lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Лубин, Александр Федорович. - Методология криминалистического исследования механизма преступной деятельности: Дис. ... д-ра юрид. наук :. - Н. Новгород, 1997 337 с. РГБ ОД, 71:98-12/41-3

Posted in:

Министерс/во внутренних дел Российской Федерации

Президиум РАК России \

(решение о г”

присудил ученую степень ДО КТО РД На правах рукописи

i&

Начальник уирав/суния/В^К России

Луои н Алет аЩГ Фёдо рови ч

[

наук

Методология криминалистического исследования механизма преступной деятельности

Специальность 12.00.09. - уголовный процесс; криминалистика;

теория оперативно-розыскной деятельности.

Диссертация

на соискание ученой степени

доктора юридических наук

Нижний Новгород 1997

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение 3

Глава 1. Теоретические и методологические предпосылки

исследования 23

1.1. Постановка проблемы: сущность и актуальность 23 1.2. 1.3. Основные методологические условия и допущения 39 1.4. 1.5. Исходные понятия и категории 74 1.6. Глава 2. Категориальная характеристика механизма

преступной деятельности 103

2.1. Механизм преступной деятельности:

новые подходы к определению 103

2.2. Характеристика функций механизма

преступной деятельности 126

2.3. Полноструктурная модель механизма

преступной деятельности 140

Глава 3. Предварительное исследование модели механизма

преступной деятельности 151

3.1. Структура и содержание общего метода исследования 151 3.2. 3.3. Методологические принципы предварительной обработки 3.4. компьютерных баз данных …..16 6

3.3. Исследование частотных характеристик 184

Глава 4. Статистическое моделирование механизма

преступной деятельности 205

4.1. Факторный анализ как статистический метод 205 4.2. 4.3. Содержание факторного анализа механизма 4.4. преступной деятельности 222

4.3. Интерпретация результатов факторного анализа 250

Заключение 269

Приложение 1 271

Приложение 2 272

Приложение 3 279

Приложение 4 280

Терминологический словарь 287

Библиографический список 29 6

ВВЕДЕНИЕ

Рост преступности становится одной из глобальных угроз безопасности современного мира. Этот вывод подтверждается данными уголовной статистики и исследованиями, проводимыми ООН. Отмечены сходные негативные изменения преступности в различных странах. Растет криминогенная активность детей, молодежи, женщин, “белых воротничков”. Ухудшается структура преступности. Усиливается виктимность населения. В США и странах Западной Европы сохраняются неблагоприятные тенденции, установившиеся еще в 50-60-е годы. За последние 10 лет преступность в Финляндии и Норвегии возросла в два раза. Постоянно растет число преступлений не только в Дании и Швеции, но и в Японии.

Наблюдается новое явление - рост преступности в бывших социалисти- ческих странах. По сравнению с 1988 годом преступность, например, в Венгрии, Румынии и Чехии увеличилась более чем в два с половиной раза. В современной России совершается на треть больше преступлений, чем во всех бывших социалистических республиках в 1988 году.

Особенность российской социально-экономической ситуации такова, что значительная часть общественных отношений практически не может функционировать без уголовно-правового обеспечения. В свою очередь, расширение сферы применения материального права должно обеспечиваться синхронным развитием уголовного процесса и криминалистики. Реальное проявление прогрессивных изменений в криминалистике - это наличие эффективных методик расследования преступлений, предназначенных для органов предварительного следствия, дознания и суда.

В основе этих методик находится криминалистическое знание о видах и группах криминальных правонарушений. Между тем, не решены вопросы о формах представления, критериях полноты и качества такого знания. Более то-

4

го, сама методология криминалистического исследования преступной деятельности нуждается в переосмыслении и “опережающем” развитии.

В криминалистике нет проблем, которые прямо или косвенно не были бы связаны с познанием преступной деятельности. Иногда создается впечатление, что сказано все или почти все. Но как только поставить вопросы о критериях полноты и качества получаемых результатов, о пригодности того инструментария, с помощью которого происходит приращение научного знания, то становится ясно, что в этом направлении научного поиска нашими соотечественниками и зарубежными коллегами достигнуты скромные результаты.

Имеются достаточно веские основания утверждать, что российская кри- миналистика и западная “полицейская технология” в настоящее время лишь начинают “самоосознавать” приоритетность и трудоемкость задач, которые необходимо решать в неотложном порядке. Прежде всего, речь идет о таких задачах, которые связаны с установлением наиболее общих закономерностей исследования корреляционных связей и отношений между элементами преступной деятельности. При этом нужно выполнить обязательные условия: выявленные связи должны носить закономерный характер; эти связи должны быть выражены в количественных показателях.

Такая постановка задач имеет глобальное значение, если учитывать, что преступная деятельность и деятельность по расследованию преступлений - это различные формы проявления одного эпистимологического уровня. Та и другая деятельность являются “порождаемыми” от более общей “порождающей” структуры человеческой деятельности вообще (Дж. Клир). Иначе говоря, криминалистическая наука хотела бы вскрыть определенные закономерности поведения homo criminal (“человека преступного”) и на этой основе строить поведение homo investigation (“человека расследующего”). Претензии криминалиста в этом смысле можно сравнить лишь с достижением цели, которую поставил себе homo self-knowledge (человек самопознающий). Это, безусловно, цель на все времена.

5

Современные фундаментальные положения о предмете отечественной криминалистики (Р. С. Белкин, В. Д. Грабовский, М. К. Каминский, 3. И. Кирсанов, В. Я. Колдин, В. А. Образцов, Н. П. Яблоков, В. Б. Ястребов и др.) отражают строгую зависимость: насколько полно выявлены закономерности преступной деятельности, настолько можно рассчитывать на появление эффективных методик расследования отдельных видов и групп преступлений.

Таким образом, представляется вполне актуальным и оправданным наме- рение диссертанта с научно-практической пользой исследовать ряд теоретических и методологических проблем, связанных с формированием нового подхода в криминалистическом анализе преступной деятельности.

Речь идет о построении такой авторской концепции, которая бы содержала ключевые идеи о нетрадиционном пути создания методологического комплекса, позволяющего выявлять криминалистические закономерности преступной деятельности через ее механизм.

Показ актуальности выполненного исследования означает демонстрацию того, как полученные результаты позволяют решать научные и прикладные задачи. В этом смысле диссертационные выводы претендуют на актуальность в теоретическом, методологическом и чисто практическом аспектах.

Теоретические положения диссертации имеют непосредственное отношение к исследованию предмета криминалистической науки и позволяют ук- реплять “твердое ядро” криминалистической теории механизма преступной деятельности.

Авторский подход к построению и последующему анализу модели меха- низма преступной деятельности представляет собой методологическую базу для исследовательских методик формирования криминалистических характеристик отдельных видов и групп преступлений. Можно говорить о появлении актуального методологического средства для получения актуального научного и практического продукта.

6

Прикладные результаты экспериментальной части диссертации, пред- ставленные в виде новых методик и программных средств работы с компьютерными банками данных (в рамках централизованных криминалистических учетов), являются, на наш взгляд, необходимыми инструментами для практического пользования. Для практики полезны и отдельные статистические приемы выявления закономерностей частоты встречаемости и тесноты корреляционных связей между типовыми версиями-элементами модели механизма преступной деятельности.

Методология криминалистического исследования преступной деятельности, пожалуй, никогда не выступала предметом монографического анализа. В то же время не было ни одного крупного криминалиста или криминолога, которые обошли бы своим вниманием отдельные стороны многогранного феномена преступной деятельности.

Если начать отсчет с “наивных” школ Международного союза кримина- листов (точнее - союза криминалистов, криминологов, психологов и психиатров), то можно увидеть “романтический”, донаучный период развития методологии изучения преступности. Так, итальянская школа в основном делала упор на наследственность и внешние признаки личности преступника (Ч. Беккария, Э. Ферри, Ф. Ферреро), французская - на факторы внешней среды (лионская социологическая школа Лакассаля) или на физиогномистические признаки (френологическая доктрина Галля- Лафатера), либо на психологические свойства человека (Ф. фон Лист).

Российские “криминалисты” занимались, главным образом, критическим анализом европейских подходов (Л. Е. Владимиров, Д. А. Дриль, Е. Ефимов, Д. Зернов СВ. Познышев, П. П. Пусторослев) или же исповедовали франко-бельгийскую “методу” Ж. - А. Кетле (М. Н. Гернет, Г. Ф. Кольба, Е. Н. Терно-вский). Но в то же время в России существовало довольно мощное направление уголовно-процессуальных разработок, авторы которых, как правило, обосновывали свои рекомендации типовыми особенностями преступного поведения

7

(Я. Баршев, М. В. Духовской, А. Жиряев, Н. Калайдович, А. Квачевский, В. Ли-новский, П. В. Макалинский, Н. А. Оболонский, Н. Н. Розин, Н. Стояновский, С. Н. Трегубов, И. Я. Фойницкий).

Собственно научный период развития криминалистических представлений о преступной деятельности принято связывать с Г. Гроссом и его последо- вателями (О. Вендель, Р. Гейндль, М. Геринг, Ф. Зеланд, Ф. Мейкснер, Р. Рейн-гард, Р. - А. Рейсе, А. Свенссон, Г. Шнейкерт, В. Штибер). Российские имена упоминаются чаще всего, когда говорят о практическом внедрении и популя-ризаторстве криминалистики, хотя и талантливом (В. И. Громов, В. И. Лебедев, А. И. Люблинский, И. М. Снигирев).

Здесь, по-видимому, проходит граница между западно-европейской эк- лектической методологией и новой, более дифференцированной. Отечественные криминалисты 20-30-х годов, с одной стороны, взяв на вооружение англоамериканскую идею modus operandi system (Л. Этчерли, А. Фольмер), а с другой - немецкий прагматизм рекомендаций (Р. Рейсе, В. Штибер), положили начало выделению двух полюсов в объекте криминалистики: преступной деятельности и деятельности по расследованию преступлений (С. А. Голунский, Г. Ю. Манне, С. М. Потапов, Г. К. Рогинский, И. Н. Якимов).

Настоящий период криминалистических исследований преступной дея- тельности характеризуется методологическим переходом от “железного структурализма” в стиле модусов Этчерли - Фольмера - Якимова - Зуйкова к моделям, позволяющим выявить не только взаимосвязи структурных элементов, но и расположить эти взаимосвязи в иерархическом порядке.

По мере возможности, этот переход усилиями многих криминалистов и криминологов постепенно приобретает конкретные очертания. Стали заметны обособленные научные направления.

Так, начиная с середины 70-х годов стала публиковаться серия объемных работ большого авторского коллектива Института прокуратуры, совместно с Экономическим институтом при Госплане, Экономико- математическим инсти-

8

тутом Академии Наук, Институтом по изучению конъюнктуры торговли, Научно-исследовательской лабораторией МВД СССР (отв. ред. В. Г. Танасевич). В этой серии (шесть выпусков) была произведена успешная попытка систематизации субъектов и способов подготовки, совершения и сокрытия хищений государственной и общественной собственности в различных отраслях хозяйства (публикации имеют ограничительный гриф).

Примерно в это же время на основе эмпирических материалов, собранных вначале в прокуратуре Нижегородской области (Л. Г. Видонов), а затем в Институте прокуратуры было подготовлено справочное пособие, содержащее типовые версии, соотнесенные с конкретными исходными данными, с которых обычно начинается расследование дел об убийствах. Между прочим, уже тогда ведущие ученые института (Н. А Селиванов, Б. В Коробейников, К. Ф Скворцов, 1983) отдавали себе отчет, что методологическую основу исследований и их результаты нужно рассматривать как весьма приблизительные.

В начале 80-х годов публикуются прикладные разработки Н. Б. Опарина. Автор проделал значительную работу по систематизации эмпирических данных о деятельности расхитителей продукции животноводства и растениеводства. Однако задача проверки закономерности корреляционных связей им не ставилась и не решалась. Кроме того, многие частотные связи между элементами деятельности из-за существенных пробелов не являются корректными.

Научные разработки по анализу следственных ситуаций, которые ведутся с середины 70-х (Л. Я. Драпкин, С. И. Цветков, Н. П. Яблоков и др.) принципиально не могут пойти дальше без решения исходных проблем в связи с типизацией версий. Насколько глубоко решен вопрос о типовых версиях, настолько может быть основательно рассмотрена типология ситуаций расследования.

В системах информационного обеспечения процесса расследования (3. И. Кирсанов, В. Я. Колдин, X. Користка, Н. С. Полевой и др.) также выявле- на та же зависимость: объем и качество познания закономерностей расследова-

9

ния находятся в прямом отношении к познанным закономерностям механизма преступной деятельности.

Методология создания учебных и прикладных компьютерных экспертные системы (Н. Б. Бобрынин, С. И. Цветков и др.) только формируется как ис- следовательское направление, но уже сейчас понятна первопричина слабости создаваемых программ: нет полных и конкретных криминалистических характеристик преступной деятельности.

Обобщая сказанное, можно сделать вывод о том, что вся концепция, свя- занная с modus operandi system и криминалистической характеристикой преступлений, “переживает серьезные трудности” (В. Я. Колдин, 1989).

Нужно отметить, что и современные западные исследователи (R. S. Charles, С. С. Neil, Т. Leonard - авторы фундаментальной работы “Criminal Investi- gation”, изданной во многих странах мира; P. L. Kirk, книга которого “Crime Investigation” с 1974 по 1985 годы выдержала несколько изданий; С. Альбрехт, Дж. Венц, Т. Уильяме, чей бестселлер уже переиздавался в России; Бу Свенс-сон, Ж. Марсилли, Р. Минна, Ж. -М. Шарле, Г. Й. Шнайдер и др.) стали понимать нужду в переосмыслении методологических подходов не только в изучении “полицейской технологии”, но и “технологии” преступной деятельности.

В редакционной статье немецкого журнала “Kriminalistik” (1990, № 12) сложившаяся познавательная ситуация оценивалась как кризисная, поскольку научные исследования преступной деятельности основываются на “поверхностных представлениях” и “вульгарных подходах”.

Действительная потребность в методологических изменениях возникает лишь на переломных точках развития научно-криминалистического познания. Есть основания полагать, что именно в такую полосу вступает современная криминалистика. С одной стороны, в рамках общей теории криминалистики становятся все очевиднее пробелы методологического знания. С другой стороны, в каждой частной криминалистической теории (учении) “накопились” предпосылки для расширения особых методологических направлений.

10

Необходимость смены методологической парадигмы, по нашему мнению, стала очевидной и неизбежной после введения в научный оборот понятия “механизм преступления” (В. К. Гавло, Г. А. Густов, М. К. Каминский, 3. И. Кирсанов, В. А. Образцов, Н. П. Яблоков).

Более того, “механизм преступления” был возведен в ранг “основного элемента предмета криминалистики” (Р. С. Белкин, 1997) и была сделана диссертационная попытка создать “криминалистическое учение о механизме преступления” (А. М. Кустов, 1997). Однако методологические проблемы исследования этого механизма остались на периферии криминалистической науки.

Эти и другие аспекты сложившейся ситуации в криминалистической науке и практике правоохранительных органов обусловили выделение объекта и предмета диссертационной разработки.

В качестве объекта исследования выступает преступная деятельность, понимаемая как процесс закономерного усвоения субъектом способов совершения действий по решению задач подготовки, совершения, сокрытия преступлений и воспроизводства результатов целеполагания.

Предметом исследования являются общие закономерности построения, последующего анализа и экспериментальной проверки модели механизма преступной деятельности: 1) теоретико-методологические закономерности создания модели механизма преступной деятельности; 2) методологические закономерности исследования этой модели; 3) закономерности свойств и отношений элементов самой модели.

Конечной целью диссертационной разработки является создание реали- зуемой и универсальной программы выявления объективных закономерностей механизма преступной деятельности. Достижение этой цели позволяет сделать методологически верными и явными (доступными для критики и улучшения) общую и частные схемы исследовательского процесса.

Основная гипотеза исследования, выдвинутая в соответствии с его целью, состоит в предположении о том, что криминалистическое исследование меха-

11

низма преступной деятельности может быть реализовано в рамках целостной методологической программы с получением таких результатов, которые бы явились основой для формирования криминалистических характеристик отдельных видов и групп преступлений.

Частными гипотезами исследования являются:

  • задача версионного анализа исходной информации доминирует в общей структуре (на каждом этапе) расследования преступлений;
  • результативность версионного анализа исходной информации детерми- нируется полнотой и достоверностью криминалистических характеристик преступной деятельности;
  • криминалистических характеристик преступной деятельности присущи недостатки: отсутствие корреляционных элементных связей; отсутствие доказательств, что эти связи являются закономерными; отсутствие количественных показателей установленных закономерных связей;
  • главной причиной названных недостатков является ограниченность традиционного методологического подхода к формированию криминалистических характеристик преступной деятельности: приверженность к элементному описанию;
  • выявлению только частоты встречаемости системных элементов; разрыв с версионной структурой (системой типовых версий);
  • модель механизма преступной деятельности имеет методологические свойства: универсальность, возможность развития (открытость архитектуры), верификация; элементно-функциональная модель механизма преступной деятельности находится в изоморфном отношении к структуре версионного анализа при расследовании преступлений.
  • Основная и частные гипотезы исследования обусловили решение сле- дующих задач:

  • определить теоретические и методологические предпосылки диссерта ционного исследования;

12

  • структурировать общий процесс расследования преступлений и устано- вить приоритетность задач на каждом этапе этого процесса;
  • выделить версионный анализ исходной информации в качестве систе- мообразующего начала в построении модели механизма преступной деятельности;
  • -обосновать исследовательский подход к определению категориальной сущности механизма преступной деятельности (интерпретировать принципиальные положения структурного, функционального и статистического анализа в рамках развивающегося учения о закономерностях механизма преступной деятельности;

-рассмотреть существенные изменения в иерархическом соотношении смежных категорий (преступная деятельность, механизм этой деятельности, способ совершения действий);

  • выявить структурно-функциональные элементы многоуровневой модели механизма преступной деятельности;
  • показать содержание и значение функционального аспекта модели ме- ханизма преступной деятельности;
  • -сформировать целостный комплекс методических и программных средств исследования компьютерных баз данных централизованных кримина- листических учетов;

  • выявить основные методические принципы предварительной обработки компьютерных баз данных;

-вскрыть закономерности первого типа - закономерности частоты встречаемости основных факторов механизма преступной деятельности (построение статистических гипотез на конкретном эмпирическом материале);

-подготовить и провести экспериментальную часть диссертационной разработки в рамках факторного анализа (проверка статистических гипотез);

  • интерпретировать результаты факторного анализа модели механизма преступной деятельности в виде закономерностей второго типа - закономерно-

13

стей корреляционных отношений как основы для иерархической системы типовых версий.

Методологическая база диссертационного исследования представлена общенаучным методом диалектического материализма и частными методами научного познания: индуктивным, дедуктивным, анализа, синтеза, историческим, социологическим, сравнительным, факторным и кластерным методами.

В диссертации применены многие элементы достаточно известных мето- дологических подходов: системно-структурного (И. В. Блауберг, П. В. Копнин, Б. Рассел, В. С. Тюхтин, А. Уайтхед, А. И. Уемов, А. Д. Урсул, А. П. Шептулин, Э. Г. Юдин), функционального (Н. М. Амосов, П. К. Анохин, С. Бир, К. В. Судаков, Ю. М. Пратусевич, М. В. Сербиненко, Г. Н. Орбачевская), “продуцирования” (Р. Акофф, Ф. Эмери), “тектологического” (А. А. Богданов), структурно-иерархического (К. Керне, Дж. Клир, Т. Саати), объектно-ориентированного (Г. Буч, С. Меллор, Э. Ф. Телло, С. Шлеер) и, наконец, “классического” (В. Гегель, Л. С. Выготский, А. Н. Леонтьев, К. Р. Мегрелидзе и др.).

Выход в философские, социологические, психологические и иные пове- денческие области знания делается только затем, чтобы криминалистика была бы по отношению к ним частной наукой. Позиция исследователя должна находиться на вышележащем методологическом уровне.

Пора признать: всякое научное (логическое) описание внутренней струк- туры механизма преступной деятельности посредством модели есть практическое осуществление задач исследователя. Это - более или менее систематизированный взгляд с точки зрения пользователя такой модели.

Так или иначе, автор смотрел на методологию исследования сквозь соб- ственные убеждения, ведомственные установки и научные тенденции, выра- женные в трудах известных отечественных ученых: Т. В. Аверьяновой, Р. С. Белкина, И. А. Возгрина, И. Ф. Герасимова, В. Д. Грабовского, С. П. Голу-бятникова, Л. Я. Драпкина, А. В. Дулова, Г. Г. Зуйкова, Е. П. Ищенко, М. К. Каминского, В. Н. Карагодина, 3. И. Кирсанова, А. М. Кустова, В. Я. Колдина,

14

B. Е. Корноухова, И. Ф. Крылова, Н. Ф. Кузнецовой, В. И. Куликова, В. Д. Ла ричева, И. М. Лузгина, А. Г. Маркушина, В. А. Образцова, А. Р. Ратинова, Н. А. Селиванова, Э. С. Тенчева, В. Т. Томина, А. Г. Филиппова, А. А. Хмырова,

C. И. Цветкова, Е. Е. Центрова, В. И. Шиканова, А. Р. Шляхова, А. А. Эйсмана, А. А. Эксархопуло, Н. П. Яблокова, В. Б. Ястребова и др.

Материал излагается путем восхождения от абстрактного к конкретному, то есть посредством постепенного продвижения от меньшей к все большей определенности содержания. Это, на наш взгляд, предохранит, с одной стороны, от “чистого методологизма”, а с другой - от простого описательного эмпиризма. По крайней мере, есть уверенность в том, что конкретные результаты исследования дают возможность судить о достоверности самой методологии.

Основные этапы исследования охватывают десятилетний период. На пер- вом этапе (1987-1991 гг.) осуществлялась работа по изучению практики расследования различных видов и групп преступлений, по результатам которой опубликованы три учебных пособия (одно - в соавторстве). При этом существовала гипотеза о том, что криминалистические характеристики применяются некорректно. Отсюда - основное внимание было обращено на анализ методологических ошибок при использовании криминалистических характеристик преступной деятельности. Поэтому к каждому учебному пособию подготовлены приложения в виде типовых схем построения и разработки типовых версий.

На втором этапе исследования (1991-1995 гг.) разрабатывалась гипотеза о методологической уязвимости научного подхода к формированию криминалистических характеристик преступной деятельности. Следует отметить, что в данный период шла интенсивная проработка возможностей статистического моделирования преступной деятельности. Были опубликованы еще два учебных пособия (оба - в соавторстве), главы в различных учебниках криминалистики и другие работы.

На третьем этапе (1995-1997) разрабатывалась общенаучная база иссле- дования, формировалась и апробировалась авторская модель механизма пре-

15

ступной деятельности, строилась методологическая программа ее исследования, выявлялась частотная характеристика отдельных элементов модели, изучались детерминирующие факторы и т. д. Особое значение отводилось созданию комплекса методических и программных (компьютерных) средств статистического анализа построенной модели механизма преступной деятельности. По результатам проделанной работы издана монография, подготовлено ряд научных сообщений на различных конференциях и Ученом совете Нижегородского юридического института МВД России.

Научная новизна и теоретическая значимость диссертационного исследо- вания, во-первых, состоит в том, что методологическая позиция автора отражает, с одной стороны, новый крупномасштабный подход к созданию универсальной модели механизма преступной деятельности, а с другой - представляет собой исследовательскую программу анализа построенной модели.

Во-вторых, теоретическая модель механизма преступной деятельности отличается от прежних: а) по предпосылкам создания; б) по структуре; в) по цели и задачам исследования; г) по возможностям верификации и развития (по законам “открытой архитектуры”).

В-третьих, удалось выявить основную предпосылку формирования ис- следовательской модели механизма преступной деятельности - закономерность того, что в структуре расследования доминирующей задачей является версион-ный анализ исходной информации. Отсюда оказалось возможным получить “зеркальное” соответствие структуры модели со структурой версионного анализа. Корреляция (взаимосвязь) главных элементов модели предполагает корреляцию типовых версий.

В-четвертых, структурная новизна модели механизма преступной дея- тельности обусловлена закономерностями: а) пропорционального равенства степени проявления функций развития, защиты и отображения; б) одновременного проявления всех функций на каждой стадии развертывания механизма; в) соответствия степени проявления функций и содержания вереи-

16

онных (главных) элементов модели; г) соответствия версионных элементов их структурному окружению (признакам и показателям признаков).

В-пятых, обладает новизной и комплекс средств, специально созданных для анализа модели механизма преступной деятельности: а) методологические принципы автоматизированной обработки централизованных криминалистических учетов; б) статистические приемы выявления закономерностей частоты встречаемости элементов модели; в) предметная адаптация методов факторного анализа.

Важное место в этом комплексе занимают авторские компьютерные про- граммы, специально созданные для выявления и проверки статистических гипотез.

Обоснованы и доказательно представлены результаты экспериментальной части исследования, которые проведены в рамках факторных методов ана- лиза.

Установленные закономерные связи между элементами модели механизма преступной деятельности в конечном счете имеют многоаспектное значение: они подтверждают правильность предпосылок и гипотез диссертационного исследования; продуктивность созданной модели; адекватность использо- ванных средств анализа; реальность и универсальность исследовательского подхода в целом.

Результаты настоящей работы могут быть использованы в качестве теоре- тической и методологической базы для последующих криминалистических исследований: 1) отдельных видов и групп преступлений; 2) типологии механизма преступной деятельности; 3) систем криминалистических учетов; 4) тактики и техники с применением методов многоуровневого моделирования и факторной статистики.

Разработанная методологическая концепция криминалистического иссле- дования механизма преступной деятельности, введенные понятия категориального аппарата выступают теоретико-методологической основой для практиче-

17

ской организации продуктивных разработок в сфере научной криминалистики. Эти разработки позволяют привести в соответствие методик расследования с интересами органов предварительного следствия и дознания.

Универсальный подход к практическому формированию криминалистиче- ских (и “оперативно-тактических”) характеристик видов и групп преступлений обеспечивает развитие криминалистических учетов, повышение уровня анализа оперативной обстановки, профессиональному ведению “отраслевых”, “объектовых” и “линейных” оперативно- справочных дел.

Содержание материалов диссертационного исследования может быть ис- пользовано в качестве научно-методической основы для разработки учебных пособий и рекомендаций, а для подготовки и переподготовки кадров научных и образовательных учреждений системы МВД России, ФСБ, налоговой полиции. На защиту выносится авторская концепция криминалистического исследования механизма преступной деятельности. Концепция включает:

1) закономерность методологической предпосылки о доминирующей за- даче версионного анализа исходной информации в общей структуре расследования преступлений; 2) 3) закономерности теоретических предпосылок формирования исследо- вательской модели механизма преступной деятельности (адаптированные положения структурного, функционального и факторного исследования многомерных и многоуровневых моделей); 4) 5) категориальную характеристику механизма преступной деятельности как выражение, средство и результат определенного исследовательского под- хода, а также толкование вскрытых и экспериментально (статистически) проверенных закономерностей конкретного вида преступной деятельности в целях формирования иерархической системы типовых версий; 6) 7) понятийно-терминологический аппарат (в рамках авторской концепции): функции развития, защиты и отображения; степени проявления функций; 8)

18

главные (направляющие) элементы (типовые версии); структурное окружение главных элементов (типовые признаки версий); элементы признаков версий;

5) исследовательский комплекс, состоящий как из методологических правил и процедур, так и программных средств компьютерной технологии обработки баз данных.

Двойственная природа криминалистической модели механизма преступной деятельности требует рассмотрения этой модели, с одной стороны, как промежуточного результата познания и, с другой, как инструмента последующего изучения объективных закономерностей преступной деятельности.

В качестве промежуточного результата познания модель механизма пре- ступной деятельности характеризуется следующими закономерностями:

1) структурные элементы модели обладают потенциальными способно- стями к вертикальным и горизонтальным взаимосвязям типа “посылка -следствие -посылка”; 2) 3) элементы модели имеют возможность преобразования в элементы вер- сионного анализа по типу условно-вероятностного силлогизма “если…, то, вероятно,…”; 4) 5) функции развития, защиты (противодействия) и отображения имеют пропорциональное равенство (соответствия) степеней интенсивности; 6) 7) каждой степени интенсивности функции соответствуют определенные типовые элементы и элементное окружение (признаки типовых элементов). 8) В качестве инструмента познания объективных закономерностей пре- ступной деятельности модель механизма представляет следующие исследовательские возможности:

Сформировать статистические гипотезы (посредством выявления частотной характеристики типовых элементов и их элементного окружения);

2) проводить количественные измерения большинства элементов модели механизма преступной деятельности, выраженных в шкалах наименований;

19

3) выявлять принципы построения и анализа компьютерных баз данных, отражающий конкретный вид преступной деятельности; 4) 5) применять методики факторного подхода в целях построения иерархи- ческой системы корреляционных отношений структурных элементов модели; 6) 7) интерпретировать результаты центроидного и кластерного методов как основу для разработки типовых версий. Автор поставил двуединую криминалистическую проблему: с одной стороны, обосновать теоретико- методологические закономерности формирования гносеологической модели механизма преступной деятельности, а с другой - установить методологические закономерности последующего исследования этой модели до получения выводных знаний включительно. 8) Диссертант в первых частях работы не всегда использовал авторский по- нятийный аппарат, поскольку преждевременно было обсуждать подробности терминологии, восходящей к принципиальным положениям методологической концепции. Иные варианты структуризации работы неизбежно ведут к негативным изменениям самой исследовательской программы.

Автор в ряде случаев отказался от ссылок, несущественных для хода рас- суждений, оставаясь в надежде, что это не будет воспринято как неуважение к другим исследователям. Ссылки на более ранние работы по теории систем, теории деятельности, функционального анализа и в области криминалистики объясняются стремлением автора цитировать, по возможности, оригинальные публикации, а не их переложение.

Достоверность и обоснованность выводов, сделанных по результатам ис- следования, обеспечены в первую очередь репрезентативным массивом эмпирического материала. В нашем представлении, важно не максимальное количество уголовных дел, оперативных материалов и опросных листов, составляющих эмпирическую базу данных, а минимальное - не менее десяти - количество частоты “попаданий” в каждый параметр структуры исследовательской модели (позицию анкеты, матрицы).

20

При формировании эмпирической базы автор учитывал: а) методологи- ческую необходимость полной реализации диссертационной разработки, включая экспериментальную часть; б) строгое соблюдение методологических принципов работы с компьютерными банками данных; в) статистические требования применения метода факторного анализа; г) иллюстративные возможности эмпирических данных..

Всего было использовано около 100 тыс. компьютерных информационно- поисковых карт (формы № 1) по различным видам и группам преступлений, в которых в той или иной мере отражены: а) поло- возрастные характеристики субъектов (фигурантов); б) сведения о судимости и преступных связях; в) информация об обстановке совершения преступлений; г) данные о способах, средствах совершения преступных действий и иные показатели (каждая карточка имеет около 200 позиций).

Компьютерные массивы информационно-поисковых карт датируются 1995-97 гг. и относятся к нескольким областям: Владимирской (2, 5 тыс. карт), Ивановской (около 5 тыс. карт), Кемеровской (свыше 10 тыс. карт), Костромской (3 тыс. карт), Курганской (2 тыс. карт), Нижегородской (свыше 77 тыс. карт). В качестве региона, отвечающего требованиям “средней пробы”, была выбрана Владимирская область, массив которой отражал преступления, предусмотренные ст. 158 УК Российской Федерации.

В экспертной сети (в процессе использования метода экспертных оценок) работали несколько опытных специалистов-практиков из различных регионов России.

Тема диссертации рассмотрена и одобрена кафедрами криминалистики Нижегородского юридического института МВД и Академии МВД России, Ученым советом НЮИ МВД РФ (соответственно, протокол № 6 от 13. 12. 91 г. и протокол № 10 от 25. 12. 91 г.), зарегистрирована в установленном порядке в Координационном бюро по криминалистике Научно- исследовательского ин-

21

статута проблем управления, законности и правопорядка Прокуратуры Российской Федерации (протокол № 1 от 03.01.92 г.).

Опорные схемы версионного анализа исходной информации при рассле- довании хищений в сельском хозяйстве и в строительстве получили одобрительные отзывы кафедр криминалистики Московской и Волгоградской высших школ (сейчас - институтов) МВД России, а также рецензентов Научно-методического центра и Службы криминальной милиции МВД Российской Федерации (1987 г., 1991 г.).

Экспертные системы “Мясо” и “Полюс” (компьютерная поддержка верси- онного анализа и принятие решений о проверке версий при расследовании хищений мясной и молочной продукции, 1989 г. - в соавторстве) были внедрены в практику работы нескольких региональных органов внутренних дел.

Принципиальные положения диссертационного подхода были изложены на межвузовском методологическом семинаре на кафедре криминалистики Юридического факультета Московского государственного университета (февраль 1988 г.), на Ученом совете Нижегородского юридического института МВД России (март 1992 г., январь 1997 г.), а также на межвузовских и международных конференциях (Москва, 1994 г., 1996 г., 1997 г.).

Концептуальные положения диссертационной работы были предметом рассмотрения жюри Международного фонда “Культурная инициатива”. По результатам международного конкурса научная разработка была отмечена дипломом и премией Дж. Сороса (1993 г.).

Некоторые гипотезы и выводы диссертации апробировались на междуна- родных семинарах, проведенных совместно с ФБР США (1995-96 гг.).

Сформулированные в рамках диссертационного исследования научно- практические положения используются в деятельности УВД Нижегородской области, РУОП Волго-Вятского региона, а также Криминалистического отдела Следственной части Генеральной прокуратуры Российской Федерации.

Результаты (в том числе и промежуточные) диссертационной разработки

22

нашли свое отражение в учебном процессе и научно-исследовательской деятельности образовательных учреждений системы МВД России.

По теме диссертационного исследования за 1987-97 гг. опубликовано не- сколько учебных пособий (три - в соавторстве), глава в научно- практическом пособии (1994 г., в соавторстве), главы в двух учебниках по криминалистике (1995 г.), монография (1997 г.) и научные статьи, опубликованные в различные годы (всего - свыше 60 п. л.).

Структура диссертации обусловлена целью и задачами исследования. Первая глава посвящена теоретическим предпосылкам, методологическим условиям, допущениям и рабочим гипотезам диссертации.

Во второй главе рассматривается категориальная характеристика меха- низма преступной деятельности (разграничение смежных понятий и построение исследовательской модели).

В главе третьей излагаются обоснования и схемы методологической про- граммы исследования полноструктурной модели механизма преступной деятельности и принципы предварительной обработки компьютерных баз данных. Здесь же дается частотная характеристика основных элементов модели механизма преступной деятельности.

В четвертой - заключительной - главе реализуется экспериментальная часть исследовательской программы, в целях выявления корреляционных закономерностей типовых элементов модели механизма преступной деятельности как основы для разработки иерархической системы типовых версий.

После четвертой главы имеются: авторские выводы по диссертации; четы- ре приложения, которые, главным образом, состоят из таблиц, иллюстрирующих наиболее важные статистические выкладки; терминологический словарь; библиографический список, составленный по алфавитному способу группировки литературных источников (иностранные источники размещены по алфавиту после перечня всех источников на языке диссертации).

Глава 1. Теоретические и методологические предпосылки исследования 1.1. Постановка проблемы: сущность и актуальность

Техническая сложность аргументации на уровне “закономерности поиска закономерностей” - одна из причин непопулярности ме тодологического направления в криминалистической науке. В настоящее время довольно редко появляются на свет теоретико-методологические работы, и они не становятся предметом широкого обсуждения.1 Необходимо констатировать, что само существование теоретических и методологических разработок в криминалистической науке воспринимается иногда как негативное обстоятельство.

“Этим больна криминалистика, - писал И. И. Карпец, - теоретическая криминалистика. Чего в ней только нет - и теория игр, и теория информации, и моделирования, и теория знаков, и бог знает что там еще найдется, только собственно криминалистики вы там не найдете. Теория криминалистики усложнена безмерно. Раньше это была одна из любимых наук студентов, теперь ее многие из-за непомерной и ненужной усложненности боятся. Надо задуматься: ко-му это нужно?”

Если действительно задуматься, то выяснится: это нужно, в первую оче- редь, самой криминалистике как науке, лишь во вторую очередь и в преобразованном виде - учебному курсу криминалистики и, наконец, практике использования криминалистических знаний - все три сферы различны. К сожалению, их не разделяют, а смешивают. Но в этом виновата не “теоретическая кримина-

1 См., например: Типовые модели и алгоритмы криминалистического иссле дования. М., 1989.; Аверьянова Т. Б. Содержание и характеристика методов судебно-экспертных исследований. Алма-Ата, 1991.; Эксархопуло А. А. Осно вы криминалистической теории. СПб., 1992.; Куликов В.И. Основы кримина листической теории организованной преступной деятельности. Ульяновск, 1994.

2 Карпец И. И. Развитие наук криминального цикла // Вопросы борьбы с пре ступностью. М, 1987. Вып. 45. С. 9.

24

листика”. Она виновата совсем в другом - в методологической недоразвитости, которая не позволяет ей найти силы для “мужественного выхода” из структуры учебного курса и для скромного пребывания в тени, когда речь идет о сугубо прикладных работах. Именно теоретико- методологическая отсталость криминалистики не позволяет ей подняться на современный уровень научных исследований криминальных технологий.

Например, так называемое “учение о криминалистической регистрации”, относящееся к числу “традиционных”, почти не имеет развитых методологических основ. Р. С. Белкин справедливо оценил, что “учением оно может быть названо скорее исходя из перспектив развития этого важного раздела криминалистической науки, нежели по признаку его современного состояния”.1

Аналогичными, на наш взгляд, “признаками современного состояния” обладают и “криминалистическая теория причинности”, и “теория криминалистического прогнозирования”. В этом ряду находится и то, что может быть названо как “теория механизма преступной деятельности” (или криминалистическое учение о преступной деятельности).

Исследование преступной деятельности весьма длительное время велось спонтанно, без систематического контроля со стороны методологической рефлексии. Если и существуют в криминалистике методологические правила, то они, чаще всего, специально не формулировались, принимались не совсем сознательно, а иногда даже совершенно бессознательно. Но и впоследствии, когда уже появились некие устойчивые схемы анализа, они постепенно стали утрачивать прежние свои позиции.

Одна из причин упадка, например, известной концепции “криминалис- тическая характеристика преступлений”, по нашему мнению, состоит в том, что исследователи формировали модели преступной деятельности только на методическом (описательном) уровне. Заделы этого уровня, имеющие 20-30-

1 Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частные теории. М., 1987. С. 162.

25

летнюю давность, в значительной степени исчерпали свой потенциал. Необходим новый уровень абстрагирования - методологический.

В криминалистической науке сложилась особая познавательная ситуация. Заглавной (исходной) и составной частью предмета криминалистики названы и весьма широко признаны “закономерности механизма преступления”.1 Казалось бы, вполне естественным в этом русле ожидать повышения активности научного поиска. Однако заметного оживления не последовало. Последовало “комиссионное” предупреждение всем, что “золотая жила кончилась”. “Работы последнего времени, несмотря на содержащиеся в них предложения об изменениях в определении или структуре криминалистической характеристики (преступления), представления о ней существенно не меняют”, а далее по тексту: это “…не то, чего вправе ждать практика борьбы с преступностью от на-учных изысканий в этой области”. При этом имелась в виду продуктивная не- состоятельность выводных знаний в рамках категории криминалистической характеристики преступления. Такое мнение в целом было поддержано: “Вся концепция, связанная с криминалистической характеристикой преступлений, переживает серьезные трудности”.3

Примерно те же оценки познавательной ситуации дают и зарубежные криминалисты. В частности, отмечается, что “наступил кризис старых информационных систем, основанных, с одной стороны, на поверхностных представлениях о компьютерных возможностях, а с другой - на вульгарных подходах к исследованию преступной деятельности”.4

1 См., например: Колдин В. Я. Предмет, методология и система криминалистики // Криминалистика социалистических стран. М, 1986. С. 13-14.

2 Белкин Р. С, Быховский И. Е., Дулов А. В. Модное увлечение или новое слово в науке?: Еще раз о криминалистической характеристике преступлений // Соц. законность. 1987. № 9. С. 57.

3 Колдин В. Я. Преступная деятельность как система и проблемы ее моде лирования // Типовые модели и алгоритмы криминалистического иссле дования. М., 1989. С. 11.

AFrei S. Uber Krizis Alterinformsistem // Kriminalistik. 1990. № 12. S. 631.

26

С другой стороны, сделаны не менее авторитетные заявления о том, что криминалистическая характеристика преступлений является “осново- полагающим понятием науки”.1 Во всяком случае, эта категория вполне заслуживает ранга “особого криминалистического учения”.2

Спрашивается, есть ли смысл в такой ситуации развивать криминалисти- ческие разработки в этом направлении? Дабы не усиливать “безалаберщины настоящей минуты” (Ф. М. Достоевский), ответ должен быть однозначным -категорически отрицательным. В то же время довольно соблазнительно воспользоваться благоприятным моментом: либо восстановить пошатнувшуюся репутацию “модного течения” - криминалистической характеристики преступной деятельности, либо “прочитать отходную” и на “свободное место” попытаться вставить “новое слово” в науке.

Правда, соблазн значительно уменьшается, если представить весь риск появления таких результатов, когда в целом удалось опорочить кое-какие традиционные представления в криминалистике, но не хватило основательности для приращения нового знания. Желание рисковать совсем пропадает, если вспомнить, что многие достижения в криминалистической науке стали возможны благодаря определенному резервному минимуму методологической инерции. Новые знания всегда относительно слабее старых: не хватает отточенности форм, терминологии и методов.”

По мнению Стаффорда Вира, “рискованные идеи быстро увядают вследствие того очевидного факта, что их сторонники, по-видимому, не могут их додумать до соответствующих выводов, и тогда старые идеи побеждают”.4 Значительная часть результатов криминалистических исследований была полу-

1 Образцов В. А. Криминалистическая характеристика преступлений: дискусси онные вопросы и пути их решения // Криминалистическая характеристика преступлений: Сборник научных трудов. М., 1984. С. 7.

2 Образцов В. А. Учение о криминалистической характеристике преступлений // Криминалистика. М., 1995. С. 38 - 50.

3 Карлоф Б. Деловая стратегия. М., 1991. С. 25. АБир С. Мозг фирмы. М, 1993. С. 11.

27

чена на основе чисто имманентного движения, задаваемого логикой научного развития и наличными методологическими средствами, т. е. за счет здорового консерватизма.

Только на первый взгляд кажется, что современные представления о со- держание предмета криминалистики сильно расходятся. Одни авторы, коих большинство, включают в него закономерности, относящиеся к преступной деятельности, и закономерности расследования преступлений, а именно:

  • технологии преступления (преступного поведения, механизма преступ- ления);
  • следообразования;
  • установления (поиска, расшифровки, изъятия и фиксации) следов;
  • использования следов в доказывании.1
  • Другие криминалисты убеждены, что “получение глубоких знаний о за- кономерностях, лежащих в основе криминальных и связанных с ними собы- тий” (существенные связи между способами, механизмом совершения преступлений, используемыми при этом орудиями и образующимися следами), - это предпосылка к успешной реализации закономерностей поисково-познавательной деятельности при расследовании преступлений.2

При ближайшем рассмотрении данных позиций выявлено не столько их внешнее различие, сколько методологическое единство. Иначе говоря, в действительности мы имеем дело с мнимой альтернативой.

Во-первых, закономерности следообразования, установления (поиска, выявления, фиксации) и использования следов в оперативно-розыскной дея- тельности и в уголовном судопроизводстве суть общие элементы структуры расследования преступлений. Они же и составляют
структуру поисково-

1 См., например: Белкин Р. С. Предмет криминалистики // Криминалистика. Т. 1: Общая и частные теории. М., 1995. С. 26-27.; Колдин В. Я., Яблоков Н. П. Задачи, предмет и понятие криминалистики // Криминалистика. М., 1995. С. 7.

2 См., например: Образцов В. А. Понятие, объект, предмет криминалистики // Криминалистика. М., 1995. С. 7.

28

познавательной деятельности. Здесь нет принципиальных расхождений мнений криминалистов. Различна лишь терминология.

Во-вторых, закономерность преступного поведения является для обеих позиций исходным элементом: для первой позиции - явно выраженным, для второй - по умолчанию.

Поскольку изучение и использование закономерностей преступной дея- тельности выступает как предпосылка расследования преступлений, то всякая задержка в выявлении или (и) искажении представлений о названных закономерностях неизбежно вызывает цепную реакцию последствий. Недостаток достоверных знаний о функционировании преступной деятельности означает еще большие препятствия на пути исследования всех последующих типов криминалистических закономерностей, т. е. предмета криминалистики в целом (см. схему 1).

Схема 1 Предмет криминалистики: типы закономерностей

ПРЕДМЕТ КРИМИНАЛИСТИКИ (закономерности 4-х типов)

Преступная деятельность

Следообраз ование

Установлени е следов

Использова ние следов

В свое время Г. Ю. Манне подчеркивал “служебное значение” для кри- миналистики знаний о преступной деятельности. Они, по его мнению, необходимы лишь для того, “чтобы криминалистика могла, зная, как совершаются преступления, с успехом выполнить свою основную задачу, заключающуюся в разработке таких приемов расследования, которые бы дали возможность, если

29

не достигнуть, то приблизиться к идеалу всякой следственной деятельности -раскрытию всех совершенных преступлений”.1

Упор на “ножницы” между тем, что мы знаем о преступной деятельности, и тем, что надо знать, - явно утилитарная позиция. Она отбрасывает столь мощную тень, в которой становится почти незаметным внутринаучныи разрыв между тем, как мы добываем (вырабатываем) такое знание, и тем, как надо это делать. Последнее, надо заметить, есть средство для первого.

Методологическое расхождение между “служебной” и “основной” зада- чами криминалистики неизбежно приводит к тупиковой познавательной ситуации в науке: если все криминалистические исследования закономерностей “служебного” типа будут “заморожены”, то последующие “основные” направления исследований выродятся в мертвую схоластику.

Впрочем, уже сейчас в криминалистике ощутим недостаток выводных знаний о закономерностях преступной деятельности. Восполнить указанный недостаток можно единственным образом: разработать методологические подходы к получению этих знаний. Такова актуальная и перспективная задача настоящего криминалистического исследования.

Начало предварительных исследований по диссертационной теме отно- сится к 1985 году, когда для повышения эффективности учебного процесса в специализированном вузе МВД потребовалось создать так называемую “карту криминалистического анализа исходной информации”. Она представляла собой более или менее удачный алгоритм принятия обоснованных решений по проверке версий.2 При этом обнаружилось, что существующие “криминалистические характеристики преступлений”, как правило, не годятся для весь-

1 Манне Г. Ю. Криминалистика как прикладная дисциплина и предмет преподавания // Труды профессоров и преподавателей Государственного Иркутского университета. Иркутск, 1921. Вып. 2. С. 147-148.

2ЛубинА. Ф. Практические занятия по криминалистической методике в спе- циализированном вузе // Совершенствование содержания обучения специ- алистов аппаратов БХСС. Горький, 1988. С. 45-53.

30

ма жестких методических правил по причине своей неконструктивности и аморфности. Они не отвечают, по крайней мере, трем основным требованиям:

1) выделенные элементы и признаки в криминалистической характеристике определенного вида преступлений не всегда существенны (порой случайны по происхождению), а те, которые необходимы, отсутствуют (например, как правило, дается возраст расхитителей, но не приводятся данные о преступных связях субъектов); 2) 3) не установлены частота встречаемости и коэффициенты корреляции этих связей; 4) 5) в статистических методах измерения имеется методологический изъян - “профили” индивидуальных преступных проявлений не сохраняются, а суммируются, вследствие чего факторные зависимости разрушаются без возможности их восстановления. 6) Наконец, нет главного в криминалистических характеристиках - иерар- хического “дерева” типовых версий для каждой методики расследования отдельных видов преступлений. Поэтому затруднительно практически пользоваться такими характеристиками для построения, разработки версий и последующего планирования их проверки.

Тогда же возникли первоначальные рабочие гипотезы о возможности ти- пизации “следовых картин”, обусловленных типичными же способами совершения отдельных действий, которые выбрали типичные субъекты для подготовки и совершения хищений в отдельных отраслях экономики.

Органическим недостатком этих схем-моделей являлась невозможность их верификации. Слишком уязвима была методология “ручной работы”, даже если речь шла только о связке “субъекты хищения - способы - следы хище- ния”. Кроме того, не была решена “проблема центрального понятия”. Про- изошла существенная, хотя и временная потеря методологической ориентации.

Ретроспективный анализ исследовательской ситуации того времени пока- зывает, что сейчас необходимо:

31

  • определиться, как вообще формируется криминалистическая харак- теристика определенного вида преступной деятельности;
  • установить, каким качественным и количественным параметрам должна соответствовать “зрелая”, пригодная для практического использования криминалистическая характеристика преступной деятельности в полноструктурной методике расследования;
  • выделить некое “центральное понятие” (категорию), которое бы служило системообразующим фактором в структуре преступной деятельности, и статистически установить его отношения с основными детерминантами;
  • использовать компьютерные программы многофакторной группировки признаков и миновать ранее непроходимый барьер выявления частотных закономерностей тех или иных признаков (элементов);
  • продолжить исследование выявленных закономерностей в направлении “сквозного” корреляционного и кластерного анализов в целях получения типовых “деревьев” версий;
  • попытаться создать реальную методологическую программу исследо- вания криминалистических закономерностей преступной деятельности.
  • Кроме того, логично предположить возможность применения таких кате- горий, как “преступная деятельность”, “механизм преступной деятельности” вне криминалистики. Действительно, если некая проблема охватывает интересы ряда дисциплин “криминального цикла”,1 то возрастает ее значимость.

Так, например, фундаментальное совместное исследование криминалистов и процессуалистов в области теории доказательств и доказательственного права на долгие годы предопределило разрешение ряда вопросов во всех отраслях юридической науки.2 Или, скажем, полидисциплинарное в на- стоящее время понятие “способ преступления” в начале XX века было поня-

1 Понятие, достаточно употребляемое в научной и учебно-методической литературе. См., например: Карпец И. И. Развитие наук криминального цикла // Вопросы борьбы с преступностью. М., 1987. Вып. 45. С. 3-13.

2Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973.

32

тием сугубо криминалистическим,1 но, превратившись в научную категорию, это понятие постепенно и незаметно покинуло пределы криминалистики и обнаружило себя в некриминалистических областях: сначала в уголовно-правовом учении о составе преступления, потом в криминологии, затем в процессуальной теории доказательств и т. д.

Данные факты научной интеграции отражают реальность существования общего (единого) объекта смежных научных дисциплин: уголовного права, криминологии, судебной статистики, уголовного процесса, криминалистики… Таким полидисциплинарным объектом выступают закономерности противоборства (противодействия, противостояния) двух типов деятельности: по за-мышлению, подготовке, совершению и сокрытию преступлений (далее -“преступная деятельность”) и по выявлению, расследованию и предупреждению преступлений (далее - “деятельность по расследованию”).2 Указанный объект детерминирует постановку всех стратегических и прикладных задач в смежных науках. Он служит ориентиром и методологической платформой для комплексных, междисциплинарных научно-исследовательских программ.

Содержание объекта - суть закономерности противодействия двух типов деятельности - в теоретическом плане еще не исследованы. Однако отмечено, что преступная деятельность и деятельность по расследованию представляют собой не две автономные системы, а взаимосвязанные и “симметричные по структуре”.3 Такая посылка обязывает ко многому: во- первых, всякое изучение

‘См. об этом: Громов Вл. Методика расследования преступлений. М., 1929. Сб.; Якимов И. Н. Криминалистика: Уголовная тактика. Переводная книга Вейнгарда Штибера и Рудольфа Рейса. М., 1929. С. 33-34.

2 Приоритет в разработке понятия “объект криминалистики”, по-видимому, принадлежит М.К.Каминскому (1982). См. так же: Белкин Р. С. Предмет криминалистики // Криминалистика. Т. 1: Общая и частные теории. М., 1995. С. 27.

3 Каминский М. К. Криминалистическая характеристика деятельности по выяв лению, раскрытию и расследованию преступлений // Правовые и общест венно-экономические науки и борьба с хищениями социалистического иму щества. Тр. ГВШ МВД СССР. Горький, 1977. Вып. 8. Ч. 1. С. 153.

33

преступной деятельности следует вести, исходя из потребностей деятельности по расследованию; во-вторых, правовые или же тактико- методические положения должны строиться на познанных реалиях различных видов преступлений; в-третьих, учитывая общность и полидисциплинарность объекта, требуется согласованность базисных понятий и категорий (см. схему 2).

Схема 2 Полидисциплинарный объект смежных наук “криминального цикла”

ЗАКОНОМЕРНОСТИ ПРОТИВОСТОЯНИЯ

(ПРОТИВОБОРСТВА) МЕЖДУ

АНТАГОНИСТИЧЕСКИМИ ТИПАМИ

ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

ПРЕСТУПНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

Единообразное понимание смежными науками структуры преступной деятельности должно относиться и к статическому, и к динамическому (фазовому и функциональному) аспектам. Выгоды очевидны: формируется не просто новый уровень профессиональной коммуникации, но возникает синергиче-ский эффект межпредметных связей. Объективно такой процесс межнаучной интеграции, конечно, происходит, но происходит всегда с инерционным запаздыванием.

Уместна аналогия: криминалистические понятия-категории “преступная деятельность”, “механизм преступной деятельности”, возможно, проделают тот

34

же путь, что и категория “способ преступления”. Во всяком случае, в криминалистике уже сделаны первые шаги. Например, даны некоторые исходные представления и определения механизма преступления.1 Они, как это и бывает на начальном этапе изучения, носят общий характер и в целом не претендуют на полное отражение всех сущностных сторон явления.

Здесь целесообразно привести определение механизма преступления, сформулированное 3. И. Кирсановым: “Под механизмом преступления в криминалистике понимается система взаимодействующих в преступлении лиц, материальных объектов и процессов, взаимосвязи которых обусловлены подготовкой, совершением или сокрытием преступления”.2 Влияние этого понятия (и, возможно, новой категории) на смежные науки, конечно, будет проявляться различным образом.

Скажем, уже сейчас наблюдается острая методологическая потребность наук криминального цикла найти более или менее адекватное “понятие- заместитель” понятию механизма преступной деятельности. Суть в том, что для решения некоторых задач понятие “преступная деятельность” слишком абстрактно, поскольку излишне велико по объему. Понятие “способ преступления”, напротив, слишком ограничено по объему и направлено на фрагментарный анализ преступного деяния.

Так, уголовно-правовой (теоретический и практический) анализ матери- альных и юридических признаков преступления, т. е. признаков общественной опасности и противоправности, не может быть признан полным и корректным без учета цельной картины “внешних признаков” преступления. Но эти признаки по своим внутренним свойствам автоматически не складываются в про-

1 См., например: Колдин В. Я. Предмет, методология и система криминалистики // Криминалистика социалистических стран. М., 1986. С. 13-14.

2 Кирсанов 3. И. Криминалистические учения о механизме преступления и его отражении. М., 1994. С. 4.

35

странственно-временную технологическую цепь, даже если рассматривать “деятельность субъекта преступления как системное качество”.1

Проблема познания объективной стороны преступления (механизма дея- ния) и его правильной квалификации зависят от того, насколько полно и четко определены в законе те факты, которые должны быть установлены, и насколько объективно, полно и всесторонне они исследованы. Однако уголовному закону неизвестен не только термин “механизм преступления”, но и термин “событие преступления”.2

Вполне ясно, что степень опасности причинения ущерба общественным отношениям - объект преступления - находится в закономерной причинно- следственной связи с уровнем развития, устойчивостью и воспроизводством криминального “технологического процесса”.3 В одних случаях механизм преступления может проявиться как основной квалифицирующий признак, в других - как дополнительный, в третьих - как обстоятельство, отягчающее уголовную ответственность.4

В уголовном законодательстве России, как, впрочем, и в других странах, имеется довольно большое число составов преступлений, объективная сторона которых по существу ориентирована на выявление и оценку технологической стороны деяния. Речь идет о хозяйственных, “торговых”, финансово-кредитных и иных преступлениях, связанных со “злоумышленным” систематическим нарушением правил и процедур хозяйственно-экономической работы, т. е. технологии неправомерного бизнеса.

Российская правоприменительная практика в настоящее время находится в сложных условиях. Эти условия заставляют пересматривать уголовные запре-

1 Тер-Акопов А. А. Бездействие как форма преступного поведения. М., 1980. С. 48-54. 2Даев В. Г. Взаимосвязь уголовного права и процесса. Л., 1982. С. 102.

3 См. об этом: Куликов В. И. Основы криминалистической теории организован ной преступной деятельности. Ульяновск, 1994. С. 104-116.

4 Кудрявцев В. Н. Способ совершения преступления и его уголовно- правовое значение // Советское государство и право. 1957. № 8. С. 37-49.

36

ты, отчасти сдерживающие некоторые экономические процессы. Недо- пустимые прежде действия, в современных условиях стали легальными. В такой ситуации наблюдаются различные подходы к уголовно-правовой оценке механизма преступления. Следователи и судьи зачастую сводят его к способу совершения действий и удовлетворяются фрагментарной картиной расследуемого события.

По ряду правонарушений в сфере экономики через механизм преступления только и можно понять форму вины и меру уголовной ответственности должностных и материально-ответственных лиц.1 Скажем, объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 174 УК РФ, состоит в “отмывании” денежных средств, приобретенных незаконным путем. В диспозиции ст. 198 ч. 2 УК РФ говорится об уклонении от уплаты налога в особо крупных размерах. Ясно, что легализацию преступных доходов и сами размеры сокрытия доходов можно установить только через механизм правонарушения.

Весьма примечательно, что, например, по французскому законодательству предусмотрена уголовная ответственность юридических лиц (промышлен- ных и торговых компаний, ассоциаций, местных коллективов). Привлечение к уголовной ответственности связывается именно с механизмом, с технологией преступления. Так, механизм “отмывания” денег, сводничества, вымогательства, шантажа, мошенничества, сокрытия имущества, коррупции, подлогов, подделок является основным квалифицирующим признаком.2

Если данные, характеризующие механизм преступления, занимают веду- щую роль в объективной стороне состава преступления, то сама объективная сторона занимает доминирующее положение в объеме предмета доказывания. Но специального обстоятельства (механизм преступления), подлежащего дока-

1 Кудрявцев В. Н. Взаимосвязь элементов преступления // Вопросы борьбы с

преступностью. М., 1976. Вып. 25. С. 63-68. 2Уголовный кодекс Франции (1 раздел). См.: Франция: Правосудие. М., 1995.

Вып. 38. С. 81.

37

зыванию, статья 68 УПК не содержит.1 В то же время многие авторы делают упор не на “способ преступления”, указанный законодателем, не на сумматив-ное множество, а на “систему обстоятельств, выражающих свойства и связи ис-следуемого события”, или “определенный “срез” свойств, отношений преступления”.3

Надо полагать, что за такими попытками увеличения объема и усложнения структуры предмета доказывания кроется стремление (и возможность) “оживить” картину преступления именно за счет познания его механизма.

По представлениям криминологов, биологические и психодинамические подсистемы личности должны отвечать на вопросы: “как”, “каким образом” или “каким способом” совершено преступление.4 Однако новое понимание того, что любое умышленное преступление всегда совершается не одним способом, а целостной системой способов, может способствовать более глубокому криминологическому проникновению в социальную суть изучаемого объекта. С помощью такой единицы анализа, как “механизм преступления” могут быть более корректно выполнены криминологические классификации.5 Наконец, можно выявить закономерности взаимосвязей механизма и среды его функционирования.6

В целом, причины и условия “запуска” преступного механизма и его “выключения” являют собой новую методологическую основу изучения криминогенной системы.

1В ст. 208 УК Украины имеется термин “преступная деятельность”.

2 Миньковский Г. М. Понятие предмета доказывания // Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973. С. 39.

3 Зинатуллин 3. 3. Уголовно-процессуальное доказывание. Ижевск, 1993. С. 61.

4Кузнецова Н. Ф. Проблемы уголовно - правовой детерминации. М., 1984. С. 174.

5 Горшенков Г. Н. Экономическая преступность как криминологическая катего рия. Н. Новгород, 1994. С. 10-11.

6 Томин В. Г. Проблемы оптимизации среды функционирования органов внут ренних дел. Горький, 1978.

38

Стоит особо отметить перспективность введения в научный и практический оборот судебной статистики понятия механизма преступления.

Известно, что статистика - это не только и не столько цифровые данные, но и один из важнейших методов, позволяющих обнаруживать закономерности там, где, на первый взгляд, мы видим “игру случая”. Однако известно и другое: один и тот же материал дает существенно различные выводы при различных видах группировки (типологические, вариационные, аналитические).1 Если не учитывать типологию механизма преступления, можно получить явно нереальное, но желательное “состояние преступности”.2

Типология, вариация и анализ “говорящих цифр” свидетельствуют не столько о сущности преступных проявлений, сколько о некорректном сложении того, что не должно сопоставляться и тем более - складываться.

Так, по статистике “раскрываемость фальшивомонетничества в 1994 году составила 51% против 4,4% в 1993 году”.3 Совершенно иные данные полу- чатся, если фальшивомонетничество типизировать по механизму его совершения. Тогда наиболее квалифицированные и наиболее опасные виды изготовления и сбыта наиболее крупных сумм фальшивых денег окажутся в числе наименее раскрываемых.

Примерно такая же картина возникнет при новом подходе к ста- тистическим данным о хищениях, вымогательстве, кражах, взяточничестве, убийствах, валютных сделках, угонах и т. д. “Мы должны, - писал франко- бельгийский статистик Ж.-А. Кетле, - проявлять к статистическим данным совершенно исключительное недоверие, крайний скептицизм, если на основании этих данных приводится факт совершенно невероятный, близкий к чуду и не-

1 Остроумов С. С. Советская судебная статистика. М, 1970. С. 175.

2 Конев А. А. Преступность в России и ее реальное состояние. Н. Новгород, 1993.

3 Отчет УВД Нижегородской области о состоянии борьбы с преступностью и обеспечении общественной безопасности. Н. Новгород, 1995. С. 54.

39

объяснимый, помимо статистики, другими, уже установившимися, психо- логическими и социологическими законами”.1

Таким образом, можно видеть, что имеется несколько смежных научных дисциплин, в которых понятие “механизм преступной деятельности” могло бы повлиять на методологию решения конкретных исследовательских задач. Все это ставит проблему тщательного изучения категориальной характеристики механизма преступления в криминалистической науке. Но эта проблема упирается в другую, не менее важную - проблему разработки самой программы анализа данной категории. В свою очередь, та и другая проблемы исследования имеют один корень - они являются следствиями того, что в криминалистике отсутствует частная теория механизма преступной деятельности.

По нашему мнению, в эпицентре названных проблем находится та, кото- рую можно назвать узловой. Разработка и реализация методологического сценария криминалистического исследования механизма преступной деятельности в целом может существенно продвинуть решение прикладных и теоретических вопросов.

1.2. Основные методологические условия и допущения

Нет и не может быть прямых и непосредственных переходов от потреб- ностей практики расследования к теоретической “машине” криминалисти- ческой науки. Это возможно только через методологическое проектирование криминалистических исследований. Причем первоначально выбор методологических средств ведется в самом широком диапазоне, в том числе и в общенаучной методологии. Выделяется все, что может быть хоть в какой-то степени полезным. Но для такого выделения нужны специальные методологические исследования. А чтобы их провести, нужны теоретические представления.

1 Ферри Э. Уголовная социология. М., 1908. С. 171.

40

Кажется, что мы, в поиске конечных оснований, попали в дурную беско- нечность. Методологическую нагрузку в этом случае, по мнению Р. С. Белкина, берет на себя общая теория криминалистики. Именно она “служит методологической основой” науки. Так или иначе, методология есть составная часть теории.1

“Методология - это теоретическая система знания, то есть система идей, а не просто способов исследования”. Методология вообще выступает как тип рефлексии, изучающий средства познания, категории и понятия, методы и процедуры исследования, объяснительные схемы и способы построения научных теорий.

Методология - это совокупность методов, объединенных одним общим подходом. Это - стратегия поиска таких способов и единиц сущностного анализа преступной деятельности, которые позволяют получить относительно простые и ясные исходные модели для их использования в теоретическом и практическом аспектах. В противном случае получается, например, “собирание сведений” о способах совершения преступных действий, предпринимаемое в справочных целях, без попыток раскрыть подлинный механизм преступной деятельности.

Такое дилетантство не приводит, в конечном счете, к выявлению законо- мерностей - подлинных фактов криминалистической науки. Вся мощь сетей Интернета, бездна лазерно-компьютерных энциклопедий типа “Encyclopedia of Criminal Language” (PowerCD американской фирмы “Zane Publishing Inc.” Dallas, 1995) принципиально не могут решить собственно научных проблем криминалистики. В этом смысле наука отличается от просто данных, как преподаватель отличается от библиотеки.

1 Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частные теории. М., 1987. С. 9-10.

2 Белкин Р. С. Курс криминалистики в 3-х т. Т. 1: Общая теория криминалисти ки. М., 1997. С. 42.

41

По выражению А. И. Герцена, “Метода в науке вовсе не есть дело личного вкуса или какого-нибудь внешнего удобства, она, сверх своих формальных значений, есть самое развитие содержания - эмбриология истины, если хо- тите”.1

Наконец, еще одно существенное положение. Исследовательский сценарий довольно ярко демонстрирует сильнейшую зависимость знания вообще, а особенно понятийного, от процессов его создания, конструирования и схематизации.2 В нашем случае это вопрос: может ли существовать какая- либо методологическая концепция исследования закономерностей преступной деятельности до того, как создано само учение о механизме преступной деятельности? Скорее всего, ответ должен быть положительным.

С одной стороны, невозможно отрицать методологическое значение любой теории (не только общей, но и частной), а с другой - нельзя не видеть са- мостоятельного методологического уровня в научной теории.

Криминалистическая теория - самосогласованное (логически непротиво- речивое) и, по возможности, полное модельное описание “фрагментов действительности” (в частности, преступной деятельности) на подходящем языке. Теория - это содержательный аспект научной работы.

Методология отражает технологическую сторону исследовательского процесса, но также может приводить к рождению новой теории или ревизии традиционных научных положений, категорий и методик.3

Основное различие между методикой и методологией состоит в том, что в первом случае речь идет об отношении “человек - предстоящая деятель- ность”, во втором - “человек - программа деятельности”. Последнее есть не что иное как специфическое отношение аналитического, исследовательского

1 Цит. по: Методология в сфере теории и практики. Новосибирск, 1988. С. 19.

2 Анисимов О. С. Основы методологического мышления. М., 1989. С. 5.

3 Автор осознанно избегает таких дискуссий, в которых противопоставляются научные положения, относящиеся к различным методологическим парадиг мам.

42

характера. Это предполагает выход в рефлексивное положение к чужим и к своим позициям. В этом состоит специфический признак методологической деятельности.1 Она включает, по меньшей мере, три типа задач:

1) задачи по производству научных знаний; 2) задачи, в которых исследу- ется описание меняющихся норм исследования; 3) задачи, связанные с непосредственной выработкой методических предписаний.

При этом видится иерархическая трехуровневая система:

  1. Нижний уровень - эмпирическое знание о преступной деятельности.
  2. Средний - собственно теоретическое знание.
  3. Верхний - методологическое (метатеоретическое) знание.
  4. Первые два уровня являются знаниями о реальности, третий - знание о знании (см. схему 1).

Схема 3 Уровни криминалистического знания о преступной деятельности

Уровень 3. Метатеоретическое знание о

преступной деятельности - “закономерности

исследования закономерностей”

Уровень 2. Теоретическое знание о преступной деятельности (теория, учение)

Уровень 1. Эмпирическое знание о преступной деятельности

См.: Педагогика и логика. М., 1992. С. 51.

43

Различие между собственно методологией (третий уровень) и неметодо- логией (первый и второй уровни) в чем-то сходно с кантовским различием рассудка и разума. “Если рассудок есть способность создавать единство явлений посредством правил, то разум есть способность создавать единство правил рассудка по принципам”.1 В известном смысле получается обращение криминалистического познания на самого себя. Накапливается то, что можно назвать внутренним опытом криминалистики. Внутринаучная рефлексия - это и есть методология науки.2.

Подлинно криминалистическая методология, формируя адекватный по- знавательный образ механизма преступной деятельности, должна преодолеть традиционную позицию полного заимствования положений “всеобщей научной методологии”. Всеобъемлющее проникновение в криминалистическую науку методологии более высокого уровня приносит не только благо. Криминалисты постепенно утрачивают желание стать методологами в своих собственных исследованиях. Мало охотников создавать авторские модели объектов научного анализа. И, как следствие, не получается конкретного научного выхода на те или иные новые закономерности.

Однако как раз в идее закономерности преступной деятельности кроются значительные трудности, в которых необходимо дать себе полный отчет. Если верно, что конкретно мы всегда имеем дело с индивидуальными причинными связями, с индивидуальными и неповторимыми в точности преступными проявлениями, то в каком смысле можно говорить о закономерности как единообразии? На первый взгляд, кажется, что перед нами неустранимое противоречие.

Криминалист был бы совершенно подавлен, если бы существовали только индивидуальные механизмы преступной деятельности. Перед каждым он стоял бы как новорожденный. Слава Богу, дело обстоит не так.

1 Кант И. Критика чистого разума. Соч.: В 6 т. М., 1964. Т. 3. С. 342.

2Юдин Э. Г. Системный подход и принцип деятельности: Методологические

проблемы современной науки. М.: Наука, 1978. С. 7.

44

Допустим, мы имеем преступную деятельность А, характеризующуюся признаками а, в, с, d …, п. В силу процесса непрерывного изменения наличных условий, факторов объективного и субъективного порядка вероятность того, что А в точности где-либо и когда-либо повторится, ничтожно мала. Мы будем иметь в различных случаях либо а, Ь, с, d …, п, либо а1, Ь, с, d …, п, либо а, Ъ1, с, d, …, и и т. д. Иначе говоря, преступная деятельность каждый раз будет строго индивидуальна. Но всякий раз в ней сохраняется некое центральное ядро признаков, которые являются общими и которые позволяют нам утверждать, что в целом мы имеем дело с тем же преступным событием, что в основных своих чертах оно повторяется.

Как строится и как может строиться теоретическая модель механизма преступной деятельности - это сугубо методологическая проблема. Главное -избежать “увеличенного” варианта старой системы, при котором снова ведется “полировка” существующих методов анализа, но делается попытка разобраться, зачем мы это делаем. Осознанная постановка цели относится к числу основных методологических условий исследования. Стаффорд Бир по этому поводу высказался так: “Для результатов важнее поставить правильные вопросы, чем правильно ответить на ошибочные”.1

Тут каждый криминалист должен быть сам себе методологом. Это не слишком большое преувеличение, если иметь в виду жесткую зависимость исследовательского подхода от целей исследования. Для одних целей строится одна модель, для других - модель, способная отразить и выразить иную грань реального объекта (преступной деятельности). Множественность подходов и, соответственно, моделей есть методологическая закономерность исследования.

Диалектика становления методологического направления в криминалистике требует изучать всякое явление в исторической связи. Это требование

х Бир С. Мозг фирмы. М., 1993. С. 23-25. См. так же об этом: КлирДж. Систе-мология. Автоматизация решения системных задач. М., 1990. С. 17- 19.

45

диалектики Должно реализоваться в так называемых историко- генетических методах анализа. При этом важно проследить:

а) как это явление возникло (предыстория);

б) какие главные этапы в своем развитии прошла история криминалисти ческих исследований преступной деятельности;

в) чем стала криминалистическая методология теперь.

Эти методы обязывают видеть тенденции развития криминалистической методологии и прогнозировать ее будущее состояние.

Одновременно, методологическое условие историзма относится и к изу- чению самой реальности, т. е. к преступной деятельности. Это условие выражает ее детерминированность прошедшим, бывшим состоянием, недопустимость абсолютизации настоящего состояния как вечного и “естественного”.

Известно, что в середине XIX века в Европе произошел всплеск интереса исследователей к феномену преступности. Это было “романтическое” время, когда уже кончался донаучный период развития представлений о криминальных явлениях и начиналось объединение зачатков теорий и результатов дедуктивных рассуждений. Однако еще были в ходу “универсальный” метод проб и ошибок, а также “здравый смысл” и опора на традицию. Развитие “юных” наук (этиологии, пенологии и пр.) шло под знаком крепнущего авторитета естественнонаучного знания, которое все более смело наступало на метафизические догмы мышления. Поэтому нет ничего удивительного в том, что первыми, условно говоря, криминалистами были естествоиспытатели.

Находясь под “обаянием задачи”, все школы и направления нарождаю- щихся молодых наук о преступности с неукротимым рационализмом настроились на “поиски видимых знаков” преступников. Большинство “юристов-классиков” и “юристов-естественников” верило, что “дурная нравственная гигиена” полностью отражается на физиономии человека. “Красота и безобразие лица находятся в тесном соотношении с нравственной стороной человека”. Эта френологическая доктрина Галля - Лафатера была популярна не только во

46

Франции, но и в Англии, и в Америке. Альфонс Бертильон, выступая на Римском конгрессе, утверждал, что “признаки внешности есть, но они не представляют собой специфические признаки преступного типа”.1

Тогда многие применяли “точные методики естествознания” - в противовес метафизическим теориям и кабинетным воззрениям - чтобы доказать при- чинно-следственную зависимость, например, “формы черепа от формы мозгов”. Личные наблюдения тюремных сидельцев, медиков-психиатров и физиологов были особо модны. Достаточно лишь назвать предшественников Чеза-реЛомброзо: английских тюремных врачей Томпсона и Николсона (соответственно, соч. 1871 г. и 1874 г.), а также итальянского психиатра и тюремного врача Верджилио (соч. 1875 г.) и др.2

“Глубокое убеждение, - писал в то время Л. Е. Владимиров, - что свет для криминалистики блеснет не из кабинета юриста, а из клиники психиатра, руководило мною с самого начала моей ученой деятельности”.3

Суть не в том, что для изучения преступной деятельности не всегда кор- ректно использовались методы естественных наук, главное - широким фронтом шел активный поиск методологических подходов (в основном, радикальных). Достаточно сказать, что за относительно короткий исторический срок сменили друг друга три основные методологические школы:

-“классическая” школа - до середины прошлого века (в преступной дея- тельности все решает “злая воля субъекта”);

-антропологическая (субъект преступной деятельности - “аномальное существо”);

!См.: ДрильД.А. Преступность и преступники: Уголовно-психологические этюды. СПб, 1895. С. 69.

2 В итальянских тюрьмах на протяжении многих лет существовала практика ис следования заключенных профессорами и студентами.

3 Владимиров Л. Е. Психологическое исследование в уголовном суде. М., 1901. С. 1.

47

-социологическая (взаимодействие личностных факторов и факторов объективных). Е. Ефимов по этому поводу пишет: “Сложились три направления:

1) анатомо-физиологическое (Lombrozo); 2) 3) психологическое (Ferri); 4) 5) этическое - нет чувства нравственного (Garofalo)”.1 6) При этом, можно выделить несколько ключевых положений:

  • не желая мириться с “железным структурализмом” позднего средневе- ковья, “новые криминалисты” все больше акцентировали внимание на анализ причинно-следственных связей эмпирических фактов;
  • исследование преступной деятельности, хотя и стихийно, но велось по существу полидисциплинарно, т. е. с применением методов различных наук, в том числе и статистики;
  • обозначилась тенденция к переходу от изжившей себя формулы “верим, доказывая” к более современной - “доказывая, верим”;2
  • впервые появились важные для развития методологии факторы: воз- никло научное сообщество и научные тексты.
  • Для более широкого обсуждения животрепещущих “криминалистических” идей появились соответствующие издания. Так, тюремный врач, профессор Ч. Ломброзо основал специальный юридический журнал по изучению преступности “Scoola positiva”, (1880). Аналогичный журнал основал во Франции Лакассаль (1886).

В России же появился журнал “Криминалист” (1882). В редакционной статье Н. Неклюдов сожалеет, что в России по юридическому профилю выходят только три периодических издания, в то время как в Германии и во Фран-

1 Ефимов Е. Природа преступления. Ч. 1. Естественно-научная теория преступ ления: Методологическое исследование. М, 1914. С. 66.

2 Уайтхед А. Избранные работы по философии. М., 1990. С. 113.

48

ции - около 200.1 Вокруг этих журналов объединялись “сопредельные положительные науки”.

Все эти факторы были мощными катализаторами процесса самосознания криминалистики, но не заменителями его. “Советская криминалистика, - ут- верждал Р. С. Белкин, - восприняла у русской дореволюционной кри- миналистики фактически только идею самостоятельного существования этой науки”.2 Однако представляется, что капитал идей прошлого века и начала нынешнего до сих пор сказывается на методологической сфере современных криминалистических исследований.

Это, например, касается происхождения некоторых основных категорий типа “преступная деятельность”, “способ преступления”, “личность преступника”, а также оснований криминалистических классификаций и методов структуризации изучаемых явлений. Собственно, все связующие нити между криминалистикой и уголовно-правовой теорией, между криминалистикой и уголовно-процессуальной теорией, между криминалистикой и криминологией, существовавшие в прошлом, в целом сохранились и по сей день. Позволительно напомнить, что на 1 января 1901 г. в состав Русской группы Международного союза криминалистов входил 121 человек, в том числе все видные профессора-юристы Санкт- Петербурга и Москвы. Всего же насчитывалось в Союзе 822 человека из 25 государств. Единства мнений по многим проблемам не наблюдалось, но существовало взаимное влияние подходов к исследованию преступной деятельности.3

Многие работы, выполненные на стыке уголовного процесса и крими- налистики, и в настоящее время не утратили своей значимости. Например, баршевские “образы производства следствия” при “смертоубийстве”, при от-

1 Неклюдов Н. От редакции // Криминалист. СПб, 1882. Вып. 1-2. С. 2.

2 Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частные теории. М., 1987. С. 7.

3Ш съезд русских криминалистов в Москве. 4-7 апреля 1901 г. СПб., 1901. С. 19.

49

равлении, при “исследовании банкротства” являются прототипами структуры современных частных методик. Современные криминалисты, как и Я. Баршев, пишут о двух частях расследования: в одной содержатся “общие версии”, в другой - “средства их проверки”.1

Идеи видного представителя итальянской антропологической школы “прирожденного преступника”, профессора Римского университета и депутата итальянского парламента Энрико Ферри, по нашему мнению, достойны современной интерпретации. Так, вполне злободневны его утверждения о детерминации между цивилизацией и преступностью. Выявленная Э. Ферри закономерность “увеличения числа неустановленных виновников преступлений” ждет своего научного переосмысления.2

Впрочем, некоторые идеи бывают настолько “переосмыслены”, что, под давлением общественности, запрещены. Так, например, в 70-х годах XX века были запрещены генетические исследования, в ходе которых обнаружена связь между набором хромосом и преступным поведением мужчин (“синдром XXY”, Бостон, Массачусетс).3

С другой стороны, не исключено и регрессивное влияние европейских и российских идей прошлого века типа: “бессознательного упорядочивания”, “упорядоченного взгляда на вещи”, modus operandi sistem и др.

Вековая инерционность методологических подходов, когда последователи копируют у предшественников не только прогрессивное, но со временем воспроизводят и то, что исчерпало себя, - явление закономерное и объективное. Так, всеобщее увлечение элементным анализом структуры преступной деятельности зачастую приводит к “показательным соревнованиям” по количеству и составу этих элементов. Иногда оно принимает достаточно четкое выражение. Примером может служить издание, в котором дается “обзор со-

1 Баршев Я. Основания уголовного судопроизводства. СПб., 1841. С. 128- 130.

2 Ферри Э. Уголовная социология. М, 1908. С. 176, 222-223.

3 Грэхем Л. Р. Естествознание, философия и науки о человеческом поведении в Советском Союзе. М., 1991. С. 247-248.

50

стояния научно-исследовательской работы по проблеме криминалистической характеристики преступлений”.1

Пользуясь обозначениями модусов Фольмера - Якимова, современные авторы оперируют, в основном, следующими структурными элементами (см. таблицу 1):

Таблица 1 Сравнительный анализ представлений различных авторов о структурных элементах криминалистической характеристики преступной деятельности

Авторы (приводятся в алфавитном

порядке; выходные данные публикаций даны в библиографии) Элементы структуры криминалистической характеристики преступной деятельности

А В С D Е F G И i j к L М N 0 р 0 в S Белкин Р. С, Быховский И. Е., Дулов А. В. (1987, С. 56 - 58) + + + - + + ? + - + + - т + - -

-

Васильев А. Н. (1976, С. 25 - 26) + - - - + +

-

Герасимов И. Ф. (1994, С. 330 - 333) + - + + + + - ? - + - - • + + -

-

Возгрин И. А. (1983, С. 191 -194) +

-

Колдин В. Я. и др. (1989, С. 19-28) + - + - + - - - - - - - т - - +

+

Образцов В. А. (1995, С. 38 - 50) - - + + +

+

+ + - + Пантелеев И. Ф. (1988, С. 454 - 468) + - + + + + - - + - + - • + - +

+

Сергеев Л. А. (1971, С. 437) + + + + +

+

Яблоков Н. П. (1995, С. 43 - 56) + + +

+

+

+

+

А В с D Е F G U L i i к L м И 0 р л в S Можно видеть, что количество “модусов” современные авторы увеличили ровно в два раза.

Пояснения (рашифровка) вертикальных позиций таблицы 1 приведены ниже. При этом сохранен английский вариант обозначений “модусов” (Л. Эт-черли).

См.: Криминалистическая характеристика преступлений: Сборник научных трудов. М., 1984.

51

Перечень структурных элементов криминалистической характеристики преступной деятельности

А - Способ совершения преступления.

В - Условия совершения преступления.

С - Обстановка совершения преступления.

D - Объект (предмет) преступного посягательства.

Е - Субъект преступления (особенности личности).

F - Следы преступления (механизм следообразования).

G - Преступные связи (коммуникационный аспект).

Н - Связи между структурными элементами (“закономерности”).

I - Типичные ситуации совершения преступления.

J - Типичные следственные ситуации (характер исходных данных и осо- бенности их обнаружения).

К - Особенности сокрытия преступления.

L - Состояние борьбы с определенным видом преступления.

М - Связь с другими видами преступлений.

N - Личность жертвы (виктимологический аспект).

О - Распространенность преступного деяния.

Р - Мотив, цель, установка.

Q - Орудия и средства преступной деятельности.

R - Результат преступной деятельности (последствия).

S - Механизм преступления (“содеянного”).

Однако с методологической точки зрения наблюдается один и тот же “модусныи” подход к структуре криминалистической характеристики преступной деятельности. По-видимому, не различаются принципиально различные позиции:

а) моделирование реальной деятельности преступников - это методическое описание явления;

52

б) моделирование самого описания - суть построения исследовательской модели.

Примечательно, что на основе “семичленной формулы” И. Н. Якимов, вслед за А. Фольмером, стал развивать более сложный подход к исследованию закономерных связей между структурными элементами преступной деятельности.

В таблицах Этчерли-Фольмера-Якимова явно выражен именно описа- тельный подход. Поэтому они выглядят весьма по-современному, поскольку многие разработки сегодняшнего дня весьма напоминают построения И. Н. Якимова (см. таблицу 2).

Кстати говоря, в современной науке “таблицы” И. Н. Якимова должны именоваться не иначе как “матрицы корреляционного анализа”, “факторные планы для имитационного эксперимента” и т. д.1

Как бы эти таблицы ни назывались, речь идет об историческом моменте зарождения нового методологического уровня криминалистического анализа, который и на сегодня сохранил свой исследовательский потенциал.2

В целом, есть достаточные основания утверждать о глубокой и закономерной преемственности методологических подходов в криминалистике, как и вообще в науке.3 Тем более, что проблематично говорить о “чисто” криминалистических методах.4

1 См., например: КлейненДж. Статистические методы в имитационном моделировании. М., 1978. С. 6-9.

В криминалистической литературе на особое значение закономерных связей между элементами криминалистической характеристики указывал Н. А. Селиванов (см.: Селиванов Н. Криминалистические характеристики прес- туплений и следственные ситуации в методике расследования // Соц. закон- ность. 1977. № 2. С. 57).

3 См.: Антонов А. Н. Преемственность и возникновение нового знания в науке. М., 1985.; Бурчим М. С, Кузнецов В. И. Аксиологические аспекты научных теорий. Киев, 1991.

4 Аверьянова Т. В. Содержание и характеристика методов судебно- экспертного исследования. Алма-Ата, 1991. С. 39.

53

Таблица 2 Сравнительная таблица представлений о составе “модусов- признаков” кражи (по Этчерли-Фольмеру-Якимову)1

MOS Л. Этчерли, 1910 А. Фольмер, 1918 И. Н. Якимов, 1928 А “Класс” имущества Объект посягательства Объект посягательства В Уловки

для проникновения Состав преступления Субъект посягательства С Средства и орудия преступления Средства и орудия кражи Средства и орудия кражи D Признаки похищен- ного имущества Признаки похищенного имущества Место совершения кражи Е Время совершения кражи Время совершения кражи Время совершения кражи F Способ проникновения Способ проникновения Способ проникновения G Легенда преступника Национальность Знания и навыки Н Сведения

о соучастниках Сведения

о соучастниках Особенности личности I Транспортные средства Число лиц Сведения о судимости J “Печать” профессии “Марка” профессии Приметы 1 Якимов И. И. Опознавание преступников. М., 1928. С. 33-39.

54

Всякое изучение преступной деятельности следует вести, исходя из дей- ствительных потребностей деятельности по расследованию. Те, кто изучает преступную деятельность, как объект (предмет) своей профессиональной работы, не может ее изучать “вообще”. Криминалистика отсекает все то, что не может быть полезно в целях расследования. Отбрасываются уголовно-правовые вопросы квалификации, происходит абстрагирование от уголовно-процессуальных проблем производства следственных действий, не обращается внимание на “омерзительное” поведение преступников. Иными словами, до того как приступить к формированию модели преступной деятельности, должна быть построена модель деятельности по расследованию.

Известно и другое методологическое правило: именно свойства объекта определяют методику работы с ним, т. е. выявленные закономерности преступной деятельности объективно и “зеркально” обусловливают закономерности расследования. По этому поводу не может быть особых дискуссий. Тут здравый смысл, кажется, очевиден: до того, как говорить о технологии расследования, необходимо знать технологию совершения преступлений.

Таким образом, возникает так называемый “порочный круг”. Чтобы умело расследовать, надо знать закономерности преступной деятельности. Чтобы знать эти закономерности, нужно осознать потребности в этих закономер- ностях. Чтобы осознать, нужно умело расследовать и т. д. Круг стремится не только к “порочности”, но и к прочности, если иметь в виду, что требуется не просто априорное представление о закономерностях преступной деятельности “вообще”, а вполне конкретное представление о конкретных закономерностях. При этом многие элементы изучаемых моделей являются “двуликими”. В одном представлении - это составная часть преступной деятельности, в другом -деятельности по расследованию преступлений.

Градации становятся настолько сложными, что некоторые элементы из структуры расследования можно увидеть в структуре преступной деятельности и наоборот.

55

Именно так, по нашему мнению, следует понимать позицию автора и, по- видимому, авторского коллектива, которые в “структуру методики расследования какого-либо вида или группы преступлений” (читай - закономерностей расследования) включили “составной элемент” в виде криминалистической характеристики данного вида или группы преступлений, т. е. закономерности преступной деятельности. После этого они, действуя логично, “структурным элементом” криминалистической характеристики преступления, т. е. закономерностей преступной деятельности, назвали “особенности выявления и обнаружения. .. преступлений” (читай - закономерности расследования).’

Нужно заметить, что повсеместное использование криминалистической характеристики преступлений в качестве первоначального структурного элемента методики расследования еще не свидетельствует о том, что это и есть исходный элемент процесса расследования. Попытка разобраться в этой познавательной ситуации приводит к следующим соображениям.

Во-первых, закономерности преступной деятельности и одновременно закономерности расследования суть задача и результат научно-кримина- листического анализа. Субъекты, которые пользуются научными результатами в практической деятельности, могут не иметь никакого априорного представления о названных закономерностях. Например, следователю необходимо и достаточно иметь лишь сведения о существовании этих результатов, иметь возможности с ними ознакомиться и уметь их применить для решения задач предварительного следствия.

Во-вторых, априорное представление о взаимном соотношении и связях обоих типов деятельности (криминальной и правоохранительной) достижимо только на метатеоретическом (методологическом) уровне - уровне знаний о “закономерных закономерностях”. Так, например, теоретическое знание только

1 Герасимов И. Ф. Общие положения методики расследования преступлений // Криминалистика. М, 1994. С. 328, 330.

56

о реальностях преступной деятельности превращает, грубо говоря, одностороннего криминалиста в вульгарного криминолога.

В-третьих, криминалист - методолог не является субъектом ни того, ни другого изучаемого вида деятельности. Он - представитель третьего вида, т. е. научно-криминалистической деятельности, которая иерархически и в рефлексивном плане располагается выше своего объекта и предмета анализа.

Отсюда же вызывают сомнения термины “криминалистическая задача” (не научная), “криминалистическая деятельность по расследованию” и т. д. Происходит смешение научной и практической (прикладной) сфер деятельности.1

Если теоретические и эмпирические исследования направлены на полу- чение знаний о самой действительности, то методология - на процесс получения, путь к этим знаниям (см. схему 4).

Схема 4 Уровни научного знания

Уровень криминалиста-методолога (закономерности научно-криминалистической деятельности)

Знание о знаниях

Сфера

закономерносте й

преступной

деятельности

Методологичес кая сфера взаимодействия двух типов деятельности
^/

Сфера

закономерносте й

деятельности по

расследованию

Уровень специалиста- практика

Знание о реальности

См., например: Самыгин Л. Д., Яблоков Н. П. Преступная и криминалистическая деятельность как объекты криминалистического изучения // Криминалистика. М, 1995. С. 21.

57

Методологическая позиция “исследования закономерностей поиска зако- номерностей” не может сформироваться раньше эмпирического и общетеоретического знания. При этом криминалистическая методология - одновременно и следствие, и предпосылка развития знаний о реальностях преступной деятельности и процесса расследования. Гносеологическая и методическая коллизия между двумя системами - преступной деятельностью и деятельностью по расследованию преступлений - снимается за счет позиции вышележащего методологического уровня научной рефлексии. Только через форму методологического исследования закономерностей преступной деятельности можно корректно выйти на форму их методического описания.

Сама программа криминалистического исследования преступной дея- тельности обусловлена научными проблемами структуризации и содержания расследования. Речь идет о методологическом принципе изоморфизма (соответствия, “зеркальности”) структур расследования преступления и преступной деятельности. В. А. Образцов называет этот принцип “базовым, воз-зренческим”.1 Преступная деятельность и деятельность по расследованию преступлений - это системы одного эпистимологического уровня. Обе они являются “порождаемыми” от более общей “порождающей” структуры человеческой деятельности вообще и между собой они суть одноуровневые системы.2

В то же время структура расследования служит в качестве “открывающей” для структуры преступной деятельности, как, впрочем, и наоборот. Воз- можности совершенствования расследования реализуются не только за счет своевременного понимания изменений технологии преступной деятельности. Такое совершенствование, по нашему мнению, может происходить и за счет независимого улучшения структуризации процесса расследования.

1 Образцов В. А. Криминалистическая характеристика предварительных про верки и расследования // Криминалистика. М., 1995. С. 28.

2 См. об этом: Клир Док. Системология. Автоматизация решения системных за дач. М., 1990. С. 166-180.

58

По-видимому, нет особой необходимости доказывать, что понятия “структура расследования” и “структура методики расследования” различаются. Р. С. Белкин справедливо отмечал смешение понятия методики как раздела криминалистической науки и частной методики, как “продукта” этого раздела.1 Во всяком случае, понятно, что первое означает динамическую характеристику процесса, а второе - статический перечень элементов описания этого процес-са. Соотношение примерно такое же, как между описанием некой реальности в документе и структурой самого документа.

Встречается и вариант, когда отдельные авторы к числу положений, “характеризующих процесс расследования”, относят: строгое и неуклонное соблюдение социалистической законности; плановость расследования; оперативность и быстроту расследования; сочетание следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий и др.3 Указанные принципы, на наш взгляд, не отражают ни структуру процесса расследования (содержательно), ни структуру его описания (методологически).

Достаточно формальные представления о гносеологической структуре процесса расследования ограничены, как правило, выделением первоначального, последующего и заключительного этапов.4

Столь абстрактное деление произведено явно не по криминалистическому основанию: оно в равной мере относится к любому виду человеческой дея- тельности.

1 Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. От теории - к практике. М., 1988. С. 170.

2 Герасимов И. Ф. Общие положения методики расследования преступлений // Криминалистика. М, 1994. С. 327-329.; ЯблоковН. П. Общие положения кри миналистической методики расследования преступлений // Криминалистика. М., 1995. С. 485^86; и др.

3 Пантелеев И. Ф. Общие положения методики расследования преступлений // Криминалистика. М., 1988. С. 444-454.

4 См., например: Образцов В. А. Криминалистическая характеристика предвари тельных проверки и расследования // Криминалистика. М., 1995. С. 24.

59

Есть классификация, согласно которой выделяются два этапа: первый -от возбуждения уголовного дела до предъявления обвинения; второй - от предъявления обвинения и допроса в качестве обвиняемого до завершения расследования.1

Однако и такое деление не является криминалистическим, а, скорее всего, процессуальным. Криминалистическая классификация этапов (стадий, фаз, элементов) расследования, раскрытия и доказывания должна быть направлена на выявление, прежде всего, информационно-познавательной стороны этого процесса:

-обнаружение источников информации о расследуемом событии;

-извлечение информации о расследуемом событии из источников;

-формирование частных информационных систем и установление от- дельных обстоятельств расследуемого события;

-формирование общей информационной системы и установление факти- ческой структуры расследуемого события.2

По-видимому, необходимы пояснения некоторых терминов.

Расследование - емкий термин, которым пользуются для обозначения различных по сути понятий, но чаще всего имеется в виду предварительное расследование как сугубо процессуальная деятельность. Это не совсем так. Во-первых, расследование - процесс познания. В основе его находится метод “следования по следам”. Тем самым отвергаются иные пути установления истины по уголовным делам (например, экстрасенсорика и т. п.). Именно метод “следования по следам” используется субъектами основных форм расследования: оперативно-розыскной, дознавательской и следственной. Различие состоит только в том, что каждый из них действует в рамках своего правового статуса, каждый следует по следам криминального события с помощью средств сво-

1 Лузгин И. М. Методологические проблемы расследования. М., 1973. С. 90-91.

2 Кол дин В. Я., Полевой Н. С. Информационные процессы и структуры в крими налистике. М., 1985. С. 5-6.

60

ей формы деятельности. При этом для самого метода не имеет значения в какой форме (процессуальной или оперативно-розыскной) его применяют.

Во-вторых, термином “расследование” именуют следственную деятель- ность (работу следователя), что не противоречит сущности этого понятия. Хотя, как известно, то что делает следователь, нужно называть предварительным следствием, но не предварительным расследованием.

Другой термин - “раскрытие”- также многозначен в употреблении. Иногда имеется в виду все тот же процесс предварительного расследования.2 Неко- торые криминалисты подходят к пониманию раскрытия преступления вполне утилитарно. Например, термином “раскрытие” обозначают “деятельность, завершаемую в момент, когда собраны доказательства, достаточные для предъявления обвинения”.3 Так, В. Ф. Робозеров полагает, что “моментом раскрытия “нераскрытого” преступления следует считать утверждение прокурора обвинительного заключения по уголовному делу, заполнение и направление карточки в учетно- регистрационное подразделение органов внутренних дел и включение ее в статистическую отчетность определенного региона”.4

Между тем, в криминалистическом толковании, в этом термине заключен только один смысл - познание сущности следов преступления, а через них - познание элементов и их взаимосвязей самого механизма совершенного криминала (или же отсутствия такового).

1 По этому признаку, например, частный детектив является субъектом рассле дования (см.: Агутин А. В. Частный детектив в системе уголовно- процессуаль ной деятельности // Проблемы юридической науки и практики в исследовани ях адъюнктов и соискателей. Н. Новгород, 1995. С. 5-14).

2 Напомним, что Ганс Гросс называл криминалистику “наукой о раскрытии преступлений” (Гросс Г Руководство для следователей как система крими налистики. СПб., 1908. С. 3).

3См.: Герасимов И. Ф. Введение в курс криминалистики // Криминалистика. М., 1994. С. 5.

4 Робозеров В. Ф. Раскрытие преступлений, совершенных в условиях неочевидности. Л., 1990. С. 18.

61

Термином “установление следов” обозначается цель, включающая нес- колько промежуточных (составных) задач: поиск и обнаружение следов, понимание (расшифровку) и фиксацию этих следов.

Наконец, термин “доказывание” с позиций криминалистики обозначает представление и аргументацию (при соблюдении установленных законом уголовно-процессуальных процедур) познанной сущности следовых картин преступления, включая объекты и условия следообразования.

Иными словами, доказывание - это формирование системы доказательств, которой устанавливается истина по уголовному делу.

Принципиально важно отметить, что расследование, раскрытие и дока- зывание представляют собой стороны (аспекты) одной и той же “единой и неделимой”, базовой (универсальной с точки зрения криминалистики) информационно-познавательной деятельности органов предварительного следствия и дознания.1

Общая методика существует как “зеркальное” отражение общей же кри- миналистической характеристики преступной деятельности. Иначе говоря, в “ответ” на типичную преступную деятельность “расследователи” действуют столь же типично. При многократном повторении аналогичных целей, задач и процедур закономерным образом формируется поэтапная, устойчивая методика (программа, технология) расследования.2

Попытки криминалистического анализа структуры расследования велись с расчетом на то, чтобы она отвечала не только методологическим целям, но и чисто прикладным или, в крайнем случае, дидактическим. Главная задача в настоящем исследовании этой структуры - выделить тот круг вопросов, которые необходимо выяснять при исследовании преступной деятельности. На этот

1 Единство различных сторон процесса расследования и условность разделения этих понятий для научных и учебных целей отмечал А. М. Трофимов. Руко писный фонд кафедры криминалистики НЮИ МВД РФ, 1987.

2 Здесь и далее, если не указано иное, под термином “расследование” имеется в виду и “раскрытие” и “доказывание”.

62

счет имеется гипотеза о существовании в структуре расследования “сквозной” задачи, которая имеет непосредственное отношение к диссертационной проблеме. В этой связи структура расследования может быть представлена как перечень этапов и соответствующих задач (см. таблицу 3):

Таблица 3 Структура расследования преступления

Этапы Задачи I Обнаружение первичной информации о преступлении:

• установление следов расследуемого события;

• суммирование и анализ исходной информации. II Формирование версий:

• о предполагаемых субъектах;

• о предполагаемых способах совершения действий. III Разработка версий:

• выведение следствий об источниках информации;

• формулирование вопросов, подлежащих выяснению. IV Планирование проверки версий (планирование расследования):

• подбор и определение последовательности действий;

• подбор исполнителей и определение сроков. V Реализация плана проверки версий (выполнение плана расследования):

• выбор и применение тактических средств;

• использование технических средств.

63

Данная структура, независимо от форм деятельности субъектов расследо- вания, имеет универсальную логику, основанную на условно- вероятностных суждениях по типу “если…, то, вероятно,…”:

а) если исходная информация достоверна, то, вероятно, действующими лицами могут быть такие-то субъекты преступления;

б) если это так, то, по-видимому, они действовали таким-то образом;

в) если это было так, то, скорее всего, последствия этих действий отобра зились в таких-то источниках информации (следах);

г) если это так, то, вероятно, с помощью этих источников можно решить такие-то вопросы (установить определенные обстоятельства;

д) если поставлены такие-то вопросы, то их следует решать такими-то средствами (оперативно-розыскными мерами, следственными действиями и организационными мероприятиями);

е) если запланированы процедуры, то, следует сделать выбор относи тельно возможных технических средств и тактических приемов.

Таким образом, действия, которые нужно уметь производить при рассле- довании преступлений, следует четко подразделить на два вида:

а) мыслительные действия, заключающиеся в иерархическом версионном предвидении наличия следовых картин, обработке информации и ее системати зации;

б) практические действия, связанные с непосредственной проверкой вер сий: обнаружение, фиксация, изъятие носителей информации и превращение информации в доказательства.

Тот и другой вид действий на каждом этапе расследования связан с ис- пользованием априорных (“опережающих”) знаний о преступной деятельности. По сути можно заметить, что на всех этапах расследования доминирует процедура версионного анализа информации, в котором, как и при всяком полидисциплинарном анализе, могут “сходиться” закономерности многих наук, каждая из которых исследует свой аспект. Именно она преобладает в умственных дей-

64

ствиях сотрудников органов дознания и следствия, независимо от того, соз- нают ли это участники расследования или нет (см. таблицу 4).

Таблица 4 I этап расследования (поисково - проверочный: от обнаружения первичной нформации о возможном

преступлении до построения версии)

Цель

Задач и

Проц едур ы

Установление следов возмож- ного преступле- ния (выявление признаков уго- ловно- релевантных событий и явлений).

  1. Формирован ие ретроспек- тивных и прогностически х моделей преступной деятельности и деятельности по рас- следованию преступлений.
  2. Проверка достоверности полученных первичных сведений.
  3. Фиксация (закрепление) исходных данных в допустимых и целесообразны х формах.
  4. Формирован ие исходной информационн ой системы (совокупности сведений, по- лученных в результате про- верочных действий).
  5. Версионный анализ исход- ной информации.
  6. Наблюдение за коммуни- кациями, технологией, доку- ментооборотом .
  7. Осмотр помещений, транспорта, документов, вещественных доказательств.
  8. Исследование следов прес- тупной деятельности (вещественных доказательств, документов, образцов.
  9. Опросы заявителей, воз- можных свидетелей, специалистов- консультантов.
  10. Назначение и проведение ревизии и инвентаризации .
  11. Запросы в АБД.

Известно, мы не воспринимаем того, что не приготовились открыть. По- этому критерием готовности участников расследования к профессиональному

65

анализу информации, заложенной в следах, служит наличие у них эмпирической базы (прошлого опыта) в виде “следовых картин”. Экстраполяция (перенос) прошлого опыта на опыт будущий представляет главнейшую особенность распознавания следов. При этом умозаключения об относимости и ценности информации для расследования имеют вероятностный (незаключающий) характер и не могут гарантировать истинность знания.

Однако эти тезисы справедливы лишь с точки зрения уголовно-процес- суального доказывания. С информационно-познавательной стороны всякий вывод, в том числе и тот, который сделан посредством экстраполяции, не перестает быть знанием, хотя бы и вероятностным. Суммирования вероятностных знаний ведет к более полной расшифровке следа. Такой путь предполагает комплексность профессионального анализа источников информации и объектов исследования. Обычно это производится с помощью специальных познаний технологов и товароведов, бухгалтеров и специалистов-криминалистов.

В отличие от диалога с “немыми свидетелями” - вещественными доказа- тельствами и документами - понимание человека человеком, даже если они говорят на одном языке, очень часто осложняется целым рядом привходящих обстоятельств:

а) информация носит фрагментный характер;

б) источник информации добросовестно заблуждается относительно дос товерности сообщения;

в) источник информации сознательно искажает ее содержание.

В идеальном варианте специалист по расследованию преступлений должен воспринимать (расшифровывать, понимать) информацию в любой ситуа- ции, преодолевая возникающие трудности с помощью тактических приемов.

Таким образом, на первом этапе расследования исходными предпосыл- ками установления следов являются познанные закономерности образования следов с малой степенью контраста с фоновым окружением. Достижение ос-

66

новной цели данного этапа расследования - установление следов (поиска, фиксации) - связано с познанием закономерностей следообразования.

Иными словами, закономерности установления следов преступной дея- тельности соответствуют закономерностям следообразования, а последние соответствуют закономерностям функционирования преступной деятельности.

Конечно, во многих научных работах и прикладных методиках расследо- вания преступлений уделяется внимание поиску и “чтению” следов, толкованию механизма их происхождения, а также их детальной классификации. Так, например, Ф.- Р. Шурих разработал “систему криминалистических следов”, в которую входят 28 элементов.1

Однако представляют интерес другие познавательные ситуации, когда некоторые отображения вообще не воспринимаются как следы, или же нечто воспринимается как след, но нет понимания, каким образом он возник и каково его подлинное значение. Задача распознавания первоначальных следов преступлений выступает составной частью проблемы выявления и упреждения преступной деятельности на ранних стадиях ее развития.

Отсюда вполне обоснованно можно сформулировать исходную проблему: необходимо выявлять такие закономерности преступной деятельности, ко- торые связаны с ее подготовкой, разведочно-поисковыми действиями, связанными, например, с определением источников неправомерного дохода.

При этом речь идет не только о преступлениях в так называемой “теневой” (“серой”) экономике, но и обо всех замышляемых, планируемых, ор- ганизованных и серийных преступлениях: взяточничество, мошенничество, фальшивомонетничество, так называемые заказные убийства, разбойные нападения на сбербанки, инкассаторов и кассиров, некоторые виды краж и пр. (см. таблицу 5).

1 Schurich F.- R. Zur Definition des Begriffes “Spur” // Kriminalistik und forensische Wissenschafte. 1974. № 14. S. 23-24.

67

Достижение цели второго этапа расследования - формирование версий - связано, по нашему мнению, с единым (слитным) процессом их построения-разработки. Версия никогда не бывает “чистым мысленным продуктом”, который бы не определялся предшествующим (“опережающим”) знанием. Потому, с одной стороны, сама структура преступной деятельности ориентирует на вполне определенные виды частных версий, а с другой - частные версии должны соответствовать этой структуре (см. таблицу 6).

Таблица 5 II этап расследования (версионный: от построения версий до их разработки)

Цели Задачи Процедуры Формирование вероятностных информацион- ных моделей (версий) пре- ступной деятельности. 1. Выбор типовой модели
преступной деятельности.

  1. Построение
    вер сий о субъектах пре ступной деятельнос ти и их связях.

  2. Построение и (од новременно)
    разра ботка версий. Версионный анализ исходной (первоначальной) информации:

а) выделение из типовой модели пре ступной деятельности типичных вер сий о субъектах и типичных способах совершения действий;

б) проведение сравнений и аналогий между конкретными версиями (о субъ ектах и способах совершения дейст вий) и типовыми версиями;

в) выведение дедуктивных условно- ве роятностных посылок-следствий по типу: “Если, вероятно, действовали та кие-то лица, то, вероятно, они дей ствовали таким-то образом, а если это так и было, то, скорее всего, образо вались такие-то следы”.

68

Таблица 6

III этап расследования

(аналитический: от разработки версий

до планирования их проверки)

Цели Задачи Процедуры Выведение ло- 1. Формирование моде- Версионный анализ исходной ин- гических след- лей искомых объектов: формации: ствий в виде а) документов - вероят- а) моделирование знаний, навыков и версий о следах ных источников дока- умений субъектов преступной дея- и носителях до- зательств; тельности; казательствен- б) вещественных дока- б) моделирование наличных ситу- ной информа- зательств, включая аций и внешних средств преступной ции. микрочастицы. деятельности;

  1. Определение свиде- в) моделирование следов;

тельской базы, круга г) моделирование преступных свя-

специалистов и т. д. зей и способов совершения дей-

  1. Определение мест ствий;

запросов в банки дан- д) корреляционный анализ связей

ных и различного вида между документами, между сви-

учеты. детелями, между вещественными

  1. Определение инфор- доказательствами и между учетами

мационных возможно- и банками данных;

стей каждого объекта- е) формулирование вопросов, под-

носителя информации. лежащих выяснению (по каждому объекту-носителю информации).

69

В последнее время появились предложения о “шести основных этапах, отражающих механизм процесса построения версий”:

1) упорядочение сведений; 2) 3) определение искомого; 4) 5) выявление проблемной ситуации; 6) 7) формирование информационной (фактической) базы; 8) 9) формирование информационной (теоретической) базы; 10) 11) формирование версионного заключения.1 12) Однако довольно острые вопросы, касающиеся “зеркального” соотноше- ния элементной структуры деятельности и структуры версионного анализа, на наш взгляд, остались в тени, а именно:

  • в какой степени и каким образом сами закономерности процесса вер- сионного мышления при расследовании преступлений обусловливают методологические закономерности исследования преступной деятельности;
  • какова криминалистическая методология статистического обоснования типологии версий и их закономерных сочетаний.
  • На методическом (описательном) уровне весьма полезно рекомендовать в начале разработки каждой версии охватить мысленным взором “сквозные” фрагменты преступной деятельности. Но что следует “охватывать” в первую очередь, а что потом? Какие фрагменты непосредственно взаимосвязаны, а какие опосредованно? Каковы критерии отбора? Кроме того, осложняет ситуацию известная закономерность: чем больше дефицит исходной информации, тем больше версий, которые нужно разрабатывать. В этом прискорбном случае, учитывая грандиозность “дерева следствий”, зачастую обращают внимание лишь на ближайшие “ветви”.

Выход можно видеть в повышении уровня криминалистического анализа:

1 Герасимов И. Ф., Драпкин Л. Я, Учение о криминалистических версиях // Криминалистика. М., 1994. С. 56-57.

70

-методическому (описательному) уровню должен предшествовать мето- дологический;

-на методологическом уровне должны быть найдены ключевые моменты методики описания “криминалистической характеристики преступной деятельности”;

-определить частоту встречаемости тех или иных ее факторов; -установить тесноту связей между ними и т. д.

Таким образом, получается, что закономерности исследования преступной деятельности должны соответствовать закономерностям разработки версий при расследовании преступлений (см. таблицу 7).

Таблица 7 IV этап расследования (планирование: от планирования проверки версий до реализации плана)

Цели Задачи Процедуры Составление 1 .Подобрать к каждому воп- Криминалистический анализ реального росу, подлежащему выясне- исходной информации: плана нию, соответствующее опера- а) оценка наличных и резерв- проверки тивно-розыскное мероприятие, ных средств для решения за- построенных следственное и организаци- планированного вопроса; версий. онное действие. б) выбор альтернативных дей-

2.0пределить последовательно- ствий и мероприятий;

сть проведения действий. в) моделирование предпола-

3.Определить возможности гаемых форм противодей-

комплексного и параллельного ствия субъектов ПД;

проведения действий и ме- г) оценка характера плана

роприятий. (“план-атака”, или “план-

4.Установить сроки и исполни- цепь”, или “план-зонд”).

телей по каждому действию.

71

В то же время надо признать, что в криминалистике отсутствуют прин- ципиальные положения о том, что планы расследования создаются на основе версий, что версия является основой плана, и потому она первична, а план вторичен. Внимание, как правило, сосредоточивается на “общих положениях” и “принципах планирования”, тогда как о влиянии знаний о преступной деятельности вообще и версий, в частности, на формирование плана расследования не упоминается вовсе.1

Между тем, закономерность опосредованной связи между уровнем (ка- чеством и полнотой) знаний о преступной деятельности и процессом планирования существует. При ее игнорировании не получится того, что должно возникнуть в результате планирования, - модели предстоящей деятельности по расследованию преступления. Она должна быть адекватной (соответствующей во всех смыслах) ведущей модели-версии как частному отражению преступной деятельности (см. таблицу 8).

Если формирование версии следует считать ретроспективным моделиро- ванием, то планирование - прогностическим. Ошибки ретроспекции могут быть многократно усилены в процессе самого планирования. Тогда “обрыв в цепи” нужно искать “прозваниванием” по всей ее длине: от того, что было исходной информацией, до того, что “вышло” после выполнения плана (включительно). План расследования (читай - план проверки версий) служит не только “мостом” от размышлений (по поводу версий) к собиранию доказательств, но и является “блоком сравнения”, как минимум, двух криминалистических моделей: преступной деятельности, данной в виде конкретной версии, и системы конкретных рекомендаций по ее проверке. Иначе говоря, на основе плана зачастую можно судить, в какой мере обоснованы претензии его составителей на расследование преступления. Мера же обоснованности этих претен-

1 Пантелеев И. Ф. Организация и планирование расследования // Криминалистика. М., 1984. С. 254-260.; он же: Учение о криминалистических версиях // Криминалистика. М., 1988. С. 334-340.

72

зий связана с мерой соответствующих знаний как о преступной деятельности, так и о деятельности по расследованию преступлений.

Таблица 8 V этап расследования (проверочно-поисковый: от реализации плана до уточнения имеющихся версий и построение новых)

Цели Задачи Процедуры Реализация 1 .Те же, что и на первом этапе 1 .Те же, что и на первом этапе плана расследования. расследования. проверки 2 .Дополнительно: 2 .Дополнительно: версий. а) определить перечень и пос- а) производство процессуальных

ледовательность применения действий, если уголовное дело

тактических приемов проведе- на момент реализации плана воз-

ния действий буждено;

и мероприятий; б) криминалистический анализ

б) определить возможности результатов каждого

использования в тактике дей- проведенного действия

ствий криминалистической и и мероприятия (корректировка

специальной техники. общей и частных версий, если к этому появились основания. Перед нами - гипотетическая форма мышления в ходе расследования преступлений. Именно в этой форме протекают умственные операции, позволяющие оценить и обосновать любые практические действия на любом этапе расследования. “Человек думает” - это только одна сторона дела, другая состо-

ит в том: “что и как”.

Перечень задач версионного анализа информации не остается неизменным применительно к каждой стадии расследования. Один тип задач домини-

73

рует на одной стадии, другой - на последующих. В целом они могут быть сформулированы следующим образом:

а) выявление и извлечение (расшифровка) информации о преступной деятельности из вещественных, документальных и личностных источников- носителей;

б) систематизация исходной информации, извлеченной из ее источни ков;

в) интеграция (слияние) исходной информации с данными видовой кри миналистической характеристики преступной деятельности (формирование ис ходной версии);

г) выведение из версий-посылок версий-следствий (построение- разработка частных версий и “сквозной” общей версии);

д) выбор действий, их последовательности, выбор методических и так тических решений, установление сроков и исполнителей (планирование про верки версий).

Таким образом, выделение версионного анализа информации в са- мостоятельную процедуру при расследовании преступлений имеет веские основания. В конечном счете - это процесс восприятия и переработки исходных данных, который основывается на условно-вероятностном силлогизме: “если… то, вероятно…” и ставит своей целью установить и использовать закономерные связи и отношения в версионных и прогностических моделях механизма преступной деятельности.

Что касается практического использования закономерных иерархических связей между версиями, то эта проблема не является научной. Криминалистической (научной) проблемой выступает сам поиск путей выявления версионной структуры и построение иерархического “дерева” закономерных версионных отношений.

74

1.3. Исходные понятия и категории

Можно заметить, что криминалистическая терминология - составная часть теории и методологии, показатель зрелости криминалистики вообще и формирующегося учения о механизме преступной деятельности, в частности. Неупорядоченность терминологии весьма отрицательно сказывается на разработке понятийного, категориального аппарата науки. В конкретных познавательных ситуациях трудно избежать смешения. Например, не всегда различим термин от понятия, понятие от категории. Не всегда это неразличение ошибочно, но, бесспорно, всегда неточно. Пока же определимся в следующем: термин лишь обозначает (называет) что-то, понятие - логически оформляет общую мысль об обозначенном, категория же в абстрактном виде выражает сущность реального объекта исследования.1

Схема исходных абстракций, как правило, соответствует наличной по- знавательной ситуации в криминалистике. Сопоставление понятий “преступная деятельность”, “способ преступления”, “криминалистическая характеристика преступной деятельности” вполне уместно в контексте нашего исследования. И, вероятно, может привести к иерархическому согласованию исходных (базовых) единиц методологического анализа. Иными словами, терминологические поправки в данном случае могут быть сделаны не столько по причине борьбы с хаосом и произволом в понятийном аппарате, хотя и такая причина вполне уважительна, сколько в силу методологических соображений -для непротиворечивости дальнейшего изложения.

Современные авторы, по-видимому, склонны полагать, что у истоков по- нятия “преступная деятельность” находится так называемый деятельностный

1 Ожегов С. Я, Шведов Я Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1994. С. 264, 551, 784. Правда, некоторые ученые рекомендуют “не придавать слишком большого значения дефинициям - поскольку это не основное условие существования науки” {Щепаньский Я. Элементарные понятия социологии. М, 1969. С. 5).

75

подход. Действительно, начиная с середины 60-х годов в русле системно- структурных представлений стала активно развиваться отечественная психологическая теория деятельности.1 Закономерным отражением этой популярной концепции послужило и методологическое и терминологическое “займет-вование” в криминалистической литературе. В настоящее время “деятельност-ный подход” объявлен уже в качестве “базового криминалистического принципа”.3 Но рискнем утверждать, что генетические корни идеи деятельностного (психолого-социологического) подхода можно встретить у ранних криминалистов.

Криминалистом называли всякого любителя или профессионала, занима- ющегося проблемами науки и практики борьбы с преступностью. В конце XIX и в начале XX столетий понятие “преступная деятельность” было в ходу среди европейских юристов. Именно тогда, на I конгрессе Международного союза криминалистов (Рим - Брюссель, 1889) его основатели - голландец Г. Ван-Гаммель, бельгиец А. Прэнс и немец Ф. фон Лист выдвинули положение о том, что преступление - это лишь государственная и правовая оценка содеянного. Преступление - понятие только юридическое. В первую очередь не оно должно занимать умы криминалистов. Нужно исходить из того, что преступление - не столько
биологическое или юридическое явление, сколько социальное

1 Щедровицкий Г. П. Проблемы методологии системных исследований. М., 1964.; Педагогика и логика. М., 1992. (Рукопись книги была подготовлена в 1968 г.); Шептулин А. П. Диалектика единичного, особенного и общего. М., 1973.; УемовА. И. Системный подход и общая теория систем. М., 1978.; Юдин Э Т. Системный подход и принцип деятельности: Методологические проблемы современной науки. М., 1978; и др.

2Каминский М. К, Толстолуцкий В. Ю. Парадигма системно- деятельностного подхода в криминалистике и судебных экспертизах // Криминалистика, криминология и судебные экспертизы. Ижевск: Удм. гос. ун-т, 1997. Вып. 1. С. 4-5.; Кривошеий П. К. Понятие “преступная деятельность” // Проблемы дальнейшего укрепления социалистической законности в деятельности органов внутренних дел. Киев, 1986.

3 Образцов В. А. Криминалистическая характеристика предварительных проверки и расследования // Криминалистика: Учебник. М., 1995. С. 27- 28.

76

(Лакассаль). Не кто иной, как Франц фон Лист, впервые поставил вопрос о замене “понятия преступления как логической абстракции от уголовно- правовых норм естественно-научным явлением, данным нам в опыте”.

Справедливости ради отметим, что и Ч. Ломброзо выступал с утвержде- ниями типа: “Преступность - это часть окружающего нас объективного мира, как естественное явление”. “Преступление нужно рассматривать и как объект, как свойство, и как действие”. Это - “уголок действительности”.1

На Бельгийском конгрессе, при активном содействии того же Ф. фон Листа, был заключен мир между криминалистами - классиками (юристами) и антропологами (естественниками), в котором “не было побежденных, а были убежденные”.

Вскоре и сам Чезаре Ломброзо - “старый солдат уголовной антропологии” - также отошел от собственно антропологической школы и на базе “естественно-научной концепции преступления” образовал “новую школу”. Во всяком случае, на Парижском конгрессе (1893) Лоброзо признался, что “сделал немало ошибок и многое преувеличивал”.

В Париже “договорились, что понятия “преступление” и “преступник” есть понятия юридические и по своему характеру условны. Преступление - это то, за что наказывают по уголовному закону. Преступник - это тот, кто нарушил этот закон. Иного нет и этого достаточно”.2 Многие критики антропологического учения признавали, что “преступление может быть объектом естественно-научного познания”.3

1 Цит. по: Ефимов Е. Природа преступления. Ч. 1: Естественно-научная теория преступления: Методологическое исследование. М., 1914. С. 206, 211.

2Дриль Д. А. Преступность и преступники: Уголовно-психологические этюды. СПб., 1895. С. 50.

3 См.: Зернов Д. Критический очерк анатомических оснований теории Ломброзо. СПб., 1896. С. 15).

77

Таким образом, на волне французской (“лионской”) социологической школы Листа - Лакассаля, термин “преступная деятельность” вошел в научный оборот. Если таковой термин применялся, то это означало, что речь шла не о преступлении, как юридическом понятии, а о человеческом проявлении, в основе которого были два фактора: объективный и субъективный. Эти факторы и “дают равнодействующую - преступную деятельность”. Может быть, в этом выражении содержатся истоки современного дуализма: признания двойной -биологической и социальной - детерминации преступной деятельности.1

В целом становятся понятными истоки той свободы, с которой в начале XX века русские юристы оперировали понятием “преступная деятельность”.2 Представляется, что это понятие и есть то “криминалистическое” понятие преступления, на чем настаивают современные криминалисты. Так, например, Г. А. Густов писал, что “в криминалистическом аспекте преступление - это обусловленная обстановка и в ней отображающаяся реальность, целеустремленная, обладающая структурной устойчивостью и внутренней информативностью система, появление которой законодатель стремился предотвратить угрозой уголовного наказания”.3

Критика этого и других определений была весьма категоричной: “Сама постановка вопроса о возможности выработки криминалистикой “своего” понятия преступления, отличного от уголовно-правового, в научном плане некор-

1 См., напр.: Долгова А. И. Системно-структурный характер преступности // Во просы борьбы с преступностью. М., 1984. Вып. 41. С. 6.; Кузнецова Н. Ф. Проблемы уголовно-правовой детерминации. М., 1984. С. 48-56.

2 См., например: Фойнщкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 2. СПб., 1910. С. 140.; Случевский Вл. Учебник русского уголовного процесса. СПб.. 1913. С. 404.; Пусторослев П. П. Анализ понятия о преступлении. М., 1892. С. 153.

3 Густов Г. А. Моделирование - эффективный метод следственной практики и криминалистики // Актуальные проблемы советской криминалистики. М., 1980. С. 80. См. также: Клочков В. В., Образцов В. А. Преступление как объект криминалистического познания // Вопросы борьбы с преступностью. М., 1985. Вып. 42. С. 44^5; и др.

78

ректна”. Попытки ввести “новое” понятие расценивались как “искусственно создаваемые проблемы”.1

Тем не менее, в современных изданиях понятие “преступная деятельность” появилось снова (т. е. во второй раз) и вполне укоренилось.2

Термин “способ преступления” также имеет давние традиции в кримина- листической науке и практике.

Весьма длительное время модели криминалистов о деятельности по под- готовке, совершению и сокрытию преступлений развивались в русле общепринятой, стандартной концепции. В ее основу, на наш взгляд, был положен системообразующий элемент - modus operandi (лат. - “способ, образ действий”). Однако почти все авторы - вольно или невольно - прибегают к более широкому толкованию этого понятия, чем оно того заслуживает. Это - не случайность.

В своих мемуарах начальник парижской тайной полиции Э. Ф. Видок (1775-1857) вполне научно “подразделял воров по особым их специальностям, и по каждой категории собирал точные справки” (внешность, поведение и способы совершения отдельных действий по подготовке и совершению краж).3 Уйдя в отставку и создав частное детективное “Бюро расследований в интересах торговли”, Видок начал столь же скрупулезным образом изучать поведение мошенников в экономической сфере.4

Полицейский Э. Ф. Видок в своих прикладных исследованиях не огра- ничился описанием собственно способов совершения отдельных преступных действий. Описывалась, по возможности, технология вида преступлений в целом, т. е. преступная деятельность.

1 См.: Кабанов П. П. О так называемом “криминалистическом” понятии прес тупления // Вопросы борьбы с преступностью. М., 1987. Вып. 45. С. 138.

2 Белкин Р. С, Каминский М. К, КоломацкийВ. Г. Криминалистическое учение о механизме преступления, способах его подготовки совершения и сокрытия //Криминалистика. М., 1995. Т. 1. С. 78.

3 Записки Видока - начальника Парижской тайной полиции: В 3 т. СПб, 1877. Т. 2. С. 200.

4 Белоусов Р. Король риска. М., 1990. С. 85.

79

Сам термин “modus operandi sistem” был предложен в 1910 году Л. Эт- черли - начальником йоркширской полиции (Англия). Поскольку в Англии того периода наиболее распространенными преступлениями были кражи со взломом, то в основу своей системы Этчерли положил десять признаков краж, назвав их модусами. Модусы были обозначены цифрами от 1 до 10:

1) объект, подвергшийся взлому; 2) 3) способ проникновения; 4) 5) орудия преступления; 6) 7) характер похищенного имущества; 8) 9) время совершения преступления; 10) 11) уловки, использованные для проникновения в помещение; 12)

7) рассказ (легенда) преступника для объяснения своего появления в месте совершения преступления; 8) 9) сведения о соучастниках; 10) 11) транспортные средства, использованные преступником; 12) 10) своеобразные особенности действий, в том числе связанные с владе нием определенной профессией.

При этом каждый “модус” заключал в себе десятки конкретных обозна- чений с помощью цифр: например, по первому модусу (объект, подвергшийся взлому) - цифра “1” значит “квартира”, “2” - “казарма”, “3” - “отель” и т. д.

Английского полицейского, судя по его модусам, заботило одно обстоя- тельство: полнота описания всего преступного деяния в целях расследования подобных краж.

Позднее эти “модусы” были усовершенствованы начальником калифор- нийской полиции А. Фольмером (США, 1918 г.). Его система отличалась еще большей полнотой и детализацией. Она была предназначена для построения розыскных версий о неизвестных преступниках- профессионалах, совершающих наиболее тяжкие преступления различных видов. Фольмер, так же как и Этчерли, установил десять “модусов” - признаков преступления (не только и

80

не столько способов совершения действий), но обозначил их не цифрами, а буквами. Так, модус “Е” (предмет посягательства) мог включать в себя: 1) деньги; 2) меха и тому подобные предметы преступных посягательств.

Для регистрации мест краж, служил специальный цифровой словарь, ко- торый включал в себя 145 вариантов: 1 - банк, 2 - контора, 3 - магазин, 4 - гостиница, 5 - склад, 6 - частная квартира и т.д. В результате появилась возможность составления своеобразной регистрационной формулы преступления по буквенным модусам и цифровым обозначениям. Из карточек на каждое преступление складывалась картотека в местном сыскном учреждении, а копии с них направлялись в центральный орган полиции.1

Методологическая подоплека исследований А. Фольмера сводилась к по- иску удобной для практической деятельности схемы формализации признаков отдельных видов преступлений в целях их регистрации.

Позднее немецкие криминалисты В. Штибер и Р. Рейс (а вместе с ними и И. Н. Якимов) согласились с этим подходом и выделили те же самые десять признаков-модусов для криминалистического описания воровской “работы”: предмет кражи и его особенности, способ проникновения, средства кражи, легенда преступника, сведения о соучастниках, используемые транспортные средства, “печать” или “марка” профессии.

Не вполне корректное (расширительное) изначальное толкование регист- рационной системы “modus operandi sistem” (MOS) послужило одной из причин “слияния” понятий, относящихся к различным иерархическим уровням: понятию способа совершения преступных действий и понятию преступной деятельности. Даже если допустить совершенно правильное толкование MOS, то в принципе это средство никогда не обеспечивало практические потребности криминалистической регистрации, не удовлетворяло нужды практиков в розы-

1 Криминалистика. Техника и тактика расследования преступлений. М., 1938. С. 114.

2 См.: Якимов И. Н. Криминалистика. Уголовная тактика. Переводная книга Вейнгарда Штибера и Рудольфа Рейса. М., 1929. С. 33-34.

81

скной работе. Поэтому, по вполне понятным причинам - и “чем дальше, тем больше” - MOS “обрастал” многочисленными дополнительными и порой случайными признаками и элементами. Практическая нужда полного описания преступления, а не только “способа действий”, заставляла выходить за рамки собственно понятия способа. По сути, как правило, речь шла о преступной деятельности в целом или, по крайней мере, о системе способов совершения тех или иных действий.

“Ошибка” ранних криминалистов состояла и в том, что они ставили такие задачи исследования и описания преступлений, методы решения которых им не соответствовали. Но изменения этих задач - в сторону расширения и усложнения - явно не констатировались, в результате чего иногда создается впечатление, что были решены именно исходные задачи. Хотя на самом деле это не так. На самом деле круг первых проблем экспериментальной криминалистики - это проблемы элементарных измерений, простейшей регистрации преступных проявлений.

С этого, собственно, и начинал мелкий чиновник полицейской префектуры Парижа А. Бертильон.1 Логика дальнейшего развития научной деятельности директора Института идентификации, а затем профессора научной полиции Лозаннского университета г-на Альфонса Бертильона, если бы человеческая жизнь не была столь короткой, закономерно должна была закончиться выводом о необходимости и возможности регистрации не только признаков внешности преступника, не только признаков способа преступления, но и “бертильонажем” преступной деятельности в целом.

Впрочем, применение “приметоописательного метода” (без учета осо- бенностей объекта) иногда приводило и Бертильона к ошибочным выводам.2

1 Рейсе Р.-А. Словесный портрет: Опознание и отождествление личности по методу Альфонса Бертильона. М., 1911. С. 7.

2 Чельцов-Бебутов М. А. Курс уголовно-процессуального права. Очерки по ис тории суда и уголовного процесса в рабовладельческом, феодальном и буржу азном государствах. СПб., 1995. С. 503. (Заключение по делу Дрейфуса).

82

Способ преступления, по мнению многих авторов, является системой (комплексом, совокупностью) взаимосвязанных актов поведения. Он содержит в себе качественную характеристику преступного действия (бездействия); в нем отражаются определенные качества личности преступника, форма вины, мотив и цель преступления; он детерминирован определенными субъективными и объективными факторами.1

Данные о способах преступлений широко используются в практике рас- крытия и расследования преступлений. В частности, Г. Г. Зуйков и Я. Мусил называют такие направления использования этих данных:

-раскрытие конкретных преступлений;

-розыск преступников;

-предупреждение преступлений;

-разработка криминалистических тактических приемов, технических средств и методических рекомендаций по расследованию и предупреждению преступлений.

Соответственно этим масштабам представлена и сама сущность способа преступления. Она выражается в следующем:

1) способ совершения преступления - интегральный элемент преступления, отражающий преступное событие во внешней среде; он состоит из дина- мических и статических элементов, способных вызвать интенсивные изменения в среде совершения преступления, ведущие к возникновению взаимосвязанной системы следов; 2) 3) способ совершения преступления детерминируется факторами объек- тивного и субъективного характера, о которых можно судить по содержанию 4) 1 Зуйков Г. Г. Исследование способов совершения преступлений и уклонения от ответственности как предпосылка повышения эффективности планирования расследования // Версии и планирование расследования. Свердловск, 1985. С. 94-106.; Великородный П. Г. Криминалистическая характеристика и классификация способов совершения преступлений и способов уклонения от ответственности // Криминалистическая характеристика преступлений. М, 1984. С. 89-92.

83

способа и на основе которых можно выдвигать следственные версии о генезисе способа и лице, совершившем преступление;

3) способы совершения преступлений, относящихся к одному виду, сходны у различных преступников, что позволяет их типизировать и использовать при разработке методики расследования отдельных видов преступлений;

4) способы совершения повторных преступлений одним и тем же пре- ступником обладают относительной устойчивостью (персеверация).

В общем виде определение сформулировано следующим образом: “Способ совершения умышленных преступлений представляет собой комплекс причинно и функционально связанных произвольных (и отчасти непроизвольных) действий преступника (и его соучастников), имеющих единую общую цель и соответствующие ее достижению частные или промежуточные цели”.1

В то же время в некоторых учебниках по криминалистике “способ” исчез без особых комментариев.2 Если все же сопоставить существующие определения способа преступления с определением преступной деятельности, то выяснится их совпадение. Авторы современного учебного пособия в “криминалистическую структуру преступной деятельности” включают: “все те действия лица, которые или непосредственно приводят к преступному результату, или способствуют его достижению. Результаты отдельных действий, входящих в систему, могут рассматриваться в качестве промежуточных на пути достижения главного (преступного) результата, ради которого и сформировалась данная система преступной деятельности”.3

Таким образом, определения “способ преступления” и “преступная дея- тельность”, совпадают по:

1 Зуйков Г. Г., My сил Я. Изучение способа совершения преступления // Криминалистика социалистических стран. М., 1986. С. 171, 179, 183.

2См.: Образцов В. А. Учение о криминалистической характеристике преступлений // Криминалистика. М., 1995. С. 39.

3 Типовые модели и алгоритмы криминалистического исследования. М, 1989. С. 13.

84

1) главному, системообразующему фактору - комплексу действий; 2) 3) целеполаганию и результатам; 4) 5) детерминирующим факторам - объективным и субъективным. 6) Вряд ли в этом сравнении могут быть признаны существенными различия редакционного порядка. Факт почти занимательный: отталкиваясь от “преступления”, одни юристы-криминалисты пришли к пониманию преступной деятельности сразу и непосредственно, другие - через способ преступления - не сразу и без понимания, но пришли.

Тут и возникает вопрос не о редакционном, а сущностно-категориальном различии понятий “преступная деятельность” и “способ преступления”, если таковые различия действительно имеются.

Механическое заимствование концепций общенаучных теорий деятельности вряд ли полезно для криминалистики. Однако будет явной ошибкой иг- норирование “универсальных” теоретических и методологических достижений. Никакая наука о человеке, и криминалистика в частности, не может абстрагироваться от общефилософского контекста, в который она включена. Потому главной целью “заимствования” является такая методологическая модель преступной деятельности, при которой оказывается возможным сделать неочевидные выводы. При этом как элементы, так и отношения в модели должны свободно интерпретироваться на уровне категории “человеческая деятельность вообще”. Однако выбор методологического подхода к анализу модели преступной деятельности при ближайшем рассмотрении не столь богат.

Есть авторы, которые обвиняют все науки о человеческой деятельности в следующем: неспособности отличать труизм от открытия; нечувствительности к банальности; нечувствительности к тавтологии; смешении причинно-следственных связей; иллюзорной точности; проведении наивных параллелей.1

Дело не в том, что методологические подходы плохи сами по себе. Просто они “не подходят” для конкретных целей данного криминалистического

См.: Акофф Р., Эмери Ф. О целеустремленных системах. М., 1974. С. 18.

85

исследования. Например, оригинальный “тектологический” взгляд А. А. Богданова на строение человеческой деятельности более всего нужен был самому автору.1

Энциклопедическую широту и глубокий системный анализ модели дея- тельности представляет собой концепция Джона Клира.2 Но и она не может быть заимствована по причине ее тесной связи с сугубо кибернетическими проблемами формализации информации и представления знаний.

Теория “продуцирования” Рассела Акоффа и Фреда Эмери скрупулезно объясняет процедуры выбора решений, схемы конфликтов и других типов социального взаимодействия, но материал крайне трудно экстраполировать на криминалистическую проблематику.

Полная аналогия, которую проводит Стаффорд Бир, между деятельностью человека, коммерческой организацией, управлением экономикой государ- ства, с одной стороны, и работой мозга, с другой, не вызывает таких же ассоциаций применительно к исследованию преступной деятельности.3

Однако же криминалистическое “философствование без системы не может иметь в себе ничего научного; помимо того, что такое философствование само по себе выражает скорее субъективное умонастроение, оно еще и случайно по своему содержанию.”4

Словом, так или иначе, нужно определяться: в рамках какой общей теории целесообразно рассматривать модель преступной деятельности. На перед- ний план, по-видимому, должна выступать психологическая теория деятельности с ее изощренным понятийно-категориальным аппаратом “психического отражения как субъективного образа объективного мира” и основными функция-

1 Богданов А. А. Тектология: (Всеобщая органинизационная наука): В 2 кн. М.,

  1. 1 Клир Цок. Системология. Автоматизация решения системных задач. М., 1990.

См. так же: Представление и использование знаний. М., 1989. гБир С. Мозг фирмы. М., 1993. 4 Гегель В. Энциклопедия наук. Наука логики. М., 1975. Т. 1. С. 100.

86

ми психики (познавательной, регулятивной, коммуникативной). Эта теория имеет две наиболее яркие концепции: классическую и функциональную.

Классический подход, который, очевидно, берет начало с В. Гегеля, наи- более полно представлен в работах отечественных психологов.1 При этом “структура деятельности может быть представлена в виде четырех компонентов: когнитивного, операционального, интенционального и компонента индивидуального опыта, содержание которых различается на каждом из трех уровней - сенсорном, перцептивном и речемыслительном”.2 Такие проекции деятельности строятся с учетом гегелевских положений: “что человек делает, таков он и есть”; “человек не что иное, как ряд его поступков”.3

Классический подход впрямую не связан с познанием технологической стороны действий и деятельности, но некоторые общие единицы анализа и принципы вполне применимы в целях настоящего исследования.

Во-первых, основным инструментом изучения модели преступной дея- тельности должна служить “классическая” декомпозиция: выделение иссле- дуемой системы и ее составляющих компонентов - цель, средство, результат. Движение от цели к результату означает процесс.

При этом нужно признать, что уровень абстракции определяется воз- можностью хорошо различить все существенные для исследователя свойства модели, но в то же время, чтобы были не видны остальные.

Во-вторых, не могут быть оценены как противоречивые два пути иссле- дования: либо детальный анализ структурных элементов и последующее пони-

1 Выготский Л. С. Избранные психологические исследования. М, 1956.; Ру бинштейн С. Л, О мышлении и путях его исследования. М, 1958.; Лурия А. Р. Язык и сознание. М., 1979; и др.

2 Волков А. М., Микадзе Ю. В., Солнцева Г. И. Деятельность: структура и ре гуляция. Психологический анализ. М., 1987. С. 140-141.

3 Цит. по: Мегрелидзе К. Р. Основные проблемы социологии мышления. Тбили си, 1973. С. 154.

87

мание связей между ними, либо изучение связей и получение за счет этого представлений об элементах.1

Представляется, что указанные методологические отличия не антагони- стичны: нельзя проводить выделения элементов деятельности без понимания их взаимосвязи, так же как и нельзя понять какие-либо взаимосвязи без должной декомпозиции элементов. Тот и другой путь изучения одинаково может способствовать объяснению модели преступной деятельности и равным образом приводить к достоверному результату.

Еще в середине прошлого века известный французский философ и со- циолог Опост Конт высказывался в том смысле, что в любом исследовании доминируют два подхода: статический - для объяснения элементов; и динамический - для предвидения отношений между ними и дальнейшего развития.2 Вместе они могут дать исследователю больше, чем каждый путь в отдельности.

В-третьих, методологическим требованием к исходному представлению деятельности выступает принцип инвариантности, неизменности для после- дующих теоретических положений системы соподчиненных понятий.

В частности, имеет смысл привести авторскую интерпретацию некоторых “классических” определений:

  1. Процесс замышления, подготовки, совершения и воспроизводства пре- ступлений, побуждаемый потребностью (мотивом) и направляемый сознательной целью называется преступной деятельностью.
  2. Мотив - это предмет потребности: материальной - деньги, предметы или (и) духовной - престиж, зависть, месть и др.
  3. Задача - это цель, данная в конкретных условиях замышления, подго- товки, совершения и воспроизводства преступлений.
  4. 1 Волков А. М., Микадзе Ю. В., Солнцева Г. Н. Деятельность: структура и регу ляция. Психологический анализ. М., 1987. С. 139.

2 Конт О. Дух позитивной философии // Тексты по истории социологии XIX- ХХвв.М, 1994. С. 17.

88

  1. Действие - это процесс решения конкретной (частной) задачи, подчи- ненный сознательному представлению о результате, который может быть достигнут за счет преступной деятельности в целом.
  2. Операция - это способ осуществления действия в конкретных условиях замышления, подготовки, совершения и воспроизводства преступной дея- тельности.1
  3. В целом архитектура модели преступной деятельности может выглядеть таким образом (см. схему 5).

Схема 5

Система деятельности (по А. Н. Леонтьеву)

Деятельность

Мотив

Действие

Цель

*?

Операция

Условие

Еще раз оговоримся, что в данном случае интерпретируются положения психологической теории деятельности. Эти положения достаточно противоречивы не только в представлениях различных авторов, но и в рамках одной и той же методологической парадигмы. Например, А. Н. Леонтьев называет операцией и способ совершения действия, и, одновременно, операция является содержанием этого действия и т. д.2

Противоречивы и словари. Так, если в одном случае средством называется прием, способ достижения чего-нибудь, то в другом - способ - это действие,

10 воспроизводстве преступной деятельности см.: Каминский М. К., Лу- бинА. Ф. Криминалистическое руководство для стажеров службы БХСС. Горький, 1987. С. 14.

2 См.: Леонтьев А. Н. Проблемы развития психики. М., 1981. С. 279-280; и др.

89

в третьем - операция - это отдельное действие в ряду подобных и т. д.1 В итоге получается, что понятия “способ”, “действие” и “операция” являются синонимами.

Вряд ли кто будет отрицать, что мы имеем дело со сложной системой. Такая система обладает свойствами, не поддающимися интуитивному пониманию и глобальной оценке. Так, например, предполагается: если выделить все элементы и стороны в модели преступной деятельности (функциональную, логическую и др.), то мы тем самым познаем реальность. На самом деле - это не более как ловушка для ума в том смысле, что подталкивает его к неправильным представлениям. Если составляющие элементы системы разработаны недостаточно, то в целом нельзя утверждать о полном ее понимании.

Автору можно ожидать упреки в проявлении позднего скептицизма или раннего агностицизма. Но стоит вспомнить утверждение Б. Рассела: “Всякое знание является до некоторой степени сомнительным, и мы также не можем сказать, при какой степени сомнительности оно перестает быть знанием, как не можем считать, сколько человек должен потерять волос, чтобы считаться лысым”.2

Пора признать: всякое научное (логическое) описание внутренней струк- туры преступной деятельности посредством модели есть практическое осуществление задач исследователя. Это - более или менее систематизированный взгляд с точки зрения пользователя такой модели.

Именно с этой точки зрения модель преступной деятельности состоит, как минимум, из трех иерархических уровней. Такое суждение обосновывается наличием трех “процессов”:

1) процесса деятельности в целом;

1 Ожегов С. И., Шведов Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М, 1994. С. 445, 746, 749.

2 Рассел Б, Человеческое познание. Его сфера и границы. М., 1957. С. 530.

90

2) процесса совершения действия как средства решения частной задачи целостной деятельности;

3) процесса операции как средства совершения действия. Тут нужны особые пояснения и иллюстрации.

Когда цель одного процесса входит в другой процесс как условие его вы- полнения, то первый процесс превращается в средство осуществления второго. Наблюдается как бы продолженное (пролонгированное) влияние - через средство - предшествующих способов на последующие. При этом из звеньев отдельных способов осуществления преступной деятельности получается цепь, но не одно большое звено. Каждое предшествующее действие выступает условием и средством реализации последующего. Однако конечный способ в ряду предшественников не превращается в целостную систему преступной деятельности, а остается тем же отдельным действием.

В. И. Куликов совершенно прав, когда пишет о том, что конкретный вид преступной деятельности может быть признан как средство для другого вида преступной деятельности (организованной преступной деятельности).1

Сказанного достаточно, чтобы признать совершенно некорректными вы- ражения типа: “способ кражи”, “способ взяточничества” и т. д. Следует говорить о способе совершения действий при замышлении кражи как о предварительном условии и средстве подготовки к проникновению в помещение; можно говорить о способе совершения действий при проникновении в помещение как о “средстве-предшественнике” другого способа - способа совершения действий при поиске имущества. В свою очередь, он является средством-предшественником способа совершения действий при реализации похищенного имущества и т. д.

Традиционное понятие “способ преступления” не адекватно понятию “преступная деятельность” ни по объему, ни по содержанию. Понять совер-

1 Куликов В. И. Основы криминалистической теории организованной преступной деятельности. Ульяновск, 1994. Приложение 7-17.

91

шенное действие можно только через способ его осуществления. Причем в таком толковании “способ” может соответствовать только нижнему (опе- рациональному) уровню иерархии деятельности, а именно - уровню совершения преступного действия. В противном случае вся преступная деятельность состоит из единичной операции как способа совершения конкретного единичного действия.1

Смешение уровней системы именно при элементном анализе - самая распространенная методологическая ошибка. В сущности, эта ошибка и привела к “разрастанию” объема и содержания понятия “способ совершения действия” до масштабов понятия “преступная деятельность”.

Итак, понятие “способ совершения действия” помогает ответить на три вопроса:

  1. Какова конкретная задача выполненного действия?
  2. Какова форма выражения совершенного действия (внешняя процедура - физические движения, внутренняя - “движения” мысли)?
  3. С помощью каких средств (инструментальных или/и интеллектуальных) действие совершено?
  4. Первый вопрос связан с выполнением конкретной задачи или подзадачи типа: “пришел, увидел, совершил”. Глагольное выражение подчеркивает активный следообразующий характер поведенческого акта.

При анализе любой преступной деятельности можно выделить частные действия по решению “технологических” задач (“приехал”, “проник”, “нашел”, загрузился”, “отвез”, “сдал”, “получил” и пр.). Так, например, разведочно-поисковые действия квартирных воров на первоначальном этапе направлены на решение задачи сбора информации о жильцах и изучению “распорядка дня”, осмотру запорных и охранных устройств. Далее следуют задачи (не только

1 Более подробная аргументация содержится в диссертационной работе М. А. Миловидовой. (Н. Новгород, 1994.)

92

мыслительные, но и внешние) по оценке собранных данных, принятию решений, планированию.

Другой вопрос - “как это было совершено?” - связан с понижением уровня общности действий и задач. Это понижение “технологии” процедур не име- ет границ. Иными словами, нет пределов для дробления сложных действий и задач на более простые, а последние снова рассматривать как сложные.

Здесь, пожалуй, можно говорить о закономерности: степень освоения способа совершения действия детерминирует развитие и воспроизводство исторически сложившихся видов и форм преступной деятельности.

Вопрос о средствах совершения действий относится к традиционным в криминалистике. Однако при его рассмотрении, как правило, имеются в виду только орудийно-инструментальные средства - “орудия преступления”. Что же касается мыслительных средств способа совершения действий, то эти средства, на наш взгляд, подразделяются на две группы:

1)”знаниевые” (знание общих возможностей преступной деятельности соответствующего вида и возможностей руководства преступной группой; технологические, финансово-экономические знания, знания иностранных и компьютерных языков, знания преступного мира и возможностей деятельности по расследованию и т. д.);

2) “навыковые” (умение фальсифицировать документы и ценные бумаги, умение входить в доверие и влиять на людей, применять аппаратуру связи, множительную технику и др.).1

При таком подходе структура способа совершения действия может вы- глядеть так (см. схему 6).

1 Каминский М. К., Лубин А. Ф. Криминалистическое руководство для стажеров службы БХСС. Горький, 1987. С. 16-35.

93

Схема 6

Способ совершения действия

Задачи

совершения

действия

Процедуры

совершения

действия

Средства

совершения

действия

Единичные движения тела

Орудийно- инструментальные

Комплекс движений (операция)

Мыслительные (опыт,

знания, навыки) Между задачами, средствами и процедурами совершения действий суще- ствуют закономерные причинно-следственные связи. Это - внутриэлементные отношения. Но поскольку речь идет об одном из элементов целостной системы, то детерминантами способа совершения действия выступают все иные элементы, входящие в систему преступной деятельности.

Во-первых, нужно говорить о ряде объективных факторов наличной об- становки:

1) времени и месте; 2) 3) экономических условиях в конкретном регионе, городе, населенном пункте; 4) 5) конъюнктуре (спросе и предложении, остроте дефицитов); 6) 7) особенностях технологических процессов и документооборота; 8) 9) уровне работы налоговых и контрольно-ревизионных служб; 10) 11) степени криминогенной зараженности коллективов предприятий, уч- реждений и фирм; 12) 13) остроте противостояния между преступной деятельностью и деятель- ностью по расследованию. 14)

94

К числу объективных факторов обстановки можно отнести и факторы виктимологического характера.1

Надо полагать, что в качестве детерминирующих факторов действия служат и объекты преступной деятельности, т. е. любые материальные тела (в перспективе - носители доказательственной информации), на которые или с помощью которых совершается действие: живые лица и документы, вещест- венные доказательства.

Во-вторых, детерминантами субъективного порядка являются факторы, связанные: с физиологическими отправлениями (голод, сексуальные желания, иные инстинкты); со структурой психологического генотипа, совокупностью мотиваций и установок, как врожденных, так и приобретенных; с благоприобретенными социально-этническими установками.

В литературе встречаются и другие предложения о составе криминали- стически значимых свойств субъекта, к числу которых предлагается относить:

  • соматические свойства (система антропометрических пропорций, за- кономерности формообразования и др.);
  • субъективные свойства (состав крови, костей, волос);
  • функциональные свойства (сенситивные, нейродинамические, патологи- ческие);
  • интегральные свойства (пол, возраст, раса).2
  • Однако детерминирующие факторы, по нашему мнению, вряд ли необхо- димо приводить в определении способа совершения действий. В определении должна выражаться только сущность определяемого.

1 См., например: Шнайдер Г. Й. Криминология. М., 1994. С. 347; и др.

2Колдин В. Я. К вопросу о создании универсальной криминалистической информационной системы и возможности ее использования при раскрытии и расследовании преступлений // Повышение эффективности использования криминалистических методов и средств расследования преступлений. М, 1986. С. 19.

95

Таким образом, способ совершения действий - это детерминированный субъективными и объективными факторами процесс закономерного сочетания процедур и средств для решения частной (промежуточной) задачи преступной деятельности.

Можно видеть, что способ совершения действия, как единица структурного анализа деятельности, не несет специфически криминальной нагрузки. Это же относится и к структуре преступной деятельности в целом. Структура модели - категория внеюридическая.

В общем виде структура преступной деятельности может быть представ- лена в таком виде (см. схему 7).

Схема 7 Элементная структура преступной деятельности

(Резу,

СУБЪЕКТ

ПРЕСТУПНОЙ

ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Преступные связи

/

V Ролевые функции

Цель

Мотивы

льтаты

Следы

^ОБСТАНОВКА ?

(время, место, ус- ловия и др.)

Форма выражения (движения, операции)

СПОСОБ

СОВЕРШЕНИЯ

ДЕЙСТВИЯ

ч

Средства

(инструментальные,

идеальные)

ОБЪЕКТЫ

(носители информации)

Перед нами одна из возможных моделей объективной реальности. В дей- ствительности все сложнее и, как ни парадоксально, проще. “В действительности, - писал Дж. Милль, - человек может производить одни только движения;

96

он лишь передвигает вещи, чтобы приближать их друг к другу или удалять друг от друга; все остальное делается свойствами самих вещей”.1

Сообразуясь с этим положением, в схему внесен “нетрадиционный” элемент - объекты (носители информации). Они всегда являются результатом не- которых преобразований, которые могут изменить:

  • состав и строение объекта (потенциального источника информации);
  • параметры объекта (технологической линии, прибора, физиологические и психические характеристики отдельного лица и др.);
  • информационные параметры (несоответствие записей в различных эк- земплярах одного и того же документа, расхождение данных в различных документах, отражающих одну и ту же хозяйственно - финансовую операцию.
  • В различных видах преступлений следы-носители информации часто бы- вают одинаковыми. Например, следы рук могут быть образованы и расхитителем, и фальшивомонетчиком, и убийцей, и любым другим преступником. Точно так же следы в виде микрообъектов (потенциальных вещественных доказательств) могут быть обнаружены при изнасиловании и при развесе золотоносного песка. Главное отличие - содержание информации в данных следах.

Одновременно объекты-носители информации выступают как детерми- нанты способов выполнения действий. Объекты “задают” некую систему от- ношений элементов: “субъект - задача - процедура - средство - следы”.

Представляется, что и следы преступной деятельности являются струк- турным элементом криминалистической модели изучаемого объекта. В противном случае не совсем ясно, зачем нужны эти построения, если нет “выхода” на следовые картины.

Субъект преступной деятельности в данном случае понимается не только как отдельное лицо, но и как группа людей, выступающих в одной “связке”, т. е. речь может идти о групповом субъекте.

Цит. по: Мегрелидзе К. Р. Основные проблемы социологии мышления. Тби- лиси, 1973. С. 149.

97

Преступные связи - устойчивые отношения между участниками преступной деятельности. Иначе - преступные коммуникации (прием-передача сооб- щений и финансовых средств, виды транспорта и пр.).

Ролевые функции - типовые схемы при распределении ролей, “должности” в преступной деятельности, связанные с выполнением обязанностей лидера-организатора, бухгалтера-казначея, курьера, боевика и т. д.

В содержательном отношении преступная деятельность включает не только юридически релевантные (значимые) обстоятельства, но и так называемые “промежуточные факты”.1

Известно, например, что субъекты деятельности не только совместно на- живают деньги и ценности преступными способами, но зачастую совместно же и “прожигают” нажитое, сожительствуя друг с другом.

Последнее обстоятельство для состава преступления, его квалификации и для предмета доказывания нейтрально. Тем не менее, возможно, что, используя именно такие промежуточные в познании факторы, оперуполномоченный криминальной милиции, следователь “выйдут” на новые источники информации о юридически значимых обстоятельствах. Это согласуется с гипотезой о возможности представления любого элемента структуры преступной деятельности в качестве элемента версионной цепи.

Итак, с точки зрения психологической теории понятие преступной дея- тельности выражает детерминированный объективными и субъективными факторами процесс закономерного усвоения субъектом способов совершения действий по решению задач подготовки, совершения, сокрытия преступлений и воспроизводства результатов целеполагания.

Элементная модель преступной деятельности высвечивает только зако- номерный состав частных версий, которые строятся и разрабатываются в методиках расследования преступлений. Закономерные взаимосвязи этих элементов-частных версий - предмет дальнейшего исследования.

1 Селиванов Н. А. Советская криминалистика: система понятий. М, 1982. С. 86.

98

Наконец, еще об одном понятии - “криминалистическая характеристика преступлений”.

Во-первых, ясно, что речь должна идти о характеристике преступной дея- тельности, а не о преступлении. Такая характеристика “не является внутренне присущей общему понятию преступления” и не вытекает из этого понятия.1

Во-вторых, скорее всего, будет методологической ошибкой изолированно от преступной деятельности в целом изучать и характеризовать, например, способ совершения действий, формы и содержание противодействия расследо-ванию и т. д. Только и возможно в общем механизме проследить роль и значимость отдельного элемента.

В-третьих, нет сомнений: криминалистическая характеристика преступной деятельности не служит и не может служить составным элементом частной методики расследования преступлений, хотя почти во всех публикациях именно таковым она объявляется.3

В таких публикациях, видимо, нужно делать оговорку типа: “В начале каждой частной методики, исключительно из соображений удобства и в дидактических целях, излагается соответствующая криминалистическая характеристика преступной деятельности, которая, однако, не входит составной частью в технологию (методику) расследования”.4

1 Пантелеев И. Ф. Криминалистическая характеристика преступлений // Криминалистика. М., 1988. С. 455.

Автор, по мере возможного, пытался избежать негативных последствий такого подхода (см.: Журавлев С. Ю., Лубин А. Ф. Противодействие рас- следованию. Н. Новгород, 1994.; Журавлев С. Ю., Лубин А. Ф. Расследование взяточничества и коррупции. Н. Новгород, 1995).

3 Герасимов И. Ф. Общие положения методики расследования преступлений // Криминалистика. М, 1994. С. 328.; Радаев В. В. Криминалистическая характеристика преступлений и ее использование в следственной практике. Волгоград, 1987. С. 13; и др.

4К сожалению, и сам автор подобной оговорки ранее не делал. См.: Лубин А. Ф. Криминалистическая характеристика преступной деятельности в сфере экономики: понятие, формирование, использование. Н. Новгород, 1991.

99

А. Н. Леонтьев в одной из своих ранних работ специально подчеркивал, что он понимает предмет не как “вещь” или сам по себе существующий объект природы, а как “то, на что направлен акт…, т. е. как нечто, к чему относится живое существо, как предмет его деятельности - безразлично, деятельности внешней или внутренней”.1 Смысловой образ и смысловая сущность предмета расследования определяют и то, что должно быть проделано с этим предметом.

Феномен предметности мгновенно испаряется, стоит лишь изъять пре- ступную деятельность из системы расследования. Расследование становится беспредметным. Расследование “зависает” в информационном вакууме и становится бессмысленным, если не будет хотя бы слабого, расплывчатого, актуализированного отражения преступной деятельности.

Сущностное, выводное знание о преступной деятельности, надо полагать, выступает (наряду с техническими и организационными средствами) в качестве информационного средства расследования. Это - опережающие, предпосы-лочные сведения о закономерностях функционирования объекта (предмета), которые обусловливают (“диктуют”) закономерности расследования. И если такие сведения тривиальны, носят фрагментарный характер, не отражают сущность преступной деятельности, то, конечно, основной причиной недостатка их новизны и полноты, качества и значимости является либо отсутствие, либо вульгаризация методологических подходов.

Само по себе “повальное увлечение” предметом своей деятельности не может осуждаться, ибо речь идет о поиске и формировании информационных средств расследования преступлений, а, в конечном счете, о совершенствовании методик расследования.

Большинство авторов, конструируя определения, исходят из простых ве- щей: здравого смысла и существующих традиций. Техника построений дефиниций сводится к выполнению следующих требований:

1 Цит. по: Асмолов А. Г. Основные принципы психологической теории деятельности // А. Н. Леонтьев и современная психология. М., 1983. С. 119.

100

а) чтобы суждения не противоречили формальной логике и были сфор мулированы в криминалистических терминах;

б) после критического перебора уже имеющихся вариантов предложить свой вариант, отличающийся хотя бы одним элементом;

в) результат должен быть “читабельным”.

Что же касается “традиций”, то инерционная сила их проявляется в не- брежении к непосредственному объекту анализа, т. е. к преступной деятельности. “Восхождение” к научной категории - коей и является криминалистическая характеристика преступной деятельности - начиналось не с “подошвы” (непосредственного объекта анализа), а с уже “покоренных высот” абстракций. Все та же методологическая ошибка: идея конкретного (криминалистическая характеристика преступной деятельности) выдается за саму конкретную преступную деятельность. Криминалистическая характеристика преступной деятельности может быть лишь наименее абстрактной абстракцией, но никак не самой реальностью.

Методологические затруднения заходят столь далеко, что саму реальность (преступную деятельность) и ее научное отражение (криминалистическую характеристику рассматривают не как изоморфные структуры, а как не- зависимые сущности.

Например, с точки зрения структуры “преступная деятельность склады- вается из следующих элементов: субъекты (основные и второстепенные участники деяний), цель, предмет посягательства, само преступное поведение, обстановка и результат”.1 В то же время, “независимо от вида преступления криминалистически значимые их признаки в характеристике вида и отдельного преступления чаще всего могут содержаться в данных о способе, механизме и обстановке совершения преступления, типологических, поведенческих и иных

1 Самыгин Л. Д., Яблоков Н. П. Преступная и криминалистическая деятельность //Криминалистика. М, 1995. С. 22.

101

особенностях и субъектов”.1 Иными словами, мы имеем дело, как минимум, с двумя отражениями одного и того же предмета. Одно из них, мягко говоря, лишнее. Сравнительный анализ определений криминалистической характеристики преступной деятельности показывает несовпадение авторских позиций не только по числу структурных элементов. Этот анализ дает возможность увидеть методологическую уязвимость подхода в целом. Разброс параметров настолько велик, что становится понятным: мы имеем дело только с первой ступенью научного познания - абстракцией выделения (от единичного к общему).

Выделение общего (сходного) фактически происходило в рамках состава преступления. Поэтому общее понятие криминалистической характеристики преступной деятельности наделялось теми же качествами. Между тем, как справедливо отмечают некоторые авторы, состав преступления, предмет доказывания и видовая криминалистическая характеристика преступной деятельности - разноплановые понятия.2 Между ними существует известная связь, но они служат различным целям: квалификационным, уголовно-правовым, доказательственным, уголовно- процессуальным и информационно-познавательным (криминалистическим).

Всякого рода “привязки” криминалистов к формальным конструкциям состава преступления и предмета доказывания заведомо и неоправданно сужают представления о деятельности по замышлению, подготовке, совершению и сокрытию преступления. Сердцевиной этой деятельности, ее криминалистической сущностью, как нам представляется, выступает механизм преступной деятельности. Должным образом описанные закономерности механизма и образуют в совокупности криминалистическую характеристику.

Каждая закономерность механизма преступной деятельности, входящая в состав ее криминалистической характеристики, должна быть значимой и суще-

1 Яблоков Н. П. Криминалистическая характеристика преступлений // Кримина листика. М., 1995. С. 46.

2 См.: Пантелеев И. Ф., Савкин А. Ф. Криминалистическая характеристика пре ступлений//Криминалистика. М., 1988. С. 458.

102

ственнои именно для расследования, раскрытия и доказывания преступлений. Показателями “зрелости” такой характеристики являются статистически определенные, “сквозные” взаимозависимости, выраженные в процентах, коэффициентах и т. д. Судя по всему, в обозримом будущем не представится легкой возможности в криминалистической характеристике описать все закономерности функционирования преступной деятельности.

I$3.

Глава 2. Категориальная характеристика механизма преступной деятельности

2.1. Механизм преступной деятельности: новые подходы к определению

На первом этапе классической схемы приращения научного знания до- минирует “проблема центрального понятия”. При этом вряд ли нужно скрывать подлинные методологические причины, почему именно механизм преступной деятельности был избран в качестве ключевой категории.

Во-первых, следует учитывать определенную закономерность, которая наблюдается в системных представлениях. Так, многие авторы, особенно из числа “первопроходцев”, сознательно или интуитивно подчеркивают тот момент, что понятие.системы каким-то образом связано с исследователем, с его отношением к объекту, то есть носит вполне субъективный характер. Иначе говоря, выбор “центрального понятия” исходит из субъект-объектной двойственности системы, как реального объекта и как “способа мышления” исследователя. Например, У. Р. Эшби определял систему “как любую совокупность переменных, которые наблюдатель машины выбирает из числа переменных, свойственных реальной машине”.1

Академик В. М. Глушков в предисловии к известной монографии В. В. Дружинина и Д. С. Конторова высказался в том духе, что, “применяя термин “система”, мы выражаем не только сущность, но и наше отношение к сущности объекта, подчеркивая класс свойств, которые представляются интересными, точку зрения…”. Таким образом, в настоящий методологический сценарий была заложена гипотеза о том, что именно в модели механизма преступной деятельности отражаются такие свойства и их отношения, исследование кото-

1 Эшби Р. У. Несколько замечаний // Общая теория систем. М., 1966. С. 172. Глушков В. М. Предисловие II Дружинин В. В., Конторов Д. С. Проблемы си-стемологии. М, 1976. С. 5.

104

преступная деятельность предстает как объект, механизм - как средство ее изучения, а криминалистическая характеристика является конечным результатом. Во-вторых, проблема выделения механизма преступной деятельности как центрального понятия связана со стремлением к упрощению в процессе исследования сложных образований, к поиску “простого в сложном”. По сути дела, речь идет о методе упрощения или использовании “средства борьбы со сложностью”. Сама преступная деятельность как иерархическая система позволяет выбрать определенный уровень абстракции, обеспечивающий единство:

а) исследовательской программы;

б) поставленных задач;

в) методологической позиции;

г) принятой терминологии и традиционных понятий.

Надо признать, что немного таких понятий в науке вообще и в кримина- листике, в частности, которые были бы столь неопределенны, как понятие механизма деятельности.

Безоговорочное употребление этого термина настольно абстрактно, что в пору изгнать его из обращения. Однако подобная операция была бы бесполезной, потому что данное понятие твердо вошло в разговорный и даже в специальный язык. Вошло настолько, что можно выделить типичные моменты, когда к нему прибегают:

  • когда необходимо обозначить некое явление, сходное с “черным ящи- ком”, т. е. имеется в виду процесс не вполне ясной природы;2
  • термин используется, когда хотят подчеркнуть сложный и динамический характер явления;3
  • 1 См. об этом: Карташев В. А. Система систем. Очерки общей теории и методологии. М., 1995. С. 28-31.

2Шенк Р., Хантер Л. Познать механизмы мышления // Реальность и прогнозы искусственного интеллекта. М, 1987. С. 15-26.

3 См.: Братусъ Б. С. Аномалии личности. М., 1988. С. 175.

105

  • когда обращают внимание на детерминизм и закономерность изучаемого объекта “механизм образования патологических черт личности”).1

Попытка разобраться в механизме преступной деятельности может пока- заться почти безнадежной затеей. Термин “механизм” чаще всего используется как символ многих смыслов. При его употреблении обычно присутствует трудно выразимый, но постоянно ощущаемый оттенок “безразмерной оболочки”, пригодной для “хранения и транспортировки” любого содержимого. Смысл стал текучим. Но для научного анализа такие сложности не новы. Простота достигается в конце исследования, но не в начале.

Преобразование этого понятия может осуществляться, как минимум, по трем направлениям:

1) уточнение, трансформация смысла (экспликация) уже существующего понятия; 2) 3) сужение или расширение объема и сферы применимости понятия; 4) 5) коренное переосмысление существовавшего ранее понятия и замена его новым понятием с иной семантикой.2 6) Как и многим иным терминам, заимствованным из другой сферы, термину “механизм преступной деятельности” недостает определенного значения. В XYII-XYIII веках механицизм охватывал все научное мировоззрение, согласно которому развитие природы и общества объяснялось универсальными законами механической формы движения.

Исторически возникновение и распространение механицизма было связано с тогдашними достижениями классической механики. Так, в сочинениях из- вестного английского философа и социолога Герберта Спенсера (1820- 1903) относительно общества повсеместно употреблялись “механистические” выра-

1 Механизм преступного поведения. М, 1981. С. 17. Лазарев Ф. В., Трифонова М. К. Структура познания и научная революция. М., 1980. С. 12. См. так же: Петров В. В. Семантика научных терминов. Новосибирск, 1982.

106

вестного английского философа и социолога Герберта Спенсера (1820- 1903) относительно общества повсеместно употреблялись “механистические” выражения типа: “органический агрегат”, “общественный агрегат” и пр.1 Как ни парадоксально, но современное расширение сферы применения термина “механизм” вызвано, на наш взгляд, достижениями познания в социальной форме движения материи. “Экономический механизм”, “защитный механизм (механизм защиты)”, “механизм следообразования” - эти термины вошли в энциклопедии. Например, механизм - это “система, устройство, определяющее порядок какого-либо вида деятельности; последовательность состояний, процессов, определяющих собой какое-нибудь действие, явление”. Терминологи- ческий ряд может быть свободно продолжен: “природный механизм”, “механизм власти”, “механизм ценообразования”, “механизм реализации” (чего-либо, например, принятого решения) и т. д.

В то же время не следует забывать рекомендации Б. Рассела о “благо- разумности применения механистической теории как рабочей гипотезы, от которой следует отказаться только в том случае, если будут найдены явные доказательства против нее”.2

В ярком памятнике русской теоретической мысли начала XX века “Тектологии” приводится такое определение: “Механизмами” называются… те организованные системы, которые планомерно устраиваются самими людьми, а затем все те системы, строение которых удалось познать и сделать понятным…”. “Механизм” - понятая организация, и только”.3

Как известно, “классики-структуралисты” большее внимание уделяют статической (элементной) модели деятельности, “функционалисты” - ее динамике.

1 Спенсер Г. Основания социологии // Тексты по истории социологии XIX- XX вв. М., 1994. С. 32-33; и др.

2 Рассел Б. Человеческое познание. Его сфера и границы. М., 1957. - 555 с.

3 Богданов А. А. Тектология: (Всеобщая организационная наука): В 2 кн. М., 1989. Кн. 1.С. 99,137.

107

Функциональный подход дает возможность перейти от понятия морфо- логии - строения объекта - к понятию организации его. Отсюда - через функции - возможность более углубленного понимания закономерностей предметного содержания объекта исследования. При этом, как полагают некоторые современные структуралисты, объект воссоздается таким образом, “чтобы в подобной реконструкции обнаружились правила функционирования (“функции”) этого объекта”.1

Под функциональными системами П. К. Анохин понимал динамичные, саморегулирующиеся организации, деятельность всех составных частей которых способствует получению жизненно важных для организма приспособительных результатов.2 Если схема “процесса” предполагает только понимание содержания (далеко не всегда), то функциональная схема предполагает анализ этого содержания. Иногда эти фундаментальные идеи, особенно те, что связаны с “афферентным кольцом”, юристы пытаются экстраполировать.

Например, зачастую “механизм преступного поведения” представляется в таком виде (см. схему 8):3

Схема 8

Общая схема механизма преступного поведения

Свойства личности |

г Мотивация \

Исполнение 1

1      планирование      ?







?                     '

?

1 г

Внешняя , среда

ч 1 1 Барт Р. Структурализм как деятельность // Барт Р. Избранные работы: Семи отика. Поэтика. М., 1994. С. 255.

2 Анохин П. К. Философские аспекты теории функциональной системы. М., 1978. С. 80.

3 Механизм преступного поведения. М., 1981. С. 32.

108

Механизм преступной деятельности - абстрактная система: все его эле- менты являются понятиями. Его части - продукты нашего логического воображения, но воображения направленного, “заинтересованного”. Механизм выявляет нечто такое, что оставалось невидимым в самой моделируемой деятельности.

Механизм преступной деятельности не является особым иерархическим уровнем системы или же ее элементом, а есть отражение методологической стороны в целом. Понятие “механизм преступной деятельности” - не фигу- ральный термин и не служит синонимом, например, понятию “преступная деятельность” или же “криминалистическая характеристика” и т. д.

“Механизм преступной деятельности” - не самое лучшее название. Но именно его мы будем использовать в работе, ибо лучшего нет. Термин “механизм” нами используется как средство описания некоторой структуры, с помощью которой элементы модели взаимодействуют между собой, обеспечивая необходимый научный результат.

Введение в научный оборот особого понятия и категории “механизм пре- ступной деятельности” подчинено достижению заранее определенной исследовательской цели: воссоздание изучаемого объекта таким образом, чтобы в подобной реконструкции обнаружились закономерности путей такой реконструкции.

Таким образом, это представление “конкурирует” с существующими, хотя и “не устоявшимися в литературе”, понятиями.1

В довольно изощренной дефиниции акцентированы и связи, и их детер- минанты. “Механизм преступления - это сложная, многокомпонентная, динамическая система, образуемая: 1) действиями субъекта преступления, направленными на достижение определенного преступного результата в отношении

Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы , тенденции, перспективы. Общая и частные теории. М., 1987. С. 60.

109

конкретного объекта преступного посягательства; 2) действиями потер- певшего, поведением лиц, оказавшихся случайными (активными или пассивными) участниками события, происходящего в конкретных условиях и обстоятельствах, совокупность которых детерминирует способ совершения преступления, предопределяет характер и содержание связей и отношений между субъектом преступления и предметом посягательства, между действиями участников и преступным результатом, между соучастниками преступления, между участниками и материальной средой”.1

В другом определении механизма преступления упор делается главным образом на “временной и динамический порядок связи отдельных этапов, обстоятельств, факторов подготовки, совершения и сокрытия следов преступления, позволяющих воссоздать картину процесса его совершения”.2

Сходное определение дает В. А. Образцов: “Механизм преступления представляет собой реализуемую в определенных условиях, выражении, направленности и последовательности динамичную систему противоправных и ных связанных с ними поведенческих актов и обусловленных ими явлений, имеющих криминалистическое значение”.3

Методология исследования закономерностей механизма преступной дея- тельности - это познавательный комплекс, который имеет собственную структуру и выступает как нечто целое. Проблема системообразующего начала, на базе которого и ведется исследование закономерностей механизма преступления, является ключевой в конкретной методологии. Ключевая категория подчиняет себе все остальные, в известном смысле снимая их самостоятельность,

1 Белкин Р. С, Каминский М. К, Коломацкий В. Г. Криминалистическое учение о механизме преступления, способах его подготовки совершения и сокрытия // Криминалистика. Т. 1: Общая и частные теории. М., 1995. С. 83.

2 Яблоков Н. П. Криминалистическая характеристика преступления // Кримина листика. М., 1995. С. 50.

3 Образцов В. А. Теоретические основы раскрытия преступлений, связанных с ненадлежащим исполнением профессиональных функций в сфере производ ства. Иркутск, 1985. С. 22.

по

организуя их сочетание. При этом вся методология выступает в виде сложного целостного подхода.

Судить о теоретических и методологических подходах вне контекста их появления, существования и конкретных условий применения - существенная ошибка всякого сравнительного исследования. Избегая этой ошибки, можно впасть и в крайность: все ученые-криминалисты, говоря о “механизме преступления”, “контекстуально” правы. В какой-то степени облегчает задачу то обстоятельство, что специальных монографических исследований собственно закономерностей механизма преступной деятельности в криминалистике, насколько нам известно, не производилось.

В лекции 3. И. Кирсанова сделан упор на составные элементы “механизма преступления”, а задача выявления “закономерных связей его структурных элементов” лишь формулировалась, но не решалась.1

Словом, что касается предпосылок и некоторых методологических “заде- лов” исследования, то они имеются, хотя и весьма противоречивы.

Более или менее устойчивы те положения о “механизме преступления”, которые имеются в так называемом “учении” о криминалистической характеристике.2

Многие авторы солидарны в том, что “механизм преступления” является составным элементом структуры указанной характеристики.3 Так, В. Я. Колдин сначала использовал как синонимы “способ преступления” и “механизм пре-

1 Кирсанов 3. И. Криминалистические учения о механизме преступления и его отражении. М., 1994. С. 5. В докторской диссертации А. М. Кустова также имеется указание на такую задачу, но автор этим и ограничился. См.: Кустов А. М. Криминалистическое учение о механизме преступления: Дис. …докт. юрид. наук. М., 1997. С. 10-12 и др.

2См., например: Образцове. А. Учение о криминалистической характеристике преступлений//Криминалистика. М, 1995. С. 38-50.

3Яблоков Я. П. Криминалистическая характеристика преступлений // Криминалистика. М., 1995. С. 50.; Образцов В. А. Криминалистическая характеристика преступлений: дискуссионные вопросы и пути их решения // Криминалистическая характеристика преступлений. М, 1984. С. 8.

Ill

ступления”,1 впоследствии же совершенно отказался от включения последнего в “систему преступной деятельности”.2

Впрочем, большинство криминалистов именно так и поступили. Правда, сделали это без каких-либо особых оговорок и обоснований.3

По мнению В. А. Образцова, “в наиболее развернутом виде система ме- ханизма преступления состоит из трех частей, каждая из которых может быть рассмотрена как относительно самостоятельная, законченная деятельность: подготовка к совершению преступления; совершение преступления (в смысле непосредственной реализации преступного акта); деятельность после совершения преступления”.

Если иметь в виду “стадийный, фазовый анализ” развития преступной деятельности, то он, по нашему мнению, наиболее полно и успешно реализован М. К. Каминским. Говорить о данном подходе есть смысл потому, что речь идет о существенных предпосылках функционального представления, о предпосылках формирования модели механизма преступной деятельности.

Так, по представлению М. К. Каминского, в преступной деятельности следует выделять четыре фазы (стадии):

  1. Сбор и оценка данных, на основе которых принимается решение о возможности и “рентабельности” совершения преступлений в создавшейся ситуации (обстановке).
  2. Возможное изменение ситуации, формирование преступной группы, корректировку замысла, подготовку средств совершения преступления.
  3. 1 Колдин В. Я. Предмет, методология и система криминалистики // Криминалис тика социалистических стран. М., 1986. С. 14.

2 Типовые модели и алгоритмы криминалистического исследования. М., 1989. С. 19-28.

3 Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. Т. 3: Криминалистические сред ства, приемы и рекомендации. М., 1979. С. 192; Герасимов И. Ф. Общие по ложения методики расследования преступлений // Криминалистика. М., 1994. С. 330-333; и др.

4 Образцов В. А. Учение о криминалистической характеристике преступлений // Криминалистика. М., 1995. С. 46.

112

  1. Реализация преступного замысла предусматривает присвоение товарно- материальных ценностей или (и) финансовых ценностей, их распределение между соучастниками.
  2. Непосредственное расширение преступных связей, расширение масштаба преступных операций, совершенствование средств и процедур преступ- ления (воспроизводство).
  3. На каждой из этих фаз совершаются действия по сокрытию преступлений: уничтожение, фальсификация, инсценировка, маскировка и утаивание следов-носителей информации. Кроме того, могут предприниматься усилия по шантажу, подкупу, провокациям в отношении органов дознания и расследования.1

В теоретическом познании криминалистических проблем заведомых ошибок не бывает. За каждым научным подходом стоят определенные факты, каждый автор “сам себе методолог”, в каждой криминалистической концепции есть что-то верное. Все точки зрения имеют право на существование.

Например, общий подход В. А. Образцова к “понятию механизма престу- пления” довольно близок нашей точке зрения. “Данным понятием обозначается ход, порядок последовательной смены причинных, функциональных и иных взаимосвязей, существующих между компонентами преступления в процессе возникновения и развития их взаимодействия”.2

Сказанного, думается, достаточно, чтобы заключить: структурными со- ставляющими механизма преступной деятельности выступает не то множество элементов, из которых состоит структура “криминалистической характеристики”, а интегративное выражение взаимосвязи этих элементов. Элементы не стоят “за” механизмом, они заключены в механизме преступной деятельности (как и в любой деятельности вообще). В противном случае оба понятия —

1 Каминский М. К, Лубин А. Ф. Криминалистическое руководство для стажеров службы БХСС. Горький, 1987. С. 10-11.

2 Образцов В. А. Учение о криминалистической характеристике преступлений // Криминалистика. М., 1995. С. 46.

из

“криминалистическая характеристика” и “механизм преступления” совпадают или почти совпадают. Так, структура “криминалистической характеристики преступления” в изложении И. Ф. Герасимова и структура “механизма преступления” с точки зрения Р. С. Белкина - принципиально не различаются.1

Пожалуй, это следствие того, что в роли единицы анализа, как правило, выступает предметное действие. Его статус и методологические возможности оказались таковы, что годятся лишь для описательного подхода. Для функционального - требуются иные единицы.

Заметим, что современная трактовка термина “функция” предполагает не только математическое, медицинское, биологическое его значения, но и более широкий и менее строгий социальный смысл. Для целей нашего исследования вполне соответствует точка зрения некоторых авторов, которые определяют функцию как часть единого процесса, а совокупность подобных функций и отношений между ними называют функциональной структурой.2

Функция определяется и как взаимосвязь, детерминирующая порядок включения части в целое.3 В целостной структуре одна функция работает внутри другой. Они, если можно так выразиться, “вложены” одна в другую. Функция в системном понимании - это “такое соотношение части к целому, при котором само существование или какой-либо вид проявления части обеспечивает существование или какую-либо форму проявления целого”.4 Функция - это свойство объекта и форма существования системы.5 Под функциями понима-

См., соответственно: Герасимов И. Ф. Общие положения методики расследования преступлений // Криминалистика. М., 1994. С. 330—333.; Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частные теории. М., 1987. С. 60-61.

2 Ладенко И. С. Имитационные процессы (методология исследований и проектирования). Новосибирск, 1981. С. 133.

3См. об этом: Акофф Р., Эмери Ф. О целеустремленных системах. М., 1974. С. 16.

4 Сетров М. И. Основы функциональной теории организации. Л., 1972. С. 31.

5 Волков А. М., Микадзе Ю. В., Солнцева Г. Я Деятельность: структура и регу ляция. Психологический анализ. М., 1987. С. 24.

114

ются внутренние свойства, системы, приводящие к достижению целей.1 Функциональное представление - это, прежде всего, представление о взаимозависимости функций. Вообще говоря, то, что сейчас говорится о структурализме как устаревшем методологическом подходе, прежде говорилось о функционализме. Так, видный отечественный психолог, психиатр и психотерапевт В. Н. Мясищев (1893-1973) в свое время высказался на этот счет определенно: “Борьба с функционализмом в советской психологии является выражением борьбы за содержательную целостность против атомизма и формализма… “Учение” Штумпфа является типичным выражением идеализма и метафизики”. Далее, однако, автор фактически разделяет ключевые положения одной из первых работ (1913) немецкого психолога К. Штумпфа.

Явления, по К. Штумпфу, представляют собой материал, “скорлупу”, а функции - это “ядра явлений”. По В. Н. Мясищеву, функции - “центральные звенья деятельности”. Оба автора сходятся в том, что понятие функции шире чисто физиологического понятия. В известных пределах функции и явления независимы друг от друга. Не все изменения явления влекут за собой изменения функций.2

Функциональный подход (именно как методологическое направление) хорошо представлено в американской ветви психологии. Обостренная чувствительность к возможности использовать достижения психологии на практике всегда была характерна для исследователей-бихевиористов США. Р. Вудвортс видел задачи нового направления в том, чтобы “дать возможно более точные ответы на вопросы: “Что люди делают?” и “Почему они это делают?”3

Приходится сожалеть, но и с позиции чисто функционального подхода не все проблемы могут быть разрешены. Так, применив по отношению к криминальному деянию термин “рефлекс организма на известный раздражитель”, назвав преступную деятельность “серией цепных рефлексов”, мы еще не делаем

1 Моделирование социально-правовых систем. М., 1993. С. 16.

2 Мясищев В. Н. Психология отношений. Воронеж, 1995. С. 114.

3 Цит. по: Ярошевский М. Г. История психологии. М., 1976. С. 318.

115

ни шагу вперед в познании подлинной сущности этого феномена. Антропология, физиология, как и всякая другая наука, годны только в применении к определенному кругу явлений и в известных пределах. Но, как всегда, срабатывает закономерность глобального расширения, экспансии той или иной парадигмы не только на смежные, но и на отдаленные области знания, игнорируя принципиальные различия в форме движения материи. А. Р. Мегрелидзе довольно язвительно замечает по этому поводу: “Если белка инстинктивно колет орехи - по Павлову - это начало и прообраз капиталистического накопления”.1

Самые радужные перспективы использования теории функциональных систем имеют ограничения, хотя бы потому, что смысл объективных вещей противится бессмысленным операциям над ними. На основании аналогии и по причине одной только аналогии в действительности ничего не происходит. В той же проблеме криминального творчества, проблеме выбора и принятия решений и т. д. конечный результат (например, получение имущественной выгоды, приобретение капитала), скорее всего, не может рассматриваться как доминанта деятельности.

И все же речь идет о массовидной преступной деятельности. На крими- налистику работает закон больших чисел. Во всяком случае, функциональное представление о преступной деятельности возникает и базируется именно на этом принципе.

Детерминанты среды функционирования оказываются сильнее эвристики. Данное положение выразил Монтескье, один из энциклопедистов эпохи Просвещения: “Я начал с изучения людей и нашел, что все бесконечное разнообразие их законов и нравов не вызвано единственно произволом их фантазии”.2 Изменения в окружающей среде происходят значительно медленней, чем мы их воспринимаем. И на таком уровне разрешения, что человек не может их наблюдать. “Социальный опыт объективен, прочен, беспредельно обширен и

1 Мегрелидзе К. Р. Основные проблемы социологии мышления. Тбилиси, 1973. С. 21. Цит. по: Вермеш М. Основные проблемы криминологии. М., 1978. С. 27.

116

питает индивидуальный опыт… Каждая индивидуальная голова, - по образному выражению К. Р. Мегрелидзе, - есть орган общественной мысли, есть общественная голова… Фантазия людей строго ограничена исторически. Люди вовсе не свободны в игре своего воображения. Всегда происходит опора на готовую схему”.1

На этих методологических положениях строится многое.

Если и имеется какой-либо факт, твердо установленный антропологией, так это тот факт, что свойства человеческого мышления и чувства, и эффекты, влияющие на работу воображения, в существенных своих чертах одинаковы у людей на всех широтах и во всех странах.

Иначе говоря, нужно исходить из гомологического функционирования преступной деятельности вообще.

По-видимому, нет специальных психологических, гносеологических и иных механизмов, обеспечивающих каждый из видов - преступной или не пре- ступной - человеческой деятельности. Скорее всего, справедливо иное суждение: структурно-функциональный механизм преступной деятельности инвариантен.

“Все функциональные системы, - пишет П. К. Анохин, - независимо от уровня своей организации и от количества составляющих их компонентов, имеют принципиально одну и ту же функциональную архитектуру, в которой результат является доминирующим фактором, стабилизирующим организацию систем”.2 Автор выражал это же положение и таким образом: “Архитектура” функциональной системы у человека та же, что и у комара, но различно их содержание”.3

1 Мегрелидзе К. Р. Основные проблемы социологии мышления. Тбилиси, 1973.

С. 130,288,334. 1 Анохин П. К. Философские аспекты теории функциональной системы. М.,

  1. С. 84. 3 Цит. по: Волков А. М., Микадзе Ю. В., Солнцева Г. Н. Деятельность: структура

и регуляция. Психологический анализ. М., 1987. С. 109.

117

Выявление принципиальной “архитектуры” организации функциональных систем явилось несомненным достижением современной науки.

В той степени содержание функций преступной деятельности будет ана- логично и сопоставимо, в какой аналогичны и сопоставимы условия среды ее функционирования. Так, банковские аферы второй половины XIX в. в России не имели аналогов в Советском Союзе до тех пор, пока снова не созрели условия для их осуществления в конце XX в. в Российской Федерации. Одновременно некоторые мошенничества в кредитно- банковском деле современной России чрезвычайно стали напоминать трансфертные преступные операции бизнесменов США и других далеких государств.1

“Сменяются декорации - от шумеров до социализма, сменяются мыслители, обосновывающие истинность и необходимость именно этой “исторической” фазы, сменяется характер государственной власти, но человек, его духовная сущность, поступки, мотивации не изменяются”.2 При этом счи- тается нормой, когда каждый человек всегда предпримет действия, которые обеспечат ему больше выгоды, чем ущерба. Предвосхищение результата преступной деятельности в виде некой выгоды, наживы, собственности - чувство закономерное. “Собственническое чувство, - как утверждал Г. Спенсер, - имеет биологическую причину. Оно - в крови цивилизованного человека”.3

Весьма характерное в этом смысле определение организованной пре- ступной деятельности дается немецкими специалистами: это - “сознательная, добровольная, основанная на принципах разделения труда, запланированная на длительный срок совместная деятельность группы лиц, носящая противо-

1 Лубин А. Ф. Из мирового опыта борьбы с финансовым мошенничеством // Криминалистика: расследование преступлений в сфере экономики. Н. Новго род, 1995. С. 384-390.

2 Кайтуков В. М. Эволюция диктата. М, 1995. С. 3.

3 Цит. по: Мегрелидзе К. Р. Основные проблемы социологии мышления. Тбили си, 1973. С. 25.

118

правный характер (часто с использованием современной инфраструктуры), направленная на получение как можно более высоких доходов”.1

Только один признак - “противоправность” - разделяет преступный бизнес от обычного, правомерного поведения. Пожалуй, это и имел в виду руководитель криминальной полиции г. Любека (ФРГ), когда писал: “Организованная преступность - это криминальный бизнес на базе тайных деловых отношений. Если снять покров секретности, то можно констатировать: они основаны на обычных экономических принципах. Логика всех действий подчинена созданию и поддержанию условий для получения максимальных преступных прибылей”.2

Необходимо специально оговориться, что, по нашему мнению, достаточно много теоретических и методологических оснований использовать расши- рительное толкование термина “экономические преступления”, т. е. включать в этот класс все более или менее развитые виды преступной деятельности, основа развития которых - получение прибыли, приобретаемой противоправными способами. При этом речь идет не только о проявлениях организованной и профессиональной преступной деятельности. Имеем в виду любой вид много-эпизодных, длящихся, умышленных криминальных деяний, которые исторически освоены людьми.

Для таких видов деяний существует капитальная закономерность: систе- мообразующей целью механизма деятельности является потребление неправомерного дохода. Только преступления, совершенные по мотивам мести, сексуальные преступления, преступления против нравственности, ряд преступлений против порядка управления и некоторые иные уголовные правонарушения являются исключением из этого правила.

1 Kriminalverbrecher BDR// Die Polizei, 1988. № 8. S. 237. Редакционная статья -комментарий к отчету рабочей группы федерального управления уголовной полиции, которая три года (1985-1988) изучала тенденции преступности (в том числе организованной) в ФРГ.

2FreiS. Uber Krizis Alterinformsistem // Kriminalistik, 1990, № 12. S. 635.

119

Патологическая, хотя и долговременно, и целеустремленно продолжаю- щаяся преступная деятельность, нами не рассматривается. Например, о такой деятельности писал Рейнах: “Отец пять раз делал беременной свою дочь, вместе с ней убивал детей и детские трупы клал в лисьи норы, где они истреблялись лисами”.1

Если суммировать корыстно-насильственные и просто корыстные виды преступной деятельности, то они составят не менее 75% всего массива уголовных дел. Выборочный анализ региональных компьютерных банков данных показывает и доказывает: “материальная заинтересованность” является доминирующим мотивом преступлений.

По данным Следственного комитета МВД Российской Федерации, “почти половина (45, 2%) участников преступной деятельности не имеют постоян- ного источника дохода”. Иными словами, около половины преступников в качестве постоянного средства дохода имеют преступную деятельность.2

Корыстная мотивация противоправного поведения - глобальный инстинкт человека, независимо от социальной среды обитания. “Корыстная моти- вация, - пишет Н. Ф. Кузнецова, - это дефективность экономической, служеб-но-хозяйственной (трудовой) психологии”.

Такая “дефективность” человека “порождает подавляющее большинство преступлений в современных развитых капиталистических государствах. В США на нее приходится 95%, в Англии - 93, в ФРГ - 70%. В царской России по мотивам корысти совершалось 83% всех преступлений”.3

Достаточно одной сравнительной таблицы, чтобы понять справедливость этого утверждения (см. таблицу 9).

*Из книги Рейнаха “Убийство детей”, Берлин. 1925. С. 15. Цит. по: Мейкснер Ф. Криминалистическая тактика. Гамбург, 1929. Т. 2 / Фонд кафедры криминалистики МГУ, 1976. С. 38.

2 См.: О состоянии и результатах работы следственного аппарата органов внутренних дел РФ в 1995 году // Аналитическая справка от 20.02.96. №17/1-779.

3Кузнецова Н. Ф. Проблемы уголовно-правовой детерминации. М., 1984. С. 60-62.

120

Таблица 9 Сравнительная таблица корыстных преступлений (1994 г.)

Виды преступ- лений Выборочные области России Россия

Нижегородская Самарская Свердловская

Кол-во Уд. вес % Кол-во Уд.вес % Кол-во Уд.вес % Кол-во Уд.ве с % “Линия” БЭП 2 876 5,5 1 767 6,0 5 243 6,5 113 364 6,0 Квартир- ные кражи 8 221 16,1 7510 20,2 18 487 20,4 388 168 19,4 Иные кражи 34 640 68,1 24 259 65,3 54 320 59,9 1314 788 65,6 Грабежи 4 627 1,1 2 637 7,1 10 449 11,5 148 546 7,4 Разбои 477 9,1 933 2,5 2 143 2,4 37 904 1,9 Итого
ко- рыстных 50 841 74,5 37 106 73,7 90 642 82,4 2 002 770 76,1 Всего преступ- лений 68311

50 340

109 987

2 632 708

К числу преступлений, совершенных по мотивам материальной заинтере- сованности, которые не учтены в таблице, относятся все налоговые преступления, вымогательство, бандитизм, контрабанда, преступления, связанные с наркотиками, мошенничество, известная часть убийств, тяжких телесных повреждений и пр.

121

И. Я. Фойницкий в издании 1899 года большинство статистических таблиц снабдил пояснениями криминологического характера. Например, по его подсчетам, “наивысший процент осужденных за повторение преступлений” дают преступления против собственности. На каждые 100 осужденных (1889-1894) рецидивистов насчитывалось 22,8%. В том числе: мошенничество, подлоги и присвоение - 14,0%; насильственное похищение имущества (грабеж, разбой) - 28,8%; кража - 51,6%.1

При всем разнообразии внешних условий функционирования, субъект за- кономерно преследует одну и ту же цель - потребление неправомерной прибыли, лишь изменяя свои “целеустремленные” способы совершения действий в ходе поиска и приобретения преступного дохода. Но если мы точно знаем “пружину” целеустремленного функционирования, т. е. знаем “почему”, то можем подойти к вопросу “как”.

По-видимому, во-первых, следует начать с того, чтобы выделить в пре- ступной деятельности минимальное множество базовых (атрибутивных, универсальных) функций, взаимное расположение которых порождает механизм, но не образует новых объектов.

Во-вторых, определив базовые функции механизма, далее методологиче- ски оправданно закрепить за ними некоторые закономерности взаимного соединения. На этой второй стадии моделирующей деятельности исследователя, по словам Р. Барта, “разыгрывается не что иное, как своего рода борьба против случайности”.2 Это то, что позволяет механизму преступной деятельности не выглядеть результатом чистой казуальности.

‘Итоги русской уголовной статистики за 20 лет (1874-1894). СПб., 1899. С. 207. Ф. Ницше, как всегда, возражает: “Большинство людей слишком глупы, чтобы быть корыстными”. {Ницше Ф. Сочинения: В 2 т. М., 1990. Т. 1. С. 739).

2 Барт Р. Структурализм как деятельность // Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика. М, 1994. С. 258.

122

В-третьих, ввести “стадиальность механизма” - это ключевой подход. При этом отказаться от представления деятельности как протекающего во вре- мени процесса.

Преступная деятельность, скорее всего, протекает от одного целеустрем- ленного состояния к другому - от поиска и приобретения к конечному ре- зультату: потреблению похищенного, присвоенного и т. д.1 Только таким образом можно перейти к исследованию механизма, т. е. к представлению этой деятельности как совокупности функциональных составляющих.2

В-четвертых, типы способов совершения действий дифференцировать не по субстанциональным (внутриструктурным) признакам, а по функциональным и стадийным (фазовым). Такое огрубление позволяет абстрагироваться от несущественных деталей и выявить главные (направляемые) элементы. Кроме того, в модели механизма возникают вертикальные и горизонтальные связи.

Поскольку в данном случае речь идет о предельной общности механизма, то его “результат” и система его базовых функций должны обладать универсальным характером (инвариантностью функциональной структуры).

В соответствии с известной теоремой системного анализа размерность и полнота описания системы должны иметь не меньше трех функций.3 Дальнейшая экстраполяция этого принципа в рамках теории деятельности привела исследователей к более предметным выражениям функций: регулятивной, когнитивной (отражательной) и ресурсного обеспечения.4

1 3. И. Кирсанов выделяет так называемые “ситуации механизма преступления, то есть ситуацию подготовки, совершения или сокрытия преступления”. (См.: Кирсанов 3. И. Криминалистические учения о механизме преступления и его отражении. М., 1994. С. 7).

2 Юдин Э. Г. Системный подход и принцип деятельности: Методологические проблемы современной науки. М., 1978. С. 322.

3См.: Месарович М. Основания общей теории систем // Общая теория систем. М„ 1966. С. 10.

4 Волков А. М., Микадзе Ю. В., Солнцева Г. И. Деятельность: структура и регуляция. Психологический анализ. М., 1987. С. 29.

123

В нашей интерпретации фундаментальные системные функции представ- ляются следующим образом:

а) функция развития, понимается как интегративное выражение процес сов подготовки (зарождения), собственно совершения (“запуска”) и воспроиз водства преступной деятельности;

б) защитная функция, смысл которой сводится к выражению форм и со держания противодействия расследованию преступлений;

в) функция отображения, которая обозначает свойство механизма вос производить соответствующие (изоморфные) следовые картины в среде функ ционирования.

Безусловно, очевидное абстрагирование базовых функций, с одной сто- роны, приводит к уменьшению числа вариативных переменных, необходимых для понимания и объяснения характера их взаимодействия в механизме корыстной преступной деятельности, а с другой - теряется его (механизма) предметное содержание.

Выход, надо полагать, состоит в компромиссных решениях смысл которых таков: упростить модель до уровня оптимального соотношения между де- тальностью и сущностью.

Определение минимального количества функций, входящих в структуру механизма преступной деятельности должно быть связано со стадиями (фазами) поиска, приобретения и потребления неправомерного дохода (прибыли) либо с традиционными стадиями подготовки, совершения и сокрытия. Стадии развертывания механизма должны быть дополнены вариативными элементами в виде способов совершения действий.

Построенная таким образом структура механизма создает новую модель преступной деятельности, которая не принадлежит ни к области реального, ни к области описательного. Это - одновременно - и методологический подход и продукт методологии криминалистического исследования (см. таблицу 10).

124

Таблица 10 Функциональная структура механизма преступной деятельности

Стадии

развертывания

механизма Инвариантные

“сквозные”

функции Вариативные способы совершения действий 1. Поиск

источников

неправомерного

дохода

(подготовка). 1. Развитие меха- низма преступной деятельности. • Использование ситуации “открытого доступа”;

• создание благоприятной ситуации;

• контролирование;

• проникновение;

• иные типовые способы совершения подготовительных действий 2.Приобретение неправомерного дохода (совершение). 2. Защита -

противодействия

расследованию. • Присвоение;

• получение;

• изготовление;

• переработка, транспортировка;

• хранение;

• сбыт (реализация);

• иные способы совершения действий. Категория “механизм преступной деятельности” используется как средство исследования ее структуры. Механизм преступной деятельности в этом представлении не что иное, как ее функциональная сущность. Более того, механизм в целом - это и функция деятельности и форма проявления функций. Любая функция механизма отражает в себе все иные функции его. Всякая

125

функция не имеет самостоятельного существования. Пребывание (“простое местонахождение”) функций без сущностных взаимосвязей между ними - возврат к структурному подходу.

Функции механизма - это сущности в рамках целого. Связи функций в системе механизма преступной деятельности всегда нелинейны и предполагают взаимное действие друг на друга. Это означает, что “результат каждого из воздействий в присутствии другого оказывается не таким, каким бы, если бы другое воздействие отсутствовало”.1

Концептуальной основой модели механизма преступной деятельности служит идея достижения конечного научного результата - построение иерархической системы типовых версий. “Фазы развертывания”, “базовые функции” суть исходные единицы методологического анализа данной модели, которые на всем последовательном пути к этому результату пронизаны единством и “работают в связке” друг с другом, а также с иными элементами исследовательской модели.

Отсюда, по-видимому, перспективы и практическая ценность исследования механизма преступной деятельности: получить выход на взаимосвязь ти- повых версий расследования и, в конечном счете, обеспечить методологиче-скую функцию конструирования и обновления криминалистических методик.

В общем виде определение механизма преступной деятельности форму- лируется так: это методологическая категория, выражающая закономерности теоретического построения и экспериментальной проверки модельной иерархической системы типовых версий, в целях последующего формирования и корректировки типовых методик расследования преступлений.

1 Нелинейные системы // БСЭ. М., 1974. Т. 17. С. 445.

2 См. о методологических функциях: Анисимов О. С. Основы методологическо го мышления. М., 1989. С. 29.

126

2.2. Характеристика функций механизма преступной деятельности

Вряд ли нужно умалчивать методологическое противоречие: правомерно ли определять (выделять, оценивать) функции без детального анализа их содержания? Не преждевременно ли было вообще говорить о механизме преступной деятельности как о некой целостности без предварительного разбора ее частей?

Выдающийся французский математик и философ Анри Пуанкаре настаи- вал, чтобы изучение и преподавание тех дисциплин, которые нужно применять в жизни, велось от частного к общему, поскольку все они носят экспериментальный (опытный) характер.1 Потому, если криминалистику приравнять, например, к механике, то выводы будут однозначными: преждевременно, а потому и неправомерно было говорить прежде о механизме преступной деятельности без анализа его функций.

С другой стороны, декомпозиция целого и выработка представления о его составных частях - это не менее “системная точка зрения”.2 Более того, по Н. М. Амосову, предпочтительней именно такие методологические “такты”, когда последовательно возникают:

1)весь объект исследования в целом и неясно;

2) часть объекта с отдельными связями; 3) 4) другая часть со связью с первой; 5) 6) постепенная формализация (сокращение) за счет “забывания” малозна- чащих частей объекта.3 7) Вообще говоря, в познании окружающего мира, сложилось несколько подходов:

1 Пуанкаре А. О науке. М, 1990. С. 114.

2АкоффР., Эмери Ф. О целеустремленных системах. М., 1974. С. 13.

3 Амосов Н. М. Алгоритмы разума. Киев, 1979. С. 51.

127

  • эмпирико-интуитивный - наиболее древний, основанный на угадывании закономерностей по методу проб и ошибок;
  • дедуктивно-аксиоматический, связанный с именем Евклида, идущий в исследованиях от общего к частному;
  • конструктивный, основанный Сократом, предполагающий движение от частного к общему;
  • ассоциативный, наиболее характерный для мировоззрения А. Эйнштейна, базирующийся на улавливании сходства между весьма отдаленными объектами и объединении разрозненных элементов и фактов в единую систему при помощи новых научных концепций.1
  • Однако же реализация конкретного акта исследования невозможна без воплощения в жизнь элементов каждого из указанных подходов. При этом выбор зависит от факторов и критериев методологического порядка.

В частности, основанием разложения механизма преступной деятельности на функции служит критерий, выражающий цели анализа: выявление таких закономерностей, которые криминалистически значимы. В то же время выделение функций должно происходить в соответствии с конкретными задачами исследования и в рамках единой парадигмы. Кроме того, функции должны выделяться методологически корректно и отвечать существенным требованиям:

а) функции должны иметь объективный характер (в массовидном случае выражать закономерные отношения и взаимозависимости переменных факто ров, безотносительно волеизъявления субъектов преступной деятельности);

б) функции должны проявляться как “сквозные” закономерности, т. е. на ходить свое выражение применительно ко всем стадиям механизма приобрете ния неправомерного дохода;

в) уровень обобщения функций должен быть таким, что исключает отно шения между ними как часть к целому (не входить одна в другую, что не ис-

См. об этом: Моделирование социально-правовых систем. М, 1993. С. 5-6.

128

ключает общности вариативных факторов и функциональных взаимозависимостей).

Необходимо подчеркнуть: механизм преступной деятельности не изучается с точки зрения поиска функций, влияющих на его устойчивость и эффек- тивность, - это проблематика иных исследований.

В расширительном толковании функцию развития имеют все объекты, кроме “безусловной простоты и механического агрегата элементов”. При этом внешняя среда функционирования дает только causam materialem и causam effl-cientem (материальную и действующую причины) развития, causa formalis и causa finalis (формальная и целевая причины) заключены в самом объекте.1

Функция развития предполагает определенную цель. В качестве таковой не может быть абстракция типа “повышение эффективности механизма пре- ступной деятельности”.

По-видимому, целью является достижение нового, более высокого уровня потребления неправомерного дохода. Поиск источников такого дохода и его приобретение суть промежуточные состояния развития механизма индивидуальной преступной деятельности.

Что же касается масштаба видовой преступной деятельности, то развитие проявляется как доминанта исторического “отлаживания” ее механизма. Последовательность и быстрота реагирования на изменяющиеся условия внешней среды - основа технологической эволюции и совершенствования уровня преступной деятельности в целом. Повторяющиеся воздействия системы расследования на систему преступной деятельности в результате вырабатывают у последней приспособительный характер. Впрочем, не без обратного влияния.

Строго говоря, функцию развития, если иметь в виду ее объективный ха- рактер, можно называть “саморазвитием”, “самостановлением”. По словам

1 Соловьев В. С. Философские начала цельного знания // Сочинения: В 2 т. М., 1988. Т. 2. С. 141. Автор приводит “формулу закона развития”: известное первичное состояние; другое известное состояние, которое есть цель, и ряд промежуточных (переходных) состояний.

129

А. Уайтхейда, “становление есть бытие первостепенное. Бытие - процесс становления”. Адекватное представление о сущности объекта можно получить только тогда, когда исследуется его развитие. Развитие - это основа устойчивости и, одновременно, изменчивости и повторяемости механизма. Причина устойчивости кроется в изменениях, в развитии. Индивидуальная окраска создает лишь вариации повторяемости. Она лишь подтверждает устойчивость.

Преступная деятельность саморазвивается, “растет” вверх, заполняя новый уровень своей организации, после исчерпания возможностей предыдущего. Предыдущий уровень развития механизма не может быть исключен из его эволюции. Он становится фундаментом и нижним этажом, предопределяя место и потенциальные возможности последующих уровней воспроизводства преступной деятельности.

Каждый эволюционно-функциональный цикл развития механизма пре- ступной деятельности можно описать S-образной кривой. Иными словами, ба-зовая функция развития отражает суть эволюционного цикла:

  • зарождение (“запуск”) механизма преступной деятельности;
  • становление и оптимизация этого механизма;
  • затухание и отмирание конкретного механизма или механизма целого вида преступной деятельности.
  • В начальном периоде происходит зарождение механизма преступной деятельности. При этом скорость роста функциональных параметров этого механизма еще небольшая, но она непрерывно увеличивается. Уровень - координация, выработанность, сложность совершения умственных и физических действий - оценивается как низкий. Затем, в центральной части эволюции - средний уровень развития преступной деятельности - следует резкое приращение всех параметров и возрастание темпов роста и воспроизводства. Однако, как правило, начинают “срабатывать” сдерживающие факторы базиса или надстройки общества и механизм преступной деятельности начинает “морально

1 УайтхедА. Избранные работы по философии. М., 1990. С. 18.

130

стареть”. Но было бы ошибкой признать этот механизм несовершенным, применительно к определенному эволюционному циклу. На его “излете”, вероятно, рождается новый старт эволюции. Повторяющиеся ступени S- образного развития - универсальная закономерность, определяющая основу эволюции механизма преступной деятельности.

При благоприятных факторах (в том числе и субъективных) механизм индивидуальной преступной деятельности закономерно копирует развитие видового механизма. Иными словами, различные субъекты, в различное время, различными способами совершения действий, функционируют в рамках одного и того же видового механизма. Типичная кривая изменений отражает относительно медленный старт, на средней ступени - быстрое развитие, потом рост сводится на нет, возможно, до нового старта на базе принципиально новых технологий. Развитие, совершенствование преступной деятельности состоит в том, что появляются новые факторы на более высоком уровне, которые и оказывают субординирующее влияние на состояние ее механизма.

Другая, более значимая, закономерность состоит в том, что в рамках ин- дивидуальной преступной деятельности уровень развития ее механизма может быть различный, но только один: либо низкий, либо средний, либо высокий. Принципиально невозможно их смешение. От того, что могут наблюдаться отдельные действия, относящиеся к разным уровням развития механизма, они могут быть объяснены простой вариационностью, либо речь должна идти о нескольких субъектах-носителях различных уровней “исполнительского мастерства”.

Таким образом, функция развития механизма преступной деятельности в методологическом отношении позволяет:

а) диагностировать и дифференцировать уровни развития видового меха низма;

б) соотнести индивидуальный и видовой уровни эволюции и проследить диалектику их отношений;

131

в) сформировать прогностические представления об устойчивости и из- менчивости, росте или затухании преступной деятельности.

  • В практическом аспекте функция развития механизма дает возможность выделить поисковые признаки индивидуальной деятельности: уровень “исполнительского мастерства” субъекта на S-образной кривой эволюции; количество субъектов при явном смешении уровней “исполнительского мастерства”.

Другая базовая функция механизма преступной деятельности - функция защиты (противодействия). Начиная с середины 80-х годов она стала предметом криминалистического анализа. Правда, учитывая новизну проблематики, каждый автор использовал свою терминологию.

Так, Р. С. Белкин и И. М. Лузгин предельно расширительно толкуют по- нятие “сокрытие преступления как форма противодействия расследованию”.1 П. А. Великородный применяет термин “уклонение от ответственности полностью или частично”,2 В. Н. Карагодин оперирует понятием “противодействие”.3

Функцию защиты и противодействия расследованию преступлений вообще следует считать той самой естественной, само собой разумеющейся дан- ностью жизни.

Смысл защитной функции - сокрытие преступления: сделать так, чтобы никаких видимых, слышимых, осязаемых и иных отображений его не было обнаружено, а если они обнаружены, то не поняты, а если поняты, то не использованы для установления истины. При таком раскладе “ничьей” не дано: либо истина устанавливается, либо не устанавливается.

1 Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. Т. 3: Криминалистические сред ства, приемы и рекомендации. М. 1979. С. 227-247.; Лузгин И. М. Некоторые аспекты криминалистической характеристики и место в ней данных о сокры тии преступлений // Криминалистическая характеристика преступлений. М., 1984. С. 25-30.

2 Великородный П. Г. Криминалистическое понятие способа уклонения от от ветственности // Вопросы борьбы с преступностью. М., 1986. Вып. 44. С. 82.

3 Карагодин В. Н. Преодоление противодействия предварительному расследо ванию. Свердловск, 1992.

132

Таким образом, защитная функция механизма преступной деятельности - атрибутивный (объективный, неотъемлемый, присущий) элемент, характеризующий деятельность субъектов преступления. Это - “генетический” момент механизма преступления любого рода, выступающий в виде “дежурной” цели, которую преступники имеют в виду не с момента начала расследования, а когда преступление еще только замышлялось. Казуальные случаи “непротивления” расследованию не являются закономерностью.1

Известно, что преступная деятельность становится скрытой (латентной) по целому ряду причин. Но одной из главных является то, что субъектами ее специально продумывается и реализуется целый комплекс защитных мероприятий, выполнение которых предполагает возможность скрытой формы преступности. Вполне очевидно, что латентные преступления в значительной степени являются прямым следствием защитной функции механизма преступной деятельности.

Наконец, третья базовая функция - функция отображения. Так случилось, что под сходным названием - “отражение” - ранее в литературе уже были выделены функции. Так, в соответствии с известной теоремой системного анализа (о требованиях полноты описания) размерность описания системы не может быть меньше трех функций, что соответствует ее “входу”, “выходу” и “состоянию”. М. Месарович связывал функцию отражения с “формированием входа в систему”2.

Позднее П. К. Анохин функцию с этим же названием выделил как процесс “активного поддержания поставленной цели до момента ее реализации”.3

1 Лишь 18% из числа опрошенных указали, что им не приходилось испытывать помехи в связи с проводимой проверкой или расследованием уголовного дела. (См.: Журавлев С. Ю., Лубин А. Ф. Противодействие расследованию. Н. Новгород, 1994. С. 25).

2Цит. по: Волков А. М, Микадзе Ю. В., Солнцева Г. Н. Деятельность: структура и регуляция. Психологический анализ. М., 1987. С. 23.

3 См. об этом: Анохин П. К. Философские аспекты теории функциональной системы. М., 1978. С. 46.

133

Действительно, формирование подготовительных изменений для будущих событий - это закономерный процесс. Долговременность существования конкретной деятельности - результат достаточно развитых форм опережающего отражения внешней среды. Тот, кто реагирует только на наличные факторы среды, т. е. на то, что действует лишь в данный момент, обречен. Сработает принцип естественного отбора. Однако, при всей основательности и авторитетности выделения функций, они произведены, в одном случае, явно с позиций общей теории систем (точнее, кибернетической), а в другом - с позиций психологической теории деятельности. Тем не менее, в рамках данного исследования “опережающее отражение действительности” охватывается функцией развития и воспроизводства.

В философском смысле отражение является “всеобщим свойством материи, заключающимся в воспроизведении особенностей отражаемого объекта”. С точки зрения математики, термин “отображение равнозначен термину функция”. Он понимается как “соответствие, в силу которого каждому элементу множества А соответствует определенный элемент у =f(x) множества В…”.’

В интересах исследования механизма преступной деятельности целесо- образно функции отображения придать криминалистический смысл, а именно: отображение - это процесс соответствующих (изоморфных) объективных (необходимых и закономерных), причинно-следственных (однонаправленных) изменений во внутренней и внешней среде функционирования преступной деятельности. В совокупности эти изменения “складываются” в образ оригинала.

Может быть, такая идея вызовет некоторый диссонанс в системе выде- ляемых функций, поскольку функция с этим смыслом не может быть присуща механизму преступной деятельности. Если “развитие- воспроизводство”, “защита-противодействие” - предметы осознанной или же интуитивной деятельности субъектов, то функция отображения- следообразования, кажется, выпадает из этого ряда.

1 Энциклопедический словарь. М., 1980. С. 960, 961.

134

Однако главное - соответствует ли процесс отображения заданным мето- дологическим условиям выделения функций. На наш взгляд, такое соответствие имеется.

Во-первых, объективность функции отображения бесспорна. Свойство отображения производно от всеобщих свойств материи: движение, взаимо- связь, взаимодействие… Вряд ли такое “происхождение” отображения методологически исключает превращение свойства в функцию.

М. К. Каминский вполне корректно выделяет из “всеобщего процесса” и “всеобщего результата” два вида отражений: отражение преступной деятельности во внешней среде - это “прямые криминалистические преобразования”; то, что означает понимание следов - называется “обратными криминалистическими преобразованиями”.1

Во-вторых, функция отображения имеет не только “сквозной” характер, но и поистине фундаментальный. Эта функция не является структурным эле- ментом механизма преступной деятельности и не является частью другой функции.

Функция отображения предполагает:

1) отображаемое - механизм преступной деятельности; 2) 3) отображающая система - среда функционирования механизма пре- ступной деятельности; 4) 5) формирующее воздействие отображаемого на отображающую систему - способы совершения действий; 6) 7) отображение - результат взаимосвязи объектов, участвующих в отра- жении (след или образ отображаемого). 8) 1 Каминский М. К, Лубин А. Ф. Криминалистическое руководство для стажеров службы БХСС. Горький, 1987. С. 6-9.

2 Каминский М. К. Отражение структур деятельности преступника в резуль татах исследования пищевых продуктов // Вопросы совершенствования ра боты пищевых лабораторий криминалистических подразделений МВД. М., 1981. С. 36-40.; Колдин В. Я, Полевой Н. С. Информационные процессы и структуры в криминалистике. М, 1985. С. 27.

135

Наконец, в-третьих, речь идет не о всяком отражении. Говоря о функции отображения, мы тем самым подчеркиваем именно функциональное отражение. С одной стороны, в “среде обитания” отражаются функции механизма преступной деятельности (развития-воспроизводства и защиты- противодействия), а с другой - это отображение функционально, т. е. оно имеет своего потребителя - систему расследования. В этом смысле отображение выполняет функцию информационного сообщения, ретроспективного сигнала.1

Функция отображения возникает с момента зарождения и “запуска” меха- низма преступной деятельности и продолжается в течение всего времени его функционирования. Иначе говоря, существует закономерная непрерывность процесса отображения. Далее можно говорить о закономерной полноте отображения, т. е. в среде функционирования объективно запечатлевается весь механизм преступной деятельности, независимо от условий отображения. Независимо от длительности и полноты отображения, механизм преступной деятельности отражается адекватно (без “погрешностей” - изоморфно, когда функциональные связи механизма отображаются однозначно).

На эту закономерность, видимо, обратил внимание Р. С. Белкин при ци- тировании определения М. Корнфорта: “Процесс отражения включает в себя такую взаимосвязь между двумя особыми материальными процессами, при которой особенности первого процесса воспроизводятся в соответствующих особенностях второго”.2

Наконец, в-четвертых, закономерность процесса отображения состоит и в том, что он сопровождается “переносом материи и движения в направлении от причины к следствию”.3

1 См. о структурно-функциональной концепции информации: А. М. Коршунов. Отражение, деятельность, познание. М., 1979. С. 39-44.

2 Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частные теории. М., 1987. С. 62, 65-66.

3 Колдин #. Я., Полевой Н. С. Информационные процессы и структуры в кри миналистике. М, 1985. С. 27. В. Я. Колдин делает ссылку на источник: Кузне цов И. В. Проблема причинности в современной физике. М, 1960.

136

Вопросы о том, возможны ли “встречные” отображения, каковы основания их суммирования заслуживают отдельного рассмотрения.1

Итак, базовые функции механизма преступной деятельности - это зако- номерное выражение связи вариативных факторов структуры, но не сами факторы. При этом сам механизм выступает, строго говоря, как своеобразный “объект-связь” и выполняет “функцию связи функций”. В этой познавательной ситуации уместно сформулировать рабочую гипотезу: между базовыми функциями механизма одной и той же преступной деятельности существуют закономерные пропорциональные связи - соответствия, а именно равенство степени интенсивности функций. В таком случае механизм преступной деятельности называется пропорциональным.

Эта гипотеза, на наш взгляд, способствует некоторому упрощению ис- следовательской проблемы, поскольку резко снижает диапазон возможных решений.

Гипотеза о строго пропорциональных, математических отношениях функций механизма преступной деятельности была бы весьма перспективной и центральной в данном анализе. Но методологическое условие математической пропорциональности функций оказалось невыполнимым. Оно заключается в том, что для всех функций должны быть найдены единые, желательно числовые, характеристики. К сожалению, не представилось возможным привести к одному “знаменателю” и выразить в форме вариационного ряда качественное значение различных функций.

Однако и гипотеза о равенстве степени интенсивности функций обязывает пользоваться одной и той же единицей измерения.

1 См.: Колдин В. Я. Идентификация и ее роль в установлении истины по уго ловным делам. М., 1969.; он же. Идентификация при расследовании преступ лений. М., 1978.

2 См. об этом: Смирнов Г. А. Основы формальной теории целостности // Систем ные исследования. Методологические проблемы. М., 1980. С. 95.

137

Смысл понятия “степень интенсивности функции” сводится к измерению эффективности решений промежуточных задач и достижению конечной цели фаз развертывания механизма преступной деятельности: поиске источников неправомерного дохода (подготовка к совершению преступления), присвоению (совершение преступления) и потреблению этого дохода.

Если эффективность решения задачи на одной из известных стадий высока, то и задачи всех иных стадий, вероятно, будут решены.

Степень интенсивности функции - хотя и абстрактная, но весьма существенная для характеристики функции единица измерения:

а) функции механизма преступной деятельности всегда имеют опреде ленную степень интенсивности, и она может меняться лишь в направлении увеличения или уменьшения этой степени интенсивности;

б) никакие количественные изменения степени интенсивности функций не могут изменить их содержание;

в) не могут изменить содержание функций и любые отношения между функциями.

Здесь функции выступают выражением объективных свойств изучаемого явления. Как и свойства, функции могут носить только линейный характер, т. е. интенсивность функций имеет градуированные диапазоны их изменений.

А. И. Уемов в противовес линейным свойствам приводит формулу “точечного” свойства предметов: “быть или не быть беременной”.1

В качестве градаций интенсивности каждой функции возможно обозначить три степени: низкая, средняя и высокая степени интенсивности.

В общем виде закономерное соответствие функций выглядит как соотношение углов в равностороннем треугольнике. Длина каждой стороны в отдельно взятом треугольнике может быть произвольной, но поскольку речь идет о равностороннем треугольнике, то и углы и стороны его всегда равны друг другу.

1 Уемо в А. И. Логи чески е основ ы метод а моде лиро вания . М, 1971. С. 90- 91.

138

где: Р - функция развития, 3 - функция защиты, О - функция отображения.

Поскольку Р = 3, то 3 = О, а, следовательно, Р = О. Или:? = 3 = 0 (схема 9)

Схема 9 Пропорциональное равенство степеней интенсивности функций

Наряду с ассоциацией в рамках теоремы о равностороннем треугольнике, возникает аналогия с идентификационными признаками почерка. Под вырабо-танностью почерка в теории и практике судебно-почерковедческой экспертизы принято понимать уровень овладения техникой письма. В этом смысле вырабо-танность - интегрированный признак, проявляющийся:

  • в способности выполнять рукописный текст в быстром темпе;
  • в пространственной точности движений, которыми выполняются пись- менные знаки;

139

  • в устойчивости признаков и их вариаций.1

Названные “составные” элементы выработанности почерка находятся в таких отношениях, что быстрый темп почерка обусловливает и устойчивость, и пространственную точность движений. В свою очередь, устойчивость и точность движений, пожалуй, в той же мере детерминируют быстрый темп. В подобных случаях затруднительно выделить причину и следствие. В известном смысле, они могут меняться местами.

Такова же взаимосвязь и функций пропорционального механизма пре- ступной деятельности. При высокой степени интенсивности развития не может быть защиты средней степени интенсивности, а уж тем более низкой.

Прямо пропорциональная зависимость существует и между развитием и отображением. Такие же зависимости существуют при обратном порядке функций: если степень интенсивности отображений низкая, то причиной этого -столь же низкая степень функции развития.

Трудно избавиться от того ощущения, что функция защиты связана с функцией отображения не прямой, а обратно пропорциональной зависимо- стью: чем интенсивнее защита, тем слабее отображения. В действительности же, всякое повышение степени интенсивности, в том числе и в целях защиты механизма преступной деятельности, есть повышение степени интенсивности функции отображения. Противоречия здесь нет. То, что происходит в практике расследования организованной преступной деятельности подтверждает эту закономерность: чем больше выявлено следов-отображений, тем острее и значительней противодействие вовлечению их в уголовный процесс.

Функция отображения реагирует на любое внешнее действие, (бездействие) безотносительно к тому, на что действие направлено. В противном случае, вся преступная деятельность, совершающаяся с высокой степенью интенсивно-

1 Манцветова А. И., Орлова В. Ф. Идентификационные признаки почерка // Су-дебно-почерковедческая экспертиза. М, 1971. С. 52-128.

140

сти защитной функции, принципиально не выявлялась бы (ни при каких условиях).

Надежность механизма преступной деятельности - способность сохранять пропорциональные степени интенсивности функций при изменяющихся факторах внешней среды. Время срабатывания защитной функции должно соответствовать скорости этих изменений. Если защитная реакция происходит медленнее, чем нарастает опасность, механизм разрушается,

2.3. Полноструктурная модель механизма преступной деятельности

Ранее уже упоминалось, что представления криминалистов о структуре преступной деятельности расходятся лишь по количеству выделяемых элементов. При этом мало кого интересовало, совпадают ли эти структурные элементы, например, с видами частных поисково-розыскных версий.

Иначе говоря, структуризация проводилась безотносительно не только к последующему исследованию модели, но и к прикладному использованию криминалистической характеристики в качестве некоторой экспертной системы для выдвижения и разработки типовых версий.

К примеру, весьма полезная глава о розыскной деятельности следователя в современном учебнике криминалистики, к сожалению, не содержит даже упоминания о розыскных версиях, не говоря о построении и разработке.1

Так, во всех публикациях авторы называют субъекта преступной дея- тельности как атрибутивный (обязательный) элемент модели. Далее - весьма пестрая картина.

1 Закатов А. А. Розыскная деятельность следователя // Криминалистика. Волго град, 1994.Т.2. С. 263-274.

2 См., например: Белкин Р. С, Каминский М. К., Коломацкий В. Г. Криминалис тическое учение о механизме преступления, способах его подготовки совер шения и сокрытия // Криминалистика. М., 1995. Т. 1. С. 81.

141

Одна группа авторов делает упор на возрастные, психологические, физи- ческие особенности личности.1

Другая группа криминалистов выделяет, прежде всего, интересы и пот- ребности личности, знания и убеждения человека, интеллектуальные и волевые свойства, нравственные качества и установки, темперамент и т. д.2

Третья группа имеет в виду социальное и семейное положение, профес- сиональную принадлежность, образовательный и культурный уровень, а также биологические и психические особенности субъекта.3

По нашему мнению, каждый выделяемый элемент должен соответствовать не столько моделям деятельностного подхода вообще, сколько приклад- ным задачам криминалистического исследования преступной деятельности, а именно: соответствует ли элемент или его параметр типологии частных версий.

Так, В. А. Образцов перечисляет вполне конкретные и потому ценные, на наш взгляд, особенности лиц, совершающих преступления (наличие или отсутствие возможности легального доступа к предмету посягательства, соотношение места его жительства, работы, отдыха с местом и временем совершения преступления и др.)-4

Безусловно, речь должна идти именно о таком структурно-факторном ок- ружении субъекта, которое позволяет выдвигать некую исходную розыскную версию-посылку, а затем строить закономерные версии- следствия.5

1 Герасимов И. Ф. Общие положения методики расследования преступлений // Криминалистика. М, 1994. С. 332.

2 Самыгин Л. Д., Яблоков Н. П. Преступная и криминалистическая деятельность //Криминалистика. М., 1995. С. 22.

Типовые модели и алгоритмы криминалистического исследования. М., 1989. С. 27.

4 Образцов В. А. Учение о криминалистической характеристике преступлений // Криминалистика. М., 1995. С. 41.

5 См. подробнее об этом: Лубин А. Ф. Взаимодействие следователя и оперупол номоченного ОБХСС со специалистами и экспертами при выявлении и рас следовании хищений в РАПО. Горький, 1987. С. 15-27.; Он же. Практические занятия по криминалистической методике в специализированном вузе // Со-

142

Анализ значительно усложнится, если иметь в виду несколько существен- ных обстоятельств:

а) “субъективные” элементы не “работают” изолированно от иных факто ров, относящихся, например, к наличной ситуации преступной деятельности, способам совершения действий;

б) элементы, характеризующие субъекта, не являются универсальными, т. е. не могут быть пригодными для всех видов и групп преступлений.

Кроме того, каждый элемент должен быть применим ко всем функциям механизма, отвечать назначению и определять одно и только одно проявление любого свойства.

Скажем, для построения и разработки розыскных версий действительно важно представлять соотношение места жительства преступника с местом совершения преступления или, например, пол и возраст. Но при расследовании так называемых должностных преступлений розыск субъектов явно не типичен. Перечисленные факторы, скорее всего, будут нейтральны. Представлять интерес будет “связка” должностного положения и способа совершения действий.

Традиционно, фальшивомонетничество относится к преступлениям в сфере экономики, поскольку “непосредственным объектом преступного пося- гательства выступают денежная и кредитная системы”.1 Тем не менее этот вид преступлений должен быть отнесен к линии работы подразделений уголовного розыска, поскольку при расследовании фальшивомонетничества доминирует розыскная деятельность. Потому с методологической точки зрения не всегда корректно объединять в одной структурной модели принципиально различные виды преступной деятельности.

вершенствование содержания обучения специалистов аппаратов БХСС. Горький, 1988. С. 45-53.

Казаков Е. И. Методика расследования фальшивомонетничества // Криминалистика. Волгоград, 1994. Т. 2. С. 445.

143

При таких ограничениях становится понятным, что базовых (универсаль- ных) структурных элементов не может быть много.

Уровень обобщения и детализации должен быть таков, чтобы, с одной стороны, не утратить взаимосвязь с феноменологической картиной (обеспечить реальную возможность функционирования механизма преступной деятельности), а с другой - версионно-логическая цепь расследования должна быть непрерывной и завершенной.

Долговременные исследовательские эксперименты показывают целесо- образность и возможность выделения минимума необходимых структурных элементов:1

1) субъект преступной деятельности; 2) 3) условия (обстановка) преступной деятельности; 4) 5) способ совершения действий; 6) 7) следовая картина. 8) Что же касается иных структурных элементов, то они отражают: “состояние борьбы с определенным видом преступления”, “распространенность преступного деяния” и др.

Наконец, по нашему мнению, механизм преступления (“содеянного”) -это целое, а не составной элемент. В противном случае, получается нарушение требований иерархических отношений.2

Из того множества элементов, которое выделяется другими авторами, большинство, по нашему мнению, являются лишь вариативными параметрами уже названных (см. таблицу 11).

1 ЛубинА. Ф. Криминалистическая методика. Горький, 1987. С. 13-15.

2 А. М. Кустов, например, рассматривает преступную деятельность как часть механизма преступления. (Кустов А. М. Криминалистическое учение о меха низме преступления: Автореф. дис. …докт. юрид. наук. М., 1997. С. 21)

144

Таблица 11

Структурные элементы преступной деятельности

Базовые элементы Вариативные элементы 1. Условия совершения преступления Элементы обстановки 2. Результат (последствия), характер исходных данных Элементы следовой картины 3. Мотив, цель, установка1 Элементы субъекта 4. Орудия и средства Элементы способа действий 5. Объект (предмет) посягательства Элементы обстановки 6. Преступные связи3 Элементы субъекта 7. Личность жертвы Элементы обстановки Представляется, что сущность элементной разработки структуры меха- низма преступной деятельности одновременно означает и создание предпосылок для формирования системы типовых версий. Любой выделенный структурный элемент может выступить в качестве версии. Если выделенные элементы закономерно связаны между собой, то таким же образом между собой связаны и версии.

Представление о том, что сначала версии строятся (выдвигаются), а затем разрабатываются, является широко распространенным и устойчивым заблуж-

1 Пантелеев И. Ф. Криминалистическая характеристика преступлений // Крими налистика. М., 1988. С. 454-468.

2 Образцов В. А. Учение о криминалистической характеристике преступлений // Криминалистика. М, 1995. С. 38-50.

3 Типовые модели и алгоритмы криминалистического исследования. М., 1989. С. 27-28.

4Герасимов И. Ф. Общие положения методики расследования преступлений // Криминалистика. М., 1994. С. 332.

145

дением.1 Отдельные авторы находят в этом процессе даже не две, а “три, четко выраженные последовательные стадии”: выдвижение, разработку и практи- ческую проверку.2

Я. Пещак так же подразделяет версионный мыслительный процесс на три этапа: “Первый этап - собирание фактического материала, его логический ана- лиз и оценка. Второй этап - выведение и формулировка собственно следственных версий, включая выведение и формулировку предположений, составляющих основу этих следственных версий. Третий этап - выведение следствий, которые должны существовать в случае истинности отдельных следственных версий, и проверке существования этих следствий”.3

Суть, конечно, не в количестве этапов и не в том, что эти схемы условны, “ибо четкие границы между выделенными этапами во времени и последова- тельности мыслительного процесса не всегда можно определить вследствие их фактического переплетения”.4

Ключевая идея состоит в утверждении, что в каждую версию вложены множество других, вытекающих как следствия из посылки. При этом речь не идет о “фактическом переплетении” версий, а об их уровнях: если одна версия сформулирована как тезис, то другие должны быть ее аргументами (структурным окружением главного элемента).

Итак, базовые структурные элементы и вариативные параметры этих элементов могут быть представлены в обобщенном, универсальном виде (см. таблицу 12).

1 См., например: Арцишевский Г. В. Выдвижение и проверка следственных вер сий. М., 1978. С. 5.

2 Пантелеев И. Ф. Криминалистическая версия // Криминалистика. М, 1995. С. 70.

3 Пещак Я. Следственные версии. Криминалистическое исследование. М., 1976. С. 75.

*Яблоков Я. П. Криминалистические версии // Криминалистика. М.,
1995. С. 106.

146

Таблица 12 Базовые функциональные элементы и их параметры

Базовые элементы

Субъект Ситуация Способы со- Следовые картины

(обстановка) вершения действия

Универсальные параметры элементов • Ролевые функции • Время; • Орудийные • Локализация (место (лидер, исполнитель и • место; средства; отображения пр.); • предмет • знаниевые следовых картин); • судимость; (объект) средства; • форма отображения • преступные и иные посягательства; • форма (вещественная, связи; • иные условия. совершения документальная, • порочные наклонно-

действия идеальная); сти (алкоголизм, са-

(процедуры). • релевантность (от- дизм, наркомания,

носимость к собы- сексуальные откло-

тию преступления); нения).

• информативность следовых картин). Во-первых, частные версии не являются иерархически одноуровневыми элементами общей версии о преступной деятельности. Они - звенья единой цепи, в которой каждое предшествующее звено индуктивным или дедуктивным образом открывает последующее.

Во-вторых, тот же “железный” структурализм не позволяет привести в “движение” всю систему структурных элементов. Каждый элемент-версия строится независимо от других и разрабатывается самостоятельно. При таком

147

подходе не получается “сцепления” частных версий, которые бы “скла- дывались” в целостную картину общей версии.

А. Р. Ратинов в своей вступительной статье к монографии Яна Пещака справедливо подчеркивает, что “в сознании следователя воображаемые картины не остаются застывшими фотоснимками, а являются движущимися и зву- чащими кинокадрами. Они сохраняют жизнь, темп и те формы движения, кот- рые были свойственны отражаемым объектам в действительности. Такая дина- мическая система и есть модель преступления”.1

То, что для исходной версии можно назвать разработкой (выведением следствий), для последующей будет ни чем иным, как построением версии (выдвижением, конструированием). Смысл заключается в том, что первая част- ная версия (например, о субъекте преступной деятельности) рассматривается как посылка, а вторая, частная же, версия (скажем, о способе совершения дей- ствий) выводится как следствие и так далее - дедуктивно - по всей цепи эле- ментов-частных версий.

Правомерен и обратный - индуктивный - ход мышления. Такая взаимная перепроверка “обратной связью” позволяет формулировать не просто условные суждения (если… то, вероятно…), но и суждения, близкие к выделяющим, т. е. таким, которые показывают, что данные следствия могут быть выведены толь- ко из данной посылки.

Версионное мышление (дискурсивная рефлексия, рассудочное мысленное видение) приводит в одновременное движение (во взаимодействие) все основные структурно-иерархические уровни механизма преступной деятельности: “фаза - функция - уровень интенсивности функции - версия - признак -

1 Ратинов А. Р. Вступительная статья // Пещак Я. Следственные версии. Кри- миналистическое исследование. М., 1976. С. 10.; См. так же: Трофимов А. Ы. Мысленный эксперимент в деятельности следователя // 50 лет Союза ССР и актуальные проблемы развития Советского государства и права. Волгоград, 1974. С. 241-246.

148

элемент - показатель”. Такая иерархия нужна по фундаментальным причинам, обусловленным логикой создания больших систем, хотя очевидно, что аналоги этих понятий уже должны существовать в исследовательской модели.

Подчеркнем, что в данном контексте смысл модели механизма заключается не в традиционном элементном отражении феноменологической стороны преступной деятельности, а в отражении методологических закономерностей, т. е. в “описании описания”.

В целом познавательная модель механизма преступной деятельности вы- глядит следующим образом (см. таблицу 13).

Таблица 13 Исследовательская модель механизма преступной деятельности

  1. Фазы развертывания механизма преступной деятельности (подготовка, совершение, воспроизводство)

1.1. Поиск источников неправомерного дохода

1.2. Присвоение неправомерного дохода

1.3. Потребление неправомерного дохода

т

т

т

  1. Функции механизма преступной деятельности

2.1. Функция развития

2.3. Функция защиты

2.3.Функци я отображени я

1 О дискурсивном мышлении см.: Бунге М. Интуиция и наука. М., 1967. С. 117-119.; Кудряшов А. Ф. Интуиция // Диалектика познания. Л., 1988. С. 106; и др.

149

Таблица 13 (окончание)

  1. Степень интенсивности функций механизма преступной деятельности

3.1. Низкая степень интенсивности функции

3.2. Средняя степень интенсивности функции

3.3. Высокая степень интенсивности функции

т

т

  1. Направляемые элементы (основа для типовых версий)

4.1. Элементы - версии по

степени интенсивности

функции развития

4.2. Элементы - версии по

степени интенсивности

функции защиты

4.3.Элементы - версии по степени интенсивности функции отображения

  1. Элементы -признаки версий механизма преступной деятельности

5.1. Признаки версии по

степени интенсивности

функции развития

5.2. Признаки версии по

степени интенсивности

функции защиты

5.3. Признаки версии по степени интенсивности функции отображения

т

%

т

  1. Элементы признаков версий

6.1. Элементы признаков версии по степени интенсивности функции развития

6.2. Элементы признаков версии по степени интенсивности функции защиты

6.3. Элементы признаков версии по степени ин- тенсивности функции отображения

т

т

т

  1. Показатели элементов признаков версий 7.1. Числовое выражение 7.2. Числовое выражение 7.3.Числовое выражение частоты встречаемости частоты встречаемости частоты встречаемости элементов признаков элементов признаков элементов признаков версии по степени интен- версии по степени интен- версии по степени ин- сивности функции сивности функции тенсивности функции развития защиты отображения

150

Модель формируется не для того, чтобы поставить точку в исследова- тельском процессе, но продолжить изучение реальной действительности посредством этой модели.

В случае употребления категории “механизм преступной деятельности” необходимо подразумевать:

а) выражение, средство и результат определенного исследовательского подхода (методологическое выводное знание - “как это возможно сделать в на учной криминалистике”);

б) толкование вскрытых и экспериментально (статистически) проверен ных закономерностей конкретного вида преступной деятельности (“как это возможно использовать в целях формирования криминалистической характе ристики преступлений”).

Затруднительно сказать, что в данной модели является внутренним ядром, а что внешней оболочкой. Скорее всего, она - все сразу. Может показаться странным такое представление механизма преступной деятельности -оно слишком отличается от традиционных моделей. Однако очевидно, что ме- тодологический упор в модели сделан на ключевой идее: каждый элемент модели может стать направляющим, т. е. явиться системообразующим фактором-статистической гипотезой. Он выполняет роль методологического стержня, несущего большую часть смысловой нагрузки. Здесь же заключается и сугубо прикладной аспект подобного выделения. Каждый элемент может быть “испытан” на роль типовой версии или на роль признака - элемента структурного окружения версии. Насколько связаны между собой элементы модели, настолько прочна версионная цепь.

Глава 3. Предварительное исследование модели механизма преступной деятельности

3.1. Структура и содержание общего метода исследования

Становление и упрочение методологической программы криминалистического исследования механизма преступной деятельности может происходить по- разному. В одном случае методологический сценарий может формироваться постепенно и специально не рефлексироваться. При этом осуществить диффе- ренциацию теоретического и собственно методологического содержания дос- таточно сложно, а иногда и принципиально невозможно. Но если методологи- ческое содержание и есть то, что нужно излагать, тогда следует абстрагироваться и отделить выводные знания от того, как мы пришли к этим знаниям.

Правда, существует мнение о недопустимости такого разделения. Так, профессор Массачусетского университета К. Хьюитт считает принципиально невозможным разделить результат познания и путь к нему.1

Всякое криминалистическое исследование механизма преступной деятельности тогда значимо, когда его результаты:

а) основаны на множестве экспериментальных данных и эмпирии;

б) в исследовании содержится исходный пункт в качестве идеализиро ванного описания объекта, т. е. его категориальная характеристика и модель;

в) предлагаются логико-методологические средства анализа построенной модели;

г) приводится структура и закономерности отношений элементов модели. Детальное изложение общего метода как средства создания и исследова ния модели механизма преступной деятельности уместно здесь и сейчас. Ранее

1 Хьюитт К. Открытые системы // Реальность и прогнозы искусственного ин- • теллекта. М., 1987. С. 94.

152

преждевременно было обсуждать эти подробности, поскольку не существовало самой исследовательской модели, т. е. объекта исследования, представленного в модели. В таких случаях возникает слишком много опосредовании и потому вряд ли будет понятна технология исследования того объекта, которого еще нет. Тем более, что само построение модели объекта связано с разрешением теоретико-методологических вопросов не меньшей сложности.

Во-первых, нужно преодолеть гносеологический стереотип, согласно ко- торому “практика - основа теории, ее исходный пункт… Практика всегда задает направление развитию теории”.’ Закон отставания сознания от бытия зачастую воспринимается как абсолютный. Наиболее ярким следствием такого стереотипа выступает закономерный методологический изъян: построение всякой модели, как правило, означало теоретическое обобщение эмпирики и - одновременно - окончание исследования. Между тем, речь должна идти о промежуточной стадии работы.

Однако дело не в философском вопросе по поводу того, что было вначале - дело или слово, сознание или бытие. Теоретическая идея не есть познание, а частная практическая проверка не есть общественная практика, являющаяся конечным критерием истины научной теории. В конкретной исследовательской программе криминалистическая теория должна опережать не практику вообще, а исследовательскую практику. Методологическое положение об относительной самостоятельности теории подразумевает ее способность опережать существующие условия научного анализа и не обеспечивать “единства теории и практики”. Потому, например, К. Б. Батороев справедливо на первое место в процессе моделирования поставил “конструирование или выбор модели на основе предпосланной теории”.2

Во-вторых, следует потратить известные усилия для слома методологи- ческой установки “сделаем теоретическую модель, посмотрим, как она работа-

1 Симонян Е. А. Единство теории и практики . М., 1980. С. 105.

2 Батороев К. Б. Аналогии и модели в познании. Новосибирск, 1981. С. 57.

153

ет на практике, если плохо, то выбросим”. Этот анахронизм остался нам от тех времен, когда криминалисты в своих исследовательских программах имели дело со сравнительно простыми системами.

Когда речь идет о специфике больших и сложных систем, то с ними нужно поступать иначе - заранее все рассчитать и, по возможности, проверить. В частности, если в дальнейшем, создаваемую модель планируется исследовать особым образом, то нужно иметь в виду закономерное требование: структура модели должна соответствовать методу исследования.

Влияние метода криминалистического исследования модели на процесс моделирования и структуру построенной модели механизма преступной деятельности - вопрос подлинно методологический.

Первобытные люди трудились отнюдь не бездумно: изготовляя прими- тивные орудия труда, они понимали, для чего их делают. Мы также заранее знаем, к чему стремимся. Но такая закономерность характерна для относительно простых уровней человеческой деятельности. На уровне методологии, на наш взгляд, должно просматриваться некое подобие с так называемым объектно-ориентированным подходом.1

Аналогия состоит в том, что при создании модели механизма преступной деятельности следует учитывать несколько принципиальных требований такого подхода:

1 Г. Буч - основатель фирмы “Object-Oriented Products at Rational” (1980) - первый в США, кто стал “индустриально” использовать методологию объектно-ориентированного подхода (или проектирования).

В настоящее время такие фирмы, как Lotus, AT&T, Microsoft, Borland, Ap- ple и Next восприняли эту методологию в качестве самой современной (см. об этом: Буч Г. Объектно-ориентированное проектирование с примерами применения. М., 1992.; Телло Э. Ф. Объектно-ориентированное программирование в среде Windows. M., 1993).

154

а) построить многоуровневую модель, но с условием субординации уровней;

б) получить полностью согласованную модельную систему за счет того, что каждый последующий уровень является “порождением” предыдущего;

в) наделить каждый уровень модели относительной независимостью в том смысле, что они могут в дальнейшем исследоваться без модификации (ни один уровень модели не должен быть “затерт” при включении его в другое структурное окружение);

г) обеспечить возможность “сквозного” (по уровням) экспериментально- статистического исследования модели.

С прагматической и, одновременно, методологической точки зрения, без- условно, нет лучшего способа обоснования метода, чем установить, что “он работает” для какой-то конкретной задачи. Такая задача определена достаточно просто: изучение механизма преступной деятельности с перспективной целью формирования соответствующей криминалистической характеристики.

Известно, что в конечном счете криминалистическая характеристика типа (вида) преступной деятельности нужна лишь постольку, поскольку она со- держит (должна содержать), как минимум:

  • полный перечень типовых частных версий (по конкретному виду пре- ступной деятельности);
  • последовательность взаимопереходов между звеньями версионной цепи.
  • Метод настоящего исследования служит, на наш взгляд, средством полу- чения данного минимума выводных знаний. В то же время следует поставить принципиальный вопрос о том, возможно ли получить криминалистическую характеристику преступной деятельности иным путем, не прибегая к использованию предлагаемого метода, а также любой другой методологии вообще?

Если не ставить задачей выполнение минимума указанных требований к полноте и качеству такой характеристики, то для этого достаточно употребить

155

традиционный структурно-описательный подход. Тогда, возможно, появится некий перечень версий, как результат обобщения литературных источников и следственной практики. Можно даже предположить появление отдельных связок-переходов между некоторыми версиями.

Более того, нужно допустить вариант, при котором минимум требований по точности описания будет случайно соблюден, т. е. в криминалистической характеристике преступной деятельности все будет отмечено и описано.

Тогда правомерно поставить еще один, не менее принципиальный, вопрос: существуют ли теоретические и методологические гарантии того, что вы- водные знания достоверны и полны? Гарантия появляется только в том случае, когда имеется “история” исследования, когда разработан некий общий метод-алгоритм, следуя которому, верифицируются результаты прежних исследований и добываются новые.

Степень развитости методологического “встраивания” нового метода в традиционную систему исследовательских подходов в криминалистике является еще одним жестким критерием его приемлемости. Тут возможны два полярных варианта: а) если и надо что-то менять, то это надо делать в рамках существующих концепций; б) если менять, то все и кардинально.

Последнее - для авантюристов и долгожителей.

“Принцип соответствия”, открытый Н. Бором, требует включения в каж- дую новую теоретическую концепцию предыдущей теории в качестве частного случая.1 Вообще говоря, поиск частного метода, на базе которого можно построить общую теорию, является характерной методологической установкой. Собственно, так должно быть и с научным методом, поскольку теория и метод органически связаны и взаимообусловлены.

Не только теория рождает методы, но и методы способны привести к созданию теории. Например, отдельные теоретические положения, относи- тельно метода исследования, могут стать исходными для развертывания на его

1 Гейзенберг В. Шаги за горизонт. М, 1987. С. 52.

156

основе целой системы теоретических положений, впоследствии превращающихся в развитую теорию.1

Таким образом, в основу криминалистической теории должны входить не только категориальная характеристика механизма преступной деятельности и его познавательная модель. Сюда нужно включить и метод исследования модели, и последующую интерпретацию результатов.

Различия между двумя методами - структурно-описательным и факторно- статистическим - довольно глубокие. Криминалисты в своих моделях пре- ступной деятельности всегда исходили из представления об объективных, существующих в пространстве и времени факторах и элементах, которые мы наблюдаем извне. В факторно-статистическом подходе подобная идеализация уже невозможна.

Настало время отрешиться от “наглядных образов” и приложить более формальный - статистический - подход. Нужно просто-напросто исходить из постулата, что природа механизма преступной деятельности допускает познавательную ситуацию, когда невозможно знать одновременно и в точности характеристику каждого элемента.

Парадоксально, но это так: каждый выделенный элемент состоит из всех остальных элементов. Многофакторные зависимости, определяющие условия перехода между частными признаками одной и той версии, можно регистрировать только лишь статистически. Лишь после установления такой зависимости можно будет надеяться на выработку объяснения в том смысле, в каком понимаются объяснения при традиционном описательном подходе. Тем самым подтверждается тезис об обратном порядке познания явления по отношению к причинному порядку.2

1 См. об этом: Белкин Р.С. Криминалистика : проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частные теории. М., 1987. С. 139-140.

На этот методологический феномен указывал Б. Рассел. См.: Рассел Б. Человеческое познание. Его сфера и границы. М., 1957. С. 43.

157

Необходимо дать себе отчет в том, что подобные теоретические положения призваны не столько объяснять факторы механизма преступной деятельности, сколько призваны связать между собою различные факторы, на первый взгляд, независимые друг от друга, показав, что зависимость между ними существует. Только через объяснение установленных факторных зависимостей, можно понять сущностные аспекты каждого фактора.

Итак, основной упор в факторно-статистическом методе сконцентрирован на двух процессах:

  • последовательном процессе создания модели, которая описывает вполне определенными средствами различные стороны механизма преступной деятельности;
  • последовательном процессе исследования построенной модели.
  • Методологический замысел формирования модели механизма преступной деятельности охватывал ключевую идею: выделение исходного элемента- типовой версии допустимо лишь на версионном уровне, смена версии - только через ее соответствие степени интенсивности функций, построение версионной цепи - через признаки, элементы признаков и их количественное выражение (см. таблицу 13).

Самый высокий уровень в структуре познавательной модели - уровень фаз развертывания механизма преступной деятельности: поиск, приобретение и потребление неправомерного дохода (действия по подготовке, совершению и воспроизводству преступной деятельности).

Основной методологический резон выделения фазового, функционального и “элементарного” уровней механизма состоит в том, чтобы проследить сквозные (вертикальные и горизонтальные) закономерные структурные связи. Однако констатация этих связей не является самоцелью. Главный смысл состоит во взаимосвязи типовых версий на каждом- уровне модели механизма и возможности их верификации.

158

На самом верхнем - фазовом - уровне типовые версии отражают стадии “обращения капитала”1;

1)при первоначальном формировании “капитала”, т. е. поиске источников неправомерного дохода;

2) при незаконном получении кредитов (банковских и коммерческих), со- вершении корыстных убийств, разбоев, грабежей, краж, т. е. приобретении источников неправомерного дохода; 3) 4) при реализации похищенных товаров, при покупке орудийных средств совершения новых преступных действий, при оплате труда организаторов, исполнителей, соучастников, при оплате процентов на занятый “капитал” в “общаковой кассе”, т. е. потребление неправомерного дохода. 5) В каждой перечисленной стадии одновременно “работают” все три функ- ции: развития, защиты и отображения. Поскольку каждая функция имеет три степени интенсивности (высокая, средняя, низкая), то каждой степени интенсивности функции механизма преступной деятельности соответствуют определенные элементы. Точнее говоря, выдвигаются статистические гипотезы относительно этих элементов, что они могут выступить в качестве типовых версий.

Используя закономерности пропорционального механизма, выделяемые элементы имеют “вертикальные” и “горизонтальные” взаимоотношения, потенциально способными к взаимосвязи типа “посылка - следствие - посылка”.

Разработка статистической гипотезы предполагает наличие у каждого выделенного элемента несколько аргументов (структурное окружение). Элемент и его структурное окружение соотносится как версия и ее признаки, как синдром и симптом в теории медицинской диагностики.2 Причем, каждый выделенный элемент имеет такое структурное окружение, которое зависит от

1 Уместно еще раз напомнить, что речь идет о корыстных преступлениях, которые доминируют в структуре преступности (если не указано иное). См., например: Осипов И. И., Копнин П. В. Основные вопросы теории диагноза. Томск, 1962. С. в.; Гшяревский С. Д., Тарасов К. Е. Диалектический мате-

159

конкретного вида преступной деятельности. У каждого аргумента из числа структурного окружения имеется показатель - числовое выражение частоты его встречаемости в конкретной эмпирической базе данных.

Для понимания уместна иллюстрация.

К примеру, фаза поиска места и предметов кражи может характеризо- ваться внутренней функциональной динамикой: развитие разведочно- поисковой деятельности и ее защита, и соответствующее отражение во внешней среде. Если взять функцию развития, то ей соответствуют три степени интенсивности:

  • низкая степень, как правило, связана с пассивным и долговременным ожиданием благоприятной ситуации совершения кражи либо принятием импульсивных решений;
  • средняя степень характеризуется колебаниями между пассивными и активными действиями субъектов кражи;
  • высокая степень интенсивности функции развития проявляется зачастую в планировании поведения, распределении ролей, совершении активных конспиративных действий организатором, “наводчиками” и т. д.
  • Для высокой степени интенсивности функции развития характерен опре- деленный круг элементов, которые могут претендовать на роль типовых версий (статистических гипотез). Таким элементом является, скажем, наличие-отсутствие судимости лица, которое совершило новое преступление. Тогда закономерна его взаимосвязь с последующим структурным окружением: версиями-следствиями о поле (мужском), возрасте (старше 30 лет) и т. д. Это - по горизонтали.

По вертикали выделенному элементу отвечает типовой набор признаков версии о судимости (они же являются и версиями-следствиями): наличие преступных связей, умений и навыков, конспирации, распределение ролей и пр.

риализм и медицинская диагностика. М., 1973. С. 18. См.также: Ферри Э. Уголовная социология. М, 1908. С. 175 и др.

160

В свою очередь, например, наличию преступных связей субъекта как вер- сии-посылке соответствует известный перечень элементов (версий- следствий): способ совершения действий при проникновении в помещение, каналы реализации похищенного и т. д. Каждый элемент имеет количественное выражение (частотную характеристику).

В целом общий метод исследования состоит из четырехэтапной методо- логической программы:

  1. Формируется полноструктурная модель механизма преступной дея- тельности (модель объекта исследования).
  2. Посредством выявления частотной характеристики системообразующих факторов, выдвигаются статистические гипотезы (исходные версии как глобальные детерминанты).
  3. Путем многофакторного “сквозного” анализа производится построение версионной цепи (проверка, верификация статистических гипотез).
  4. Получение выводного знания за счет интерпретации факторной и кла- стерной структуры главных факторов.
  5. Строго говоря, методология данного исследования должна решить задачу не только установления простых отношений между переменными факторами, но и возвести отдельные зависимости в ранг закономерностей.

Как правило, закономерности извлечены из экспериментальных законов. “Опыт - единственный источник истины: только опыт может вооружить нас достоверностью. Эти два положения никто не может оспорить”.1 Однако они нуждаются в объяснении.

Прямые наблюдения механизма преступной деятельности невозможны в силу его абстрактного характера. Да и то, что мы наблюдаем, скажем, уголовную статистику, нуждается в обобщениях, поскольку “напрямую” этими данными нельзя пользоваться. В сущности, эмпирическими данными о преступной

1 Пуанкаре А. О науке. М., 1990. С. 116.

161

деятельности можно называть лишь такие сведения, которые дают возмож- ность делать обобщения.

Рассматривая ту или иную закономерность, мы наперед можем быть уве- рены, что она, в известной мере, является приближенной. Опытные проверки закономерности также приближенны, как и сами эмпирические данные. Со времен Протагора известен тезис, что “данные опыта личны и частны”. Мы не можем знать всех факторов, ибо число их в действительности безгранично. Необходимо, следовательно, делать между ними выбор. Порядок расположения факторов гораздо более важен, чем сами факторы.

Хотя и есть основания полагать, что существует некая иерархия факторов и что между ними может быть проведено разумное упорядочивание, все же остается проблема petitio principii (аргументы, основанные на положениях, которые сами требуют доказательства, - лат.).

Необходимые (чаще всего причинные) связи, законы функционирования целого переплетаются со случайными воздействиями, проявляются через эти случайности. Отсюда наступление того или иного следствия, являющегося результатом перекрещивания, столкновения необходимых и случайных связей, приобретает вероятностный характер. Тем более, что в механизме преступной деятельности, наряду с одно-однозначными, имеют место и одно-многозначные и много-многозначные детерминации.1 Потому нужно использовать вероятностные формулировки типа: при взаимном отношении таких-то переменных факторов наблюдается, вероятно, такая-то закономерность.2

По сути, мы имеем дело с уравнением. В принципе, оно считается ре- шенным, когда находится конечное число известных зависимостей. Однако мы всегда можем или, вернее, должны стремиться узнать кое-что о неизвестной за-

1 См. о типах подобных множеств: Акофф Р., Эмери Ф. О целеустремленных системах. М., 1974. С. 35-36.

Бертран Рассел (ученик А. Уайтхейда) рекомендовал вообще не “претендовать на знание только потому, что вы оказались случайно правы”. (Рассел Б. Человеческое познание. Его сфера и границы. М, 1957. С. 144, 188).

162

кономерности. Главное состоит не в том, чтобы просто создавать новые комбинации из имеющихся факторов, а в том, чтобы не строить бесполезных. Создавать только такие, которые оказываются полезными, а их ничтожное меньшинство, и делать это трудно и сложно.

Американский математик Томас Саати предлагает различать две познава- тельные ситуации: первая, когда решение принимать трудно, поскольку оно единственное; ситуация вторая, когда имеется множество возможных решений, и эти решения могут служить многим назначениям. Последний вариант связан со сложностью принятия решений, поскольку “сложность есть взаимодействие, т. е. изменение одного или нескольких элементов воздействуют на другие”. Речь идет о ситуации “меняющейся интенсивности взаимоотношений”.1

Во всяком случае, уверенность в том, что несколько факторов, “сце- пившись” друг с другом, образуют устойчивые соединения - зависимости, должна присутствовать. Одну связь мы можем заметить, выделить, абстрагировать от других. Следующую связь можем “вычислить”, исходя из анализа первичной связи и т. д.

Пожалуй, здесь более всего необходимо априорное знание массовидной практики преступной деятельности, но и криминалистическая интуиция здесь играет не последнюю роль. Благодаря ей мы отгадываем скрытые гармонии, соотношения, связи.

Из сказанного следует, что механизм преступной деятельности, как всякая более или менее сложная система, являет собой причудливый клубок при- чинно-следственных отношений. Возможное число взаимозависимостей может не выдержать “нагрузок” числа вариативных факторов. Однако же методология исследования не должна превышать возможностей “среднего” человека для понимания того, “как это было сделано”. Потому ход исследования должен соответствовать логике: от организованной сложности - к организованной про-

1 Саати Т., Керне К. Аналитическое планирование. Организация систем. М, 1991. С. 11.

163

стоте. Одна крайность - это “чистая методология” как “возвышенный уход” от реальности, крайность другая - приземленность. Вполне естественно, компромисс приводит к потерям некоторых основных элементов (например, градации мотивов преступлений и др.). Данное обстоятельство, надо полагать, не может снизить ценность общих моделей механизма преступной деятельности, если они (модели) действительно универсальны.

Системообразующие отношения функций в механизме преступной дея- тельности таковы, что если нам известны некоторые элементы системы, то на его основе мы можем определить другие. Если не известны связи между выявленными функциями, то сам по себе системный подход не обеспечивает получения конкретных результатов. Указанное свойство лежит в основе известных задач версионного мышления, связанных с определением недостающих элементов системы.

Гипотеза о пропорциональном соответствии интенсивностей функций механизма преступной деятельности имеет несколько важных следствий.

Следствие 1. Если интенсивность функции развития пропорциональна интенсивности функции защиты, то и интенсивность функции защиты пропорциональна интенсивности функции отображения. Иначе: функция развития относится к защитной так же, как защитная функция к отражательной.

Следствие 2. Если функциональные или факторные пропорции одного механизма соответствуют названным пропорциям другого механизма, то речь идет о подобии механизмов, что является веским основанием их отнесения в одно и то же множество (вид, группу).

Следствие 3. Пропорциональным функциям механизма преступной дея- тельности соответствуют пропорциональные вариативные факторы- элементы его структуры.

Следствие 4. Пропорциональные вариативные факторы структуры детер- минируют пропорциональные функции механизма преступной деятельности.

164

Таким образом, речь идет о различных и последовательных проверках каждого следствия, когда результаты проверки одного из них, служат исходным материалом для проверки другого. Б. Рассел, конечно, прав, когда говорит о недопустимости смешения двух или более гипотез в одной и той же провер-ке.1

Доказательство значительно облегчается, поскольку существует принци- пиальное единство вариативных факторов всех базовых функций. Когда одна сложная структура является причиной другой, тогда должна быть во многом одна и та же структура как в причине, так и в действии.

Иными словами, если функции в качестве детерминантной основы имеют одну и ту же факторную структуру, то для каждого утверждения об одной из функций, имеется соответствующее утверждение о другой. “Исходная система, - пишет Дж. Клир, - содержится во всех системах более высоких уровней”.2 Не менее справедливо и обратное: в системе более высокого уровня содержатся исходные системы.

Разумеется, важно разделять и понимать отдельно структурные и функ- циональные свойства механизма преступной деятельности. Это, конечно, разные стороны неразрывного единства процессов и явлений: структура выражается через функцию, а функция - через структуру. Однако противопоставления между структурным и функциональным анализом не должны заходить слишком далеко. Структура и функция выступают как две неразрывно связанные, сопряженные стороны механизма преступной деятельности. Сказать, что такое объект по структуре - это указать, как он функционирует. Функциональные изменения протекают синхронно со структурными. Изменения внутренних перестроек ведет к изменениям функциональных. Сами функциональные изменения - это лишь изменения взаимодействия структурных элементов. Необ-

1 Рассел Б. Человеческое познание. Его сфера и границы. М., 1957. С. 59.

2 Клир Дж. Системология. Автоматизация решения системных задач. М., 1990. С. 26.

165

ратимость функции - это и необратимость структуры. “Структура - свернутая функция”.1

С момента создания исследовательской модели механизма преступной деятельности происходит смена научного инструментария: то, что было необходимо для построения модели, заменяется тем, что нужно для ее исследования. Метод исследования в данном случае объединяет теоретические заделы и методологические посылки с экспериментальной частью работы - верификацией научных гипотез, проверкой того, что уже построено.

При этом нужно сделать принципиальную оговорку: в рамках данного диссертационного исследования нет такой необходимости, чтобы по каждому виду преступной деятельности были сформулированы все статистические гипотезы. Для экспериментальной проверки возможностей исследовательского метода достаточно выбрать лишь один вид преступной деятельности и выделить лишь одну статистическую гипотезу - наличие-отсутствие судимости у лица, совершившего кражу.

Таким образом, на разрешение метода исследования модели поставлены следующие вопросы:

1) какие признаки версии о судимости являются наиболее значимыми; 2) 3) в какой последовательности (иерархии) распределяются эти признаки; 4) 5) какую факторную нагрузку имеет каждый признак версии относительно элементов способа совершения действий, предмета кражи и т. д. 6) Для решения этих вопросов реализуется комплекс достаточно объемных исследовательских процедур:

1) формирование репрезентативной компьютерной базы данных по кра- жам;

1 Артемьева Е. Ю. Семантические измерения как модель // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 14: Психология. 1991, № 1. С. 67. См. также: Осипов И. Н., Копнин П. В. Основные вопросы теории диагноза. Томск, 1962. С. 131- 156.; Струков А. И., Хмельницкий О. К, Петленко В. П. Морфологичекий эквивалент функции. Методологические основы. М., 1983. С. 65-84.

166

2) приведение к одному формату компьютерных файлов, полученных из различных регионов; 3) 4) выявление частотной характеристики основных факторов и выделение исходной версии (глобальной детерминанты); 5) 6) построение диаграмм частотных зависимостей признаков версий и выделенных позиций компьютерной базы данных; 7) 8) подготовка матрицы для факторного анализа; 9) 10) вычисление корреляционных связей. 11) Нельзя забывать, что метод исследования направлен (через модель) на социальную природу. Потому в структуре модели (через отношение факторов) должны выявляться закономерности деятельности (в конкретном случае - лиц, ранее судимых). Понятая и доказанная взаимосвязь детерминантов судимости образует дерево типовых частных версий при расследовании краж.

3.2. Методологические принципы предварительной обработки компьютерных баз данных

Методология представляет собой не только “организованную сложность” программы исследования механизма преступной деятельности, но она включает и описание типовых методов сбора и обработки исходных эмпирических данных, в том числе и в компьютерном исполнении.1 При этом, видимо, нужно иметь в виду довольно язвительное замечание известного английского психолога П. Клайна: все компьютерные версии и технологии напоминают, вероятно, “прекрасно оформленное издание книги, но сафьяновый переплет не улучшит ее содержание”.2 Подлинная методологическая мощь этого направле-

1 См. об этом: Буч Г. Объектно-ориентированное проектирование с примерами применения. М., 1992. С. 25.; Ядов В. А. Социологическое исследование: методология, программа, методы. М., 1987. С. 16.

Клайн 77. Справочное руководство по конструированию тестов. Введение в психометрическое проектирование. Киев, 1994. С. 258.

167

ния видится в соединении “ручных” и компьютерных средств обработки данных, содержащихся в централизованных и региональных учетах МВД РФ.

Взаимосвязь методов компьютерного поиска эмпирических данных и “ручных” процедур “преданализа” настолько органична, что порой затруднительно выделить, когда кончается ручная подготовительная часть и когда начинается собственно часть автоматизированная; когда заканчивается теоретическое осмысление и начинается собственно эксперимент. Как отметил А. Уайт-хед, “теория зиждется на фактах; но описания фактов сплошь и рядом наполнены теоретической интерпретацией”.1 Все грани единого познавательного процесса отражают те или иные “закономерности поиска закономерностей”, в том числе, связанные с частотной характеристикой “деталей” механизма преступной деятельности.

Выявление частотной характеристики - задача предварительной стадии работы с базами данных. При этом, строго говоря, механизм преступной деятельности не изучается, а идет подготовка к его “вскрытию” - формулируются статистические гипотезы и их структурное окружение.

Возникает методологический вопрос: должен ли исследователь описывать все так, как происходило в действительности, т. е. последовательно, или же, нарушая последовательность, но “упорядоченно” представить ход ис- следования по традиционным схемам, например, “от общего - к частному”, “от методологии - к методам”, “от теории - к практике” и т. д.

В реальном исследовательском процессе модели механизма преступной деятельности наблюдаются противоречивые тенденции. С одной стороны, криминалист, заботящийся о практической пользе науки и понимающий, что методологическая сложность зависит от него самого, стремится к простоте и “безызбыточности” изложения выявленных закономерностей. С другой стороны, криминалист как методолог не может “утаивать”, встречающиеся на его пути познавательные проблемы и трудности аргументации. Тем более, если

Уайтхед А. Избранные работы по философии. М, 1990. С. 392.

168

они находятся в рамках одной и той же методологической парадигмы и связаны со сложностью самого объекта анализа.

Предпочтительней тот вариант, который связан с пошаговым изложением всей проделанной работы по формированию компьютеризированного исследовательского комплекса. Только в случае более или менее полного описания познавательных средств возникают некоторые гарантии того, что можно провести верификацию (проверку) полученных конечных результатов. Сама характеристика познавательных средств служит в качестве определенных аргументов выводных знаний.

Выводное знание о закономерностях механизма преступной деятельности настолько истинно, насколько истинны средства его достижения (по крайней мере, до широкомасштабной проверки в практической деятельности). Иные варианты, по-видимому, должны привести к искаженным представлениям о конкретной методологии исследования и главное - к невозможности ее повторения или универсализации, а в конечном счете, к быстрой утрате методологического потенциала.

Не касаясь технических проблем копирования и переформатирования файлов, отражающих эмпирическую базу данных, есть необходимость дать лишь общее представление о структуре автоматизированного комплекса исследования.

Основной “единицей” компьютерной базы данных в нашем случае явилась заполненная информационно-поисковая карточка, в которой иногда при- чудливо переплетаются сухие сведения об уголовном деле и экзотические подробности фабулы. Таких карточек, отражающих различные виды преступной деятельности в различных регионах, было исследовано около 100 тысяч. По вполне понятным причинам в такой ситуации “ручной” способ анализа совершенно неприемлем. Но готовых машинных средств работы с массивами ИЦ УВД и МВД не существует. Потому проблема формирования комплекса авто-

169

матизированной обработки баз данных связана с рядом таких задач, решение которых представляет самостоятельную ценность:

а) разработку и создание трех специальных компьютерных программ (“Support”, “Arcada”, “Multi-F”, 1994-96);’

б) разработку методических схем и процедур применения типовых систем управления базами данных (“Flint”, “Paradox”), электронных таблиц и статисти ческих пакетов (“Excel”, “Statistica 5.0.” для работы в среде Windows-95).2

Наибольший интерес представляет авторская программа “Arcada”. Главная причина ее создания - многочисленные недостатки СУБД (ИПС) “Flint”. Основной недостаток сводится к тому, что “Flint” не имеет “встроенных” методических правил анализа. Только пользователь, имеющий весьма высокий уровень знаний (предметных, криминалистических, а не компьютерных), может получить по одной базе данных (примерно, за 48 часов) планируемый результат.

Экспериментальная проверка существующих программных средств мно-* гомерной статистики типа “Diasta”, “Statgraf’, “Statpal” (все версии “английские”) также показала полную зависимость результата от добросовестности пользователя и точности вводимых им данных. Кроме того, сложность освоения этих программных продуктов для пользователей такова, что надежд на доступность и универсализацию исследовательского подхода почти не оставалось.

Однако в последнее время появилось немало систем, использующих ме- тодологию RAD - Rapid Application Development (быстрая разработка приложений). Часто их называют системами визуального программирования. В их число входят Micrsoft Visual Basic, Micrsoft C++, Borland Visual dBASE, Borland

1 Авторами компьютерных программ являются С. В. Крыгин, С. В. Кузнецов,

А. Ф. Лубин и А. В. Минин. 2”Statistica 5.0.” - плод десятилетней работы американской фирмы “StatSoft,

Inc.” - появилась на рынке программных продуктов в конце 1996 г.

170

Delphi и другие. Наиболее популярны из них Borland Delphi и Micrsoft Visual Basic.

Новая программа “Arcada” реализована при помощи системы програм- мирования Delphi фирмы Borland и работает в среде Windows. В Delphi есть ряд ключевых возможностей, расширяющих систему:

1) разработка кода с обратной связью; 2) 3) большое количество встроенных элементов управления; 4) 5) организация расширенного массива пиктограмм с доступом к элемен- там управления; 6) 7) расширенные возможности размещения объектов; 8) 9) расширенный список модификаций свойств; 10) 6) мощный базовый язык программирования. Производительность Delphi существенно выше, потому что она создает ском пилированный исполняемый код, тогда как Visual Basic - полуинтерпретиро ванный. Кроме того, Delphi использует собственный оптимизирующий компи лятор кода, а не медленный интерпретированный р-код, задействованный в Visual Basic. Это дает Delphi пяти-, а то и десятикратное преимущество в про изводительности.

“Arcada” поддерживает архитектуру “Клиент-Сервер” (работа в ЛВС) и конвертирует любые базы данных (БД). Кроме того, “Arcada” легко модифицируется (развивается) по принципам объектно-ориентированного программирования.1 На этапе предварительной обработки исходный файл преобразуется в базовый формат, т. е. из различных по своей структуре и формату файлов получаются стандартные базы данных, понятные программе “Arcada”. В программе “Arcada” реализован методологически обоснованный алгоритм выполняемых действий, который не может быть изменен пользователем.

1 Буч Г. Объектно-ориентированное проектирование с примерами применения. М., 1992.; Шлееер С, Меллор С. Объектно-ориентированный анализ: моделирование мира в состояниях. Киев, 1993.

171

Для работы с программой “Arcada” не требуется высокой квалификации пользователя. “Arcada” предназначена для практических работников, имеющих минимальную компьютерную подготовку (из числа сотрудников аналитических служб ОВД и их руководителей). Список аналитических и статистических задач в программе “Arcada” представлен в виде меню:

а) классификация преступной деятельности в конкретном регионе с указа нием количества преступлений по каждому ее виду (вид и распространен ность);

б) градация преступных проявлений по виду, полу и возрасту;

в) распределение по виду преступлений, поло-возрастным признакам, кон кретным местам, времени и способу совершения преступлений и т. д. (см. при ложение 1).

Список задач может охватывать большинство из возможных комбинаций, которые позволяют количественно характеризовать позиции информационно-поисковых карт (этих позиций - около 200).

Главное: достаточно полное, но жесткое меню ограничивает произволь- ность манипуляций с базой данных. Методологическая проработка коррелирующих факторов преступной деятельности “заложена” в компьютерную программу и произвольно не может быть изменена. Пользователь выбирает из списка аналитических задач-меню, предоставляемого программой, нужную ему для решения задачу и в течение 2-3 сек. (IBM 486 DX2-66) получает результат в табличном виде. После этого возможна дальнейшая обработка этих результатов, например, вывод их в процентных показателях к общему количеству, вы- вод в виде графиков и гистограмм. Результаты работы можно сохранить на жестком диске.

В ходе исследования потребовалась известная изощренность в выборе конкретного формата базы данных и компьютерного конвертора. Наиболее подходящим для “Paradox” (версия 4.0) - через промежуточный формат “CSV” - оказался формат “DBF”. Но это было не единственным препятствием. Другая

172

трудность состояла в переводе математической системы регистрационного описания преступлений на общепонятный язык. Здесь большая помощь была получена за счет консультаций со специалистами ГИЦ МВД России.

Тем не менее, исследование любой компьютерной базы данных предпо- лагает выполнение ряда правил - принципов: 1) изоморфности (взаимооднозначности) теоретических моделей механизма преступной деятельности и компьютерных баз данных; 2) опережающего отражения цели исследования базы данных; 3) огрубления теоретической модели механизма преступной деятельности; 4) минимальности объема выборки; 5) надежности; 6) валидности; 7) однородности компьютерной базы данных; 8) природной специфичности механизма определенного вида деятельности; 9) непрерывности интерпретации.

Для эмпирических баз данных как разновидности информационных систем важно их опережающее развитие.1 Однако это условие вряд ли выполнимо: продукт не может быть качественнее технологии его изготовления. Более реален и приемлем принцип изоморфности (взаимооднозначности) теоретических моделей механизма преступной деятельности их практическим воплощениям в базе данных.

Зачастую исследователи крайне требовательны к полноте и точности криминалистических учетов, забывая, что измерению подлежат не физические явления, а фрагменты человеческой деятельности. Решение проблемы детализации, например, способа совершения действий приводит к еще большим про-блемам оснований классификации и проблеме выбора единиц анализа.

Надо признать, что исследователь, исходя из своих задач, с большим тру- дом и только частично может выделить в эмпирической базе данных полезную в качественном и количественном отношении информацию.

1 Ложе И. Информационные системы. Методы и средства. М., 1979. С. 14.

2 Первухина Л. Ф. Системно-структурный анализ способа совершения прес тупления - необходимое условие повышения эффективности криминалисти ческого учета // Проблемы доказывания по уголовным делам. Красноярск, 1988. С. 128-138.

173

Причина очевидна: практики - те, кто формирует и ведет базы данных, -не имели в виду научные интересы криминалистов. “Централизованные учеты (читай: компьютерные базы данных) созданы исходя из практических потребностей правоохранительных органов для получения при обращении к этим учетам такого рода информации, которая помогала бы в раскрытии, расследовании и предупреждении преступлений, розыске преступников, установлении личности неизвестных граждан и принадлежности изъятого имущества” (см. “Наставление по формированию и ведению централизованных оперативно-справочных, розыскных и криминалистических учетов, экспертно-кримина-листических коллекций и картотек органов внутренних дел Российской Федерации”).1

Получается одно из двух: либо постановка научных задач имеет весьма косвенное отношение к практическим потребностям правоохранительных органов, либо сами базы данных с задачами раскрытия, расследования и предупреждения преступлений мало связаны. Так или иначе, теоретические и методологические основы централизованных учетов являются научными продуктами. Криминалисты зачастую видят в этих продуктах массу изъянов и, кажется, иногда не узнают свое отражение.2

Между тем, “родословная” эмпирических баз данных в основных чертах симметрична историческим периодам развития криминалистических представлений о структуре и содержании так называемых оперативно- справочных, розыскных и криминалистических учетов.

1 Приложение к приказу МВД России № 400 от 31 августа 1993 г. Колдин В. Я. К вопросу о перспективах создания универсальной криминалис- тической информационной системы и возможностях ее использования при раскрытии и расследовании преступлений // Повышение эффективности криминалистических методов и средств расследования преступлений. Труды Академии МВД СССР. М., 1985. С. 79-92.; он же. Криминалистическое знание о преступной деятельности: функция моделирования // Советское государство и право. 1987. № 2. С. 63-69.

174

По многим - методологическим и техническим - причинам вряд ли когда- либо удастся добиться полной изоморфности структур исходной модели механизма преступной деятельности и соответствующего вида криминалистического учета, представленного в компьютерной базе данных. Выбор “подходящей” для исследования компьютерной базы данных по структуре и содержанию будет всегда делом трудным.

Основные недостатки учетов, по нашему мнению, состоят в следующем:

1) тотально нарушены основания классификаций понятий, элементов, факторов, признаков, показателей; 2) 3) нет четкого деления позиций, отражающих сведения розыскного ха- рактера (для подразделений УР) и содержания преступной деятельности (для службы БЭП); 4) 5) отсутствуют биографические данные о преступниках; 6) 7) нет сведений об особенностях поведения преступников; 8) 9) нет данных о характерных для конкретного лица способах совершения преступных действий. 10) По существу, российские централизованные базы данных не содержат материала, позволяющего по аналогии строить, разрабатывать и проверять следственные версии, выбирать и применять тактические приемы и следственные хитрости.

В составе учетов содержится несколько основных карточек:

  • “Карточка на выявленное преступление” (форма № 1);
  • “Карточка о результатах расследования преступления” (форма №1.1.);
  • “Карточка на лицо, совершившее преступление”
    (информационно-поисковая карта - ИПК, форма № 2).
  • Других учетных форм практически не существует.’

1 Учетные формы утверждены Генеральной прокуратурой и Министерством внутренних дел Российской Федерации 17 ноября 1992 года (пр. № 49/20-1).

175

Информационной основой современных централизованных учетов яв- ляется сбор, накопление и анализ углубленных значимых сведений о субъектах и предметах преступлений и связанных с ними событиях.

ГИЦ совместно с заинтересованными службами и ИЦ МВД, ГУВД, УВД должны совершенствовать структуру и содержание учетов, отрабатывать методику и тактику их применения в предотвращении, раскрытии и расследовании преступлений.

Учетная формализация, количественный подход и математические методы никогда не смогут заменить разработку теоретических и методологических конструктов. В этом, по нашему мнению, выражается принцип опережающего отражения цели исследования базы данных.’

По сути, мысленная модель всего механизма преступной деятельности и ее криминалистическое обоснование выстраивается еще до того, как все исследуется в действительности. Активное поддержание поставленной исследовательской цели до момента ее реализации - это и есть опережающее представление о возможных закономерностях объекта анализа.

Поэтому каждый раз, когда речь идет о криминалистическом исследова- нии базы данных, должна быть полная ясность относительно того, что считается относительно механизма преступной деятельности спорным, невыясненным, каких сведений недостает для удовлетворительного разрешения тех или других проблем.

Речь, по существу, идет об исследовательских и, в частности, о статисти- ческих гипотезах. Большинство следствий этих гипотез сразу и непосредственным образом, т. е. путем компьютерных запросов, вывести не представляется возможным, хотя бы потому, что еще не выполнены исходные задачи исследования базы данных.

*П. К. Анохин утверждал, что “формирование подготовительных изменений для будущих событий”, выступает в качестве “закона опережающего отражения действительности”. См.: Анохин П. К. Избранные труды. Философские аспекты теории функциональной системы. М., 1978. С. 21, 46.

176

Исследователь сначала интуитивно, а затем руководствуясь опытом изу- чения эмпирического материала, ограничивается определенным набором наиболее значимых признаков. Само определение важности, существенности того или иного элемента в рамках заданного контекста - задача одновременно и предметная, и статистическая.

Структурные элементы модели механизма преступной деятельности могут быть выражены в количественном и качественном видах. Как правило, вы- ражение качества должно подтверждаться количественными измерениями. Собственно цели выявления и статистической верификации дерева типовых версий подчинены все промежуточные задачи исследования.

Анализ эмпирических баз данных следует вести, исходя из методологи- ческого принципа огрубления, соблюдение которого при некоторых весьма общих условиях приводит к результату, почти не зависящему от погрешностей. Имеется в виду то, что называется “законом больших чисел”. Теоремы П. Л. Чебышева, Я. Бернулли, А. Я. Хинчина и А. А. Маркова, относящиеся к “закону больших чисел”, устанавливают условия сходимости среднего арифметического п случайных величин к среднему арифметическому их математических ожиданий. “Необходимость больших чисел, - как справедливо отмечал Э. Ферри, - зависит от различной изменчивости изучаемых элементов”.1

Огрубление чаще всего носит односторонний характер: поскольку базу данных уже нельзя изменить, изменениям подвергается только теоретическая модель механизма. При этом вряд ли нужно маскировать методологическую неизбежность упрощений в интересах универсализации структурного аспекта модели механизма преступной деятельности. Такие огрубления относятся к числу “нормативных допущений”. “Чем детальнее рассматривается реальная система, - утверждает создатель “теории нечетких множеств” Л. А. Заде, - тем более нечетким оказывается ее решение”.

1 Ферри Э. Уголовная социология. М., 1908. С. 52.

177

“Вездесущая” нечеткость человеческого мышления наводит Л. А. Заде на мысль, что “логика рассуждений субъекта не является обычной двухзначной или даже многозначной логикой, но это - логика с нечеткими истинами, нечеткими отношениями и нечеткими же правилами вывода”. В этом состоит “важнейшая особенность человеческого мышления”.1

В то же время, всякое упрощение системы, на наш взгляд, увеличивает и степень незнания о ней, увеличиваются трудности ее интерпретации. Проще говоря, становится меньше смысла упрощать систему. Единственный выход -компромисс между методологически организованной сложностью и организованной простотой.

Огрубление исходной модели может быть осуществлено путем объеди- нения частных детальных характеристик в более обобщенные (агрегирование). Наиболее “полные” модели насчитывают до двух тысяч факторов, их сочета-ний и комбинаций.

Так, безусловно, нуждается в огрублении анкета, “предусматривающая 137 вопросов и 933 варианта ответов на них”.3 Практически невозможно (даже в компьютерном исполнении) обсчитать 127 821 факторное сочетание. Во всяком случае, “ручные” формы исследования уголовных дел, на наш взгляд, не вселяют оптимизма при оценке перспектив изучения преступной деятельности.

Одним из основных понятий математической статистики является понятие “генеральная совокупность”, представляющая собой модель источника данных или “весь мыслимый набор данных, описывающий изучаемое явле-

1 Цит. по: Клир Дою. Системология. Автоматизация решения системных задач. М., 1990. С. 353.

Волков А. М„ Микадзе Ю. В., Солнцева Г. Н. Деятельность: структура и ре- гуляция. Психологический анализ. М, 1987. С. 112.

3 Типовые модели и алгоритмы криминалистического исследования. М., 1989. С. 37. Авторы, безусловно, были первыми в постановке проблемы криминалистического исследования преступной деятельности как проблемы собственно методологической.

178

ние”.1 Выполнить требования такого принципа сложно. Чаще всего его заменяют на менее жесткие условия репрезентативности выборки эмпирических данных. Не существует единого числового показателя объема выборки.

По мнению П. Клайна, решение вопроса о том, каков должен быть мини- мальный объем выборки, “является до некоторой степени произвольным”. Далее автор все же пришел к выводу, что с выборкой из 200 фигурантов (читай: анкет, карточек, уголовных дел) источник погрешности коэффициента корреляции уже можно не принимать в расчет. “200 - это желательный минимум”.3

В нашем представлении, важно не максимальное количество уголовных дел, оперативных материалов и опросных листов, составляющих эмпирическую базу данных, а минимальное - не менее десяти - количество частоты “попаданий” в каждый параметр структуры исследовательской модели (позицию анкеты, матрицы).

Данное правило следует возвести в принцип минимальности объема вы- борки. Если, скажем, в теоретическую модель механизма преступной деятельности, состоящей из 500 анкетных позиций, был заложен параметр “участие женщин в угоне автомашин”, то минимальная выборка для данного случая будет равна 5 000 уголовных дел (преступлений, фигурантов).

Случай, конечно, идеальный, поскольку каждое уголовное дело должно равномерно “разложиться” на все 500 позиций. Учитывая, что, по статистическим данным, женщины реально принимают участие в угоне лишь каждой сотой автомашины, то объем выборки, как минимум, возрастает до 50 000 уголовных дел. В случаях, когда эти количественные условия не удается выполнить, параметр необходимо исключить. Третьего не дано.

Колемаев В. А., Староверов О. В., Турундаевский В. Б. Теория вероятностей и математическая статистика. М., 1991. С. 6.

2 Волков A.M., Микадзе Ю. В., Солнцева Г. Н. Деятельность: структура и регуля ция. Психологический анализ. М., 1987. С. 15.

3 Клайн П. Справочное руководство по конструированию тестов. Введение в психометрическое проектирование. Киев, 1994. С. 170.

179

Таким образом, величина, размер (объем) эмпирической базы данных (количество карточек, мегабайт и т. д.) - понятие относительное. Только при анализе конкретных результатов компьютерных запросов по всем параметрам можно оценить репрезентативность исходного материала. В то же время представляется очевидным, что надежность возрастает с величиной базы данных.

Принципы надежности, валидности и однородности компьютерной базы данных тесно связаны между собой и могут быть охарактеризованы как ряд предварительных условий исследования.

Термин “надежность” имеет два значения. Компьютерная база данных может называться надежной, если она является внутренне согласованной. Однако же парадокс: чем более согласованы все позиции этой базы (значимо коррелируют), тем меньше шансов исследовать все закономерности механизма преступной деятельности. Можно наблюдать взаимосвязь лишь нескольких факторов в сравнительно узком диапазоне (малые отклонения). Проще говоря, если переменные весьма тесно взаимосвязаны, то ни одна из них не будет представлять никакой новой информации. Нужно помнить, что надежность сама по себе не представляет никакой ценности. Скрупулезный анализ надежных баз данных может принести разве что удвоение банальности.

Примерно такие результаты получаются при изучении так называемых “оперативных сводок” или “обобщений судебной практики”.’ Компьютерные базы данных, состоящие из сводок, всегда имеют высокую степень внутреннего согласования и потому всегда примитивны.2

Несмотря на эти комментарии, общее правило гласит: надежная база дан- ных всегда внутренне согласована. База данных также может называться надежной, если она дает одни и те же результаты при повторных запросах. Одна-

1 Методика обобщения судебной практики. М., 1976. С. 52-53.

2 О дискуссии по поводу значимости данных полицейской уголовной статисти ки см.: Hauf С- J. Die Aussagekraft der Polizeilichen Kriminalistik - ein ausgeanders Thema? // Monatsschr. fur Kriminologie u. Strafrechtsreform. - Koln ets., 1994. Jg. 77. S. 388-394.

180

ко может случиться так, что база данных будет высоко надежной, но почти полностью невалидной. Надежность служит лишь предпосылкой валидности.

Компьютерная база данных называется валидной, если она позволяет вы- являть такие закономерности, для выявления которых она и предназначена. Иными словами, для выборки существенно, чтобы она отражала именно то, для чего проводится исследование, т. е. выборка должна быть специализированной - по виду преступной деятельности. Однако такое определение не разъясняет удовлетворительно значение валидности.

По-видимому, речь должна идти о конкурентной валидности: если суще- ствует иная и уже проверенная база данных, которая более эффективна для достижения исследовательских целей, то новая может оказаться в какой-то степени ненужной. Впрочем, прежде нужно убедиться, что она действительно не обладает некоторой значимой характеристикой, не присущей иным базам данных, например, простотой обработки.

Надежность и валидность тесно связаны с еще одним параметром - од- нородностью базы данных. Ее надежность и валидность возрастают прямо пропорционально однородности. При этом однородность понимается как практическая возможность получить ответы на взаимосвязанные и взаимопроверя-емые запросы. Чем больше произведено таких запросов, тем выше оценивается однородность базы данных. Следовательно, при разработке запросов важно сформулировать такое большое их количество, насколько это возможно.

Последнее оказывается чрезвычайно важным требованием, которое воз- водится в принцип максимума запросов. Запросы, конечно, не могут быть лучше той базы данных, к которой они обращены. Но запросы могут быть ниже ее возможностей. Поэтому разработка запросов, пожалуй, является решающим моментом работы. План запросов обусловливает рабочие гипотезы исследования и одновременно является следствием их. Во всяком случае, они суть одно целое и должны стоять друг с другом в тесной внутренней связи. Однако внешним образом план запросов есть не что иное, как проектирование стати-

181

стических таблиц, со всеми их вертикальными и горизонтальными позициями, т. е. признаками, элементами и их значениями.

Следующим шагом в исследовании базы данных является выбор кон- кретного вида преступной деятельности. Только соблюдение природной специфичности механизма позволит вскрыть (через механизм) сущность деятельности. Учет специфики природы видового механизма означает сближение его исходной модели со структурой базы данных по конкретному виду преступной деятельности. При этом исходная модель приобретает конкретное название. Например, в настоящем исследовании такие названия получили “механизм преступной деятельности по совершению краж” и “механизм совершения налоговых преступлений”.

Вряд ли нужны обоснования для такого выбора. Суть не только в том, что актуальность разработки научных рекомендаций для борьбы с этими видами преступлений не приходится специально доказывать, но принципиально важно - для доказательства универсальности подхода - выбрать для исследования явно различные виды преступлений. Поэтому ограничен и план компьютерных запросов по выявлению частоты встречаемости отдельных факторов, поскольку он в значительной мере соответствует структуре учетных документов.

Пожалуй, то, что можно назвать принципом индивидуальности, трудней всего воспринимается не только криминалистами, но и вообще исследователями. Наиболее распространенной является ситуация, когда значения признаков преступления суммируются, и в получившейся массе каждый случай теряет свой индивидуальный профиль.

Л. Г. Бидонов “вручную” обработал огромный массив эмпирических дан- ных и получил дерево частоты встречаемости типовых версий по делам об убийствах. Таким образом, по его мнению, была “выявлена закономерная связь между отдельными обобщенными совпадающими элементами криминалистической характеристики преступлений”. “Указанная связь является вероят-

182

ностно-статистической”.’ Констатация связи - важный шаг на пути к познанию содержания закономерных зависимостей. Но не более того. Можно согласиться с выводами авторов только при условии, что основной разработчик Л. Г. Бидонов не претендует на разработку именно иерархической системы типовых версий, при которой выявляются не только и не столько сами версии, сколько иерархическая последовательность их выдвижения и корреляционные расстояния между ними (теснота корреляционных связей).

Систему, построенную на интуитивных представлениях, невозможно ве- рифицировать. Основной методологический изъян относится к построению многоэлементной модели, “обсчитать” которую не представляется возможным. Собственно на этом всякое исследование прекращалось. Производилось интуитивное (впрочем, профессиональное) толкование модели.

В самом деле, по техническим и методологическим ресурсам того времени, не существовало никакой возможности обсчитать ковариационную мат- рицу. Если по вертикали будет насчитываться 50 анкетных позиций, а по горизонтали 1000 уголовных дел об убийствах, то возникает 50 000 факторных комбинаций. В “ручном” варианте дерево корреляционных связей типовых версий не построить. В таких случаях исследователи “основываются на накопленных знаниях”. Проще говоря, изучается опыт следователей и оперативных работников и частотная характеристика выдается за установленные корреляционные связи “почти однозначного характера”.2

Бидонов Л. Г., Бидонов В. Л. К вопросу о криминалистической характеристике преступлений и закономерных связях между ее элементами // Криминалистическая характеристика преступлений. М., 1984. С. 96-97.; См. так же: Бидонов Л. Г. Учебное пособие, 1978.; Бидонов В. Л. Некоторые вопросы методики расследования краж из квартир // Вопросы уголовного процесса и криминалистики. М.,1988. С. 54-58.

Желаемое за действительное выдавалось и в таких работах: Каминский М. К., Лубин А. Ф. Криминалистическое руководство для стажеров службы БХСС. Горький, 1987.; Лубин А. Ф. Криминалистическая характеристика преступной деятельности в сфере экономики: понятие, формирование, использование. Н. Новгород, 1991.

183

Примерно также поступили американские криминологи. Они весьма скрупулезно изучили “генезис взяточничества и коррупции” (на примере США).1 Главный недостаток этой работы состоит в том, что индивидуальные профили каждого случая взяточничества остались в недрах общих сводок, свидетельствующих лишь о частоте встречаемости того или иного фактора взяточничества. Исследовательские результаты такого рода - при всей их злободневности - не дают оснований для утверждения о корреляционных связях между факторами. В итоге получились “средний взяткодатель” и “усредненный взяткополучатель” - нечто вроде “средних” людей, по Ж.- А. Кетле.

“Когда единичные показания переведены сводкой на цифровые итоги, - указывал основоположник российской статистики Ю. Э. Янсон, - то все на- блюдение не может дать уже более того, что эта сводка дала. Всякая новая комбинация ведет к раздроблению итоговой сводки и она возможна только путем создания новой сводки, т. е. путем возобновления всей или большей части уже сделанной работы”.2

Чаще всего методологическая ошибка “закладывается” в самой исследо- вательской программе. При этом, ни авторитет заказчика, ни масштабность проекта не служат гарантией, чтобы избежать вульгарности самого подхода. Например, ООН трижды изучала структуру и динамику преступности почти в 70 государствах.3 Генеральный секретариат ООН трижды распределял все преступления по трем категориям: преступления против собственности, прес-

1 Anechiarco F., Kuo L. The justified scoundrel: The structural genesis of corruption // J. of social philosophy. Villanova, 1995. Vol. 26, № 1. P. 147-161.; Doig A. Good government and sustainable anti-corruption strategies: a role for independent anti-corruption agencies? // Publ. administration a. development. Chichester etc ., 1995. Vol. 15, №2. P. 151-165.

2 Янсон Ю. Э. Теория статистики. СПб., 1887. С. 415-416.

3 Бояджиева Ю. Съвременни тенденции на пресъпността в светлината на XI световен конгрес по криминология // Трудове на науч. изслед. ин-т по крими налистика и криминология. С, 1994. Т. 20. С. 9. (Обзор материалов XI между народного криминологического конгресса в Будапеште, 1993.)

184

тупления против личности и преступления, связанные с наркотиками.1 Изначально нарушенное основание деления видов преступлений впоследствии не позволит выявить действительные закономерности. В какую группу Генеральный секретариат ООН отнесет преступления субъектов, совершающих кражи, грабежи, разбои и убийства в целях последующей реализации имущества и приобретения наркотиков? Скорее всего, задача решится простым сложением этих видов преступлений в один и тот же массив.

Игнорирование специфических характеристик механизма преступления иногда приводит к подлинным курьезам в статистических материалах. Скажем, только по одному признаку предмета преступления - валюта - само преступление регистрируется по линии экономических, валютных преступлений. В действительности же, в одном случае, речь идет о предмете квартирной кражи, в другом - о том, что валюту взяли у потерпевшего в результате грабежа, в третьем - убийства.2

Принцип непрерывности интерпретации результатов компьютерных за- просов заключается в том, что большинство последующих запросов формируется на основе толкования итогов предыдущих. Более того, сама частотная характеристика элементов модели механизма преступной деятельности есть не что иное, как основа для последующего исследования и толкования полученных результатов в рамках корреляционного анализа.

3.3. Исследование частотных характеристик

В первом приближении кажется, что с точки зрения частоты встречаемо- сти нужно оценивать каждый элемент каждого уровня модели механизма преступной деятельности. Именно это и стараются сделать при формировании криминалистической характеристики преступления определенного вида. В ито-

1 Шнайдер Г. Й. Криминология. М., 1994. С. 148-149.

2 Компьютерная база данных “Зауралье” (УВД Курганской области), 1996.

185

ге, как правило, получается то, что Гегель называл “дурными” абстракциями, которые “отражают набор свойств, равным образом принадлежащих качественно различным объектам”.1

Вера в могущество взаимной связи “всего со всем” рождала уверенность в том, что обособленные факторы (элементы, признаки) автоматически найдут свое место в общей системе деятельности и преступной, в частности. Поэтому и трудно выйти за пределы той схемы, успех которой достаточно широк. Многие современные представления о преступной деятельности и ее криминалистической характеристике есть не что иное, как капитулирование перед многомерной сложностью объекта исследования. В лучшем случае проблема еще раз актуализируется (обозначается), в худшем - происходит попытка в научном плане снять проблему. Вероятно, с появлением авторитетной публикации, большинство криминалистов поспешили сделать логический вывод: если “слово” не является новым, то оно есть “мода”, которой в науке не должно быть места.2

Выявление частотных закономерностей всегда служит только первичной задачей исследования базы данных. Эта задача решается путем “пилотажных” запросов, которые носят самый общий характер. К таковым, например, относятся:

  • какой регион отражает компьютерная база данных;
  • величина базы данных (количество карточек, фигурантов, преступлений);
  • структурные особенности базы данных (виды преступлений, основания их классификации, количество и детализация позиций по каждому виду преступлений);
  • 1 Цит. по: Ахлибинский Б. В., Асееве В. А., Шорохов И. М. Принцип детерминизма в системных исследованиях. Л., 1984.

Белкин Р. С, Быховский И. Е., Дулов А. В. Модное увлечение или новое слово в науке? Еще раз о криминалистической характеристике преступлений // Соц. законность. 1987. № 9. С. 56-58.

186

  • характеристика интерфейса конкретной программы (наличие или отсутст- вие словарей, корректность их составления; наличие или отсутствие многозадачного и многоуровневого режимов).

Параллельно с получением статистических сведений общего характера, должен производиться анализ внешнего фона эмпирических данных. Необходимо определить те факторы, которые влияют на достоверность источников информации, а так же установить степень этого влияния в рамках поставленных задач исследования. Таковыми факторами, в частности, являются: а) степень (острота) различия в уровнях материального обеспечения различных слоев населения в конкретном регионе; б) преобладание сельского или городского населения (в некоторых работах удачно показано влияние урбанизации на выбор поведения преступников (воров-взломщиков) в условиях приближе-ния опасности.); в) существенные изменения в уголовном законодательстве г) уровень активности правоохранительных органов (Э. Ферри писал о “необходимости принимать в расчет число полицейских агентов” и о “причинной связи между интенсивностью уголовного преследования и ростом преступности”);3 д) степень развитости различных видов транспорта; е) близость или отдаленность государственной границы; ж) наличие или отсутствие в регионе исправительных учреждений; з) инфляция, безработица, миграция и т. д. Таким образом, для сравнения и последующего выбора необходимо произвести аналогичные запросы по нескольким региональным базам данных. Если в первом случае речь шла о базе данных “Волга”, то по такой же схеме оценивается и “Зауралье”. Результаты предварительных компьютерных запросов о структуре

1 См.: Buck A. J., Hakim S., Rengert G F. Burglar alarms and the choice behavior of burglars: a suburban phenomenon // J. of criminal justice. N. Y. etc., 1993. Vol. 21. № 5. P. 497-507.; Bursik R. J., Grasmik H. G. The use of multiple indicators to estimate crime trends in American cities // J. of criminal justice. N. Y. etc., 1993. Vol. 21. №5. p. 509-516.;

2Oettingen A. Geschichtliche Eniwickelung der Moralstatistik. Berlin, 1882. S. 20. См., например, сравнительные статистические материалы об объеме, структуре и изменениях характера преступности в бывших землях ГДР после объединения Германии: Kaiser G. Entwicklung der Kriminalitat in Deutschland seit dem Zusammenbruch des realen Sozialismus // Zischr. fur die gesamte Strafrechtswiss. В., 1994. Bd 106. № 3. S. 469-501.

3 Ферри Э. Уголовная социология. М, 1908. С. 170, 223.

187

преступности, отраженной в базе данных, должны быть зафиксированы в ориентирующей таблице (см. таблицу 14).

Таблица 14

Результаты предварительных запросов по компьютерной

базе данных “Волга - 96” (программа “Flint”)

№п/п Основные виды преступлений Мужчины Женщины Всего 1 Хозяйственные преступления 13 7 20 2 Взяточничество 146 83 229 3 Распространение наркотиков 325 49 374 4 Подделка документов 381 42 423 5 Мошенничество 582 207 789 6 Разбой 2 361 79 2 440 7 Изнасилование 2 551 6 2 557 8 Угон автотранспорта 2 645 9 2 654 9 Телесные повреждения 4 637 219 4 856 10 Грабеж 9 356 358 9 714 11 Хулиганство 16 229 478 16 707 12 Кражи 21 174 2 373 23 547 Всего 77 135 7 043 84 178 Сравнение структуры преступности по различным базам данных не явля- ется самоцелью. Стоит двуединая задача: во-первых, выбрать для исследования регион, не имеющий ярко выраженных специфических (социально-патологических) детерминант; во-вторых, сделать выбор относительно вида преступной деятельности, отвечающий требованиям репрезентативности (представительности и сравнимости) компьютерной базы данных.

При этом довольно уверенно можно утверждать, что характеристики ре- гиональных баз данных “Волга” и “Зауралье” различаются (таблица 15).

188

Таблица 15

Результаты предварительных запросов по компьютерной базе данных “Зауралье - 96” (программа “Flint”)

№ п/п Основные виды преступлений Мужчины Женщины Всего 1 Взяточничество 10 2 12 2 Распространение наркотиков 11 2 13 3 Вымогательство 15 0 15 4 Изнасилование 26 0 26 5 Разбой 30 0 30 6 Подделка документов 77 23 100 7 Телесные повреждения 109 2 111 8 Грабеж 108 3 111 9 Угон автотранспорта 118 0 118 10 Мошенничество 116 48 164 11 Хулиганство 177 5 182 12. Хозяйственные преступления 130 172 302 13 Кражи 662 38 700 Всего 1589 288 1 877 Женщины “Волги” в два раза активней в совершении краж и удельный вес хулиганства в шесть раз больше. Однако по хозяйственным преступлениям удельный вес женщин “Зауралья” в полтора раза выше женщин “Волги”.

В “Зауралье” в пять раз меньше распространена торговля наркотиками, в шесть - грабежи и разбои.1 Причина различия, по-видимому, в том, что сказывается значительная урбанизация Волго-Вятского региона и существование бо-

Здесь нужно разуметь только то, что написано: элементарные статистические данные ни в коем случае не могут служить “лестницей сравнительной нравственности” различных регионов.

189

лее значимых перепадов в уровнях материальной обеспеченности различных слоев населения.’

Э. Ферри, по-видимому, одним из первых отметил зависимость уровня и структуры преступности от уровня цивилизации: “Растущая цивилизация увеличивает число предметов, которые можно украсть, поэтому число преступлений должно увеличиваться. Это происходит не потому, что становится легче украсть, а потому, что является большее число предметов, которые можно украсть”.2

Данная проблема присуща не только так называемым промышленно раз- витым регионам, но и государствам, в том числе и развивающимся странам.3 Суть, наверное, не только в том, что рост промышленности в каком-то районе ведет к концентрации в нем рабочей силы или армии безработных.

С уплотнением населения возрастает интенсивность социальных кон- фликтов. Урбанизация изменяет образ жизни людей, деформирует ценностные и правовые ориентации общества.

В результате многочисленных запросов и сравнений региональных уче- тов, выбор пал на компьютерную базу данных “Владимир-96”. Она не столь обширна как, например, “Волга”, но представительней, чем база данных “Зауралье”. Выборка отражает не такой урбанистический регион, каковым является “Волга”, но и не “сельский”, к которым можно отнести “Зауралье”.

Суть выборки сводится к некой “средней пробе”, усредненной модели региональной структуры преступности вообще и вида преступной деятель- ности, в частности.

Учет специфики природы видового механизма означает сближение его исходной модели со структурой базы данных по конкретному виду преступной деятельности. При этом исходная модель приобретает конкретное название.

Кузнецова Н. Ф. Проблемы уголовно-правовой детерминации. М., 1984. С. 35. Ферри Э. Уголовная социология. М, 1908. С. 181. ^Шнайдер Г. К Криминология. М, 1994. С. 150-153.

г

к

190

Напр имер, в насто ящем иссле дован ии такое назва ние полу чил “меха низм пре- ступн ой деяте льнос ти по совер шени ю краж “.

По- види мому , нужн ы обосн овани я для таког о выбо ра.

Краж и, учит ывая их наиб ольш ую расп ростр аненн ость, тради цион но пол- нее предс тавле ны в центр ализо ванн ых и регио нальн ых крим инал истич еских учета х, чем иные виды прест уплен ий. Это хоро шо замет но по комп ьюте рным банка м данн ых ИЦ УВД, МВД.

Акту
ально
сть
разра
ботки
науч
ных
реко
менд
аций
для
борь
бы с
этим
ви-
дом
прест
уплен
ий
предс
тавля
ется
очеви
дной.
По
указа
нным
базам
данн
ых
удель
ный
вес
краж
соста
вляет
по “Вол ге” - 28%, по “Заур алью “ - 38%, по “Вла дими ру” - 32%.

Одна ко указа нные соотн ошен ия не следу ет смеш ивать с регио нальн ыми и обще росси йской струк тура ми прест упнос ти, в котор ых удель ный вес краж замет но выше . Напр имер, по Ниже горо дской облас ти удель ный вес краж в 1994 году прев ышал 50%, по Росси и - окол о 50%.’ Замет им также , что в обще миро вой струк туре удель ный вес краж соста вляет 72%.2

Итак, резул ьтато м перво го рабо чего запро са по избра нной базе данн ых (“Вла дими р - 96”, прог рамм а “Para dox”) долж но быть коли честв о лиц, совер шив ших краж и. Далее впол не логич ен запро с о коли честв е воро в - мужч ин, затем - запро с о коли честв е воро в- мужч ин в разли чных возра стны х катег ория х. Анал огичн ые запро сы долж ны быть прои зведе ны относ итель но женщ ин. В кажд ой поло возра стной груп пе опре деляе тся доля ранее суди мых.

Мож но видет ь, что после доват ельно сть запро сов относ ится к числу ие- рарх ическ их, поско льку кажд ый после дую щий форм улир уется на основ е ре- зульт атов пред ыдущ его. Естес твенн о, такой режи м работ ы систе мы упра влени я базой данн ых (СУБ Д) пред полаг ает возм ожно сть сохра нения как пром ежут оч-

1 Отчет УВД Нижегородской области о состоянии борьбы с преступностью и обеспечении общественной безопасности. Н. Новгород, 1995. С. 17, 79.

2 См.: Шнайдер Г. Й. Криминология. М., 1994. С. 149.

191

ных итогов, так и “истории запросов”. В противном случае не обеспечивается “сквозной” и многоуровневый характер запросов.

План запросов, реализованный таким образом, насчитывает, как мини- мум, 16 последовательных запросов. Смысл их понятен:

1) установить отдельно удельный вес мужчин и женщин; 2) 3) выявить удельный вес каждой половозрастной категории; 4) 5) определить удельный вес ранее судимых в этих категориях. 6) Методологические основания такого деления (особенно по полу и воз- расту) достаточно традиционны для криминалистов и криминологов. Судимость и рецидив также не являются новыми факторами при исследовании преступности.

Вся уголовно-антропологическая школа, включая ее социологическую ветвь, придавала большое значение рецидиву и судимости. Ломброзо, а потом Эспинас доказали, что “рецидив представляет не исключение, а правило из жизни преступников.”1

Э. Ф. Видок неоднократно подчеркивал судимость как важнейший элемент при розыскной деятельности.2 В 1840 году французский “криминалист” Фрежье, на основании мемуаров Видока, разделил воров на три крупные категории: профессионалы, случайные и воры по необходимости. При этом он также связал рецидив и судимость с воровским профессионализмом как причину и следствие.

Понятно и значение полученных результатов запросов, поскольку речь идет о последовательном (пол, возраст, судимость) выделении типовых розыскных версий о лицах, совершающих кражи (см. схему 10).

1Ж.-А. Кетле в своей книге “Моральная статистика Франции” (Париж, 1835) выделял следующие позиции: время, возраст, пол, образование, профессия, раса, материальное положение, климат, влияние алкоголизма. См. об этом: Вермеш М. Основные проблемы криминологии. М., 1978. С. 40.

^ -Mil

Записки Видока - начальника Парижской тайной полиции: В 3 т. СПб., 1877. Т. 2. С. 7, 158-164.

192

План первоначальных запросов по базе данных

“Владимир - 96”

(программа “Paradox”)

Схема 10

Вид преступлений - -кражи 1

Пол

Муж.

Жен.

Возра ст

Возраст

1 1

4 1 Старше 35 лет До 18 лет

Старше 35 лет До 18 лет

\ г

»

18-35 лет

18-35 лет

т * т

т 4 т Ранее судимые

Ранее судимые В 1879 г. в Будапеште состоялся международный статистический конгресс, посвященный проблеме рецидива (доклад Стерлиха). Тогда число реци- дивов в Европе колебалось между 50 и 60 процентами. Специальный рецидив по кражам был равен 22%: Италия - 20%, Франция - 24%, Бельгия - 23%.’

В настоящее время общемировой удельный вес рецидива, если вести счет по каждой новой судимости, составляет 66-68%.2

Общероссийская статистика фиксирует рецидив на уровне 21,8%, в Са- марской области - 25,2%, в Нижегородской - 22%.

Первоначальные компьютерные запросы в отношении лиц, совершивших кражи, позволили получить следующие частотные закономерности:

1 Ферри Э. Уголовная социология. М., 1908. С. 121- 126

2 Шнайдер Г. Й. Криминология. М, 1994. С. 418.

з

Отчет УВД Нижегородской области о состоянии борьбы с преступностью и обеспечении общественной безопасности. Н. Новгород, 1995. С. 17.

193

1) только в 8 из 100 случаев должна строиться версия о том, что кража совершена подростками - несовершеннолетними; 2) если кража не совершена подростками, то примерно одинакова вероятность того, что она совершена лицами 18-35-летнего возраста или лицами старше 35 лет; 3)лишь каждая 4-я кража совершается лицами женского пола; с увеличением возраста наблюдается некоторая тенденция к уменьшению этой доли; 4) соотношение удельного веса мужчин и женщин является постоянной величиной (константой), колебания которой не превышают 4%.

Нужно подчеркнуть, что несмотря на кажущуюся конструктивность, час- тотная характеристика обладает не слишком высокой ценностью для прямого и непосредственного практического применения. Между элементами существуют невидимые, но весьма значительные разрывы.1 Однако же для формирования статистических гипотез и последующей их проверки средствами факторного анализа, частотная характеристика необходима. Исследователь постепенно начинает понимать иерархию элементов, приобретает опыт работы с эмпирической базой данных (см. таблицу 16):

Таблица 16 Результаты первоначальных запросов на лиц, совершивших кражи, по базе данных “Владимир - 96” (программа “Paradox”)

№ п/п Возраст Количество Всего человек

Муж. Жен. Уд. вес женщин (в%) Общее количество 1 < 18 лет 160 40 25 200 2 18-35 лет 960 229 23,8 1 189 3 > 35 лет 946 204 21,5 1 150 Итого 2 066 473 22,8 2 539 1 Как уже отмечалось, в этом состояла методологическая ошибка многочисленных разработок Н. Б. Опарина (публикации имеют ограничительный гриф).

194

В соответствии с планом запросов, выясняется доля ранее судимых (см. таблицу 17).

Таблица 17 Результаты первоначальных запросов на ранее судимых лиц, совершивших кражи, по базе данных “Владимир - 96” (программа “Paradox”)

№ п/п Возраст Количество судимых Удельный вес (в %) Всего чел.

Муж. Жен. Муж. Жен.

1 < 18 лет 22 5 13,75 12,50 27 2 18-35 лет 315 69 32,81 30,13 384 3 > 35 лет 431 85 45,56 41,66 516 Итого 768 159 37,12 33,61 927 В приведенной таблице наблюдаются следующие закономерности:

1) в каждой возрастной группе, независимо от пола, доля судимых при- мерно равна - закономерность, имеющая характер константы (колебания составляют не более 4%); 2) 3) мужчины и женщины с возрастом не “изживают” преступную карьеру, т. е. удельный вес ранее судимых мужчин и женщин с возрастом увеличивается почти втрое (иначе говоря, если существует версия, что лицу, совершившему кражу более 35 лет, то вероятность версии о его судимости существенно возрастает). 4) По контрольной базе данных “Владимир” получается довольно ясная картина частотных зависимостей. Для сравнения целесообразно аналогичные запросы произвести и по базам данных, отражающих кражи, например, в таком “урбанистическом” регионе, как “Волга”.

Надо полагать, с увеличением интенсивности преступлений в целом из- меняются некоторые соотношения (см. таблицу 18).

195

Таблица 18

Результаты первоначальных запросов на лиц, совершивших кражи, по базе данных “Волга - 96”

№ п/п Возраст Пол Удельный вес женщин (в %) Всего человек

Муж. Жен.

1 < 18 лет 2 701 1 146 42,42 3 847 2 18-35 лет 29 234 2 093 7,16 31327 3 > 35 лет 45 201 3 804 8,41 49 005 Итого 77 136 7 043 - 84 179 Первая закономерность - это высокая воровская активность несовершен- нолетних лиц женского пола. В этой половозрастной группе она сопоставима с активностью мужчин.

Вторая закономерность: с достижением совершеннолетия, активность женщин (в сравнении с мужской) резко падает и остается почти постоянной (не более 9%).

Если перевести данные суждения на язык версий, то получается:

  • в случае выявления признаков совершения кражи несовершеннолетними может быть равновероятной версия о том, что субъект преступления - Он или Она (или действовали совместно);
  • при обнаружении фактических данных, свидетельствующих о совер- шении кражи взрослым (явно совершеннолетним), весьма велика вероятность того, что вор - мужчина.
  • Теперь устанавливается соотношение ранее судимых. При этом достаточно заметны следующие частотные закономерности:

1) в несовершеннолетнем возрасте женский пол не только не отстает в воровской активности от мужчин, но по доле судимых даже несколько превосходит;

196

2) в возрастной группе с 18 до 35 лет доля судимых среди женщин, со- вершающих кражи, значительно возрастает, т. е. становится больше “мужской” доли почти на 20%; 3) 4) после 35 лет женщины на эти же 20% уступают мужчинам в доле су- димых. Преступная карьера мужчин не только не ослабевает, но и набирает силу. 5) Таким образом, если имеются признаки совершения кражи женщиной, вне зависимости от ее возраста, то имеется не меньше 50% вероятности того, что она ранее была судима.

В случае обнаружения следов совершения воровских действий мужчиной старше 35 лет, весьма высока (7 из 10 случаев) вероятность его судимости (см. таблицу 19).

Таблица 19 Результаты первоначальных запросов на ранее судимых лиц,

совершивших кражи, по базе данных “Волга - 96”

п/п Возраст Судимость Удельный вес (в %) Всего

Муж. Жен. Муж. Жен.

1 < 18 лет 381 187 14,10 16,31 568 2 18-35 лет 10 796 1206 36,92 57,62 12 002 3 > 35 лет 32 389 1 898 71,65 49,89 34 287 Итого 43 566 3 291 — — 46 857 В ходе дальнейших запросов выявляются частотные характеристики в каждой половозрастной группе, применительно к отдельным элементам совершения действий.

Поскольку результаты запросов сведены в таблицы довольно больших размеров, то они представлены в приложении 2. При этом статистика позволяет выявить ряд особенностей:

197

1) до 18 - летнего возраста примечательна невыразительность “почерка” при совершении краж (отсутствуют характерные и устойчивые приемы совершения преступных действий); 2) 3) до 18 - летнего возраста почти не встречается явная “специализация” при совершении краж (например, выявлена такая “специализация” по предметам кражи: ордена, посуда, скот); 4) 5) несмотря на то, что воровская активность проявляется и в молодом возрасте, эти лица почти не числятся в качестве “подучетного элемента”; 6) 7) из числа совершеннолетних, осужденных условно, почти каждый вто- рой мужчина (48%), не говоря о женщинах (64%), вновь совершали кражу; 8) 9) каждый четвертый из данной возрастной группы (мужчины и женщины примерно в равной доле) злоупотребляет алкоголем; 10) 11) если мужчины берут в качестве предмета кражи ювелирные украшения в каждом десятом случае, то женщины - в каждом пятом; 12) 13) в каждом шестом случае кражи мужчины крадут носильные вещи, женщины - в каждом втором. 14) Давно замечено, что “женская” преступность отличается от “мужской”.1 Поэтому элемент “пол” в криминалистической характеристике преступлений традиционно является параметром структурного элемента “субъект”. Как правило, этот параметр имеют в виду большинство ученых, занимавшихся проблемой структуры криминалистической характеристики преступлений.2 Только конкретное содержание каждого параметра разводит “пол” на мужской и женский.

Зеланд Ф. Женская преступность. СПб., 1898.; Рейнгард Р. Женщина перед судом уголовным и судом истории. Казань, 1900.; Ломброзо Ч., Ферреро Ф. Женщина преступница и проститутка. Киев, 1900; и др.

См., например: Яблоков Н. П. Криминалистическая характеристика прес- тупления // Криминалистика. М, 1995. С. 44.; Образцов В. А. Учение о криминалистической характеристике преступлений // Криминалистика. М., 1995. С. 40.

198

По статистическим данным, не более 5% корыстных преступлений со- вершаются в смешанной группе. Думается, однако, что в данном случае статистика искажает реальность. Женщины, выполняя роли наводчиц, скупщиц краденого, сбытчиц товара, курьеров и прочие, зачастую не фигурируют в “мужском” уголовном деле. Г. Шнейкерт писал: “Трудно держать в тайне сведения -человеческое свойство, весьма замечательное, но не легко объяснимое… Лишь очень немногие преступники умеют молчать и хранить тайны. Особенно -женщины… Предательство вертится на губах женщин… Ч. Ломброзо описывал, что именно в этой связи в шайку не брали женщин”.1

Определенная степень кооперации при совершении тех или иных действий имеется как в “мужских” видах преступлений, так и в “женских”. Здесь имеется в виду и качественный, и количественный состав преступной группы, а также наличие у преступников связей, с помощью которых можно оказать противодействие расследованию “изнутри”. Однако эта степень кооперации существенно различна. Мужчины чаще женщин прибегают к сложению, комбинации сил и разделению деятельности по задачам.2 Мужчины активней женщин в криминальном отношении. Пол закономерно влияет на интенсивность функций механизма преступной деятельности.

Существуют “мужские” и “женские” способы совершения различных действий. Так, если к подбору ключа равным образом прибегают мужчины и женщины (соответственно, 2,2% и 2,1%), то ригель замка мужчины отжимают в 30 раз чаще, а такие способы совершения действий, как проникновение в помещение с использованием лестницы, путем снятия двери с петель, пропила потолка и т. д. - это исключительно мужская привилегия. Подкопы, проломы стен и разбор дымоходов вырождаются.

Существуют чисто “мужские” места кражи: базы, дачи, гаражи, ларьки, буфеты и общественный транспорт (“карманные кражи”). Женщины почти на

2

1 Шнейкерт Г. Учение о приметах для опознавания: Руководство для работников уголовного розыска. М., 1925. С. 19.

Пригожим А. И. Организации: системы и люди. М., 1983. С. 10.

199

равных с мужчинами совершают кражи из автомашин. В то же время, если сравнить базу данных “Волга” с иными базами данных по этому параметру, то выясняется, что, например, в “Зауралье” женщины совершенно не воруют из аптек, гостиниц, автоматических камер хранения, из автомашин.

Затруднительно выделить чисто женские предметы кражи. Но существует несколько четких закономерностей: женщины не похищают, как правило, радиотовары, музыкальные инструменты, домашнюю живность, электротовары, сельхозпродукты, антиквариат, ковры, не говоря о автомототранспорте и запасных частях к нему.

Можно отнести к заблуждениям, что ткани, меха, галантерея, парфюмерия, бижутерия, хрустальная посуда - это сугубо “женская добыча”. Мужчины похищают такие предметы не реже женщин, а хрусталь - в 2 раза чаще. Зато женщины не уступают мужчинам в краже винно-водочных изделий.

Мужчины в 2,5 раза чаще женщин реализуют похищенное предприятиям, фирмам, в торговой сети, а также в другой местности (в других городах). К услугам скупщиков краденого прибегают исключительно мужчины. Женщины предпочитают продавать похищенное своим знакомым и на рынках.

Среди мужчин-воров клички распространены чрезвычайным образом. Подавляющее большинство судимых имеют клички. Иначе говоря, 75% имеющих кличку, ранее судимы.

Характерно, что в каждом третьем случае кличка “образуется” из фами- лии, либо используется не менее трех первых букв фамилии. По именам и отчествам клички не даются. Однако, зачастую, имя “Георгий” используется как “Жора”, “Родион” - “Родик”. Бывает, что “экзотические” имена типа “Каха” переходят в кличку.1

Те, кто имеют кличку, в 2 раза чаще совершают кражи в составе группы.

200

Если судить по компьютерной базе данных, то среди женщин клички встречаются не чаще 0,2%.’

Перечень подобных утверждений можно продолжить, однако не нужно заблуждаться: их ценность не больше, чем советы, которыми нельзя воспользоваться в полной мере. Простые количественные параметры, по- видимому, не могут выражать некую закономерность. Нужны соотношения, пропорции этих параметров. При этом, конечно, создается угроза искажения объективной реальности. Например, может создаться впечатление, что место и предметы кражи, клички и каналы реализации похищенного имущества детерминируются исключительно фактором пола. Сложность соотношений как раз и состоит в множественности причинно-следственных зависимостей. Наряду с фактором пола продолжает действовать и фактор судимости. Определенный вес имеют и региональный (климатические, экономические условия), и возрастной факторы. При этом мы не упоминаем так называемые ситуативные факторы обстановки и т. д. Таким образом, возникают непреодолимые трудности в однозначном детерминировании множества связей переменных факторов и величин - все это ведет к признанию ограниченности значения частотных характеристик. В то же время они позволяют в модели механизма преступной деятельности выделить основные статистические гипотезы.

По крайней мере, три статистические гипотезы уже сформировались -пол - возраст - судимость. Но все признаки каждой гипотезы нужно не только определять, но и экспериментально проверять с применением методов факторного анализа.

Судимость можно называть глобальной детерминантой в системе “субъективных” факторов. “Синдром судимости” означает закономерное сочетание параметров, относящихся не только к субъекту, например, к наличию

1 Бывшая швея из Дома быта, 1973 года рождения, алкоголичка с половыми извращениями, трижды судимая (две кражи и грабеж), имеет кличку “Леха” и татуировку (на лбу): “жизнь надоела” (база данных “Зауралье”- 95). См. об этом: Захарин С. И., Захаров Д. В. Повышение эффективности управленческой деятельности органов внутренних дел в сфере борьбы с рецидивной преступностью на основе моделей системной динамики. Волгоград, 1995. С. 3-15, 52-53 (библиография по проблеме рецидивной преступности).

201

преступных связей, различных порочных наклонностей, но и к другим структурным элементам механизма преступной деятельности. При этом основное допущение сводилось к тому, что все элементы и факторы механизма кражи могут быть разделены на две группы. Одна группа включает в себя только розыскные признаки личности, другая - только признаки способа, следы и обстоятельства кражи. Между этими группами существуют закономерные статистические зависимости.

В сущности, розыскным “клеймом” личности выступает фактор судимо- сти. К числу признаков, по которым он устанавливается судимости, относятся:

1) распределение ролей в группе; 2) 3) наличие связей в преступной среде; 4) 5) наличие порочных наклонностей; 6) 7) наличие преступных знаний, умений, навыков; 8) 9) наличие элементов конспирации; 10) 11) место совершения кражи; 12) 13) способы совершения действий при проникновении в помещение; 14) 15) предметы кражи; 16) 17) каналы реализации похищенного имущества; 18) 10) клички.

Наивно полагать, что достаточно установить какой-то один признак, судя по которому можно сделать категорический вывод: “лицо, ранее судимо”. В этом случае допустима аналогия с медицинскими проблемами диагностики. Множество болезней имеют множество синдромов, а последние - множество признаков. Только при установлении совокупности синдромальных связей можно говорить о диагнозе с той или иной долей вероятности.1

1 Синдром (от греч. syndrome - скопление) - закономерное сочетание симптомов, обусловленных единым патогенезом. (Советский энциклопедический словарь. М., 1980. С. 1222).

Пожалуй, первыми, кто заимствовал этот термин из медицины, были поль- ские криминологи. Например, Брунон Холыст, который вслед за Станиславом Новаком (Варшава, 1970), предложил любое “понятие, содержание которого определяется с помощью синдрома”, называть “синдроматическим” (см.: Холыст Б. Криминология. Основные проблемы. М., 1980. С. 97).

202

Более близка аналогия с формированием экспертного вывода по результа- там идентификационного исследования. Даже если эксперт теоретически оперировал так называемыми “индивидуальными” признаками, то и здесь требуется известная совокупность этих признаков, поскольку эксперт практически не в состоянии оценить любой индивидуальный признак как неповторимый.

Единым методологическим основанием для формирования “версионного комплекса” служит одна и та же единица анализа - степень интенсивности функций.1 Иначе говоря, по каждому признаку версии о судимости должен быть получен категорический положительный вывод о том, что он детерминирует высокую степень интенсивности каждой функции.

“Цена” такой связки между признаками одной и той же версии зависит, с одной стороны, от тесноты связей между признаками и самой версией (связь по “вертикали”), а с другой - от тесноты связи между признаками (связь по “горизонтали”). Так, если при расследовании кражи была выдвинута общая версия-посылка, содержащая оценку степени интенсивности хотя бы об одной из функций, то версии-следствия означают ту же самую интенсивность иных функций. Если имеются данные о распределении ролей в группе, то, вероятно, должны быть клички, наличие преступных связей и т. д. Словом, если при расследовании кражи была выдвинута исходная версия-посылка о лице, ранее судимом, то, весьма вероятно, в качестве версий-следствий нужно строить пред- положения о сопутствующих признаках.

Вполне естественно, если версия о “синдроме судимости” не подтвер- ждается, то, скорее всего, речь должна идти о формирующемся механизме преступной деятельности, в котором степень интенсивности функций не выше средней. При этом вступают в силу новые закономерные отношения- связи.

Анализ функциональной структуры, как правило, ведет к исследованию структурных изменений. Каждое добавление в структуру нового элемента или

1 Характерно, что в теории медицинского диагноза значительна роль категорий “функция” и “структура” (Осипов И. Я, Копнин П. В. Основные вопросы теории диагноза. Томск, 1962. С. 132-141).

203

его параметра немедленно влечет за собой уменьшение уровня абстракции, понижение универсальности. Вместе с тем, за счет детализации происходит выявление закономерных особенностей иного порядка. Общий же подход к исследованию остается прежним.

Так, по крайней мере, связаны параметры: “судимость = распределение ролей + преступные связи + средства кражи + предмет кражи + конспирация”.

Данный тезис означает не простое объединение этих параметров, а ут- верждение о наличии между ними связей и отношений по определенному основанию.

С распределением ролей тесно связаны понятия: “ролевые ожидания” (экспектация), ролевой конфликт, ролевая напряженность (role-strain), ролевой набор (role-set), адаптация к роли и т. п. Понятие роли широко используется в социальной антропологии и в теории малых групп. Роли подразделяются на предписанные по естеству (аскриптивные), т. е. определяемые рождением, возрастом, полом, принадлежностью к определенной касте, и достигаемые личными усилиями (достижительные).

Ролевые функции понимаются как устойчивые шаблоны поведения, когда регулярно и на протяжении длительного времени воспроизводятся стерео- типы мышления и внешних способов совершения действий.1 И. Н. Якимов пишет, что “отражение психической индивидуальности на деятельности человека столь велико, что если человек и не делается вполне рабом своих наклонностей и привычек, то во всяком случае он многое совершает по раз навсегда избранному им способу или приему, причем в некоторых случаях эта привычная, излюбленная повторяемость действий доходит до их “автоматизма”.2

1 А. И. Пригожий пишет, что есть “заведенные на конус люди”, т. е. лица, ограниченные только одной ролевой функцией {Пригожий А. И. Организации: системы и люди. М., 1983. С. 13). Якимов И. Н. Криминалистика. Уголовная тактика.. М., 1929. С. 31.

204

Заметим, что в каждой группе (два и более субъектов) любой степени ор- ганизованности, явно или скрыто, роли распределяются объективным образом.1 Чем сложнее механизм преступной деятельности, тем выше степень интенсивности функций и тем определеннее ролевые характеристики субъектов. И наоборот: роли выделяются там и тогда, где и когда этого требует более или менее высокая степень интенсивности функций механизма.

В среднем, в каждом третьем случае совершения кражи имеется распре- деление ролей: организатор, подстрекатель, исполнитель. В возрастной категории мужчин старше 35 лет почти 95% лиц, выполнявших роль лидера-организатора при совершении краж, имеют одну или несколько судимостей.

Частотную характеристику элементов модели механизма преступной дея- тельности можно продолжать до бесконечности, поскольку она (частотная характеристика) является категорией описательного подхода. С точки зрения методологии многофакторного анализа - это не более чем промежуточный этап исследования модели, который абсолютно необходим. Однако нельзя переоценивать его значение и представлять довольно занимательную статистику как итог проделанной работы.

1 Ратинов А. Р., Ефремова Г. X. Правовая психология и преступное поведение. Красноярск, 1988. С. 117-128.; Самонов А. П. Психология преступных групп. Пермь, 1991. С. 35-45.

Глава 4. Статистическое моделирование механизма преступной деятельности

4.1. Факторный анализ как статистический метод

До недавнего времени в статистической теории господствовали центро- бежные тенденции, приведшие, в частности, к формированию двух статистических дисциплин: “Общая теория статистики” и “Математическая статистика”.

Первая из них специализируется, в основном, на методологическом ана- лизе статистических понятий и условий их применимости в конкретных социально-экономических исследованиях. Поэтому названная тенденция более всего тяготеет к разряду общественных наук.

Вторая, напротив, объявляется разделом математики, связанным с зада- чами оценки тех или иных характеристик вероятностных распределений на основе моделей случайных наблюдений.

Наконец, обозначилась новая - центростремительная - тенденция при- кладной статистики. В некоторых источниках она называется “теорией анализа данных”.1 В центре внимания этой тенденции - потребности специалиста-предметника в расширении методологических средств анализа. Подобно общей статистике, “теория анализа данных” на первый план ставит нужды исследователя и дает ему “продвинутые” математические средства. В частности, криминалиста из этого арсенала могут интересовать “приемы, математические методы и модели, предназначенные для сбора, стандартной записи, систематизации и обработки статистических данных с целью их удобного представления, интерпретации и получения научных и практических выводов”.2

1 Миркин Б. Г. Предисловие редактора // Федоров-Давыдов Г. А. Статистические методы в археологии. М, 1987. С. 3-^4.

Айвазян С.А., Енюков И. С, Мешалкин Л. Д. Прикладная статистика: Основы моделирования и первичная обработка данных. М., 1983. С. 19.

206

Криминалистика относится к числу тех наук, в которых закономерности проявляются как тенденции, прокладывающие себе путь среди множества отклонений и случайных сдвигов. Методы прикладной статистики позволяют выявить такие объективные зависимости, которые в обширном эмпирическом материале обычными способами не выявляются. Как и все многомерные объекты, механизм преступной деятельности “контролируется” столь сложным сочетанием множества взаимодействующих причин и следствий, что установить их непосредственным образом не представляется возможным.

Факторный анализ на базе компьютерной технологии позволяет превра- тить качественное в количественное, невозможное - в реальность, а точнее: более или менее опосредованная форма внутрисистемных связей модели механизма преступной деятельности может отражать и отражает - и в этом суть -объективные причинные процессы.

Действительно, все факторы, составляющие механизм преступной дея- тельности, находятся между собой в связи, хотя бы потому, что они включены в том или ином качестве в деятельность конкретного субъекта, и так или иначе выражают систему его многообразных предпочтений и отношений, которые как бы пронизывают ситуативную (предметную) картину преступления. Понимая таким образом онтологическую природу получаемых многомерных пространств, только и можно понять, каким образом связаны между собой факторы механизма преступной деятельности.

Проблема усложняется тем, что следовая картина преступной деятельно- сти отражается исключительно в виде качественных факторов, например, в виде способов совершения действий, предметов кражи, пола и возраста субъектов, судимости и т. п. Но и здесь факторный анализ дает шанс для перевода качественных характеристик в количественные. Получаемые таким образом многомерные пространства, эксплицируют пространства отношений “нормативного”, лишенного индивидуальных поведенческих черт, “среднего”, типового субъекта типовой же преступной деятельности. Не зная величин ни X,

207

ни У, ни Z, но зная их соотношения, можно решить причинно- следственное “уравнение”.

Вообще, надо сказать, в большинстве случаев мышление криминалиста изобилует предположениями причинности. Это является итогом не только давней традиции обучения, но и практики расследования. Прошлая преступная деятельность заключает в себе будущее состояние ее. Будущее нельзя предвидеть достаточно точно, поскольку и настоящее не совсем понятно. Мы всегда предполагаем наличие причинных связей, но не знаем, так ли это на самом деле. Кроме того, нас интересует не только наличие- отсутствие объективных отношений между элементами модели механизма преступной деятельности, но и степень близости (теснота) установленных зависимостей.

Иначе говоря, мы возлагаем надежды на выяснение иерархии взаимосвя- зей: какой “сосед” -ближний, а какой - дальний. Мы строим статистические гипотезы, проверяем их и получаем наглядную корреляционную структуру.

Термин “корреляция” означает взаимную связь, взаимозависимость, со- отношение предметов или понятий; в математической статистике - вероятностную или статистическую зависимость; в отличие от функциональной зависимости корреляция возникает тогда, когда зависимость одного из признаков от другого осложняется наличием ряда случайных факторов.1

Происхождение принципа всеобщей связи - “каждая вещь связана с каж- дой” - по-видимому, восходит к сочинениям Аристотеля2. Эвристическая и методологическая роль этого принципа представляется огромной. Еще не зная, какая конкретная связь существует между факторами, между функциями, мы уже предполагаем ее наличие. Связь - это особый тип, вид и сторона отношений. В философской литературе обращается внимание на то, что понятие “отношение” шире понятия “связь”.

1 Советский энциклопедический словарь. М., 1980. С. 642. Аристотель. Метафизика // Сочинения. М., 1975. Т. 1. С. 70, 146-148, 151. 3См., например: УемовА. И. Вещи, свойства, отношения. М., 1963. С. 50-51.

208

Но сами отношения еще не являются связью. Отношение - это, во-первых, процесс сопоставления, соотнесения, сравнения двух и более величин, элементов, факторов.

Во-вторых, термином “отношение” называют результат такого сопостав- ления. Наконец, в-третьих, отношение - это нечто, имеющее место между факторами, в виде некоторого соответствия, некой пропорции, установленной между величинами.1 Отношения без установленных связей можно называть незавершенными, с установленными связями - завершенными.

Впрочем, нельзя исключать и варианта, при котором установленные (доказанные) отношения дают основания для утверждения: сопоставляемые элементы - части одной и той же системы - каким-то образом взаимосвязаны.

Практика показывает, что так называемые функциональные связи, когда одному значению признака соответствует строго определенное значение другого (отношение аргумента и функции), почти не встречаются. Встречаются корреляционные связи, когда с той или иной вероятностью значения одного признака соответствуют разным значениям другого. Чем меньший разброс этих значений, тем более тесная связь.

В механизме преступной деятельности связи между его элементами, как правило, статистические. Чаще всего рассматриваются парные связи. Статистическая взаимозависимость, связь между двумя признаками “А” и “В” понимается как более вероятное появление признака “А” при условии появления признака “В”, чем без этого условия.

Там, где традиционные криминалистические подходы дают возможность оценивать, например, версии в приблизительных понятиях (“чаще всего”, “реже всего”, “сходно”, “малосходно”, “несходно”), статистические методы позволяют это более точно выразить, т. е. получить “скрытую информацию”.

1 В. И. Даль приводит пример пропорции, не имеющей отношения к математике: “Долги относятся к богатству, как потеря к находке” (Даль В. И. Толковый словарь: В 4 т. М., 1995. Т. 2. С. 741).

209

Впрочем, не нужно иллюзий. Достоинства статистических моделей и факторных методов далеко не абсолютны. Проблема соотношения моделей, методологических средств и эмпирической реальности крайне сложна. Во многих случаях это соотнесение просто бесполезно, потому что модели, не входящие в класс так называемых парадигмальных моделей, рано или поздно, не без “помощи” того же метода факторного анализа должны “разойтись” с той реальностью предметной области, которую они моделируют и исследуют.1

Иными словами, курьез состоит в том, что криминалистическая проблема может встретиться не в таком виде, как исследователь пытался ее предвидеть, осознать и подвергнуть анализу статистическим методами. Образно говоря, мы всегда готовы к освобождению заложников, но каждый раз, когда это случается, нужны другие процедуры. Самые большие неудачи криминалистов - в сфере адаптации методов к задачам, и задач - к объектам исследования. Правда, не нужно забывать и о случаях неудачной структуризации проблемы: построенная модель бывает пустой, как оболочка без содержания.

Многомерные, многофакторные модели, как правило, выступают идеаль- ными объектами криминалистического исследования Они являются результатом следующих последовательно выполняемых операций и процедур:

1) конструирование модели на основе предварительного теоретико- методологического изучения реального объекта и выделения его существенных характеристик; 2) 3) замещение реального объекта моделью и ее параметризация (измерение); 4) 5) согласование параметров модели с параметрами объекта, корректное словесное и семиотическое описание модели; 6) 7) получение на модели информации об исследуемом объекте и перенос ее на оригинал; 8) 1 См. об этом: Полевой И. С. Методологические основы правовой кибернетики // Правовая кибернетика социалистических стран. М., 1987. С. 92.

210

5) интерпретация знания о модели и включение его в содержание крими- налистической теории.1

На каждом этапе криминалистического исследования закономерно появ- ление “сквозной” идеи о том, чтобы отбросить часть параметров модели или, в крайнем случае, заменить их меньшим числом каких-то факторов, но - и это главное - сохранить при этом всю информацию. Решиться на радикальные упрощения можно только тогда, когда учитывается, во- первых, конкретная структура исследуемой модели механизма преступной деятельности, а во-вторых, имеется особый статистический метод - метод факторного анализа.

Бытует мнение, что факторный анализ - изобретение психологов начала нашего века: Ч. Спирмэна, Л. Тэрстоуна и С. Барту. Первоначальная цель его состояла в построении математических моделей способностей и поведения человека. При этом в основу закладывались результаты различных психологических тестов, а на выходе формировались некоторые обобщенные показатели - факторы. В этой области факторный анализ успешно применяется и сейчас, однако за прошедшие десятилетия он активно распространился на множество других областей знания: геологию, метеорологию, технику. В давней работе Г. Хармана приводится свыше 200 публикаций по факторному анализу и его использованию в различных сферах человеческой деятельности.3

Программа факторного анализа использовалась при исследовании таких сложных статистических комплексов, как Государственная публичная библиотека России, компьютерный парк США, пассажиропотоки сети магистральных авиалиний страны и т. д. Во всех перечисленных задачах удалось по 40-50 исходным случайным переменным удалось выделить от 2 до 5 главных факторов, забирающих на себя 80-90% общей дисперсии выборки. Таким образом, раз-

1 См. подробнее: Батороев К. Б. Аналогии и модели в познании. Новосибирск,

  1. С. 57-58. 2ЛоулиД., Максвелл А. Факторный анализ как статистический метод. М., 1967.

С. 9. 3 Харман Г. Современный факторный анализ. М, 1972. С. 480-486.

211

мерность задачи снижалась по сравнению с исходной в 10—20 раз при снижении точности статистического описания приблизительно на 10-20%. В этом и состоит суть современного факторного анализа. Но об этом догадывались и раньше.

Если вспомнить истоки его применения, то зачатки факторных исследо- ваний можно найти в самых различных областях: уголовной статистике, экономике, антропологии, социологии…

С именем франко-бельгийского ученого, крупнейшего статистика XIX в. Жака Кетле связана идея: математически доказать подчиненность человеческих действий определенным закономерностям. Например, на основе многолетних статистических наблюдений он “отметил отсутствие прямого влияния на преступность бедности и неграмотности. Он же отверг закономерность уменьшения преступности с распространением грамотности”.1

Примечательно, что книга Ж. Кетле, посвященная многомерному анализу французской уголовной статистики, вышла в Париже в 1835 году.2

Поскольку Ж. Кетле являлся близким другом семьи Бертильонов, то, по- видимому, вдохновленный идеями основоположника статистики, Альфонс Бер-тильон создал, по словам Гейндля, “продукт болезненного неистовства классификации” - системно-статистическое описание частей тела человека.

Надо заметить, что Гейндль вообще отказал А. Бертильону в приоритете, как и Гершелю в научной дактилоскопии, поскольку, во-первых, “идея была известна туземным племенам Индии и Китая”, а во-вторых, Бертильон “хотел схематизировать то, что не укладывается в схему”3.

Ф. Гальтон, английский антрополог, в 1881-1888 годах опубликовал серию статей, в которых решались вопросы многофакторных зависимостей. В ча-

1Гернет М. М. Моральная статистика. М., 1922. С. 17-19. 2 Вермеш М. Основные проблемы криминологии. М., 1978. С. 40. Цит. по: Якимов И. N. Опознавание преступников. М., 1928. С. 6.

212

стности, автор проводил дифференциацию и сопоставление общебиологических факторов и факторов социального мира.1

Примерно в то же время Ч. Ломброзо исследует закономерности “прирожденного преступника”. Автор проделал колоссальную работу: проследил “преступный род” Юка, уроженца Америки. Было обследовано семь поколений династии, в том числе 540 брачных и 169 внебрачных потомков. В результате установлено, что из общего количества потомков было 76 преступников, 142 бродяги, 18 содержателей публичных домов, 181 проститутка, 64 нищих, 131 человек - идиоты, сифилитики и калеки, 46 бесплодных. Только про 51 потомка не удалось выяснить ничего предосудительного.2

В результате длительных наблюдений, сравнений и сопоставлений Ч. Ломброзо в походке “прирожденного преступника” выявил: “левый шаг у него длиннее правого и, кроме того, левая ступня образует с осевой линией больший угол, чем правая”. Объясняется это тем, что “такой тип больше использует правое полушарие головного мозга, потому происходит преобладание моторных процессов с левой стороны”.3

Крайности исходных методологических посылок Ломброзо повлекли столь многочисленные противоречия, что дальнейшее внимание “криминалистов-антропологов” было поглощено объяснениями и оправданиями своей теории. Однако же усилия “ломброзианцев” представляли собой самую грандиозную попытку найти научную формулу, выражающую многофакторные связи наследственных и “благоприобретенных” признаков с внешними

1 Galton F. Report of the anthropometric committee. In Report of the 51st Meeting of the British Association for the Advancement of Science, 1881. P. 245-260.; Galton F. Co-relations and their measurement. Proceedings of the Royal Society of London. 1888. № 45. P. 135-145.

2 Ломброзо Ч. Преступление. Спб., 1900. С. 17.

3 Ломброзо Ч. Новейшие успехи науки о преступлении. СПб., 1892. С. 66. См. об этом: Фойницкий И. Факторы преступности // Северный Вестник. Кн. 10. СПб., 1892. С. 115.; Дриль Д. Уголовная антропология в 1901 г. // Журнал Министерства Юстиции. 1901. № 9. С. 6.; Неклюдов Н. Уголовно- статистичес кие этюды. СПб., 1865. С. 118.

213

чертами преступников. По оценке русского “криминалиста” С. В. Познышева, антропологическая школа была призвана создать учение о приемах распознавания преступников - “криминальную дифференциальную диагностику”.1

Кстати сказать, исследования антропологов привели к созданию специ- альных приборов - прообразов “детектора лжи”: “пнеймографа” - устройства, которое графически показывает отдельные фазы дыхания, и “сфигмографа” — пул ьсоизмерите ля.

Применение начал экспериментальной психологии в области показаний подсудимого, по мнению И. Я. Фойницкого, вылилось в научное направление -“диагностика состава преступного деяния” (Tathbestanddiagnostik). Суть диагностики сводилась к количественному и качественному анализу реагирования подсудимого на “возбудительные слова” (Reizwort). Чезаре Ломброзо, по свидетельству Г. Шнейкерта, именно посредством сфигмографа помог следователю раскрыть кражу.3

Сам Шнейкерт, начальник Берлинского бюро по идентификации и пре- подаватель криминалистики Берлинского университета, был увлечен выявлением закономерных отношений между “осанкой тела” и походкой. Его наблюдения и терминология вполне современны для описания функциональных признаков походки. Так, походка может быть медленной, крадущейся, подпрыгивающей, задумчивой, прямой, качающейся, валкой, переваливающейся, небрежной. Определенный вид походки связан с привычкой держать голову и плечи, степенью изогнутости спины, манерой держать руки и т. д.4

Доктор Форназари, на основании движения преступности в Италии, при- шел к выводу, что “число часов труда, необходимое, чтобы в течение года вы-

1 Познышев С. В. Предисловие редактора // Ломброзо Ч. Новейшие успехи нау ки о преступлении. СПб., 1892. С. 9.

2 Фойнщкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1902. С. 265. Шнейкерт Г. Тайна преступника и пути к ее раскрытию. М, 1925. С. 36- 37. Шнейкерт Г. Учение о приметах для опознавания: Руководство для работ ников уголовного розыска. М, 1925. С. 92-93.

214

работать эквивалент ста килограммов хлеба, находится в полной гармонии с кривой преступности”.

Голландец Ж. Ван-Кан провел исследование, которым доказал, что “максимальный всплеск преступности приходится на годы наихудших урожаев”. Установил “полный параллелизм кривых цен съестных припасов и имущественных преступлений”. Как правило, автор осторожно добавляет: “если только не имели места могущественные противоположные влияния”.1

Колаянни (Colajanni), итальянский “криминалист-социолог”, в 1889 г. из- дал книгу “Криминальная социология”. Она содержит многочисленные графики соотношений между метеоусловиями, ценами на продовольствие и преступностью. Так, скажем, в 1880 г. была холодная зима, цены на хлеб - высокие, и кривая преступности достигла рекордной отметки.

Мейер (Mejer) ввел поправочный коэффициент на времена года и составил таблицу (“календарь преступности”), в которой сопоставил кривые имуще- ственных преступлений и цены на хлеб в период с 1832 по 1892 гг. В его таблице графики показывали прямо пропорциональную зависимость.

Сторонник итальянской уголовно-антропологической школы Росси (Rossi), хотя и затруднился назвать причины зависимостей, также утверждал их наличие. В частности, количество квалифицированных краж и вооруженных разбойных нападений в Италии в период 1875 - 1883 гг. находится в прямой зависимости от колебания цен на продовольствие, а также от метеоусловий. Автор доказывал и другой тезис: “Преступность против личности находится в обратном отношении с ценами на хлеб”.

Русский “криминалист” Е. Н. Терновский провел большое исследование (за 21 год по 33 губерниям) по сопоставлению хлебных цен и урожаев на

1 Ван-Кан Ж.. Экономические факторы преступности. М., 1915. С. 91-93.

2 См. об этом: Гернет М. И. Социальные факторы преступности. М, 1905. С. 75,115, 155, 179.

215

“движение преступности” против собственности. Автор вывел “закон между ценой на хлеб и динамикой имущественных преступлений”.1

Неизвестно, когда возникла мысль восстановить лицо на основе черепа, но первый опыт был сделан в 1877 году анатомом Шаф Гаузеном. Чуть позже Эгелинг из Иэнского университета опубликовал результаты своих анатомо-секционных исследований корреляционных индексов, которые способствовали развитию методики установления пропорциональных отношений между челю-стно-лицевыми костями и мягкими покровами лица. В дальнейшем, учитывая стохастические связи (взаимосвязи) между костным рельефом и мягкими покровами, М. М. Герасимову удалось вычислить формулу, отражающую толщину мягких тканей опознавательных участков. Вследствие этого научного открытия, скульптурная реконструкция является объективным построением фи- зического типа субъекта, которое отвечает криминалистическому требованию

при идентификации лица.

Любопытно, что в последующих исследованиях уже упомянутый Кола- янни существенно расширил круг своих поисков многофакторных закономерностей и создал целую “систему улик поведения”: кто обманывает, тот смотрит в землю; кто идет на кражу, тот имеет “взор подвижный и живой”; кто гневлив, тот имеет отталкивающие черты внешности и т. д.3

Впрочем, Э. Ферри был еще решительней в выявлении “единственного решающего признака для распознавания преступника”. Автор говорит о “надежности” этого критерия: холодный и стеклянный взгляд - это взгляд убийцы. Убийцы же обладают большими челюстями, а у воров - необыкновенная подвижность глаз и рук. Насильники, как правило, имеют женственные черты.4

1 Терновский Е. Влияние хлебных цен и урожаев на движение преступлений против собственности // Журнал Министерства Юстиции. 1898. № 8. С. 79-84. См. подробнее: Джагарян А. Д. Внешняя морфология лица и пластическая реконструкция. Ер., 1984. С. 5-7 и др.

ъ Гернет М. Н. Социальные факторы преступности. М., 1905. С. 114.

4 Ферри Э. Уголовная социология. М, С. 85.

216

Бывшие начальники французской сыскной полиции Масе и Видок в своих мемуарах пытались определить некоторые закономерности между полом, возрастом, мотивом и предметом преступления. Отдельные замечания Э. Видока не лишены актуальности:

  • воры любят пестроту и, как бы ни старались скопировать человека хорошего тона, имеют вид не более приличный, как принарядившегося по праздничному ремесленника (“вообще воры - все равно, что проститутки: у них всегда есть что-нибудь, что обнаруживает их профессию”);
  • вид квартирных воров: большей частью это молодые люди (18-30 лет), довольно чисто одеты, но вид весьма вульгарный (нельзя причислить к хорошей семье): имеют грязные руки, во рту - жвачка, уши проткнуты, колечки, кольца и цепочки - на видном месте - это любовные трофеи (воровать без разведки не осмеливаются);
  • магазинные, лавочные воры (“букардиеры”) обязательно ведут разведку, которая продолжается несколько дней, (присутствие при открытии и закрытии магазина, иногда что-нибудь покупают и пр.);
  • воры-мошенники (“бонжуристы”) всегда хорошо одеты, но обувь легкая; если кто-нибудь встречается, то всегда улыбка и любезная беседа, если надо, то сердечная история; знают по имени кого-нибудь, из проживающих в доме;
  • воры-карманники тщательно одеваются, не носят перчаток, работают по 3-4 человека, там, где людно, не стоят на месте, снуют и “глаза на кончиках пальцев”;
  • все большие кражи суть дело провинциальных воров; они смелы, настойчивы и рассудительны: хорошо задумывают и хорошо выполняют; “ужасные преступления почти всегда суть дело рук заезжих преступников”.
  • Трудно удержаться от цитирования, но, как писал сам Э. Видок: “Я желал бы наставить читателя, но боюсь вместе с тем просветить воров”.1

1 Записки Видока - начальника Парижской тайной полиции. СПб., 1877. С. 67, 71-77, 171-193.

217

%

По-видимому, тем же был озабочен И. Н. Якимов, когда он проводил многофакторное “жизнеописание” и классификацию российских преступников. Ш Автор разбил их на 100 категорий, каждую категорию - в соответствии с modus

operandi sistem - на 10 позиций. Далее угадывалось стремление И. Н. Якимова провести все комбинаторные зависимости, желание описать остов, каркас, внутреннюю организацию соответствующих видов преступной деятельности.1

Словом, шел процесс превращения науки в “средство против страха и пессимизма”.2 Как писал французский “френолог” (физиономист) Лафатер, “приписывание всего произвольным причинам, слепому случаю, не подчиняющемуся ни правилам, ни закону - это философия безумцев, это смерть истинной науки, истинной философии и истинной религии”.3

Конечно, упомянутым таблицам И. Н. Якимова недоставало статистического материала и, собственно, самого метода факторного анализа, который долгое время оставался скорее искусством, чем наукой. Вообще, концепция modus operandi sistem может служить донаучной стадией развития факторного анализа в криминалистике.

Современные попытки факторного анализа элементов в структуре преступной деятельности относятся, пожалуй, к началу 70-х годов и связаны с именем Г. Г. Зуйкова.4

Теоретический анализ связей с системе преступной деятельности освещался и в других работах.5 Наиболее глубокую проработку в криминалистиче-

1 Якимов КН. Опознавание преступников. М., 1928. С. 38-39.

2Ницше Ф. Сочинения: В 2 т. М, 1990. Т. 1. С. 49.

3Цит. по: Дрилъ Д. А. Преступность и преступники: Уголовно-психологические этюды. СПб, 1895. С. 3.

4 См., например: Зуйков Г. Г. Криминалистическое понятие и значение способа совершения преступления // Труды Высшей школы МООП СССР. М., 1967. Вып. 15. С. 17-28.

5Васильев А. И., Яблоков Н. П. Предмет, система и теоретические основы кри- миналистики. М., 1984. С. 116-118.; Лубин А. Ф. Криминалистическая харак- теристика преступной деятельности в сфере экономики: понятие, формирование, использование. Н. Новгород, 1991. С. 15-20.; и др.

218

%

ской теории получили так называемые идентификационные связи.1 При этом в большинстве исследований выявлены два типа закономерных связей - одно- Ш значная (динамическая) и вероятностная (статистическая).

В свое время Л. Е. Владимиров, профессор уголовного права Харьковского университета, обращал внимание на то, что “тонкий анализ скрывает и опасность - больше допущений, даже если делает это талантливый человек”. Большинство криминалистических исследований не достигают своих целей. “Беллетристическая характеристика” преступника и преступления - вот что нас губит”.2

Факт, который нам представляется очевидным, но к нему трудно привыкнуть. С одной стороны, понятно, что рассуждения по поводу факторного анализа основаны на одних лишь правилах логики, правилах, признаваемых всеми нормальными людьми. С другой стороны, многие криминалисты (автор не исключает себя из этого числа) не всегда понимают статистические (математические) рассуждения, особенно в тот момент, когда излагается их последовательность. Между посылкой и выводом развернуты столь многочисленные звенья цепи, что теряется смысл первоначально сказанного (прочитанного). Кроме того, математические рассуждения “представляют собой не просто какое-то нагромождение силлогизмов: это силлогизмы, располо- женные в известном порядке”.3 Зачастую сохраняется словесное выражение, но ему приписывается совершенно иной смысл. В том и в другом случае мы рискуем впасть в “вульгарную” статистику, а потом, как следствие, в методологическую ошибку криминалистического исследования.

Совершенно непредвиденной трудностью, которая встретилась нам на пути применения факторного анализа, оказалось такое обстоятельство: между

1 См., напр имер: Колд ин В. Я. Иден тифи кация при рассл едова нии прест упле-

2

ний. М, 1978. С. 135- 143.; и др.

Влад имир ов Л. Е. Псих ологи ческо е иссле дован ие в уголо вном суде. М., 1901. С. 3, 148. 3 Пуан каре А. О науке . М., 1990. С. 402.

219

математиками нет единства в понимании названного метода и согласованности в терминологии. Поиски непротиворечивого и полного “рассказа о том, как они - математики - думают о своих методах”, не привели к успеху. “Рассказ о том, как они делают”, оказался пустым. Математики опускают промежуточные выкладки, когда им представляется, что они проводятся стандартными приемами.

Кроме того, терминологический аппарат по математической статистике и обработке баз данных на русском языке лишь начинает складываться. Большинство терминов - традиционно английские. При переводе нередко возникают коллизии. Так, например, переводчик “лучшей из имеющихся книг по факторному анализу” Ю. Н. Благовещенский в своем предисловии называет факторный анализ не методом, а “наукой”. Опорная логическая схема факторного анализа получилась размытой и многозначной. Впрочем, автор предисловия сразу высказался: “Дать математически строгое описание современного состояния факторного анализа и сделать предлагаемые алгоритмы доступными для широкого круга читателей - задача очень трудная и на первый взгляд нереальная”.1

Тем не менее, обобщая доступные нам источники, можно прийти к сле- дующим суждениям:

  • “факторный анализ представляет собой многомерное шкалирование, кото-рое производится на базе корреляций”;
  • термин “фактор” понимается двояким образом: это и структурная единица анализа при “входе”, и обобщенный показатель при “выходе”; common factor -“простой фактор” - означает “воздействующий, влияющий; одно из воздейст-вующих, влияющих обстоятельств; причина”;’
  • Благовещенский Ю. И. Предисловие // Лоули Д., Максвелл А. Факторный анализ как статистический метод. М., 1967. С. 6.

Шмелев А. Г. Введение в экспериментальную психосемантику: теоретико- методологические основания и психодиагностические возможности. М., 1983. С. 62. Философский энциклопедический словарь. М., 1997. С. 474.

220

  • факторный анализ есть собирательное понятие, обозначающее совокуп- ность статистических методов исследования внутренней структуры матриц ко-вариаций и корреляций;1
  • различают не менее трех видов матриц:

1) исходные таблицы, отражающие эмпирическую базу данных; 2) 3) промежуточные таблицы (таблицы сопряженности), в которых фикси- руются оценки о сходстве и различии факторов, имеющихся в исходной таблице; 4) 5) конечные таблицы, как результат обработки таблиц промежуточных;2 6)

  • к числу методов, охватываемых понятием “факторный анализ”, относятся, как минимум, метод главных компонент, центроидный и кластерный;
  • как правило, различные методы факторного анализа применяются к одним и тем же исходным и промежуточным матрицам и на “выходе” строится либо таблица факторных нагрузок (результат факторизации), либо кластерное “дерево”;
  • конечной задачей исследователя является выбор из множества факторов тех, которые обладают наибольшей информативностью, наибольшей методической (версионной) силой, дабы построить методическое правило: “если…, то, вероятно…”.
  • При анализе структур исходных матриц чаще всего используется центро- идный метод факторного анализа. Он ориентирован на выявление дисперсии и не ставит вопроса о статистической гипотезе. Некая сумма векторов, которая проходит через середину пучка (центр пучка - центроид), обозначает определяющий фактор и его нагрузку. Оценки факторных нагрузок весьма близки к оценкам максимального правдоподобия и достаточны для наших практических целей.

1 Харман Г. Современный факторный анализ. М., 1972. С. 12. Айвазян С. А., Енюкое И. С, Мешалкин Л. Д. Прикладная статистика: классификация и снижение размерности. М., 1989. С. 14.

221

Как только найдены факторные нагрузки или компонентные веса (соответствующие совокупности гипотетических переменных), следующим шагом является попытка их интерпретации, при которой обретают разумное объяснение связи исходных факторов.

Что же касается кластерного метода, то его смысл заключается в автома- тической классификации по многомерным и разнотипным факторам. При этом неясно, насколько существенным является тот или иной фактор для целей кла-стирования. Пожалуй, именно здесь компьютерные программы существенно расширяют цели классификации, сама классификация становится богаче и сложнее.1

Итак, логическая схема факторного анализа (построения многомерного пространства) включает в себя четыре этапа:

1)сбор и первичная статистическая обработка исходных сведений (в нашем случае - формирование компьютерной базы данных и подготовка исходных матриц);

2) подготовка промежуточных матриц (таблиц сопряженности); 3) 4) обработка промежуточных матриц центроидным методом либо (и) кла- стерным и получение конечной таблицы или (и) кластерного “дерева”; 5) 6) интерпретация конечной таблицы или (и) кластерного “дерева” и выявле- ние закономерных факторных связей. 7) Итак, факторный анализ является той ветвью многомерного статистиче- ского анализа, которая исследует внутреннюю структуру матриц корреляций (ковариаций) в целях снижения размерности изучаемого многомерного явления (например, механизма преступной деятельности) за счет того, что все элементы выражаются через меньшее число факторов. Практически можно получить корреляционную структуру между относительно большим числом наблюдаемых переменных посредством меньшего числа простых факторов. Но так или

См. подробнее: Терехина А. Ю. Анализ данных методами многомерного шкалирования. М., 1986.; Артемьева Е. Ю. Семантические измерения как модель // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 14: Психология. 1991, № 1. С. 61-73.; и др.

222

иначе, выявленные корреляционные связи представляют собой нечто вроде “крыши”, под которой скрываются все формы генетических отношений, в том числе искомые связи между версиями.

Факторный анализ, конечно, носит отвлеченный характер: он только ре- шает вопросы о наличии-отсутствии и тесноте факторных связей, но не решает предметных вопросов. Статистика только устанавливает либо опровергает наличие связи, определяет их силу. В то же время, полученная в результате обработки матриц, новая факторная структура, наводит на мысли о других, более глубоких и конкретных связях. Истолкование смысла и причины возникновения связей - дело криминалистики как таковой.

4.2. Содержание факторного анализа механизма преступной деятельности

Строение механизма преступной деятельности может быть настолько сложным, насколько мы его по существу видим. Однако собственно криминалистическое исследование должно быть достаточно простым и единым. Методологический подход не должен превышать возможностей “среднего” человека для понимания того, как получены результаты и как их можно проверить.

В качестве предметной иллюстрации простейшей методики факторного анализа служит пример исследования механизма налоговых преступлений.

Прежде всего, надо вполне отчетливо понимать разницу между типичным и вероятным: то, что типично, всегда вероятно в наибольшей степени; но то, что вообще вероятно, не всегда типично. Однако для расчета дисперсии (разброса) все эмпирические данные важны, поскольку типизация связей устанавливается по всему вероятностному полю. При этом учитываются только ти-

223

пичные связи, чтобы получить устойчивые оценки, которые не меняются от вида распределения.

Изначальный вид исходных матриц задает та компьютерная программа, с помощью которой будет обрабатываться статистический материал. Для данного случая форма исходной матрицы была определена компактной и удобной отечественной программой “Diasta” - Dialoque Statistical System (A. Kulaichev, 1993).

Достаточно беглого взгляда, чтобы понять: по горизонтали должны быть даны одни факторы, а по вертикали - другие. Система настроена на выявление взаимосвязей только двух групп факторов. Речь может идти только о парной корреляции. Следовательно, нужно лишь выбрать, какие “пары” целесообразно представить в матрице.

Таким образом, для заполнения матрицы по горизонтали требуется пред- метное изложение способов уклонения от уплаты налогооблагаемой прибыли, их классификация, по вертикали либо субъекты, либо документы и пр.

Всякому последующему расчету должен предшествовать содержательный анализ исследуемого явления, поскольку причинные связи факторный анализ не выявляет (см. таблицу 20).

Таблица 20 Матрица исходных данных диалоговой статистической графической системы “Diasta”

Файл: Переменных=0 Измерений=0 Var/Cases Varname 1/0 2/0 3/0 4/0 5/0 6/0 7/0 8/0 xl
x2 хЗ х4 х5 хб х7 х8 1 2 3 n БЛОК РЕДАКТОРА ДАННЫХ

.

224

Если вклю чить блок редак тора данн ых этой прог рамм ы, то на экран е бу- дет предс тавле на теку щая стран ица матр ицы данн ых, содер жаща я до 7 пере- менн ых (стол бцы) и до 16 значе ний кажд ой пере менн ой (стро ки). Ввер ху экра- на указа но имя теку щего счита нного файл а данн ых, число пере менн ых и обще е число значе ний. В следу ющей строк е указа ны поря дков ые номе ра пере менн ых и коли честв о значе ний кажд ой пере менн ой. Ниже нахо дится строк а с имен ами пере менн ых, котор ые можн о измен ить, подве дя курсо р и набр ав новое имя с CR (возв рат карет ки) в конце . Макс имал ьное число значе ний пере менн ых - 4096, а число пере менн ых - 255. Длин а числа долж на быть не более 10 симв олов, вклю чая знак, десят ичну ю точку для чисел с целой и дроб ной частя ми.

Если для меха низм а видов прест упно й деяте льнос ти, тради цион но отно- сящи хся к “лини и” уголо вного розы ска, упор делае тся на розы скны х факто рах (суди мость , кличк и, татуи ровк и, поро ки и т. д.), то по лини и прест уплен ий в сфере эконо мики - главн ыми факто рами явля ются спосо бы совер шени я дейст вий и носит ели доказ атель ствен ной инфо рмац ии.

  1. Сокр ытие приб ыли от налог ообл ожен ия путем завы шени я данн ых о матер иальн ых затра тах в перви чных доку мента х (прон умер уем спосо б xl):

1.1 .Вкл ючен ие в затра ты матер иалов заказ чика.

1.2.С остав ление подл ожны х доку менто в по списа нию матер иалов на про- извод ство.

1.3.В несен ие в аванс овые отчет ы фикт ивны х кома ндир овоч ных расхо дов.

1 АЗав ышен ие в накла дных доку мента х цен на прио брете нный товар .

1.5.В ключ ение подст авны х лиц в плате жные ведо мости на полу чение за- работ ной плат ы.

1 .б.Ча стичн ое измен ение (мате риал ьный подл ог, допис ки сумм в сторо ну увели чения ) в ведо мостя х на полу чение зараб отной плат ы.

  1. Сокр ытие приб ыли от налог ообл ожен ия путем завы шени я
    данн ых о матер иальн ых затра тах в доку мента х учета (х2):

2.1.В ключ ение пред полаг аемы х затра т в затра ты отчет ного пери ода.

225

2.2.Включение в стоимость малоценных и быстроизнашивающихся пред- метов стоимости основных средств.

  1. Сокрытие прибыли от налогообложения путем завышения данных о материальных затратах в отчете о финансовых результатах (хЗ).
  2. Сокрытие прибыли от налогообложения путем занижения выручки в первичных документах (х4):
  3. 4.1 .Занижение количества приобретенных товаров. 4.2.3анижение цены реализации товаров. 4.3.Оплата товаром (“черный бартер”).

  4. Сокрытие прибыли от налогообложения путем занижения выручки в документах учета (х5):

5.1.Содержание неучтенных торговых точек.

5.2.Уменыыение величины доходов за сдачу в аренду основных средств производства.

5.3.Покупка и реализация товарно-материальных ценностей за наличный расчет (“черный нал”).

  1. Сокрытие прибыли от налогообложения путем занижения выручки в документах отчетности (хб):

6.1 .Занижение выручки в главной книге и балансе. 6.2.3анижение выручки в отчете о финансовых результатах.

  1. Занижение налогооблагаемой прибыли (х7):

7.1 .Создание незарегистрированного предприятия (например, на базе ликвидированного).

7.2.Завышение расходов на оплату труда. 7.3.Завышение численности работающих. 7.4.Необоснованное (незаконное) получение налоговых льгот.

  1. Сокрытие прибыли по сговору с руководителями других предпри ятий, пользующихся льготами по налогообложению (х8):

226

8.1.Фиктивная сдача в аренду основных средств предприятиям, пользую- щимся налоговыми льготами.

8.2.Перечисление прибыли на предприятие, имеющее налоговые льготы. Здесь же следует отметить несколько закономерностей:

а) если фальсифицируются первичные документы, то, как правило, будут подложными и учетные, и отчетные документы (это свидетельствует, что акция по сокрытию прибыли была заранее спланирована);

б) если фальсифицируются учетные документы, то, как правило, будут внесены изменения в отчетные документы, но редко - в первичные;

в) если фальсифицируются отчетные документы, то редко изменения вносятся в учебные регистры, еще реже - в первичные документы.

Данная классификация, конечно, не является полной, поскольку эмпири- ческого материала недостаточно. В то же время нет смысла расширять перечень способов действий за счет “правомерных махинаций”.

Скажем, чтобы уменьшить налог на заработную плату, ее выдают не деньгами, а товарами. Другой путь уменьшения налога при купле-продаже -составление двух договоров: одного на услуги по продаже за символическую цену, а другого - на остальную сумму вознаграждения за информационные услуги, на которые, как известно, ставка ниже. Подобные приемы минимизации налогов не относятся к числу преступных. Они отражают довольно высокий уровень владения средствами и процедурами профессиональной деятельности.

Итак, по горизонтали указали способы. По вертикали матрицы можно указать субъекты преступной деятельности. Постепенно создаются исходные данные для решения задачи по выявлению парной корреляции между субъектами и способами действий при совершении налоговых преступлений.

Теперь главное. На пересечении горизонтальных строк и вертикальных столбцов должны быть приведены числовые значения частоты встречаемости: какие субъекты в процентном выражении чаще всего используют конкретный способ совершения действий.

227

Уже было замечено, что эмпирического (статистического) материала по налоговым преступлениям недостаточно. В этом и подобных случаях прибегают к так называемой экспертной оценке частоты встречаемости.1 Для проведения парных сравнений была использована методика графического шкалирова-ния сходства объектов. По сути, речь идет о переводе качественных субъективных оценок свойств изучаемого объекта в количественные параметры.

Продуктивность этой методики нахождения относительных приоритетов заключается в том, что, практически, снимается проблема субъективного сравнения более чем 7+2 факторов. Из психологии это число известно как “предел Миллера”. Субъект, как правило, не может обоснованно одновременно сравнивать большее количество объектов.

В данной методике сравнение всегда осуществляется по отношению к двум другим объектам. Первый объект - по отношению к условному минимуму- максимуму. Второй позиционируется на прямой относительно уже вы- ставленной метки первого объекта по отношению к условному минимуму или наоборот - к максимуму и так далее.

На примере шкалирования способов совершения преступных действий (xl- x8) продемонстрируем суть методики.

Возможны два варианта позиционирования меток на прямой. Первый ва- риант связан с последовательным решением вопроса (по вертикали), как часто пользуются способом xl субъекты налоговых преступлений.

Напомним, что под способом xl имеем в виду сокрытие прибыли от на- логообложения, путем завышения данных о материальных затратах в первичных документах, а в число субъектов входят: 1) руководитель; 2) главный бухгалтер; 3) кассир; 4) бухгалтер; 5) зав. отделом; 6) продавец (схема 11).

1См. об этом: Теория прогнозирования и принятия решений. М.,
1977.

С. 149-184.

Артемьева Е. Ю. Семантические измерения как модель // Вестн. Моск. ун- та.

Сер. 14: Психология. 1991, № 1. С. 61-73. ‘ Дюк В. Л. Компьютерная психодиагностика. СПб., 1994. С. 82.

228

Схема 11

Усредненные экспертные метки шкалирования в системе “способы (xl - х8) - субъекты” (%)

О 55: 60; 75 100

X X X —X Ж S

6): 5) ЗУ 4):2) П

Второй вариант предполагает шкалирование по горизонтали. Здесь экспертам ставится вопрос о том, как часто пользуется руководитель способами xl - х8.

Таким образом, если шкалировать по столбцам, то получится восемь от- резков с метками, если шкалировать по строкам - шесть (схема 12).

Схема 12 Усредненные экспертные метки шкалирования в системе “способы (xl - х8) - руководитель” (%)

60;65; 75;80;85; 90; 100

XX       У	*	*	х—Хг~	X,   :>

х2;х7; xl;x3;x4;x5;x6;x8

В нашем исследовании для вынесении субъективных оценок при парных сравнениях альтернатив принимала участие достаточно представительная группа экспертов под руководством К. Н. Ивенина.1

Исходная матрица для факторного анализа представлена таблицей 21.

1 См. об этом: Ивенин К. И. Выявление и расследование преступлений, связанных с искажением отчетности, в условиях перехода к рыночной экономике. Н. Новгород, 1993.; он же. Корреляционные зависимости между следами экономических преступлений и их криминалистическое значение // Научные исследования высшей школы: наблюдения, анализ, выводы. Тюмень, 1994. С. 7-8.

229

Таблица 21 Субъекты и способы действий при совершении налоговых преступлений

№ п/п Субъекты Способы совершения действий

xl х2 хЗ х4 х5 хб х7 х8 1 Руководитель 75 60 80 85 85 90 65 100 2 Гл. бухгалтер 60 95 95 80 90 90 95 75 3 Кассир 55 0 0 60 0 0 0 0 4 Бухгалтер 60 95 95 80 90 90 95 75 5 Зав. отделом 0 0 0 60 0 0 0 0 6 Продавец 0 0 0 85 0 0 0 0 Программа “Diasta”, к сожалению, не предусматривает наглядного авто- матического построения “дерева” кластеров, но дает коэффициенты корреляции между группами способов совершения действий. Критерий качества кластеризации в той или иной мере отражает следующие неформальные требования: а) внутри групп способы должны быть тесно связаны между собой; б) способы, относящиеся к разным группам, должны быть далеки друг от друга; в) при прочих равных условиях распределение способов должно быть равномерным.

Судя по коэффициентам корреляции, все способы - по степени типичности - делятся на две группы: первую группу образуют способы xl и х4, причем xl является наиболее типичным представителем этой группировки; вторая группа состоит из всех остальных способов, где, в свою очередь, наиболее типичным оказался х5.

По степени сходства способы совершения действий группируются таким образом: в первой группе наиболее сходными между собой являются х5 и х8; во второй группе весьма сходны х2 и х7.

I-

230

Таки м образ ом, при мини маль ной исход ной инфо рмац ии в перво очере дном поря дке следу ет прове рять верси ю об х 1-м спосо бе совер шени я дейст вий, затем - об х4-м, пото м об х5-м, не забы вая и о сходс тве после днего с х8- м.

Наря ду с широ ким круго м личн остн ых источ ников инфо рмац ии, пред- стави тельн а и груп па источ ников доку мента льны х. По анало гии можн о по- строи ть исход ную матр ицу “спос обы - доку мент ы” (см. табли цу 22).

Табл ица 22 Спос обы дейст вий и доку мент ы при совер шени и налог овых прест уплен ий

№ и/и Документы Способы совершения действий

xl х2 хЗ х4 х5 хб х7 х8 1 Расходный кассовый ордер 55 0 0 0 0 0 0 0 2 Главная книга 0 0 80 40 80 70 60 80 3 Платежное поручение 35 0 0 25 55 60 0 70 4 Договоры 85 85 70 80 85 0 70 90 5 Годовой отчет 90 90 60 85 0 85 80 75 6 Акты о списании 80 80 50 0 0 0 0 0 7 Авансовые отчеты 80 80 50 0 0 0 0 0 8 Табели учета рабочего времени 75 75 45 0 0 0 70 0 9 Товарно-транспортные накладные 60 60 0 60 55 0 0 0 10 Платежные ведомости 70 70 50 70 0 0 60 55 11 Отчеты о финансовых результатах 90 90 45 75 80 85 90 90

231

Примечательно, что группировка способов совершения действий, исходя из документальных источников информации, получается совсем иной: в первую группу входят способы xl и х2, причем xl более типичен, чем х2; ко второй группе относятся все остальные способы, среди которых доминирует способ х4.

Отсюда следуют такие закономерности:

1)если в качестве источника исходной информации имеются документы, то в первую очередь нужно проверять ту ж версию о способе xl;

2) следующей версией (после проверки первой) в данном случае будет не версия об х4, как в первом варианте анализа, а версия о способе х2.

Был рассмотрен пример, пожалуй, не столь характерный для многомер- ного факторного анализа. Возьмем ситуацию на порядок сложнее.

Скажем, после окончания предварительного расследования по уголовному делу о краже заполняется информационно-поисковая карта. В нее вносится множество параметров конкретной кражи. Подавляющее большинство их не “работали” в процессе раскрытия преступления. Были задействованы только три фактора:

1) способ действий, связанный с проникновением в помещение и совер- шением кражи; 2) 3) средства кражи (внешние - орудийные и внутренние - знания, умения и навыки); 4) 5) предмет кражи. 6) Требуется доказать: возможно ли и если да, то как обосновать замену громоздкого набора многих параметров всего тремя? Каким образом связаны эти факторы с признаками версии о судимости лица, совершившего кражу?

Задача распадается на две части. По первой группе вопросов будет сде- лана попытка реализовать метод факторизации или центроидный метод, по второй - кластерный метод. Тот и другой методы являются элементами многомерного факторного анализа, но не исчерпываются ими. Существует длинный

232

перечень подобных методов. Так, компонентный (метод главных компонент) также является частным случаем факторного анализа. Применяется, хотя и редко, метод максимального правдоподобия. Его избегают в основном из-за обременительности требуемых вычислений. Чаще всего используется центро-идный метод. Определяющий, искомый фактор - это и есть некая сумма векторов и она будет проходить (и проходит) через середину пучка (центроид -центр пучка).

Этот метод заслуживает внимания, хотя бы потому, что оценки факторных нагрузок, которые дает центроидный метод, весьма близки к оценкам мак- симального правдоподобия и достаточны для наших практических целей. Однако подчеркнем: ни в одной из статистических работ не было показано, что какой-либо один из методов дает “истинные” значения общностей надежнее, чем другие методы.1 Выбор среди группы статистических методов “наилучшего” производится в основном с точки зрения вычислительных удобств, а также в зависимости от склонностей исследователя и, конечно, от исследуемой модели.

Напомним, что “твердым ядром” исследовательской модели механизма преступной деятельности служит центральный и определяющий фактор - версия. Верхние уровни модели лишь “показывают” его происхождение, а нижние - “доказывают” правомерность его статуса. При этом нужно вновь обратить внимание на закономерность пропорционального соотношения степени интенсивности функций. Логика рассуждений такова:

• исходный пункт версионных взаимосвязей располагается на самом верхнем уровне - уровне стадий развертывания механизма преступной деятельности; • • определившись, о какой стадии может идти речь, следует предположить, какие стадии уже в прошлом, а какие - в будущем; • 1 Харман Г. Современный факторный анализ. М., 1972. С. 97.

233

I-

• ста дия долж на “подс казат ь”, имел о ли место проя влени е функ ции раз- вития прест упно й деяте льнос ти или ее защи ты; • • дал ее нужн о реши ть вопр ос, каку ю степе нь интен сивно сти имеет та или иная функ ция; • • в соотв етств ии со степе нью интен сивно сти функ ции можн о выбр ать напр авля ющи й элеме нт (исхо дную верси ю); • • для выбр анног о элеме нта (верс ии) опре делит ь круг ее приз наков - следс твий (стру ктурн ое окру жени е). • Стро го говор я, пред поло жени е о низко й, средн ей или высо кой степе ни разви тия той или иной функ ции - это разно видн ость верси и. След ствие м вер- сии высту пает новая верси я, котор ая по отно шени ю к перво й являе тся своег о рода приз нако м. Эти приз наки предв арите льно устан авлив аются путем после доват ельн ых запро сов (см. схему 13).

Схем а 13 Схем а запро сов по приз нака м верси и о суди мости (СУБ Д “Flint “)

Банк данных

Вид преступления - кража

t

Лица, ранее судимые

Распределение ролей L-

Криминальные связи

Порочные наклонности

Конспирация

Размер ущерба

Знания, умения, навыки (ЗУНУ*-

234

Например, в конкретной ситуации расследования кражи возникло пред- положение о высокой степени интенсивности функций (масштаб кражи, подготовка, противодействие и т. д.). Если это так, то, следовательно, только версии, относящиеся к указанному предположению могут выступать его признаками. К числу таких версий-признаков, на наш взгляд, относится версия о судимости лица, совершившего кражу, или о его причастности к этому преступлению. В свою очередь, версия о судимости так же имеет свои признаки-версии.

Выбор для исследования механизма кражи не случаен. Прикладное зна- чение результатов такого исследования для методики расследования- существенный аргумент. Важно и то, что по кражам имеются весьма представительные компьютерные банки данных. Но главное состоит в другом. При всей очевидности и даже тривиальности каждого, отдельно взятого фактора кражи, в совокупности они образуют поразительно сложные взаимосвязи. Здравый смысл и опыт сотрудников уголовного розыска и следователей часто “угадывают” эти взаимосвязи. Вопрос в научном доказательстве их существования, установлении определенной конфигурации факторных взаимосвязей. Наконец, нужны особые доказательства доступности технологии и ее универсальной значимости для анализа иных видов преступной деятельности.

Технология проведения факторного анализа механизма преступной дея- тельности может быть представлена следующим образом:

  1. Устанавливается частотная характеристика определенного вида пре- ступной деятельности в целях выяснения, какие факторы-детерминанты могут служить в качестве базовых версий, а какие-в качестве их признаков (программы “Flint” и “Arcada”).
  2. Устанавливается сопряженность (приоритеты, значимость) между при- знаками версий и всеми элементами обобщенной и адаптированной для целей анализа информационно-поисковой карты, графическим выражением которых являются диаграммы (программа “Microsoft Graph”).

235

  1. Переводится процентное выражение диаграмм сопряженности в чи- словые показатели и составляется промежуточная матрица № 1 (программа “Multi-F”).
  2. Формируется промежуточная матрица № 2, в которой отражена фак- торная структура информационно-поисковой карты и факторная структура индивидуальных “случаев” кражи (программа “Arcada”).
  3. Формируется промежуточная матрица № 3, в которой по вертикали представлена факторная структура индивидуальных “случаев” преступлений (матрица № 2), по горизонтали даны числовые выражения сопряженности (матрица № 1).
  4. Факторизуется (обрабатывается) промежуточная матрица № 3 по цен- троидному методу и получается итоговая таблица факторных связей- нагрузок (программа “Statistica 5.0”).
  5. Обрабатывается промежуточная матрица № 3 по кластерному методу и получается итоговая схема “дерева” факторных связей (программа “Statistica 5.0”).
  6. Интерпретирование итоговой таблицы факторных связей-нагрузок (толкование факторных нагрузок и формулирование закономерностей их взаимосвязей).
  7. Интерпретирование итоговой схемы “дерева” факторных связей (толкование факторной иерархии и кластерных расстояний, формулирование закономерностей их взаимосвязей).
  8. Судя по всему, простота исследовательской программы обманчива. Дей- ствует тот же феномен “простоты кражи”. Избранные объект и метод оказываются достойными друг друга.

Строение компьютерного банка данных по видам преступлений обуслов- лено довольно сложной структурой стандартной информационно- поисковой карты. При укрупнении (“огрублении”) типовая структура карты по кражам на данный момент упростилась до 12 позиций:

236

I) способы совершения действий для проникновения в помещение; t 2) внешние средства совершения действий для проникновения в поме-

ф щение;

3) предметы кражи; 4) 5) место кражи; 6) 7) распределение ролей; 8) 9) каналы реализации похищенного имущества; 10) 11) категория учета (алкоголик, наркоман и т. д.); “ 8) ранее совершил (какое преступление было совершено ранее); 12) 9) клички; 10)татуировки;

II) связи (родственные, преступные и пр.);

12) оседлость (продолжительность проживания на одном и том же месте). Уместно задаться методологическим вопросом: в чем причина расхожде-

) ний между количеством ранее выделенных признаков версии и количеством

т позиций в карте? С точки зрения концептуальной модели исследования, каждая

из 342 позиций информационно-поисковой карты может в той или иной мере служить признаком версии о судимости. Однако количество строк и столбцов исходной матрицы № 1 может получиться таким большим, что для расчета по- требуются уникальное программное обеспечение и соответствующие компьютерные ресурсы.

| Почти каждая позиция состоит из довольно большого количества элемен-

тов. В качестве примера, позиция “способы совершения действий для проникновения в помещение” включает:

  • подбор ключа, использование отмычки;
  • выставление стекла (включая использование стеклореза);
  • выдавливание стекла (в том числе и с применением «пластыря»); | - использование пожарной лестницы, стремянки, веревки;
  • через балкон и балконную дверь;

237

  • через оставленное открытым окно или окно, которое открыл преступ- ник;
  • через форточку (независимо от того, была ли она открыта или закрыта);
  • взлом или срыв замка, перепиливание или вырывание дужки навесного замка;
  • взлом двери (пролом филенки);
  • отжим ригеля прирезного или накладного замка
  • обнаружение подлинного ключа (было найдено место его хранения);
  • свободный доступ (помещение было не заперто);
  • разбитие витрин (проникновение через разбитую витрину);
  • снятие двери с петель;
  • пропил люка (крыши, потолка, стены).
  • Позиция “предмет кражи” состоит из еще большего количества элементов
  • до 30 (полный перечень позиций и элементов дан в приложении 2).

Кроме того, некоторые позиции информационно-поисковой карты не от- ражают действительности. Например, не заслуживают доверия “каналы реализации похищенного имущества”, “клички”, “оседлость”. При расследовании краж эти данные зачастую не устанавливаются, а если и устанавливаются, то редко заносятся в карту.

Позиции карты, а точнее - элементы позиций, по терминологии фактор- ного анализа, образуют некоторый конечный набор объектов Аь …, Ап, каждый из которых определяется по величинам объективных показателей.

В рассматриваемом случае определение величины объективных показа- телей велось не путем анкетирования уголовного дела или методом экспертной оценки, а с помощью системы управления базой данных - программы “Flint” (разработка НИИ МВД России, 1989- 1993) и авторской программы “Arcada” (НЮИ МВД России, 1996).

Наряду с компьютерными запросами, был использован метод экспертных оценок. При этом оценивались те же самые элементы, на основе которых вы-

238

двигались статистические гипотезы, и то же самое структурное окружение. Такая комплексная оценка эмпирической базы данных увеличивает надежность промежуточных результатов. ‘

Суть не только в том, чтобы иметь возможность “встречной” проверкой корректировать оба варианта получения статистического материала. Речь главным образом шла о приоритетах среди выделенных элементов структурного окружения статистической гипотезы о наличии-отсутствии судимости:

1) наличие-отсутствие распределения ролей среди участников кражи; 2) 3) наличие-отсутствие криминальных (преступных) связей; 4) 5) наличие-отсутствие порочных наклонностей; 6) 7) наличие-отсутствие знаний, умений, навыков (ЗУН) преступной дея- тельности и ее внешних средств; 8) 5) наличие-отсутствие элементов конспирации. Позиционирование меток на шкалах экспертных оценок проводилось с

помощью стандартного приложения Windows - графического редактора “Paint”. Поскольку программа автоматически показывает расположение курсора, то расстояние между метками можно быстро и точно измерить в миллиметрах.

Один из основных вопросов состоял в том, чтобы расположить в иерар- хическом порядке сами признаки версий. Весовые интервалы (в миллиметрах) на шкале экспертной оценки расположились таким образом (см. схема 14).

1В состав экспертной сети входили действующие и бывшие практические работники УВД Нижегородской области и других регионов: доц. М. И. Же-лобкевич, В. П. Жмакин, доц. А. А. Меджевский, А. П. Мучкин, С. Е. Пузы-рев, В. Н. Романько, к. ю. н. Н. А. Снетков, В. Н. Тразанов, В. Ф. Щербаков и др. - всего 12 человек.

239

Схема 14 Иерархия признаков версий на шкале экспертных оценок

Min 155 200 242 275 294 315 Мах

I К X—X—* 1

5 3 4 6 2 1

Обобщенные результаты экспертной оценки иерархического соотношения факторов представлены в приложении 3.

Особенно трудоемким в нашем исследовании оказался процесс сравнива- ния “веса” каждого из шести признаков версии (см. схему 14) с “весом” каждого же элемента информационно-поисковой карты. Достаточно привести такой пример: только по одной - не самой большой - позиции (значимость влияния распределения ролей на способ совершения действий, связанный с проникновением в помещение) нужно было произвести 17 компьютерных запросов. Всего же выполнено 884 запроса.

Итак, нагрузки на факторы по переменным (элементы и их структурное окружение) составляют основу факторного анализа. При этом еще раз позволительно напомнить, что устанавливалось соотношение в рамках системы: “кража - судимость - признаки судимости -элементы информационно-поисковой карты” (см. приложение 4).

Если, например, сравниваются относительные веса (приоритеты) Wj двух способов совершения действий - подбор ключа и снятие двери с петель-по признаку распределения ролей при совершении кражи, то в качестве отношения первого способа проникновения ко второму вводится отношение Wi/\V2.

Можно заметить, что прием, используемый в нашем исследовании, всегда предполагает парные сравнения в матрицах доминирования. В свое время Л. Терстоун широко пользовался этим средством. Однако речь шла только о предпочтительности одного элемента другому (“больше— меньше”). Он не делал вычислений учета степени превосходства (насколько “больше-меньше”).

240

Пусть ai, а2, а3,…, ап - множество из п элементов, a wi, w2, w3,…, wn , соот- ветственно, - их веса или интенсивности. Возникает ситуация, когда основная шкала задачи существует, и суждения в этом случае выражаются как отношения на ней. При сравнении элемента с самим собой отношение Wi/wi, очевидно, равно единице. В матрицу на место а^ заносится величина Wi/w2, а на место ajj, соответственно, обратная ей величина, т. е. w2/W].

Поэтому мы всегда будем иметь дело с положительными обратносиммет- ричными матрицами, и необходимо произвести только п (п- 1)/2 суждений, где п - общее число сравниваемых элементов. В любом случае обратные друг к другу отношения заносятся в симметричные позиции матрицы сходства-различия (см. таблицу 23).

Таблица 23

Матрица сходства-различия

aw Ctn ш С1г\ Ctn СЬз а,г\
Ctn Chi

<=>

Wi Wi

w/ wJ w/

/w /т /м

7

/ wJ wJ

W /Wi /VI

7

/ w/ w/

VM /Wz /Wi.

Размеренность получаемого пространства выяснялась факторизацией матрицы корреляций между шкалами. Элемент верхнего уровня матрицы по отношению к элементу нижележащего уровня соотносится как версия к своим признакам. В этом случае такой элемент называется направляемым. Важно понять, что элементы любого уровня сравниваются друг с другом относительно их воздействия на направляемый элемент.

Таким образом, получается квадратная матрица суждений. Попарные сравнения проводятся в терминах доминирования одного элемента над другим.

241

Эти суждения выражаются в виде.графической метки на числовом отрезке, а затем находятся расстояния этой метки от условного нуля. Если элемент А доминирует над элементом В, то клетка матрицы, соответствующая строке А и столбцу В, заполняется числом, равным по величине отношению расстояний элементов А и В относительно условного нуля, а клетка в строке В и столбце А заполняется величиной, равной обратному отношению расстояний В к А.

Решающее преимущество такого приема заключается в возможности пе- рехода от качественных (т. е. выраженных в шкале наименований) элементов модели механизма преступной деятельности к показателям, представленным в виде чисел. Например, появляется возможность количественно оценивать следовую картину преступления и иметь отчетливое суждение о ней.

Теперь, думается, стало понятно, зачем нужна предварительная “оциф- ровка” факторов (элементов), не обладающих количественной природой.

Весовые значения элементов, составляющих матрицу сходства (близостей), находятся путем вычисления собственных векторов, а затем, нормализуя результаты к единице, выводится вектор приоритетов (весов).

Способов выявления приоритетов достаточно много, и они связаны с различными алгебраическими алгоритмами вычисления значений матрицы. Так, для быстрой оценки собственного вектора, путем нормализации геометрического среднего столбца, зачастую используется метод логарифмических наименьших квадратов. Здесь важно указать на то обстоятельство, что при использовании любого метода аппроксимации существует опасность изменения порядка ранжирования.

Результаты первой же серии экспериментальных вычислений оказались неоднозначными. Во-первых, в ходе предварительного анализа факторных иерархий было установлено весьма существенное методологическое обстоятельство. Многокритериальная оптимизация, являясь достаточно сложной проблемой с чисто математической точки зрения, остается при этом проблемой принятия собственно криминалистических решений.

242

Во-вторых, статистические выкладки вызывали, как принято говорить, большую озабоченность. Первоначальная концептуальная схема несла большие “потери”. Перспектива “сойти на нет” уже не казалась далекой. Например, количество элементов-признаков версий сокращалось с пугающей скоростью. Растворился без всякого осадка фактор “информативность материальных следов” (в зависимости от способов совершения действий). Измельчали и упши за пределы анализа и такие факторы, как “женственность”, “специализация”, “размер ущерба” и “сложность способов совершения действий”. Наконец, фактор ЗУН (знания, умения, навыки) был поглощен фактором “внешние средства - орудия кражи” и стал именоваться “средства кражи”.

Конечно, жаль отбрасывать тщательно сберегаемые частицы системы, памятуя, что прерогатива выбора “окончательного” решения о судьбе того или иного фактора всегда остается за исследователем. Но постоянно следует помнить и другое: “Сущность многомерного статистического анализа заключается в переходе от первоначальной системы, как правило, сильно коррелированных между собой показателей, к новым, уже некоррелированным компонентам или факторам, число которых меньше и вариабельность которых исчерпывает всю или максимально возможную часть вариабельности исходных показателей”.1 Нужно хладнокровно прощаться с любым элементом, который расценивается как факторное “излишество”.

Так или иначе на данный момент исследования остались только пять элементов структурного окружения направляемого элемента (признаков версии о судимости) и три позиции информационно-поисковой карты. Составляется таблица обозначения факторов. “Var” - сокращенное от variable - переменная величина (фактор, объект, элемент), обладающая именем и значением, которое может быть получено и в последующем изменено статистической компьютерной программой (см. таблицу 24).

1 Колемаев В. А., Староверов О. В., Турундаевский В. Б. Теория вероятностей и матеатическая статистика. М., 1991. С. 354.

243

Судя по таблице, в нашем распоряжении имеются 15 (5x3) переменных; они также должны сравниваться между собой для установления иерархического соотношения.

Таблица 24

№ Признаки версии Элементы иформационно- поисковой п/п

карты

Способ Средства Предмет 1 Распределение ролей VAR1 VAR6 VAR11 2 Криминальные связи VAR2 VAR7 VAR12 3 Порочные наклонности VAR3 VAR8 VAR13 4 Средства VAR4 VAR9 VAR14 5 Конспирация VAR5 VAR10 VAR15 Принципиально важно указать, что получение вектора приоритетов не является статистической процедурой. Лишь обработка эмпирического материала является уделом статистики. Иерархию факторов по существу определяет исследователь, пользуясь либо компьютерным массивом данных (программы “Flint”, “Paradox” и “Arcada” ), либо прибегая к услугам экспертов-предметников (метод экспертных оценок). Методологическая тонкость состоит в учете последствий каждого иерархического изменения через возмущения во всем множестве приоритетов. Достаточно внести только один дополнительный элемент в систему, то эта система станет иной по степени сложности ее обработки.

Для автоматизации расчетов использовалась программа “Multi-F”. Рас- четные значения (промежуточная матрица № 1) приведены в таблице 25.

Таблица 25

Матрица корреляций между признаками версии о судимости и элементами ин- формационно-поисковой карты (матрица № 1)

VI V2 V3 V4 V5 V6 V7 V8 V9 V10 VII V12 V13 V14 V15 VAR

1 1,00 0,25 0,5 8 0,68

0,45 0,44 0,36 0,35 0,34 0,39 0,39 0,28 0,40 0,39 VAR

2 0,25 1,00 0,0 2 0,83 0,54 0,59 0,77 0,61 0,61 0,60 0,38 0,23 0,23 0,44 0,32 VAR

3 0,58 0,02 1,0 0 0,52 0,11 0,32 0,41 0,27 0,34 0,37 0,12 0,16 0,14 0,09 0,01 VAR

4 0,68 0,83 0,5 2 1,00 0,32 0,65 0,85 0,66 0,68 0,67 0,35 0,34 0,30 0,41 0,35 VAR

5 0,45 0,54 0,11 0,32 1,00 0,34 0,43 0,29 0,35 0,39 0,20 0,12 0,02 0,15 0,17 VAR

6 0,34 0,59 0,3 2 0,65 0,34 1,00 0,58 0,24 0,18 0,37 0,05 0,14 0,23 0,10 0,05 VAR

7 0,44 0,77 0,41 0,85 0,43 0,58 1,00 0,80 0,90 0,87 0,29 0,26 0,21 0,35 0,30 VAR

8 0,36 0,61 0,2 7 0,66 0,29 0,24 0,80 1,00 0,82 0,50 0,27 0,17 0,05 0,34 0,35 VAR 9 0,35 0,61 0,3 4 0,68 0,35 0,18 0,90 0,82 1,00 0,88 0,32 0,24 0,13 0,37 0,33 VAR 10 0,34 0,60 0,3 7 0,67 0,39 0,37 0,87 0,50 0,88 1,00 0,28 0,26 0,22 0,31 0,23

245

Таблица 25 (окончание)

VAR 11

0,39

0,38

0,12

0,35

0,20

0,05

0,29

0,27

0,32

0,28

1,00

0,78

0,33

0,94

0,83

VAR

12

0,39

0,23

0,16

0,34

0,12

0,14

0,26

0,17

0,24

0,26

0,78

1,00

0,64

0,83

0,85

VAR

13

0,28

0,23

0,14

0,30

0,02

0,23

0,21

0,05

0,13

0,22

0,33

0,64

1,00

0,53

0,37

VAR 14

VAR 1.5

0,40

0,39

0,44

0,32

0,09

0,01

0,41

0,35

0,15

0,17

0,10

0,05

0,35

0,30

0,34

0,35

0,37

0,33

0,31

0,23

0,94

0,83

0,83

0,85

0,53

0,37

1,00

0,91

0,91

1,00

Использование в наших матрицах приема установления сходства- различия метрической информации (выраженной в шкале отношений) позволяет проводить параллели с методом анализа главных компонент. При анализе главных компонент выделяется только наибольшее собственное значение, но наша задача обусловливает расчет всех собственных значений элементов. Способ, основанный на собственном векторе, предполагает использование всей информации, которая содержится в любой, даже несогласованной матрице, и позволяет получать приоритеты, основанные на имеющейся информации, не производя арифметических преобразований данных. Разумеется, и результаты должны интерпретироваться иначе.

Итак, мы построили иерархию признаков версии о судимости и выразили по ним парные суждения. Следующая задача заключается в том, чтобы найти те факторы механизма преступной деятельности, которые наиболее рельефно репрезентируют те или иные признаки версии. В какой-то мере было заранее известно, что такими факторами являются те, которые отражаются в основных позициях информационно-поисковой карты. Более того, можно смело предпо-

246

ложить: все факторы влияют на каждый и каждый влияет на всех. Иначе и быть не может в многомерных стохастических процессах, в которых априори неизвестен закон распределения. Но в том и состоит смысл снижения размерности задачи - проигрывая в точности измерения, выигрываем в глубине познания сущности явления.

Для факторного анализа строится особая промежуточная матрица исход- ных эмпирических данных, т. е. прямоугольная таблица чисел, состоящая из m строк и п столбцов. В нашем случае в качестве строк выступают 50 обобщенных (огрубленных) элементов информационно-поисковой карты (всего элементов в карте - 342).

В качестве столбцов - количество “случаев” краж, отраженных в 500 ин- формационно-поисковых картах. Получается такая таблица, в которой векторы исходного набора объектов (элементы информационно-поисковой карты) автоматически являются “точками” многомерного пространства, а его размеренность равна числу независимых векторов, образующих его базис (количеству информационно-поисковых карт).

Другими словами, первоначальная матрица исходных данных представ- ляет собой сводную информационно-поисковую карту, в которой слева (по вертикали) даны все основные позиции и элементы данной карты, а по вертикали справа “раскладка” индивидуальных “случаев” краж - “0”, если элемент не встречается в выбранной карте, “1”, если имеется.

Непосредственно задействованный массив данных включал 25 тысяч ин- формационно-поисковых карт. Из этого количества выборка 500 карт для промежуточной матрицы производилась в автоматическом режиме (программа “Arcada”) с помощью генератора случайных чисел, т. е. обеспечивалось условие случайной выборки.

Нужно еще раз пояснить, что числовые показатели (“0” и “1”) ни в коем случае не суммируются ни по вертикали, ни по горизонтали. В противном слу-

247

чае не получится того “многомерного пространства, натянутого на многообразие”, а можно сказать, из “поликарты” выйдет “монокарта”.

Поскольку полный объем матрицы занимает около десятка страниц, то для иллюстрации сказанного предлагается ее фрагмент (см. таблицу 26).

После получения матриц попарного сходства для перехода к факториза- ции формируется еще одна, наиболее сложная матрица № 3, в которой элементами являются “профили” конкретных краж, а переменными - компоненты механизма преступной деятельности, выраженные через профили приоритетов версии о судимости.

Таблица 26 Фрагмент промежуточной матрицы № 2 (программа “Arcada”)

Элементы информационно- поисковой карты

(50 из 342) Наличие-отсутствие элементов механизма преступной деятельности в информационно- поисковых картах при случайной выборке (500 из 25 000) 1 Пол мужской 1 0 0 1 1 1 1 1 1 1 0 1 1 1 1 0 1 1 1

• 0 2 Пол женский 0 1 1 0 0 0 0 0 0 0 1 0 0 0 0 1 0 0 0

• 1 3 Возраст до 21 года 0 0 0 0 0 1 0 0 0 0 0 1 0 0 0 0 0 1 0

• 0 4 Возраст от 21 до 30 лет 0 0 0 0 0 0 1 0 0 0 0 0 1 0 0 0 1 0 1

• 1 5 Возраст старше 30 лет 1 1 1 1 1 0 0 1 1 1 1 0 0 1 1 1 0 0 0

• 0 • •

• •

50 Криминальные связи 0 1 0 0 1 1 0 0 0 1 0 1 0 0 1 1 1 1 0 _ • 0

248

Для иллюстрации покажем структуру матрицы № 3. В качестве компо- нентов используются составляющие механизма преступной деятельности: способ проникновения, средства и предмет кражи, (см. таблицу 27).

Таблица 27 Сводная матрица № 3 для применения центроидного и кластерного методов факторного анализа

Способ С редства П редм ет

Ин ди ви ду ал ьн ые “п ро фи ли “ кр аж Ра сп ре де ле ни е ро ле й Кр им ин ал ьн ые св яз и По ро чн ые на кл он но ст и ЗУ Н и ор уд ия кр аж и Ко нс пи ра ци я Ра сп ре де ле ни е ро ле й Кр им ин ал ьн ые св яз и По ро чн ые на кл он но ст и ЗУ Н и ор уд ия кр аж и Ко нс пи ра ци я Ра сп ре де ле ни е ро ле й Кр им ин ал ьн ые св яз и По ро чн ые на кл он но ст и ЗУ Н и ор уд ия кр аж и Ко нс пи ра ци я 1

2

3

#

= 500

Нужно особо объяснить, что сводная матрица № 3 не дается ни в тексте, ни в приложении. Ее величина занимает компьютерный файл размером более 900 Кбайт (около 25 страниц). Были некоторые трудности и с расчетами.

249

Просто не существовало таких компьютерных программ, которые бы могли работать с такой матрицей. И это не тот случай, когда вычислительные процедуры факторного анализа можно проводить по частям. С появлением одной из самых мощных компьютерных программ “Statistica 5.O.” все значительно упростилось: удалось обработать сводную матрицу и получить итоговую таблицу факторизации-таблицу факторных нагрузок (см. таблицу 28).

Таблица 28 Итоговая таблица факторизации — матрица факторных нагрузок

FACTOR

1 2 3 4 VAR1 0,23 0,34 0,85 0,5 VAR2 0,71 0,24 -0,16 0,48 VAR3 -0,25 0,16 -0,77 -0,23 VAR4 0,69 0,22 0,39 0,46 VAR5 0,50 -0,29 -0,49 0,49 VAR6 0,27 -0,2 0,21 0,80 VAR7 0,89 0,13 0,20 0,30 VAR8 -0,84 -0,15 -0,13 0,7 VAR9 0,92 0,16 0,13 -0,5 VAR10 0,78 0,12 0,15 0,21 VAR11 -0,22 -0,89 0 0,7 VAR12 -0,4 -0,87 -0,16 -0,20

250

Таблица 28 (окончание)

VAR13 -0,9 0,55 0,14 -0,53 VAR14 -0,23 -0,94 0 -0,4 VAR15 -0,21 -0,89 -0,6 0,6 Expl.Var 4,53 3,96 1,93 1,85 Prp.Totl 0,30 0,26 0,13 0,12 Каждый из этих компонентов представляется профилем версии о судимо- сти, т. е. через отношение ее признаков: распределение преступных ролей; наличие преступной связи; наличие порочных наклонностей; наличие специальных знаний, навыков и внешних средств; наличие конспирации.

Что же означают числа факторных нагрузок, каково их значение - предмет для толкования в следующем (и последнем) параграфе работы. Там же бу- дут обсуждаться и результаты применения кластерного метода факторного анализа.

4.3. Интерпретация результатов факторного анализа

Факторный анализ по своей сути направлен на концентрированное со- кращение объема искомой информации. Все большее количество косвенных параметров исследуемой модели выражается через все меньшее число существенных факторов. Здравый смысл подсказывает, что такие превращения являются хорошим предзнаменованием, что информация не исчезает бесследно, что факторизация забирает на себя 80-90 % общей дисперсии, что все основные связи заключены в немногих главных факторах, но слишком велика инерция мышления гуманитарного образования.

Надо признать, что экспериментальная часть исследования всегда имеет привкус интриги. Долгий путь формирования модели механизма преступной

251

деятельности, не столь простые процедуры обработки исходных данных возбуждают завышенные претензии к конечному результату. Если эти ожидания бывают не удовлетворены сразу и в полной мере, то возникают сомнения в рентабельности самого методологического подхода. Вспоминаются более простые и привычные приемы толкования статистических данных.

Например, как можно интерпретировать статистические факты того, что “каждые трое из десяти работников ищут возможности что-либо украсть, другие трое из десяти украдут, как только представится такая возможность, и лишь четверо из десяти останутся честными при любых обстоятельствах”.1 Две кражи из трех - это кражи квартирные. Причем 52% из них совершаются в дневное время.2

“Для мужчин, взрослых (старше 18 лет), судимых, “гастролеров” наибо- лее характерен следующий комплекс признаков преступления:

• взлом замка техническими средствами либо проникновение через от- крытое окно, балкон, либо применение подобранного ключа; • • выбор дома вблизи железнодорожных узлов; • • выбор квартиры, расположенной на первом и последнем этажах; • • похищение малообъемных предметов, пользующихся спросом у насе- ления (хрусталь, мех, косметика), а также холодного оружия, кухонных ножей, ключей”.3 • Имеются и другие статистические наблюдения, проведенные С. С. Сте- пичевым (1970), С. С. Овчинским (1971), Н. Н. Барановым, В. И. Холостовым (1979), М. М. Спировым и Ю.М.Худяковым (1980, 1981), согласно которым

1 Статистические данные Джона Кьюлэ (John Kula), директора консалтинговой фирмы по вопросам мошенничества и безопасности концерна “Arthur Andersen & Со”. Цит. по: Альбрехт С, Венц Дэн:., Уипьмс Т. Мошенничество. Луч света на темные стороны бизнеса. СПб., 1995. С. 24-25. Federal Bureau of Investigation. U.S. Department of Justice. For Immediate Release. Washington DC. 1996. October 13/ Internet: FBI National Press Office. Типовые модели и алгоритмы криминалистического исследования. М., 1989. С. 89.

252

шесть из десяти воров совершают кражи в районе своего проживания; восемь из десяти воров проживают на одном месте не менее трех лет; доля ранее судимых воров - 60-70%, семь из десяти карманных воров имеют три и больше судимостей, каждый второй вор совершает кражу в состоянии алкогольного опьянения; лишь 2,5% воров ранее состояли на учетах… ‘

Подобные статистические выкладки не поддаются интерпретации: факторы слишком далеко отстоят друг от друга. В этих данных нет так называемых “твердых” связей (связей между аргументом и функцией), нет и связей корреляционных, когда одному значению одной величины могут соответствовать каждый раз разные значения другой. По этим сведениям затруднительно формировать типовые версии.

Так, полагаем, не совсем корректно выдвигать версию о работниках-ворах вообще, т. е. безотносительно к возрасту, профессии, полу и другим важ- ным факторам. Утверждать о двух третях квартирных краж в целом означает смешение сельской и городской местности, многоквартирных домов и коттеджей (особняков), ситуативных краж “бомжей” и бывших сожителей, “подростковых” краж и краж, совершенных профессионалами. Как понимать слияние в одну группу судимых и не судимых воров- мужчин? А что остается за пределами способов проникновения в помещение, если исключить взлом замка, отмычку, окно и балкон? Что означает “выбор дома вблизи железнодорожных узлов”? Нет ли противоречий между факторами судимости, оседлости и теми 2,5% лиц, состоящими на учете?

Стремление изучать “поток” преступной деятельности любого вида дос- тойно подражания. Но, по мнению Г. М. Миньковского (1989), если учитывать все интенсивно влияющие факторы (их насчитывается 200-250), то наступает

1 О признаках поведения воров и “технике” краж из магазинов в США см.: Alfred Alexander and Vol Moolman, Stealting. Russel Humphries, 1969. P. 80- 81.; Chamber of Commerce of the United States, White Collar Crime (Washington, D. C: Chamber of Commerce, 1974). P. 80-82.; Charles R. S., Neil С. С, Leonard Т. Criminal investigation. New York, 1988. P. 433.

253

“статистический кретинизм”. Поэтому нужно наблюдать принципиальное - главные факторы механизма этой деятельности. Однако они не видны непосредственно. Парадокс состоит в том, что “каждая единица в момент счета наблюдалась, но не фиксировалась: она вполне исчезает в общем итоге других таких же единиц, тогда как она в действительности стоит в известной определенной комбинации с другими.1

Точный метод проверки гипотезы о количестве главных факторов основан на приращении информации при переходе от m факторов кт+1 фактору. Метод связан с очень большими вычислениями.2 Потому он просто “встроен” в компьютерную программу “Statistica 5.0”. Впрочем, можно получить распечатку некоторых промежуточных расчетов (таблица 29).

Таблица 29 Таблица предельных значений и дисперсии главных факторов

Номера факторов Eigenval

(собственное

значение) % total

Variance

(факторная

дисперсия) Cumul.

Eigenval

(факторное

значение) Cumul. %

(полная

дисперсия) 1 6,379257 42,5283789 6,379257 42,52838 2 3,077868 20,5191167 9,4-57124 63,0475 3 1,603101 10,6873381 11,06023 73,73483 4 1,203134 8,02089547 12,26336 81,75573 При использовании центроидного метода обычно возникает осложнение из-за того, что полные дисперсии заменяются меньшими числами факторных дисперсий (см. графы 3 и 5 табл. 30). Факторная дисперсия представляет долю полной дисперсии, а точнее - разницу между полной и остаточной дисперсия-

1 ЯнсонЮ. Э. Теория статистики. СПб., 1887. С. 414.

См. подробнее: Колемаев В. А., Староверов О. В., Турундаевский В. Б. Теория вероятностей и математическая статистика. М., 1991. С. 376-377.

254

ми. Окончательное решение достигается путем последовательных итераций, т. е. преобразований в рамках компьютерной программы.1

Для удобства дальнейших объяснений прежняя таблица 28 представлена в более полном виде (см. таблицу 30).

Таблица 30 Таблица корреляций пятнадцати переменных с приближенными значениями факторных нагрузок

Pentium - 120 “Statistica 5.0. For Windows 95” Marked loadings are > 0, 700000 - минимально допустимый коэффициент корреляции (жирным шрифтом выделены наиболее существенные значения этого коэффициента) Factor Loadings (вращение методом Varimax normalized) Факторы механизма кражи

(весовые отношения признаков

версий и элементов ИПК) Factor xl Factor х2 Factor хЗ Factor х4 1 2 3 4 5 Роли - способ (VAR 1) 0,23 0,34 0,85 0,05 Связи - способ (VAR 2) 0,71 0,24 -0,16 0,48 Пороки - способ (VAR 3) -0,25 0,16 -0,77 -0,23 Средства - способ (VAR 4) 0,69 0,22 0,39 0,46 1 См. об этом: Лоули Д., Максвелл А. Факторный анализ как статистический метод. М, 1967. С. 42-46. Авторы приводят пример, когда для уравнения оценок факторных нагрузок потребовалось пятьдесят итераций- преобразований (С. 91).

255

Таблица 30 (окончание)

Конспирация - способ (VAR 5) 0,50 -0,29 -0,49 0,49 Роли - средства (VAR 6) 0,27 -0,02 0,21 0,80 Связи - средства (VAR 7) 0,89 0,13 0,20 0,30 Пороки - средства (VAR 8) -0,84 -0,15 -0,13 0,07 Средства - средства (VAR 9) - — — — Конспирация - средства (VAR 10) 0,78 0,12 0,15 0,21 .Роли - предмет (VAR 11) -0,22 -0,89 0,00 0,07 Связи - предмет (VAR 12) -0,04 -0,87 -0,16 -0,20 Пороки - предмет (VAR 13) -0,09 0,55 0,14 0,53 Средства - предмет (VAR 14) -0,23 -0,94 0,00 -0,04 Конспирация - предмет (VAR 15) -0,21 -0,89 -0,06 0,06 Expl.Var - сумма квадратов 4,53 3,96 1,93 1,85 Prp.Totl - нагрузки на центроид 0,30 0,26 0,13 0,12 Левый столбец теперь содержит конкретные названия всех 15 весовых отношений, указанных в таблице 24. Так случилось, что фактор “средства”, имеющийся в структуре информационно-поисковой карты, вошел и в признаки версии о судимости. Потому факторное значение 0,92 и вся выделенная строка (см. п. 9) не принимается в расчет, поскольку она выражает отношение фактора к самому себе.

По-видимому, сейчас уже очевидно, что мы имеем дело с иерархическим факторным анализом. В этом, пожалуй, самом сложном случае в качестве переменных выступают не простые факторы-переменные, а весовые отношения переменных: “роли - способ”, “связи - средства”, “пороки - предмет” и т. д. Тут можно задуматься о той силе метода, о возможностях компьютерных

256

средств, которые через многочисленные барьеры преобразований (итераций), все же привели к выделению главных факторов и значимым факторным нагрузкам. Возможно, в результате правильной интерпретации факторной таблицы найдутся основания для нетривиальных выводов.

В факторном анализе процесс интерпретации можно расчленить на три стадии:

1) оценивается факторная структура (под этим понимается необходимое число факторов для объяснения корреляций между переменными и нагрузки факторов в этих переменных; 2) 3) решается проблема оценки значений членов выборки самих факторов; 4) 3) формулируются умозаключения о факторных взаимозависимостях. Интерпретация понимается как истолкование, объяснение, перевод на

более понятный язык некоторой информации и ее способ изучения.1 Такая информация представлена в виде таблицы факторных нагрузок (таблица 28). В таблице выделены главные факторы. Пока они не имеют и не могут иметь своего названия до их соответствующей расшифровки. Понять их тайный смысл может только исследователь-криминалист. Количество главных факторов обусловлено природой факторного анализа вообще, конкретным исходным материалом и компьютерной программой.

В этой же таблице, полученной с помощью компьютерной программы, автоматически появился показатель коэффициента корреляций (коэффициент Пирсона), равный или больше числа 0,7.

Для быстрой и приблизительной оценки связи между двумя факторами, выраженными количественно, удобен коэффициент Фехнера.2 Коэффициент Фехнера основан на том, что чем сильнее корреляционная связь между факторами, тем чаще их значения одновременно будут или подниматься над их сред-

1 Советский энциклопедический словарь. М, 1980. С. 503. Подробнее о вычислении коэффициентов Пирсона, Фехнера, Спирмена и Ке-делла см.: Федоров-Давыдов Г. А. Статистические методы в археологии. М., 1987. С. 80-91.

257

ними значениями, или опускаться ниже их. И чем слабее эта связь, тем чаще будет возникать такое явление, когда один фактор будет иметь значение выше своего среднего, а другой - ниже.

Коэффициент корреляции является общепринятой мерой зависимости между исследуемыми факторами. Его абсолютное значение является индикатором линейной связи. Значение, близкое к +1 или -1, говорит о сильной позитивной или негативной корреляции. Тогда все точки попадают точно на прямую в геометрическом смысле. Значение 0 указывает на отсутствие линейной связи, но не исключает возможность нелинейной связи между переменными. Кроме того, высокая корреляция не предполагает безусловно наличие причинной связи между переменными, поскольку обе они могут зависеть от третьей переменной. В то же время, чем больше корреляционное значение, тем более тесная связь между факторами.

Если нанести на координатную плоскость значения двух факторов, полу- ченных в результате серии вычислений, то мы получим графики, выражающие характер зависимости этих факторов друг от друга. Если график будет покрыт беспорядочно расположенными точками или точки образуют круг вдоль одной из осей координат, то он выражает полное отсутствие зависимости.

Важно подчеркнуть, что коэффициент корреляции может быть очень низким, а связь между признаками - тесной. В этом случае можно говорить о нелинейной зависимости. На корреляционном поле точки выстраиваются вдоль какой-либо кривой, сильно отличающейся от прямой линии. Тогда точки могут группироваться “вдоль” осей координат так, что увеличению значений одного фактора будет соответствовать уменьшение значений другого фактора. Точки строятся вдоль гиперболы, т. е. отражают обратно пропорциональный характер связи между факторами.

Прямая линия - наиболее употребительный тип зависимости, который избирается при первоначальном исследовании факторов. Прямолинейная зависимость между факторами х и у выражается алгебраически линейной функцией

258

вида у=ах+(3, где а и (3 - некоторые постоянные величины. В качестве теоретической зависимости у=ах+Р выбирают такую прямую, которая минимально удалена (по у) от всех точек корреляционного поля.

Наконец, точки могут группироваться в виде более или менее вытянутого эллипса, т. е. вдоль прямой линии, наклонно размещенной по отношению к осям координат.

Коэффициенты корреляции обладают большой гибкостью. В математи- ческой статистике известно более десятка формул для их расчета. Нам не удалось установить литературный источник, в котором бы указывалось на постоянное (неизменное) значение коэффициента корреляции. Для каждого конкретного случая, в зависимости от природы данных, расчет производится по формуле, выражающей отношения переменных и их стандартных отклонений.

Компьютерная программа “Statistica 5.0” такой расчет произвела и реко- мендовала пользоваться гху=0,7. Грубо говоря, это означает, что взаимосвязи на 70% объясняются влиянием именно тех факторов, которые и указаны в корреляционной таблице, а на 30% - иными факторами.

Первое, что следует иметь в виду, это - количество выделенных главных факторов. Таковых всего четыре. Здесь нужны пояснения.

Процессы преобразования и вычисления компьютерной программы “Statistica 5.0”, с одной стороны, настроены таким образом, чтобы количество главных факторов (по горизонтали) не было меньше, чем найдено (по вертикали) коэффициентов корреляционных значений выше 0,7. С другой стороны, главных факторов не должно быть много. Не случайно, что ни один из всех значимых корреляционных значений не совпадает по горизонтали с каким-либо другим столь же значимым коэффициентом. В противном случае корреляционной таблице нельзя было бы доверять по причине ее некорректности и противоречивости.

По первому фактору (xl) выделено четыре корреляционных значения: три положительных (от 0,71 до 0,89) и одно отрицательное (-0,84). Положи-

259

тельные значения дают основания для формулирования прямо пропорциональной зависимости: “чем больше, тем больше”. Отрицательные значения выражают обратную зависимость: “чем меньше, тем больше”. По второму фактору (х2) все четыре значения отрицательны (от -0,87 до -0,94). По третьему фактору (хЗ) имеются один положительный (0,85) и один отрицательный -0,77) коэффициенты корреляции. По четвертому (х4) - только один положительный (0,80). Такая расстановка коэффициентов позволяет говорить об общей целост- ности версии о судимости и “правдоподобности” статистической модели механизма преступной деятельности.

Тот факт, что некоторые значения корреляции между факторами положи- тельны, означает: связь между факторами близка к прямой (чем выше значение одного фактора, тем выше значение другого). Если коэффициент корреляции отрицательный, то зависимость тоже линейная, но со знаком минус: чем выше значение одного фактора, тем ниже значение другого.

Итак, сделаем попытку интерпретации (слева направо и сверху вниз) пер- вого значения главного фактора х 1=0,71. Он выражает тесноту корреляционной связи между факторами версии о судимости: “наличие криминальных связей -способ совершения действий”. Поскольку значение положительное, то есть основания для суждения о линейной, прямо пропорциональной зависимости: наличие криминальных связей в среднем на 71% обусловливает выбор и реализацию способа совершения действий.

Здесь сокрыт глубокий смысл. Одновременно выводится пропорцио- нальное соответствие между тремя существенными факторами: “связи- способ-судимость”.

Чем интенсивнее криминальные связи, тем сложнее (акцентированней) способ совершения действий. И это - закономерность механизма преступной деятельности ранее судимых воров. Такая закономерность позволяет по способу совершения действий выдвигать и разрабатывать версии о наличии-отсутствии криминальных связей и далее - о наличии- отсутствии судимости.

260

Чем проще (примитивней) способ совершения действий, тем вероятней, что вор ранее судим не был.

Нужно объяснить одно противоречие. Как может меняться структура способа совершения действия под влиянием криминальных связей, если действует противоположная закономерность: необыкновенная тяга воров и мошенников к использованию одного и того же “modus operandi sistem”?

Противоречие относится к числу кажущихся. Становление способа совершения преступных действий - это процесс более или менее длительный по времени (сравним, например, с рождением почерка). Не может быть “излюбленного” действия в период жизни, когда все действия одинаково непривычные. Отбывание наказания в местах лишения свободы - момент рефлексии и “переоценки ценностей”. Происходит анализ ошибок и моделирование более “совершенного” способа проникновения в помещение, приискание более “надежных” внутренних и внешних средств будущих краж, каналов реализации похищенного и пр. Здесь же и формируются достаточно устойчивые криминальные связи. А если после отбытия наказания модель успешно “прошла испытания”, то можно утверждать: S-образная эволюция механизма преступной деятельности свершилась и “детская болезнь” канула в прошлое.

Любой человек в конкретный момент своей жизни находится в каком-то определенном психическом состоянии. Именно оно и определяет форму его реагирования на окружающую обстановку. Меняются психические состояния - меняется и форма реагирования. Природу отменить нельзя. “После 5-7 лет не- прерывного нахождения в местах лишения свободы наступают необратимые изменения психики”.1 Перед нами-другой человек и другой modus operandi sistem. Способ совершения действий, как и человек, становится акцентированным - более сложным и выраженным.

Кстати, уместно напомнить, что выборка 500 карточек из 25-тысячного массива, являлась действительно случайной выборкой. Иными словами, в 500

1 Хохр яков Г. Ф. Пара докс ы тюрь мы. М., 1991. С. 4.

261

карточках встречаются и воры начинающие (по возрасту и опыту), без устоявшихся и развитых криминальных связей, и еще не судимые. Тем не менее, названная факторная закономерность “пробивает” толщу случайностей. Механизм преступной деятельности обретает конкретное выражение и превращается из познавательной модели в познанную.

Другое значение (0,89) этого же главного фактора xl указывает на корре- ляционные отношения между криминальными связями и средствами кражи. Строго говоря, мы снова имеем триаду: “криминальные связи - средства кражи - судимость”. Зависимость в этой цепочке столь сильна, что можно говорить о жесткой линейной зависимости с положительным коэффициентом корреляции: чем активнее криминальные связи, тем богаче выбор средств кражи.

Надо признать, что большого открытия не произошло. Уже была отмече- на зависимость между факторами “криминальные связи” и “способ совершения действий”. Поскольку средства кражи являются составляющей способа, то выявленная зависимость для лиц, ранее судимых, вполне закономерна. Нас должен занимать другой вопрос: закономерна ли разница в показателях значимости корреляционных отношений части и целого по отношению к одному и тому же фактору (разница 0,13). Здесь логично предположить, что само наличие криминальных связей выступает как мощное внешнее средство кражи (знаниевое, организационное, техническое). Потому криминальные связи в большей степени детерминируют способ совершения действий, чем его внутренние средства. Вообще, криминальная среда функционирования механизма преступной деятельности почти однозначно диктует выбор средств кражи: “я -это мои связи; мои связи больше, чем я сам”.

В качестве иллюстрации приведем материалы дознания сенатского Ко- митета по малому бизнесу (США). Это дознание пролило свет на размах и значение посредничества в преступлениях в сфере экономики. Наиболее крупные “перераспределители” товаров становятся ростовщиками. Они без труда могут

262

дать кредит в 100 тыс. долларов наличными (на уровне “договорились”). Эта сумма дает представление о товарообороте “регулировщиков”.

Практика показывает, чтобы заработать такие деньги, посредники долж- ны, как правило, оперировать укрытым товаром на сумму от 750 тыс. до 1 млн долларов. Они (в отличие от русских “барыг”) не входят во владение товаром или в его изучение, они - “диспетчеры”. Данные посредники могут никогда не видеть товара и не прикасаться к нему. “Мастера укрывательства” сделки совершают исключительно по телефону. При этом зачастую наблюдается специализация “укрывателя” по товарам. Например, Мак - человек, похожий на гнома, которому около 60 лет, содержал 3 магазина электроприборов. Он ежегодно приобретал товары у “коммерческих воров” - “бустеров” (магазинных воров), на сумму около 1 млн долларов. И только электроприборы. Ничего более.

Другие “диспетчеры” являются специалистами по ценным бумагам, стали, кредитным карточкам, удостоверениям личности, офисному оборудованию, мясу, авиационным билетам, обуви, одежде, ювелирным изделиям, спиртным напиткам, сигаретам и т. д.

Связи “мастеров укрывательства” с деятелями воровского промысла и организованной преступности представляются закономерными. Последние часто финансируют “укрывателя”, продвигают его в служебном отношении и помогают укрепить его необходимое законное положение, способствуют его переходу в высшие деловые круги.

Американские “барыги”, по сути, руководят магазинными ворами. Они же дают им “маркетинговые” советы по поводу спроса и предложения.1

Получается феноменальное: товарный спрос закономерным образом по- рождает кражи, криминальные связи, соответствующие способы и, в конечном счете, судимость. Зная один из этих факторов, следует логичное “достраивание” версионной причинно-следственной цепочки. Причем, на наш

1 Charles R. S., Neil С. С, Leonard T. Criminal investigation. New York,
1988. P. 432-434.

263

взгляд, не имеет большого значения, с какого фактора начинать развитие данного версионного суждения. В любом случае оно приводит к полной “формуле” указанных факторных зависимостей,

Следующее значение в таблице - отрицательное (-0,84). Его версионный смысл заключается в зависимости: чем больше порочных наклонностей, тем примитивнее средства кражи. На первый взгляд, данная закономерность не нуждается в комментариях. Однако здесь кроется диалектическое противоречие. Судимость умножает пороки. Пороки убивают “воровской интеллект”. Остается объяснить, каким образом “тюрьма” развивает одновременно и порочные наклонности, и преступный профессионализм. Именно так и развивает: противоречиво. Чем профессиональней субъект, тем менее он подвержен порокам и тем дальше он держится от воров-непрофессионалов. Чем более он является “порочным бомжом”, тем менее он - профессионал.

Известно, что наркотики и алкоголь приводят к утрате и знаний, и умений, и навыков. Опустившиеся “бомжи”, как правило, являются ситуативными ворами, поскольку не имеют возможности расчетливо обдумать способ совершения действий.

Рискуя впасть в “донаучность”, приведем любопытный перечень призна- ков:

  • слабость ассоциирования;
  • большое легковерие;
  • отсутствие критической мысли;
  • подражательный ум;
  • привычка делать из частных случаев общие неточные выводы;
  • большая непредусмотрительность: инстинкт момента - единственный путеводитель.
  • Французский социолог и психолог, автор знаменитых в свое время книг “Психология социализма” и “Психология толпы” Густав Лебон в данном случае имел в виду “признаки низшей расы”, подчеркнув при
    этом, что

264

“психическая организация имеет столь же неизменные особенности, как и анатомические особенности видов”.1

По-видимому, к понятию “профессионализм” в данном случае нужно от- носиться так же, как к “воровскому интеллекту” и “здравому смыслу вора”.

Последнее значение фактора xl (0,78) указывает на вполне закономерную связь конспирации со средствами кражи, с одной стороны, а с другой - с фактором судимости.

Конспирация - это разборчивость в средствах деятельности. При этом не следует отождествлять понятия “сложность” и “разборчивость”. Тот, кто разборчив в средствах кражи, не будет их искусственно усложнять или упрощать. Примерно восемь из десяти ранее судимых воров вполне конспиративно относятся не только к выбору инструментов для проникновения в помещение, но и к самому замыслу.

По свидетельству Р. Белоусова, исследователя биографии Э. Видока, во- ры-профессионалы на период активной деятельности вводят условие: от замысла до совершения преступления никто из членов сообщества не должен ни-куда уходить. Нельзя было отлучаться даже на малое время.

Переходя ко второму главному фактору (х2) заметим, что он имеет отри- цательные значения корреляционных зависимостей. Все они связаны с предметом кражи, а через распределение ролей - с признаками судимости. Трактовка первого значения (-0,89) сводится к следующей закономерности: чем выше степень распределения ролей при совершении кражи, тем избирательней предмет кражи. Эту же мысль можно выразить иначе. Если на месте кражи обнаруживается, что вор брал все “без разбора”, то, скорей всего (почти на 90%), нужно выдвигать версию о лице, которое еще не судимо.

Аналогичным образом в рассматриваемой графе таблицы нужно интер- претировать и другие факторные “связки” (со значениями -0,87; -0,94; - 0,89):

1Левой Г. Психология народов и масс // Тексты по истории социологии XIX -ХХвв.М., 1994.С. 140, 143. 1 Белоусов Р. Король риска. М., 1990. С. 73.

265

если взяли предметы “без разбора”, то отсутствует не только распределение ролей в группе, но и профессиональное отношение к средствам кражи и вопросам конспирации. В целом сказанное является основанием версии об отсутствии судимости у лица, совершившего кражу.

Полагаем, что вполне корректной выглядит и такая “контрверсия”: если имеются сведения о похищении только определенных вещей, то можно с уверенностью (на 90%) говорить о наличии всех признаков деятельности лица, ранее судимого.

Третий главный фактор (хЗ) содержит один положительный значимый признак (0,85) и один отрицательный (-0,77). Смысл первого состоит в утверждении корреляционной связи между выбором способов совершения действий и наличием-отсутствием распределения ролей в преступной группе. Связь выражает прямо пропорциональную зависимость: чем совершенней система распределения ролей в преступной группе, тем избирательней способ совершения действий, тем обоснованней версия о лицах, ранее судимых.

Впрочем, не искажает эту зависимость и такое суждение: судя по изо- щренному способу, воры имеют высокий уровень распределения ролей в группе, что служит веским аргументом о наличии среди субъектов кражи лиц, ранее судимых.

Смысл второго значения (-0,77): чем больше пороков, тем “порочней” способ совершения действий, тем больше вероятность, что этим способом воспользовалось лицо, имеющее судимость. Здесь мы снова видим противоречие между факторами: “судимость-пороки-профессионализм”. Важно понимать, что и порочные наклонности, и элементы профессионализма, хотя и взаимно “уничтожаются”, но оба фактора являются признаками версии о судимости.

Четвертый главный фактор (х4) имеет одно положительное значение (0,80). Однако затруднительно сказать, что служит причиной, а что следствием во взаимной связи факторов: “роли - средства”. По-видимому, в одних случаях уже имеющееся распределение ролей обусловливает выбор средств кражи, а в

266

других- наличные средства кражи определяют ролевые функции. Главное- при обоих вариантах имеются основания для выдвижения типичной версии о лице, ранее судимом.

Можно заметить, что центроидный метод факторного анализа в целом не претендует на выявление иерархичности типовых закономерностей- версий. Он показывает только их перечень. В то же время коэффициент корреляционной связи служит и показателем типичности версий. На этом основании можно построить иерархическую структуру типовых версий при расследовании краж. При использовании кластерного метода такая структура получается весьма наглядной (схема 15).

Схема 15 Иерархия типовых версий-признаков судимости лица, совершившего кражу

Tree Diagram for 15 Variable»

Single Linkage

Euclidean distances

O.O

0,3 0,4

Linkage Distance

0.7

В “корне” кластерного (версионного) “дерева” располагается центральная статистическая гипотеза (версия о судимости). Характерно, что все элементы структурного окружения этой гипотезы имеют положительную корреляцию. В таких случаях факторного анализа его результаты считаются однозначными и принимаются без особых обсуждений.’

“Цена” версии о судимости - среднее значение всех факторных (элементных) зависимостей, указанных в таблице № 30 (они
обозначены

хЛоулиД„ МаксвелА. Факторный анализ как статистический метод. М., 1967. С. 134.

267

VAR1-VAR15). Среднее значение равняется числу 0,77 и выражает не только тесноту межэлементных связей (они же являются и версиями), но и меру их типичности.

В сущности, можно говорить не об интерпретации кластерной структуры, а о программе мыследеятельности при расследовании кражи. Слева, в самом корне кластерного дерева, находятся две факторные связки: “предмет — роли” и “предмет - средства” (смотри на левую часть схемы 15, где обозначения факторных связок сделаны компьютерной программой: VAR11+VAR14).

Предварительная подготовка средств кражи и разборчивость в ее предме- тах - первые “кирпичи” в здании версии о судимости лица, совершившего кражу (VAR-14). Напротив, “всеядность” вора и отсутствие какой-либо подготовки - первые основания при выдвижении версии о лице, ранее не судимом.

Дальнейшие рассуждения касаются связки: “предмет - конспирация” (см. VAR 15). Нужно ответить на вопрос, есть ли какие-либо обстоятельства, указывающие на конспиративность подготовки и совершения кражи? При этом нельзя забывать об уже пройденной ступеньке версионного анализа и можно “перепроверить” себя, поставив такой вопрос: нужна ли была для данного предмета кражи конспирация?

Только после решения данного вопроса следует решать вопрос о наличии- отсутствии преступных связей (VAR12) в связи с этим предметом кражи - его поиском, неправомерным приобретением и потреблением (в вещах до- вольно много заключено отношений людей и смысла этих отношений).

Заметим, что все версионные суждения относятся к одной и той же области кластерной структуры (от 0 до 0,1). Иначе говоря, версионные связки очень типичны. По терминологии факторного анализа - “близкие соседи”.

Последующие версионные умозаключения касаются факторной связки “пороки - предмет кражи” (VAR 13). Связка удалена (не менее чем в два раза) от наиболее типичных версий. Однако схему нужно пройти до самого конца. Кстати, она показывает, как можно “перепроверить” суждения о порочных на-

268

клонностях преступника. Следует обратить внимание, например, на вопрос о том, требовали ли способы совершения действий наличия криминальных связей (VAR 2+VAR 4)?

Наконец, еще одна возможность определиться с версией - это решить вопрос: нужно ли было для совершения определенных действий распределять роли и заботиться о конспирации (VAR 6+VAR 1+VAR 5)?

Если на все поставленные вопросы получены утвердительные ответы, то остается мало сомнений в правомерности построения и проверки типовой версии о судимости лица, совершившего кражу. Если ответы отрицательные, то получаются весомые аргументы в пользу контрверсии.

Перед нами - обоснованный алгоритм построения и разработки типовых версий при расследовании краж. Методология его получения является средством и иллюстрацией того, как структурно-факторная модель механизма преступной деятельности превращается в средство изучения объективной реальности, а результат этого изучения - снова в модель, но уже в вероятностно-статистическую, и, наконец, превращение последней в криминалистическое средство выявления типовых версий - основы совершенствования практической деятельности по расследованию преступлений.

Подчеркнем, что факторным анализом была проверена только одна ста- тистическая гипотеза - версия о судимости и только на эмпирических материалах о кражах. Проверка всех иных гипотез по этому и другим видам преступной деятельности - проблема тиражирования научного подхода.

Заключение

Криминалистика - это не только научные факты, “содержание” познанных закономерностей, но и “средства” поиска этого содержания. С этих пози- ций, как нам представляется, во многом удалось решить двуединую проблему: выделить закономерности методологического порядка при поиске закономерностей механизма преступной деятельности, которые бы легли в основу иерархической системы типовых версий для формирования криминалистических характеристик.

Конкретно: механизм преступной деятельности из первоначального про- тиворечивого понятия трансформирован в научно-криминалистическую категорию со всеми, вытекающими из этой модификации выводами.

Вывод I. Поскольку механизм преступной деятельности признан “главным элементом в предмете криминалистики” (Р. С. Белкин), то по своему месту эта категория является приоритетной для криминалистического исследо- вания: всякая задержка в приращении знаний в рамках данной является препятствием при изучении предмета криминалистики в целом.

Вывод 2. Отсутствие частной криминалистической теории механизма преступной деятельности не может служить непреодолимым барьером для методологического исследования этого механизма.

Вывод 3. Категория механизма преступной деятельности является мето- дологическим уровнем отражения исходного элемента предмета криминалистики - закономерностей поиска, присвоения и потребления криминального дохода (закономерностей функционирования; закономерностей подготовки, совершения и воспроизводства преступной деятельности).

Вывод 4. Механизм преступной деятельности представлен как много- уровневая исследовательская модель для реализации универсальной программы выявления закономерных внутриструктурных отношений данного механизма.

270

Вывод 5. Построение модели механизма преступной деятельности и по- следующее ее исследование составляют особый познавательный алгоритм в виде научно-криминалистического подхода, гарантирующего правильность выводных знаний.

Вывод б. Универсальность подхода (общего метода) криминалистического исследования механизма заключается в его относительной независимости от вида преступной деятельности, территориальности и времени применения (по каждому виду преступлений может быть проведена верификация имеющейся “криминалистической характеристики” и создана ее новая модель).

Вывод 7. Экспериментальная проверка методологической программы криминалистического исследования механизма преступной деятельности - с помощью компьютерной технологии и факторного анализа - позволяет выявить, дифференцировать частотные и корреляционные типы закономерностей и перевести их в иерархическую систему версий (построение и разработку).

Вывод 8. Иерархическая система версий по конкретному виду преступной деятельности есть твердая основа для формирования и корректировки криминалистических характеристик.

Вывод 9. Созданные на базе исследования механизма преступной дея- тельности криминалистические характеристики представляют собой обоснования для совершенствования криминалистических методик расследования и предупреждения отдельных видов и групп преступлений.

Вывод 10. Существуют явные признаки обострения ситуации в практике борьбы с преступностью. Эта ситуация и должна создать объективные предпосылки нового методологического образа будущих криминалистических исследований механизма преступной деятельности.

Приложение JNfe 1

1.1. Общий вид меню аналитико-статистической программы “Arcada5’

Макрос

Список макрос»»

Над преступления - Пал

Вид преступления - Пал - Возраст Вид - Пол - iospacr (для кластерного

Будш выполнен /пакрос:

V1 Шипзз**шЫ

X Отказаться

1.2. Фрагмент матрицы № 1, полученной с помощью программы “Arcada”

«• Флйя Нтлройка !)нш
{1пр®ш®

• jP«Mt-fie#-B»» fc»M »t-repj J

*

St*

1 1

u u

6 0

« e

1 1

О в ‘

О в

о о :..

us mm m

П«« шужоий

Ijftess Boaptara fta2f В«э|*«<а с ?1 я»» 3«

Ввэрав

Споем I

ИХ

1 ‘? 3 ;4 5 № j? * •» ;J» II l?;l3-Ki1S

tooiiitt ttott atiuutiuo uoiuo

§§9011 i tt 0 0 0 0 U 0

oaoQDOto ooont iitiiant tiiin

UttDUttOOU ODUOU

о о о о в о о о в в ft о п

HflOBl«i§0f tO§fl

Приложение № 2

Таблица 2. 1. Частотная характеристика значений параметров механизма совершения краж мужчинами по компьютерной базе данных “Волга -

96”(программа “Flint”)

Элементы информационно- поисковой карты Мужчины (возраст),чел Всего

с 14 до 19 лет (2 701) с 19 до

30 лет

(29 234) Свыше

30 лет

(45 201) 77 135 1 2 3 4 5 Способ проникновения: - выставление стекла 9 171 117 297 - выдавливание стекла 84 100 52 242 - использование лестницы 13 29 23 65 - через балкон 71 121 6 298 - через окно 1275 1 407 121 2 803 - через форточку 59 215 452 726 - подбор ключа 19 871 784 1674 - взлом замка 391 2 221 1688 4 300 - взлом двери 306 1270 1940 3516 - отжим ригеля 4 384 225 573 - обнаружение ключа 8 159 239 406 - свободный доступ 4 321 4 692 4 198 13211 - разбитие витрин 1 075 1006 12 2 093 - снятие двери 2 145 45 192 - пропил крыши, потолка… 3 235 1016 1254

273

Таблица 2. 1. (продолжение) Средства кражи:

  • лом (метал, прут) 508 1234 1609 3 351
  • молоток (кувалда) 3 123 158 284
  • пила 1 262 363 626
  • подобранный ключ 34 325 391 750
  • топор 3 418 483 904
  • нож 98 164 293 555
  • отмычка 6 112 171 389
  • иные инструменты 8 195 79 280 Предметы кражи:

  • дом. живность 104 361 246 711
  • вино-водочн. изделия 605 1 624 1 192 3 421
  • галантерея 113 128 154 398
  • головные уборы 326 657 691 1674
  • ткани 27 99 76 202
  • меха 73 197 315 585
  • деньги 1 358 3 791 5 214 10 363
  • носильные вещи 1 009 2 972 4 728 8 709
  • продукты питания 634 2 081 2351 5 066
  • быттехника 62 219 324 605
  • электротовары 97 323 314 734
  • радиотовары 715 1952 1 137 3 804
  • хрусталь 24 136 223 383
  • ювелирные изделия 78 401 592 1071
  • драг, металлы 88 423 524 1075
  • парфюмерия 17 174 391 582
  • часы 628 950 1 053 2 631

274

Таблица 2.1. (продолжение)

  • прочие 769 1 127 1472 3 368
  • сельхозпродукты 13 373 483 875
  • велосипеды 24 253 108 385
  • запчасти 21 1617 1 789 3 427
  • автоколеса 1 136 141 278
  • мопеды 5 166 71 242
  • мотоциклы 5 464 395 864
  • инструменты 12 203 212 427
  • ковры 2 263 378 642
  • муз. инструменты 1 287 216 504
  • микрокалькуляторы 14 138 ПО 262
  • антиквариат 3 97 191 291
  • автотранспорт 0 1284 1 523 2 807 Место совершения:
  • база 1 24 90 115
  • автомашина 17 1 580 1 327 3 924
  • буфет (ларек) 642 1702 945 3 289
  • гараж 6 964 366 1 236
  • промтоварный магазин 1 87 80 168 -дача 3 341 223 567 -двор 11 1671 1075 2 757
  • квартира 283 5 209 8 486 14 978
  • киоск 19 346 191 556
  • прод. магазин 33 105 152 290
  • жилой дом 98 579 1 558 2 235 Каналы реализации:
  • дельцам 0 16 98 114

275

Таблица 2.1. (окончание)

  • по месту работы 0 21 42 63
  • знакомым 27 403 534 964
  • в других городах 0 46 92 138
  • скупщикам краденого 1 51 154 206
  • в торговую сеть 3 45 85 133
  • на рынках 8 90 383 381
  • предприятия 0 72 125 197 Категория учета:
  • поднадзорный 358 3 983 4 736 9 077
  • ранее судим 381 10 796 32 389 43 566
  • без паспорта (справка) 2 3 695 5 775 9 470 -БОМЖ 0 321 678 999
  • бродяга 4 49 131 184
  • наркоман 2 28 80 ПО
  • алкоголик 0 15 173 188
  • псих, больной 0 1 56 57
  • пол. извращения 0 1 5 6
  • ранее прох. по отказн. мат. 65 103 155 323 Ранее совершили:
  • кражу 878 7 668 10 524 19 070
  • грабеж-разбой 1 1387 3 670 5 058
  • хулиганство 463 5 437 12 931 8 831
  • мошенничество 0 186 311 497
  • телесные повреждения 1 950 2 212 3 163
  • изнасилование 0 105 420 525
  • угон авто-мототранспорта 18 1 589 194 2 001 Клички: 96 480 132 708

276

Таблица 2.2. Частотная характеристика значений параметров механизма совершения краж женщинами по компьютерной базе данных “Волга -

96”(программа “Flint”)

Элементы информационно- поисковой карты Женщины (возраст),чел Всего

с 18 до 21 лет (1 146) с 21 до 30 лет (2 093) свыше 30 лет (3 804) 7 043 1 2 3 4 5 Способ проникновения: - выставление стекла 10 4 0 14 - выдавливание стекла 9 6 0 15 - использование лестницы 0 2 0 2 - через балкон 1 10 4 15 - через окно 59 50 10 119 - через форточку 30 5 1 36 - подбор ключа 8 20 87 115 - взлом замка 0 49 56 105 - взлом двери 1 44 68 113 - отжим ригеля замка 1 12 6 19 - обнаружение ключа 3 12 61 76 - свободный доступ 59 495 807 1361 Предметы кражи: - вино-водочн. изделия 41 58 8 107 - галантерея 18 12 15 45 - головные уборы 20 39 18 77 - ткани 0 21 18 39 - меха И 26 21 58

277

Таблица 2.2. (продолжение)

1 2 3 4 5 - деньги 267 391 651 1329 - носильные вещи 251 524 463 1238 - продукты питания 85 100 194 379 - быттехника 12 9 0 21 - хрусталь 4 46 1 51 - ювелирные изделия 63 58 41 162 - драг, металлы 23 31 43 107 - парфюмерия 24 33 29 86 - часы 21 40 65 126 - прочие 39 66 89 196 Место совершения: - автомат.камера хран. 12 34 6 52 - автомашина 171 39 12 222 - общ. транспорт 0 1 4 5 - аптека 62 52 107 221 - оптовая база 0 1 1 2 - детсад 28 31 4 63 - магазин 8 12 27 47 - склад 2 3 18 23 - совхоз-колхоз (ТОО) 3 15 26 44 - жилой дом-квартира 221 504 694 1419 - двор дома 21 33 49 108 - учреждение 3 4 5 12 Совершена в отношении: - родственников 18 25 26 69 - престарелых 12 20 22 54

278

Таблица 2.1. (окончание)

1 2 3 4 5 Инструментальные средства: - подобранный ключ 11 18 19 48 - нож 40 65 71 176 Каналы реализации: - по месту работы 1 1 11 13 - знакомым 27 34 50 111 - в других городах 7 6 9 22 - скупщикам краденого 2 4 9 16 - в торговую сеть 6 9 12 27 - на рынках 13 21 31 65 Категория учета: - судимость 187 1206 1898 3 291 - без паспорта (справка) 74 91 111 276 -БОМЖ 46 104 143 293 - бродяга 15 16 20 51 - наркоманка 10 8 7 25 - алкоголичка 1 7 16 24 - псих, больная 1 2 9 12 - пол. извращения 0 0 0 0 Ранее совершили: -кражу 204 437 1018 1859 - грабеж 124 108 73 305 - хулиганство 297 120 102 519 Клички: 1 3 9 13

Приложение № 3

Таблица 3.1. Относительные приоритеты признаков версии о судимости

Абсолютные значения приоритетов

Признаки версии о судимости Абсолют ные зна- чения при- оритетов 46,0 95,0 52,0 73,0 73,0 27,0 68,0

  1. Распределение ролей 46,0 1,0 0,5 0,9 0,6 0,6 1,7 0,7

  2. Преступные связи 95,0 2,1 1,0 1,8 1,3 1,3 3,5 1,4 12,4 87,8
  3. Пороки и на- клонности 52,0 1,1 0,5 1,0 0,7 0,7 1,9 0,8 6,8 48,1
  4. ЗУН (знания, умения, навыки ) 73,0 1,6 0,8 1,4 1,0 1,0 2,7 1,1 9,5 67,5
  5. Инструменталь- ные средства 73,0 1,6 0,8 1,4 1,0 1,0 2,7 1,1 9,5 67,5
  6. Конспирация 68,0 1,5 0,7 1,3 0,9 0,9 2,5 1,0 8,9 62,8

Приложение № 4

Таблица 4. 1. Распределение весовых интервалов (в %) между признаками версии о судимости и элементами информационно-поисковой карты (РШС)

Элементы ИПС Признаки версии о судимости

Роли Связи Пороки Средства Конспи- рация 1 2 3 4 5 6 Способ проникновения: - выставление стекла 23 23 37 23 63 - выдавливание стекла 31 31 5 43 43 - использование лестницы 40 7 12 16 16 - через балкон 26 9 16 14 14 - через окно 22 12 45 22 22 - через форточку 37 17 3 15 15 - подбор ключа 17 87 9 87 87 - взлом замка 12 47 35 23 23 - взлом двери 26 26 6 24 24 - отжим ригеля 32 32 23 32 42 - обнаружение ключа 5 22 12 8 58 - свободный доступ 13 13 38 13 13 - разбитие витрин 75 15 13 17 17 - снятие двери 84 64 6 84 5 пропил потолка, стены 65 65 3 75 27 Средства кражи: - лом (метал, прут) 10 13 48 10 24 - молоток (кувалда) 45 15 33 15 7

281

Таблица 4.1. (продолжение)

  • пила 38 17 10 38 28
  • подобранный ключ 16 86 6 74 74
  • топор 10 10 75 10 47 -нож 25 65 42 25 57
  • отмычка 12 92 8 92 92 Предметы кражи:
  • дом. живность 37 5 25 16 6
  • вино-водочн. изделия 18 2 43 18 18
  • галантерея 7 7 17 20 10
  • головные уборы 10 10 35 10 10
  • ткани 12 12 12 12 12 -меха 25 25 25 35 35
  • деньги 2 2 6$ 28 78
  • носильные вещи 12 12 44 12 12
  • продукты питания 2 2 58 7 7
  • быттехника 38 15 75 38 38
  • электротовары 53 17 67 53 53
  • радиотовары 62 23 57 62 62
  • хрусталь 7 7 85 7 7
  • ювелирные изделия 32 32 12 64 64
  • драг, металлы 43 43 8 78 78
  • парфюмерия 8 8 18 8 8
  • часы 3 3 53 14 14
  • прочие 28 28 28 28 28
  • сельхозпродукты 15 15 64 15 15
  • велосипеды 17 17 66 17 17
  • запчасти 45 45 21 45 45

282

Таблица 4.1. (продолжение)

  • автоколеса 75 23 14 75 75
  • мопеды 20 20 12 20 20
  • мотоциклы 83 23 8 83 83
  • инструменты 14 14 14 14 14
  • ковры 67 17 17 67 14
  • муз. инструменты 10 3 5 - 28
  • микрокалькуляторы 3 3 53 13 13
  • антиквариат 88 75 15 88 88
  • автотранспорт 95 65 4 95 75 Место совершения: -база 94 85 23 74 24
  • автомашина 15 8 75 25 55
  • буфет (ларек) 30 30 55 15 18
  • гараж 86 73 15 86 86
  • промтоварный магазин 68 68 45 68 68 -дача 14 36 73 11 8 -двор 15 15 87 15 15
  • квартира 50 50 50 50 50
  • киоск 30 30 30 30 30
  • прод. магазин 78 63 42 78 78
  • жилой дом 47 47 47 47 47 Каналы реализации:
  • дельцам 58 89 25 78 65
  • по месту работы 23 5 5 13 7
  • знакомым 17 12 65 17 17
  • в других городах 90 78 6 90 75
  • скупщикам краденого 48 75 58 66 90

Таблица 4.1. (окончание)

1 2 3 4 5 6 - в торговую сеть 56 34 34 56 16 - на рынках 63 17 17 33 23 Категория учета: - поднадзорный 35 35 - 85 85 -бродяга (“БОМЖ”) 15 15 - 25 25 - наркоман 76 32 - 78 67 - алкоголик 29 8 - 29 12 - пол. извращения 38 17 - 38 78 Pauie совершили: ./; - кражу 34 75 52 54 54 - грабеж-разбой 56 67 35 56 56 - хулиганство 25 25 25 13 13 - мошенничество 78 42 42 78 78 - телесные повреждения 31 31 31 8 38 - изнасилование 18 18 18 12 42 - угон авто- мототранспорта 27 48 26 57 27

284

Таблица 4.2. Относительные приоритеты инструментальных средств совершения действий, связанных с проникновением в помещение, в зависимости от распределения ролей

Средства по “ролям” 10,0 45,0 38,0 16,0 10,0 25,0 12,0

Лом (металл, прут) 10,0 1,0 0,2 0,3 0,6 1,0 0,4 0,8 4,3 30,4 Молоток (кувалда) 45,0 4,5 1,0 1,2 2,8 4,5 1,8 3,8 19,5 136,8 Пила 38,0 3,8 0,8 1,0 2,4 3,8 1,5 3,2 16,5 115,5 Подобранный ключ 16,0 1,6 0,4 0,4 1,0 1,6 0,6 1,3 6,9 48,6 Топор 10,0 1,0 0,2 0,3 0,6 1,0 0,4 0,8 4,3 30,4 Нож 25,0 2,5 0,6 0,7 1,6 2,5 1,0 2,1 10,9 76,0 Отмычка 12,0 1,2 0,3 0,3 0,8 1,2 0,5 1,0 5,2 36,5 Таблица 4.3. Относительные приоритеты инструментальных средств совершения действий, связанных с проникновением в помещение, в зависимости от связей преступника

Средства по связям 13,0 15,0 18,0 86,0 10,0 65,0 92,0

Лом (металл, прут) 13,0 1,0 0,9 0,7 0,2 1,3 0,2 0,1 4,4 30,7 Молоток (кувалда) 15,0 1,2 1,0 0,8 0,2 1,5 0,2 0,2 5,1 35,4 Пила 18,0 1,4 1,2 1,0 0,2 1,8 0,3 0,2 6,1 42,5 Подобранный ключ 86,0 6,6 5,7 4,8 1,0 8,6 1,3 0,9 29,0 202,9 Топор 10,0 0,8 0,7 0,6 0,1 1,0 0,2 0,1 3,4 23,6 Нож 65,0 5,0 4,3 3,6 0,8 6,5 1,0 0,7 21,9 153,3 Отмычка 92,0 7,1 6,1 5,1 1,1 9,2 1,4 1,0 31,0 217,0

285

Таблица 4.4. Относительные приоритеты инструментальных средств совершения действий, связанных с проникновением в помещение, в зависимости от категории учета

Средства по категории учета 48,0 33,0 10,0 6,0 75,0 42,0 8,0

Лом (металл, прут) 48,0 1,0 1,5 4,8 8,0 0,6 1,1 6,0 23,0 161,3 Молоток (кувалда) 33,0 0,7 1,0 3,3 5,5 0,4 0,8 4,1 15,8 110,9 Пила 10,0 0,2 0,3 1,0 1,7 0,1 0,2 1,3 4,8 33,6 Подобранный ключ 6,0 0,1 0,2 0,6 1,0 0,1 0,1 0,8 2,9 20,2 Топор 75,0 1,6 2,3 7,5 12,5 1,0 1,8 9,4 36,0 252,0 Нож 42,0 0,9 1,3 4,2 7,0 0,6 1,0 5,3 20,2 141,1 Отмычка 8,0 0,2 0,2 0,8 1,3 0,1 0,2 1,0 3,8 26,9 Таблица 4.5. Относительные приоритеты инструментальных средств совершения действий, связанных с проникновением в помещение, в зависимости от ЗУН

Средства по ЗУН 10,0 15,0 38,0 74,0 10,0 25,0 92,0

Лом (металл, прут) 10,0 1,0 0,7 0,3 од 1,0 0,4 од 3,6 25,0 Молоток (кувалда) 15,0 1,5 1,0 0,4 0,2 1,5 0,6 0,2 5,4 37,5 Пила 38,0 3,8 2,5 1,0 0,5 3,8 1,5 0,4 13,6 95,1 Подобранный ключ 74,0 7,4 4,9 1,9 1,0 7,4 3,0 0,8 26,4 185,1 Топор 10,0 1,0 0,7 0,3 0,1 1,0 0,4 0,1 3,6 25,0 Нож 25,0 2,5 1,7 0,7 0,3 2,5 1,0 0,3 8,9 62,5 Отмычка 92,0 9,2 6,1 2,4 1,2 9,2 3,7 1,0 32,9 230,1

286

Таблица 4.6. Относительные приоритеты инструментальных средств совершения действий, связанных с проникновением в помещение, в зависимости от связей преступника

Средства по конспирации 24,0 7,0 28,0 74,0 47,0 57,0 92,0

Лом (металл, прут) 24,0 1,0 3,4 0,9 0,3 0,5 0,4 0,3 6,8 47,6 Молоток (кувалда) 7,0 0,3 1,0 0,3 0,1 0,1 0,1 0,1 2,0 13,9 Пила 28,0 1,2 4,0 1,0 0,4 0,6 0,5 0,3 7,9 55,6 Подобранный ключ 74,0 3,1 10,6 2,6 1,0 1,6 1,3 0,8 21,0 146,8 Топор 47,0 2,0 6,7 1,7 0,6 1,0 0,8 0,5 13,3 93,3 Нож 57,0 2,4 8,1 2,0 0,8 1,2 1,0 0,6 16,2 113,1 Отмычка 92,0 3,8 13,1 3,3 1,2 2,0 1,6 1,0 26,1 182,5 Примечание: по техническим причинам, вследствие объемности, некоторые таблицы, иллюстрирующие зависимость признаков версии с предметами кражи, не приводятся.

Терминологический словарь

) Абсолютные координаты - координаты, идентифицирующие положение точки

относительно заданной системы координат, общей для всего описания -absolute coordinates.

Автоматизированная, обработка данных - обработка данных, при которой для сбора, передачи, хранения и получения результативных данных и их выдачи используются средства вычислительной техники.

Автоматизированное рабочее место (АРМ) - комплекс технического, про граммно-алгоритмического, информационного, организационно- технологического обеспечения автоматизации определенного вида дея тельности - workstation (WKS).

Алгоритм - набор правил или описание последовательности операций для ре шения определенной задачи или достижения определенной цели - algo- f rithm.

• Анализ заданий для систем управления базами данных (СУБД) - процедура

оценки изоморфности теоретико-методологической и эмпирической моделей и формулировка запросов в рамках СУБД (типа “Flint” и “Paradox”) -item analisis.

Анализатор - устройство или программа, выделяющие признаки или состав ные части обрабатываемых данных - analyzer. ‘ База данных - совокупность взаимосвязанных массивов постоянных и опера-

тивных данных, используемых несколькими программами (приложениями) под управлением системы управления базой данных (СУБД) - data base.

Банк данных - совокупность данных (например, файлов, баз данных) об одной предметной области - data bank.

288

Валидность базы данных (БД) - комплексная характеристика БД, включающая большинство необходимых факторов преступной деятельности и удовлетворяющая требованиям репрезентативности - validity.

Валидность дифференциальная - характеристика компьютеризированных БД, отражающая возможность постановки многоуровневых (взаимосвязанных) запросов - differential validity.

Валидность инкрементная - характеристика компьютеризированных БД, отражающая практическую ценность результатов запросов - incremental validity.

Валидность конструктная - тип валидности, отражающий степень изоморф-ности теоретической модели механизма преступной деятельности и компьютеризированных БД; чем больше результаты запросов соответствуют теоретической гипотезе, тем выше конструктная валидность БД - construct validity.

Версионный комплекс (‘‘синдром”) - совокупность признаков, которые свидетельствуют о большей или меньшей вероятности того или иного предположения - the version a complex.

Версия типовая - интегрированное основание (общий, генеральный фактор) взаимосвязи признаков, переменных и их значений; например, типовой версии о судимости соответствуют определенные признаки (наличие преступных связей, навыков и др.), в свою очередь признакам соответствуют параметры (способ совершения действий, предмет посягательства и т. д.) со своими значениями (использование отмычки, похищение определенных предметов и пр.) - commongeneral factor.

Восходящая разработка - способ разработки программного обеспечения, при котором сначала проектируются и отлаживаются программы для выполнения простых операций, из которых затем строятся более сложные - bottom-up development.

289

Выборка случайная - множество (карточек, фигурантов, случаев), формируемое из БД с помощью компьютерного генератора случайных чисел - sample random.

Генератор (псевдо)случайных чисел - программа, выдающая при каждом обращении (псевдо)случайное число - random number generator.

Гистограмма частотная. - это графическое представление выборочного распределения наблюдений (“попаданий”) - frequency gistogram.

Дерево запросов - максимальное количество взаимосвязанных запросов - tree enquiry.

Диалоговый режим - режим взаимодействия пользователя с вычислительной системой, при которой они обмениваются данными в темпе, соизмеримом с темпами обработки данных человеком - dialogue mode.

Дисперсионный анализ - статистический метод изучения влияния отдельных признаков и переменных на изменчивость типовых версий - variance anal- isis.

Дисперсия - показатель изменчивости, разброса некоторого множества отношений факторов вокруг их среднего значения; характеристика разброса случайной величины, равная среднему значению квадрата разности случайной величины и ее среднего - variance, communality.

Закономерность - единообразие проявлений механизма преступной деятельности (повторяемость хода действий) при неизменности исходных условий - consistent pattern (law).

Запрос - элементарное обращение к системе управления базой данных (СУБД) или к информационно-поисковой системе (ИПС) - enquiry.

Запрос на восстановление соответствия и последовательности — формулирование задания для выявления, объяснения и возможного устранения информационных пробелов и методологических изъянов в БД - matching items.

290

Запрос по аналогии - формулирование задания для выявления одних и тех же отношений в различных выборках - item analogies.

Запрос с вариантами выбора - формулирование задания в случаях развитых словарей (“Flint”), составленных с нарушением оснований классификации - multiple-choice items.

Запрос с вынужденным выбором - формулирование задания в случаях отсутствия словарей или же их недостаточной развитости - forced-choice items.

Запросов история - зафиксированные в оперативной памяти компьютера (в рамках интерфейса СУБД) сведения о хронологической последовательности переходов между уровнями запросов - history of inquiries.

Интерфейс - человеко-машинный интерфейс: программные и аппаратные средства взаимодействия оператора или пользователя с программой или ЭВМ - man-machine interface.

Кластер — группа факторов (объектов) с общими признаками - cluster.

Кластерное дерево - структура взаимосвязанных факторов (данных), пред- ставляющая дерево, в котором выделен один корень - cluster tree.

Кластерный анализ - статистический метод выделения кластеров - cluster analysis.

Концептуальная схема — схема базы данных, отражающая концептуальную модель исследования - conceptual schema.

Корень - исходный узел древовидной структуры (дерева) - root tree.

Корреляции коэффициент — показатель степени взаимозависимости двух или более факторов; изменяется в пределах от -1 до +1; если значение коэф- фициента корреляции указывает на 0, то возможно полное отсутствие за- висимости - correlation coefficient.

Корреляционная, матрица - набор значений коэффициента корреляции между типовой версией, ее признаками-индикаторами и переменными, представленный в виде двумерной таблицы - correlation matrix.

291

Корреляционное поле - изображение на координатной плоскости всех выборочных точек (общая картина их взаимной изменчивости) - correlation field.

Корреляционный анализ - комплекс методов статистического исследования взаимозависимости между факторами (случайными величинами), связан- ными корреляционными отношениями; формально корреляционная мо- дель может быть представлена в следующем виде: X = f (X, Z), где Z - на- бор внешних случайных величин, оказывающих влияние на изучаемые случайные величины - correlation analisis.

Корреляция. - взаимная связь, взаимозависимость, соотношение предметов или понятий в математической статистике - вероятностная или статистическая зависимость; в отличие от функциональной зависимости корреляция возникает тогда, когда зависимость одного из признаков от другого осложняется наличием ряда случайных факторов - correlation.

Коэффициент надежности - наименьшее удовлетворительное значение надежности, которое равняется показателю 0,7 (данный показатель носит достаточно условный характер) - coefficient dependability.

Криминалистики объект - закономерности противодействия преступной деятельности и деятельности по расследованию преступлений - object criminalistics.

Криминалистики предмет - закономерности механизма преступной деятельности, следообразования, установления следов и их использования в доказывании - article criminalistics.

Криминалистическая характеристика преступной деятельности — совокупность установленных закономерностей механизма поиска, присвоения и потребления неправомерного дохода - criminalist the characteristic crime activity.

Криминалистический анализ информации — это процесс восприятия и переработки исходных данных, который основывается на
условно-

292

»»

вероятностном силлогизме: если… то, вероятно… и ставит своей целью установить и использовать закономерные связи и отношения в версионных и прогностических моделях преступной деятельности и деятельности по расследованию преступлений - criminalistics the analysis of the information.

Матрица - прямоугольная таблица чисел, состоящая из т строк и п столбцов; если m=n, то матрица называется квадратной - matrix.

Меню - изображаемый на экране дисплея список команд или вариантов ответа, из которого пользователь выбирает необходимый вариант (номером или курсором) - pop-up menu, pull-down menu.

Методологии надежность - комплексная характеристика методик исследования, отражающая устойчивость результатов к действию посторонних случайных факторов - dependability methodology.

Методология - в широком смысле: внутринаучная рефлексия, т. е. обращение криминалистического познания на самое себя; в узком смысле: технологическая сторона исследовательского процесса, которая также может приводить к “переоценке старых идей” -methodology.

Механизм преступной деятельности - методологическая категория, выра- жающая закономерности теоретического построения и экспериментальной проверки модельной системы типовых версий, в целях последующего формирования и корректировки типовых методик расследования преступ- лений; закономерности поиска, присвоения и потребленния неправомер- ного дохода - the mechanism crime of activity.

Механизм преступной деятельности пропорциональный — равенство степени интенсивности функций развития, защиты и отображения в процессе поиска присвоения и потребления неправомерного дохода - proportional the mechanism crime of activity.

Многоступенчатая выборка - совокупность некоторых элементов, последовательно взятых из множества для целей факторного анализа - sample, sampling.

293

Однородность запросов - характеристика, отражающая степень соответствия всех запросов измеряемым факторам - homogeneity.

Парная корреляция - характеристика взаимосвязи двух случайных величин, которая задается моделью: X = X (Y, Z), Y = Y (X, Z), где Z - набор случайных внешних факторов; если нормальные случайные величины некорре-лированы, то они не зависимы - double correlation.

Переменная - величина (фактор, объект, элемент), обладающая именем и значением, которая может быть получена и в последующем изменена статистической компьютерной программой - variable (“var”).

Переменный элемент - элемент, характеризующий определенный вид преступной деятельности; таковыми, например, являются способы совершения конкретных действий, предметы посягательства, отдельные источники информации (документы, свидетели и пр.) - variable element.

Поиск по кластерному дереву - поиск вершины дерева кластеров, удовлетворяющий некоторому условию или оптимизирующий некоторую функцию; поиск начинается с корня и распространяется на поддеревья - tree search.

Показатель - количественная характеристика выраженности измеряемого фактора - score.

Преступная деятельность - понятие, выражающее детерминированный объективными и субъективными факторами процесс закономерного усвоения субъектом способов совершения действий по решению задач подготовки, совершения, сокрытия преступлений и воспроизводства результатов целе-полагания - crime activity.

Признак - параметр, отражающий наличие или отсутствие его взаимосвязи с определенной типовой версией; например, преступные связи, навыки, распределение ролей, конспирация и др. связаны с типовой версией о судимости - symptom.

294

Простая структура - положение набора факторов, полученное в результате их вращения, при котором лишь несколько факторов имеют высокие нагрузки, а у остальных нагрузки нулевые - simple structure.

Распределение частотное - количество “попаданий” на каждый фактор, полученное в результате запроса в СУБД - frequency distribution.

Режим многозадачности — характеристика интерфейса СУБД, который позволяет на одной и той же ЭВМ выполнить несколько запросов одновременно - multitasking.

Режим мноуровневый - характеристика интерфейса СУБД, который дает возможность сформулировать последующий запрос, не теряя полученного результата по предыдущему (последовательная, иерархическая корректировка первоначального запроса) - staget mode.

Способ совершения действий - это детерминированный субъективными и объективными факторами процесс закономерного сочетания процедур и средств для решения частной (промежуточной) задачи в ходе подготовки, совершения, сокрытия и воспроизводства преступной деятельности; поня- тие, отражающее нижний (операциональный) уровень иерархии преступ- ной деятельности - way of fulfilment of actions.

Степень интенсивности функции — единица измерения (высокая, средняя, низкая) эффективности решений промежуточных задач и достижения конечной цели стадий механизма преступной деятельности: поиска источников неправомерного дохода, присвоения и потребления этого дохода - degree of intensity of function.

Фактор - конструкт или элемент, который может содержательно и формально (математически) отражать ковариацию между типовой версией, признаками и переменными - factor.

Фактор вращения - возможность (при векторном представлении) вращения одного фактора относительно другого; при этом значения факторных нагрузок (представляющих собой проекции вращаемого фактора на оси ко-

295

ординат, образуемые другими факторами) изменяются, но в целом они ма- тематически эквивалентны - factor rotation.

Факторно-аналитическая, модель - модель механизма преступной деятельности, сконструированная при помощи факторного анализа - factor analitic model.

Факторные нагрузки - значения корреляции факторов - factor loadings.

Факторный анализ - раздел многомерного статистического анализа, объединяющий математико-статистические методы снижения размерности изучаемого многомерного явления (например, преступной деятельности); модель факторного анализа состоит в том, что все признаки выражаются через меньшее число факторов (скажем, если принять версию за общий фактор, то все связи ее признаков заключаются, зависят от этого фактора) - factor analysis.

Факторы ортогональные — не коррелирующие между собой факторы (факторы, не связанные друг с другом) - orthogonal factor.

Фрейм - единица представления знаний, описывающая понятие или объект (структура данных для представления стереотипной информации, которая состоит из общих сведений, всегда справедливых для данной ситуации, и конкретных сведений) - frame.

Функция - внутренние свойства системы, приводящие к достижению ее целей; соотношение части к целому, при котором само существование или какой-либо вид проявления части обеспечивает существование или какую- либо форму проявления целого - function.

Библиографический список

Нормативный материал

  1. Закон Российской Федерации “О федеральных органах налоговой поли- ции” от 24 июня 1993 г. (Вед. РФ, 1993, № 29, ст. 1114; с послед, изм.).
  2. Закон Российской Федерации “Об оперативно-розыскной деятельности” от 5 июля 1995 г. (СЗ РФ, 1995, № 33, ст. 3349).
  3. Инструкция о порядке исполнения и направления органами внутренних дел Российской Федерации запросов и поручений по линии Интерпола. Приложение к приказу МВД России № 10 от 11 января 1994 г.
  4. Инструкция об организации и тактике розыскной работы органов внут- ренних дел. Приложение № 1 к приказу МВД России от 5 мая 1993 г.
  5. Инструкция об организационно-методической деятельности следствен- ного аппарата федеральных органов налоговой полиции (с изменениями, внесенными приказом ФСНП № 376 № 376 от 17 декабря 1996 г.). Согласована с Генеральной прокуратурой Российской Федерации (№ 15/8-96 от 1 июля 1996 г.). Приложение № 1 к приказу ФСНП России от 12 июля 1996 г. № 233.
  6. Инструкция по организации взаимодействия подразделений и служб ор- ганов внутренних дел в расследовании и раскрытии преступлений. Утверждена приказом МВД России № 334 от 20 июня 1996 г.
  7. Инструкция по статистической отчетности о следственной работе по форме IE, утвержденной постановлением Госкомстата Российской Федерации от 26 марта 1997 г. № 20. Утверждена совместным приказом Генеральной прокуратуры, МВД, ФСНП России № 30 от 23 мая 1997 г., № 335 от 31 мая 1997 г., № 189 от 26 мая 1997 г.
  8. Наставление по работе экспертно-криминалистических подразделений органов внутренних дел. Утверждено приказом МВД России № 261 от 1 июня

297

1993 г. “О повышении эффективности экспертно-криминалистического обеспечения деятельности органов внутренних дел”.

  1. Перечень информации по уголовным делам, направляемой руководите лями следственных аппаратов МВД, ГУВД, УВД, УВДТ в Следственный коми тет МВД России. Приложение № 4 к приказу МВД России № 197 от 15 июня 1992 г.

  2. Положение о координации деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью. Утверждено указом Президента Российской Федерации № 567 от 18 апреля 1996 г. (СЗ РФ, 1996, № 17, ст. 1958).
  3. Положение о прокурорах-криминалистах в органах прокуратуры Рос- сийской Федерации. Утверждено приказом Генерального прокурора Российской Федерации № 4 от 27 января 1997 г.
  4. Положение о Следственном комитете Министерства внутренних дел России. Утверждено приказом МВД России № 110 от 2 марта 1996 г.
  5. 13.Положение о совместных следственно-оперативных группах (бригадах) органов прокуратуры, внутренних дел, безопасности и налоговой полиции для пресечения и расследования деятельности организованных преступных групп. Утверждено совместным приказом Генеральной прокуратуры, МВД, ФСБ, ФСНП № 32/199/73/278 от 22 мая 1995 г.

  6. Совместное Указание Генеральной прокуратуры Российской Федера- ции и МВД России № 315-16-93 от 2 июня 1993 г.; № 1/3452 от 2 августа 1993 г. “О введении в действие Типовой инструкции об организации работы постоянно действующих следственно-оперативных групп по раскрытию убийств”.
  7. Совместное указание Генеральной прокуратуры, МВД, ФСБ, ГТК Рос- сийской Федерации № 17/15; 1/1510; 13; 01-12/556 от 28 марта 1995 г. “О мерах по усилению борьбы с незаконным оборотом огнестрельного оружия в Российской Федерации”.

298

  1. Схема ежегодной докладной записки МВД, УВД, УВДТ и режимного • органа внутренних дел о результатах следственной работы. Приложение № 6 к

Щ приказу МВД России № 197 от 15 июня 1992 г.

  1. Указание Генеральной прокуратуры, МВД, ФСБ, ФСНП, ГТК России № 15/7 от 10 апреля 1997 г. “Об усилении координации и взаимодействия в борьбе с преступлениями и нарушениями законов в сфере внешнеэкономической деятельности”.
  2. Федеральный закон “О прокуратуре Российской Федерации” в ред. Федерального закона от 18 октября 1995 г. (17 ноября 1995 г.) - СЗ РФ, 1995, № 47, ст. 4472.
  3. Федеральный закон “Об органах федеральной службы безопасности в Российской Федерации” от 22 февраля 1995 г. (3 апреля 1995 г.) - СЗ РФ, 1995, № 15, ст. 1269
  4. W Информационные письма и рекомендации МВД,

• Следственного комитета, ВНИИ и ЭКЦ МВД России (1994-1997 гг.)

  1. Баяхчев В. Г., Симонов Д. К. Методические рекомендации по расследо ванию дел о контрабанде // Информационный бюллетень СК МВД России. № 4 (89). М., 1996. С. 88-94.

  2. Волынский В. А., Флоровский М. Ю. Методические рекомендации по w расследованию* организации вооруженных банд и бандитских нападений // Ин формационный бюллетень СК МВД России. № 1 (82). М., 1995. С. 18-29.

  3. Жулев В. К, Мичурин П. В. Обзор следственной практики и методиче ские рекомендации по возмещению материального ущерба, причиненного кра жами и угонами автотранспортных средств // Информационный бюллетень СК МВД России. № 1 (82). М., 1995. С. 44-55.

Щ 23. Журавлев Р. А. Типовые схемы (программы) организации и методики

первоначальных действий следователя, дознавателя при расследовании неко-

299

торых наиболее распространенных на селе видов преступлений // Информационный бюллетень СК МВД России. № 4 (81). М., 1996. С. 27- 34.

  1. Карлин И. П. Возможности криминалистических экспертиз на совре- менном этапе, взаимодействие со следственными подразделениями в процессе расследования уголовных дел // Информационный бюллетень СК МВД России. № 3 (88). М., 1996. С. 108-113.
  2. Лозинский Т. Ф., Грузевич В. А., Медведев И. К. Обзор использования экспертно-криминалистических методов и средств в раскрытии и расследовании преступлений // Информационный бюллетень СК МВД России. № 4 (89). М., 1996. С. 105-112.
  3. Николаева И. Л., Михайлов И. В. Методические рекомендации по рас- следованию фальшивомонетничества // Информационный бюллетень СК МВД России. № 4 (89). М., 1996. С. 79-87.
  4. 27.0 практике расследования преступлений о злоупотреблениях, связан- ных с образованием коммерческих и других негосударственных структур на транспорте, посреднической деятельностью, а также участием в них должностных лиц транспортных ведомств, предприятий и организаций. Материал подготовлен ОУ СК МВД России // Информационный бюллетень СК МВД России. №2(87).М., 1996. С. 33-38.

  5. О проверке исполнения указания Генеральной прокуратуры, МВД И МПС Российской Федерации от 3 апреля 1995 г. № 1/1609 “О порядке реагирования на признаки преступления и рассмотрения заявлений и сообщений о хищениях грузов”. Материал подготовлен ОУ СК МВД России // Информационный бюллетень СК МВД России. № 2 (87). М.,
  6. С. 26-32.
  7. Обзор практики расследования уголовных дел о бандитизме. Подго- товлен КМУ СК МВД России // Информационный бюллетень СК МВД России. №2(87).М., 1996. С. 16-19.
  8. Первушин В. М., Щерба С. П., Волынский В. А. Осмотр места происше- ствия по делам о кражах из культовых зданий основных религиозных конфес-

300

сий России // Информационный бюллетень СК МВД России. № 4 (89). М., ? 1996. С. 47-51.

ф 31. Поляков Е. А., Улейчик В. В. Методические рекомендации по расследо-

ванию крупных финансовых мошенничеств // Информационный бюллетень СК МВД России. № (90). М., 1997. С. 76-83.

  1. Реализация материалов оперативных разработок и использование в ка честве доказательств результатов оперативно-розыскных мероприятий: Мето дические рекомендации. Подготовлены СК МВД и ФСК России // Информаци- ^ онный бюллетень СК МВД России. № 2 (83). М., 1995. С. 4-32.

ЪЪ.Щерба С. П., Власова Н. А., Кузнецова Н. А., Сивачев А. В. Собирание и использование документов-доказательств на предварительном следствии: Ме- тодические рекомендации // Информационный бюллетень СК МВД России. № 1 (90). М., 1997. С. 38^t4.

  1. Щербинин А. И., Игнатов Л. К, Пучков С. И., Котов И. А. Сравнитель- W ный анализ программных средств автоматизации уголовно- процессуальной
  • деятельности // Информационный бюллетень СК МВД России. № 2 (79). М.,
  1. С. 73-82.

  2. Щербинин А. И., Ильин С. H.t Игнатов Л. Н. Использование персональ ных ЭВМ в расследовании сложных многоэпизодных дел о хищениях в бан ковской сфере // Информационный бюллетень СК МВД России. № 4 (81). М.,
  3. С. 78-83.

Диссертации и авторефераты диссертаций

  1. Бугай В. В. Методика расследования вымогательства: Дис. …канд. юрид. наук. Киев, 1991. - 200 с.

  2. Великородный П. Г. Сравнительное исследование способов совершения Щ преступления: Дис. …канд. юрид. наук. Волгоград, 1979. - 215 с.

301

  1. Гладышев Ю. А. Обман как способ совершения преступлений в сфере торговли: Уголовно-правовые и криминологические аспекты: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. Н. Новгород, 1993. - 20 с.
  2. Гранаткин И. Б. Автоматизация информационно-аналитической работы аппаратов БХСС: Автореф. дис. …канд. техн. наук. М., 1991. - 24 с.
  3. ЛО.ДрапкинЛ. Я. Построение и проверка следственных версий: Дис. …канд. юрид. наук. М, 1972. - 249 с.

  4. Егоров И. Б. Организация информационного обеспечения деятельности руководителей аппаратов БХСС МВД-УВД: Автореф. дис. …канд. техн. наук. М., 1981.-21 с.
  5. Ерохин А. А. Расследование хищений в системе материально- технического снабжения: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. Киев, 1983. - 16 с.
  6. Зубов И. Н. Исследование путей совершенствования анализа оператив- ной обстановки в органах внутренних дел на основе применения агрегированной информации: Автореф. …дис. канд. техн. наук. М., 1984. - 20 с.
  7. Ивенин К. Н. Выявление и расследование преступлений, связанных с искажением отчетности, в условиях перехода к рыночной экономике: Дис. …канд. юрид. наук. Н. Новгород, 1993. - 195 с.
  8. Игошев К. Е. Личность преступника и мотивация преступного поведе- ния: Дис. …докт. юрид. наук. Горький, 1985. - 389 с.
  9. Карагодин В. Н. Основы криминалистического учения о преодолении противодействия предварительному следствию: Дис. …докт. юрид. наук. Екатеринбург, 1992. - 338 с.
  10. Карпычев В. Ю. Совершенствование деятельности органов внутренних дел на основе принципов ситуационного управления и автоматизированных экспертных систем: Автореф. …дис. канд. техн. наук. М., 1991. - 20 с.
  11. Кондрахин С. А. Исходные следственные ситуации по делам о кражах имущества и криминалистические методы их разрешения: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. М., 1994. - 23 с.

302

  1. Кручинина Н. В. Проблемы алиби на предварительном следствии: Дис. …канд. юрид. наук. Иркутск, 1988. - 229 с.
  2. Кузьмин А. П. Использование персональных ЭВМ в расследовании преступлений: Дис. …канд. юрид. наук. М., 1994. - 163 с.
  3. Кузьлшчев В. С. Научные основы и практика реализации принципа вне- запности в следственной деятельности: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. Киев, 1986.-23 с.
  4. Кустов А. М. Криминалистическое учение о механизме преступления: Дис. …докт. юрид. наук. М., 1997. - 342 с.
  5. Лаврухин С. В. Роль криминалистических характеристик и следствен- ных ситуаций в раскрытии умышленных убийств: Автореф. …дис. канд. юрид. наук. Саратов, 1982. - 24 с.
  6. Ларин А. М. Проблемы расследования в советском уголовном процессе: Дис. …докт. юрид. наук. М., 1970. - 351 с.
  7. Прохорова М. К. Статистические исследования хищений социалисти- ческого имущества: Методология, методика и результаты исследования: Дис. …канд. юрид. наук. М., 1977. - 187 с.
  8. Родионов А. Ю. Расследование краж, совершенных группой военно- служащих: Дис. …канд. юрид. наук. М., 1994. - 248 с.
  9. Скибицкий К. В. Теоретические основы получения информации о пре- ступнике из материальных источников на предварительном следствии: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. Харьков, 1974. - 21 с.
  10. Ткачев А. В. Некоторые проблемы создания и использования автомати- зированных информационных систем в деятельности по расследованию преступлений: Дис. …канд. юрид. наук. М., 1994. - 294 с.
  11. Цветков С. И. Криминалистическая теория тактических решений: Дис. …докт. юрид. наук. М., 1993. - 346 с.

303

Монографии, учебники, пособия и лекции

  1. Аболенцев Ю. И. и др. Использование методов математической стати- стики в аналитической деятельности ОВД. Киев: КВШ МВД СССР, 1991. - 87 с.
  2. Аверьянова 7”! В. Содержание и характеристика методов судебно- экспертных исследований. Алма-Ата: КазНИИСЭ, 1991. - 231 с.
  3. Айвазян С. А., Енюков И. С, Мешалкин Л. Д. Прикладная статистика: Основы моделирования и первичная обработка данных. М.: Финансы и статистика, 1983.-427 с.
  4. Они же. Прикладная статистика. Статистическое оценивание зависи- мостей. М.: Финансы и статистика, 1985. - 484 с.
  5. Они же. Прикладная статистика: классификация и снижение размерно- сти. М.: Финансы и статистика, 1989. - 607 с.
  6. Акофф Р., Эмери Ф. О целеустремленных системах / Пер. с англ. М.: Сов. радио, 1974. - 274 с.
  7. АликперовХ. Д. Преступность и компромисс. Баку: Элм, 1992. - 196 с.
  8. Альбрехт С, ВенцДж., Уильмс Т. Мошенничество. Луч света на темные стороны бизнеса / Пер. с англ. СПб.: Питер, 1995. - 400 с.
  9. Амосов Н. М. Алгоритмы разума. Киев: Наукова думка, 1979. - 220 с.
  10. Андреева Г. М. Социальная психология. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1980. - 416 с.
  11. Анисимов О. С. Основы методологического мышления. М.: Внешторг- издат, 1989.-412 с.
  12. Анохин П. К. Избранные труды. Философские аспекты теории функ- циональной системы. М.: Наука, 1978. -400 с.
  13. Антипов Г. А., Кочергин А. Н. Проблемы методологии исследования общества как целостной системы. Новосибирск: Наука, 1988. - 258 с.
  14. Артемьева Е. Ю. Психология субъективной семантики. М.: Изд-во Моск. ун-та., 1980. - 126 с.

304

  1. Арцишевский\Г. В. Выдвижение и проверка следственных версий. М: Юрид.лит., 1978.-103 с.

15.АхлибининскийБ. В., Храленко Н. И. Теория качества в науке и практике: Методологический анализ. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1989. - 200 с.

  1. Ахлибинский Б. В., Асееве В. А., Шорохов И. М. Принцип детерминизма в системных исследованиях. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1984. - 135 с.
  2. БаршевЯ. Основания уголовного судопроизводства. СПб.: Тип. II От- деления Собственной Е. И. В. Канцелярии. 1841. - 298 с.
  3. Батороев К. Б. Аналогии и модели в познании. Новосибирск: Наука, 1981.-320 с.
  4. Батурин Ю. М., Жодзинский А. М. Компьютерная преступность и ком- пьютерная безопасность. М: Юрид. лит., 1991. - 157 с.
  5. Бахтин В. П. Следственная практика: проблемы изучения и совершен- ствования. Киев: Лыбидь, 1991. - 142 с.
  6. %.Беккария Ч. О преступлениях и наказаниях / Пер. с итал. М.: Издание С. Л. Беликова. 1889. - 232 с.

  7. Белкин Р. С. Ленинская теория отражения и методологические про- блемы советской криминалистики. М.: МВШ МВД СССР, 1970. - 132 с.
  8. Он же. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частные теории. М.: Юрид. лит., 1987. - 272 с.
  9. Он же. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. От тео- рии - к практике. М.: Юрид. лит., 1988. - 304 с.
  10. Он же. Курс советской криминалистики. В 3 т. Криминалистические средства, приемы и рекомендации. М.: Акад. МВД СССР, 1979. Т. 3. 407 с.
  11. Он же. Курс криминалистики. В 3 т. Т. 1: Общая теория криминали- стики. М.: Юристъ, 1997. - 408 с.
  12. Он же. Курс криминалистики. В 3 т. Т. 2: Частные криминалистические теории. М.: Юристъ, 1997. - 464 с.

305

  1. Белкин Р. С. Курс криминалистики. В 3 т. Т. 3: Криминалистические средства, приемы и рекомендации. М.: Юристъ, 1997. - 480 с.
  2. Белкин Р. С, Винберг А. И. Криминалистика и доказывание (методо- логические проблемы). М.: Юрид. лит., 1969. - 216 с.
  3. Белоусов Р. Король риска. М.: РИФ “Корона-Принт”, 1990. - 109 с.
  4. Бентам И. О судебных доказательствах: Трактат /Пер. с фр. Киев: Тип. М. П. Фрица, 1876. - 421 с.
  5. Бир С. Мозг фирмы / Пер с англ. М.: Радио и связь, 1993. - 416 с.
  6. Блауберг И. В., Юдин Э. Г. Становление и сущность системного подхо- да. М.: Наука, 1973. - 270 с.
  7. Богданов А. А. Тектология (Всеобщая организационная наука): В 2 кн. М.: Экономика, 1989. Кн. 1. 304 с; Кн. 2. 351 с.
  8. Братусь Б. С. Аномалии личности. М.: Мысль, 1988. - 301 с.
  9. Брошь Л. Тропами науки/Пер. с фр. М.: Изд-во иностр. лит., 1962. -407 с.
  10. Бруитинский А. В. Мышление и прогнозирование: Логико-психологи- ческий анализ. М.: Мысль, 1979. - 230 с.
  11. Бунге М. Интуиция и наука / Пер. с англ. М.: Прогресс, 1967. - 187 с.
  12. Бурбаки И. Теория множеств / Пер. с англ. М.: Мир, 1965. - 536 с.
  13. Буч Г. Объектно-ориентированное проектирование с примерами при- менения / Пер. с англ. М.: Конкорд, 1992. - 519 с.
  14. Бушуев Г. В. Способ совершения преступления и его влияние на об- щественную опасность содеянного. Омск: ОВШ МВД СССР, 1988. - 24 с.
  15. Быстрянский В. Преступление в прошлом и будущем. Пг: Госиздат, 1921.-32 с.
  16. Вермеш М. Основные проблемы криминологии / Пер. с венг. М.: Про- гресс, 1978.-272 с.
  17. Владимиров Л. Е. Психологическое исследование в уголовном суде. М.: Тип. А. А. Левенсона, 1901. - 291 с.

306

  1. Возгрин И. А. Криминалистическая методика расследования преступ- лений. Минск: Вышэйшая школа, 1983. - 215 с.
  2. Волков А. М., Микадзе Ю. В., Солнцева Г. Н. Деятельность: структура и регуляция. Психологический анализ. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1987. - 216 с.
  3. Воронин Ю. А. Введение в теорию классификаций. Новосибирск: Наука, 1982.-260 с.
  4. Воскресенский Г. М., Дударев Г. И., Масленников Э. П. Статистические методы обработки и анализа социальной информации в управленческой деятельности органов внутренних дел. М.: Акад. МВД СССР, 1986. - 76 с.
  5. Выготский Л. С. Избранные психологические исследования. М.: Изд- во АПН РСФСР, 1956. - 519 с.
  6. Выявление хищений экономико-криминалистическими средствами. Горький: ГВШ МВД СССР, 1983. - 92 с.
  7. ХМ.ГаекП., Гавранек Т. Автоматическое образование гипотез: математи- ческие основы обшей теории / Пер с нем. М.: Наука, 1984. - 277 с.

  8. Гейзенберг В. Шаги за горизонт / Пер. с нем. М.: Прогресс, 1987.-368 с.
  9. Герасимов И. Ф. Введение в курс криминалистики // Криминалистика: Учебник для вузов / Под ред. И. Ф. Герасимова, Л. Я. Драпкина. М.: Высш. шк., 1994. С. 5-18.
  10. Он лее. Общие положения методики расследования преступлений // Там же. С. 324-334.
  11. Герасимов И. Ф., Драпкин Л. Я. Учение о криминалистических версиях // Криминалистика: Учебник для вузов / Под ред. И. Ф. Герасимова, Л. Я. Драпкина. М.: Высш. шк., 1994. С. 54-67.
  12. Геринг М. Криминальная психология / Пер. с нем. М.: Университет. тип. 1923.-85 с.
  13. Гернет\М. И. Социальные факторы преступности. М.: Университет. тип. 1905. - 203 с.

307

\%.Гернет М. Н. Моральная статистика. М.: Университет, тип. 1922. -124 с.

\9. Гиляревский С. Д., Тарасов К. Е. Диалектический материализм и ме- дицинская диагностика. М.: Медицина, 1973. - 247 с.

  1. Горшенков Г. Н. Экономическая преступность как криминологическая категория. Н. Новгород: НВШ МВД России, 1994. - 29 с.
  2. Готт В. С, Семенюк Э. П., Урсул А. Д. Категории современной науки. М.: Мысль, 1984. - 268 с.
  3. Грабовский В. Д., Лубин А. Ф. Криминалистические знания в деятель- ности налоговой полиции // Налоговая полиция: Учебно-практическое пособие / Под ред. В. К. Бабаева. М.: АО “Виктория”, 1994. С. 197-237.
  4. Громов Вл. Методика расследования преступлений. М.: Госиздат, 1929.- 76 с.
  5. Гросс Г. Руководство для судебных следователей как система крими- налистики / Пер с нем. СПб., 1908. - 860 с.
  6. Гросс Г. Руководство к расследованию преступлений / Пер. с нем. и дополн. И. Н. Якимовым. М.: Изд-во НКВД РСФСР, 1930. - 144 с.
  7. 126.Грэхэм’Л. Р. Естествознание, философия и науки о человеческом по- ведении в Советском Союзе / Пер. с англ. М.: Политиздат, 1991. - 480 с.

  8. Даев В. Г Взаимосвязь уголовного права и процесса. Л.: Изд-во Ле- нингр. ун-та, 1982. - 112 с.

128.Деятельность: структура и регуляция. Психологический анализ. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1987. - 216 с.

\29.ДжагарянА.Д. Внешняя морфология лица и пластическая реконст- рукция. Ереван: Изд-во АН АрмССР, 1984. - 129 с.

130.Дриль Д. Преступность и преступники: Уголовно-психологические этюды. СПб.: Издание Н. Титлина. 1895. - 300 с.

  1. Дулов А. В. Основы расследования преступлений, совершенных долж- ностными лицами. Минск: Изд-во “Университетское”, 1985. - 65 с.

308

  1. Духовской\М. В. Русский уголовный процесс. М.: Тип. • А. П. Поплавского, 1908. - 464 с.

ф ХЪЪ.ДюкВ. А. Компьютерная психодиагностика. СПб.: Братство, 1994. -

364 с.

\ЪА.ДюранБ., Одел П. Кластерный анализ/Пер. с англ. М.: Статистика, 1977. - 128 с.

  1. Дятлов В. С. Базы и банки данных автоматизированных систем органов внутренних дел. М.: Акад. МВД СССР, 1987. - 67 с.
  2. Ефимов Е. Природа преступления. Ч. 1. Естественно-научная теория преступления: Методологическое исследование. М.: Типо-Литография Ю. Венер, 1914.-390 с.
  3. Журавлев С. Ю., ЛубинА. Ф. Противодействие расследованию. Н. Новгород: НВШ МВД РОССИИ, 1994. - 78 с.
  4. Они же. Расследование взяточничества и коррупции. Н. Новгород: • НВШ МВД России, 1995. - 105 с.

• 139. Они же. Нейтрализация противодействия расследованию // Кримина-

листика: расследование преступлений в сфере экономики: Учебник. Под ред. проф. В. Д. Грабовского, доц. А. Ф. Лубина. Н. Новгород: НВШ МВД России, 1995. С. 344-384.

  1. Закатов А. А. Розыскная деятельность следователя // Криминалисти ка: Учебник для вузов МВД России. Т. 2; Техника, тактика, организация и мето-

™ дика расследования преступлений. Волгоград: ВСШ МВД России, 1994. С. 263- 274.

  1. Записки Видока - начальника Парижской тайной полиции / Пер. с фр. В 3 т. СПб: Типография Р. Голика, 1877. Т. 3. 249 с.

\42. Захарин С. И., Захаров Д. В. Повышение эффективности управленче ской деятельности органов внутренних дел в сфере борьбы с рецидивной пре ступностью на основе моделей системной динамики. Волгоград: ВСШ МВД % России. 1995.-54 с.

309

  1. Зернов Д. Критический очерк анатомических оснований теории Лом-
    • брозо. СПб.: Издание Н. Титлина. 1896. - 41 с.

\ ХАЛ.Зинатуллин 3. 3. Уголовно - процессуальное доказывание. Ижевск:

Изд-во Удм. ун-та, 1993. - 180 с.

  1. Зуйков Г. Г., My сил Я. Изучение способа совершения преступления // Криминалистика социалистических стран / Под ред. В. Я. Колдина. М.: Юрид. лит.,
  2. С. 170-186.
  3. Изменения преступности в России: Криминол. коммент. статистики преступности / НИИ пробл. укрепления законности и правопорядка; Редкол.: Долгова А. И. (отв. ред.) и др. М.: Криминол. ассоц., 1994. - 312 с.
  4. 147’. Казаков Е. И. Методика расследования фальшивомонетничества // Криминалистика: Учебник для вузов МВД России. Т. 2; Техника, тактика, ор ганизация и методика расследования преступлений. Волгоград: ВСШ МВД России, 1994. С. 445-455. Щ 148. Кайтуков В. М. Эволюция диктата. М.: Наука, 1995. - 415 с.

• 149. Каминский М К, Лубин\ А. Ф. Криминалистическое руководство для

стажеров службы БХСС. Горький: ГВШ МВД СССР, 1987. - 89 с.

  1. Карташев В. А. Система систем. Очерки общей теории и методологии. М.: “Прогресс-Академия”, 1995. - 325 с.
  2. Кастеллани К. Автоматизация решения задач управления / Пер. с фр. М.: Мир, 1982.-472 с.
  3. w 152. Ким В. В. Семиотические аспекты системы научного знания. Красно-

ярск: Изд-во Красноярск, ун-та, 1987. - 223 с.

  1. Кирсанов 3. И. Криминалистические учения о механизме преступления и его отражении: Лекция. М.: Акад. ФСБ, 1994. - 28 с.
  2. Клайн П. Справочное руководство по конструированию тестов. Введение в психометрическое проектирование / Пер. с англ. Киев: ПАН Лтд, 1994. -
  3. % 284 с.

310

  1. Классификация преступлений и ее значение для деятельности органов внутренних дел. М.: МВШМ МВД СССР, 1983. - 84 с.
  2. Клир Дж. Системология. Автоматизация решения системных задач / Пер. с англ. М.: Радио и связь, 1990. - 544 с.
  3. Колдин В. Я. Идентификация и ее роль в установлении истины по уго- ловным делам. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1969. - 148 с.
  4. Он же. Идентификация при расследовании преступлений. М.: Юрид. лит., 1978.-144 с.
  5. Он же. Предмет, методология и система криминалистики // Кримина- листика социалистических стран / Под ред. В. Я. Колдина. М.: Юрид. лит.,
  6. С. 6-28.
  7. Колдин В. Я., Полевой Н. С Информационные процессы и структуры в криминалистике. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1985. - 134 с.
  8. \в.КолдинВ.Я.,ЯблоковН. П. Задачи, предмет и понятие криминалистики // Криминалистика. Учебник для вузов. Отв. редактор проф. Н. П. Яблоков. М.: Издательство БЕК, 1995. С. 1-7.

  9. Колемаев В. А., Староверов О. В., Турундаевский В. Б. Теория вероят- ностей и математическая статистика. М.: Высш. шк., 1991. -400 с.
  10. Кольба Г. Ф. Руководство к сравнительной статистике: Пер с фр. СПб: Издание Н. Титлина. В 2-х томах. 1862. Т. 1. 314 с.
  11. Конев А. А. Преступность в России и ее реальное состояние. Н.Но- вгород: Сэтрик, 1993. - 272 с.
  12. Конт О. Дух позитивной философии // Тексты по истории социологии XIX - XX вв. / Сост. и отв. ред. В. И. Добреньков, Л. П. Беленкова. М.: Наука, 1994. С. 7-28.
  13. Копнин П. В. Гносеологические и логические основы науки. М.: Мысль, 1974.-568 с.
  14. Костюк В. Н. Изменяющиеся системы. М.: Наука, 1993. - 352 с.

311

  1. Котарбинский Т. Трактат о хорошей работе / Пер. с польск. М.: Про- гресс, 1975.-271 с.
  2. Криминалистика. Т. 1. Общая и частные теории. Учебник. Под ред. Р. С. Белкина, В. Г. Коломацкого, И. М. Лузгина. М.: Акад. МВД России,
    • 300 с.
  3. Криминалистическое обеспечение расследования преступлений / Под ред. Т. В. Аверьяновой и Р. С. Белкина. М.: Новый юрист, 1997. - 400 с.
  4. \1 Х.Кудрявцев В. Н. Правовое поведение: норма и паталогия. М.: Наука, 1982.-287 с.

  5. Кузнецова Н. Ф. Проблемы уголовно-правовой детерминации. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984. - 208 с.
  6. Куликов В. И. Основы криминалистической теории организованной преступной деятельности. Ульяновск: Филиал Моск. ун-та, 1994. - 256 с.
  7. Куликов В. И., Лубин А. Ф. Организованная преступность // Кримина- листика: расследование преступлений в сфере экономики: Учебник. Под ред. проф. В. Д. Грабовского, доц. А. Ф. Лубина. Н. Новгород: НВШ МВД России, 1995. С. 307-327.
  8. Кустов А. М. Теоретические основы криминалистического учения о механизме преступления: Монография. М.: Акад. МВД России, 1997. - 248 с.
  9. Кутырев В. А. Современное социальное познание: Общенаучные ме- тоды и их взимодействие. М.: Мысль, 1988. - 202 с.
  10. Ml. Лазарев Ф. В., Трифонова М. К. Структура познания и научная рево- люция: Монография. М.: Высш. школа, 1980. - 127 с.

17S. Ларичев В. Д. Преступления в кредитно-денежной сфере и проти- водействие им. М.: Инфра-М, 1996. - 240 с.

  1. Ларичев О. И., Мечитов А. И., Мешкович Е. М., Фуремс Е. М. Выявле- ние экспертных знаний. М.: Наука, 1989. - 128 с.
  2. Лебедев В. Примечание // Вайнгард А. Уголовная тактика. СПб., 1912. -311с.

312

  1. Леонтьев А. Н. Проблемы развития психики. 4 изд. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1981.-584 с.

$2.ЛожеИ. Информационные системы. Методы и средства/Пер. с фр. М.: Мир, 1979. -325 с.

  1. Ломброзо Ч. Новейшие успехи науки о преступлении / Пер. с итал. СПб.: Типография Р. Голика, 1892. - 182 с.
  2. Ломброзо Ч. Преступление / Пер. с итал. Спб.: Тип. Р. Голика, 1900. -97 с.
  3. \%5.Лоули Д., Максвел А. Факторный анализ как статистический метод / Пер. с англ. М.: Мир, 1967. - 144 с.

  4. Лубин А. Ф. Механизм преступной деятельности. Методология кри- миналистического исследования. Монография. Н. Новгород: НЮИ МВД России, 1997.-336с.
  5. Он оке. Вопросы взаимодействия специалиста-криминалиста со сле- дователем при осмотре места происшествия. Научно-практическое пособие. Курган: СУ УВД, 1977. - 47 с.
  6. Он же. Взаимодействие следователей, оперуполномоченных службы БХСС со специалистами и экспертами при расследовании хищений в РАЛО. Учебное пособие. Горький. ГВШ МВД СССР, 1987. - 87 с.
  7. Он оке. Криминалистическая методика. Учебно-методическое пособие. Горький: ГВШ МВД СССР, 1987. - 56 с.
  8. Он оке. Криминалистическая характеристика преступлений в сфере экономики: понятие, формирование, использование. Учебное пособие. Н. Новгород: НВШ МВД СССР, 1991. - 82 с.
  9. Лубин А. Ф. Экономические преступления в историческом ракурсе // Криминалистика: расследование преступлений в сфере экономики: Учебник. Под ред. проф. В. Д. Грабовского, доц. А. Ф. Лубина. Н. Новгород: НВШ МВД России, 1995. С. 7^7.

313

  1. Лубин А. Ф. Криминалистическая характеристика преступлений // Там же. С. 48-58.
  2. Он же. Анализ и использование криминалистической характеристики преступлений // Там же. С. 59-67.
  3. Он же. Структура базовой методики расследования преступлений // Там же. С. 68-85.
  4. Он же. Взаимодействие субъектов расследования преступлений // Там же. С. 86-105 .
  5. Он же. Расследование налоговых преступлений // Там же. С. 224-260.
  6. Он же. Из мирового опыта борьбы с финансовым мошенничеством // Там же. С. 384-390.
  7. Он же. Расследование преступлений в сфере экономики // Кримина- листика: Учебник. Под. ред. А. Г. Филиппова. Омск: Ом. ВШМ МВД России, 1995. С. 125-136.
  8. 199.Лузгин КМ. Моделирование при расследовании преступлений. М.: Юрид. лит., 1981.-152 с.

  9. Он же. Методологические проблемы расследования. М.: Юрид. лит., 1973.-215 с.
  10. Лунеев В. В. Мотивация преступного поведения. М.: Наука, 1991. -383 с.
  11. Лурия А. Р. Язык и сознание. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1979. - 320 с.
  12. Меткое В. П. Повторность преступлений Понятие и уголовно- правовое значение. Казань: Изд-во Казан, гос. ун-та, 1970. - 173 с.
  13. Он же. Совокупность преступлений. (Вопросы квалификации и на- значения наказаний). Казань: Изд-во Казан, гос. ун-та, 1974. - 307 с.
  14. Маркушин А. Г. Основы управления в органах внутренних дел: Курс лекций. Н. Новгород: НЮИ МВД России, 1995. - 260 с.
  15. Он же. Оперативно-розыскная деятельность - необходимость и за- конность: Монография. Н. Новгород: НЮИ МВД России, 1995. - 296 с.

314

  1. Мегрелидзе К. Р. Основные проблемы социологии мышления. Тбили- си: Изд-во “Мецниереба”, 1973. - 438 с.
  2. Межличностное восприятие в группе / Под ред. Г. М. Андреевой, А. И. Донцова. М: Изд-во Моск. ун-та, 1981. - 296 с.
  3. Мейкснер Ф. Криминалистическая тактика / Пер. с нем. Т. 2. Гамбург,
  4. (Фонд кафедры криминалистики Моск. ун-та, 1976.) - 185 с.
  5. Методология в сфере теории и практики. Новосибирск: Наука, 1988. - 306 с.
  6. Методы анализа данных: Подход, основанный на методе динамиче- ских сгущений / Пер. с фр. М.: Финансы и статистика, 1985.-357с.
  7. Механизм преступного поведения. М.: Наука, 1981. - 247 с.
  8. МиннаР. Мафия против закона /Пер. с итал. М.: Прогресс, 1988. -344 с.
  9. Минская В. С, Чечелъ Г. И. Виктимологический фактор и механизм преступного поведения. Иркутск: Изд-во Иркутск, ун-та. 1988. - 151 с.
  10. Миньковский\Г. М. Понятие предмета доказывания // Теория доказа- тельств в советском уголовном процессе. М.: Юрид. лит., 1973. С. 139-163.
  11. Миркин Б. Г. Анализ качественных признаков и структур. М.: Стати- стика, 1980.-319 с.
  12. МясищевВ. Н Психология отношений: Под ред. А. А. Бодалева. М.: Изд-во “Институт практической психологии”, Воронеж: НПО “МОДЭК”,
  13. -356 с.
  14. Неклюдов Н. От редакции // Криминалист: Теоретико-практический журнал уголовного права. СПб, 1882. Вып. 1-2. С. 1-3.
  15. Он же. Уголовно-статистические этюды. СПб.: Типография Я. Гор- дона, 1865.- 135 с.
  16. Никифоров А. М., Фазылов Ш. X. Методы и алгоритмы преобразова- ния типов признаков в задачах анализа данных. Ташкент: Фан, 1988. - 132 с.

315

  1. Ницше Ф. Сочинения: В 2 т. / Пер с нем. Сост., ред. и автор примеч. К. А. Свасьян. М.: Мысль, 1990. Т. 1. 829 с; Т. 2. 829 с.
  2. Носков В. А. Психология сотрудников внутренних дел. Горький: ГВШ МВД СССР, 1981.4. 1.105 с.
  3. ОлХара Ч. Е. Основы уголовного расследования / Пер. с англ. по из- данию Чарльза С. Томса. Спрингфилд. Иллинойс, 1975. (Фонд кафедры криминалистики Моск. ун-та. 1977.) - 215 с.
  4. Облаков А. Ф. Криминалистическая характеристика преступлений и криминалистическая ситуация. Хабаровск: ХВШ МВД СССР, 1985. - 86 с.
  5. Образцов В. А. Выявление и изобличение преступника. М.: Юристъ, 1997.-336 с.
  6. Он же. Криминалистическая классификация преступлений. Красно- ярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1988. - 176 с.
  7. Он же. Криминалистическая характеристика предварительных про- верки и расследования // Криминалистика: Учебник / Под ред. В. А. Образцова. М.: Юрист, 1995. С. 21-37.
  8. Он же. Учение о криминалистической характеристике преступлений // Там же. С. 38-50.
  9. Он же. Теоретические основы раскрытия преступлений, связанных с ненадлежащим исполнением профессиональных функций в сфере производства. Иркутск: Изд-во Иркут. ун-та, 1985. - 109 с.
  10. Овчинский В. С. Коррупция, отмывание “грязных” денег и уголовный терроризм как элементы российской организованной преступности // Основы борьбы с организованной преступностью: Монография / Под ред. В. С. Овчи-нского, В. Е. Эминова, Н. П. Яблокова. М.: “ИНФРА - Ми,
  11. С. 180-192.
  12. Овчинский В. С, Овчинский С. С. Борьба с мафией в России: Пособие в вопросах и ответах для сотрудников органов внутренних дел. М.: Объеди- ненная редакция МВД России, 1993. - 72 с.

316

  1. Ораздурдыев А. М. Проблема единства преступлений в сочинениях Ан-зельма Фейербаха // Изв. АН ТССР. Сер. общ. наук. Ашхабад, 1989, № 1. С. 27-35.
  2. Осипов И. П., Копнин П. В. Основные вопросы теории диагноза. Томск: Изд-во Томск, ун-та, 1962. - 189 с.
  3. Пантелеев И. Ф. Криминалистическая версия // Криминалистика: Учебник / Под ред. проф. В. А. Образцова. М.: Юрист, 1995. С. 68-74.
  4. Он же. Общие положения методики расследования преступлений // Криминалистика: Учебник. Под ред. И. Ф. Пантелеева, Н. А. Селиванова. М: Юрид. лит., 1988. С. 444-454.
  5. Пантелеев И. Ф. Криминалистическая характеристика преступлений // Там же. С. 454-468.
  6. Педагогика и логика. М: Касталь, 1992. - 415 с.
  7. Петров В. В. Семантика научных терминов. Новосибирск: Наука, 1982.-127 с.
  8. Петров Ю. А. Культура мышления: Методологические проблемы на- учно-педагогической работы. М: Изд-во Моск. ун-та, 1990. - 118 с.
  9. Пещак Я. Следственные версии. Криминалистическое исследование / Пер. со словац. М.: Прогресс, 1976. - 230 с.
  10. Познышев С. В. Предисловие редактора // Ломброзо Ч. Новейшие успехи науки о преступлении / Пер. с итал. СПб.: Типография Р. Голика, 1892. С. 3- 17.
  11. Полевой Н. С. Криминалистическая кибернетика. М.: Изд-во Моск. ун- та, 1982.-208 с.
  12. Он лее. Методологические основы правовой кибернетики // Правовая кибернетика социалистических стран / Под ред. Н. С. Полевого. М.: Юрид. лит., 1987. С. 75-100.
  13. Пратусевич Ю. М., Сербиненко М. В., Орбачевская Г. Н. Системный анализ процесса мышления. Под ред. К. В. Судакова. М.: Медицина, 1989. -336 с.

317

245.Представление и использование знаний/Пер. с япон. Под ред. X. Уэно, М. Исидзука. М.: Мир, 1989. - 220 с.

  1. Преступность: что мы знаем о ней; милиция: что мы думаем о ней. Обнинск: ННТУ, 1994. - 80 с.

247’. Пригожий А. И. Организации: системы и люди. М.: Политиздат, 1983. -176 с.

  1. Пуанкаре А. О науке / Пер. с фр., 2-е изд. М.: Наука, 1990. - 736 с.
  2. Пусторослев П. П. Анализ понятия о преступлении. М.: Университет. тип., 1892.-234 с.
  3. Путилин И. Д. Преступления, раскрытые И. Д. Путилиным. М.: Юрид. лит., 1990.-262 с.
  4. 25.ПфайферГ. Следы мертвых. Судебная медицина на службе следствия / Пер. с нем. М.: Юрид. лит., 1981. - 216 с.

  5. Радаев В. В. Криминалистическая характеристика преступлений и ее ис- пользование в следственной практике. Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1987. - 24 с.

253.Рассел\Б. Человеческое познание. Его сфера и границы /Пер. с англ. М.: Иностр. лит., 1957. - 555 с.

  1. Расследование преступлений: Руководство для следователей / Колл. авт. М.: Изд-во “Спарк”, 1997. - 376 с.
  2. Ратинов А. Р. Вступительная статья // ПещакЯ. Следственные версии. Криминалистическое исследование / Пер. со словац. М.: Прогресс, 1976. С. 5-14.
  3. Ратинов А. Р., Ефремова Г. X. Правовая психология и преступное по- ведение. Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та., 1988. - 160 с.
  4. Рейсе Р.-А. Словесный портрет: Опознание и отождествление личности по методу Альфонса Бертильона / Пер. с нем. М.: Университет, тип., 1911. -153 с.
  5. Рубинштейн С. Л. О мышлении и путях его исследования. М.: Изд-во АН СССР, 1958.-147 с.

318

  1. Рузавин Г. И. Научная теория: логико-методологический анализ. М.: Наука, 1978.-253 с.
  2. Рунион Р. П. Справочник по непараметрической статистике. Совре- менный подход / Пер. с англ. М: Финансы и статистика, 1982. - 198 с.
  3. Рыбаков В. И. Некоторые особенности психологии преступной груп- пы. Херсон: УВД Херсонской обл., 1975. - 55 с.
  4. Саати Т., Керне К. Аналитическое планирование. Организация систем / Пер. с англ. М: Радио и связь, 1991. - 224 с.
  5. Симонов А. П. Психология преступных групп. Пермь: Кн. изд-во, 1991.-228 с.
  6. Самыгин Л. Д., Яблоков Н. П. Преступная и криминалистическая дея- тельность // Криминалистика: Учебник для вузов / Отв. ред. проф. Н. П. Яблоков. М.: Изд-во БЕК, 1995. С. 19-33.
  7. Свенссон Бу. Экономическая преступность / Пер. со шведск. М.: Про- гресс, 1987.-160 с.
  8. Свенссон А., Вендель О. Раскрытие преступлений. Современные мето- ды расследования уголовных дел. Пер. с англ. М: Иностр. лит. 1957. - 475 с.
  9. Сегай М. Я. Методология судебной идентификации. Киев: Вища шко- ла, 1970.-254 с.
  10. Селиванов И. А. Математические методы в собирании и исследовании доказательств. М.: Юрид. лит., 1974. - 136 с.
  11. Он же. Советская криминалистика: система понятий. М.: Юрид. лит., 1982.-149 с.
  12. Сергеев Л. А. Общие вопросы методики расследования преступлений //Руководство для следователей. М.: Юрид. лит., 1971. С. 437-449.
  13. Сичивица О. М. Методы и формы научного познания. М.: Высш. шк., 1972.-94 с.

319

  1. Снигирев И. Безопасность и полиция: Воспрещения, строй, задачи по- лиции и средства предупреждения происшествий и бедствий по законам о безопасности. Витебск, 1912. - 577 с.
  2. Соколов Д. И. Преступность в городе—новостройке. Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1978.-93 с.
  3. Спенсер Г. Основания социологии // Тексты по истории социологии XIX - XX вв. / Сост. и отв. ред. В. И. Добреньков, Л. П. Беленкова. М: Наука, 1994. С. 30-59.
  4. Спиноза Б. Трактат об усовершенствовании разума / Пер. с лат., Одес- са: Типография Е. Н. Фесенко. 1893. - 62 с.
  5. Струков А. И., Хмельницкий О. К., Петленко В. П. Морфологический эквивалент функции. Методологические основы. М.: Медицина, 1983. - 208 с.
  6. Суд присяжных в России: Громкие уголовные процессы 1864-1917 гг. Л.: Лениздат, 1991. - 512 с

  7. Судаков К. В. Общая теория функциональных систем. М.: Медицина, 1984.-224 с.
  8. Телло Э. Ф. Объектно-ориентированное программирование в среде Windows / Пер. с англ. М.: Наука-Уайли, 1993. - 347 с.
  9. Тенчов Э. С. Квалификация преступлений против социалистической собственности. Иваново: Изд-во Ивановск. ун-та, 1981. - 82 с.
  10. Теория доказательств в советском уголовном процессе / Отв. редактор Н. В. Жогин. 2 изд. исправленное и дополненное. М.: Юрид. лит., 1973. - 736 с.
  11. Теория и методология социальной работы. М.: Наука, 1994. - 185 с.
  12. Теория прогнозирования и принятия решений / Под ред. С. А. Саркисяна. М.: Высш. школа, 1977. - 351 с.
  13. Тер-Акопов А. А. Бездействие как форма преступного поведения. М.: Юрид. лит., 1980.-151 с.
  14. Терехина А. Ю. Анализ данных методами многомерного шкалирова- ния. М.: Наука, 1986. - 168 с.

320

  1. Типовые модели и алгоритмы криминалистического исследования / Под ред. В. Я. Колдина. М: Изд-во Моск. ун-та, 1989. - 184 с.
  2. Томин В. Т. Проблемы оптимизации среды функционирования орга- нов внутренних дел. Горький: ГВШ МВД СССР, 1978. - 180 с.
  3. Томин В. Т Острые углы уголовного судопроизводства. М.: Юрид. лит., 1991.-239 с.
  4. Уайтхед А. Избранные работы по философии / Пер. с нем. М.: Про- гресс, 1990.-717 с.
  5. Уемов А. И. Системный подход и общая теория систем. М.: Мысль, 1978.-272 с.
  6. Урсул А. Д. Отражение и информация. М.: Мысль, 1973. - 231 с.
  7. Факторный, дискриминантный и кластерный анализ / Пер. с англ. Под ред. И. С. Енюкова. М.: Финансы и статистика, 1989. - 215 с.
  8. Федоров -Давыдов Г. А. Статистические методы в археологии. М.: Высш. шк., 1987.-216 с.
  9. Ферри Э. Уголовная социология / Пер. с фр. Предисл. и ред. С. В. По- знышева. М.: Издание В. М. Саблина, 1908. - 590 с.
  10. Он же. Уголовная социология / Пер. с итал. СПб, 1910. - 585 с.
  11. Философский энциклопедический словарь. М.: ИНФРА-М, 1997. - 576 с.
  12. Фойницкий И. Курс уголовного судопроизводства. В 2 т. 3 изд. СПб.: Сенатская типогр., 1902. Т. 1. 515 с; Т. 2. 572 с.
  13. Фокс В. Введение в криминологию / Пер. с англ. М.: Прогресс, 1980. - 303 с.
  14. Франция: Правосудие. М.: Посольство Франции, 1995. -127 с.
  15. Харман Г. Современный факторный анализ/Пер. с англ. М.: Про- гресс, 1972.-486 с.
  16. Хмыров А. А. Косвенные доказательства. М.: Юрид. лит., 1979. - 184 с.
  17. Холыст Б. Криминология. Основные проблемы / Пер. с польск. Под общ. ред. и с предисл. Н. А. Стручкова. М.: Юрид. лит., 1980. - 264 с.

321

  1. Хохряков Г. Ф. Парадоксы тюрьмы. М: Юрид. лит., 1991. - 224 с.
  2. Центров Е. Е. Криминалистическое учение о потерпевшем. М: Изд-во Моск. ун-та, 1988. - 160 с.
  3. Чельцов - Бебутов М. А. Курс уголовно-процессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческом, феодальном и буржуазном государствах. СПб: Альфа-Рамена, 1995. - 756 с.
  4. Чинакова Л. И. Социальная детерминация. М.: Наука, 1985. - 160 с.
  5. Шарле Ж. - М., Марсилли Ж. Преступный синдикат / Пер. с фр. М.: Прогресс, 1990. - 335 с.
  6. Швырев В. С. Анализ научного познания: основные направления, формы, проблемы. М.: Наука, 1988. - 176 с.
  7. Шептулин А. Л. Диалектика единичного, особенного и общего. М.: Высш. школа, 1973. - 272 с.
  8. Шибутани Г. Социальная психология / Пер. с англ. М.: Прогресс, 1969.-300 с.
  9. Шмелев А. Г. Введение в экспериментальную психосемантику: теоре- тико-методологические основания и психодиагностические возможности. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1983. - 158 с.
  10. Шнайдер Г. Й. Криминология / Пер. с нем.; Под общ. ред. и с предисл. Л. О. Иванова. М.: Прогресс - Универс, 1994. - 504 с.
  11. Шнейкерт Г. Тайна преступника и пути к ее раскрытию / Пер. с нем. М.: Изд-во “Право и жизнь”, 1925. - 63 с.
  12. Он же. Учение о приметах для опознавания: Руководство для работ- ников уголовного розыска / Пер. с нем. М.: Гостехиздат, 1925. - 148 с.
  13. Шур Э. М. Наше преступное общество. Социальные и правовые ис- точники преступности в Америке / Пер. с англ. М.: Прогресс. 1977. - 326 с.
  14. Щепаньский Я. Элементарные понятия социологии / Пер. с польск. М.: Прогресс, 1969. - 238 с.

322

ЪМ.ЭксархопулоА. А. Основы криминалистической теории. СПб.: Изд-во * С- Петерб. ун-та, 1992. - 120 с.

ф 318. Элъзенганс Т. Психология и логика. Введение в философию / Пер. с

нем. СПб.: Вестник знания, 1905. - 82 с.

  1. Юдин Э. Г. Системный подход и принцип деятельности: Методологические проблемы современной науки. М.: Наука, 1978. - 390 с.
  2. Яблоков Н. П. Исследование обстоятельств преступных нарушений правил безопасности труда. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1980. - 146 с.
  3. ^ 321. Он же. Криминалистическая характеристика преступления // Крими-

налистика: Учебник для вузов / Отв. ред. проф. Н. П. Яблоков. М.: Изд-во БЕК, 1995. С. 43-56.

  1. Ядов В. А. Социологическое исследование: методология, программа, методы. М.: Наука, 1987. - 246 с.
  2. Якимов И. Н. Криминалистика. Руководство по уголовной технике и
  3. тактике. М.: Изд-во НКВД РСФСР, 1925. - 360 с.

    1. Якимов И. Н. Опознавание преступников. М.: Изд-во НКВД РСФСР,

1928.-56 с.

  1. Он же. Криминалистика. Уголовная тактика. Переводная книга Вейн-гарда Штибера и Рудольфа Рейса. 2 изд. М.: Изд-во НКВД РСФСР, 1929. - 312 с.
  2. Яковлев А. М. Социология экономической преступности. М.: Наука,
  3. • 1988.-256 с.

  4. ЯнсонЮ. Э. Теория статистики. 2 изд. СПб.: Типография Шредера, 1887.-538 с.
  5. Ярошевский М. Г. История психологии. М.: Мысль, 1976. - 463 с.
  6. Ястребов В. Б. Предупреждение хищений социалистического имущества на предприятиях. М.: Знание, 1976. - 64 с.
  7. Щ 330. Он же. Прокурорский надзор за исполнением хозяйственного законо-

дательства. М.: Знание, 1989. - 110 с.

323

Статьи, научные сообщения, тезисы докладов

I *

ф 331. Агутин А. В. Частный детектив в системе уголовно- процессуальной

деятельности // Проблемы юридической науки и практики в исследованиях

адъюнктов и соискателей. Н. Новгород: НЮИ МВД России, 1995. С. 5-14.

  1. Аксенов В. Г., Воробьев В. Н. Программированный сбор информации о преступлении // Совершенствование деятельности ОВД по раскрытию и рас следованию преступлений // Труды Акад. МВД СССР. М: Акад. МВД СССР,
    1. С. 36-43.
  1. Аминов Д. И. О некоторых подходах к понятию “преступная деятельность” // Правовое государство и деятельность органов внутренних дел по борьбе с преступностью. СПб., 1993. Вып. 2. С. 75-77.
  2. Андерсон Д. Р., Рейзер Б. Д. Учитель Лиспа // Реальность и прогнозы искусственного интеллекта / Сб. статей. Пер. с англ. М.: Мир, 1987. С. 27-47.
  3. Щ 335. Артамошкин М., Родионов М. Некоторые проблемы с преступностью

т в экономике России // Информационный бюл. / Нац. бюро Интерпола в России. М., 1994. №9. С. 16-22.

  1. Артемьева Е. Ю. Семантические измерения как модель // Вестн. Моск. ун-та. Сер.
  2. Психология. 1991, № 1. С. 61-73.
  3. Асмолов А. Г. Основные принципы психологической теории деятельности // А. Н. Леонтьев и современная психология. М.: Изд-во Моск. ун-та,
  4. • 1983. С. 118-128.

  5. Атанесян Г. А., Чаадаев С. Г. Истоки англосаксонской доктрины контроля преступности // Вест. Моск. ун-та. Сер. 11. Право. М., 1991, № 1. С. 25-31.
  6. Бахин В. П., Ищенко А. В. Функции науки криминалистики и совершенствование следственной практики // Проблемы дальнейшего укрепления социалистической законности в деятельности органов внутренних дел. Киев:
  7. % КВШ МВД СССР, 1986. С. 111-113.

324

  1. Белкин Р. Тенденции и перспективы развития криминалистики // Соц. законность. 1983. № 1. С. 24-26.
  2. Белкин Р. С, Быковский И. Е., Дулов А. В. Модное увлечение или новое слово в науке? Еще раз о криминалистической характеристике преступле- ний // Соц. законность. 1987. № 9. С. 56-58.
  3. Белявская О. А. О специфическом аспекте японских психологических теорий объяснения преступности и преступного поведения // Научная информация по вопросам борьбы с преступностью. № 86. М., 1985. С. 75- 83.
  4. Бурнашев Н. А. Некоторые вопросы предотвращения краж // Пробле- мы дальнейшего укрепления социалистической законности в деятельности органов внутренних дел. Киев: КВШ МВД СССР, 1986. С. 62-66.
  5. Он же. Проблемы развития криминалистического учения о способе совершения преступлений // Правовые и тактические вопросы борьбы с преступлениями. Омск: ОВШ МВД СССР, 1987. С. 122-130.
  6. Васильев А. Н. О криминалистической классификации преступлений // Методика расследования преступлений. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1976. С. 18-32.
  7. Великородный П. Г. Криминалистическая характеристика и класси- фикация способов совершения преступлений и способов уклонения от ответственности // Криминалистическая характеристика преступлений: Сб. науч. тр. М.: ВНИИ Прокуратуры, 1984. С. 89-92.
  8. Он же. Криминалистическое понятие способа уклонения от ответст- венности // Вопросы борьбы с преступностью. М.: Юрид. лит., 1986. Вып.
  9. С. 80-84.
  10. ЗЛЯ. Бидонов В. Л. Некоторые вопросы методики расследования краж из квартир // Вопросы уголовного процесса и криминалистики. М.: ВНИИ Прокуратуры, 1988. С. 54-58.

  11. Бидонов Л. Г., Бидонов В. Л. К вопросу о криминалистической харак- теристике преступлений и закономерных связях между ее элементами // Кри-

325

миналистическая характеристика преступлений: Сборник научных трудов. М.: ВНИИ Прокуратуры, 1984. С. 94-97.

  1. Возгрин А. И. Криминалистические характеристики преступлений и следственные ситуации в системе частных методик // Следственные ситуации. Сборник научных трудов. М.: ВНИИ Прокуратуры, 1985. С. 66-69.
  2. Волчецкая Т. С, Яблоков Н. П. Предпосылки формирования кримина- листической ситуалогии // Вест. Моск. ун-та. Сер. 11. Право. 1997. № 3. С. 41-50.
  3. Гавло В. К. О понятии криминалистического механизма преступления и его значении в расследовании криминальных событий // Алгоритмы и организация решений следственных задач. Иркутск: Изд-во Иркутск, ун- та, 1982. С. 4-12.
  4. Он оке. Теоретические и методологические основы и функции системы криминалистической методики расследования преступлений // Правовая реформа и актуальные вопросы борьбы с преступностью. Владивосток,
  5. С. 133-147.
  6. Гаряжа Л. С, КочневаЛ. В. Вопросы использования экономического анализа для выявления и предупреждения хищений // Следственные ситуации и раскрытие преступлений. Науч. труды. Свердловск: СЮИ,
  7. Вып. 41. С. 83-94.
  8. Ъ55.ГвишианиД. М. Материалистическая диалектика - философская основа системных исследований // Системные исследования. Методологические проблемы. М.: Наука, 1980. С.7-26.

  9. Голубятников С. П. Теоретические предпосылки диагностики хище- ний по экономическим показателям предприятий // Правовые и общественно-экономические науки и борьба с хищениями социалистического имущества. Тр. ГВШ МВД СССР. Горький: ГВШ МВД СССР, 1977. Вып. 8. Ч. 1. С. 36-39.
  10. Гончаров П. В. Об использовании ИПС в борьбе с латентными хище- ниями // Следственные ситуации и раскрытие преступлений. Свердловск: Изд-во Уральск, ун-та, 1975. С. 111-117.

326

  1. Гончаров 77. В. О ценности информации в раскрытии неочевидных преступлений // Совершенствование деятельности ОВД по раскрытию и расследованию преступлений. Тр. Акад. МВД СССР. М.: Акад. МВД СССР, 1982. С. 44-51.
  2. Горбачев А. В. Основания, содержание и значение криминалистиче- ской характеристики преступлений // Правовые и общественно- экономические науки и борьба с хищениями социалистического имущества. Тр. ГВШ МВД СССР. Горький: ГВШ МВД СССР, 1977. Вып.
  3. Ч. 1. С. 147-152.
  4. Горшенин Л. Г. Криминалистическое прогнозирование - взгляд в бу- дущее // Криминалистические аспекты доказывания при расследовании преступлений. Тр. Акад. МВД России, 1992. С. 17-20.
  5. Густое Г А. Моделирование - эффективный метод следственной пра- ктики и криминалистики // Актуальные проблемы советской криминалистики. М.: МВШМ МВД СССР, 1980. С. 79-83.
  6. Густое Г А. Понятие и виды криминалистической характеристики преступлений // Криминалистическая характеристика преступлений: Сборник научных трудов. М.: ВНИИ Прокуратуры, 1984. С. 43-48.
  7. Долгова А. И. Системно-структурный характер преступности // Во- просы борьбы с преступностью. М.: Юрид. лит., 1984. Вып. 41. С. 3-12.
  8. 364.Драпкин Л. Я.. Понятие и классификация следственных ситуаций // Следственные ситуации и раскрытие преступлений. Науч. труды. Свердловск: СЮИ, 1975. Вып. 41. С. 26-44.

  9. Дриль Д. Уголовная антропология в 1901 г. // Журнал Министерства Юстиции. 1901. № 9. С. 6-8.
  10. Ефимов М. А., Устинов В. С. Корреляционные зависимости между не- которыми признаками хищений государственного и общественного имущества // Проблемы борьбы с хищениями государственного и общественного имущества: Сб. науч. тр. / Горьк. ВШ МВД СССР. Горький: ГВШ МВД СССР, 1975. С. 82-97.

327

  1. Зинченко В. П. Идеи Л. С. Выготского о единицах анализа психики // Психологический журнал. Т. 2. 1981. № 2. с. 27-28.
  2. Зуйков Г. Г. Криминалистическое понятие и значение способа со- вершения преступления // Труды Высшей школы МООП СССР. М: МВШ МООП СССР, 1967. Вып. 15. С. 17-28.
  3. Зуйков Г. Г. Использование данных о способах совершения преступлений в деятельности органов охраны общественного порядка по предотвращению преступлений // Труды Высшей школы МООП СССР. М.: МВШ МООП СССР, 1969. Вып. 21. С. 21-34.
  4. Он же. О способе совершения и способе сокрытия преступлений // Оптимизация расследования преступлений. Иркутск: Изд-во Иркутск, ун- та, 1982. С. 56-63.
  5. Он же. Исследование способов совершения преступлений и уклоне- ния от ответственности как предпосылка повышения эффективности пла- нирования расследования // Версии и планирование расследования. Свердловск.: СЮИ, 1985. С. 94-106.
  6. Ивенин К. Н. Корреляционные зависимости между следами экономических преступлений и их криминалистическое значение // Научные исследования высшей школы: наблюдения, анализ, выводы. Тюмень, 1994. С. 7-8.
  7. Кабанов П. П. О так называемом “криминалистическом” понятии пре- ступления // Вопр. борьбы с преступностью. М.: Юрид. лит., 1987. Вып.
  8. С. 137-139.
  9. 37’4. Каминский М. К. Отражение структур деятельности преступника в результатах исследования пищевых продуктов // Вопросы совершенствования работы пищевых лабораторий криминалистических подразделений МВД. М.: ВНИИ МВД СССР, 1981. С. 36-40.

  10. Он же. Криминалистическая характеристика латентных хищений го- сударственного и общественного имущества, совершенных путем присвоения, растраты, злоупотребления служебным положением // Правовые и обществен-

328

но-экономические науки и борьба с хищениями социалистического имущества. Тр. ГВШ МВД СССР. Горький: ГВШ МВД СССР, 1976. Вып. 6. С. 149-153.

Ъ1 в. Каминский М. К Криминалистическая характеристика деятельности по выявлению, раскрытию и расследованию преступлений // Правовые и общественно-экономические науки и борьба с хищениями социалистического имущества. Тр. ГВШ МВД СССР. Горький: ГВШ МВД СССР, 1977. Вып. 8. Ч. 1. С. 153-158.

  1. Каминский М. К. Расследование хищений государственного и общест- венного имущества, совершенных путем присвоения, растраты, злоупотребления служебным положением. Лекция. Горький: ГВШ МВД СССР, 1978. - 32 с.
  2. Каминский М. К, Голубятников С. П. Криминалистика и экономиче- ская информатика // Проблемы уголовно-процессуальной и управленческой деятельности в сфере борьбы с посягательствами на социалистическую собственность. Тр. ГВШ МВД СССР. Горький: ГВШ МВД СССР, 1976. Вып. 7. С. 49-55.
  3. Каминский М. К, Толстолуцкий В. Ю. Парадигма системно- деятельностного подхода в криминалистике и судебных экспертизах // Криминалистика, криминология и судебные экспертизы в свете системно- деятельностного подхода. Вып. 1. Ижевск: Изд-во “Детектив-информ”,
  4. С. 4-5.
  5. Карагодин В. К Соотношение сокрытия и способа совершения пре- ступлений // Государство и право в системе социального управления. Свердловск: Изд-во Уральск, гос. ун-та, 1981. С. 109-112.
  6. Он оке. Криминалистическое понятие способа сокрытия преступления // Проблемы развития криминалистики в условиях научно-технического прогресса. Свердловск: Изд-во Уральск, ун-та, 1982. С. 105-111.

329

  1. Канонов А. Я. Дискуссионные вопросы систематизации частных кри- миналистических методик расследования // Проблемы предварительного следствия и дознания. Сб. науч. тр. М.: ВНИИ МВД СССР, 1991. С. 71-76.
  2. Клочков В. В., Образцов В. А. Преступление как объект криминали- стического познания // Вопросы борьбы с преступностью. М.: Юрид. лит.,
  3. Вып. 42. С. 44-45.
  4. 384.Колдин’В. Я. К вопросу о перспективах создания универсальной криминалистической информационной системы и возможностях ее исполь зования при раскрытии и расследовании преступлений // Повышение эффек тивности криминалистических методов и средств расследования преступлений. Тр. Акад. МВД СССР. М.: Акад. МВД СССР, 1985. С. 79- 92.

  5. Колдин В. Я. Криминалистическое знание о преступной деятельности: функция моделирования // Советское госуларство и право, 1987. № 2. С. 63-69.
  6. Он же. Предмет криминалистики // Советское государство и право.
  7. №4. С. 80-84.
  8. Он же. Фактические основания криминалистической идентификации // Известия высш. учеб. завед., 1977. № 6. С.70-78.
  9. 388.Кочнева*Л. В. О классификации способов хищений, совершаемых в предприятиях общественного питания // Следственные ситуации и раскрытие преступлений. Свердловск: Изд-во Уральск, гос. ун-та, 1975. С. 94-100.

  10. Она же. О недостатках в организации и проведении документальных ревизий и бухгалтерских экспертиз на предварительном следствии // Применение экспертизы и других форм специальных познаний в советском судопроизводстве. Свердловск: Изд-во Уральск, ун-та, 1984. С. 35-40.

330

  1. Кривошеим П. К. Понятие “преступная деятельность”// Проблемы дальнейшего укрепления социалистической законности в деятельности органов внутренних дел. Киев: КВШ МВД СССР. 1986. С. 24-26.
  2. Крыгин С. В., Лубин А. Ф., Минин А. В. Автоматизированная обработ- ка региональных банков данных // Международная конференция “Информатизация правоохранительных систем” (2-3 июля 1996 г. Москва). Тезисы докладов. Ч. 1. М.: Акад. МВД России, 1996. С. 50-52.
  3. Крыгин С. В., Лубин А. Ф. Автоматизированная обработка региональ- ных банков данных // Международная конференция “Информатизация правоохранительных систем” (5-6 июля 1997 г. Москва). Тезисы докладов. Ч. 1. М.: Акад. МВД России, 1996. С. 165-168.
  4. Крылов В. В. АРМ в криминалистике: проблемы и перспективы соз- дания // Вест. Моск. ун-та. Сер. 11. Право. М., 1991, № 1. С. 41-49.
  5. Кудрявцев В. Н. Взаимосвязь элементов преступления // Вопросы борьбы с преступностью. М.: Юрид. лит., 1976. Вып. 25. С. 54-65.
  6. Кузнецов В. А., Трофимов С. В. Криминологическая характеристика краж личного имущества граждан из квартир // Проблемы дальнейшего укрепления социалистической законности в деятельности органов внутренних дел. Киев: КВШ МВД СССР, 1986. С. 55-61.
  7. Куликов В. И., Лубин А. Ф. Основы криминалистической характери- стики организованной преступности в сфере экономики // Нижегородские юридические записки. Н. Новгород: НЮИ МВД России, 1995. Вып. 2. С. 122-134.
  8. Лубин А. Ф. Гносеологическая характеристика метода классификации в идентификационно-поисковой деятельности // Проблемы развития криминалистики в условиях научно-технического прогресса. Свердловск: Изд-во Уральск, ун-та, 1982. С. 27-34.
  9. Лубин А. Ф. Использование некоторых возможностей АСУ РАЛО при выявлении признаков хищения // Проблемы борьбы с нетрудовыми доходами: Тезисы выступлений на межвузовской научно-практической конференции, по-

331

священной 50 летию образования аппаратов БХСС. Горький: ГВШ МВД СССР, 1987. С. 73-76.

  1. Он же. Методологические проблемы факторного анализа закономер- ностей преступной деятельности // Нижегородские юридические записки. Н. Новгород: НВШ МВД России, 1995. Вып. 2. С. 68-77.
  2. Лущай Ю. Организованная преступность: степени организованности // Соц. законность. М., 1989, № 6. С. 44-47.
  3. Майкслен Р. X., Мини Д., Буланже А. Экспертные системы // Реаль- ность и прогнозы искусственного интеллекта: Сб. статей. Пер. с англ. М.: Мир, 1987. С. 162-182.
  4. Манне Г. Ю. Криминалистика как прикладная дисциплина и предмет преподавания // Тр. профессоров и преподавателей Государственного Иркутского университета. Иркутск: Изд-во Иркутск, ун-та, 1921. Вып. 2. С. 146-160.
  5. Мысловский Е. И. Мафия: организация или образ жизни // Советская библиография. М., 1989, № 1. С. 35^4.
  6. Образцов В. А. Криминалистическая характеристика преступлений: дискуссионные вопросы и пути их решения // Криминалистическая характеристика преступлений: Сборник научных трудов. М.: ВНИИ Прокуратуры, 1984. С. 7-15.
  7. Образцов В. А., Донцов В. В. Криминалистический анализ оперативной обстановки как метод раскрытия преступлений // Вопросы совершенство- вания методики расследования преступлений. М.: ВНИИ Прокуратуры, 1984.С. 28-33.
  8. Образцов В. А., Ястребов В. Б. Актуальные направления развития криминалистической методики и тактики расследования // Актуальные направления развития криминалистической методики и тактики расследования (Материалы расширенного заседания ученого совета Института Прокуратуры СССР). М.: ВНИИ Прокуратуры, 1978. С. 3-8.

332

  1. Панев Б. Общие теоретические и методические приемы борьбы со скрытой преступностью // Выявление скрытых хищений методом экономического анализа, а также путем совершенствования деятельности контрольно-ревизионных аппаратов. М.: ВНИИ Прокуратуры СССР,
  2. С. 29-38.
  3. Первухина Л. Ф. Об использовании методов математической стати- стики в методике расследования и возможности моделирования личности преступника // Вест. Моск. ун-та. Сер. “Право”, 1985, № 4. С. 67-73.
  4. Она же. Системно-структурный анализ способа совершения преступ- ления - необходимое условие повышения эффективности криминалистического учета // Проблемы доказывания по уголовным делам: Межвуз. сб. науч. тр. Красноярск: Изд-во Красноярск, ун-та, 1988. С. 128-138.
  5. Петелин Б. Я. Психологический анализ преступного поведения // Со- ветское государство и право. 1973. № 5. С. 74-76.
  6. Он же. О криминалистической модели преступного события // Совет- ское государство и право. М., 1988, № 12. С. 61-66.
  7. 4\2. Полевой Н. С, Ланцман А. Р. Кибернетическое моделирование как метод исследования // Основы применения кибернетики в правоведении. М.: НИИСЭ, 1977. С. 12-21.

  8. Полежаев А. П. Компьютерная преступность и основные направления борьбы с нею // Международная конференция “Информатизация правоохранительных систем”, 8-10 июля 1994 г., г. Москва. Тезисы докладов. С. 5-7.
  9. Потапов С. М. Регистрационный метод раскрытия преступлений по индивидуальным признакам преступных действий // Административный вестник, 1927. № 7-8. С. 63-65.
  10. Потапов С. М. Научные методы борьбы с преступностью // Админи- стративный вестник. 1927, № 12. С. 45-47.
  11. Пчелкин В. Д. Криминалистическая характеристика хищений государ- ственного и общественного имущества в кондитерской промышленности // Криминалистика и судебная экспертиза. Киев: НИИСЭ, 1984. Вып.28. С. 42-47.

333

417’. Родионов Н. А. Объекты статистической экспертизы при расследова- нии преступлений // Следственные ситуации и раскрытие преступлений. Науч. труды. Свердловск: СЮИ, 1975. Вып. 41. С. 108-119.

  1. Селиванов Н. А. Криминалистические характеристики преступлений и следственные ситуации в методике расследования // Социалистическая законность. 1977, №2. С. 56-59.
  2. Селиванов Н. А., Коробейников Б. В., Скворцов К. Ф. К 20-летию Все- союзного института по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности // Вопросы бо