lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Ахпанов, Арстан Нокешевич. - Проблемы уголовно-процессуального принуждения в стадии предварительного расследования : Дис. ... д-ра юрид. наук :. - Караганда, 1997 300 с. РГБ ОД, 71:99-12/9-2

Posted in:

У/ 99-Щд- ц

КОМИТЕТ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН

КАРАГАНДИНСКАЯ ВЫСШАЯ ШКОЛА

;^ ^ На правах рукописи

1}

~^^tziчгЗй/ъл удк34зл

АХПАНОВ АРСТАН НОКЕШЕВИЧ

ПРОБЛЕМЫ

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРИНУЖДЕНИЯ

В СТАДИИ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ

Специальность 12.00.09 - уголовный процесс;

криминалистика; теория оперативно-розыскной

деятельности

Диссертация

на соискание ученой степени доктора юридических наук

Научный консультант Заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор Щерба С. П.

Караганда 1997

  • bJ-W(

Содержание

ВВЕДЕНИЕ 3

ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ПРИКЛАДНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОГО

СТАТУСА ЛИЧНОСТИ В СФЕРЕ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА 18

1.1. ГАРАНТИИ ПРАВ И СВОБОД ЛИЧНОСТИ И ДОПУСТИМОСТЬ ИХ ОГРАНИЧЕНИЯ

В СФЕРЕ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА 18

1.2. ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ЛИЧНОСТИ, ПОДВЕРГНУТОЙ ПРОЦЕССУАЛЬНОМУ ПРИНУЖДЕНИЮ 39

ГЛАВА 2. ПРАВОВЫЕ И ГУМАНИТАРНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПРИМЕНЕНИЯ

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРИНУЖДЕНИЯ 58

2.1. ОБЩИЕ УСЛОВИЯ, СИСТЕМА И МЕХАНИЗМ ПРИМЕНЕНИЯ ПГОЦЕССУАЛЬНО-ПРИНУДИТЕЛЬНЫХ СРЕДСТВ 58 2.2. 2.3. СТАНДАРТЫ и ПРАВИЛА ОГРАНИЧЕНИЯ ПРАВ и СВОБОД ЛИЧНОСТИ 77 2.4. ГЛАВА 3. ОСОБЕННОСТИ ПРИМЕНЕНИЯ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРИНУЖДЕНИЯ В ОТНОШЕНИИ НЕКОТОРЫХ СУБЪЕКТОВ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА 93

3.1. ОСОБЕННОСТИ ПРИМЕНЕНИЯ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРИНУЖДЕНИЯ

К НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИМ 93

3.2. ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРИНУЖДЕНИЯ К СУБЪЕКТАМ,

ОБЛАДАЮЩИМ ПРАВОМ ИММУНИТЕТА 102

3.3. УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ПРИНУЖДЕНИЕ, ПРИМЕНЯЕМОЕ К ИНОСТРАНЦАМ

И ЛИЦАМ БЕЗ ГРАЖДАНСТВА 121

ГЛАВА 4. УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ПРИНУЖДЕНИЕ И СОБИРАНИЕ

ДОКАЗАТЕЛЬСТВ ПРИ РАСКРЫТИИ И РАССЛЕДОВАНИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ 133

4.1. ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ ПРОИЗВОДСТВО СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ:

ОСНОВАНИЯ И МЕХАНИЗМ ИХ ПРИМЕНЕНИЯ 133

4.2. НАРУШЕНИЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА КАК ОСНОВАНИЕ

ДЛЯ ПРИЗНАНИЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ НЕДОПУСТИМЫМИ 159

ГЛАВА 5. УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ПРИНУЖДЕНИЕ

КАК СПОСОБ ОБЕСПЕЧЕНИЯ НАДЛЕЖАЩЕГО ПОВЕДЕНИЯ

УЧАСТНИКОВ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА 188

5.1. ПРОБЛЕМЫ ПРЕВЕНТИВНОГО ОГРАНИЧЕНИЯ ПРАВ И СВОБОД УЧАСТНИКОВ УГОЛОВНОГО ПЮЦЕССА 188 5.2. 5.3. ПРОБЛЕМЫ ПОВЫШЕНИЯ ЭФФЕКТИВНОСТИ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ САНКЦИЙ 221 5.4. ЗАКЛЮЧЕНИЕ 241

ПРИЛОЖЕНИЕ 247

БИБЛИОГРАФИЯ 271

3

Введение

Актуальность темы исследования

Проводимая в Республике Казахстан судебно-правовая реформа соз- дает юридические предпосылки для экономических преобразований, интеграции государства в мировое сообщество, обеспечения надежных гарантий прав, свобод и законных интересов граждан. 12 февраля 1994 года Президентом Республики Казахстан Н. А. Назарбаевым утверждена Государственная программа правовой реформы. Значительное место отведено реформированию уголовно- процессуального законодательства, применение норм которого существенно влияет на реализацию конституционных прав и свобод человека и гражданина. Принятая 30 августа 1995 года новая Консти- туция РК определила президентскую форму правления и соответствующую систему государственного устройства, утверждает высшими ценностями человека, его жизнь, права и свободы.

При применении уголовно-процессуального принуждения закон допу- скает в целях решения задач уголовного судопроизводства ограничение в известных пределах конституционных прав и свобод.

Уголовно-процессуальный кодекс во многих частных случаях преду- сматривает основания, условия, порядок и пределы изменения уголовно-процессуальной правосубъектности. Действующим законом регламентированы общие нормы, препятствующие произвольным действиям со стороны органов предварительного следствия и дознания.

В 1996 году прокурорами по Республике Казахстан внесено 4803 представления по вопросам нарушения законов в деятельности органов предварительного следствия и дознания. Вследствие 6450 сотрудников названных органов (около 6 процентов) наказаны в дисциплинарном порядке, в том числе за незаконное и необоснованное ограничение прав участников процесса при применении мер процессуального принуждения.

4

В повседневную практику вошли нарушения конституционных прав граждан. При задержаниях, арестах проявляются необъективность, бездушие, легковесный и безответственный подход к судьбам людей. В 1996 году прокурорами освобождено из ИВС 9,6 тысяч лиц, из них 1053 — за неподтверждением подозрения в совершении преступления. Освобождено из-под стражи 4164 человека, в том числе 245 граждан по реабилитирующим основаниям, судами оправдано 85 подсудимых1.

В связи с обретением Республикой Казахстан статуса субъекта между- народного права, признанием приоритета ратифицированных РК международных договоров перед внутренними законами (пункт 3 статьи 4 Конституции РК) актуальна проблема трансформации в национальное уголовно-процессуальное законодательство иных принципиальных положений в сфере регулирования процессуального принуждения, отраженных в документах ГА ООН, других актах международных организаций. Национальный УПК РК также должен учитывать рекомендации модельного УПК, одобренного Межпарламентской Ассамблеей государств СНГ , подтверждая приверженность Казахстана идее разработки всеобъемлющих типовых кодексов на региональном и субрегиональном уровнях3.

Статьей 3 Кодекса поведения должностных лиц по поддержанию пра- вопорядка от 17 декабря 1979 года определен принцип применения силы: «Должностные лица по поддержанию правопорядка могут применять силу только в случае крайней необходимости и в той мере, в какой это требуется для выполнения их обязанностей».

См.: Шуткин С. И. Усилить правозащитную функцию органов прокуратуры // Закон и время. 1997. № 1. С. 16-17.

См.: Проект Уголовно-процессуального кодекса РФ: за и против // Российская юсти- ция. 1997. № 8. С. 16-17.

См.: Сборник стандартов и норм ООН в области предупреждения преступности и уголовного правосудия. Нью-Йорк: ООН, 1992. С. 35.

5

Сравнительно-правовой анализ также предполагает необходимость творческого развития в уголовно-процессуальном законодательстве Республики Казахстан содержания принципа 21 Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, 1988 года. Данный принцип гласит, что запрещается злоупотреблять положением задержанного или находящегося в заключении лица с целью принуждения его к признанию, какому-либо изобличению самого себя или даче показаний против любого другого лица; ни одно задержанное лицо не должно подвергаться во время допроса насилию, угрозам или таким методам дознания, которые нарушают его способность принимать решения или выносить суждения.

В правоприменительной деятельности на стадии предварительного расследования высок латентный уровень применения силы к подозреваемым, обвиняемым, нередко сопровождаемый злоупотреблениями психологического и физического характера. Насилие, как правило, применяется к социально неблагополучной и юридически незащищенной группе вовлеченных в уголовно- процессуальные отношения граждан. При этом насилие оправдывается установленными законом целями — быстрым и полным раскрытием преступления, изобличением виновных, защитой прав и законных интересов потерпевших. Подобная практика обосновывается также исключительностью ситуации, когда из-за повышенной профессиональной перегрузки, формализованной оценки результатов деятельности единственно эффективным способом выявления причастности лица к преступлению являются его признательные показания.

Злоупотребления физическими и психологическими формами насилия над личностью при осуществлении полномочий органами дознания и предварительного расследования приводят к усугублению конфронтации между властью и гражданами, в критических ситуациях — к открытому противодействию.

6

Проблема неправомерного насилия в уголовном судопроизводстве свойственна органам уголовного преследования многих государств. Об этом красноречиво свидетельствует принятие Генеральной Ассамблеей ОНН ряда международно-правовых документов, относящихся к процедуре принуждения. Документы представлены Сводом принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, 1988 года, Минимальными стандартными правилами обращения с заключенными 1957 и 1977 гг., Кодексом поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка 1979 года, Конвенцией против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания 1984 года и другие.

В то же время уголовно-процессуальный закон не дает определения незаконных мер в развернутом виде. В практической деятельности органов, осуществляющих уголовное преследование, в редких случаях может наступить уголовная ответственность должностных лиц даже за прямое физическое насилие над личностью подозреваемого, обвиняемого.

Безусловно, обращение к средствам уголовно-процессуального при- нуждения продиктовано объективными обстоятельствами. Но в каждом случае его применения необходима аксиологическая и деонтологическая обоснованность принятого решения и совершаемого действия. Гражданин, подвергаемый государственному принуждения в сфере уголовного судопроизводства должен осознавать свою обязанность следовать установленному законом предписанию или принуждению и насколько оно соответствует нравственным устоям. В то же время должностное лицо, прибегающее к средствам принуждения, должно понимать необходимость и нравственную обоснованность подобного воздействия, не только юридическую, но и моральную правоту своих действий.4

См.: Москалькова Т. Н. Этика уголовно- процессуального доказывания. М., 1996. С. 35-36.

7

Изложенные доводы свидетельствуют об актуальности, теоретическом и прикладном значении диссертации.

Объект и предмет исследования.

Объектом исследования является деятельность органов предвари- тельного расследования Республики Казахстан по применению уголовно- процессуального принуждения, возникающие при этом проблемные ситуации. В предмет исследования входят все носители информации, фиксирующие и регламентирующие данный вид деятельности (законы, акты международных организаций, ведомственные нормативно- правовые акты, материалы судебно-следственной практики).

Цель и задачи исследования.

Основной целью диссертационного исследования является разработка теоретических и прикладных проблем уголовно-процессуального принуждения в стадии предварительного расследования, оптимизация средств процессуального принуждения в условиях реформирования пра- вовой системы Республики Казахстан, разработка и обоснование пред- ложений по совершенствованию института досудебного принудительного производства.

Для достижения цели необходимо решение следующих задач:

  • определение аксиологической и деонтологической сущности уголовно- процессуального принуждения в контексте соотношения целей и средств их достижения в уголовном судопроизводстве Республики Казахстан;
  • оптимизация публичных и диспозитивных начал в сфере уголовно- процессуального принуждения;
  • выявление критериев правомерности и форм воздействия на поведение субъектов уголовно-процессуальных отношений в стадии предварительного расследования;

8

  • теоретическое обоснование условий и оснований обращения к средствам процессуального принуждения органами уголовного преследования;
  • разработка предельно допустимого диапазона ограничения уголов- но-процессуальной правосубъектности;
  • исследование системы гарантий прав личности в сфере принудите- льно-правовых отношений;
  • развитие принципа экономии уголовно-процессуального принуж- дения применительно к стадии предварительного расследования;
  • систематизация причин и условий, способствующих злоупотребле- нию должностными лицами формами насилия в стадии предвари- тельного расследования;
  • обоснование необходимости введения института общественного и судебного контроля над ограничением основных конституционных прав и свобод граждан в досудебном производстве;
  • экстраполяция рекомендаций международно-правовых актов в об- ласти процессуального принуждения во внутреннее национальное законодательство Республики Казахстан.
  • Методология и методика исследования

В основу методологии исследования положены категории диалектики и основанные на них общие и частные методы познания объективной действительности. Теоретическую базу составили труды по уголовному, уголовно-процессуальному праву, философии, социологии, криминалистике, оперативно-розыскной деятельности, иных областей научного знания, в которых рассматривались вопросы эффективности уголовно-процессуального принуждения.

Нормативная основа диссертации представлена Конституцией Респуб- лики Казахстан, уголовным, уголовно-процессуальным законодательством

9

РК, нормативными постановления Пленума Верховного Суда РК, ведомственными подзаконными актами органов уголовного преследования РК по вопросам предварительного расследования (приказы, указания, инструкции Генерального прокурора РК, МВД РК и др.)

В исследовании использованы научные методы: сравнительного пра- воведения, исторический, системно-логического анализа, конкретно- социологический, статистический, включенного наблюдения.

Эмпирической базой диссертационного исследования явились матери- алы 920 выборочно изученных по специальной программе уголовных дел; результаты интервьюирования 600 сотрудников органов предварительного следствия и дознания ГСК, МВД РК; статистические данные формы 1-Е о следственной работе; аналитические таблицы о состоянии преступности, следственной работе и прокурорском надзоре по РК за 1992-1997 годы; представления и обзоры органов прокуратуры; ведомственные обобщения судебно-следственной практики. Диссертант самостоятельно осуществил исследование по теме НИР Карагандинской ВШ ГСК РК «Уголовно-процессуальное принуждение: проблемы допустимости и пределы правоограни-чений» (позиции 9 раздела 1 плана НИР-95, 3 раздела 1 плана НИР-97).

В процессе исследования темы автор участвовал в составлении таблицы замечаний по предложениям министерств и ведомств РК к проекту УПК РК, подготовленному Рабочей группой Министерства юстиции РК, им изучена опубликованная следственная и судебная практика. Использован личный опыт работы соискателя в органах предварительного следствия.

Таким образом, теоретические выводы, законодательные предложения и практические рекомендации обоснованы достаточным, необходимым и достоверным фактологическим материалом, определяющим репрезентативность полученных результатов.

10

Научная новизна исследования

Институт уголовно-процессуального принуждения исследовался в трудах многих ученых-процессуалистов (Ветрова Г. Н., Гуляев А. П., Гут-кин И. М., Давыдов П. М., Даныпина Л. И., Еникеев 3. Д., Зинатуллин 3. 3., Ивлиев Г. Н., Корнуков В. М., Кудин Ф. М., Коврига 3. Ф., Ларин А. М., Лившиц Ю. Д., Люблинский П. И., Михайлов В. А., Савицкий В. М., Сергеев А. И., Смирнов В. В., Строгович М. С, Фойницкий И. Я., Франк Л. В., Чувилев А. А., Щерба С. П., Элькинд П. С, Якимов П. П. и другие) с позиции эффективности его норм и практики их применения.

Между тем сравнительно недавно в работах Петрухина И. Л. и Мос- кальковой Т. Н. стали освещаться аксиологические аспекты процессуально-принудительного регулирования.5

Между тем проблема аксиологического исследования процессуального принуждения комплексно не изучалась применительно к стадии предва- рительного расследования. Кроме того, научная новизна диссертации подтверждается отсутствием в научном обращении деонтологического подхода к изучению уголовно-процессуального принуждения.6

Научная новизна диссертации состоит в разрешении автором ряда фундаментальных теоретических и прикладных проблем уголовно- процессуального принуждения в стадии предварительного расследования, ранее не подвергавшихся самостоятельному изучению с аксиологических и деонто-логических позиций либо недостаточно исследованных, либо требующих

См.: Петрухин И. Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. М., 1985; Он же. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. М., 1989; Москалькова Т. Н. Этика уголовно-процессуального доказывания. М., 1996.

См.: Латинский А. И. Особенности аксиологического и деонтологического подходов к изучению права // Проблемы ценностного подхода в праве: традиции и обновление. М., 1996. С. 17-18.

11 доктринального толкования в условиях становления уголовно- процессуального права Республики Казахстан.

Основные положения, выносимые на защиту:

  1. Аксиологическое содержание института процессуального принуж- дения состоит в социальной значимости средств и способов борьбы с преступностью. В ходе применения мер уголовно-процессуального принуждения социальная ценность процессуально-принудительных средств проявляется в законности, обоснованности и этической допустимости обращения к ним для решения задач уголовного судопроизводства. Социальную ценность института процессуального принуждения следует рассматривать в совокупности характеризующих его сторон, свойств, среди которых первостепенное значение имеют процессуальная форма применения принудительных мер, строго регламентирующая объем и пределы допустимого публичного принуждения, а также система гарантий прав и свобод человека и гражданина.
  2. Деонтологический аспект уголовно-процессуального принуждения проявляется в совокупности этических норм и принципов поведения должностных лиц органов уголовного преследования в стадии предварительного расследования, которые должны устанавливать кодифицированную меру правового императива.
  3. Правоограничительный характер мер процессуального принужде- ния обуславливает создание оптимальной системы гарантий прав личности, позволяющей органам предварительного расследования обращаться к принудительному воздействию в случаях крайней уголовно-процессуальной необходимости, когда иные приемы и способы не достигли целей — установления истины и обеспечения надлежащего поведения субъектов уголовно-процессуальных от-

12

ношений. Система гарантий прав гражданина и человека включает следующие элементы: нормативная урегулированность принципов и общих условий применения принуждения; мотивировка принимаемых органами уголовного преследования решений; право на судебную защиту прав, свобод и законных интересов подвергаемого принуждению лица; ведомственный процессуальный контроль, прокурорский и судебный надзор; меры ответственности за незаконное и необоснованное процессуальное принуждение.

  1. Применение мер процессуального принуждения в стадии предварительного расследования не должно монопольно контролироваться прокурорским надзором. В соответствии со статьями 13, 16 Конституции РК целесообразно возродить в РК систему судебного контроля и распространить ее не только на заключение под стражу в качестве меры пресечения, но и на все иные меры процессуального принуждения, существенно ограничивающее конституционные права и свободы гражданина и человека.
  2. Одной из эффективных мер предупреждения злоупотреблений со стороны должностных лиц в стадии предварительного расследования может явиться введение общественного контроля за порядком исполнения мер процессуального принуждения, связанных с временным ограничением свободы. Тем самым в национальном законодательстве Республики Казахстан будет реализован принцип 29 Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме.
  3. Охрана прав и свобод личности в сфере процессуального принуждения предполагает экстраполяцию норм института защиты в уголовном судопроизводстве из стадии предварительного расследования в стадию возбуждения уголовного дела. Право на профессиональную юридическую помощь и защиту существует на любой

13

стадии уголовного судопроизводства. Презюмируется возникновение права на защиту у подвергаемого уголовному преследованию и процессуальному принуждению с момента зарождения уголовно-процессуальных отношений. В этой связи п. 8 статьи 21 УПК Казахской ССР в редакции Закона РК от 13 июня 1997 года означает, что возбуждение уголовного преследования государственными органами против конкретного лица предполагает для него возможность обратиться к помощи защитника. Необходимо положительно решить вопрос о допуске защитника и до возбуждения уголовного дела при получении от лица изобличающих его показаний, уточнить случаи обязательного участия защитника в стадии возбуждения уголовного дела, включить в закон норму об отказе от услуг защитника в его присутствии при подтверждении данного юридического факта отдельным протоколом.

В установленные законом предельные сроки содержания обвиняемых под стражей в качестве меры пресечения должны включаться как время досудебного ограничения свободы, так и время прохождения уголовного дела в судебных стадиях уголовного процесса. В этой связи целесообразно отказаться от института возвращения уголовных дел на дополнительное расследование из судебных инстанций, заменив его обязательными и срочными поручениями суда (судьи) о дополнительных мерах по собиранию доказательств. По аналогии со сроками ареста при ознакомлении обвиняемого и его защитника с материалами оконченного составлением обвинительного заключения уголовного дела возможно предусмотреть также приостановление сроков предварительного расследования. В отношении специальных субъектов уголовно-процессуальных отношений, обладающих ограниченной правосубъектностью, необходима глубокая дифференциация процессуальной формы при-

14

нудительно-правового воздействия. Уголовно-процессуальное принуждение к несовершеннолетним, наделенным правом иммунитета, иностранцам и лицам без гражданства необходимо привести в соответствие с общепризнанными международно-правовыми актами и Конституцией Республики Казахстан. 9. Уголовно-процессуальные санкции следует рассматривать как вид процессуального принуждения в форме неблагоприятных правовых последствий неисполнения либо ненадлежащего исполнения диспозиций уголовно-процессуальных норм, основания, условия и порядок наступления которых регламентируется уголовно-процессуальным законом. Возможно ускорить и рационализировать процедуру наложения штрафа на субъектов уголовно-процессуальных отношений в стадии предварительного расследования, расширить сферу его применения.

Теоретическое и практическое значение исследования заключается в том, что теоретические выводы, законодательные предложения и прак- тические рекомендации разрешают ряд проблем уголовно- процессуального принуждения в стадии предварительного расследования с аксиологических и деонтологических позиций, существенно развивают теорию уголовно-процессуального права Республики Казахстан, определяют стратегию дальнейшего совершенствования уголовно-процессуального законодательства стра- ны, избравшей путь построения демократического, светского, правового и социального государства.

В диссертации предпринята попытка теоретического обоснования стандартов, правил и механизма ограничения правосубъектности граждан РК при применении уголовно-процессуального принуждения, исследуются его гуманитарно-правовые последствия. Соискателем рассматриваются особенности процессуально-принудительного воздействия в отношении неко-

15

торых участников процесса, разрабатываются аксиологические и деонтоло-гические проблемы принуждения при раскрытии и расследовании преступлений, обеспечении надлежащего поведения участников процесса.

Предложения соискателя могут быть использованы в законотворческом процессе Республики Казахстан, при разработке проектов норма- тивных постановлений Пленума Верховного Суда РК, подзаконных актов органов, осуществляющих функции уголовного преследования и защиты в стадии предварительного расследования.

Результаты диссертационного исследования использованы при раз- работке проекта УПК РК (1996-1997 гг.), в частности, норм института уголовно-процессуального принуждения и связанных с ним положений общей и особенной частей законопроекта.

Сформулированные выводы и предложения могут найти отражение при подготовке учебных и практических пособий, методических рекомендаций, преподавании уголовно-процессуального права в юридических вузах республики.

Апробация и внедрение в практику результатов исследования

Основные теоретические выводы, практические рекомендации и пред- ложения изложены автором в монографии, 6 учебных и научно- практических пособиях и 42 научных статьях. Научные работы получили позитивную оценку казахстанской юридической общественности, прошли апробацию на 4 международных научных конференциях: «Реформа уголовно-исполнительной системы в Казахстане» (Алматы, 16-20 мая 1993 г.), «Проблемы борьбы с организованной преступностью и коррупцией» (Алматы, 17-18 октября 1995 г.), «Реформа судебной системы в Республике Казахстан и го- сударствах Центральной Азии» (Алматы, 16-17 апреля 1996 г.), «Законотворческий процесс в Республике Казахстан: состояние и проблемы» (Алматы, 27-28 марта 1997 г.) и 12 республиканских, региональных и межвузов-

16 ских научно-теоретических, научно-практических конференциях
(1986-1997 гг.). Объем опубликованных работ составляет свыше 44 п. л.

Основные положения исследования нашли прямое или косвенное отражение:

  • в концепции проекта Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан;
  • в проекте Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан, в разработке которого диссертант принимал участие в составе Рабочей группы, созданной при Министерстве юстиции республики Правительством РК;
  • в Законе Республики Казахстан от 13 июня 1997 года «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Рес- публики Казахстан» в части, относящейся к пункту 8 ст. 21, ст. 67- 1,116, ч. 2 ст. 422,423 УПК Казахской ССР;
  • в экспертных заключениях диссертанта по предложениям и замеча- ниям, поступившим в Рабочую группу по разработке проекта УПК РК из министерств и ведомств (протоколы заседания группы № № 1-6 за февраль-июль 1996 года, таблица замечаний и предложений министерств и ведомств РК по проекту УПК РК).
  • Материалы диссертации получили внедрение на выездных заседаниях Рабочей группы по разработке проекта УПК РК в Казахском Государственном юридическом университете, Институте Комитета национальной безопасности РК, Алматинской высшей следственной школе ГСК РК, Карагандинской ВШ ГСК РК, Казахском НИИ судебных экспертиз, на Коллегии ГСК РК и республиканском семинаре следователей (май-июнь 1996 года), на семинаре-совещании председателей областных судов и начальников областных управлений юстиции РК (27 июля 1996 года.), в научных отчетах кафедры уголовного процесса Карагандинской ВШ ГСК РК (1987-1997 гг.);

17

в учебно-методическом комплексе к курсу «Уголовно-процессуальное право» по темам, связанным с вопросами уголовно-процессуального принуждения; при чтении лекций и ведении иных занятий со слушателями Карагандинской ВШ ГСК РК (1986-1997 гг.); на лекциях курсов повышения квалификации следователей при Государственном следственном комитете РК, начальников городских, районных и линейных отделов (управлений) внутренних дел РК при Карагандинской ВШ ГСК РК; на областных совещаниях практических работников органов предварительного следствия и дознания; на занятиях с адъюнктами и соискателями КВШ ГСК РК.

Структура диссертации определена целью и задачами исследования, архитектоникой и логикой изложения проблем. Диссертация состоит из введения, 5 глав, заключения, приложения и библиографии.

18

Глава 1. Теоретические и прикладные проблемы правового статуса личности в сфере уголовного судопроизводства

1.1. Гарантии прав и свобод личности и допустимость их ограничения в сфере уголовного судопроизводства

В теории уголовного процесса вопросам гарантий прав личности все- гда уделялось пристальное внимание7. Опубликован ряд работ, в которых поставлены и разработаны многие проблемы, связанные с обеспечением предоставленных личности в уголовном судопроизводстве прав. Они касаются понятия гарантий, их сущности, содержания, соотношения гарантий

о

личности и гарантий правосудия, их классификации. Такое внимание ученых-процессуалистов не случайно. Оно обусловлено прежде всего тем, что проблема гарантий прав личности всецело зависит от реализации конституционных норм о высшей ценности любого государства в отраслевом законодательстве и практике его применения, от надежности и преемственности средств и способов решения задач уголовного судопроизводства в частности.

7 См.: Вопрос о гарантиях правосудия, публично-правовом аспекте прямо связан с ис следуемой проблемой, но является предметом самостоятельного изучения

8 См.: Лукашевич В. 3. Гарантии прав обвиняемого в стадиях предварительного рассле дования и предания суду. Дисс. … докт. юрид. наук. Л., 1967; Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе (предмет, цель, содержание). М., 1973; Мототыовкер Я. О. О гарантиях интересов личности и правосудия // Сов. го сударство и право. 1974. № 6; МартытикЕ. Г. Гарантии прав обвиняемого в суде первой инстанции. Кишинев, 1975; ВыдряМ. М. Уголовно-процессуальные гарантии в суде. Краснодар, 1980; Короткий Н. Н. Процессуальные гарантии неприкосно венности личности подозреваемого и обвиняемого в стадии предварительного рас-

19

Диапазон прав и свобод человека и гражданина в сфере уголовного судопроизводства определяет фасад правового, демократического, светского и социального государства. Для претворения в действительность провозглашенных прав необходима система гарантий. В юридической литературе принято выделять следующие основные виды гарантий: экономические, политические, идеологические, организационные и юридические. Составной частью последних и являются уголовно-процессуальные гарантии. Теоретическая и практическая значимость проблем гарантий в уголовном судопроизводстве определяется тем, что правоприменительная деятельность органов предварительного расследования служит основанием, а ее совершенствование — конечной целью теоретических положений. В то же время исследование проблем гарантий ориентирует, направляет судебно-следст-венную практику.

Исследование вопроса о гарантиях прав личности, как правило, связы- валось с основным участником уголовно-процессуальных отношений — обвиняемым. В юридической литературе обосновывалась необходимость расширения научного подхода, поскольку “проблема личности касается всех участников уголовного процесса, лично заинтересованных в исходе дела, защищающих в уголовном судопроизводстве свои права и интересы”.9 Права и свободы личности в максимальной степени подвержены ограничению именно в сфере уголовного процессуального принуждения, особенно в стадии предварительного расследования. Кроме того, круг подвергаемых при- нуждению граждан включает, помимо обвиняемого, свидетелей, потерпевших, специалистов, третьих лиц. Правоограничительный характер мер проследования. М., 1981; Напреенко А. А. Гарантии прав подозреваемого в советском уголовном процессе: Дисс…. канд. юрид. наук. М., 1982 и др. 9 См.: Кокорев Л. Д., Лукашевич В. 3. Процессуальные гарантии прав и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве // Вестник ЛГУ. Серия 11. Экономика. Философия. Право. Вып. 2. 1977. С. 109.

20

цессуального принуждения позволяет ставить вопрос о создании наиболее благоприятной для личности системы уголовно- процессуальных гарантий, допускающей органам предварительного расследования обращаться к принудительному воздействию только в случаях крайней необходимости, когда иные приемы и способы не достигли цели.

Среди ученых-процессуалистов по вопросу о содержании понятия “уголовно-процессуальные гарантии” существуют по меньшей мере четыре устоявшиеся позиции, свидетельствующие об эволюции дефиниции. Одни из них абсолютизируют гарантии правосудия10, другие — гарантии личности11. Очевидно, что данные позиции расходятся с основополагающими категориями диалектики, приводят к неправомерному противопоставлению гарантий личности и гарантий правосудия, создают непреодолимый барьер между находящимися в диалектическом единстве понятиями.

Сторонники иного взгляда видят соотношение данных гарантий в их полном единстве и взаимосвязи и полагают, что гарантии личности и га-рантии правосудия образуют единую категорию . Представляется, что названными авторами не предпринимается анализ вопроса о соотношении упомянутых гарантий. Подобное понимание сущности гарантий значительно упрощает фактическое, реально существующее в правоприменительной

10 См.: Каминская В. И. В чем значение процессуальных гарантий в советском уголов ном процессе // Сов. государство и право. 1950. № 5; Полянский Н. К Вопросы тео рии уголовного процесса. М., 1956. С. 182.

11 См.: Цьткин А. Л. Право на защиту в советском уголовном процессе. Саратов, 1959. С. 22.

12 См.: СтроговичМ. С. Курс советского уголовного процесса. М., 1968. С. 58; Уголов ный процесс / Под ред. М. А. Чельцова. М., 1969. С. 18-19; Алексеев Н. С, Даев В. Г., Кокорев Л. Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. Воронеж, 1980. С. 59; Курс советского уголовного процесса. Общая часть / Под ред. А. Д. Войкова и И. И. Карпеца. М., 1989. С. 215; Уголовный процесс / Под ред. П. А. Лупинской. М., 1995. С. 39-41.

21

деятельности органов предварительного расследования состояние проблемы. Единство дефиниций может быть достигнуто, но при этом лишается смысла отправление правосудия, постулаты теории доказательств, задача изобличения виновного.

Наконец некоторые процессуалисты рассматривают соотношение га- рантий прав личности и гарантий правосудия, принимая во внимание нали-чие между ними конфликтных ситуаций и расхождений . В данной конструкции взаимосвязь гарантий рассматривается в рамках концепции конфликтов в уголовном судопроизводстве и дает основания для утверждения доминирующего в этой сфере столкновения различных по направленности интересов.

На наш взгляд, вопрос о соотношении гарантий правосудия и личности имеет не только теоретическое, но прежде всего серьезное прикладное значение. Как один из элементов правовой системы государства он рельефно отражает состояние развития уголовно-процессуального за- конодательства, смещение акцентов либо на интересы правосудия, либо на интересы личности. С учетом приведенных аргументов соотношение гарантий в сфере уголовного процесса определяется диалектическим единством и противоположностью задач органов уголовного преследования по установлению истины в уголовном деле и охране прав, свобод каждого участника уголовно-процессуальных отношений.

С учетом конфликта интересов все гарантии в уголовном судопроиз- водстве образуют три основные разновидности, содержание которых зависит от соотношения гарантий прав личности и правосудия. В литературе по данному критерию отдельные авторы предлагают гарантии прав личности подразделять на совпадающие с гарантиями правосудия и на вступающие с

13 См.: МотовиловкерЯ. О. Указ. соч. С. 103.

22

ними в противоречие14. Классификация нуждается в корректировке, поскольку вторую группу гарантий (при возникновении противоречий, конфликтов) целесообразно рассматривать дифференцированно: когда предпочтение отдается одному из видов гарантий — или личности, или правосудия.

Таким образом, на основании указанного критерия уголовно-процес- суальные гарантии прав личности можно подразделить на три группы. В первую из них входят те, которые полностью совпадают с гарантиями правосудия. Вторую группу составляют гарантии, вступающие в противоречие с гарантиями правосудия, но с учетом социальной ценности конкурирующих интересов доминируют гарантии правосудия. Третью группу образуют находящиеся в противоречии с гарантиями правосудия гарантии прав личности, имеющие большую ценность, чем гарантии правосудия.

В теории уголовного процесса гарантии прав личности определяются как средства, обеспечивающие реализацию предоставленных свобод, прав и законных интересов человека и гражданина. Иными словами, они представляют собой совокупность уголовно-процессуальных условий, приводящих в действие механизм охраны и защиты установленного законом правового статуса личности. В уголовно- процессуальной литературе в качестве таких гарантий называются: нормы уголовно-процессуального права; права лиц, защищающих в уголовном судопроизводстве свои интересы; процессуальные обязанности должностных лиц и органов, ведущих уголовный процесс; порядок деятельности органов уголовного преследования и правосудия; принципы уголовного процесса и т. п.

При единстве взглядов на сущность гарантий прав личности разно- гласия процессуалистов проявляются при рассмотрении их содержания. Образовалась довольно обширная система отдельных институтов уголовно-

14 См.: Гробов СМ. О классификации уголовно-процессуальных гарантий обвиняемого // Гарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе. Ярославль, 1977. Вып. 2. С. 67.

23

процессуального права, рассматривающих гарантии каждую в отдельности или в определенном сочетании как средства обеспечения прав личности.

Не претендуя на полноту обзора, приводим перечень гарантий прав личности: система уголовного судопроизводства15; нормы уголовно- процессуального права16; права лиц, защищающих свои интересы в уголовном судопроизводстве17; процессуальные обязанности должностных лиц и орга-

18

нов, осуществляющих уголовное судопроизводство ; принципы уголовного судопроизводства; уголовно-процессуальная форма; порядок деятельности государственных органов, ведущих судопроизводство; система процессуального принуждения; процессуальные санкции; законность; система проверки принимаемых решений и система контроля за законностью процессуальных действий19.

Разделяя высказанное Л. Д. Кокоревым и В. 3. Лукашевичем мнение о том, что сущность процессуальных гарантий прав личности не сводима к какому-либо однозначному определению, к попытке выявить основное сред-

20

ство в качестве гарантии прав личности , трудно вместе с тем согласиться с их высказыванием о разнообразном характере этих средств и невозможности приведения их в определенную систему21.

Исходя из вышеизложенного, гарантии личности допустимо разделить на две большие группы, классифицируя их по предметному содер- жанию: определяющие содержание прав личности и составляющие механизм правообеспечения. Первую группу составляют права лиц,
защи-

15 См.: Цыпкин А. Л. Указ. соч. С. 22.

16 См.: Советский уголовный процесс / Под ред. Д. С. Карева М., 1968. С. 20.

1 -j

См.: Советский уголовный процесс. Часть общая. Саратов, 1968. С. 16-18.

18 См.: Уголовный процесс / Под ред. М. А. Чельцова. М., 1969. С. 18-19.

19 См.: Кокорев Л. Д., Лукашевич В. 3. Указ. соч. С. 109-116.

20 См.: Там же. С. 111.

21 См.: Там же. С. 112.

24

щающих свои интересы в уголовном судопроизводстве; корреспонди- рующие им процессуальные обязанности должностных лиц и органов, ведущих уголовное судопроизводство. Ко второй группе относятся: система уголовного судопроизводства; принципы уголовного процесса; уголовно-процессуальная форма; нормы уголовно-процессуального права; порядок деятельности органов уголовного преследования и правосудия; система уголовно-процессуального принуждения; процессуальные санкции; система проверки обоснованности принимаемых решений; система контроля за законностью и обоснованностью процессуальных действий.

В юридической литературе находит применение системный подход к изучению того или иного социального явления. Суть его заключается в применении понятий и категорий общей теории в исследовании подсистем. На основании такого подхода, с привлечением понятийного и категориального аппарата общей теории государства и права, учеными-юристами предпринята плодотворная попытка изложить основы юридического процесса. Заслуживает особого внимания рассмотрение с данных позиций сущности и содержания гарантий процессуальной деятельности. К ним, по мнению авторов, относятся:

1) в достаточной степени урегулированный процедурно-процессуаль- ной регламентацией порядок процессуальной деятельности; 2) 3) установление юридической ответственности за ненадлежащее осу- ществление процессуальной деятельности; 4) 5) осуществление контрольных функций специально уполномоченными на то органами государства; 6) 7) четко установленный правовой статус, полномочия и компетенция участников юридического процесса; 8)

25

5) материально-техническая обеспеченность всех правовых форм дея- тельности государственных органов22.

Вполне приемлемо исследование проблем гарантий с общих позиций теории юридического процесса. Элементы процессуальных гарантий в юридическом процессе достаточно отчетливо проявляются в ходе уголовного судопроизводства. Вместе с тем данной отрасли права присуща исключительная особенность, связанная с реализацией гарантий правосудия. Речь идет о возможности уголовно- процессуального принуждения к исполнению возложенных на участников процесса обязанностей, ограничения конституционных прав и свобод человека и гражданина.

Основываясь на положениях системного анализа, гарантии прав лич- ности в уголовном судопроизводстве возможно разделить на две группы. Первую группу составляют такие уголовно-процессуальные средства, которые направлены на ограждение гражданина от незаконного и необоснованного привлечения к уголовной ответственности, неосновательного осуждения. Вторая группа гарантий объединяет те из них, которые охраняют и защищают личность, ее права и законные интересы от необоснованного и незаконного применения мер уголовно-процессуального принуждения.

Применительно к институту уголовно-процессуального принуждения вопрос о гарантиях прав личности занимает центральное место. Уголовно-процессуальный закон, ведомственные подзаконные акты устанавливают целую систему таких гарантий, которые призваны оградить личность от существенного нарушения процессуально- правового статуса подвергаемого процессуальному принуждению лица.

Раскрытие сущности гарантий прав личности способствует совершен- ствованию средств уголовно-процессуального принуждения, установлению взаимосвязи гарантий с другими институтами уголовно- процессуального

22 См.: Теория юридического процесса / Под ред. В. М. Горшенева. Харьков, 1985. С. 161.

26

права. Главная задача познания особенностей, присущих гарантиям, должна состоять в разрешении частных проблем обеспечения прав и законных интересов личности посредством уяснения общих проблем. Иными словами, исследование гарантий в процессе применения отдельных мер уголовно-процессуального принуждения (задержание, меры пресечения, обыск, выемка и т. п.) необходимо осуществлять на основе общей системы гарантий прав подвергаемой принуждению личности безотносительно к виду воздействия.

Под процессуальными гарантиями понимаются установленные законом средства, с помощью которых охраняются и обеспечиваются права и за- конные интересы участвующих в уголовном процессе лиц23. Гарантии заключаются в особых, детально регламентированных основаниях, условиях и порядке применения той или иной меры процессуального принуждения.

Исторический экскурс в вопрос о сущности гарантий прав личности24 позволяет выявить тенденцию в соотношении гарантий прав личности и гарантий правосудия. Необходимо заметить, что названные проблемы уголовно-процессуальной политики актуальны на современном этапе развития нашей государственности.

В теории советского уголовного процесса до недавнего времени строго придерживались точки зрения, что следует стремиться к одновременному удовлетворению личных и общественных интересов, а при необходимости выбора между ними предпочтение, безусловно, должно отдаваться последним. Тем самым в ранг государственной политики возводился “остаточный принцип” обеспечения прав личности при производстве по уголовным де-

См.: СтроговичМ. С. Указ. соч. С. 56.

См. обзор литературы по проблемам гарантий в уголовном судопроизводстве: Алексеев Н. С, Даев В. Г., Кокорев Л. Д. Указ. соч. С. 56-62.

27

лам, и особенно наглядно данная тенденция проявлялась в стадии предварительного расследования25.

Наиболее характерно утверждение В. И. Каминской о том, что вопрос о соотношении интересов личности и правосудия в уголовном процессе не вытекает из сущности социалистических общественных отношений, и эти интересы находятся между собой в полной гармонии. В случае возникновения между ними расхождений приоритет должен быть за интересами госу-

26 -г,

дарства . В этот период развития уголовно-процессуального права не отрицалось теоретическое и прикладное значение рассматриваемых гарантий, но утверждалось, что обеспечение прав и законных интересов личности при применении принудительных мер в уголовном процессе имеет второстепенное значение. Находясь на втором плане, охрана и защита этих прав и интересов представляет собой “промежуточное” явление по сравнению с “основным” — недопущением осуждения невиновного лица. В случае применения каких-либо ограничительных мер в отношении его прав впоследствии должна быть гарантирована непременная реабилитация. О поздней реабилитации могут ярко свидетельствовать исторические факты, приводимые в последние годы в средствах массовой информации

Таким образом, все гарантии охраны и защиты прав и свобод личности фокусировались на заключительной стадии уголовного процесса, с чем невозможно согласиться. Тезис о том, что в исключительных случаях неизбежны неосновательные ограничения личных прав человека, в известной мере служит оправданием свободы действий, точнее произвола должностных лиц в стадии предварительного расследования.

25 См.: Шадрин В. С. Обеспечение прав личности и предварительное расследование в уголовном процессе // Государство и право. 1994. № 4. С. 96.

26 См.: Каминская В. И. Указ. соч. С. 51, 52, 54.

27 См.: ТатимовМ. Если бы списки заговорили… // Тура би. Сот жарсышы. Вестник суда. 1996. № 1.С. 121-127.

28

Доминирование государственных интересов правосудия над интереса- ми личности при возможном их расхождении направлено в конечном счете на установление объективной истины и, при необходимости — на полную реабилитацию обвиняемого, не виновного в совершении преступления и подвергавшегося процессуальному принуждению. Между тем сомнительна полнота и обратимость последствий реабилитации, достигнутой подобной ценой. Привлеченный к уголовной ответственности гражданин, претерпевший последствия применения принудительных мер, получает настолько существенные нравственные травмы, наносящие серьезный урон его чести и достоинству, что их компенсация реабилитирующими мерами будет явно недостаточна. Твердо убеждены, что возможность незаконного и необоснованного применения мер процессуального принуждения к участникам процесса должна быть сведена на нет. И этому должна противостоять система гарантий прав личности в сфере процессуального воздействия.

Следовательно, признавая значение интереса не быть несправедливо привлеченным к уголовной ответственности и осужденным, в то же время нельзя не умалять интерес подозреваемого, обвиняемого в ограждении от необоснованного и незаконного процессуального принуждения. Поэтому среди гарантий прав личности в уголовном судопроизводстве правомерно выделение таких, назначение которых состоит в охране и защите интересов подвергаемой уголовно- процессуальному принуждению личности.

Какие средства и способы могут реально и эффективно обеспечить права и законные интересы личности при применении к ней процессуального принуждения? Очевидно, если включать в их число одни лишь гарантии юридического процесса, такие как определенный порядок деятельности участников уголовного судопроизводства, установление уголовно-процессуальной ответственности за ненадлежащее исполнение возложенных обязанностей, осуществление контроля в форме прокурорского и судебного надзора, ведомственного процессуального контроля, процессу-

29

ально-правовой статус участников процесса, материально-техническое обеспечение уголовно-процессуальной деятельности, то сущность гарантий не раскрывалась бы в полной мере. Из подобной экстраполяции следовал неверный вывод об идентичности гарантий прав личности и гарантий правосудия.

По нашему мнению, к средствам и способам действенного обеспечения прав личности в сфере уголовно-процессуального принуждения также целесообразно относить предписания уголовно-процессуального закона, охраняющие и защищающие права и законные интересы граждан при применении принудительных мер.

Объединяющим началом предлагаемой системы гарантий является ха- рактер средств, образующих правообеспечительный механизм применительно к подвергнутой принуждению личности. Целевое предназначение системы гарантий прав личности выражается в том, что каждое последующее звено должно “срабатывать” в качестве правообеспечительного фактора при недостаточной надежности предыдущего. В соответствии с таким критерием систему гарантий прав и законных интересов личности в сфере процессуального принуждения можно обозначить как совокупность следующих элементов:

1) нормативная урегулированность принципов и общих условий при- менения уголовно-процессуального принуждения (процессуальные правила, ограждающие права и свободы заинтересованных в исходе дела лиц от их произвольного ограничения); права и обязанности участников процесса (или их процессуальный статус) в сфере принуждения; закрепленная в нормах уголовно-процессуального закона процедура (порядок) применения отдельных мер процес- суального принуждения; 2) 3) мотивировка решений о применении мер процессуального прину- ждения, проявляющаяся в требовании объективизации — выра- 4)

30

жении в процессуальном решении тех доводов и соображений, в силу которых доказательствам придано именно такое значение,

«- 28

признан подлежащим применению данный закон ;

3) право на судебную защиту своих прав и свобод, получение квалифицированной юридической помощи; право на обжалование, в том числе судебное, связанных с мерами процессуального при- нуждения решений и действий лиц, ведущих производство по уго- ловному делу в доступной, излишне не усложненной и оперативной форме; обязанности органов уголовного преследования и суда разъяснять права участникам процесса и обеспечивать реальные условия для их осуществления; 4) 5) система ведомственного процессуального контроля, прокурорского и судебного надзора за деятельностью органов предварительного расследования и дознания по применению уголовно-процессуального принуждения; 6) 7) меры ответственности должностных лиц и органов, ведущих уго- ловное преследование, за незаконное и необоснованное применение процессуально-принудительных мер, неосновательное ограничение и нарушение при этом прав и свобод граждан (уголовно-правовая — нормы Уголовного кодекса, предусматривающие санкции за незаконное задержание, арест и т. п.; гражданско-правовая; дисциплинарная — на основании представлений, дисциплинарных производств прокурора, частных определений суда; уголовно- процессуальная — возвращение на дополнительное расследование уголовных дел, отмена или изменение незаконных и необоснованных решений, связанных с мерами процессуального принуждения и др.). 8) См.: Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М., 1972. С. 102.

31

Отличительной чертой демократического и правового государства яв- ‘ ляется максимально высокая степень защиты прав и законных интересов личности, тем более личности, вовлеченной в орбиту уголовного судопроизводства. При предварительном расследовании и судебном рассмотрении уголовных дел любому гражданину, привлекаемому в качестве подозреваемого, обвиняемого и подсудимого, Конституцией РК и УПК Казахской ССР предоставляется право на защиту от уголовного преследования. Неотъемлемое, естественное право на защиту возникает из состязательной структуры процесса, когда сильному обвинению должна противостоять адекватная защита.

Ретроспективный экскурс в историю профессиональной юридической защиты в уголовном судопроизводстве (с момента принятия в 1959 г. УПК Казахской ССР) позволяет выделить три этапа.

Первый из них (с 1959 по 1971 гг.) допускал участие защитника во всех случаях без исключения с момента окончания предварительного след- ствия29. Расследование имело ярко выраженный обвинительный уклон, проявляющийся в том, что следователь собирал доказательства без учета баланса сил сторон. Принцип состязательности сторон не признавался на данной стадии. Как правило, юридически неподготовленному подозреваемому и обвиняемому противостояла хорошо отлаженная система судопроизводства в лице карательных органов. Основным критерием оценки их деятельности служил показатель количества уголовных дел, направленных в суд и рассмотренных с вынесением обвинительного приговора.

Право на защиту прикрывало фасад правовой системы, при которой движение уголовного дела имело заранее предопределенный результат и обеспечивало функционирование экономики государства посредством ад-

Ведомости Верховного Совета Казахской ССР. 1959. № № 22-23. Ст. 178.

32

министративно-репрессивных методов управления, в том числе при помощи уголовного судопроизводства.

Второй этап восходит к 15 апреля 1971 г., когда защитник допускался к участию в уголовном деле по постановлению прокурора с момента предъявления обвинения30. Следователи МВД, КГБ и прокуратуры настороженно отнеслись к процессуальной новелле, полагая, что участие защитника позволит обвиняемым уходить от ответственности и заслуженного наказания. Тем не менее оставление вопроса о допуске защитника на субъективное усмотрение прокурора, утверждавшего обвинительное заключение и поддерживавшего обвинение в суде, значительно ограничивало уголовно-процессуальную дееспособность обвиняемых.

Третий этап развития института права на защиту начался с 16 февраля 1991 г. в соответствии с Законом Казахской ССР «О внесении изменений и дополнений в УПК Казахской ССР»31. Защитник допускается к выполнению своих функций с момента задержания лица по подозрению в совершении преступления, либо применения меры пресечения в виде заключения под стражу, либо предъявления обвинения.

Таким образом, уголовно-процессуальный закон предоставил граж- данину право приглашать защитника по своему волеизъявлению на этапе предварительного следствия и дознания. Органу дознания и следователю вменялось в обязанность обеспечивать данное право (ст. 13, 23 УПК Казахской ССР). Можно констатировать, что дальнейшее развитие казахстанского уголовного производства предполагает конструирование состязательной системы уголовного процесса на всех его стадиях.

В новой Конституции РК (1995 г.) подтверждена приверженность ка- захстанского правосудия идее построения правового государства. В п. 3

См.: Ведомости Верховного Совета Казахской ССР. 1971. № 16.

См.: Ведомости Верховного Совета Казахской ССР. 1991. № 10. Ст. 132.

33

ст. 16 Основного закона закреплена уголовно-процессуальная формула защиты 1991 года.

Между тем формула права на защиту, действовавшая по Конституции РК 1993 г., является, по нашему мнению, более совершенной по сравнению с действующей. Согласно ст. 105 первой Конституции РК гражданин имел право на профессиональную юридическую помощь и защиту на любой стадии судопроизводства (курсив мой — А. А.). В этой связи целесообразно внести поправку в п. 3 ст. 16 Основного закона и обеспечить участие защитника с начала возникновения уголовно-процессуальных отношений. Тем более, что Основные принципы, касающиеся роли юристов, принятые Восьмым Конгрессом ООН в 1990 г. (Гавана), провозглашают: «Каждый человек имеет право обратиться к любому юристу за помощью для защиты и отстаивания его прав и защиты его на всех стадиях уголовного разбиратель-

32

ства».

Общепринятым является мнение о том, что гражданин вступает в уго- ловно-процессуальные отношения с органами и должностными лицами государства (орган дознания, следователь) на первой стадии уголовного производства — стадии возбуждения уголовного дела. Началом стадии считается поступление и регистрация заявления или сообщения о преступлении компетентными органами. Завершается стадия принятием одного из двух решений: либо о возбуждении уголовного дела, либо об отказе в возбуждении уголовного дела. Следовательно, конституционная формула о праве на квалифицированную юридическую помощь применительно к начальной стадии уголовного процесса остается красивой декларацией, к тому же входящей в противоречие с другой конституционной нормой. Правовая коллизия должна однозначно решаться в пользу п. 3 ст. 13 Конституции Республики Казахстан. Допустимо толкование задержания (п. 3 ст. 16 Конститу-

32 См.: Сборник стандартов и норм ООН в области предупреждения преступности и уголовного правосудия. Нью-Йорк: ООН, 1992. С 181.

34

ции) как фактического захвата лица, возможно причастного к преступлению.

Правовой анализ норм закона, регламентирующих права на защиту, свидетельствует о необходимости расширения этих норм. Следует по- ложительно решить вопрос о допуске защитника до возбуждения уголовного дела с момента получения органами дознания и предварительного следствия первых показаний лица в форме объяснения о возможной причастности к преступлению. Такие показания по смыслу ст. 85 УПК Казахской ССР процессуально оформляются в виде объяснения.

Возможность практического применения конституционной нормы ос- ложняется тем, что остаются нерешенными многие вопросы процессуа- льного механизма реализации права на защиту. В частности в законе (УПК) целесообразно оговорить обязанность получающего показания должностного лица разъяснить гражданину право на приглашение защитника с момента получения его объяснения. О разъяснении данного права перед опросом необходимо сделать отметку в объяснении, эта отметка должна быть собственноручно удостоверена опрошенным лицом. В каждом случае подозреваемому перед получением его объяснений должна разъясняться сущность предполагаемого подозрения.

Кроме того, в уголовно-процессуальном законе необходимо опреде- лить случаи обязательного участия защитника в стадии возбуждения уголовного дела. Мы полагаем, что в данной стадии защитник должен назначаться независимо от волеизъявления правонарушителя по делам о преступлениях несовершеннолетних, лиц, имеющих физические недостатки или психические отклонения, не способных самостоятельно осуществлять право на защиту, а также лиц, не владеющих языком судопроизводства. Моментом допуска следует определить получение первых официальных показаний в форме объяснения.

35

В этой связи актуальна проблема реального обеспечения права на ква- лифицированную юридическую помощь и защиту участников уголовного процесса, чьи права и свободы могут быть подвергнуты принудительному ограничению на общих основаниях. В следственной практике их право на защиту не обеспечивается органами уголовного преследования и применяются различные способы склонения задержанного лица к отказу от помощи защитника (высокий уровень оплаты услуг адвоката, доказанность вины и неэффективность защиты и т. п.). Осуществляющие надзор за предварительным расследованием прокуроры вынуждены требовать обязательного указания в заявлениях об отказе от услуг защитника мотивов отказа, обязательно не связанных с материальными затруднениями подозреваемого, обвиня- емого. Для исключения незаконного воздействия на волю задержанных граждан целесообразно включить в норму закона право подозреваемого отказаться от защитника в его присутствии; данный факт должен быть письменно подтвержден защитником в отдельном протоколе.

Нельзя обойти стороной проблему создания сильного обвинения, ко- торое должно быть возложено на следователя и орган дознания. Они будут обязаны собирать изобличающие лицо доказательства, а также подвергать сомнению и процессуальной проверке доводы в пользу подозреваемого, обвиняемого с целью усиления обвинения за счет доказательств, полученных от противного (к примеру, опровержение алиби). Баланс сильного обвинения и сильной защиты позволит реализовать на практике положения ч. 3 ст. 47 УПК Казахской ССР, гласящей: “… не имеют юридической силы доказательства, полученные незаконным путем”. Будет поставлен надежный заслон на пути применения органами дознания и следствия недозволенных приемов получения доказательств, прямого физического воздействия, изощ- ренных иезуитских средств склонения лица к признанию в совершении преступления.

36

Участие защитника на ранних стадиях процесса позволит решить еще одну проблему судопроизводства, связанную с чрезмерной процессуальной формализацией правосудия, о чем идет речь в Государственной программе правовой реформы в Республике Казахстан. Участие защитника может повлечь отказ от присутствия понятых при собирании доказательств. Таким образом, казахстанское судопроизводство содержит формальные гарантии правосудия в форме безгласного и бесправного “народного элемента”, в этой связи можно утверждать, что в теории и практике правоприменения существует презумпция недобропорядочности органов и должностных лиц, служащих Фемиде. Парадоксальность положения усугубляется доверием суда к показаниям понятых порой сомнительной репутации, которые впоследствии выступают перед судом в качестве свидетелей.

Законом РК от 13 июня 1997 года внесены иные существенные изме- нения в действующее уголовно-процессуальное законодательство”. В соответствии с новым содержанием пункта 8 статьи 21 УПК Казахской ССР, подозреваемым по уголовному делу признается лицо, которое задержано по подозрению в совершении преступления, в отношении которого возбуждено уголовное дело (курсив мой — А. А.) или вынесено постановление об избрании меры пресечения.

В этой связи из толкования статьи 13 УПК Казахской ССР, призна- ющей безусловное право на защиту подозреваемого лица, следует заключение о том, что официальное возбуждение уголовного преследования государственными органами предполагает возможность любого гражданина обратиться к помощи защитника.

Следователь, орган дознания обязаны предоставить подозреваемому все условия для реализации данного права. По его свободному воле- изъявлению защитник должен быть допущен к участию в уголовном деле в

См.. Казахстанская правда. 1997. 24 июня. № 146 (22396).

37

течение 24 часов с момента объявления лицу постановления о возбуждении уголовного дела.

Действующее законодательство предусматривает в части второй статьи 85 УПК сообщение о принятом решении о возбуждении уголовного де- ла заявителю, а также направление соответствующего сообщения осуществляющему надзор прокурору (пункт 2 части первой статьи 87 УПК Казахской ССР). Между тем лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело, не упоминается в нормах о порядке возбуждения этих дел.

В перечне прав подозреваемого, который выводится логическим умо- заключением и прямо не содержится в кодексе, также нельзя обнаружить его права на ознакомление с решением о возбуждении уголовного преследования.

Рассматриваемая возможность обретения предоставленного законом статуса косвенно может вытекать из права подозреваемого знать сущность подозрения, первоначально сформулированного в фабуле постановления о возбуждении уголовного дела.

Для реализации данного права в практической деятельности органов уголовного преследования (следователя, дознавателя, прокурора) необходимо дополнить уголовно-процессуальную норму о порядке возбуждения уголовного дела. Упомянутые властные субъекты обязаны немедленно, в исключительных случаях не позднее одних суток с момента принятия подобного решения, вручать подозреваемому копию соответствующего постановления. О вручении документа должна свидетельствовать подпись подозреваемого лица в первом экземпляре постановления, приобщаемого к материалам уголовного дела.

И еще один аргумент в пользу расширенного понимания права подо- зреваемого на защиту.

УПК Казахской ССР дополнен новой главой XXXVII «Особое про- изводство дознания по делам об очевидных преступлениях». Согласно ста-

38

тье 422 УПК «при особом производстве орган дознания обязан обеспечить право подозреваемого (курсив мой — А. А.) и обвиняемого на защиту в соответствии со статьями 23-26 настоящего Кодекса». Порядок появления особого производства (ст. 419 УПК) прямо предписывает ознакомление подозреваемого с постановлением о возбуждении уголовного дела. К сожалению, названная обязанность конкретно не адресована ни органу, ни лицу, ведущим дознание по данной категории уголовных дел.

Отход от обвинительного уклона, запрет судье принимать решение о возбуждении уголовного дела по протокольной форме досудебной подготовки материалов привел законодателя к необходимости переложения данной обязанности на прокурора. Статья 389 УПК в новой редакции дополнена частью седьмой, гласящей о том, что «протокол, санкционированный прокурором, означает возбуждение уголовного дела против лица, в отношении которого он составлен». Остался открытым вопрос об участии защитника по делам протокольного производства, которые еще не поступили на рассмо- трение в суд, но появилась процессуальная фигура подозреваемого (пункт 8 статьи 21 УПК в новой редакции).

В связи с признанием лица (правонарушителя) подозреваемым у него теоретически возникает право на защиту от предъявленного в протоколе о правонарушении обвинения. Практически означенное право может быть реализовано не ранее, чем через 14 суток с момента поступления материалов в суд, когда он приступит к рассмотрению уголовного дела. В данный срок не входит время движения уголовного дела от прокурора в судебную инстанцию, длительность которого не определена какими-либо рамками. Кроме того, постановление судьи о предании суду может быть обжаловано или опротестовано в вышестоящий суд в пятидневный срок с момента его оглашения (часть первая статьи 222 УПК Казахской ССР).

39

Таким образом, подозреваемый по делам протокольной формы до- судебной подготовки материалов фактически стеснен в реализации своего субъективного права на защиту путем обращения к помощи защитника.

Мы твердо убеждены в том, что расширение права лица на защиту в уголовном судопроизводстве должно создать реальные гарантии обеспечения прав и законных интересов личности в сфере уголовно- процессуального принуждения.

Резюмируя изложенное, следует подчеркнуть, что только наличие на- дежной и эффективной системы уголовно-процессуальных гарантий прав личности способно обеспечить реальное осуществление конституционных прав человека и гражданина на личную свободу, неприкосновенность достоинства, частной жизни, личной и семейной тайны, жилища, судебную защиту. И тогда станет нормой ст. 39 Конституции Республики Казахстан о том, что “права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены только законом и лишь в той мере, в какой это необходимо в целях защиты конституционного строя, охраны общественного порядка, прав и свобод человека, здоровья и нравственности населения”.

1.2. Правовое положение личности, подвергнутой процессуальному принуждению

Правовая система Республики Казахстан гарантирует осуществление целого комплекса прав и свобод человека и гражданина. В соответствии со ст. 13-18, 25, 26 Конституции РК обеспечиваются права на личную свободу, неприкосновенность частной жизни, жилища, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений.

В Основном законе сделан акцент на определенной группе личных прав и свобод в связи с признанием канонов теории естественного права, с социальной значимостью данных прав и свобод, с целью их охраны при помощи механизма правового регулирования. Ограничение, нарушение кон-

40

ституционных личных прав и свобод влечет, в свою очередь, ущемление в определенных пределах и иных прав гражданина в области экономических, социально-культурных, политических отношений34. Выделение личных прав и свобод в самостоятельный 2-й раздел “Человек и гражданин” Конституции закономерно вытекает из того обстоятельства, что высшими ценностями нашего государства провозглашены человек, его жизнь, права и свободы. Необходимо подчеркнуть, что конституционные права и свободы признаются государством абсолютными ввиду их распространения на каждого человека, находящегося на территории РК, независимо от его принад- лежности к гражданству республики. Кроме того, гарантируется неотчуждаемость конституционных прав и свобод человека, что проявляется в невозможности их лишения кем бы то ни было, в том числе государством, кроме случаев, предусмотренных Конституцией и принятых на ее основе законов35. Правильно понять сущность прав личности невозможно без раскрытия содержания правового статуса. Права личности рассматриваются как один из его элементов. Содержание правового статуса личности образуют юридические права, обязанности и законные интересы36. Комплексный подход к проблеме прав личности включает в себя наряду с правовым статусом гражданство, правосубъектность, юридические гарантии прав, обязан- ностей и законных интересов (правового статуса) личности . Н. В. Витрук предлагает рассматривать правовое положение и правовой статус как соотношение целого и части.

Разделяя такую точку зрения при определении понятия прав личности, учитывая ее методологический характер, определим сущность, со-

34 См.: Петрухин И. Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. М., 1985. С. 5.

35 См.: Закон и время. 1996. № 4. С. 56.

36 См.: Витрук Н. В. Основы теории правового положения личности. М., 1979. С. 25.

37 См.: Там же. С. 34.

41 ““*””””

держание уголовно-процессуального статуса личности, подвергнутой мерам процессуального принуждения. В отличие от общего процессуального статуса личности, вовлеченной в орбиту уголовного судопроизводства, применение принуждения видоизменяет статус лица, права и свободы которого ограничиваются в результате деятельности должностных лиц и органов, наделенных властными полномочиями.

Поэтому представляется, что на содержание уголовно-процессуального статуса лица, подвергнутого тем или иным мерам процессуального принуждения, влияют, помимо его прав, обязанностей, законных интересов, также права и обязанности должностных лиц и органов, ведущих уголовное преследование. Ведь осуществление прав и выполнение обязанностей лицами, подвергнутыми принудительному воздействию, не может иметь места без деятельности следователя, лица, производящего дознание, прокурора, которые обязаны способствовать реализации прав путем их разъяснения, создания для этого благоприятных условий, а также обеспечивать исполнение возложенных обязанностей, в том числе и с помощью дополнительных принудительных средств.

Методологические основы познавательной деятельности позволяют исходить из понимания прав и законных интересов, принятого в общей теории права. В среде ученых-правоведов сложилось единое мнение, согласно которому следует отличать право как объективную категорию и право как субъективное явление. В первом смысле под ним принято рассматривать всю совокупность правовых предписаний, норм права, закрепленных в законодательных актах. Субъективное право представляет собой, по определению Н. Г. Александрова, охраняемые государством вид и меру возможного поведения, включающие в себя три возможности: вид (и меру) возможного поведения самого обладателя субъективного права; возможность требовать соответствующего поведения (совершения известных действий или, напротив, воздержания от действий) от других (обязанных) лиц; возможность

42

прибегнуть в необходимых случаях к государственному принуждению. Такое понимание сущности субъективного права получило широкую поддержку в юридической литературе38.

Существенное уточнение в дефиницию субъективного права внес М. С. Строгович, указавший на то обстоятельство, что возможность пове- дения субъекта прежде всего направлена на пользование определенным социальным благом материального или культурного назначения. Дальнейшее развитие социально-ценностного подхода к определению понятия субъективных прав позволило М. С. Строговичу выделить три аспекта связи прав личности с социальными ценностями. Во-первых, личность как таковая рассматривается в качестве самостоятельной ценности. Во-вторых, представляют ценность права личности как возможности пользоваться благом. Нако-

39

нец, сами права личности как ценность .

Безусловно, такое деление носит в известной мере относительный ха- рактер, так как существование прав без носителя, личности, невозможно, как и обратное. Представляется, что выделение в этой взаимосвязи понятий прав личности и социальной ценности второго и третьего элементов вряд ли оправданно. Право само по себе, будучи оторванным от своего содержания, а именно социального блага, превратится в абстрактную категорию.

Если следовать предложенному М. С. Строговичем троякому выра- жению связи субъективного права с социальными ценностями, то в одной плоскости, на одном уровне будут рассматриваться разнопорядковые явления. Личность как носитель субъективного права и ценности материального и культурного происхождения, предназначения представляют реально существующую, осязаемую, вещную субстанцию. Субъективное право нельзя представить иначе, как отношения, опосредствующие связь между ними.

38 См.: Алексеев С. С. Теория права. М., 1994. С. 123.

39 См.: Права личности в социалистическом обществе / Под ред. В. К Кудрявцева и М. С. Строготча. М., 1981. С. 25.

43

Социальную ценность субъективного права необходимо определить в первую очередь как возможность личности пользоваться благом, не выделяя в самостоятельную группу ни саму личность, ни ее права.

В теории права носит спорный характер вопрос о том, являются ли конституционные права граждан субъективными, существуют ли они во вне или в рамках конкретных правоотношений. Вопрос и ныне остается дискуссионным, поскольку п. 2 ст. 4 Конституции РК — “Конституция имеет высшую юридическую силу и прямое действие на всей территории Республики” — допускает двоякое толкование. По данному вопросу нет единого мнения среди правоведов. Одни считают, что нельзя говорить о наличии конституционных прав личности только в том случае, когда имеется конкретное правоотношение40. Другие ученые предлагают рассматривать конституционные права в качестве элемента правоспособности, утверждая, что субъективное право вне конкретного правоотношения есть не что иное, как “социальный ноль”41.

Совершенно иной подход был предложен С. С. Алексеевым, который рассматривает конституционные права граждан в рамках особых об- щерегулятивных правоотношений, в которых носителям конституционного права в качестве обязанных субъектов противостоит неопределенное число лиц42. Существование полярных позиций вытекает из особенностей тех конституционных прав граждан, которые реализуются не самостоятельно, как, например, личные права, а опосредствованно, через конкретные правовые отношения, не связанные прямо с нормами Конституции. Тем не менее то,

40 См.: СтроговичМ. С. Указ. соч. С. 16; Воеводин Л. Д. Конституционные права и обя занности советских граждан. М., 1972. С. 93.

41 См.: Иоффе О. С, ШаргородскийМ. Д. Вопросы теории права. М., 1961. С. 229; Че- чотД. М. Субъективное право и формы его защиты. Л., 1968. С. 16-17.

См.: Алексеев С. С. Общая теория права. М., 1982. Т. 2. С. 84; Он же. Проблемы теории права. Свердловск, 1972. Т. 1. С. 212-21 А.

44

что в этих конкретных правоотношениях проявляются конституционные права, дает основание выделять их из всей совокупности остальных конкретных правоотношений, не связанных с реализацией конституционных норм.

По существу конституционные права личности носят субъективный характер, принадлежа одновременно как каждому отдельному гражданину, так и всем гражданам РК, и различаются по форме реализации. Вопрос о правовой природе конституционных прав имеет также философский аспект, определяемый соотношением категорий общего и отдельного. Как известно, отдельное представляет собой диалектическое неразрывное единство как общих, так и единичных свойств, черт, сторон явления. Говоря о конкретном правоотношении, следует подчеркнуть, что речь должна идти о категории отдельного. Одни правоотношения в качестве общего элемента содержат в себе конституционные основания, имеют источником нормы Основного закона, выражающие наиболее значимые для личности отношения. Другие же отражают отношения, не гарантированные непосредственно Конституцией. В этом и состоит различие между названными группами правоотношений. Одновременно каждая из них носит субъективный характер.

Выделение, закрепление и особая защита конституционных прав и свобод личности связаны с их социальными свойствами, предназначением. Конституционные права в отличие от иных обусловлены характером, важностью регулируемых отношений, выражают существенные для личности, жизненно важные связи43.

Особой роли конституционных прав граждан соответствует положение об их повышенной охране. Например, возведение в конституционный ранг права граждан на судебное обжалование решений об аресте и содержании под стражей диктует необходимость его развития в отраслевом, уголов-

См.: Конституции 16 стран мира/ Сост. Ж. Баишев, К Шакиров. Алматы, 1995. С. 3.

45

но-процессуальном законодательстве применительно к стадии предварительного расследования. Во-первых, нуждается в единообразном регулировании, унификации весь общий порядок обжалования решений и действий следователя, лица, производящего дознание, прокурора; во-вторых, с учетом правоограничительного характера мер процессуального принуждения необходимо установить судебную, соответствующую Конституции РК, с дополнительными гарантиями процедуру обжалования решений и действий по их применению.

По вопросу о соотношении конституционных и отраслевых, в част- ности, уголовно-процессуальных прав, их взаимосвязи среди ученых правоведов существует полное единство мнений. Конституционные права личности представляют собой наиболее существенные для личности правовые возможности, служат отправным пунктом для существования и развития отраслевых прав личности, проходят стадию конкретизации и детализации в текущем законодательстве, образуя ступень, первооснову для определения правового статуса личности. Конституционные права и обязанности определяют единый конституционно-правовой статус гражданина РК, являясь базой для формирования уголовно-процессуального статуса личности .

В этой связи примечательно постановление Конституционного Совета РК “Об официальном толковании пункта 1 статьи 4 и пункта 2 статьи 12 Конституции Республики Казахстан”. Согласно его решению “права и свободы человека, провозглашенные Конституцией, являются ос- новополагающими при разработке и принятии законов и иных нормативных актов, устанавливающих условия и порядок осуществления этих прав и сво-

ем. : Чувилев А. А. Применение конституционных норм в уголовном судопроизвод- стве // Российская юстиция. 1994. № 2. С. 5-7. См.: Закон и время. 1996. № 4. С. 54-56.

46

Права личности, отраженные в Конституции, характеризуются наиболее высоким уровнем обобщенности46.

В разнообразных общественных отношениях Конституция РК регла- ментирует самое существенное. Детальное же, исчерпывающее регули- рование отношений, группируемых по специфическим признакам предмета и метода юридического воздействия, составляет функцию ряда отраслей права, в том числе уголовно-процессуального47.

В соответствии со ст. 12 Конституции РК в республике признаются и гарантируются права и свободы человека в соответствии с Конституцией. Система гарантий прав и законных интересов личности первостепенно определяет характер демократизма и гуманизма уголовного судопроизводства, в конечном счете — всего государственного устройства.

В практической деятельности органов предварительного расследования этот важнейший конституционный принцип выступает в двух вза- имосвязанных и взаимообусловленных аспектах. С одной стороны, га- рантии призваны ограждать интересы общества, граждан от каких бы то ни было преступных посягательств, создать атмосферу уверенности каждого члена общества в личной безопасности. Значимость такого направления деятельности, являющегося по существу целью уголовного судопроизводства, не вызывает сомнений. С другой стороны, органам предварительного расследования делегированы государством довольно широкие властные полномочия, вплоть до возможности применения к участникам процесса наиболее суровых мер принуждения. В этой связи с особой остротой встает вопрос о гарантиях прав и законных интересов личности, ограждающих ее от неосновательного вторжения в сферу жизненных интересов. Поэтому следователь, лицо, производящее дознание, применяющие меры

46 См.: Ларин А. М. Уголовный процесс: структура права и структура законодательства. М., 1985. С. 17. См.: Там же.

47

уголовно-процессуального принуждения, должны уметь разумно, в меру пользоваться своей властью при любых вторжениях в сферу прав и охраняемых законом интересов граждан48. Стражем прав и законных интересов личности является система гарантий их соблюдения и восстановления в случае нарушения. С. С. Алексеев совершенно справедливо называет систему гарантий “оградительным механизмом”, способным обеспечить применение государственно-принудительных мер в тех пределах, которые вызваны объективными потребностями”49.

Проблема охраны, защиты прав и свобод граждан при применении уголовно-процессуального принуждения прежде всего связана с социальной значимостью затрагиваемых, иногда серьезно ограничиваемых благ, потребностей и интересов личности на определенном этапе общественного развития. С. С. Алексеевым фундаментально разработаны теоретические основы аксиологии права. Право в соответствии с постулатами философского направления, изучающего проблему ценностей (аксиология), выступает в трех ипостасях. Инструментальная ценность права проявляется в его роли регулятора общественных отношений, поскольку право обладает обще- обязательной нормативностью, формальной определенностью, высокой государственной обеспеченностью. Ценность права как социального регулятора выражается в его значении связующего звена при реализации ценностей более высокого порядка — морали, культуры, демократии, товарно-рыночных институтов, управления. Право является уникальной социальной ценностью, воплощающей цельный сплав фундаментальных устоев цивилизованной организации жизни общества, их разнородных, несовместимых нормативных требований 50.

48 См.: Проблемы судебной этики / Под ред. М. С. Строговича. М., 1974. С. 166.

49 См.: Алексееве. С. Социальная ценность права в советском обществе. М, 1971. С. 119.

50 См.: Алексеев С. С. Право как ценность // Теория права. М., 1994. С. 126-128.

48

Исследование института уголовно-процессуального принуждения в свете аксиологической теории должно опираться на общетеоретические по- ложения, развивать их с учетом особенностей данного вида право- отношений. Серьезное внимание ученых-процессуалистов проблема при- влекла после публикации работ В. М. Савицкого и И. Л. Петрухина .

Отдельные авторы видят социальную ценность всего института уголо- вно-процессуального принуждения в том, что его успешное функци- онирование в значительной мере способствует решению задачи искоре- нения преступности . Представляется, что в силу известных исторических причин идеологизировано понятие социальной ценности, которое сводится к разрешению бесперспективной задачи. На пути достижения любой цели мы всегда имеем ближайшие цели, без осуществления которых конечная цель не может быть достигнута53. К ближайшим целям уголовно-процессуального принуждения можно отнести “недопущение внешней силой, а не только мотивами совести и правосознания совершения данным человеком правонарушения, воспрепятствование этому причинением душевных страданий и лишением свободы; ограждение других людей от правонарушения и его отравляющего воздействия, особенно малолетних, больных, слабых и беззащитных; удержание от пути правонарушения всех людей, способных соблазниться или увлечься им”54. Конечную цель можно рас- сматривать как контроль над преступностью, а не ее искоренение .

51 См.: Савицкий В. М. Правосудие и личность // Советское государство и право. 1983. №5. С. 55-63; Пвтрухин И. Л. Уголовно-процессуальное принуждение и свобода личности // Советское государство и право. 1984. № 4. С. 77-84.

52 См.: Зинатуллин 3. 3. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффективность. Казань, 1981. С. 16.

53 См.: Элькинд П. С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессу альном праве. Л., 1976. С. 29.

54 См.: Ильин И. А. О сопротивлении злу силою. — В кн.: Путь к очевидности. М., 1993. С. 98-99.

49

Непосредственная ценность института процессуального принуждения состоит в социальной значимости средств и способов, с помощью которых могут быть достигнуты цели более высокого порядка. В ходе применения мер процессуального принуждения это означает их законность, обоснованность, мотивированность, этическую допустимость, что и определяет инструментальную ценность названных мер. Социальную ценность института процессуального принуждения следует рассматривать в совокупности характеризующих его сторон, свойств, среди которых важное значение имеют процессуальная форма (процедура) применения принудительных мер, строго регламентированные объем и пределы государственного принуждения, его “дозировка” в зависимости от конкретных обстоятельств56, а также система гарантий прав, свобод и законных интересов личности.

Определяемая 3. 3. Зинатуллиным характеристика социальной ценности института уголовно-процессуального принуждения скорее является выражением его эффективности, результативности.

Главным в Конституции РК провозглашено положение о высшей цен- ности человека. О необходимости бережного обращения с человеком, об уважении его достоинства при применении мер процессуального принуждения также говорилось в “Инструкции для производящих обыск” и в “Записке о вторжении в частные квартиры и содержании под стражей”, написанных в 1918 г. В частности в Записке отмечалось: “Пусть все те, которым поручено произвести обыск, лишить человека свободы… относятся бережно к людям … будут с ними гораздо вежливее, чем даже с близким человеком,

См.: ТолеубековаБ. X. Современная стратегия борьбы с преступностью // Проблемы раскрытия, расследования и предупреждения тяжких преступлений. Караганда, 1994. С. 12. См.: Алексеев С. С. Социальная ценность права в советском обществе. С. 119.

50

помня, что лишенный свободы не может защищаться и что он в нашей власти”57.

При применении уголовно-процессуального принуждения, согласно ст. 39 Конституции РК, в целях охраны общественного порядка, защиты прав и свобод человека допускается в определенных пределах ограничение конституционных прав и свобод граждан. Право на личную свободу действует в значительно меньшем объеме, когда в процессе предварительного расследования лицо задерживается по подозрению в совершении преступления, заключается под стражу, помещается в медицинское лечебное учреждение для стационарного обследования, подвергается освидетельствованию, приводу, у него отбираются образцы для сравнительного исследования. В результате проведения обыска, выемки, наложения ареста на имущество ограничение распространяется на неприкосновенность жилища, частной собственности граждан. Частная жизнь людей может быть стеснена при наложении ареста на почтово-телеграфную и иную корреспонденцию и применении иных мер процессуального принуждения.

С позиции аксиологической теории права и свободы личности, под- вергнутой процессуальному принуждению, отнюдь не ограничиваются в объемах и пределах, установленных законом. Последствиями применения к гражданину наиболее жестких, острых мер процессуального принуждения могут явиться не только ограничение его личной свободы, но и существенное ущемление других конституционных и иных прав и законных интересов, например права на частную собственность, свободу передвижения, образование, охрану здоровья, жилище, пенсионное обеспечение и т. д. Перечисленные ограничения на пользование благами, предоставленными зако- нопослушным членам сообщества, в известной мере вызываются объективными причинами. Между тем нельзя упускать из виду то обстоятельство,

См.: Исторический архив. 1958. № 1. С. 5-6.

51

что подвергаемое строгому процессуальному принуждению лицо ставится в такие условия, которые могут негативно повлиять на его психическое состояние, вызвать отрицательные эмоции, состояние глубокой депрессии, значительно обостряющиеся на общем фоне подавленности, одиночества,

eg

дезориентации .

Предупреждению и преодолению отрицательных последствий при- менения уголовно-процессуального принуждения, сохранению баланса процессуального статуса подвергаемого принуждению лица призвана способствовать система гарантий прав, свобод и законных интересов. Перенесение центра тяжести на усиление охраны и защиты процессуального статуса личности в сфере принуждения можно рассматривать как отправную точку на пути реформирования названных гарантий. Данное направление в развитии уголовно- процессуального законодательства может быть обусловлено такими факторами, как учет общепризнанных мировым сообществом демократических принципов отправления правосудия; развитие гуманных и демократических основ государственного устройства и формирования правосознания; относительно широкое распространение сферы принуждения в уголовном судопроизводстве; жесткая правоограничительная направленность мер процессуального принуждения, связанных с психологическими и физическими элементами воздействия; социально-правовой статус подвергаемого принуждению лица в стадии предварительного расследования; нередко декларативный характер норм о правах, свободах и законных инте- ресах личности; имеющие всегда место в деятельности органов предва- рительного расследования факты неосновательного ограничения процессуального статуса граждан.

58 См.: Право обвиняемого на защиту в социалистическом уголовном процессе / Под ред. В. М. Савицкого. М., 1983. С. 190; Сокпакбаева С. Проспект Сейфуллина, 473, или репортаж из СИЗО // Закон и время. 1996. № 2. С. 66; Москалъкош Т. К Этика уголовно-процессуального доказывания. М., 1996. С. 104.

52

Вопрос усиления гарантий прав и законных интересов личности тесно связан с выдвигаемой в литературе проблемой обоснования принципа экономии процессуального принуждения59. Было бы неверно понимать данный тезис упрощенно, как призыв к сокращению в уголовном судопроизводстве сферы принуждения, к уменьшению числа случаев применения мер процессуального принуждения. Вероятно, речь прежде всего должна идти о сокращении элемента принудительности, о рациональном, только в необходимых случаях принуждении. Ведь оно может убедить “не только устрашением, но и целесообразностью, гуманностью, справедливостью и уважением к правам личности”60. Возможно, в процессе совершенствования уголовно-процессуального законодательства надо предусмотреть общую норму, обязывающую производящее расследование лицо прибегать к мерам процессуального принуждения, связанным с психологическими и физическими формами воздействия, исключительно в случаях, когда исчерпаны иные, гуманные способы установления истины и обеспечения надлежащего поведения участников процесса.

С проблемой сущности прав и законных интересов личности в уго- ловном судопроизводстве тесно связана дискуссия о характере интереса61 того или иного участника процесса: является ли данный интерес законным

62

или незаконным .

См.: Петрухгт И. Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение.

М., 1985. С. 47.

См.: Алексеев С. С. Социальная ценность права в советском обществе. С. 121.

О понятии “интереса” в праве см.: Сабикенов С. Н. Право и социальные интересы.

Алма-Ата, 1986. С. 103-109.

Уровни правового интереса, в том числе процессуального, обстоятельно освещены в

монографии профессора Шайкенова Н. А. Правовое обеспечение интереса личности.

Свердловск, 1990. С. 181-185.

53

В определении законных интересов мы солидарны с Н. В. Витруком, который под ними понимает интересы, охраняемые правом, но не опо- средствованные субъективными правами и юридическими обязанностями .

В то же время учеными-процессуалистами предпринята попытка ис- следования этой проблемы в ином направлении. Априорно, не отрицая законность, значимость для личности интереса любой направленности, делается вывод о том, что все дело заключается не в самом интересе, а в способах его выражения, способах, приемах и средствах его достижения. В связи с этим Я. О. Мотовиловкер обосновывает посылку о том, что “действительный интерес виновного как объективное явление вовсе его не толкает на то, чтобы совершить преступление и вступить в острый конфликт с коллективом, все дело в том, что преступник потому и становится преступником, что его действительный интерес находит в его сознании искаженное отражение”64. Таким образом, идеальное отражение интереса в сознании, не адекватное объективной действительности, способствует тому, что тем или иным участником процесса избираются неправомерные средства и способы достижения своего интереса. Но об искаженности сознания можно судить лишь по объективным деяниям, поступкам, которые не соответствуют уста- новленному законом порядку уголовного судопроизводства.

По нашему мнению, деление способов и средств удовлетворения ин- тереса, при условии бесспорной законности последнего, на законные и незаконные будет выглядеть незавершенным без определения критериев такой классификации. К критериям возможно отнести: соответствие средств и способов требованиям установленной процессуальной формы; определенный уголовно-процессуальным законодательством порядок деятельности

63 См.: ВитрукН. В. Указ. соч. С. 149-150; также ЭкимовА. И. Интересы и право в со циалистическом обществе. Л., 1984. С. 83.

64 См.: Мотовиловкер Я. О. О гарантиях интересов личности и правосудия // Сов. госу дарство и право. 1974. № 6. С. 103.

54

субъектов интереса; соответствие деятельности процессуальному статусу конкретного участника, отстаивающего свой интерес.

В теории уголовного процесса проблема интересов личности носит комплексный характер, связана не только с фигурой обвиняемого и его защитника, но и с иными участниками процесса в связи с возможностью применения к ним уголовно-процессуального принуждения — потерпевшим, свидетелем, экспертом, специалистом, близкими родственниками, третьими лицами .

Переход к правовому государству предполагает не только закрепление в отраслевом законодательстве принципа презумпции невиновности, но и приведение в соответствие с ним многих институтов уголовно-про- цессуального права.

Исторический экскурс в проблему презумпции невиновности выявляет существенные различия в восточном и западном правовом менталитете, корни которых имеют отчасти религиозное происхождение. Поэтому целесообразно показать отличия исламских систем права от западных в вопросах статуса личности при отправлении правосудия.

Как известно, коренное различие между христианством и исламом со- стоит в трактовке первородного греха. Христианство учит, что с момента грехопадения Адама и Евы весь человеческий род и каждый индивид отмечены печатью греха. Апостол Павел пишет: “Потому что все согрешили и лишены славы Божией” [Рим 3:23] 66.

Учение об изначальной греховности человека послужило основанием для установления в западном законодательстве недоверия к личности ,

65 См.: Кокорев Л. Д. Положение личности в советском уголовном судопроизводстве: Автореф. дисс…. докт. юрид. наук. Л., 1975. С. 14-15.

66 См.: Библия. М, 1992. С. 23.

6 См.: Вольтер Ф. М. Избранные произведения по уголовному праву и процессу. М.: Госюриздат, 1956. С. 187-190.

55

особенно к обвиняемому. Поэтому не случайно принцип презумпции невиновности возник лишь в XVIII веке. Впервые в европейском уголовном судопроизводстве презумпция невиновности законодательно закрепилась в 1789 году. В ст. 9 Декларации прав человека и гражданина, принятой в эпоху Великой французской революции, презумпция невиновности приведена как мотивирующая ссылка на исходный правовой принцип .

Согласно Корану “человек, рождаясь, находится в состоянии перво- начальной чистоты, или “фитра”, что означает Ислам или покорность воле и Закону Аллаха”69. Один из глубоких исследователей мусульманской религии X. Абдалати считает, что “идее о первородном грехе или унаследован-

70

ной виновности нет места в учении Ислама” . Ислам утверждает, что человек более склонен к добру, хотя как существо несовершенное он может совершать ошибки и даже способен на грех.

В связи с этим Н. Торнау правильно отмечал, что в исламском зако- нодательстве основным правилом считается постановление: в действиях мусульман всегда предполагается добросовестность (правота). “Основываясь на этом постановлении, судья не предполагает ни подлога, ни умышленности, ни вины в каком-либо действии без признания в том обвиняемого или без представления доказательств, основанных на свидетельских показаниях”71.

Таким образом, в исламском уголовном судопроизводстве основные начала презумпции невиновности появляются за 11 веков до их утвер- ждения в западном законодательстве.

Постулат о том, что человек более склонен к законопослушному по- ведению, чем к отступлению от закона, в известной мере позволит ослабить

68 См.: Ларин А. М. Презумпция невиновности. М., 1982. С. 14.

69 См.: Коран. М., 1990. С. 30.

70

См.: Хаммуда Абдалати. Взгляд на ислам. Новосибирск, 1995. С. 52. 1 См.: Торнау Н. Изложение начал мусульманского законоведения. СПб, 1850. С. 117.

56

тенденцию обвинительного уклона в стадии предварительного рас- следования, найти практическое применение теоретическому положению о разделении функций между различными участниками судопроизводства, изменить стереотипы правосознания должностных лиц, осуществляющих уголовное преследование, относительно правового положения личности в уголовном процессе и, в частности, в сфере уголовно-процессуального принуждения72.

УПК Казахской ССР страдает изобилием формул, фактически закре- пляющих презумпцию виновности. В частности ст. 158 наряду со ст. 22 упоминает процессуальную фигуру обвиняемого. Оппоненты могут возразить, что обвиняемый — это не обвиненный. Но нюансы, различающие действительную и страдательную формы залога, понятны филологу, в меньшей степени лицу, в отношении которого ведется уголовное преследование. Согласно ст. 159 УПК Казахской ССР лицу предъявляется обвинение, а в начале допроса в качестве обвиняемого (ч. 2 ст. 163 УПК) следователь выясняет у лица, признает ли он себя виновным. По окончании предварительного расследования следователь (дознаватель) обязан составить обвинительное заключение, резолютивная часть которого начинается словами: “На основании изложенного обвиняется…”.

Представляется, что одним из вариантов ухода от политики “обви- нительного уклона” может стать отказ от понятий “обвинение”, “обви- няемый”, “виновный” в стадии предварительного расследования. Задачи предварительного расследования следует ограничить “выяснением и исследованием обстоятельств по делу” (ст. 94 УПК Казахской ССР), что исключит необходимость возвращения судами дел на дополнительное расследо-

ТУ

См.: Бахтыбаев И. Прокуратура и правосудие // Закон и время. 1996. № 3. С. 11; Ха- сенов Т. УПК: пути совершенствования // Закон и время. 1996. № 2. С. 55-56. Ах- пановА. Н. Пределы правоограничений личности в уголовном судопроизводстве. Караганда, 1995. С. 14-15.

л

57

вание при неизм еннос ти объе ма доказ атель ств, но форм ально й необх одим ости пред ъявле ния более тяжк ого обви нения .

Искл ючен ие инсти тутов прив лечен ия в качес тве обви няем ого и об- винит ельно го закл ючен ия позво лит вести речь о прив лечен ии лица в ка- честв е подоз ревае мого . Вмес то обви нител ьного закл ючен ия следо вател ь може т соста влять закл ючен ие по итога м рассл едова ния по анало гии с ве- домст венно й служ ебной прове ркой. В ней форм улир уютс я пред- варит ельн ые выво ды о прич астно сти лица к совер шенн ому прест уплен ию, котор ые могут быть облеч ены прим ерно в таку ю форм улу: “На основ ании прове денно го рассл едова ния полаг аю… следу ет квали фици роват ь по части … стать и… УК Респу блик и Каза хстан “.

Таки м образ ом, прав овое поло жени е личн ости, подве ргнут ой мера м проц ессуа льног о прин ужде ния, долж но опре делят ь напр авлен ие и степе нь рефо рмир овани я отдел ьных инсти тутов уголо вно- проц ессуа льног о права .

См.: Чувипе вА.А. Привл ечение следов ателем и органо м дознан ия лица в качест ве подозр еваемо го по уголов ному делу. М., 1982. С. 15.

58

Глава 2. Правовые и гуманитарные проблемы

применения уголовно-процессуального принуждения

2.1. Общие условия, система и механизм

применения процессуально-принудительных средств

В последние годы внимание ученых-процессуалистов все более при- влекает проблема принуждения. Появился ряд исследований, где вопросы принудительного достижения целей и задач уголовного судопроизводства раскрываются прежде всего с позиций, гарантирующих осуществление государственных интересов74. И это правомерно, ибо функциональная роль мер процессуального принуждения тесно связана с неотвратимостью наказания. “Важно, чтобы ни одно раскрытое преступление не оставалось безна-казанным” . Принуждение служит эффективным инструментом упорядочения общественных отношений, и его существование обусловлено правовым, нормативным характером этих отношений.

Вопросы тактики и специфики применения мер процессуального при- нуждения с достаточной полнотой освещены в уголовно- процессуальной литературе. Поэтому следующей ступенью разработки проблем института

74 См.: Коврига 3. Ф. Уголовно-процессуальное принуждение. Воронеж, 1975; Корну- ков В. М. Меры процессуального принуждения в советском уголовном процессе. Са- ратов, 1978; Зинатуллин 3. 3. Уголовно-процессуальное принуждение и его эф- фективность. Казань, 1981; Еникеев 3. Д. Меры уголовно-процессуального при- нуждения в системе средств обеспечения обвинения и защиты. Уфа, 1978; Чистякова В. С. Законность и обоснованность применения мер уголовно-процессуального принуждения. М., 1978; Кудин Ф. М. Принуждение в уголовном судопроизводстве. Красноярск, 1985. См.: Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. М., 1995. С. 122.

59

процессуального принуждения является переход от исследования целевого предназначения к изучению инструментальной ценности. То есть речь идет о соотношении целей и средств, посредством которых они могут быть достигнуты, о средствах, отвечающих требованиям правовой системы совре-менного государства. Эти направления представлены в некоторых работах . Для более глубокого понимания сущности уголовно-процессуального принуждения следует уяснить исходные положения, касающиеся понятия принуждения в широком смысле, соотношения принуждения и свободы личности, принуждения и ответственности.

77

Подавляющее большинство авторов , давая определение принуждению, обеспеченному силой государственного аппарата, принимают за ос-

78

нову то, которое было высказано Б. Т. Базылевым . Государственное принуждение рассматривается как физическое или психическое воздействие путем причинения личных, материальных и моральных ограничений в целях подчинения требованиям государства. Нетрудно заметить, что в этом определении в качестве главной цели принуждения выступили исключительно государственные интересы. Представляется, что данное определение недостаточно полно выражает сущность принуждения, поскольку в тени остается его праворегулирующий характер. Государственное принуждение следует рассматривать как один из методов регулирования общественных отношений. Такое понимание сущности принуждения позволяет выделить в нем наиболее характерное, основное качество, соединяющее в себе как це-

См.: Савицкий В. М. Правосудие и личность // Сов. государство и право. 1983. № 5; Петрухин И. Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. М., 1985; Он же. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. М., 1989; Москалькова Т. Н. Этика уголовно-процессуального доказывания. М., 1996.

77 См.: Коврига 3. Ф. Указ. соч. СП; Зинатуллш 3. 3. Указ. соч. С. 6. и др.

78 См.: Базылев Б. Т. К вопросу об определении понятия государственного принужде ния: Труды // Томский университет. Т. 199. Томск, 1968. С. 18.

60

левое, так и инструментальное предназначение принудительных мер. Под целевым предназначением понимается совокупность задач, решаемых при помощи государственного принуждения. Инструментальное предназначение принуждения обусловливает выбор и оперирование специфическими средствами и способами в целях достижения имеющихся задач.

В процессуальной литературе некоторые авторы осуществили несколько иной подход к определению понятия принуждения. Так, В. М. Кор- нуков считает, что уголовно-процессуальное принуждение представляет собой совокупность предусмотренных уголовно-процессуальным законом мер принудительного воздействия, призванных обеспечить исполнение обязанностей участниками процесса и надлежащее выполнение задач уголовного судопроизводства79. Аналогичная трактовка понятия принуждения в уголовном судопроизводстве нашла поддержку у других авторов. 3. Д. Еникеев определяет меры уголовно- процессуального принуждения через дефиницию “средства государственного принуждения” , обусловливая в свою очередь государственное принуждение подчинением личности предписаниям государства \ На наш взгляд, поиск сущностных черт процессуального принуждения в однородных с ним дефинициях, таких как “совокупность мер”, “совокупность средств”, вряд ли является плодотворным. Он не обеспечивает глубокого проникновения в сущность процессуального принуждения.

Заслуживает поддержки предложенное 3. Ф. Ковригой определение уголовно-процессуального принуждения прежде всего как метода го- сударственного воздействия, проявляющегося в уголовно- процессуальных средствах, направленных на осуществление задач уголовного судопроизводства82. По нашему мнению, при всех условиях, позволяющих от-

79 См.: КорнуковВ. М. Указ. соч. С. 7.

80 См.: Еникеев 3. Д. Указ. соч. С. 15.

81 См.: Там же. С. 10.

82 См.: Коврига3. Ф. Указ. соч. С. 30.

61 нести это определение к числу наиболее удачных, оно только бы выиграло, если принять его с некоторыми поправками и уточнениями. Если же сводить принуждение, его функциональную роль к оказанию одного лить воздействия на тех или иных участников уголовного процесса, то тем самым мы значительно ограничим сферу его применения, причем искусственно, что не соответствует реальной действительности. Поэтому принуждение, объективно обусловленное социально-экономическими отношениями, кроме задачи оказания психического или физического воздействия, служит целям общего упорядочения складывающихся отношений, их регулирования в интересах всех граждан общества и каждого в отдельности.

Учитывая изложенное, под уголовно-процессуальным принуждением следует понимать метод регулирования, выражающийся в закрепленных нормами закона специфических способах воздействия на участников уголовно-процессуальных отношений, направленный на беспрепятственное достижение целей уголовного судопроизводства: защиту человека, общества и государства от преступлений и защиту физических и юридических лиц от злоупотреблений органов уголовного преследования.

В уголовно-процессуальной литературе сущность принуждения вы- является путем сопоставления его с парной категорией, имеющей про-

ОТ

тивоположное значение . Речь идет о методе убеждения.

Принуждение в уголовном процессе всегда ограничивает в той или иной форме свободу личности. Его правоограничительная сущность с фило- софских позиций в большей степени соответствует тому, чтобы рассматривать принуждение через взаимосвязь и взаимообусловленность таких понятий, как возможность и действительность, свобода и необходимость.

В философии под свободой понимается степень самоактуализации, мера самореализации личности. Данные категории отражают внутреннюю,

См.: Коврига3. Ф. Указ. соч. С. 3; КорнуковВ. М. Указ. соч. С. 5-6; Зинатуллин 3. 3. Указ. соч. С. 5.

62

субъективную сторону механизма уголовно-процессуального принуждения. В категориях возможности и действительности заложено объективное начало, в соответствии с которым в силу ряда обстоятельств из множества возможных вариантов поведения субъекту предписывается один определенный, отвечающий интересам личности, общества, государства, всего объективного естественноисторического процесса. Обстоятельства зависят от экономических, политических, идеологических факторов, характеризующих конкретную социально- правовую систему.

Широкое распространение метода принуждения в сфере уголовного судопроизводства связано, в первую очередь, с необходимостью активной борьбы с таким социальным явлением, как преступность. Это одно из главных обстоятельств, диктующих применение принудительных мер, которые ограничивают права и законные интересы личности ровно настолько, насколько общество заинтересовано в достижении целей правосудия. Существование и неизбежность принуждения, в том числе уголовно-процессуального, на современном этапе общественного развития закономерно.

Гуманитарные проблемы применения уголовно-процессуального при- нуждения отражаются в объективной тенденции, связанной с сужением сферы принуждения, когда законодатель стремится точнее определить объем принудительного воздействия84.

Применение мер уголовно-процессуального принуждения четко и же- стко регламентировано законом, ограждающим права и законные интересы личности от субъективизма и произвола должностных лиц, их применяющих. Именно в процессе реализации норм, регулирующих процессуальное принуждение, как ни в какой другой сфере правопримени-

См.: КозулинА.И. Принуждение в социальном регулировании: правовой аспект // Правоведение. 1985. № 3. С. 68.

63

тельной деятельности, могут быть ущемлены, стеснены и в действитель- ности ограничены интересы граждан.

В настоящее время, к сожалению, в практике органов предварительного расследования и дознания встречаются факты незаконных и необо- снованных задержаний, арестов, обысков и других мер принуждения. Несправедливое принуждение порождает в свою очередь противодействие, ведет к тому, что утверждается “в общественной психологии отрицательное отношение к государственному регулированию”85.

Представляется, что к таким социально неприемлемым результатам произвольного применения принуждения следует, кроме того, отнести и реакцию государства, выражающуюся в том, что оно в ответ будет вынуждено в какой-то степени нейтрализовать возникшее отрицание принуждения, даже путем еще большего его ужесточения и усиления.

Принудительный характер решения лица, ведущего расследование, обусловлен двумя факторами. Во-первых, нормы уголовно- процессуального закона, регламентирующие порядок производства отдельных следственных действий, например освидетельствования, прямо предусматривают обязательность исполнения вынесенного постановления. Во-вторых, ст. 121 УПК Казахской ССР обеспечивает возможность принудительного исполнения решений, принимаемых в процессе расследования, указанием на их обязательный характер для лиц, учреждений, организаций, в отношении которых они вынесены. В принципе принудительной гарантией обеспечиваются все постановления следователя, лица, производящего дознание. На первый взгляд, такое понимание сущности принуждения в уголовном процессе вновь приводит к неосновательному расширению принудительных средств.

Между тем, принуждение в уголовном судопроизводстве имеет место только тогда, когда те или иные процессуальные средства направлены на

См.: КозулинА. И. Указ. соч. С. 69.

64

ограничение предусмотренных законом прав и свобод граждан. Исходя из такого критерия, к обладающим принудительной гарантией средствам можно отнести: задержание, меры пресечения, помещение в психиатрическое (либо иное медицинское) учреждение для стационарного наблюдения, обыск, выемку, наложение ареста на имущество, освидетельствование, получение образцов для сравнительного экспертного исследования, отстранение от должности, наложение ареста и выемку почтово-телеграфной корреспонденции, привод, отобрание обязательства являться по вызовам органов расследования, прокурора и суда, сообщать о перемене места жительст- ва и уголовно-процессуальный штраф.

Эту группу принудительных средств в теории уголовного процесса принято называть мерами уголовно-процессуального принуждения.

В юридической литературе нет единства мнений по вопросу о сущности мер уголовно-процессуального принуждения. Для разграничения мер уголовно-процессуального принуждения и иных, не обладающих данными свойствами, необходимо правильное рассмотрение проблемы объективного и субъективного критериев. Ими определяется круг различных процессуально-принудительных мер, применение которых может ограничить права и законные интересы граждан. В силу этого последние нуждаются в усиленной защите и охране. Принятие же того или иного критерия вытекает из понимания сущности мер уголовно- процессуального принуждения.

Среди ученых-процессуалистов наибольшее распространение получила концепция, согласно которой главным признаком принудительных средств является их правоограничительная направленность. В. М. Корнуков, 3. Ф. Коврига, Ф. М. Кудин, 3. Д. Еникеев, 3. 3. Зинатуллин и др., опираясь на общетеоретические посылки И. Ребане, О. Э. Лейста об объективном характере принуждения, если не реализуемого в процессе применения принудительных мер, то содержащегося обязательно в них потенциально, скрыт-

65

но, делают вывод о том, что среди мер воздействия принудительные выде-ляются благодаря объективному свойству .

В законе не содержится термина “меры процессуального принуждения”. Он носит собирательный характер. Критерием для выделения этой группы из всего арсенала уголовно-процессуальных средств является их объективно-принудительный характер, заложенный в потенциальном виде. Иначе говоря, данные меры содержат элементы физического или психологического принуждения, в случае отказа от добровольного исполнения своих обязанностей тем или иным участником судопроизводства выступают немаловажными рычагами в системе механизма принуждения. Под мерами уголовно-процессуального принуждения мы понимаем один из способов правового регулирования общественных отношений в сфере судопроизвод-

87

ства .

Необходимо заметить, что сама неотложность применения мер при- нуждения обусловлена прежде всего совершением общественно опасного деяния, нарушением запретов уголовно-правовой нормы. Элемент принуждения будет отсутствовать в том случае, когда процессуальная деятельность строится на основе действия позитивных норм, т. е. норм, предполагающих такое поведение лиц, которое не выходит за рамки дозволенного.

В сфере же уголовного процесса речь идет в первую очередь о предмете правового регулирования, возникающего из противоправного деяния того или иного лица. В уголовно-процессуальных отношениях доминирует

См.: Ребане И. Убеждение и принуждение в деле борьбы с посягательствами на со- ветский правопорядок // Ученые записки Тартуского университета. Вып. 182. Труды по правоведению. Тарту, 1966. С. 180; Леист О. Э. Проблемы принуждения по со- ветскому праву // Вестник МГУ. Серия XI. Право. 1976. № 4. С. 18. Имеются другие определения мер процессуального принуждения. См.: Алексеев Н. С. и др. Очерк развития науки советского уголовного процесса. Воронеж, 1980. С. 62-63.

66 охранительная, но не регулятивная функция. Это предполагает возможность применения государственного принуждения для должного исполнения своих обязанностей участниками процесса.

Таким образом, объективная концепция охватывает неблагоприятные, невыгодные для личности правовые последствия. Между тем, сущность мер принуждения при этом раскрывается не в полной мере.

В 1984 году И. Л. Петрухиным была опубликована статья, в которой изложены иные подходы к проблеме принуждения в сфере уголовного су-допроизводства . Более обстоятельно концепция субъективного критерия при отнесении тех или иных мер к принудительным представлена в его монографии “Свобода личности и уголовно- процессуальное принуждение”, вышедшей в свет в 1985 году. И. Л. Петрухин, не разделяя позиции сторонников объективного критерия при определении круга процессуально-принудительных средств, выдвигает следующее положение: так называемый объективно-принудительный характер процессуального воздействия, связанного с ограничением прав и свобод граждан, не является критерием для отнесения следственного действия к мерам процессуального принуждения, поскольку оно может быть одобрено субъектом процессуальной обя-

89 TI

занности . И далее: критерием отграничения процессуального принужде- ния от сферы свободного волеизъявления является психическое отношение гражданина к возложенной на него обязанности. Если гражданин одобряет

88 См.: Петрухин И. Л. Уголовно-процессуальное принуждение и свобода личности // Советское государство и право. 1984. № 4. С. 77-84; Он же. Общеправовые про блемы теории доказательств // Теория доказательств в советском уголовном про цессе. М., 1973. С. 81; Он же. Природа уголовно-процессуального принуждения // Суд и применение закона. М., 1982. С. 64-65; Он же. Свобода личности и уголовно- процессуальное принуждение. М., 1985; Он же. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. М., 1989.

89 См.: Петрухин И. Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. М., 1985. С. 44.

67

возложение на него этой обязанности — значит, нет принуждения9 . И. Л. Петрухин считает, что в данной ситуации речь может идти о самоограничении личности.

При всей оригинальности предложенного понимания сущности про- цессуального принуждения возникает несколько возражений. Во- первых, указанный критерий недостаточно четок и выдержан. Понятие мер уголовно-процессуального принуждения обозначается довольно расплывчато в зависимости от субъективного усмотрения того или иного участника уголовного судопроизводства. Во-вторых, предлагаемый критерий не может распространяться на превентивно-процессуальные меры, обеспечивающие явку обвиняемого (подозреваемого) в органы предварительного расследования, прокуратуру и суд. Речь идет о заключении под стражу в качестве меры пресечения и задержании по подозрению в совершении преступления. Независимо от отношения задержанного или арестованного к примененным мерам, закон гарантирует им определенный правовой статус, наделяя допол- нительными правами. Следовательно, признается необходимость усиления защиты прав и законных интересов данной категории лиц. Предположим, что в приведенных примерах обвиняемый (подозреваемый) добровольно примет на себя обязанность претерпеть те или иные лишения, стеснения, вытекающие из ограничения его личной свободы и неприкосновенности, тогда, очевидно, не будет никакой необходимости прибегать к помощи таких жестких и серьезных мер. Если явление, вводимое в содержание какого-либо класса, группы других явлений, не обладает объединяющими их чертами, то согласно правилам формальной логики классификация с таким критерием представляется более чем условной.

В-третьих, трудно согласиться с формулировкой ограничений как “са- моограничений”, Если говорить о самоограничении, то следует иметь в ви-

Там же. С. 49.

68

ду исключительно интересы личности, не связанные с интересами других граждан, с государственными и общественными интересами. В сфере же уголовного судопроизводства такое самоограничение принимается субъектом процессуальной обязанности в конечном счете как навязанная извне необходимость лишать себя определенных ценностных благ. Самоограничение является лишь результатом, последовавшим в силу правоограничитель-ного характера правовых норм.

И. Л. Петрухин в обоснование субъективного критерия приводит пример с обеспечением явки свидетеля по вызову следователя для производства допроса или другого следственного действия. У свидетеля есть выбор вариантов поведения: добровольная явка, явка при доминировании добровольных мотивов, явка при доминировании принудительного воздействия и принудительная явка.

Верно утверждение о том, что при добровольном исполнении этой обязанности (когда правоограничение носит регулятивный характер) не может быть речи о принуждении. Но в дальнейшем, на наш взгляд, неправомерно расширяется предмет суждения. Ведь мерой принуждения при неявке свидетеля по вызову является привод, а не просто вызов к лицу, производящему расследование по делу. К мерам принуждения принято относить не все формы обеспечения явки по вызову, а только те из них, которые связаны с приводом, сопряжены с психическим или физическим воздействием.

Не разделяя мнения И. Л. Петрухина, В. М. Корнуков приводит обо- снованные аргументы в пользу объективной концепции. Им, в частности, отмечается, что процессуальное принуждение чаще реализуется в виде потенциальной возможности, а не в форме непосредственного преодоления сопротивления субъектов права. Применение мер принуждения уже предусмотрено уголовно-процессуальными нормами и не учитывает согласия отдельных граждан. При согласии лиц подвергнуться “самоограничению” ограничение прав личности не может быть не принудительным. В процессе

69

применения мер принуждения всегда существует реальная угроза использования даже физического воздействия. И наконец, согласие лиц подвергнуться “самоограничению” не лишает меры процессуального принуждения их объективно-принудительного характера, а лишь устраняет субъективное чувство принуждения \

Нам видится несколько иной подход к вопросу о сущности мер уго- ловно-процессуального принуждения. Данный вопрос необходимо
свя-

92 -г»

зывать с аксиологической характеристикой прав личности . Ведь про- цессуальное принуждение в первую очередь ограничивает в установленных законом пределах свободу личности. Было бы последовательным шагом определить принуждение не через правоограничительный критерий, а через меру предоставленной субъекту свободы — и не только в правовом, но и в более широком социальном плане.

Если законом устанавливаются границы свободы для тех или иных субъектов уголовного процесса, отличные от сферы свободного поведения законопослушных граждан, то в данном случае неизбежен элемент принуждения. Степень принуждения может быть различной, но это не меняет сути. Подвергаемое принудительному воздействию лицо уже не является объектом, на который оказывается физическое или психическое воздействие. Оно — полноправный участник уголовно- процессуальных отношений со специальным статусом. В то же время прослеживается зависимость приобретения данного правового положения от воли государства в лице его органов и должностных лиц.

При таком понимании сущности мер уголовно-процессуального при- нуждения не возникает расхождений между субъективными и объектив-

См.: КорнуковВ. М. Указ. соч. С. 18.

См.: Алексеев С. С. Социальная ценность права в советском обществе. М, 1971; Рабинович П. М. Социалистическое право как ценность. Львов, 1985. С. 105.

70

ными сторонами принудительного воздействия. Процессуальное
принуждение характеризуется диалектическим единством названных сторон.

Итак, при объективном критерии на первый план выдвигается воля государства в лице должностных лиц, ведущих расследование. Ойа объ- ективно, потенциально независима от воли принуждаемого участника процесса, обеспечена принудительной силой.

Субъективный же критерий абсолютизирует волю, сознание подвер- гаемого процессуальному воздействию участника судопроизводства, произвольно определяя границы свободного поведения, устанавливая нечетко обозначенные пределы применения мер процессуального принуждения.

В нашем понимании сущности процессуального принуждения учиты- вается социально-правовой статус лица, степень доступности для него благ и необходимых ценностей.

Важно подчеркнуть, что от правильного решения вопроса о сущности мер уголовно-процессуального принуждения зависит то, насколько реально будут обеспечены права и законные интересы личности в сфере уголовного судопроизводства. В последние годы учеными- процессуалистами наряду с мерами процессуального принуждения в качестве средств (способов) уголовно-процессуального принуждения называются уголовно-процессуальная ответственность, уголовно- процессуальные санкции, меры защиты правопорядка и восстановления законности93.

Принуждение необходимо рассматривать в различных формах его проявления. Оно включает в себя как уголовно-процессуальные санкции, так и уголовно-процессуальную ответственность. По характеру санкций средства принуждения можно разделить на правовосстановительные и карательно-восстановительные.

93 См.: Филющенко А. А. Об уголовно-процессуальном принуждении // Правоведение. 1974. №3. С. 108-109; Коврига 3. Ф. Указ. соч. С. 29; Корну ков В. М. Указ. соч. С. 8-9.

71

Специфика правообеспечительных средств позволяет выделить три основные формы принуждения в уголовном процессе:

1) уголовно-процессуальные санкции как предусмотренные нормами процессуального закона неблагоприятные, нежелательные для личности правовые последствия неисполнения предписанных правил поведения; 2) 3) уголовно-процессуальная ответственность как реализация указанных санкций и обязанность лица претерпеть названные последствия; 4) 3) меры уголовно-процессуального принуждения.

Институционализация уголовно-процессуального принуждения пред- полагает выработку критериев, согласно которым выделяются те или иные меры принудительного воздействия. В качестве такого критерия можно назвать характер правовых последствий добровольного неисполнения предписаний правовой нормы. Между тем ученые-юристы называют другие критерии: “замена невыполненной обязанности другой, лишение права, из которого следует неисполненная обязанность, возложение на субъекта правоотношения новой, дополнительной и имеющейся обязанности”94. К названным последствиям И. С. Самощенко и М. X. Фарукшин также относят “сам факт применения государственного принуждения, исполнение обязанности под принуждением помимо воли лица”95.

Уголовно-процессуальные санкции представляют собой замену ранее невыполненной обязанности новой и возложение дополнительной обя- занности. Реализация санкции уголовно-процессуальной нормы образует процессуальную ответственность.

См.: Самощенко И. С, Фарукшин М. X. Ответственность по советскому законода- тельству. М., 1971. С. 56. Там же. С. 59.

72

Соблюдение норм уголовно-процессуального права, по мнению П. С. Элькинд, обеспечивается не только уголовно-процессуальным при- нуждением, но и силой других видов государственного принуждения (уголовно-правового, гражданско-правового, административного)96. Такой же точки зрения придерживаются Б. А. Галкин, А. И. Столмаков97.

Существует другой взгляд на вопрос о характере обеспечения норм уголовно-процессуального права. Так, В. М. Горшенев считает, что санкции уголовного и административного права применяются при нарушении норм

98

указанных отраслей материального права .

Сторонники широкого понимания охранительных средств в уголовном судопроизводстве, возражая В. М. Горшеневу, указывают на такие на- рушения норм УПК, которые выходят за рамки чисто процессуальных. Ими отстаивается комплексный, сложный характер правонарушений в сфере процесса, регулируемый различными отраслями права — как процессуального, так и материального “. Более того, П. С. Элькинд отмечает, что санкции различных правовых норм используются в уголовном судопроизводстве по общему правилу не вместо, а наряду с уголовно-процессуальными санк-

100

циями .

Мы не можем согласиться с таким широким толкованием средств пра- воохраны в уголовном процессе. Основания и правовые последствия на-

96 См.: Элькинд П. С. Цели и средства их достижения в советском уголовно- процессу альном праве. Л., 1976. С. 87.

97 См.: Галкин Б. А. Советский уголовно-процессуальный закон. М., 1962. С. 60; Стол маков А. И. Санкции в уголовном судопроизводстве // Правоведение. 1982. № 3. С. 64.

до

См.: Горшенев В. М. Способы и организационные формы регулирования в социа- листическом обществе. М., 1972. С. 228.

99 См.: Божъев В. П. Уголовно-процессуальные правоотношения. М., 1975. С. 60-61.

100 См.: Элькинд П. С. Толкование и применение норм уголовно- процессуального права. М., 1967. С. 29.

73

рушений норм материального права предусмотрены в диспозициях данных норм. В сфере судопроизводства иногда возникает необходимость прибегнуть к помощи уголовно-правовых, административных, дисциплинарных, гражданско-правовых и общественных средств воздействия. Но из этого положения, на наш взгляд, следует два вывода. Во-первых, санкции дисциплинарного, административного, гражданско-правового и общественного характера, реализуемые в рамках уголовно-процессуальных отношений, трансформируются в уголовно-процессуальные и влекут за собой неблагоприятные последствия исключительно процессуального свойства. Отрицание этого означало бы и отрицание уголовно- процессуальной ответственности как самостоятельного вида правового принуждения. Во-вторых, если не происходит такого перехода, то санкции, сфера их реализации (речь идет об уголовно-правовых, гражданско-правовых санкциях) выходят за пределы сферы уголовного судопроизводства. Основания для применения такого рода мер возникают в рамках уголовного процесса. Но их реализация требует нового процесса со всеми его стадиями.

Таким образом, принуждение в уголовном процессе полностью вклю- чает в себя только уголовно-процессуальные средства воздействия. Иные же виды принуждения (материальные) могут иметь лишь значение оснований для их применения в сфере судопроизводства. Реализация непроцессуальных санкций предполагает новое, дополнительное производство.

Меры уголовно-процессуального принуждения, в отличие от санкций, преследуют одну цель — создание оптимальных условий для беспре- пятственного перехода судопроизводства в свои последующие стадии. В зависимости от характера последствий для не выполнившего возложенную обязанность субъекта меры процессуального принуждения делятся на две основные группы. Первую из них составляют процессуальные средства, которые ограничивают субъективные права, входящие в правовой статус законопослушных граждан. Это превентивно-принудительные меры процес-

74

суального воздействия. Во вторую группу входят так называемые собственно меры процессуального принуждения или, как их определяет И. Л. Петру-хин, меры защиты правопорядка и восстановления законности101. Данные меры принуждения, входящие во вторую группу, различаются в зависимости от того, связаны ли они процессуальным доказыванием или направлены на создание организационных условий для нормального развития уголовно- процессуальных отношений.

Традиционно подразделение принудительных средств по их целевому предназначению имело место в русской дореволюционной науке. Например, И. Я. Фойницкий выделял следующие из них:

1) меры получения доказательств; 2) 3) меры обеспечения явки подсудимого; 4) 5) допрос подсудимого; 6) 7) меры обеспечения судебного разбора . 8) В юридической литературе получила наибольшее распространение классификация, согласно которой в качестве основных групп называются меры, направленные на получение доказательств, и принудительные меры, обеспечивающие надлежащее поведение субъектов процесса. Практически нет ни одного автора, который не принимал бы во внимание функциональный критерий.

Вместе с тем в теории уголовного процесса существует ряд других ос- нований для классификации мер уголовно-процессуального принуждения. Так, по кругу объектов, на которые оказывается воздействие, все меры можно разделить на действующие в отношении должностных лиц, ведущих уголовное судопроизводство, и на связанные с ненадлежащим поведением иных участников процесса. По способу правообеспечения (правоохраны)

101 См.: Петпрухин И. Л. Уголовно-процессуальное принуждение и свобода личности. М., 1985. С. 79.

102 См.: Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1910. Т. 2. С. 305.

75

различаются превентивные (предупредительные), пресекательные и обеспечительные средства принуждения. В зависимости от направленности право-ограничения имеются меры преимущественно личностного характера, а также влекущие неблагоприятные имущественные последствия.

По времени оказываемого воздействия принудительные средства де- лятся на длительные и кратковременные. В соответствии с характером воздействия их можно разбить на три группы, оказывающие в большей степени либо психологическое, либо физическое, либо материальное влияние. Основания возникновения дают право делить принудительные меры на появляющиеся в процессе при реальной возможности совершения правонарушения и на возникающие вследствие совершения такого правонарушения.

Безусловно, все существующие критерии в различных аспектах харак- теризуют принудительные средства в уголовном процессе. Не умаляя их значения, было бы точнее рассматривать принуждение через меру предоставляемой личности свободы поведения, волеизъявления. Принуждение противопоставляется комплексу социальных благ, ценностей, которыми бы обладала или обладает личность в границах, определенных государством для всех граждан. Мера обладания этими благами в первую очередь зависит от устанавливаемого правового статуса лица.

К сущностному критерию классификации принудительных мер не следует относить характер правоограничения. Таким основанием служит специальный правовой статус (положение) принуждаемого субъекта. Правовой статус зависит в свою очередь от определяемой государством в лице его органов меры свободы. Принятие данного критерия означает, что принуждаемый вовсе не исключается, как считает И. Ребане, из цепи детерминации103, не превращается в бесправный объект, которому остается только одно — испытать силу принудительного воздействия. Интересы личности

См.: Ребане И. Указ. соч. С. 180.

76

учитываются органами государства и должностными лицами и должны в максимально возможной степени обеспечиваться и удовлетворяться.

Таким образом, в соответствии с названным основанием классификацию уголовно-процессуальных средств принуждения можно построить с учетом соотношения данных средств с правами и свободами личности.

1) Меры уголовно-процессуального принуждения, устанавливающие ограниченный правовой статус личности в области политических, социально-экономических, культурных и личных прав. К ним относятся: заключение под стражу как мера пресечения, задержание по подозрению в совершении преступления; помещение в медицинское учреждение для проведения стационарного обследования. 2) 3) Меры уголовно-процессуального принуждения, устанавливающие ограниченный правовой статус личности в области социально-эко- номических и личных прав. Это отстранение обвиняемого от должности, залог. 4) 5) Меры процессуального принуждения, регламентирующие ограни- ченный правовой статус в области личных прав: 6) а) права на неприкосновенность жилища и имущества (обыск, выемка, наложение ареста на имущество, арест почтово-телеграфной кор респонденции);

б) права на телесную неприкосновенность (освидетельствование, по лучение образцов для сравнительного исследования, личный обыск граждан);

в) права свободы передвижения и выбора места жительства (иные ме ры пресечения, отобрание обязательства о явке по вызову судебно- следственных органов, привод).

77

2.2. Стандарты и правила ограничения прав и свобод личности

Национальное уголовно-процессуальное законодательство Республики Казахстан, являющейся членом мирового сообщества, отдающей при- оритет международно-правовым актам перед внутренними законами, должно в своем развитии основываться на стандартах и нормах Организации Объединенных Наций в области предупреждения преступности и уголовного правосудия.104 Особенно актуальны рекомендации ООН в стадии применения уголовно-процессуального принуждения органами предварительного расследования.

Достижение целей уголовного судопроизводства с неизбежностью ведет к изменению правового положения участников уголовно-процессу- альных отношений, ограничению их прав, наделению дополнительными обязанностями.

Сравнительно недавно в теории уголовно-процессуального права стали освещаться аксиологические аспекты процессуально принудительного регулирования.105

Многие фундаментальные теоретические и прикладные проблемы уголовно-процессуального принуждения в стадии предварительного расследования ранее не подвергались самостоятельному изучению с аксиологических и деонтологических позиций либо недостаточно исследованы,

См.: Сборник стандартов и норм Организации Объединенных Наций в области пре- дупреждения преступности и уголовного правосудия. Нью-Йорк: ООН, 1992. См.: Петрухин И. Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. М., 1985; Он же. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. М., 1989; Москалъкова Т. Н. Этика уголовно-процессуального доказывания. М., 1996.

78

либо требуют доктринального толкования в условиях становления уголовно-процессуального права Республики Казахстан.

В общей теории права вопросы аксиологии исследовались многими учеными, из трудов которых даже в изменившихся социально-экономи- ческих, политических и правовых условиях представляют интерес работы академика Алексеева С. С, Рабиновича П. М., монография болгарского юриста Н. Неновски106.

Между тем проблема аксиологического и деонтологического иссле- дования процессуального принуждения комплексно не рассматривалась применительно к стадии предварительного расследования. Кроме того, в научном обращении не разработан деонтологический подход к изучению права в целом107 и принуждения как одного из важнейших институтов такой отрасли права как уголовное судопроизводство, в частности.

Деонтология составляет один из разделов этики, в котором рассма- триваются проблемы долга и моральных требований. Термин введен ан- глийским философом Иеремией Бентамом, который употреблял его для обозначения учения о нравственности в целом. Позже деонтологию стали отличать от аксиологии — учения о моральных ценностях. Деонтология изучает формы выражения долженствования, путем которого нравственность выражает требования социальных законов, принимает различные формы в частном поведении, общих нормах и требованиях108. Представляется разумным оперировать гегелевским определением долга: «со-

См.: Алексеев С. С. Социальная ценность права в советском обществе. М, 1971; Ра- бинович П. М. Социалистическое право как ценность. Львов, 1985; Неновски Н. Право и ценности. М., 1987.

См.: Пашинский А. И. Особенности аксиологического и деонтологического подходов к изучению права // Проблемы ценностного подхода в праве: традиции и обновление. М., 1996. С. 17-18. См.: Краткая философская энциклопедия. М.: Прогресс, 1994. С. 130-131.

79

вершать правое и заботиться о благе, как о своем, так и о благе во всеобщем определении, о благе других»1 9.

Деонтологический аспект регулирования уголовно-процессуальных отношений методологически проявляется в неприменимости юридической формулы «разрешено все, что не запрещено законом». В уголовно-процессуальном праве, особенно при применении процессуального принуждения, допустима ограниченная аналогия. В своем фундаментальном «Курсе уголовного судопроизводства» проф. Фойшщкий И. Я. указывал на правила аналогии при толковании уголовно-процессуального закона. К одному из них относится то, «что обязанности не предполагаются»1 . М. С. Строгович также отмечал, что «применение процессуального закона по аналогии ни в какой мере не может вести к ограничению процессуальных прав участвующих в процессе лиц или возложению на них непредусмотренных законом обязанностей»111.

Таким образом, деонтологический аспект уголовно-процессуального принуждения проявляется в совокупности этических норм и принципов поведения должностных лиц органов уголовного преследования в стадии предварительного расследования, которые должны устанавливать кодифицированную меру правового императива.

В теории уголовного процесса представляется перспективным напра- вление, связанное с разработкой методологических основ нового учения — уголовно-процессуальной деонтологии.

Уголовно-процессуальный кодекс во многих частных случаях преду- сматривает основания, условия, порядок и пределы сужения уголовно- процессуальной правосубъектности. Действующим законом
регламен-

109 См.: Гегель Г. В. Ф. Философия права. М, 1990. С. 176.

110 См.: Фойнщкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. Том 1. Санкт- Петербург, 1996. С. 182-183. (4 издание).

111 См.: СтроговичМ. С. Курс советского уголовного процесса. Том 1. М., 1968. С. 50.

80

тированы общие нормы, препятствующие произвольным действиям со стороны органов предварительного расследования и дознания. В соответствии со ст. 15 УПК Казахской ССР запрещается к обвиняемому и другим участникам процесса применять незаконные меры воздействия с целью получения показаний.

Уголовно-процессуальный закон не определяет содержание незаконных мер в развернутом виде. В практической деятельности органов, осу- ществляющих уголовное преследование, в редких случаях может возникнуть уголовная ответственность должностных лиц даже за прямое физическое насилие над личностью подозреваемого, обвиняемого. Опыт правоприменения во многих государствах позволяет законодателю более четко определить круг незаконных форм воздействия. К ним, в частности, согласно § 136а УПК ФРГ отнесены жестокое обращение, изнурение, физическое воздействие, введение в организм специальных препаратов, мучение, обман или гипноз. Далее подчеркивается, что “принуждение может применяться, поскольку это допускает уголовно-процессуальное право. Угроза применения недопустимых законом мер и обещание не предусмотренных законом выгод запрещены. Применение мер, которые влияют на память обвиняемого или возможность понимания им происходящего, не разрешается.” И как следствие данной нормы — запрет на обращение к вышеуказанным способам воздействия даже при условии согласия обвиняемого; полученные таким образом показания не могут использоваться, даже если обвиняемый с ними согласен.

Сравнительно-правовой анализ также предполагает необходимость творческого развития в нашем уголовно-процессуальном законодательстве содержания принципа 21 Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, 1988 года. Данный принцип гласит: «… запрещается злоупотреблять положением задержанного или находящегося в заключении лица с целью принуждения его к

81

признанию, какому-либо изобличению самого себя или даче показаний против любого другого лица; ни одно задержанное лицо не должно подвергаться во время допроса насилию, угрозам или таким методам дознания, которые нарушают его способность принимать решения или выносить сужде-ния»112.

В связи с признанием в Конституции РК приоритета ратифицированных республикой международных договоров перед ее законами акту- ализируется вопрос о трансформации в национальное законодательство неоспоримых принципов, отраженных в ряде принципиальных документов ООН.

В Кодексе поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка от 17 декабря 1979 г. статьей 3 определен принцип применения силы: “Должностные лица по поддержанию правопорядка могут применять силу только в случае крайней необходимости и в той мере, в какой это требуется для выполнения их обязанностей”113. В комментарии к данной статье приводятся условия применения силы:

1) исключительность; 2) 3) полномочия должностного лица; 4) 5) разумная необходимость; 6) 7) применение силы, не превышающей необходимые для этих целей пределы; 8) 9) законная цель. 10) Законодательством РК установлены уголовно-правовые запреты на неправомерное принуждение. В статьях 34, 36 нового УК РК содержится норма, согласно которой не является преступлением причинение вреда ох-

См.: Содержание под стражей. Сборник нормативных актов и документов. М., 1996. С. 234. ~ См.: Международная защита прав и свобод человека: Сборник документов ООН. М., 1990. С. 320-321.

82

раняемым настоящим Кодексом интересам в результате физического принуждения, если вследствие такого принуждения лицо не могло руководить своими действиями (бездействием). Вопрос об уголовной ответственности за причинение вреда в результате психического принуждения, вследствие чего лицо сохранило возможность руководить своими действиями, решается с учетом положений о крайней необходимости.

В правоприменительной деятельности на стадии предварительного расследования высок латентный уровень применения силы к подозрева- емым, обвиняемым, нередко сопровождаемый злоупотреблениями пси- хологического и физического характера. Насилие, как правило, применяется к социально неблагополучной и юридически незащищенной группе вовлеченных в уголовно-процессуальные отношения граждан. При этом насилие оправдывается установленными законом целями — быстрым и полным раскрытием преступления, изобличением виновных, защитой прав и законных интересов потерпевших. Подобная практика обосновывается также исключительностью ситуации, когда из-за повышенной профессиональной перегрузки, формальной оценки результатов деятельности единственно эффективным способом выявления причастности лица к преступлению являются его признательные показания.

Между тем должностные лица, осуществляющие уголовное пресле- дование, превышают свои полномочия, не соблюдая при этом элемен- тарного процессуально-правового статуса подозреваемых и обвиняемых, которые по закону имеют право на отказ от дачи показаний. Ситуацию ни в коей мере нельзя отнести к исключительной, поскольку гражданин находится во власти должностного лица и не способен в данный момент к совершению противоправных действий. Уголовно-процессуальный закон предоставляет множество других легальных способов получения информации об обстоятельствах преступления, совершивших его лицах, возможных вещественных и иных доказательствах, К сожалению, использование назван-

83

ных способов доказывания зависит от степени профессиональной подготовленности сотрудника органа, ведущего уголовное преследование, его интеллектуального превосходства над “противником”, умения смоделировать преступное поведение, создать благоприятные психологические условия для взаимных отношений.

Применение силы к подозреваемым, обвиняемым не основано на принципе “разумной необходимости”. Уместно привести слова выдающегося философа и государствоведа И. А. Ильина о том, что “не стоит бороться за справедливую жизнь с тем, чтобы погубить и справедливость, и жизнь”114. И далее: «… взаимное уважение, взаимное доверие лежат в основе всякого правоотношения — и частного и публичного; ими связуются … и граждане с властью, и власть с гражданами. Вне этих форм взаимного признания правопорядок не может существовать…“115.

Злоупотребления физическими и психологическими формами насилия над личностью при осуществлении полномочий органами дознания и предварительного расследования приводят к усугублению конфронтации между властью и гражданами, в критических ситуациях — к открытому противодействию.

Проблема неправомерного насилия в уголовном судопроизводстве стоит перед многими государствами. Об этом косвенно может свидете- льствовать принятие ООН ряда международно-правовых документов, относящихся к процедуре принуждения. Документы представлены Сводом принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, 1988 г., Минимальными стандартными правилами обращения с заключенными 1957 и 1977 гг., Кодексом поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка 1979 г., Конвенцией про-

См.: Ильин И. А. О сущности правосознания. М., 1993. С. 146. См.: Ильин И. А. Указ. соч. С. 194.

84

тив пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания 1984 г. и щ>.

Проблема имеет глубокие исторические истоки и ее рудименты харак- терны для деятельности органов уголовного преследования РК. При- меняемые на практике методы получения признательных показаний лиц, возможно причастных к совершению преступлений, в известной мере подпадают под признаки дефиниции “пытка”. Конвенция 1984 г. определяет пытку как “любое действие, которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается, а также запугать или принудить его или третье лицо, или по причине, основанной на дискриминации любого характера, когда такая боль или страдание причиняются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома, или с молчаливого согласия”.

Для современной судебно-следственной практики актуальны гумани- стические идеи Чезаре Беккариа, его аргументы за отмену пыток. Великий реформатор правосознания эпохи Просвещения пишет: “Не нова следующая дилемма: доказано преступление или нет. Если доказано, то оно подлежит наказанию исключительно в соответствии с законом, и пытки излишни, так как признание обвиняемого уже не требуется. В случае, если нет твердой уверенности в том, что преступление совершено, нельзя подвергать пытке невиновного, ибо, согласно закону, таковым считается человек, преступления которого не доказаны… Сам факт применения пытки является оскорблением чести и достоинства ее жертвы. Таким вот способом позор бесчестия смывается бесчестием … Разве нельзя выявить соучастников с помощью показаний свидетелей и обвиняемого, с помощью улик и состава преступле-

85

ния, словом, всеми теми средствами, которые служат для доказательства виновности обвиняемого?”116.

Производство в стадии предварительного расследования не исключает в качестве санкций или побочного воздействия причинение боли и страда- ний, что ни в коей мере не следует расценивать как пытку, когда речь идет о принудительном получении сравнительных образцов для экспертного исследования у подозреваемого или обвиняемого, о пресечении неправомерных действий лиц при проведении обыска, выемки, осмотра места происшествия, о нравственных последствиях задержания лица в качестве подозреваемого и заключения под стражу в виде меры пресечения. При этом необходимо принимать во внимание п. 11 Руководящих принципов, касающихся роли лиц, осуществляющих судебное преследование: «Лица, осуществляющие судебное преследование, в соответствии с законом исполняют свои обязанности справедливо, последовательно и быстро, уважают и защищают человеческое достоинство и защищают права человека, способствуя тем самым обеспечению надлежащего процесса и бесперебойному функционированию системы уголовного правосудия».117

Обращение к средствам уголовно-процессуального принуждения про- диктовано объективными обстоятельствами. Но в каждом случае его применения необходима нравственная обоснованность принятого решения и совершаемого действия. Гражданин, подвергаемый государственному принуждению в сфере уголовного судопроизводства, должен осознавать свою обязанность следовать установленному законом предписанию или принуждению. В то же время должностное лицо, прибегающее к средствам принуждения, должно понимать необходимость и нравственную обоснованность

См.: Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. М., 1995. С. 121, 124, 130. См.: Сборник стандартов и норм Организации Объединенных Наций в области предупреждения преступности и уголовного правосудия. Нью-Йорк: ООН, 1992. С. 190.

86

подобного воздействия, не только юридическую, но и моральную правоту своих действий118.

Практика выработала достойный сожаления и осуждения арсенал средств и приемов, используемых с самыми благими намерениями, которыми, как известно, «устлана дорога в ад». Удушающий эффект при помощи надеваемых на голову жертвы пакетов, противогазов, наносимые по обнаженным пяткам удары резиновой дубинкой — наиболее распространенные формы обращения должностных лиц органов дознания119. Между тем должностные лица органов уголовного преследования привлекаются к уголовной ответственности не за противоправное физическое и психическое принуждение, а за сопутствующие преступления, менее сложные в доказывании.

Изменение социально-экономических ориентиров в Республике Ка- захстан порождает иные формы незаконного принуждения в стадии предварительного расследования. Характерны следующие примеры из судебно-следственной практики.

Приговором Атырауского областного суда от 7 декабря 1995 г. Му- хамбетов К., ст. следователь Исатайского РОВД, осужден по ч. 3 ст. 146 УК Казахской ССР с применением ст. 39 УК Казахской ССР на 5 лет лишения свободы. Им незаконно задержан гр-н Кизатов, на 72 часа водворенный в ИВС. Под угрозой привлечения его к уголовной ответственности Мухамбе-тов потребовал у него взятку. Освободив Кизатова из ИВС, привез его до-

См.: Москалькова Т. Н. Этика уголовно-процессуального доказывания. М., 1996. С. 35-36; Ветрова Г. Н. Закон и нравственность в уголовном судопроизводстве // Вестник Московского государственного университета. Серия 11. Право. 1996. № 1. С. 51-52.

См.: Тюремная реформа в странах бывшего тоталитаризма: материалы международной конференции (Петрово-Дальнее Московской обл., 14-19 ноября 1992 г.). Приложение: документе 6. М., 1993.

87

мой и там получил от последнего 10.000 тенге (около 130 долларов США), после чего был задержан с поличным.

Актюбинским областным судом 8 ноября 1995 г. осужден Сатин А., оперуполномоченный ОУР Саздинского РОВД, по ч. 2 ст. 146 УК Казахской ССР на 5 лет лишения свободы. Он признан виновным в том, что, задержав по подозрению в краже гр-на Ященко, под угрозой привлечения к уголовной ответственности предложил ему стать агентом-информатором. Ященко был вынужден согласиться, после чего Сатин дважды помещал его по 3 суток в ИВС. Ященко стал просить об освобождении его от обязанностей агента, на что Сатин потребовал от него видеомагнитофон или видеокамеру. Поскольку у Ященко не нашлось искомого, Сатин стал вымогать 5.000 тен-ге. При передаче ему 2.000 тенге был задержан .

Безусловно, нелегко относиться с уважением к лицу, подозреваемому в совершении тяжкого преступления. Необходимо помнить об интересах потерпевшего, который ждет не только наказания виновного, но в большей степени — осознания виновным преступности совершенных им действий и компенсации за нанесенный ущерб. В то же время отношение к лицам, совершившим преступление, а тем более к подозреваемым в причастности к преступлению, характеризует степень цивилизованности нашего общества и государства.

Говоря о стандартах и правилах ограничения прав и свобод личности, нельзя не обратиться к регулирования внутренним процессуальным законодательством Республики Казахстан стадии возбуждения уголовного дела.

Процессуальная регламентация предварительной проверки заявлений и сообщений о преступлениях в самых общих чертах оставляет широкий простор для усмотрения должностных лиц. Между тем собирание доказа-

Архивы Атырауского и Актюбинского областных судов РК.

88

тельств на данном этапе нередко сопряжено с применением мер процессуального принуждения, ограничением прав и свобод личности121.

Согласно ч. 1 ст. 85 УПК Казахской ССР следователь, лицо, произ- водящее дознание, обязаны произвести проверку полученного ими зая- вления и сообщения о преступлении путем:

1) истребования предметов; 2) 3) истребования документов; 4) 5) получения объяснений; 6) 7) проведения осмотра места происшествия; 8) 9) назначения экспертизы. 10) Как показывает судебно-следственная практика, поверхностная про- цессуальная регламентация порождает у работников органов дознания и предварительного следствия расширенное толкование приведенного перечня способов предварительной проверки. К ним нередко относятся следственные действия (допросы, выемки, освидетельствования, обыски и др.), ряд методов ведомственных проверок и оперативно-розыскные мероприятия, предполагающие элементы принуждения.

Процессуальная регламентация предварительного производства дол- жна осуществляться, по нашему мнению, по следующей схеме.

1) Закрепление в соответствующих нормах УПК всех способов пред- варительной проверки. 2) 3) Указание в данных нормах: 4) а) оснований к проведению проверочного действия;

б) условий доследственного производства;

в) процессуального порядка проведения проверки;

г) процессуального оформления.

121 См.: Щерба С. П. и др. Рассмотрение органами дознания заявлений и сообщений о преступлениях. М., 1987; Михайленко А. Р. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе. Саратов, 1975.

89

При этом перечень средств и способов предварительной проверки должен носить исчерпывающий характер и не подлежать расширенному толкованию.

Многие международно-правовые стандарты и правила зафиксированы в Своде принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, утвержденном Резолюцией ГА ООН 43/173 от 9 декабря 1988 года122.

В соответствии с принципом 38 лицо, задержанное по уголовному об- винению, имеет право на судебное разбирательство в разумные сроки или на освобождение до суда. В этой связи для органов предварительного расследования актуальна проблема правильного исчисления сроков содержания под стражей в качестве меры пресечения123.

Согласно ст. 71 УПК Казахской ССР время ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела, завершенного со- ставлением обвинительного заключения, не входит в срок заключения под стражу в качестве меры пресечения124. В то же время согласно ст. 123 УПК Казахской ССР и п. 3.3 указания Генерального прокурора РК № 6/15 от 10 апреля 1997 г. “О порядке продления сроков предварительного следствия, дознания и содержания обвиняемых под стражей” в подобной ситуации сроки предварительного расследования не приостанавливаются и подлежат продлению в установленном законом порядке.

См.: Содержание под стражей. Сборник нормативных актов и документов. М., 1996. С. 229-238.

См.: Шимановский В. В. Сроки содержания под стражей на предварительном следст- вии: порядок исчисления и продления // Законность. 1995. № 3. С. 17. О неконституционности подобной нормы (ст. 97 УПК) в России см. комментарий Ларина А. М. Срок содержания под стражей при расследовании преступлений // Рос- сийская юстиция. 1997. № 3. С. 27-28.

90

Очевидной непоследовательностью законодателя и данного указания осложняется практическая деятельность следователя и органов дознания. Сроки содержания под стражей интересуют обвиняемого в большей мере, чем сроки предварительного расследования. Тем более что при ознакомлении обвиняемого и его защитника с материалами дела фактически не ведется расследование, направленное на собирание доказательств.

Полагаем, что необходимо разрешить приостановление течения сроков расследования по аналогии со сроками ареста при ознакомлении обви- няемого и его защитника с материалами уголовного дела.

Принятие данного предложения освободит следователей и дознавателей от путаницы при раздельном исчислении сроков расследования. В п. 9 упомянутого указания Генерального прокурора РК №6/15 от 10 апреля 1997 г. указывается, что продлеваемый срок ареста устанавливается формулировками, например, “до трех месяцев”, без определения конкретной календарной даты его истечения. Данная позиция аргументируется тем, что время ознакомления обвиняемого и его защитника с уголовным делом не учитывается при истечении досудебного срока заключения под стражу в качестве меры пресечения.

Следователь, дознаватель одновременно продлевают как срок ареста, так и срок расследования. Если нет определенной даты, до которой продлен срок расследования, могут появиться сложности при его исчислении в случаях, когда ознакомление проводилось неоднократно, а расследование велось в целях удовлетворения обоснованных ходатайств обвиняемого и его защитника.

Во избежание таких осложнений следователь будет вынужден во вводной части постановления о возбуждении ходатайства о продлении сроков содержания обвиняемого под стражей и следствием указывать как необходимый срок (для ареста), так и конкретную дату (для следствия). К этому его обязывает своевременное (за 7 суток по ст. 123 УПК Казахской

91

ССР) представление уголовного дела и постановления соответствующему прокурору для продления истекающего срока следствия при еще не истекшем сроке ареста.

Разумные сроки досудебного ограничения личной свободы человека и гражданина четко обозначены законом и строго контролируются в стадии предварительного расследования в соответствии со статьей 71 УПК Казахской ССР. Но данные ограничения неприменимы при исчислении сроков ареста в судебных стадиях125. При направлении уголовного дела в суд течение срока содержания под стражей в качестве меры пресечения вопреки логике приостанавливается, и при неоднократном возвращении дела на дополнительное расследование судом действует принцип “двойной бухгалтерии”. Обвиняемый может фактически содержаться в неволе длительное время, но предварительно ему засчитывается в установленный законом 12-месячный срок только время ареста в стадии предварительного расследования.

Для наглядности приведем пример из судебно-следственной практики. По уголовному делу № 7713 по обвинению 3. и С. последние содер- жались под стражей из-за четырехкратного возвращения судом дела на доследование свыше 10 месяцев, хотя следователь продлил срок ареста у про-

1 “У fit

курора области только до 6 месяцев .

В этой связи созрели предпосылки для установления временных пре- делов ареста при рассмотрении уголовного дела в судебных инстанциях, что соответствует принципу 38 названного Свода. Представляется, что срок содержания подозреваемого под стражей при досудебном производстве по уголовному делу может продлятся ввиду сложности дела до 3-х месяцев; ввиду особой сложности дела — до 4-х месяцев; ввиду исключительной

125 Подобная проблема существует во всех странах СНГ. См., например, Селезнев М. О сроках содержания обвиняемых под стражей // Российская юстиция. 1994. № 4. С. 47.

126 См.: Представление прокурора Жезказганской области № 15р-93.

92

сложности — до 6 месяцев. Общий срок содержания подозреваемого, обвиняемого под стражей при досудебном производстве и рассмотрении уголовного дела судом не может в совокупности превышать 1,5 года либо максимального срока лишения свободы, предусмотренного уголовным законом за совершение преступления, — в случае, если указанный срок меньше 1,5 года.

К сожалению, в РК возможно будет сохранен прежний порядок ис- числения срока содержания под стражей в качестве меры пресечения в стадии предварительного расследования (см. приложение к диссертации).

Таков общий подход к определению стандартов и правил ограничения прав и свобод личности в сфере уголовно-процессуального принуждения.

!

93

Глава 3. Особенности применения уголовно- процессуального принуждения в отношении некоторых субъектов уголовного процесса

3.1. Особенности применения

уголовно-процессуального принуждения к несовершеннолетним

В Республике Казахстан в 1992-1996 гг. удельный вес преступлений несовершеннолетних в структуре преступности в среднем составлял около 10 %127.

Проблемы производства по делам о преступлениях несовершеннолет- них привлекали и привлекают внимание многих ученых- процессуалистов. По данной теме опубликован обширный перечень литературных источников, освещающих различные аспекты деятельности органов предварительного следствия128. Вопросам применения в отношении данной кате-

1 7 См.: Сборники аналитических таблиц о состоянии прокурорского надзора, престу- пности и работы органов следствия и дознания в Республике Казахстан за 1992-1996 гг. Ал маты, Генеральная прокуратура РК.

128 См.: Бегалиев К. А. Прокурорский надзор за расследованием дел о преступлениях несовершеннолетних. М., 1971; Туковская Н. И., Долгова А. И., Минъковский Г. М. Расследование и судебное разбирательство по делам о преступлениях не- совершеннолетних. М., 1974; ВуколовВ.Ю. Производство по делам несовершен- нолетних. Ростов-на-Дону, 1982; Сидорин П. Н. Особенности расследования пре- ступлений, совершенных несовершеннолетними. Минск, 1984; Шимановский В. В. Процессуальные особенности расследования преступлений несовершеннолетних. Волгоград, 1980; Щерба С. П. Обстоятельства, подлежащие доказыванию по делам несовершеннолетних // Задачи следственного аппарата МВД СССР по расследованию преступлений несовершеннолетних. Волгоград, 1979 и др.

94

гории участников уголовного процесса мер пресечения специально посвя-щена работа В. Т. Очередина и В. В. Смирнова .

Между тем аксиологические и деонтологические аспекты применения принудительно-процессуальных средств к названному специальному субъекту уголовно-процессуальных отношений исследованы недостаточно.

С принятием 13 июня 1997 года Закона РК «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты РК» дифференцированы органы предварительного следствия, на которые возлагается расследование уголовных дел в отношении несовершеннолетних. Персональный признак подследственности, к сожалению, не доминирует над предметным (родовым) и расследование в отношении несовершеннолетних производится тем органом предварительного следствия, к чьей подследственности относится совершенное преступление (МВД, КНБ). Отсутствие функции предвари- тельного следствия у органов налоговой, военной полиции, таможни привело к возложению несвойственных задач на МВД и КНБ131.

Принятые в 1985 г. на 96-м пленарном заседании ООН “Минимальные стандартные правила ООН, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних” (Пекинские правила) направлены на обеспечение благополучия несовершеннолетних, сокращение вмешательства со стороны закона и эффективного, справедливого и гуманного обращения с подрост-ками, находящимися в конфликте с законом

Статья 7.1 Правил называет основные процессуальные гарантии прав несовершеннолетних: презумпция невиновности, право быть поставленным

129 См.: Очередин В. Т., Смирнов В. В. Избрание мер пресечения в отношении несовер шеннолетних, совершивших преступления. Волгоград, 1982.

130 См.: Казахстанская правда. 1997. 24 июня.

131 См.: Указание Генерального прокурора РК № 17/15 от 9 июля 1997 г. // Сборник нор мативных правовых актов о прокуратуре РК. Алматы, 1997. С. 335-336.

132 См.: Сов. юстиция. 1991. № № 12-14.

95

в известность о предъявленном обвинении, право на отказ давать показания, право иметь адвоката, право на присутствие родителей или опекуна, право на очную ставку со свидетелями и их перекрестный допрос и право на апелляцию в вышестоящую инстанцию, которые должны действовать на всех стадиях уголовного судопроизводства. В комментарии к данной статье отмечается, что названные гарантии являются существенными элементами справедливого и беспристрастного суда и признаны на международном уровне.

Применительно к мерам уголовно-процессуального принуждения Пе- кинские правила рекомендуют следующие нормы. При задержании не- совершеннолетнего ее или его родители или опекун немедленно ставятся в известность о таком задержании, а в случае невозможности такого немедленного уведомления, родители или опекун ставятся в известность позднее в кратчайшие возможные сроки (ст. 10.1). Компетентный орган незамедлительно рассматривает вопрос о его освобождении (ст. 10.2). Контакты между органами правопорядка и несовершеннолетним правонарушителем осуществляются таким образом, чтобы уважать правовой статус несовершеннолетнего и избегать причинения ему или ей ущерба, с должным учетом обстоятельств дела (ст. 10.3). В комментарии к ст. 10.3 подчеркивается, что выражение “избегать причинения ущерба” относится к грубым формам словесного обращения, физическому насилию, осуждению окружающих, к призыву к полицейским властям причинять наименьший ущерб несовершеннолетним, избегать любого дополнительного или излишнего ущерба, особенно при первоначальном контакте несовершеннолетнего с органами правопорядка.

Ст. 13 регулирует вопросы содержания несовершеннолетних под стражей до суда. Данный вид процессуального принуждения применяется в качестве крайней меры и в течение кратчайшего периода времени (ст. 13.1). Арест по возможности заменяется другими мерами (постоянный надзор, ак-

96

тивная воспитательная работа или помещение в семью, или воспитательное заведение, или дом) (ст. 13.2). Несовершеннолетние должны содержаться под стражей отдельно от взрослых (ст. 13.4).

De lege lata, de lege ferenda позволяет убедиться в том, что основные рекомендации Пекинских правил по мерам охраны и защиты прав не- совершеннолетних обвиняемых (подозреваемых) в ходе принуждения реализованы во внутреннем национальном законодательстве Республики Казахстан. В уголовно-процессуальном законе также нашли адекватное отражение положения п. 2 статьи 40 Конвенции о правах ребенка 1989 года133.

В уголовно-процессуальном законе РК так же, как и в действующем УПК Казахской ССР необходимо предусмотреть статью, специально регламентирующую особенности применения процессуального принуждения к несовершеннолетним обвиняемым (подозреваемым) в следующей редакции:

«Статья № Задержание и применение

мер пресечения

к несовершеннолетним

  1. К несовершеннолетним подозреваемым, обвиняемым могут быть применены меры пресечения, предусмотренные статьей настоящего Кодекса.
  2. При решении вопроса о применении меры пресечения в отношении несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого в каждом случае должна обсуждаться возможность избрания в качестве такой меры как передача несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого под присмотр в порядке предусмотренном статьей настоящего Кодекса.
  3. Арест в качестве меры пресечения, а также задержание могут при- меняться к несовершеннолетнему при наличии оснований, указанных в
  4. 133 См.: Сборник стандартов и норм Организации Объединенных Наций в области пре- дупреждения преступности и уголовного правосудия. Нью-Йорк: ООН, 1992. С. 331-

зэ2.

97

статьях настоящего Кодекса, лишь в исключительных случаях при со вершении тяжкого или особо тяжкого преступления.

  1. Срок содержания несовершеннолетнего под стражей на стадии

предварительного расследования, установленный статьей настоящего

Кодекса, может быть продлен на срок не более чем до шести месяцев.

  1. О задержании, аресте или продлении срока содержания под стра жей немедленно ставятся в известность родители несовершеннолетнего или другие его законные представители.»

В отношении несовершеннолетних также следует предусмотреть спе- циальную меру пресечения — помещение несовершеннолетнего в специ- альное детское учреждение в следующей редакции:

«В случаях, когда несовершеннолетний подозреваемый (обвиняемый) по условиям жизни и воспитания не может быть оставлен в прежнем месте жительства, он по постановлению следователя, санкционированному прокурором, или по определению суда может быть помещен в специальное детское учреждение. В этих случаях несовершеннолетние подозреваемые (обвиняемые) содержатся отдельно от подростков, находящихся в указанном детском учреждении по иным основаниям».

В целях приведения в максимальное соответствие уголовно-процес- суального закона с признанными международно-правовыми стандартами в области процессуального принуждения в отношении несовершеннолетних целесообразно дальнейшее совершенствование норм, касающихся данной категории субъектов.

Уголовно-правовое основание применения ареста в качестве меры пресечения к несовершеннолетним подозреваемым (обвиняемым) следует ограничить не оценочным понятием “в зависимости от тяжести преступления”, а указать, что арест применим только по тяжким и особо тяжким преступлениям. Тем самым сократится формально-правовое основание и снизится риск необоснованного заключения под
стражу несовер-

98

шеннолетних. В этой связи следует расценивать как противоречащие ин- тересам и статусу несовершеннолетних обвиняемых предложения об уси- лении уголовно-процессуальной репрессии против них. В юридической литературе, в частности, предлагается избирать заочно в отношении разыскиваемых несовершеннолетних обвиняемых меру пресечения в виде ареста во всех случаях исключительно134. Предложение противоречит букве и духу Пекинских правил об отправлении правосудия по преступлениям несовершеннолетних (ст. 13.1), создаст предпосылки для роста рецидивной преступности в перспективе. Задача обеспечения надлежащего поведения несовершеннолетнего обвиняемого на стадии предварительного расследования требует иного подхода, а именно — разработки новых эффективных способов пресечения уклонения от уголовной и уголовно-процессуальной ответственности, гуманизации режима их содержания под стражей в качестве меры пресечения.

Кроме того, нуждается в расширении круг субъектов уголовно-про- цессуальных отношений, под присмотр которых может быть передан несовершеннолетний подозреваемый (обвиняемый). Наряду с родителями, опекунами, попечителями, администрацией детских учреждений осуществление присмотра может быть возложено и на отдельные семьи с их согласия. Помещение в семьи обусловлено в тех ситуациях, когда в отсутствие родителей опекуны и попечители не выполняют должным образом своих функций, в то же время помещение в специальное детское учреждение может способствовать нежелательному контакту несовершеннолетнего с социально неблагополучной средой, отрицательному влиянию со стороны контин- гента детских учреждений. Введение такой “пограничной” меры позволит создать вокруг несовершеннолетнего благополучную обстановку, не трав-

См.: Бажанов С. О мерах принуждения в уголовно-процессуальном законодательстве // Законность. 1996. № 3. С. 34.

99

мировать его неустойчивую психику, отягощенную совершением преступления.

Для усиления охраны прав и законных интересов несовершеннолетних подозреваемых представляется целесообразным по возможности не возлагать на органы дознания решение об их задержании, даже при не- отложном его характере. Учитывая возрастные особенности несовершеннолетних, распространенность названной меры принуждения в деятельности правоохранительных органов, мы полагаем, что принятие решения о задержании должно вменяться в обязанность следователей. Данное положение следует закрепить в нормативном правовом акте Генеральной прокуратуры РК. Другой гарантией законности может служить правовая норма о немедленном (а не в течение 24 часов) сообщении прокурору о задержании несовершеннолетнего. Закон возлагает на орган расследования обязанность уведомлять родственников несовершеннолетнего подозреваемого о проведенном задержании. Это требование выполняется следователями лишь по каждому второму изученному нами делу, умолчание же не всегда объясняется интересами расследования. Например, следователем Советского РУВД г. Караганды по подозрению в незаконном приобретении наркотиков был задержан несовершеннолетний житель г. Темиртау М., у которого изъяли 500 гр. марихуаны и составили соответствующий протокол. Думается, что в данной ситуации родители подозреваемого вряд ли могли каким-либо образом повлиять на исход дела, тем более — на его судебную перспективу.

В уголовно-процессуальном законе необходимо также утвердить пра- вило, согласно которому должно запрещаться применение любых форм физического воздействия в отношении несовершеннолетних участников уголовного процесса, не достигших 16 лет (применение привода, задержание, получение образцов для сравнительного исследования и т. п.).

Проведенное в 1996 г. обобщение судебно-следственной практики по делам о преступлениях несовершеннолетних и вовлечении их в преступную

100

и иную антиобщественную деятельность показывает, что по данной категории уголовных дел допускаются нарушения прав и законных интересов

135

личности при применении мер процессуального принуждения .

Типичные нарушения проявляются в невыполнении требований ст. 407 УПК Казахской ССР о допросе несовершеннолетнего подозреваемого не позднее 24 часов с момента задержания и влекут за собой несвое- временное привлечение защитника и тем самым ущемление права на защиту от уголовного преследования. Кроме того, не соблюдается положение закона о применении к несовершеннолетнему меры пресечения — заключении под стражу только в исключительных случаях, аресты носят необоснованный характер. Необоснованность таких решений в стадии предварительного расследования приводит к тому, что суды выносят приговоры с отсрочкой исполнения наказания и освобождают несовершеннолетних подсудимых из-под стражи в зале судебного заседания. Из всего числа рассмотренных в 1995 г. в пяти областях и г. Алматы уголовных дел лишь в пяти случаях следователи прибегали к такой мере пресечения, как отдача под присмотр родителей. При даче санкции на арест прокуроры нередко допрашивают несовершеннолетних без участия адвоката или законных представителей.

Принятие наших предложений в определенной мере могло бы снизить уровень нарушений законности при производстве по делам о преступлениях несовершеннолетних в стадии предварительного расследования.

Права и законные интересы лиц, у которых принудительно отбираются образцы для сравнительного исследования, нуждаются в дополни- тельной охране и защите. Прежде всего речь идет о несовершеннолетних. Повышенная обеспеченность прав данной группы участников процесса должна являться непреложным правилом. Образцы для сравнительного ис-

135 См.: Материалы Коллегии по уголовным делам Верховного суда РК // Тура би- Вестник суда. 1996. № 1. С. 36-51.

101

следования у несовершеннолетних целесообразно изымать с участием педагога, а при необходимости — родителей или иных законных представителей несовершеннолетних.

В целях безболезненного устранения противодействия, которое воз- можно со стороны подростка из-за неверного понимания смысла про- водимого действия, названное правило целесообразно закрепить в соответствующей норме УПК.

В литературе профессором С. П. Щербой выдвигаются обоснованные рекомендации, позволяющие учитывать возрастной порог при применении отдельных правоограничительных мер. Например, при неявке без уважительной причины по вызову органов предварительного расследования осуществление привода в отношении несовершеннолетних, не достигших 14 лет, недопустимо. В подобных случаях, с учетом психофизиологических особенностей несовершеннолетних, следственное действие должно выполняться по месту нахождения лица либо вызов должен обеспечиваться через законных представителей136. Названную тактическую рекомендацию целесообразно закрепить нормативно.

В соответствии с п. 16 Инструкции о порядке исполнения постанов- лений прокуроров, следователей, органов дознания и определений судов о приводе свидетелей, обвиняемых и подсудимых, утвержденной МВД СССР 7 июля 1972 г. приказом №110, привод несовершеннолетнего свидетеля, потерпевшего, не достигшего 16 лет, производится с уведомлением его родителей либо иных законных представителей (усыновителей, опекунов, попечителей, представителей учреждений и организаций, на попечении которых находится несовершеннолетний). Привод несовершеннолетнего обвиняемого или подсудимого производится, как правило, также с уведомлением названных лиц. Иной порядок привода несовершеннолетних допускается

См.: Щерба С. П., Зайцев О. А. Охрана прав потерпевших и свидетелей по уголовным делам. М., 1996. С. 35.

102

лишь в случаях, когда это оговорено в постановлении (определении) о при-воде.137

По делам о преступлениях несовершеннолетних возможно предусмо- треть расширение диспозитивных начал при юридической оценке уголовно-правовых и уголовно-процессуальных оснований к прекращению производства в тех случаях, когда несовершеннолетние обвиняемые в стадии предварительного расследования не подвергались задержанию и заключению под стражу в качестве меры пресечения.

Подводя итог изложенному, необходимо подчеркнуть, что возрастные психофизиологические особенности несовершеннолетних должны учи- тываться при применении к ним тех или иных мер процессуального принуждения в стадии предварительного расследования.

3.2. Дифференциация уголовно-процессуального принуждения к субъектам, обладающим правом иммунитета

Действующий уголовно-процессуальный закон (ст. 8 УПК Казахской ССР) гласит о равенстве всех граждан перед законом и судом независимо от происхождения, социального и имущественного положения, расовой и национальной принадлежности, пола, образования, языка, отношения к религии, рода и характера занятий, места жительства и других обстоятельств.

Правовой статус отдельных должностных лиц и граждан определяет особенности применения к ним мер уголовно-процессуального при- нуждения. В юридической литературе профессором В. А. Михайловым специально исследован вопрос о гарантиях неприкосновенности пред- ставителей органов государственной власти, о дипломатическом и консуль-

См.: Сборник нормативных актов МВД России. М., 1996. С. 476-478.

103

ском иммунитетах.’ .

Реформирование уголовно-процессуального закона Республики Ка- захстан обусловливает необходимость дифференциации всех мер про- цессуального принуждения, а не только мер пресечения, к широкому кругу лиц. Круг субъектов, обладающих правом иммунитета, содержится в Конституции РК и является исчерпывающим. Правом процессуального иммунитета наделены Президент РК, депутаты Парламента РК, Председатель и члены Конституционного совета, Генеральный прокурор РК, судьи (ст. 46, 52, 71, 79, 83 Конституции РК).

Депутат Парламента РК в течение срока своих полномочий не может быть арестован, подвергнут приводу, мерам административного взыскания, налагаемым в судебном порядке, привлечен к уголовной ответственности без согласия соответствующей Палаты, кроме случаев задержания на месте совершения преступления или совершения тяжких преступлений.

Председатель и члены Конституционного совета обладают аналоги- чными с депутатами Парламента процессуальными привилегиями, для лишения которых необходимо согласие Парламента.

Право иммунитета Генерального прокурора отличается от процес- суального статуса названных выше должностных лиц тем, что для лишения его неприкосновенности требуется согласие Сената.

Судья не может быть арестован, подвергнут приводу, мерам админи- стративного взыскания, налагаемым в судебном порядке, привлечен к уголовной ответственности без согласия Президента РК, основанного на заключении Высшего Судебного Совета РК, судья Верховного суда РК — без согласия Сената, кроме случаев задержания на месте преступления или совершения тяжких преступлений.

138 Михайлов В. А. Меры пресечения в уголовном судопроизводстве. Тюмень, 1994. С. 198-236. См. также: Руднев В. Иммунитеты в уголовном судопроизводстве // Рос- сийская юстиция. 1996. № 8. С. 28-29.

104

Основным законом страны предусмотрен также свидетельский имму- нитет. В соответствии с п. 7 ст. 77 Конституции “никто не обязан давать показания против самого себя, супруга (супруги) и близких родственников, круг которых определяется законом. Священнослужители не обязаны свидетельствовать против доверившихся им на исповеди”.

В то же время ряд других устаревших, но действующих законов сводит к декларативности содержание правового принципа равенства всех пе- ред законом и судом, провозглашенного ст. 14 Основного закона РК. Действительно, оппоненты могут возразить, что Конституция РК имеет прямое действие на всей территории республики. Но отсутствие уголовно-процессуального механизма реализации конституционных норм может вызвать различные затруднения в правоприменительной деятельности, особенно связанной с применением процессуального принуждения.

Статья 87-1 УПК Казахской ССР устанавливает правило, по которому депутаты всех уровней не могут привлекаться к уголовной ответственности на своей территории без согласия соответствующего маслихата (Совета).

В то же время в соответствии с Конституцией РК только депутат Пар- ламента в течение срока своих полномочий не может быть арестован, подвергнут приводу, привлечен к уголовной ответственности без согласия соответствующей Палаты, кроме случаев задержания на месте преступления или совершения тяжких преступлений.

Очевидна предпочтительность конституционного депутатского им- мунитета. Такой порядок ограничения статуса депутата Парламента РК целесообразно воспроизвести в уголовно-процессуальном законе в следующей редакции: “Депутат Парламента в течение срока своих полномочий не может быть задержан, подвергнут приводу, мерам пресечения и другим мерам процессуального принуждения, привлечен в качестве обвиняемого без согласия соответствующей Палаты, кроме случаев задержания на месте преступления или совершения тяжких и особо тяжких преступлений”.

105

В качестве симптома оздоровления уголовно-процессуальной политики в РК следует расценивать Указ Президента РК от 12 апреля 1995 г. Признаны утратившими силу ч. 7 ст. 33 и ч. 1 ст. 35 Закона Казахской ССР “О статусе народных депутатов в Казахской ССР”, соответственно гласивших: “Депутат после истечения срока своих полномочий в Совете может быть привлечен к ответственности за допущенное в период исполнения депутатских полномочий правонарушение только в порядке, предусмотренном статьей 34 настоящего закона” (с согласия Совета —А.А.);

“Депутат в период своих полномочий, а также в течение двух лет после их окончания не может быть по инициативе администрации или проф- союзного комитета уволен с работы на предприятии, в учреждении или организации, исключен из колхоза, иного кооператива, учебного заведения или переведен в порядке дисциплинарного взыскания на ниже-оплачиваемую работу без предварительного согласия Совета”.

Из статьи 87-1 УПК Казахской ССР, по нашему мнению, необходимо исключить право на любые формы неприкосновенности депутатов местных органов представительной власти — маслихатов. Они должны привлекаться к уголовной ответственности на общих основаниях с избирателями, не обладая какими-либо “охранными грамотами”.

В этой связи обратимся к постановлению Конституционного суда Рес- публики Казахстан от 29 ноября 1993 г.139 Высший орган конституционного надзора косвенно признал правомерной и не противоречащей Конституции РК (1993 г.) часть 1 ст. 35 Закона “О статусе народных депутатов в Казахской ССР”, прекратив в ее отношении производство в связи с исключением этой части из предмета иска стороной истца.

Решение Конституционного суда РК носит непоследовательный ха- рактер. Признав незаконность получения согласия Советов на привлечение

См.: Советы Казахстана. 1993. 23 декабря.

106

к уголовной ответственности депутатов местных Советов (маслихатов), Конституционный суд не изменил в их отношении порядка возбуждения уголовных дел. Ст. 87-1 УПК Казахской ССР воспроизвела данный порядок. Тем самым были нарушены общие условия предварительного расследования, а именно место производства расследования (ст. 96 УПК Казахской ССР) и подследственность (ст. 116, 120, 388 УПК Казахской ССР).

Кроме того, фарисейство проявляется в признании соответствия Кон- ституции РК ч. 6 ст. 33 названного закона, не позволяющей эффективно реализовать на практике принцип равенства депутатов местных Советов (маслихатов) перед уголовным и уголовно-процессуальным законами. “Не допускается задержание и привод депутата, а также досмотр его личных вещей, багажа, транспорта, жилого или служебного помещения”.

Каким образом следователь, лицо, производящее дознание, связанные при собирании доказательства путами ч. 6 ст. 33 упомянутого закона, смогут изобличить депутата в преступлении?

В соответствии с ч. 1 ст. 10 Указа Президента РК, имеющего силу за- кона, “О прокуратуре РК” от 21 декабря 1995 г. иммунитетом от ареста и привлечения к уголовной ответственности теперь обладает Генеральный прокурор РК и только в течение срока своих полномочий, кроме случаев задержания на месте преступления или совершения тяжких преступлений. В ч. 2 ст. 60 ранее действовавшего Закона “О прокуратуре” от 1 февраля 1992 г. предусматривалась особая процедура привлечения к уголовной ответственности прокурора и следователя прокуратуры. Если ранее возбуждение и расследование уголовных дел в их отношении производилось только с согласия Генерального прокурора РК, то с 12 апреля 1995 г. для этого дос- таточно получить согласие вышестоящего прокурора (в редакции Указа Президента РК от 12 апреля 1995 г.). Таким образом, очевиден путь законодателя к реализации принципа равенства всех перед законом.

107

Теперь не приходится рассуждать о нецелесообразности подобных “рогаток”, об очередном провозглашении “непогрешимости” органов прокуратуры. В отношении всех подчиненных Генеральному прокурору РК сотрудников прокуратуры уголовные дела возбуждаются исходя из принципа равенства всех перед законом, на общих основаниях, и расследование поручается иным ведомствам, а именно КНБ РК или МВД РК140.

Если депутатский, прокурорский и иной иммунитет рассматривать в качестве оснований для прекращения уголовного дела, то какими нормами УПК следует руководствоваться? Допустимо ли ориентироваться на изменение обстановки, предусмотренное п. 1 ч. 1 ст. 14-2 УПК Казахской ССР? Изменение обстановки, строго говоря, применимо условно. Вряд ли во всех случаях совершения преступления лицо либо деяние утрачивает общественную опасность. Достигается прямо противоположный эффект. Но иное процессуальное основание неприемлемо. Кроме того, указание Генерального прокурора РК № 15/5 от 17 апреля 1992 г. приостанавливает действие ст. 14-2 УПК Казахской ССР в стадии предварительного расследования, и решение по данному основанию входит в исключительную компетенцию суда.

Таким образом, органам предварительного следствия и дознания при- дется ставить перед судами вопрос о прекращении таких уголовных дел по основаниям, не предусмотренным уголовно-процессуальным законом.

В целях исключения подобных натяжек, обеспечения действительного, а не провозглашенного равенства всех граждан перед законом независимо от рода, характера занятий необходимо ограничить понятие “уголовно- процессуальный иммунитет”.

Очерченный Конституцией РК (1995 г.) круг должностных лиц (Пре- зидент РК, члены Парламента РК, Генеральный прокурор РК, Председатель

140 См.: АхпановА. Н., Смирное С. В., Хан А. Л. Проект Уголовно-процессуального ко- декса РК: процесс пошел… // Юридическая газета. 1995. № 15.

108

и члены Конституционного совета, судьи) не должен расширяться другими законами и должен носить исчерпывающий характер. В этой связи, учитывая реалии нашего правового менталитета, разработчики нового УПК РК совершенно справедливо ввели в законопроект норму о том, что уголовное судопроизводство может быть полностью или в соответствующей части прекращено либо приостановлено, если подозреваемый, обвиняемый или лицо, подлежащее привлечению в этом качестве, пользуется иммунитетом от уголовного преследования. Тем самым будет устранено противоречие, существующее в действующем УПК Казахской ССР.

В уголовно-процессуальном законе РК целесообразно ввести само- стоятельную главу, в которой предусматривались бы особенности про- изводства по делам лиц, обладающих привилегиями и иммунитетами от уголовного преследования. В данной главе следует предусмотреть осо- бенности предварительного следствия в отношении депутата Парламента, Председателя или члена Конституционного Совета Республики Казахстан, судьи, Генерального Прокурора Республики Казахстан, специально оговорить основания и порядок применения к ним мер процессуального принуждения.

Предлагается следующая модель норм о досудебном производстве указанной главы проекта УПК РК:

«Статья № Производство предварительного следствия

в отношении депутата Парламента Республики Казахстан

  1. Уголовное дело в отношении депутата может быть возбуждено только руководителем государственного органа Республики Казахстан, осу- ществляющего дознание и предварительное следствие. О возбуждении уголовного дела немедленно уведомляется Генеральный прокурор Республики Казахстан. После производства неотложных следственных действий дело не позднее сорока восьми часов передается через Генерального Прокурора

109

Республики следователю. Производство предварительного следствия по делам в отношении депутатов Парламента Республики Казахстан обязательно.

  1. Депутат Парламента в течение срока своих полномочий не может быть арестован, подвергнут приводу, привлечен к уголовной ответст- венности без согласия соответствующей Палаты Парламента, кроме случаев задержания на месте преступления или совершения тяжких или особо тяжких преступлений.
  2. Для получения согласия на привлечение депутата к уголовной от- ветственности, арест, привод Генеральный Прокурор вносит представление в Сенат или Мажилис Парламента. Представление вносится перед предъявлением депутату обвинения, дачей санкции на арест, решением вопроса о необходимости принудительного доставления депутата в орган уголовного преследования.
  3. Если соответствующая Палата Парламента дает согласие на при- влечение депутата к уголовной ответственности, дальнейшее расследование производится в порядке, установленном настоящим Кодексом, с учетом особенностей, предусмотренных настоящей статьей.
  4. Если соответствующая Палата Парламента дает согласие на арест, привод, вопрос о применении к депутату этих мер пресечения, про- цессуального принуждения решается в порядке, установленном настоящим Кодексом.
  5. В случае, если соответствующая Палата Парламента не дала согла- сия на привлечение депутата к уголовной ответственности, уголовное дело подлежит прекращению (Вариант — приостановлению).
  6. В случае, если соответствующая Палата Парламента не дала согла- сия на арест, привод, к депутату в установленном настоящим Кодексом порядке могут быть применены иные меры пресечения, процессуального принуждения.

по

  1. Надзор за законностью расследования уголовного дела в отношении депутата Парламента осуществляет Генеральный Прокурор Республики Казахстан. Санкции на производство следственных действий в отношении депутата Парламента, которые согласно настоящему Кодексу должны санкционироваться прокурором, даются Генеральным Прокурором Республики Казахстан. Продление срока ареста в отношении депутата Парламента в порядке, предусмотренном статьей…. настоящего Кодекса, производится судьей Верховного Суда Республики Казахстан.
  2. Оконченное производством дело с обвинительным заключением пе- редается следователем в установленном настоящим Кодексом порядке Генеральному Прокурору для направления в суд.
  3. Статья № Производство предварительного следствия

в отношении Председателя или члена Конституционного Совета Республики Казахстан

  1. Уголовное дело в отношении Председателя или члена Конституци- онного Совета Республики Казахстан может быть возбуждено только ру- ководителем государственного органа Республики Казахстан, осущест- вляющего дознание и предварительное следствие. О возбуждении уголовного дела немедленно уведомляется Генеральный прокурор Республики Казахстан. После производства неотложных следственных действий дело не позднее сорока восьми часов передается через Генерального Прокурора Республики следователю. Производство предварительного следствия по делам в отношении Председателя или члена Конституционного Совета Республики Казахстан обязательно.
  2. Председатель и член Конституционного Совета в течение срока своих полномочий не может быть арестован, подвергнут приводу, привлечен к уголовной ответственности без согласия Парламента Республики Ка-

Ill захстан, кроме случаев задержания на месте преступления или совершения тяжких или особо тяжких преступлений.

  1. Для получения согласия на привлечение Председателя или члена Конституционного Совета к уголовной ответственности, арест, привод Генеральный Прокурор вносит представление в Парламент Республики Казахстан. Представление вносится перед предъявлением Председателю или члену Конституционного Совета обвинения, дачей санкции на арест, решением вопроса о необходимости принудительного доставления его в орган уголовного преследования.
  2. После получения Генеральным Прокурором решения Парламента дальнейшее производство по делу производится в порядке, установленном статьей … настоящего Кодекса.
  3. Статья № Производство предварительного

следствия в отношении судьи

  1. Уголовное дело в отношении судьи может быть возбуждено только Генеральным Прокурором Республики Казахстан, который поручает расследование государственному органу Республики, осуществляющему дознание и предварительное следствие. Производство предварительного следствия по делам в отношении судьи обязательно.
  2. Судья не может быть арестован, подвергнут приводу, привлечен к уголовной ответственности без согласия Президента Республики, осно- ванному на заключении Высшего Судебного Совета Республики, либо в случае, установленном подпунктом 3 статьи 55 Конституции, — без согласия Сената Парламента Республики, кроме случаев задержания на месте преступления или совершения тяжких или особо тяжких преступлений.
  3. Для получения согласия на привлечение судьи к уголовной ответ- ственности, арест, привод Генеральный Прокурор вносит представление Президенту Республики Казахстан, а в случае, установленном подпунктом 3

112

статьи 55 Конституции, — в Сенат Парламента. Представление вносится перед предъявлением судье обвинения, дачей санкции на арест, решением вопроса о необходимости принудительного доставления судьи в орган уголовного преследования.

  1. После получения Генеральным Прокурором решения Президента Республики, Сената Парламента дальнейшее производство по делу про- изводится в порядке, установленном статьей … настоящего Кодекса.

Статья № Производство предварительного

следствия в отношении прокурора

  1. Уголовное дело в отношении Генерального Прокурора Республики Казахстан может быть возбуждено только его первым заместителем. Генеральный Прокурор с момента возбуждения в отношении него уголовного дела до окончания расследования по представлению первого заместителя Генерального Прокурора отстраняется Президентом Республики от исполнения своих обязанностей. Генеральный Прокурор в течение срока своих полномочий не может быть арестован, подвергнут приводу, привлечен к уголовной ответственности без согласия Сената Парламента Республики, кроме случаев задержания на месте преступления или совершения тяжких или особо тяжких преступлений.
  2. Для получения согласия на привлечение Генерального Прокурора к уголовной ответственности, арест, привод первый заместитель Ге- нерального Прокурора вносит представление в Сенат Парламента. Представление вносится перед предъявлением Генеральному Прокурору обвинения, дачей санкции на арест, решением вопроса о необходимости принудительного доставления его в орган уголовного преследования.
  3. После получения первым заместителем Генерального Прокурора решения Сената Парламента дальнейшее производство по делу производится в порядке, установленном статьей … настоящего Кодекса.

113

  1. Надзор за законностью расследования уголовного дела в отношении прокурора осуществляет Генеральный Прокурор Республики Казахстан, а в отношении Генерального Прокурора — его первый заместитель. Санкции на производство следственных действий в отношении прокурора, которые согласно настоящему Кодексу должны санкционироваться прокурором, даются Генеральным Прокурором Республики Казахстан, а на производство следственных действий в отношении Генерального Прокурора — его первым заместителем. Продление срока ареста в отношении прокурора, Генерального Прокурора в порядке, предусмотренном статьей … настоящего Кодекса, производится судьей Верховного Суда Республики Казахстан.
  2. Оконченное производством дело с обвинительным заключением пе- редается следователем в установленном настоящим Кодексом порядке Генеральному Прокурору, а в отношении Генерального Прокурора — его первому заместителю для направления в суд».
  3. Международно-правовые стандарты и правила ограничения прав и свобод участников уголовного судопроизводства создают необходимые и достаточные условия для сокращения сферы процессуального принуждения в отношении многих лиц, которые вынуждены уклоняться от выполнения своих процессуальных обязанностей и подвергаться принудительно-правовой коррекции поведения (приводы, штрафы, угроза наступления уголовной ответственности и другие санкции), поскольку им не гарантируется надежная безопасность при сотрудничестве с органами правопорядка. В этой связи актуальна тенденция перехода от устрашения к поощрению надлежащего поведения, к защите свидетелей обвинения, потерпевших от не- процессуального, незаконного принуждения со стороны заинтересованных в исходе дела лиц, пытающихся уклониться от уголовной ответственности.

В начале 1990-х гг. в СССР, и в частности в Казахстане, несколько из- менилось отношение к свидетельствующим лицам по уголовным делам. Введение свидетельского иммунитета предоставило близким
родствен-

114

никам, священнослужителям, супругам право отказываться от дачи по- казаний без каких-либо неблагоприятных для них правовых последствий. К сожалению, до сих пор остается неразрешенным вопрос о служебном и врачебном иммунитетах. Нарушение клятвы Гиппократа может повлечь не менее серьезные последствия, чем разглашение тайны исповеди либо обретение каиновой печати.

Введение в уголовный процесс института свидетельского иммунитета уменьшает опасность дачи свидетельствующими лицами ложных показа- ний.

Следует обратить внимание и на тот немаловажный факт, что, как от- мечает знаток исламского законоведения Н. Торнау, возможна и ложная присяга: “Ложно присягать дозволяется мусульманину единственно в случае, если он присягою своею может спасти единоверца своего, явно утесненного, обиженного сильными, но в сущности невиновного”141. Это положение тесно увязывается с существующей в шиитском течении ислама нормой Такийа. Суть ее в том, что допускается благоразумное сокрытие кем-либо истинной веры в условиях острой опасности.

Эти нормы исламского законоведения (ложная присяга и Такийа) с точки зрения общепринятых норм морали неприемлемы, поскольку со- держат в себе определенный смысл: благородная цель оправдывает любые средства.

По правилам исламского уголовного судопроизводства обвиняемый в случае необходимости может потребовать, чтобы потерпевший также принес религиозную присягу. Данное обстоятельство коренным образом отличает его от континентального казахского уголовного процесса, в котором обвиняемый (подсудимый) не располагает особыми правами относительно другой стороны в процессе доказывания.

См.: Торнау Н. Указ. соч. С. 369.

115

В исламском судопроизводстве обвиняемому создают все условия для добровольной дачи показаний. Ему предоставляется возможность покаяться перед Аллахом, прибегнуть к очистительной присяге, которая основана на доверии суда к личности гражданина. Суд принимает меры к примирению сторон обвинения и защиты, способствует деятельному раскаянию обвиняемого. Данные меры предшествуют уголовно- процессуальному принуждению в порядке, обеспеченном силой и авторитетом государства.

Добровольное признание обвиняемым своей вины, покаяние перед Аллахом и готовность искупить свою вину перед пострадавшим опираются на договорные, диспозитивные начала исламского уголовного судопроизводства. В нормах адата, обычного права казахов, допускался компромисс между полярными интересами сторон. Ущерб от преступления компенсировался уплатой потерпевшему “куна”142.

Конституционная и уголовно-процессуальная нормы в РК о свиде- тельском иммунитете обрели механизм, который может способствовать тому, что многие свидетельствующие лица не станут прибегать к помощи своего иммунитета.

16 февраля 1991 г. Уголовно-процессуальный кодекс Казахской ССР дополнен статьей 30-2, обязывающей суд, прокурора, органы предва- рительного расследования принимать меры по обеспечению безопасности участников уголовного судопроизводства и иных лиц143. Имея большие профилактические последствия, норма, однако, не предусматривала механизма ее реализации и не содержала круга самих мер безопасности.

Нередко вызванные практической необходимостью меры безопасности вопреки нормам УПК Казахской ССР вводятся подзаконными актами. К примеру, Указанием Генерального прокурора РК № 15/5 от 17 апреля 1992 г. видоизменен п. 1 ст. 188 УПК Казахской ССР. Следователю, лицу,

142 См.: Бекмаханов Е. Казахстан в 20-40 годы XIX века. Алма-Ата, 1947. С. 90-91.

143 См.: Ведомости Верховного Совета Казахской ССР. 1991. № Ю. Ст. 132.

116 производящему дознание, разрешается не прилагать к экземпляру обвинительного заключения, вручаемого подсудимому, список лиц, подлежащих вызову в судебное заседание. В списке приводятся их адреса.

Паллиативность такого одностороннего решения проблемы очевидна. Обвиняемый и его защитник (в соответствии со ст. 183 УПК Казахской ССР) в процессе ознакомления с материалами оконченного расследованием уголовного дела вправе выписывать из него необходимые сведения.

Из 200.000 ежегодно совершаемых в Республике Казахстан преступ-

чЛ44

лении в среднем привлекается, по нашей экспертной оценке, около од- ного миллиона свидетелей обвинения и защиты. Проблема обеспечения их безопасности актуальна в связи с появлением организованных форм преступной деятельности. Свидетельские показания в раскрытии преступлений и изобличении виновных всегда имели важное значение. Правовая незащищенность свидетелей обвинения до принятия статьи 30- 2 УПК Казахской ССР и недостаточная регламентированность института защиты в настоящее время по-прежнему негативно влияют на качество и надежность уголовно-процессуального доказывания. Многие виновные уходят от уголовной ответственности и наказания из-за отказа граждан давать показания, изменения их в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства.

Институт защиты свидетелей существует во многих уголовно-процес- суальных системах мира. К примеру, 12 декабря 1984 г. в США был подписан президентом второй Билль о правах жертв и свидетелей престу-

См.: Сборники аналитических таблиц о состоянии прокурорского надзора, преступности и работы органов следствия и дознания в Республике Казахстан за 1992-1996 гг. Ал маты: Генеральная прокуратура РК.

117

плений145. В различных землях ФРГ допускается допрос некоторых сви- детелей в суде при соблюдении условий их безопасности и конфиденци- альности данных об их личности146.

Необходимость принятия действенных мер по защите доказательст- венной информации вызвана все возрастающим и неприкрытым проти- водействием организованных преступных групп и сообществ интересам правосудия, шантажом, подкупом, психическим и физическим насилием в отношении потерпевших, свидетелей, их близких. Многие граждане, опасаясь за свою негарантированную безопасность, попросту уклоняются от явки по вызову органов предварительного расследования, суда, нередко способ-

147

ствуют волоките при рассмотрении уголовных дел по существу .

Основные отличия проекта УПК РК от УПК Казахской ССР по во- просам защиты свидетельствующих участников уголовного судопроизводства:

  • расширен круг защищаемых лиц, в который, помимо потерпевших, свидетелей и обвиняемых, включены их близкие; к близким относятся как близкие родственники, так и иные лица, состоящие в родственных, фактических брачных отношениях;
  • дан уточненный перечень оснований к защите, в который входят угроза физическим насилием или уничтожением имущества, применение каких-либо насильственных действий, а также оказание
  • См.: Томгт В. Т. Острые углы уголовного судопроизводства. М., 1991. С. 119-123; Квашис В. К, Вавилова Л. В. Зарубежное законодательство и практика защиты жертв преступлений. М., 1996. С. 61-63.

См.: Гесснер Р., Херцог У. За фасадом права. М., 1990. С. 67.

См.: Щерба С. П., Зайцев О. А. Охрана прав потерпевших и свидетелей по уголовным делам. М., 1996. С. 42-49; Они же. Обеспечение личных, имущественных и иных прав потерпевших и свидетелей на предварительном следствии. М.: ВНИИ МВД РФ, 1994.

118

воздействия в любой иной форме, в том числе завуалированной, выраженной косвенно; - наряду с ведомственным контролем со стороны начальника органа дознания и руководителя следственного
подразделения, прокурорским надзором за своевременностью
защиты проект регламентирует право на судебную защиту свидетельствующих лиц. Нередко дача показаний до суда и в суде свидетелями стороны обвинения, потерпевшими, обвиняемыми — соучастниками влечет неблагоприятные последствия самого различного характера.

В уголовно-процессуальном законе РК следует предусмотреть превен- тивные меры защиты: вынесение официального предостережения, ог- раничение доступности сведений о защищаемом лице, обеспечение его безопасности, изменение меры пресечения на более строгую.

Для лиц с временной, ситуационной установкой на противоправное поведение достаточно письменного предупреждения о возможных для них последствиях в случае реальности угрозы. Если угроза носит реальный характер, то при наличии письменной угрозы или ее фиксации на магнитном носителе (диктофон и др.) следователь, прокурор вправе возбудить уголовное дело и принять меры по привлечению виновных к уголовной ответственности.

Ограничение доступности сведений о защищаемом лице предусмат- ривает изъятие из материалов уголовного дела всех сведений об анкетных данных защищаемого лица. Вместо них либо указывается псевдоним, либо делается отметка во вводной части протокола (к примеру, “свидетель № Г’), тем самым в процесс вводится фигура анонимного свидетеля148.

См.: АхпановА. Н. Уголовно-процессуальные меры обеспечения безопасности участ- ников уголовного процесса и иных лиц // Криминологическая ситуация в Ка- рагандинской области и проблемы борьбы с преступностью в связи с образованием

119

Сведения о защищаемом лице целесообразно хранить отдельно от ос- новного производства. Следователем, дознавателем, прокурором и судьей должно быть обеспечено соблюдение режима секретности в порядке, предусмотренном проектом УПК РК (тайна следствия). Данная рекомендация де-факто воплощена в действительность в следственной практике ГУВД Карагандинской области при научной консультации кафедры уголовного процесса Карагандинской ВШ МВД РК149.

Требования об ограничении использования указанных сведений важны в связи с тем, что законопроект предполагает особую процедуру допроса лиц, сотрудничающих на конфиденциальной основе с органами рас- следования. Названные лица, при признании в том необходимости судом, могут быть допрошены в качестве свидетелей при их добровольном согласии и обеспечении им безопасности. Необходимо подчеркнуть значимость уголовно-процессуальной новеллы, позволяющей следователю, дознавателю производить следственные и процессуальные действия в условиях, исключающих узнавание защищаемого лица. Речь идет об опознании150, допросах, очных ставках и других следственных действиях. В ходе очных ставок могут создаваться акустические и визуальные помехи1 1.

Обеспечение безопасности того или иного участника уголовного про- цесса и их близких предполагает принятие одной либо нескольких мер: личная охрана защищаемого лица, охрана занимаемого им жилища или принадлежащего ему имущества, временное помещение лица в недоступное

свободной экономической зоны: Материалы науч.-теор. конференции. Караганда: КВШ МВД СССР, 1991. С. 89-90.

См.: Андреев В. И, О практике применения мер по обеспечению безопасности уча- стников уголовного процесса // Бюллетень ГСУ и ЭКУ МВД РК. 1993. № 2. С. 79-86. См.: Гинзбург А. Я. Опознание в следственной, оперативно-розыскной и экспертной практике. Алматы, 1995. С. 61-68. См.: КваитсВ. Е., Вавилова Л. В. Указ. соч. С. 69.

120

для посягательств на него место, перемещение в СИЗО содержащегося под стражей лица с целью обеспечения его личной безопасности, изменение ему меры пресечения, а также иные способы защиты (техническая охрана, выдача оружия и специальных средств индивидуальной защиты и оповещения, отобрание обязательства о неразглашении данных о личности защищаемого лица, прослушивание телефонных и иных переговоров и т. п.).

В отдельной статье предусмотрены меры обеспечения безопасности участников судебного разбирательства. Суд по ходатайству стороны обвинения вправе на закрытом судебном заседании допросить свидетеля: без оглашения данных о его личности; в условиях, препятствующих его узнаванию; вне визуального наблюдения его другими участниками процесса.

В этих же целях председательствующий в суде вправе запретить про- изводство видео-, звукозаписи и иных способов запечатления допроса, удалить из зала судебного заседания обвиняемого, представителей стороны защиты. Показания свидетеля, допрошенного в условиях ограничения принципа гласности, оглашаются на судебном заседании в присутствии всех его участников, но без указания сведений о допрошенном лице.

Тактические приемы организации допроса в судебном следствии могут быть самыми разнообразными, к примеру, можно воспрепятствовать уз- наванию свидетеля, скрыв его под маской. Реализация уголовно-про- цессуальных новелл на практике позволит выработать наиболее эффек- тивные способы защиты свидетельствующих лиц и повысит доверие населения к органам правопорядка152.

В заключение необходимо подчеркнуть, что исключения из принципа равенства всех перед уголовно-процессуальным законом должны детально

См.: КогсшовМ., АхпановА. Участники уголовного процесса должны быть в безо- пасности // Юридическая газета. 1996. № 57. С. 3.

121

регламентироваться УПК РК и строго соответствовать предписаниям Конституции РК.

3.3. Уголовно-процессуальное принуждение, применяемое к иностранцам и лицам без гражданства

В условиях обвальной дезинтеграции бывшего единого советского об- щества остро встала проблема сотрудничества правоохранительных органов Республики Казахстан и стран ближнего зарубежья. Некогда единое правовое пространство СССР раскололось на 15 юридически независимых территорий, что мгновенно породило множество проблем, а практика поставила ряд вопросов как перед сотрудниками МВД, так и перед работниками прокуратуры и судов.

Тысячи бывших соотечественников, ставших независимо от их воли гражданами разных государств, если у них имелись асоциальные устре- мления, получили реальную возможность совершать преступления в одной стране и, используя так называемую “прозрачность” границ, скрываться в другой. Принцип правосудия о неотвратимости наказания стал давать сбои. Статистика НЦБ Интерпола в РК свидетельствует о том, что в 1996 году органами уголовного преследования РК направлено в страны СНГ 556 поручений по уголовным делам (кроме того, 43 в иные государства), из которых исполнено соответственно 353 (64 %) и 26 (61 %). В соответствии с Минской Конвенцией 1993 года из поступивших 1001 поручения СНГ (73 из других стран) исполнено 851 (85 %) и 56 (77 %).

Уже в 1992 г. министры внутренних дел стран СНГ подписали ряд со- глашений, предусматривающих налаживание тесного взаимодействия органов внутренних дел своих государств в области борьбы с преступно-

122

стью153. Однако если оперативные подразделения МВД и получили в свое распоряжение правовую основу международного сотрудничества (пусть даже на межведомственном уровне), то следственный аппарат по- прежнему его не имел, так как не была решена проблема правовой помощи на уровне прокуратуры и судов. Практика правоохранительной деятельности стран СНГ и понимание остроты всех ее проблем ускорили принятие главами государств — России, Казахстана, Украины, Беларуси, Кыргызстана, Узбекистана, Таджикистана, Туркмении, Армении и Молдовы — основополагающего международного договора, предусматривающего решение коренных вопросов правового взаимодействия. Этот документ —заключенная 22 января 1993 г. Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гра- жданским, семейным и уголовным делам (далее Конвенция), регламентирует (мы рассматриваем здесь только вопросы по уголовным делам) три основные проблемы, которые было трудно или невозможно решать ранее.

1) Проблема розыска и выдачи уголовных преступников, совершивших преступления в стране, гражданами которой они являются, и пытающихся скрыться в одной из стран СНГ. 2) 3) Проблема возбуждения уголовного преследования в отношении лиц, совершивших преступления в одной из стран СНГ и скрывшихся в государстве своего гражданства. 4) 5) Проблема уровней взаимодействия правоохранительных органов. Конвенция определяет, что по всем вопросам выдачи и возбуждения уголовного преследования контакты осуществляются через генеральных прокуроров стран, входящих в Конвенцию. 6) См.: приказ МВД РК № 157 от 14.05.92 г., объявляющий Соглашение о взаимодействии МВД стран СНГ в сфере борьбы с преступностью; приказ МВД РК № 24 от 29.10.92 г., объявляющий Соглашение о взаимоотношениях МВД стран СНГ в сфере обмена информацией и др.

123

Естественно, принятие Конвенции сняло многие вопросы, стоявшие перед правоохранительными органами, но в свою очередь поставило новые. Это, прежде всего, насущная необходимость выработки внутри- государственного механизма реализации Конвенции и, во-вторых, по- требность принятия внутригосударственных процедур, детализирующих ее основные положения.

Конвенция, ратифицированная Верховным Советом РК, обязательна для исполнения всеми субъектами права на территории Казахстана. Однако, в силу ряда причин правовая грамотность многих сотрудников правоохранительных органов оставляет желать лучшего.

Анализ правоприменительной практики правовой помощи по уголов- ным делам позволяет выделить следующие проблемы в сфере уголовно- процессуального принуждения.

  1. Имеют место факты (нами опрошены все начальники горрайлин- органов внутренних дел РК, проходившие переподготовку в Караган- динской ВШ МВД РК в марте-апреле 1994 г.), когда в следственные органы нашей республики прибывают сотрудники правоохранительных органов других стран СНГ с постановлениями на арест и этапирование лиц, являющихся гражданами Казахстана, подозреваемых в том, что они на территории другого государства СНГ совершили преступление. Удивительно, что такого рода постановления, санкционированные областными прокурорами других государств (бывших союзных республик СССР), в ряде случаев принимались к обязательному исполнению, поскольку бытует неверное мнение о том, что здесь имеет место выдача уголовного преступника.

Это глубокое заблуждение. В подобных случаях происходит, во-первых, нарушение ст. 11 Конституции Республики Казахстан, согласно по- ложениям которой граждане Казахстана не подлежат вьщаче иностранному государству, и, во-вторых, нарушение ст. 57 Конвенции, пункт 1 “а” кото-

124

рой гласит, что выдача не может иметь места, если требуемое к выдаче лицо является гражданином запрашиваемого государства.

Таким образом, исполнение постановления об аресте и этапировании гражданина Казахстана, подозреваемого в совершении преступления на территории другого государства, санкционированного прокуратурой иной страны, есть не что иное, как неверное толкование понятия выдачи и неправомерное разрешение, даваемое правоохранительными органами РК на грубое вмешательство иностранных спецслужб во внутренние дела суверенного Казахстана.

В подобного рода случаях в соответствии со ст. 72 Конвенции (об обя- занности возбуждения уголовного преследования) сторона, считающая себя вправе выдвинуть подозрения в отношении гражданина Казахстана, равно как и казахстанская сторона, выдвигающая подозрения в отношении одного или нескольких граждан другого государства СНГ, обязаны потребовать возбуждения уголовного преследования против этого гражданина. Такое требование в соответствии со ст. 73 Конвенции должно оформляться в виде особого документа, именуемого “поручением”. К поручению должны прилагаться все имеющиеся, добытые следственным путем доказательства по делу. По существу ст. 72 и 73 Конвенции определяют условия выделения уголовного дела в отношении гражданина иностранного государства (в ряде стран Содружества) в отдельное производство.

Примером юридически грамотного с международно-правовой точки зрения было рассмотрение уголовного дела по факту убийства генерального директора Карагандинского металлургического комбината Свичинского в г. Темиртау. Он был убит наемными убийцами из Литвы. Литовская сторона оказала всемерную помощь в розыске и задержании убийц. Литовские следователи участвовали в допросах и очных ставках обвиняемых, казахстанская сторона выделила дело в отношении наемных убийц — граждан Литвы

125

— в отдельное производство и через Генерального прокурора РК направила материалы по месту гражданства обвиняемых. Литовский суд осудил убийц.

  1. В практике возникают другие ситуации, когда гражданин Казахстана, совершив преступление на территории нашего государства, пытается найти убежище в одной из стран СНГ. Только тогда возникает не- обходимость в процедуре выдачи. Ст. 56 Конвенции определяет условия выдачи, а ст. 58 Конвенции оговаривает, какие именно документы и све- дения должны содержаться в требовании о выдаче. Следует иметь в виду, что требование о выдаче (так же, как и поручение о возбуждении уголовного преследования), направляемое Генеральному прокурору страны, где скрывается преступник, исходит только от Генерального прокурора РК и подписывается им. Никакого вмешательства или содействия Министерства иностранных дел при этом не требуется. Никакой другой орган или ведомство, кроме Генерального прокурора, как того требует ст. 80 Конвенции, не вправе обращаться к правоохранительным органам другого государства, если речь идет о выдаче либо о возбуждении уголовного преследования.

Таковы общие указания Конвенции, обращенные к правоохранительным органам стран СНГ. Эти указания, как уже отмечалось, в ряде случаев неправомерно обходят либо стремятся обойти. Особенно это относится к сотрудникам ОВД и прокуратуры областей, прилегающих к границам сопредельных государств. Отдавая себе отчет в том, что процедура выдачи или возбуждения уголовного преследования точно определена в Конвенции, соседи тем не менее напрямую связываются друг с другом и решают уголовные дела таким образом, словно Советский Союз не распался и еще по-прежнему действуют Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. Причина здесь кроется в нежелании включать громоздкий и довольно дорогостоящий механизм обращения к сопредельной стороне через Генерального прокурора своей страны.

126

Следует сказать, что министры внутренних дел стран СНГ на своем совещании в Минске 13 февраля 1995 г. приняли рекомендацию, обра- щенную к главам своих государств, содержащую предложения дополнить Конвенцию нормой, согласно которой прокуроры сопредельных областей могут самостоятельно принимать решения, касающиеся выдачи или возбуждения уголовного преследования, с последующим уведомлением генеральных прокуроров своих стран.

  1. При заключении Договора о взаимной правовой помощи по граж данским и уголовным делам между Республикой Казахстан и Монголией такое положение уже получило закрепление154. В п. 1 ст. 4 этого договора говорится, что при оказании правовой помощи компетентные органы обеих сторон сносятся через свои центральные учреждения, а “в необходимых случаях непосредственно на уровне областей и аймаков с одновременным уведомлением своих центральных учреждений”.

Взаимодействие органов правопорядка стран СНГ, как это видно из вышеизложенного, основано на нормах международного и национального (внутреннего) права государств. Однако каждое процессуальное действие имеет свои особенности, которые следует учитывать.

  1. Задержание и арест иностранного гражданина.

В соответствии с Конвенцией о консульских сношениях 1963 г. страна, осуществившая арест или задержание гражданина представляемого го- сударства, обязана в кратчайшие сроки уведомить консула представляемого государства об этом аресте или задержании. В двусторонних консульских соглашениях обычно оговариваются эти сроки. Так, в Консульском договоре между РК и Украиной такой срок определен в 3 дня. П. 1 ст. 13 указанного договора гласит: “Компетентные органы государства пребывания незамедлительно, но не позднее чем через три дня, уведомляют соответствую-

См.: Советы Казахстана. 1994. 12 июля.

127

щее консульское должностное лицо о задержании, или аресте, или любом ином ограничении свободы гражданина представляемого государства”1 .

Верный своим международным обязательствам, Казахстан принял внутригосударственный документ, имплементирующий норму международного права во внутреннее право страны.

6 апреля 1993 г. издана Инструкция № 15/7/19203/1295/31 “О порядке извещения дипломатических представительств иностранных государств на территории Республики Казахстан о задержаниях и арестах граждан представляемого государства, а также о порядке посещения представителями дипломатических представительств задержанных, арестованных и осужденных граждан”, в которой определен порядок сношения органов внутренних дел с иностранными дипломатическими и консульскими представительствами в РК .

Следователь или оперуполномоченный обязаны доложить непосред- ственному руководителю о задержании или аресте иностранного граж- данина немедленно после установления его гражданства. Начальник органа внутренних дел немедленно сообщает об этом в Генеральную прокуратуру РК и в копии — в Министерство иностранных дел РК и МВД РК.

Для обеспечения всемерной защиты прав и интересов иностранных граждан, независимо от степени владения ими языком судопроизводства, следователь, орган дознания во всех случаях обязаны обеспечить им юридическую помощь. Защитник должен допускаться с момента задержания в порядке ст. 109 УПК Казахской ССР, без учета волеизъявления задержанного.

В каком объеме представители дипломатических и консульских пред- ставительств могут получать сведения о совершенном преступлении? В соответствии с упомянутой Инструкцией 1993 г. они вправе получить сооб-

155 См.: Советы Казахстана. 1994. 12 декабря.

156 См.: Бюллетень ГСУ и ЭКУ МВД РК. Алматы, 1993. № 2. С. 47-53.

128

щение, в котором содержатся данные о юридических основаниях задержания или ареста (протокол или постановление следователя, органа дознания) и изложение конкретных действий, за совершение которых применено задержание или арест. Кроме того, им предоставлено право на посещение задержанного или арестованного и беседу с ним в присутствии администрации ИВС, СИЗО и переводчика.

Если сотрудник дипломатического или консульского представительства по письменному ходатайству решением следователя, органа дознания признан представителем подозреваемого или обвиняемого по уголовному делу, то его ознакомляют в полном объеме с материалами производства по окончании расследования. Он участвует в следственных действиях, проводимых по его ходатайству, и знакомится с протоколом данного следственного действия

  1. При взаимодействии правоохранительных органов разных стран в сфере борьбы с гфеступностью возможны ситуации, не урегулированные внутренним уголовно-процессуальным законодательством и международно-правовыми нормами. К примеру, порядок исчисления сроков предварительного расследования и содержания под стражей в качестве меры пресечения по уголовным делам, переданным из других стран СНГ. Если при этом де- портированное лицо, являющееся гражданином Республики Казахстан, в отношении которого уже велось расследование, какое-то время содержалось под стражей, следует ли учитывать следователю, принявшему дело к производству, данное время?

Поскольку преступление ставится на первичный учет в Центре пра- вовой статистики и информации при Генеральной прокуратуре РК157, то срок предварительного расследования исчисляется в Казахстане без учета

157 С 22 апреля 1997 г. информационные центры МВД (ГСК) РК переданы в систему прокуратуры. См.: Указ Президента РК «О мерах по дальнейшему реформированию системы правоохранительных органов РК» // Казахстанская правда. 1997. 24 апреля.

129

времени нахождения уголовного дела за ее пределами. Считаем необходимым принять во внимание как права обвиняемого, которому безразлична государственная принадлежность СИЗО, так и интересы органов расследования, ведущих производство при больших перегрузках.

Если в период расследования лицо содержится под стражей, то время лишения свободы необходимо исчислять с момента получения санкции на арест на территории Республики Казахстан. При представлении документов, подтверждающих арест в иной стране СНГ (постановление об избрании меры пресечения, справка из СИЗО), суд при вынесении обвинительного приговора должен включить в срок назначаемого наказания время предыдущего досудебного ограничения свободы.

В приграничных районах других стран СНГ по усмотрению руковод- ства УВД по областям было бы целесообразным упростить порядок проведения следственных действий, не сопряженных с ограничением конституционных прав граждан (допросы, выемки, истребование предметов и документов и т. п.). Вместо поручений сторон через центральные органы было бы уместно разрешить выезд следователей в приграничные районы других стран СНГ для проведения указанных следственных действий158.

  1. Еще одно своеобразное “белое пятно” в практике взаимодействия стран СНГ в сфере борьбы с преступностью — это учет повторности уголовного деяния и судимости как квалифицирующих признаков преступления.

См.: ЕлюбаевЖ. О некоторых вопросах практики применения норм Минской Кон- венции при расследовании и рассмотрении уголовных дел // Вестник Верховного Суда РК. 1996. № 1. С. 55; ФистинА. Н. Взаимодействие правоохранительных орга- нов СНГ при расследовании преступлений, совершаемых гражданами этих стран на территории РФ и других государств содружества // Проблемы предварительного следствия и дознания. М.: ВНИИ МВД РФ, 1994.

130

Нам представляется, что если лицо совершило преступление до распада СССР, ему должна вменяться повторность в качестве квалифици- рующего признака при непогашенной либо неснятой судимости. Если же приговор вступил в законную силу в СССР, то при непогашенной или неснятой судимости последняя также должна учитываться при формулировании обвинения.

В случае, если повторность и судимость имели место после образования СНГ, они учитываются судом как обстоятельства, влияющие на ха- рактеристику подсудимого, и принимаются во внимание при определении меры уголовного наказания159.

Аналогичное толкование дано в п. 10 постановления Пленума Вер- ховного суда РК от 25 июля 1996 г. “О некоторых вопросах квалификации хищений чужого имущества”: “Судимости в других странах СНГ после прекращения существования СССР, т. е. после 8 декабря 1991 года, не должны приниматься во внимание при квалификации преступлений и признании лица особо опасным рецидивистом… Такие судимости могут учитываться лишь при назначении наказания как отягчающее обстоятельство в соответствии со ст. 76 Минской Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам стран-участниц СНГ от 22 января 1993 года”160.

  1. Вопросы выдачи уголовных преступников, вопросы возбуждения уголовного преследования в отношении иностранцев и особенности процедур, с этими вопросами связанных, ставят, на наш взгляд, важную проблему специализации следственных работников. В самом деле, если сейчас в каждой областной прокуратуре, в каждом УВД эти вопросы решаются по-разному, а именно — в соответствии с уровнем международного правосоз-

159 См. более подробно: АхпановА.Н. Пределы правоограничений личности в уголо вном судопроизводстве. Караганда, 1995. С. 64.

160 См.: Казахстанская правда. 1996. 15 августа.

131

нания, то, естественно, достичь единства в подходах к их решению практически невозможно. Иными словами, ставится под угрозу единство законности правоохранительной деятельности в республике.

Преодолеть эти сложности, по нашему мнению, можно было бы путем создания специализированного следственного подразделения, созданного в рамках МВД или КНБ РК. В России подобное специализированное подразделение существует. В составе Следственного управления ГУВД г. Москвы с 70-х годов функционирует пятый отдел, занимающийся исключительно делами о преступлениях, совершенных иностранцами. Опыт работы этого подразделения показывает, что следователи, сориентированные на знание норм международного уголовного права, знающие соотношение норм меж- дународного и национального права, успешно расследуют самые сложные дела этой категории.

В условиях сложных отношений правоохранительных органов стран СНГ создание специализированного отдела для расследования таких уголовных дел стало бы делом весьма значительным. Это подразделение не только практически расследовало бы уголовные дела этой категории, но и взяло бы на себя организационно-методические функции как головное подразделение, обеспечивающее координацию деятельности всех следственных органов республики по вопросам выдачи преступников и возбуждения уголовного преследования. Тем самым требования полноты, всесторонности, объективности, законности и единообразия производства по уголовным делам будут достигнуты наиболее целесообразным путем.

Таковы некоторые суждения о проблемах уголовно-процессуального принуждения, возникшие в связи с тем, что Республика Казахстан стала

132

участвовать в Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам стран СНГ.161

161 См.: АхпановА., Родное А. Проблемы расследования преступлений, совершенных иностранцами на территории РК и гражданами РК за ее пределами // Бюллетень ГСУ и ГЭКЦ ГСК РК. № № 1-2. Алматы,1996. С. 27-35.

133

Глава 4. Уголовно-процессуальное принуждение

и собирание доказательств при раскрытии и расследовании преступлений

4.1. Принудительное производство следственных действий: основания и механизм их применения

В уголовно-процессуальный закон РК необходимо ввести самосто- ятельную главу — “Принудительное производство процессуальных действий”.

В ней возможно оговорить юридические и фактические основания принудительного производства процессуальных действий. Принудительное производство процессуальных действий должно осуществляться только тем органом, в производстве которого находится дело, либо по письменному поручению данного органа. Преследуемая при этом цель состоит в обеспечении надлежащих условий для получения доказательств. Обязательным элементом рассматриваемой ситуации является противодействие законному и обоснованному решению о проведении того или иного процессуального действия. Формы противодействия проявляются в прямых и косвенных деяниях, реально препятствующих производству законных и обоснованных процессуальных действий следователем, дознавателем. Представляется индифферентным круг субъектов, от которых исходит противодействие расследованию: ими могут быть любые участники уголовно- процессуальных отношений, а также причастные к ним лица. Принудительное производство процессуальных действий осуществляется на основании решения суда или с санкции прокурора.

Законопроектом можно установить механизм принудительного про- изводства процессуальных действий. Он предполагает предварительное, обязательное и официальное предупреждение противодействующего лица в

134

устной или письменной форме. В случае, когда предупреждение не привело к ожидаемому результату, следователь, дознаватель вправе прибегнуть к мерам уголовно-процессуального принуждения. Круг данных мер может быть самым широким, с обращением к психологическим и физическим способам воздействия, и зависит от степени их способствования началу процессуального действия и нормальному ходу его производства. При этом следователь, дознаватель могут принять дополнительные меры организационно- правового характера, направленные на привлечение участников к тому или иному процессуальному действию, на обязательность их присутствия в ходе его проведения.

Одной из гарантий обеспечения прав и свобод граждан в принудите- льном производстве станет прокурорский надзор за деятельностью органов предварительного расследования и дознания. Вместе с тем очевидно, что судебный контроль не должен ограничиваться случаями рассмотрения уголовных дел самими судами. Тем более что п. 2 ст. 13 Конституции РК гарантирует каждому право на судебную защиту своих прав и свобод.

Получение санкции прокурора согласно необходимо для принудите- льного проведения органом уголовного преследования следующих про- цессуальных действий:

1) осмотра и обыска жилища, а также производства там других про- цессуальных действий; 2) 3) освидетельствования человека, получения образцов для сравните- льного (экспертного исследования), кроме освидетельствования, изъятия образцов у взятых под стражу подозреваемого и обвиняемого; 4) 5) выемки; 6) 7) наложения ареста на имущество; 8) 9) наложения ареста на корреспонденцию; 10) 11) перехвата сообщений; 12)

135

7) прослушивания и записи телефонных и других переговоров; 8) 9) эксгумации трупа человека; 10) 11) иных процессуальных действий, связанных с извлечением инфор- мации, заведомо содержащей государственные секреты или ком- мерческую тайну либо конфиденциальные сведения личного характера, включая данные о деловых операциях, состоянии банковских счетов, об уплате налогов. 12) Толкование последнего пункта позволяет утверждать, что следователь, дознаватель могут оперировать не только следственными действиями. Арсенал их возможностей включает ряд других действий, обеспечивающих собирание доказательств и устранение препятствий на пути к этому (истребование предметов и документов, их изъятие и др.).

В судебно-следственной практике нередко возникали коллизии, когда расходились законные интересы органов уголовного преследования и хозяйствующих субъектов, когда последние под разными предлогами уклонялись от предоставления сведений, составляющих коммерческую тайну, и требовали предъявления постановления о возбуждении уголовного дела. Но оно не могло быть возбуждено по той причине, что в силу противодействия невозможно было получить фактические данные, необходимые для приня-тия соответствующего решения .

Введение данной уголовно-процессуальной новеллы в закон позволит в правоприменительной практике поставить надежный заслон произволу при вторжении в охраняемую Конституцией РК сферу, содержащую негосударственные секреты. В этой связи de lege ferenda предполагается, что

См.: Коробов В. И. Проблемы совершенствования уголовно-процессуальной деятельности, вытекающие из положений закона “Об органах внутренних дел Республики Казахстан” // Проблемы реализации в научно-педагогической и практической деятельности положений закона “Об органах внутренних дел Республики Казахстан”: Сб. науч. трудов. Караганда, 1993. С. 133-134.

136

принудительное проведение органом уголовного преследования процессу- ф альных действий, перечисленных в п. п. 1,2, 3, 4, 8, возможно в случаях, не

‘»

терпящих отлагательства, по постановлению указанного органа без санкции прокурора с обязательным его уведомлением в срок не более двадцати четырех часов с момента начала соответствующего процессуального действия. Получив указанное уведомление, прокурор проверяет законность производства соответствующего процессуального действия и признает его результаты.

Исключение п. п. 5, 6, 7 и 9 из общего правила вытекает из оценочного характера оснований для наложения ареста на корреспонденцию, перехвата сообщений, прослушивания телефонных и иных переговоров, проведения иных процессуальных действий с вторжением в охраняемые законом государственные и негосударственные секреты.

Законопроект предусматривает компромиссные ситуации, учитывающие субъективное волеизъявление участников того или иного процессуального действия. Частично воплощается теоретический постулат профессора И. Л. Петрухина о “добровольном, основанном на убеждении выполнении гражданином своих процессуальных обязанностей… о самоограничении личности…“163. Получение санкции прокурора на принудительное производство процессуальных действий необязательно, за исключением обыска, если следователь, дознаватель были приглашены в жилище для производства процессуального действия проживающим там лицом, а также во всех других случаях, когда соответствующие лица до- бровольно разрешают органу уголовного преследования произвести со- ответствующее процессуальное действие.

Допустимо ли принудительное вскрытие запертых помещений или хранилищ в ходе другого следственного действия — осмотра места проис-

163 См.: ПетрухинИ.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. М., 1985. С. 50.

137

шествия? Закон (ст. 125, 129 УПК Казахской ССР) не дает ответа на Данный вопрос. Хранят молчание комментаторы УПК Казахской ССР (1995 г.). С подобной ситуацией позволит справиться уголовно- процессуальная аналогия164. Рассматриваемая проблема не урегулирована нормами уголовно-процессуального закона. Ситуация носит однородный с обыском характер. Принудительные действия обусловлены целью обнаружения следов преступления, вещественных объектов и иных данных, имеющих значение для дела. При разумном подходе, недопущении излишнего повреждения хранилищ и имущества ограничение прав и законных интересов граждан оправдано задачей выявления и закрепления признаков преступления. Следователь или лицо, производящее дознание, должны руководствоваться принципом крайней уголовно-процессуальной необходимости, когда во имя инте- ресов раскрытия преступления и изобличения виновного допускается пра-воограничение уголовно-процессуального статуса участников процесса.

В процессуальной и криминалистической литературе постоянно изу- чалась и интенсивно разрабатывалась тактика применения обыска и вы- емки. Им посвящен целый ряд монографий, учебных, практических по- собий, справочников и т. д.165.

См.: Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. Том 1. СПб., 1996. С. 182- 183; СтроговичМ. С. Курс советского уголовного процесса. Том 1. М., 1968. С. 50; Лившиц Ю. Д. К вопросу о применении уголовно-процессуального закона по аналогии // Совершенствование уголовно-процессуальной деятельности органов внутренних дел. М., 1984. С. 18-25.

См.: Ратинов А., Зархин Ю. Следственная этика // Социалистическая законность. 1970. № 10. С. 35-39; Быковский И., Захарченко Н. Этика проведения следственных действий // Социалистическая законность. 1973. № 11. С. 12-14; № 12. С. 38-39; Пич-калеваГ. И. Роль морали в следственной деятельности. М., 1980. С. 33-35; Комиссаров В. И. Научные, правовые и нравственные основы следственной тактики. Саратов, 1980; Любичев С. Г. Этические основы следственной тактики. М., 1980. С. 57-67.

138

В меньшей степени предметом исследования являлись вопросы обе- спечения прав личности при применении названных принудительных средств. Особенно это касается деятельности органов предварительного расследования, на долю которых приходится значительная часть таких следственных действий и не менее значительная допускаемых при этом отступлений от требований закона и нарушений процессуальных норм. По данным отдельных авторов, работники милиции, например, проводили 69 % всех обысков, а в 19 % случаев они участвовали в следственном действии наряду со следователями166.

Известный русский юрист А. Ф. Кони в свое время справедливо под- черкивал, что неосновательный обыск равносилен оскорбительному вме- шательству в личную жизнь гражданина, является гибельным для нрав- ственных и материальных сторон жизни честного человека .

По его оценкам эти следственные действия до такой степени вносят смуту в жизнь честного человека и в отношения к нему окружающих, что должны быть предпринимаемы с особенной осторожностью

На современном этапе возросла актуальность задачи усиления гарантий прав и законных интересов личности. Необоснованные обыски, без- доказательные подозрения компрометируют доброе имя человека, спра- ведливо вызывают острую реакцию граждан, серьезно подрывают авторитет правоохранительных органов, сводят на нет воспитательное воздействие. Каждое второе поступающее в Администрацию Президента РК заявление

См.: Эффективность применения мер уголовно-процессуального принуждения в сис- теме МВД СССР. Киев, 1985. С. 34 (данные Я А. Рогожина).

См.: Кони А. Ф. Политическая записка 1871 года. Закон 19 мая 1871 г. Собр. соч. в 8- томах. М., 1969. Т. 2. С. 336.

См.: Кони А. Ф. По делу Ольги Палем, обвиняемой в убийстве студента Довняра. Собр. соч. в 8-томах. М., 1969. Т. 3. С. 471.

139

граждан связано с нарушением их прав правоохранительными органами, произволом тех структур, которые призваны стоять на страже закона169.

В процессуальной литературе были высказаны различные точки зрения по вопросу об основаниях обыска.

Решение проблемы в том или ином аспекте обусловливает характер правоприменительной деятельности, следовательно, и обеспеченность прав и законных интересов личности. Практическое значение ее огромно, так как от этого зависит, будут ли созданы надежные гарантии от неосновательного ограничения конституционного права наших граждан на неприкосновенность жилища (ст. 25 Конституции РК).

Одни процессуалисты в качестве оснований к обыску называют как доказательства (показания свидетелей, потерпевших, подозреваемых, обвиняемых, результаты осмотра места происшествия), так и сведения, полученные из непроцессуальных источников. Последние не должны противоречить доказательствам по делу170. Такого же мнения придерживаются авторы ряда

?I ‘71

учебников по криминалистике .

Другая часть авторов считает, что сведения, служащие основанием для обыска, должны быть вескими, конкретными, обусловливающими необ- ходимость его проведения172. Между тем не конкретизируется характер таких данных, возможные их источники.

См.: Отчет у Президента РК силовых министров о борьбе с преступностью // Казах- станская правда. 1996. 1 ноября. № 239-240.

См.: Ратинов А. Р. Обыск и выемка. М., 1961. С. 33; Михайлов А. А., Юрин Г. С. Обыск. М., 1971. С. 5; Комиссаров В. И. Указ. соч. С. 114.

См.: Криминалистика. Л., 1976. С. 341; Криминалистика. М., Изд-во МГУ, 1980. С. 337; Криминалистика. М., 1984. С. 308.

См.: СтроговичМ. С. Курс советского уголовного процесса. Т. 2. М., 1970. С. 118; Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973. С. 386-387.

140

В учебнике “Криминалистика”, изданном в 1976 г., основания для производства обыска более детализированы. Под ними понимаются фактические данные, указывающие на конкретное лицо как подозреваемое (об-виняемое) в совершении преступления .

Эта точка зрения представляется нам спорной, хотя на первый взгляд она ограничивает основания для производства обыска данными, офор- мленными в процессуальном порядке. Если следовать этой логике, то привлечение лица в качестве обвиняемого механически влечет за собой ущемление его конституционного права на неприкосновенность жилища. С этим трудно согласиться.

Мы не отрицаем важности непроцессуальной информации, но неверной будет и абсолютизация ее значения в сфере доказывания, где цен- тральное место по праву должно принадлежать доказательствам. Так, по данным нашего исследования, в 48,2 % случаев производство обысков завершалось безрезультатно. В протоколах указывалось, что ничего не обнаружено и не изъято. О характере оснований для обыска делать выводы затруднительно. Ни в одном из изученных постановлений о производстве обыска не содержалось ссылок на процессуальные или непроцессуальные сведения, мотивировавшие данное решение

В этой связи необходимо отметить, что по УПК Казахской ССР с 17 марта 1995 года оперативно-розыскные данные, как полученные при помощи технических средств, так и вербального характера, признаются доказательствами по уголовному делу с условием, что они должны быть проверены по правилам УПК (статьи 61-1, 61-3). Следовательно, по первой группе сведений необходимо произвести экспертизы, опознания, допросы, очные ставки и т. д. Механизм проверки второй группы сведений законом не предусмотрен.

См.: Лузгин И. М. Тактика обыска //Криминалистика. М., 1976. С. 284.

141

Поэтому наличие доказательств в виде вербальной оперативно-ро- зыскной информации само по себе еще не является достаточным для принятия решения о применении меры процессуального принуждения. Внутреннее убеждение лица, производящего расследование, складывающееся на основе всесторонней оценки доказательств, может подкрепляться информацией, полученной из непроцессуальных источников, в том числе и из

174

материалов оперативно-розыскной деятельности .

Правильное толкование оснований для обыска обеспечит надежную охрану прав и законных интересов личности, подвергаемой данной мере принуждения. Примечателен американский опыт использования в до- казывании негласной информации. Верховный Суд США считает некон- ституционным проведение несанкционированных обысков (в т. ч. до- смотры, проникновение и обследование жилых или служебных помещений — прим. А. А.) независимо от того, было ли проникновение тайным или яв-ным175.

Согласно Конституции РК право на неприкосновенность жилища, личности может быть ограничено только с санкции прокурора или по определению суда. Следовательно, документы, предметы, их копии, ули- чающие лицо в преступлении, полученные явно или тайно без санкции прокурора, не могут использоваться как доказательства. Тем более что согласно части третьей ст. 47 УПК Казахской ССР не имеют юридической силы доказательства, полученные незаконным путем. Законодательство РК восприняло, таким образом, правило англосаксонского уголовного процесса об исключении доказательств.

174 Аналогичной, правильной, по нашему мнению, точки зрения придерживаются ав торы Комментария к УПК РСФСР. См.: Комментарий к УПК РСФСР. М, 1985. С. 287.

175 См.: НжопайчикВ. М. США: полицейский контроль над обществом. М, 1987. С. 128.

142

В этой связи актуальна проблема легализации оперативно-розыскной информации. Относительно информации, негласно зафиксированной при помощи технических средств (аудио- и видеозапись, кино- и фотосъемка), возможен следующий порядок введения в процесс доказывания. Руководи-тель органа дознания, проводившего ОРМ по отдельному поручению следователя либо по своей инициативе (ст. 115 УПК Казахской ССР), передает следователю фоно-, видеозапись, фотоматериалы в опечатанном виде. Передача оформляется рапортом, в котором указываются правовая основа ОРМ (ст. 61-2, 61-3, 114 УПК Казахской ССР), краткое описание зафиксированного.

В ходе расследования следователь составляет протокол осмотра пред- ставленных материалов по правилам ст. 127 УПК Казахской ССР и про- водит их проверку. В процессе проверки могут назначаться различные экспертизы (фоно-, видеоскопическая, техническая и др.), демонстрироваться материалы допрашиваемым лицам. Представитель органа дознания может быть допрошен в качестве свидетеля до суда и в суде. Предметом его показаний являются результаты ОРМ, без указания источников и способов получения негласной информации.

После завершения проверки и оценки результатов ОРМ следователь выносит постановление о приобщении материальных носителей негласной информации к уголовному делу в качестве вещественных доказательств (ч. 1 ст. 58 УПК Казахской ССР).

В уголовно-процессуальной литературе существуют различные мнения по вопросу об основаниях, достаточных для производства обыска.

Отдельные авторы относят к ним так называемую психологическую информацию, под которой подразумеваются “события эмоциональной реакции подозреваемого (обвиняемого)”. Событиями такого рода являются

Здесь и далее: оперативно-розыскные мероприятия.

143

“неискреннее поведение допрашиваемого, растерянность его, голословное

177

отрицание им очевидных фактов” .

Безусловно, нельзя недооценивать значение субъективного впечатления, производимого участником процесса на лицо, ведущее расследование. Субъективное впечатление может служить побудительным или сдер- живающим мотивом при принятии решения о достаточности оснований для проведения обыска. Но данный субъективный фактор неверно было бы понимать как равнозначный основаниям для обыска, которые должны иметь объективно выраженную форму в виде доказательств, отвечающих требованиям достоверности, относимости и допустимости. В ином случае абсолютизация значения субъективного воздействия на лицо, производящее расследование, означала бы смещение сущности оснований для обыска к предположениям указанного участника процесса. В свою очередь такое положение не только не способствует правильному решению вопроса обеспечения прав и законных интересов подвергаемых обыску граждан, но и создает необоснованно широкий диапазон властных полномочий по применению этой серьезной правоограничительной меры процессуального принуждения.

Важно также подчеркнуть, что проведение обыска допустимо не только в жилище подозреваемых и обвиняемых. В круг подлежащих обыску лиц входят и непричастные к преступлению граждане, интересы и права которых в силу этого подлежат усиленной охране.

Выборочное изучение практики применения такой меры процессуаль- ного принуждения, как обыск, показало, что при его производстве встре- чаются серьезные нарушения прав граждан на неприкосновенность жилища. Речь идет о фактическом проведении обыска, когда владельцам имущества

См.: КитченкоВ, Г. К вопросу об основании к производству обыска.” Труды / Киевская ВШ МВД СССР. Киев, 1975. Вып. 9. С. 121.

144

сообщается о том, что производится осмотр жилища. Результаты иСследо-

178

вания подтверждаются данными и других авторов

Производство обыска под видом осмотра ведет к ряду других нару- шений закона. Как правило, он производится до возбуждения уголовного дела. Иная правовая основа ослабляет важнейшую гарантию — санкционирование прокурором данной принудительной меры. Фактически обыскиваемое лицо лишается права на получение копии процессуального акта, так как вместо протокола обыска, вручение копии которого обязательно, составляется протокол осмотра. В ходе такого “осмотра” могут быть выявлены обстоятельства интимной жизни владельца жилища. Тогда как из круга мер по предотвращению разглашения данных обстоятельств исключаются правовые гарантии в виде правил, предусмотренных ст. 95, 138 УПК Казахской ССР, ст. 355 УК РК.

Подмена одного следственного действия другим, влекущим неблаго- приятные для личности последствия, не создает гарантий и мер обеспечения ее прав и законных интересов, поскольку следственные действия разнород-

179 НЫ .

Ст. 137 УПК Казахской ССР определяет порядок проведения обыска и выемки. Согласно существующим правилам лицо, ведущее расследование, вправе вскрыть закрытые помещения и при этом не должно допустить излишнего повреждения хранилищ и других предметов.

Уголовно-процессуальный закон ограничил это право тем, что раз- решил производить вскрытие запертых помещений при условии, если владелец отказывается открыть их добровольно.

Между тем в практической деятельности органов расследования встречаются случаи, когда, с одной стороны, необходимо получить доступ в

См.: Любимее С. Г. Указ. соч. С. 60.

См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973. С. 390.

145

жилое помещение, а с другой — владелец не оказывает какого-либо противодействия.

Данная ситуация не регламентирована нормами уголовно-процессу- ального закона. Если обратиться к Указу Президента РК, имеющему силу закона, от 21 декабря 1995 г. “Об органах внутренних дел РК”, то в соответствии с п. 24 статьи 11 право на беспрепятственное вхождение в жилые и иные помещения граждан и осмотр их возникает только при наличии достаточных оснований полагать, что совершено или совершается преступление, в целях его пресечения и преследования подозреваемых в его совершении лиц. В целях создания уголовно- процессуальной основы деятельности органов МВД следует поддержать предложение о восполнении имеющегося пробела в УПК180.

Данные по изучению мнения лиц, производящих расследование, говорят о различном понимании пределов допускаемых законом повреждений имущества обыскиваемых. Из числа опрошенных 41 % ответили, что можно вскрывать запертые помещения при отказе обыскиваемого открыть их добровольно; 38,4 % считают, что допустимо вскрытие запертых помещений и хранилищ по усмотрению лица, производящего обыск, без учета позиции обыскиваемого; 20,6 % в указании закона не усматривают препятствий для взламывания, разрезания, вспарывания и т. д. любых предметов, где может быть укрыто искомое.

Подавляющее большинство опрошенных (80 %) считают целесооб- разным в законодательном порядке установить правило, согласно которому производство обыска недопустимо в присутствии малолетних детей (до 14 лет), чтобы исключить травмирующее воздействие на неустойчивую психику подростков.

См.: Савицкий В. М. Правосудие и личность // Советское государство и право. 1983. № 5. С. 60.

146

Видимо, созрели предпосылки для трансформации тактических ре- комендаций в общеобязательную норму уголовно-процессуального права.

В соответствии с действующими нормами уголовно-процессуального закона на страже интересов граждан при ограничении их конституционного права на неприкосновенность жилища стоит ряд процессуально-правовых гарантий. В их числе ведущее место отводится закрепленному в УПК конституционному положению о санкционировании прокурором мотивированного постановления лица, производящего расследование, о проведении обыска.

Изучение практики обысков, проводимых органами расследования, свидетельствует о существенных нарушениях указанного требования конституционного и отраслевого законодательства.

В соответствии со ст. 115 УПК Казахской ССР производство неотло- жных следственных действий, в том числе и обыска, входит в компетенцию органа дознания. Следовательно, постановление лица, ведущего дознание, подлежит утверждению его начальником.

Как показало изучение уголовных дел, оперуполномоченные МВД не всегда обращаются за санкцией к осуществляющему надзор прокурору. На выносимых ими постановлениях о производстве обыска были зафик- сированы подпись начальника ОВД и гербовая печать этого подразделения. Постановления оформлялись в процессе проведения неотложных следственных действий, но сопоставление дат возбуждения уголовного дела и допроса подозреваемых со временем обыска явно не свидетельствовало о неотложности этой меры процессуального принуждения. Кроме того, в делах не было копий сообщения прокурору об обыске, произведенном без его санкции.

В 59 случаях, когда безотлагательно требовалось проведение обыска и он производился без получения санкции, только в 51 % материалов находилась копия о сделанном прокурору сообщении.

147

Закон не раскрывает смысла формулировки “случаи, не терпящие от- лагательства”, когда может быть произведен обыск без санкции прокурора.

В юридической литературе рекомендуется исходить из следующих критериев при отнесении обысков к безотлагательным (без санкции прокурора):

1) лицо застигнуто с поличным, в то время как его соучастники могут укрыть или уничтожить доказательства; 2) 3) в процессе осмотра места происшествия производство обыска (ви- димо, после немедленного возбуждения уголовного дела — А. А.) может быть поручено работникам органа дознания; 4) 5) проведение обыска необходимо для обнаружения в помещениях и задержания лица, совершившего преступление; 6) 7) только что проведенные оперативно-розыскные мероприятия дают достаточные основания для обыска, тогда как искомые предметы, документы могут быть утрачены, что осложнит расследование; 8) 9) следователь находится вне досягаемости от прокурора, и на полу- чение санкции будет затрачено много времени181. 10) Представляется, что названные обстоятельства могут иметь значение и при применении данной принудительной меры в ночное время. Бе- зусловно, предлагаемый авторами перечень не является исчерпывающим.

Следует согласиться, что случаи, перечисленные в п. п. 1, 2, 5, заслу- живают внимания и создают важные гарантии обеспечения прав и законных интересов личности в сфере процессуального принуждения. Однако п. п. 3 и 4 представляются нам не бесспорными.

Что касается проведения обыска с целью обнаружения и задержания скрывающегося лица, то закон предусматривает данное основание в ка-

181 См.: Леей А. Л., Михайлов А. И. Обыск: Справочник следователя. М., 1983. С. 10; См. также: Ратинов А. Р. Обыск и выемка. М., 1961. С. 36-37; Научно-практический комментарий к УПК РСФСР / Под ред. В. П. Божьева. М., 1996. С. 242.

148

честве общего, а не исключительного, допускающего производство следственного действия без санкции прокурора. По нашему мнению, указанное обстоятельство (п. 3) в достаточной степени отражено в законодательстве и нет необходимости дублирования его в перечне случаев безотлагательного обыска.

Перечень случаев, не терпящих отлагательства, когда обыск произ- водится без санкции прокурора или в ночное время, может быть дополнен следующими пунктами:

  • производство личного обыска в порядке п. 2 ч. 2 ст. 144 УПК Ка захской ССР — при наличии достаточных оснований полагать, что лицо, находящееся в помещении или ином месте, в котором произ водится обыск или выемка, скрывает при себе предметы или доку-

182

менты, могущие иметь значение для дела ;

  • невозможность получения санкции ввиду отсутствия на месте про- курора и его заместителя;
  • когда санкционированное прокурором постановление об обыске не предусматривает его производства в других близко расположенных объектах, а получение санкции требует временных затрат.
  • Мы еще раз подчеркиваем примерный характер этого перечня. Обе- спечению прав граждан способствовало бы по возможности развернутое определение всех типичных случаев, не терпящих отлагательства.

В процессуально-правовой литературе последнего времени многими авторами подчеркивается, что при проведении обыска предпочтительнее в качестве понятых привлекать лиц, с которыми обыскиваемый не был зна-ком . Данная тактическая рекомендация направлена на достижение двух

182 См.: Комментарий к УПК РСФСР. М, 1985. С. 287.

183 См.: Ратинов А. Р. Обыск и выемка. М., 1961. С. 54; Любимее С. Г. Указ. соч. С. 61; Закатов А. А., Ямполъский А. Е. Обыск. Волгоград, 1983. С. 39; Леей А. А., Михай лов А. И. Указ. соч. С. 23.

149

целей. Во-первых, к минимуму будет сведена возможность разглашения ^ сведений об обыске среди ближайшего окружения обыскиваемого, что, без-

условно, оградит от не вызываемого необходимостью травмирующего мо- рального воздействия. Во-вторых, не будут излишне осложнены взаимоот- ношения между людьми.

Вместе с тем отдельными авторами рекомендуется совершенно иной подход к выбору понятых. Один из понятых должен быть известен лицу, в помещении которого производится обыск . Однако в пользу пред лагаемого решения никаких доводов не приводится. По изложенным выше ,- соображениям согласиться с такой рекомендацией трудно.

Анализ практики применения обыска свидетельствует о том, что лица, ведущие расследование, уделяют недостаточно внимания подготовительной его части. Как правило, они рассчитывают на случайных людей либо граж дан, проживающих по соседству. Так, при проведении обысков в 57,3 % случаев в качестве понятых приглашались соседи обыскиваемого (соответ ственно в 42,7 % случаев — иные лица). На наш взгляд, такой подход к подбору понятых может быть вызван двумя причинами. щ Во-первых, перед лицом, 1гооизводящим расследование, возникает ор-

ганизационная проблема, связанная с доставлением понятых. Необходимо обеспечить не только их прибытие к месту обыска, но и возвращение домой

или на работу. Во-вторых, лицами, ведущими расследование, несколько не-

I

w дооценивается морально-психологический аспект применения данной меры

процессуального принуждения. На фоне превалирующей заинтересованно сти в успешном расследовании дела интересы обыскиваемых граждан пред стают в неадекватно меньших размерах, так как в этот момент весьма за труднительно представить возможные неблагоприятные последствия для J» личности. Речь идет о распространении среди соседей слухов, различного

184 См.: ЛеоненкоВ. В. Указ. соч. С. 70.

150

рода домыслов, способных повредить репутации граждан, подвергшихся обыску, но еще не признанных (в установленном законом порядке) судом виновными в совершении инкриминируемых деяний.

В 60-е годы в юридической литературе делался большой акцент на со- блюдение изложенного выше правила, чтобы в первую очередь обеспечить успешное расследование дела, устранить возможные препятствия на пути к этому. В последнее время угол зрения несколько изменился. В зону внимания стали проникать интересы участников судопроизводства: самих обыскиваемых, лиц, привлеченных для участия в данном следственном действии (например понятых).

Вопрос о выборе понятых должен решаться с учетом как интересов расследуемого дела, так и всех остальных участников процесса.

Приглашение в качестве понятых посторонних лиц, не знакомых с обыскиваемым, позволит избежать ненужного осложнения взаимоотношений между ними, разглашения сведений личного и интимного характера, образа жизни обыскиваемого, самого факта обыска и в то же время будет способствовать интересам расследования.

Обеспечение этих интересов обусловлено тем, что знакомство понятых с обыскиваемым лицом не исключает косвенного (или даже прямого) влияния на их беспристрастность. Под воздействием со стороны обы- скиваемых они могут изменить свои показания или воздержаться от дачи показаний, что, безусловно, не способствует восстановлению истины.

В следственной практике подобные примеры еще не редкость. Так, в один из районов г. Алматы поступило отдельное поручение о производстве обыска у гр-на Рудова по месту жительства. Несколько оперуполномоченных уголовного розыска в качестве понятых пригласили соседей. В результате обыска было обнаружено наркотическое средство — гашиш, которое Рудов хотел уничтожить путем сожжения. В течение 3-х месяцев Ру-дов, обвиняемый в совершении преступления, предусмотренного ст. 259 ч. 1

151

УК РК, содержался под стражей на основании постановления, вынесенного работниками органа дознания.

Понятые, допрошенные в качестве свидетелей, за этот период изменили свои показания, пояснив, что извлекавший из печи остатки пред- полагаемого наркотического вещества оперуполномоченный уголовного розыска стоял к ним спиной и они не берутся утверждать, что гашиш был оставлен там именно Рудовым. Выяснилось, что участвовавшие в обыске в качестве понятых соседи оказались его родственниками.

Уголовное преследование в отношении Рудова было прекращено ввиду недоказанности его участия в совершении преступления. Таковы по- следствия игнорирования правила о подборе понятых.

Считаем, что правило о подборе понятых должно быть закреплено в нормах уголовно-процессуального закона. В частности, в статью 138 УПК Казахской ССР целесообразно ввести дополнение: “В необходимых случаях этой цели наряду с другими мерами должен соответствовать и правильный выбор граждан, приглашенных в качестве понятых”.

Одной из гарантий, обеспечивающих охрану прав и законных инте- ресов подвергаемой обыску личности, может стать рекомендация о начале обыска в ранние утренние часы (после 6 часов утра). Это позволит избежать огласки об обыске среди проживающих по соседству граждан, сохранит репутацию обыскиваемого лица и в глазах его сослуживцев, так как не будет необходимости обращаться к руководителю учреждения, предприятия об освобождении его от работы на время проведения обыска. В повестке же, выписываемой на имя обыскиваемого, не должно содержаться указаний о причине вызова лица в орган расследования.

Хотя полученные нами данные о времени проведения обысков выглядят таким образом, что на дневное время приходилось 65,2 %, на ночное — 6,1 %, это не свидетельствует о редком производстве последних. В 28,7 %

152

от числа изученных протоколов лица, производящие обыск, не проставляли времени его проведения.

Пусть даже количество обысков, проведенных в ночное время, незна- чительно, но при этом ущемляются права членов семьи обыскиваемого, причиняется беспокойство соседям, понятым, в квартире могут находиться малолетние дети, больные.

Результаты проведенного нами опроса работников органов рассле- дования свидетельствуют о правильном понимании ими задачи обеспечения прав и законных интересов личности в процессе применения мер принуждения. На вопрос, почему законодатель допускает применение мер уголовно-процессуального принуждения, как правило, в дневное время, 51 % опрошенных ответили, что законодатель исходит из интересов подвергаемой принуждению личности, 37,4 % считают, что в основу положены интересы лиц, привлекаемых к деятельности по реализации процессуально- принудительных мер (понятые, специалисты, эксперты). 27,6 % работников органов расследования видят причину в режиме деятельности предприятий, учреждений и организаций. И только 21 % полагает, что это связано с режимом работы лица, ведущего расследование по делу.

Обеспечению прав граждан при обыске и выемке, как отмечено выше, служит норма уголовно-процессуального закона, запрещающая разглашение обнаруженных при этом обстоятельств их личной жизни (ст. 138 УПК Казахской ССР). На данное положение справедливо обращает внимание Л. Д. Кокорев, предлагающий поставить под защиту закона не только интимную, но и всю личную жизнь граждан. Исходя из процессуально-правового статуса граждан государства, определенного Конституцией РК, мы разделяем позицию Л. Д. Кокорева. Вместе с тем правило о недопустимости разглашения обстоятельств личной жизни носило бы более точную форму выражения, если бы в УПК Казахской ССР содержалось указание о неотносимости данных обстоятельств к расследуемому делу.

153

Это мнение было высказано большинством опрошенных лиц, ведущих расследование (60,1 %). Многие из них (40,7 %) назвали в качестве объекта уголовно-процессуальной охраны сведения об обстоятельствах интимной жизни. Меньшая часть (18,1 %) указала на сведения о личной жизни граждан185.

Каким же образом должно поступать лицо, производящее расследо- вание, соблюдая при этом требования закона о неразглашении обстоя- тельств личной жизни обыскиваемого и других граждан, если обнаружены и подлежат изъятию письма и документы интимного содержания?

Возможны два решения. Суть первого состоит в неразглашении данных писем и документов. Второе заключается в ознакомлении с ними иных участников следственного действия с последующим предупреждением о недопустимости разглашения ставших известными сведений

Очевидно, что в таких рекомендациях противопоставляются интересы личности и задачи судопроизводства. Единство задач обеспечения прав гражданина и целей процесса может быть достигнуто при компромиссном решении. Для того чтобы гарантировать подлинность изымаемых писем и документов, а также создать условия для минимального стеснения прав обыскиваемого, ведущее расследование лицо должно занести в протокол обыска начальные и конечные фразы текстов. Если листы разрознены, то фразы соответственно фиксируются на каждом из них. Понятых же, удостоверяющих факт и характер производимых действий, ознакомляют с указанными фрагментами.

При таком решении вопроса понятые будут ограждены от проявления не вызываемого необходимостью интереса к интимным сведениям, от бес-

Здесь и далее общий процент превышает 100, т. к. было возможно несколько вариантов ответа на поставленный вопрос. См.: БыховскийИ., ЗахарченкоН. Указ. соч. С. 38.

154

цельной любознательности, которую А. Ф. Кони считал незаконной, грани-

187

чащей с произволом .

Личный обыск, нося факультативный характер, проводится в рамках более широкого следственного действия, способствуя достижению его целей. Поэтому законодательное распространение санкции прокурора на вполне самостоятельную меру процессуального принуждения является целесообразным вследствие нерациональности ее получения для проведения личного обыска граждан. Изложенное касается порядка проведения личного обыска одновременно с обыском в помещении.

Относительно выемки. Одновременное применение выемки с такой мерой принуждения, как личный обыск, возможно в случае, если выемка переходит в обыск. Гарантией же прав подвергнутых личному обыску лиц служит положение закона об обязательном сообщении в суточный срок прокурору о несанкционированном обыске.

В то же время следует учитывать то обстоятельство, что подвергнутое личному обыску лицо может быть совершенно не причастно к пре- ступлению, а его достоинству и чести наносится определенный урон. Для создания прочных гарантий от необоснованного и незаконного ограничения прав и законных интересов обыскиваемых в рассматриваемой норме можно предусмотреть правило об обязательном вынесении специального постановления о производстве личного обыска, проводимого одновременно с обыском или выемкой. В нем должны быть отражены все основания, мотивы, обоснование необходимости применения данной меры, разъяснение прав и обязанностей лицу, подвергаемому обыску.

Безусловно, охрана прав и законных интересов личности в этом случае способствовала бы более единообразному процессуальному порядку проведения личного обыска граждан, без каких-либо изъятий.

См.: Кони А. Ф. Указ. соч. Т. 3. С. 472.

155

Отдельно следует остановиться на порядке проведения личного обыска граждан одновременно с задержанием, заключением под стражу, обы- ском и выемкой в помещении, который установлен ч. 2 ст. 144 УПК Казахской ССР, допускающей его производство в отсутствие понятых.

Непоследовательность данного положения закона выявляется и при обращении к ч. 1 указанной статьи, согласно которой понятые присут- ствуют при производстве личного обыска как самостоятельного след- ственного действия. Как правило, в результате применения этой меры процессуального принуждения подлежат изъятию вещи, документы и т. п., представляющие определенную ценность для обыскиваемого лица, гарантией сохранности которых является протокол личного обыска, подписываемый только лицом, производившим обыск, и самим обыскиваемым. С учетом ограничиваемого при его применении конституционного принципа неприкосновенности личности приведенная норма закона не может отвечать требованиям охраны прав и законных интересов личности и, видимо, нуждается в совершенствовании.

Вопрос усиления прав и интересов граждан в процессе личного обыска заслуживает внимания при рассмотрении его применительно к целям проведения обыска, а именно: обнаружение предметов и документов, отно-симость которых к делу установлена с наибольшей степенью до- стоверности; отыскание предметов или документов, могущих иметь зна- чение для дела.

К факту установленности “связи между содержанием (доказательств) и обстоятельствами, входящими в предмет доказывания” , возможно предъявление различных требований. И еще необходимо учесть, что “в производстве по делу до момента вынесения решения мы оперируем не доказательственными фактами как таковыми, а фактическими
сведениями о

188 См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе. М.: Юрид. лит., 1973. С. 246.

156

них”189. Решение о признании такой связи как объективно существующей будет считаться принятым лишь по вынесении соответствующего постановления лица, производящего расследование, о признании изъятых при личном обыске предметов или документов вещественными доказательствами. Непосредственно при изъятии не всегда представляется возможным с полной достоверностью определить, имеет или не имеет изымаемый предмет отношение к делу, на что в определенной мере влияют такие факторы, как неотложность проводимого следственного действия, дефицит времени, недостаточная совокупность собранных доказательств для окончательной оценки значимости изымаемого для дела и другие.

Поэтому, на наш взгляд, следует считать более удачной принятую формулировку цели личного обыска, которая значительно расширяет круг предметов или документов, могущих быть изъятыми. Следовательно, гаран-тированность прав и законных интересов личности будет зависеть от единообразия на основе оптимальной уголовно-процессуальной формы.

А. Р. Ратиновым предложено определять относимость обнаруженных при обыске или выемке предметов к делу, исходя из следующих обстоя- тельств:

  • поведения заинтересованных лиц в отношении определенного объ- екта;
  • сомнительности объяснений обыскиваемых по поводу данного предмета;
  • подозрительного сочетания предметов, обнаруженных на месте обыска;
  • несоответствия характера найденных предметов личности обыски- ваемого;
  • 189 Там же.

157

  • признаков, свидетельствующих о непринадлежности предметов обыскиваемому;
  • подозрительного способа хранения обнаруженных предметов;
  • необычных свойств отдельных предметов1 .
  • Как видно из этого перечня обстоятельств, А. Р. Ратинов предлагает следовать от обратного, т. е. не от обстоятельств расследуемого дела, а от отсутствия относимости предметов к личности обыскиваемого. Им использован логический метод исключения.

Представляется, что оценка относимости обнаруженных при обыске, выемке предметов не может быть завершена на данном этапе, иначе при довольно широких границах такого критерия будут подлежать изъятию предметы, носящие нейтральный характер как по отношению к расследуемому делу, так и к личности обыскиваемого лица.

Оценка относимости, по нашему мнению, должна включать и анализ обстоятельств уголовного дела. И уже после этого лицо, ведущее рас- следование, принимает решение об изъятии обнаруженного при обыске предмета. Это позволит учесть и интересы расследования, и интересы подвергаемых обыску граждан, оградит их от неосновательного ограничения прав на владение, пользование и распоряжение принадлежащими им предметами.

Изучение практики применения обысков и выемок показывает, что немалую долю при этом составляют действия должностных лиц, напра- вленные на изъятие предметов и вещей, не имеющих к уголовному делу никакого отношения. Показатель неотносимости, соответственно, составил: 21 % для обысков и 4,6 % для выемок.

Чтобы судить о величине данного показателя, например для обысков, сопоставим его с остальными. В 26,3 % случаев изъятые при обыске пред-

См.: Ратинов А. Р. Обыск и выемка. М., 1961. С. 124-125.

158

меты приобщались к материалам дела в качестве вещественных до- казательств. В 48,2 % обыск заканчивался безрезультатно, что наводит на мысль либо об отсутствии для его проведения веских оснований, либо о некачественном его производстве работниками органов предварительного расследования.

Уголовно-процессуальный закон в качестве одной из гарантий прав обыскиваемого установил правило, позволяющее ему избежать применения принуждения. До начала производства обыска после предъявления санкционированного постановления лицо, ведущее расследование, должно предложить обыскиваемому добровольно выдать искомые предметы или документы.

Выборочное изучение протоколов обысков показало, что в соответ- ствующей графе в 22,5 % случаев не делают отметки о выполнении ука- занного законом предписания. Лицо лишается таким образом предоста- вленной ему возможности не подвергаться унижающей личное достоинство и честь процедуре.

По окончании обыска должностное лицо, его производившее, обязано вручить обыскиваемому под расписку копию протокола. На практике данное требование закона выполняется не всегда. По изученным уголовным делам копия вручалась в 69,9 % случаев. В остальных случаях в протоколах не имелось отметок, подтверждающих ее получение обыскиваемым лицом.

Последствиями такого небрежного отношения к правам участников процесса являются создание трудностей для гражданина при обжаловании неправомерных действий лица, производившего обыск, а также уменьшение гарантии сохранности всех изъятых предметов и документов.

В заключение следует подчеркнуть, что единообразие правовых ос- нований, неукоснительное соблюдение предписаний закона в ходе при- нудительного производства следственных действий должностными лицами органов расследования будут способствовать дальнейшему усилению охра-

159

ны прав и законных интересов личности при применении мер процессуального принуждения.

4.2. Нарушение прав человека и гражданина

как основание для признания доказательств недопустимыми

В уголовно-процессуальном законе предусмотрены средства и спо- собы, направленные на законное и целесообразное применение процес- суально-принудительных мер при собирании доказательств. Но “как бы хороши ни были правила деятельности, — писал А. Ф. Кони, — они могут потерять свою силу и значение в неопытных, грубых или недобросовестных руках”191. Механическое, бездумное и бездушное применение закона при решении этих вопросов опасно как нигде более192.

Пункт 9 части 3 статьи 77 Конституции РК 1995 г. признает судопро- изводственное “правило об исключении доказательств”, являющееся ос- новополагающим в англосаксонской уголовно-процессуальной доктрине: “…не имеют юридической силы доказательства, полученные незаконным способом”. Данная норма ранее воспроизведена в части 3 статьи 47 УПК Казахской ССР в редакции от 5 октября 1993 г.

Процессуальные гарантии обеспечивают охрану наиболее ценностных благ личности, создают предпосылки для реального осуществления прав и законных интересов граждан при применении к ним мер уголовно-процессуального принуждения, для соблюдения принципа законности в уголовном судопроизводстве. В ходе применения норм, регулирующих порядок использования мер уголовно-процессуального принуждения, возникают новые, требующие решения вопросы, поскольку “система отраслевых

191 См.: Кони А. Ф. Нравственные начала в уголовном процессе (общие черты судебной этики). Собр. соч. Т. 4. М., 1967. С. 34.

192 См.: Ларин A.M. Расследование по уголовному делу. Планирование, организация. М, 1970. С. 41.

160

прав… личности постоянно развивается, опережая развитие конституционных прав”193, и представляет собой более динамичную систему. С другой стороны, развитие конституционного статуса личности требует внесения дополнительных корректив в действующее уголовно-процессуальное законодательство, в частности в те его нормы, которые непосредственно определяют гарантии соблюдения прав участвующих в деле лиц194. Развивая это положение, В. М. Савицкий ставит вопрос о необходимости выделения принципа уважения достоинства личности в самостоятельный принцип уголовного судопроизводства195. Такое предложение соответствует духу про- водимой судебно-правовой реформы и нашло отражение в проекте УТЖ РК в следующей редакции:

“Статья № Уважение прав, свобод

и достоинства личности

  1. Уважение прав, свобод и достоинства личности обязательно для всех органов и лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве.
  2. Временное ограничение прав и свобод лиц и применение к ним мер процессуального принуждения допускается только в случаях, предусмо- тренных настоящим Кодексом.
  3. Никто не должен в ходе уголовного судопроизводства подвергаться унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию, содержаться в унизительных для человеческого достоинства условиях.
  4. Никто не может производить действий, унизительных для челове- ческого достоинства.
  5. См.: ВитрукН. В. Основы теории правового положения личности. М., 1979. С. 176. См.: Савицкий В. М. Правосудие и личность // Советское государство и право. 1983. №
  6. С. 55. См.: Савицкий В. М. Цит. раб. С. 56.

161

  1. Вред, причиненный лицу в ходе уголовного судопроизводства, под- лежит возмещению в порядке, предусмотренном законом.”

Приведенные формулировки законопроекта имеют важное значение ориентира в раскрытии сущности оценочного понятия “незаконный способ собирания доказательств”.

Процессуальную форму реализации мер процессуального принужде- ния, по образному выражению В. М. Савицкого, можно назвать тем “барьером, который ограждает жизнь граждан от вмешательства органов власти”196. Справедливо утверждение Н. М. Кипниса: “Законодатель, устанавливая процессуальную форму получения фактических данных, преследует две цели: … обеспечить достоверность фактических данных, используемых в качестве доказательств по уголовному делу, … обеспечить приоритет определенных обстоятельств (ценностей) над установлением истины по кон-кретному делу” .

Одним из главных критериев признания юридической силы доказа- тельств, собирание которых сопряжено с применением мер процессуального принуждения, является определение их допустимости. Необходимо учитывать в национальном законодательстве РК п. 16 Руководящих принципов, касающихся роли лиц, осуществляющих судебное преследование, В соответствии с ним «когда в распоряжение лиц, осуществляющих судебное преследование, поступают улики против подозреваемых, полученные, как это им известно или как они имеют разумные основания считать, с помощью незаконных методов, являющихся грубым нарушением прав человека подозреваемого, особенно связанных с применением пыток или жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство обращения или наказания, или

196 См.: Савицкий В. М. Надо ли реформировать стадию возбуждения уголовного дела? // Советское государство и право. 1974. К» 8. С. 83-89.

197 См.: Кипнис Н. М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М., 1995. С. 79.

162

других нарушений прав человека, они отказываются от использования таких

198

улик против любого лица, кроме тех, кто применял такие методы»

В литературе утвердилась теоретическая позиция, согласно которой допустимость доказательств опирается на следующие критерии:

1) надлежащий субъект, правомочный проводить процессуальные действия, направленные на получение доказательств; 2) 3) надлежащий источник фактических данных (сведений, информации), составляющих содержание доказательства; 4) 5) надлежащее процессуальное действие, используемое для получения доказательств; 6) 7) надлежащий порядок проведения процессуального действия (суде- бного или следственного), используемого как средство получения 8) 199

доказательств .

В процессе собирания доказательств следователь, лицо, производящее дознание, руководствуются правилами их допустимости. К этому их обязывает санкция ч. 3 ст. 47 УПК Казахской ССР: “… не имеют юридической силы доказательства, полученные незаконным путем”. Законом предписывается соблюдение всех норм УПК, регламентирующих полномочия субъектов, источники доказывания, условия, основания и способы получения доказательств. Отступление в известных пределах от требований уголовно-процессуального доказывания должно влечь за собой применение судом санкций ч. 3 ст. 47 УПК Казахской ССР.

В этой связи недостаточно последовательна позиция Генеральной прокуратуры РК200. Ими своеобразно интерпретируется “правило об исклю-

198 См.: Сборник стандартов и норм Организации Объединенных Наций в области пре дупреждения преступности и уголовного правосудия. Нью-Йорк: ООН, 1992. С. 191.

199 См.: КипитН. М. Указ. соч. С. 27.

200 См.: Косенко Е. И прокурорская рука опять легла на УПК? // Караван. 1996. 27 сен тября. С. 10.

163

чении доказательств”: не могут служить доказательствами по делу све- дения, полученные с существенным нарушением требований УПК. Каковы критерии разграничения “существенных” и “несущественных” нарушений правил собирания доказательств? Допустимо ли оставлять оценку критериев на субъективное усмотрение судьи? Необходимо подчеркнуть, что каждое нарушение уголовно-процессуальной формы (удостоверительная сторона деятельности следователя) в различной степени влияет на познавательный аспект доказывания и может вызвать сомнение в достоверности выводов о признаках преступления. Например, обязан ли суд отменить приговор суда нижестоящей инстанции в кассационном порядке, если по делу об убийстве допущено одно лишь нарушение процессуальной формы, а именно — в акте судебно-медицинской экспертизы не проставлена печать учреждения, в то время как подсудимый не оспаривает обвинения, которое опирается на стройную систему доказательств? В соответствии с духом закона в данной ситуации Верховный суд РК не признал подобное отступление от требований процессуальной формы как существенное и оставил приговор без изменения201.

В юридической литературе наметились два различных подхода к во- просу о классификации уголовно-процессуальных нарушений, влекущих за собой признание ничтожности доказательств.

В. М. Савицкий отрицает путь какой-либо классификации всех воз- можных нарушений и утверждает, что “нарушения всегда остаются на- рушениями и бороться с ними нужно… лишь одним способом: наказывать за нарушение признанием бесплодности, никчемности затраченных усилий”, иной путь приведет к “эрозии законности” в уголовном судопроизводстве. Вместе с тем им допускается использование “плодов отравленного дерева” для отстаивания невиновности или меньшей виновности обвиняемого, для

201 Из судебной практики (1996 г.) члена президиума Верховного суда РК Р. Н. Юрчен- ко.

164

202

смягчения его вины . Прежде аналогичной точки зрения придерживался и автор данной работы.

Н. М. Кипнис считает, что деление нарушений на существенные и не- существенные нужно сохранить. Существенными следует признавать те отступления от требований процессуальной формы, в отношении которых законодателем создана неопровержимая презумпция неустранимости сомнений в достоверности фактических данных, полученных с нарушением закона, а также те, которые связаны с нарушением конституционного приоритета прав и свобод человека и гражданина над установлением истины по кон-

203

кретному делу .

Вышеизложенное противоречие в позиции Генеральной прокуратуры РК может быть преодолено указанием на то, что существенными на- рушениями при получении доказательств считаются такие, которые, вы- разившись в нарушении конституционных прав и свобод человека и гражданина или каких-либо требований настоящего Кодекса, путем лишения или стеснения гарантированных законом прав участников процесса или каким-либо другим образом повлияли или могли повлиять на достоверность полученного сообщения, а также документа или другого предмета.

Оперирование в доказывании рафинированными обвинительными до- казательствами приведет к еще большему расхождению между тре- бованиями ч. 3 ст. 47 УПК Казахской ССР и практикой ее применения в су-дебно-следственной деятельности. В этой связи, например, Верховный суд ФРГ разработал теорию “правовой сферы”, суть которой состоит в системе практических установок, облеченных в форму обязательных для нижестоящих судов указаний. Уголовно- процессуальные нарушения при собирании доказательств делятся на важные и второстепенные в зависимости от того,

202 См.: Савицкий В. М. Уголовный процесс России на новом витке демократизации // Государство и право. 1994. № 6. С. 106.

203 См.: КипнисН. М. Указ. соч. С. 85.

165

существенно они затрагивают правовую сферу обвиняемого, или малозна-

204

чительны, или вовсе не имеют никакого значения .

Важной гарантией признания доказательств допустимыми является соблюдение органами предварительного расследования процессуально- этических норм, предусматривающих порядок применения мер уголовно-процессуального принуждения. Например, получение образцов для сравнительного исследования у свидетеля или потерпевшего должно допускаться лишь при необходимости проверить, не оставлены ли указанными лицами следы на месте происшествия или на вещественных доказательствах. При этом не должны совершаться действия, унижающие достоинство или опасные для здоровья этих лиц. Тут возникает вопрос о допустимости принудительного получения образцов у свидетеля или потерпевшего в случае отказа представить их добровольно. УПК Казахской ССР не регламентирует получение образцов для сравнительного (экспертного) исследования. В практи- ческой деятельности закон применяется по аналогии.

УПК также не определяет правила о присутствии понятых при ото- брании образцов для сравнительного исследования. Правоприменитель может исходить из того положения, что образцы неотделимы от своих носителей и обеспечение их достоверности не требует поэтому дополнительных гарантий.

На практике образцы получают двояким путем. Большая часть оп- рошенных должностных лиц, ведущих расследование (67,8 %), производят это следственное действие в присутствии понятых, 32,2 % считают это излишним. Изучение уголовных дел свидетельствует примерно о таком же соотношении. Результаты получения образцов для сравнительного исследования оформлялись с участием понятых в 33,3 % случаев, без приглашения

См.: Roxin С. StrafVerfahrensrecht. Munchen, 1974. S. 113; Филимонов Б. А. Основы те- ории доказательств в германском уголовном процессе. М., 1994. С. 68.

166 понятых — в 11,1%. В остальных 55,6% надлежащее процессуальное оформление не производилось.

Между тем эти же лица при опросе отмечали, что у них имели место случаи отказа того или иного участника процесса предоставить необ- ходимые образцы. В 14,2 % это относилось к подозреваемым, в 12,4 % выражали свое несогласие обвиняемые. Незначительная часть отказов приходилась на свидетелей (2,3 %) и потерпевших (0,5 %).

По нашим данным в 22,6 % изученных уголовных дел образцы полу- чались до возбуждения уголовного дела. В связи с изменениями в УПК Казахской ССР от 17 марта 1995 года, разрешившими проведение экспертизы до возбуждения уголовного дела , по нашему мнению, в первой стадии уголовного процесса возможно проведение уже не двух, а трех следственных действий: осмотр места происшествия, получение образцов для сравнительного (экспертного) исследования, назначение и производство экспертизы.

В судебно-следственной практике РК в последние годы особую остроту приобрела проблема обеспечения неотвратимости уголовного нака- зания. Многие лица, причастные к совершению тяжких преступлений, ук-лоняются от ответственности вследствие «признания» их невменяемыми . В этой связи необходимо усилить прокурорский надзор за производством стационарных судебно-психиатрических экспертиз в отношении лиц, содержащихся под стражей.

Так, различно может решаться вопрос о санкционировании прокурором такой принудительной меры, как помещение обвиняемого, подо- зреваемого в психиатрическое лечебное учреждение. Мы твердо убеждены, что такая санкция прокурора необходима как в отношении лиц, не содер-

См.: Казахстанская правда. 1995. 19 марта.

См.: Интервью с председателем Алматинского городского суда С. Байбатыровым II

Закон и время. 1996. № 3. С. 59.

167

жащихся под стражей, к которым применена иная мера пресечения или она не избиралась, так и в отношении тех, кто подвергался аресту.

Очевидно, нельзя приравнивать режим лишения свободы в следственном изоляторе к условиям содержания в психиатрическом лечебном уч- реждении. Не исключено, что по заключению экспертизы лицо может быть признано вменяемым. Тогда сам факт нахождения его в этом учреждении сопряжен с неизмеримыми моральными лишениями и последствиями, затрагивающими чувства чести и собственного достоинства человека. На наш взгляд, с позиций усиления охраны прав личности, подвергаемой мерам процессуального принуждения, целесообразно унифицировать порядок помещения в психиатрические лечебные учреждения обвиняемых, подозреваемых.

Приведенное расхождение рельефно проявляется при сопоставлении порядка помещения в психиатрическое учреждение обвиняемого, по- дозреваемого, с одной стороны, и свидетеля, потерпевшего — с другой.

Когда речь идет об обвиняемом, подозреваемом, законом гаранти- руются права на защиту от необоснованного и незаконного применения этой меры процессуального принуждения в случае, если они не содержатся под стражей. Для обвиняемых, подозреваемых, содержавшихся под стражей, из самого факта применения этой меры пресечения вытекает возможность помещения их в психиатрическое учреждение для стационарного обследования.

При применении к свидетелю, потерпевшему данной меры принуждения (ст. 53 УПК Казахской ССР), кроме получения их согласия, необходимо также, чтобы это действие было поставлено под контроль прокурора207. Не исключено, что при неполучении их согласия показания их не

207 См.: Минъковстй Г. М. Производство экспертизы / Комментарий к УПК РСФСР. М.: Юрид. лит., 1985. С. 318-319; Научно-практический комментарий к УПК РСФСР. М., 1996. С. 268.

168

смогут служить доказательством по делу, что поставит под сомнение возможность достижения истины в уголовном судопроизводстве, то есть личный интерес свидетеля, потерпевшего будет доминировать над публичным интересом установления истины по уголовному делу. Правильное решение вопроса может быть найдено лишь при сопоставлении социальной значимости результата, достигаемого путем ущемления прав свидетелей и потерпевших с социальной ценностью самих прав этих участников процесса, их процессуального статуса. И независимо от противоречия публичным интересам в данном случае предпочтение, безусловно, должно быть отдано интересам названных лиц.

В пользу усиления прокурорского надзора за каждым случаем поме- щения при расследовании дел в лечебно-психиатрическое учреждение лиц, независимо от их процессуального статуса, свидетельствует тот факт, что нередко на практике лица, страдающие психическими недостатками, помещаются туда без санкции прокурора208.

В то же время УПК Казахской ССР предусматривает санкционирование прокурором решения лица, производящего расследование, о помещении обвиняемого, подозреваемого в любое медицинское учреждение, в том числе и психиатрическое, если возникает необходимость в стационарном обследовании209.

Изучение мнения работников органов расследования показывает, что 26,6 % считают допустимым помещение в психиатрическое лечебное уч- реждение для стационарного обследования свидетеля, потерпевшего при наличии санкции прокурора и с согласия указанных лиц. Большинство опрошенных (53,1 %) видят необходимость лишь в санкционировании проку-

208 См.: ЩербаС. П. Расследование и судебное разбирательство по делам лиц, страда ющих физическими или психическими недостатками. М., 1975. С. 34.

209 См.: КорнуковВ.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроиз водстве. Саратов, 1978. С. 124.

169

рором данной меры принуждения. И только 20,3 % полагают, что достаточно согласия названных участников процесса (свидетеля, потерпевшего) или их опекунов, попечителей. Правовым основанием применения этой меры процессуального принуждения к свидетелю или потерпевшему является норма закона (ст. 53 УПК Казахской ССР), предусматривающая случаи обязательного проведения экспертизы. В их числе, к примеру, возникновение сомнения в психической полноценности свидетеля или потерпевшего.

Мы полагаем, вполне допуская небесспорность нашего мнения, что применение данной принудительной меры в отношении свидетеля или потерпевшего должно сопровождаться как получением санкции прокурора, так и согласием названных лиц210. При этом будут надежно обеспечены права и законные интересы личности.

С позиции необходимости усиления охраны прав и законных интересов личности надо подходить к процессуальному порядку применения и других мер уголовно-процессуального принуждения. Так, правила, применяемые при наложении ареста на имущество, не разрешают описывать и подвергать аресту и изъятию предметы и вещи первой необходимости, используемые лицом, на имущество которого налагается арест, членами его семьи и его иждивенцами (ст. 140 УПК Казахской ССР).

Гуманное решение этого вопроса проникнуто заботой законодателя об удовлетворении необходимых, минимальных потребностей лица, при- влекаемого к уголовной ответственности. Отсутствие средств первой необходимости могло бы, кроме того, стать причиной совершения им других правонарушений. Не случайно законодатель выделяет членов семьи и иждивенцев обвиняемого, так как нельзя разграничить их материальные инте-

210 См.: ЩербаС. П. и др. Потерпевший в беспомощном состоянии: особенности пред- варительного следствия. М., 1996. С. 117-119; пп. 15, 16 Положения об условиях и порядке оказания психиатрической помощи от 5 января 1988 г. // Ведомости Верхов- ного Совета СССР. 1988. № 2. Ст. 19.

170

ресы. Эти лица могут быть несовершеннолетними, не иметь возможности получения средств к существованию вследствие болезненного или беспо- мощного состояния.

Между тем в практике органов расследования встречаются случаи, когда аресту и описи подвергалось имущество, перечень которого составляет необходимый минимум условий для существования. По одному из уголовных дел был наложен арест на предметы первой необходимости: две кровати, два шкафа, два стола. Названные предметы перечислены в указанных приложениях и к ним неприменима конфискация. Хотя судом назначено наказание без конфискации имущества, вопрос о снятии ареста не был решен.

Из изученных уголовных дел, по которым применялась мера процес- суального принуждения, при определении вида и размера наказания, не сопровождаемого конфискацией, в 23,8 % случаев не принималось никаких мер по отмене решения должностных лиц органов расследования, ограничивающих имущественные права граждан.

Является ли исчерпывающим перечень не подлежащего аресту и описи имущества? Комментаторы УПК Казахской ССР не дают ответа на дан- ный вопрос211. В то же время минимальный размер имущества, не- обходимого для нормального существования того или иного гражданина, не может оставаться в одних и тех же пределах. Данный минимальный размер должен учитывать тенденции к изменению уровня потребностей личности, исходить из средств, необходимых для содержания семьи, самого себя. Так, в Жезказганский городской народный суд был предъявлен иск об исключении из описи подвергнутого аресту имущества холодильника как предмета первой необходимости. В перечне он не указан, хотя нелогично отрицать его значимость для нормального существования человека, причем в услови-

ем.: Комментарий к УПК Казахской ССР. Алматы, 1995. С. 218.

171

ях, не приспособленных для длительного хранения скоропортящихся продуктов питания (квартира, знойный климат и т. д.).

Заслуживает внимания и изучения опыт континентального уголовного судопроизводства. В частности, ч. 3 §11 Id. УПК ФРГ гласит: “Если на- ложение ареста на имущество связано с денежным штрафом или предпо- лагаемыми судебными издержками, то исполнение его должно быть по ходатайству обвиняемого отменено при условии, что последний нуждается в арестованном имуществе для оплаты своей защиты, своего содержания или содержания своей семьи”.

Должным образом не обеспечиваются условия для реализации прав граждан, на чье имущество налагается арест. В 23,6 % случаев должностные лица не разъясняли предусмотренных законом прав владельцам имущества. В 39,9 % случаев не разъяснялась ответственность за сохранность имущества лицам, которым оно было вверено. Во многих случаях (61,3 %) работниками дознания и предварительного следствия не вручалась копия протокола наложения ареста на имущество.

Закономерно, что те процессуальные действия органов расследования, которые серьезно ограничивают конституционные права и свободы личности при применении мер уголовно-процессуального принуждения, осуществляются под надзором прокурора. Указ Президента РК, имеющий силу закона, от 21 декабря 1995 г. “О прокуратуре РК” определяет конкретные формы и средства прокурорского надзора за соблюдением законов при применении мер принуждения. В частности, ст. 21 Указа закрепляет обязанность прокурора санкционировать производство таких действий, как арест, обыск, отстранение обвиняемого от должности, помещение обвиняемого или подозреваемого в медицинское учреждение для производства эксперти- зы, а также действий, затрагивающих тайну переписки, телефонных переговоров, телеграфных сообщений и почтовых отправлений, право на неприкосновенность жилища. Не вызывает сомнения, что перечисленные меры

172

процессуального принуждения прежде всего затрагивают и стесняют конституционные права и свободы личности, влекут за собой неблагоприятные последствия материального, морального, правового и социального порядка.

Конституционньге нормы должны быть представлены в отраслевом уголовно-процессуальном законодательстве в наиболее защищенной форме, и это может найти выражение в санкционировании судом наиболее строгих мер принуждения судом. Возможно, например, с санкции суда производить арест недвижимого имущества, а арест движимого имущества и его проведение в не терпящих отлагательства случаях — с санкции прокурора.

Но ценностные блага личности могут быть ущемлены и при применении других мер процессуального принуждения. В литературе выдвигаются предложения о расширении санкционирования прокурором таких мер принуждения, как освидетельствование, помещение обвиняемого не только в лечебно-психиатрическое, но и в любое другое учреждение медицинского профиля для проведения стационарного обследования212. Безусловно, использование перечисленных мер в не меньшей степени, чем арест или обыск, ставит в определенные рамки конституционное право на неприкосновенность личности. Поэтому следует поддержать данное предложение, тем более что по ст. 172 УПК Казахской ССР именно таким образом производится направление обвиняемого в соответствующее медицинское учреждение. К этим двум мерам, как представляется, необходимо отнести и осуществление принудительного привода свидетеля, потерпевшего, эксперта и переводчика, не являющихся по вызову органов предварительного расследования. Очевидно, основания и порядок применения привода должны быть поставлены под жесткий надзор прокурора. Учитывая возможность серьезных последствий, которые, несомненно, могут привести к применению уго-

212 См.: Зинатулпин 3., Хамидуллин И. Прокурорский надзор за соблюдением законов при применении мер уголовно-процессуального принуждения // Социалистическая законность. 1983. № 3. С. 57-58.

173

ловного принуждения, использование привода свидетеля, потерпевшего, эксперта и переводчика в стадии предварительного расследования должно производиться только с санкции прокурора.

Охране и защите прав и свобод граждан при обеспечении надлежащего поведения обвиняемого (подозреваемого) в их ретроспективе про- тивостояла тенденция к усилению уголовно-процессуальной репрессии. В советское время данная тенденция наиболее ярко проявилась в позиции тех авторов, которые ставили вопрос о дальнейшем ограничении прав личности, усилении ответственности обвиняемых за нарушение избранной в отношении них меры пресечения в виде подписки о невыезде213. В частности, ими рекомендуется в законодательном порядке ввести уголовно-правовую норму, предусматривающую ответственность обвиняемого, находящегося под подпиской, за уклонение от явки по вызову. Основной аргумент: угроза уголовной ответственности повысит эффективность применения подписки о невыезде. Несостоятельность решения вопроса таким образом очевидна. Сам факт применения к лицу меры пресечения (тем более подписки о невыезде), разъяснения ему обязанностей, возможности изменения меры пресечения на более строгую оказывает на обвиняемого довольно эффективное превентивное действие. Виновность лица в совершении преступления, согласно ст. 77 Конституции РК, устанавливается вступившим в силу приговором суда. На практике введение предлагаемой нормы означало бы вменение в вину лица еще одного деяния, когда не доказана его вина в совершении преступления, в связи с чем к нему применялась мера пресечения. В ко- нечном счете был бы нарушен принцип ответственности за уголовное деяние.

Как быть в том случае, если вина по первому деянию не будет доказана или производство по делу прекращено? Очевидно, что привлечены к

См.: КавалиерисА. Актуальные проблемы // Советская милиция. 1978. № 9. С. 53.

174

уголовной ответственности и осуждены будут те лица, которые нарушили уголовно-процессуальные запреты, но не совершили преступления.

Вероятно, приведенное выше и ему подобные предложения не могут быть восприняты законодателем, поскольку они не гарантируют укрепление законности, охрану прав и свобод личности в правовом государстве. В этой связи предпочтительнее получившая широкую поддержку в странах СНГ тенденция к расширению самих мер пресечения, включению в их число залога и т. п.

Не вполне отвечает требованиям усиления гарантий, охраны прав и законных интересов личности предложение некоторых авторов о расши- рении степени процессуальной самостоятельности следователя — о на- делении его правом не соглашаться с указанием прокурора, осуществля- ющего надзор, об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу 14. В качестве довода ими используется положение о том, что данное решение о заключении под стражу принимается следователем на основе внутреннего убеждения. Принятие этого предложения означало бы, что, с одной стороны, следователь, наделенный компетенцией решать вопрос об ограничении конституционного права граждан на неприкосновенность личности, в своей деятельности должен находиться под системой “двойного контроля” — как вышестоящим прокурором, так и начальником следственного отдела. С другой стороны, на первый взгляд оно призвано способствовать усилению гарантий прав личности, уменьшению возможности для нее в силу различных обстоятельств необоснованно подвергаться заключению под стражу. В действительности сама процедура применения такой строгой меры процессуального принуждения настолько бы усложнилась, что заклю-

14 См.: ОчерединВ. Т. Нравственные аспекты применения мер пресечения // Совершен- ствование уголовно-процессуальной деятельности органов внутренних дел: Труды / Академия МВД СССР. М., 1984. С. 99; Проблемы судебной этики / Под ред. М. С. Строговича. М., 1974. С. 172.

175

ченный под стражу при обжаловании данного решения, санкционированного вышестоящим прокурором, был бы вынужден обращаться в Генеральную прокуратуру. Создание дополнительного звена в процедуре обжалования не способствовало бы решению задачи быстрого и оперативного рассмотрения и разрешения жалобы заключенного под стражу, а в случае необходимости — восстановления нарушенных прав.

Поиск решения проблемы предполагает обращение к институту су- дебного обжалования ареста в уголовном судопроизводстве.

Задача обеспечения прав и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве превратилась бы в декларацию без установления в законе пределов применения органами расследования мер процессуального принуждения. Определение указанных пределов обязательно должно приниматься во внимание при оценке доказательств, получение которых сопряжено с применением уголовно- процессуального принуждения.

Сужение правоограничительных полномочий органов следствия и до- знания, установление со стороны государства пределов вмешательства в частную жизнь граждан направлены на упорядочение самой деятельности государственных органов и должностных лиц, ведущих расследование и дознание; тем самым граждане ограждаются от проявлений произвола, субъективизма, формируется их правосознание, воспитывается уважение к закону.

Если обратиться к этимологическому значению понятия предел, то оно представляет определенную пространственную или временную границу какого-либо явления, а также последнюю крайнюю грань, степень чего- нибудь215. Применительно к мерам уголовно-процессуального принуждения приемлемы оба указанных аспекта. Меры пресечения, задержание подозреваемого, содержание лица в медицинском учреждении в стационарных условиях имеют предусмотренные законом временные пределы. Проведение

21” См.: Словарь русского языка/ Сост. С. И. Ожегов. М., 1972. С. 532.

176

обыска, выемки, ареста имущества ограничивается законом пространственными рамками. Такая принудительная мера, как освидетельствование, может производиться лишь в порядке, исключающем применение действий, унижающих достоинство или опасных для здоровья освидетельствуемого лица. Переход за эту грань превращает его в незаконную, противоправную акцию, и его результаты не имеют доказательственного значения.

Пределы применения мер процессуального принуждения можно рас- сматривать в двух направлениях. Первое из них связано с необходимостью выбора принудительных мер из всего арсенала средств воздействия на поведение субъекта, включающего в себя также меры убеждения. Речь в данном случае идет о проблеме выбора средств, условно говоря, в горизонтальной плоскости.

Суть второго направления состоит в определении пределов применения принудительных мер по вертикали. В этой ситуации решается вопрос — в какой степени нужны те или иные процессуально-принудительные средства, в каких пределах допустимо ограничение прав и законных интересов личности. Установление пределов в вертикальном направлении определяет максимально допустимую грань, степень вторжения в сферу прав личности.

Следует подчеркнуть, что уголовно-процессуальный закон, устана- вливая максимальные пределы применения мер принуждения, в то же время не содержит каких-либо норм, предусматривающих минимальные пределы. Необходимость применения правоограничительных средств с целью реализации задач уголовного судопроизводства не вменяется должностным лицам в качестве обязанности, а предоставляется в форме соответствующих прав. Изложенное свидетельствует о гуманной сущности законодательной политики в области процессуального принуждения и, следовательно, о важной роли практической деятельности органов расследования по обеспечению прав и законных интересов граждан в названной сфере, о взаимосвязи

177

пределов принуждения и критериев допустимости доказательств при ограничении прав и свобод личности.

Именно в вертикальной плоскости при определении пределов приме- нения мер принуждения должен ставиться и решаться вопрос об экономии средств уголовно-процессуального воздействия. В интересах максимально возможного обеспечения прав личности элементы принудительности в сфере принуждения должны иметь место в минимально необходимых пределах.

Вопрос усиления гарантий прав и законных интересов личности тесно связан с выдвигаемой в литературе проблемой обоснования принципа эко-номии процессуального принуждения . Было бы неверно понимать этот тезис упрощенно, как призыв к сокращению в уголовном процессе сферы принуждения, к уменьшению числа случаев применения мер процессуального принуждения. Вероятно, речь прежде всего должна идти о сокращении элемента принудительности, о рациональном принуждении, которое может убедить “не только устрашением, но и целесообразностью и гуманностью, справедливостью и уважением к правам личности”217. Возможно, в УПК надо предусмотреть общую норму, которая бы обязывала лицо, производящее расследование, прибегать к помощи мер процессуального принуждения, особенно связанных с физическим и психическим воздействием, только в тех случаях, когда не имеется других способов для установления истины. Физическое принуждение — это воздействие властвующего субъекта на физическую (личную и материальную) сторону бытия подвластного субъекта для осуществления своей воли. В качестве психического воздействия рассматривается подавление подвластным своей воли и осуществление воли

См.: Петрухин И. Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. М., 1985. С. 47.

См.: Алексееве. С. Социальная ценность права в советском обществе. М., 1971. С. 121.

178

властвующего с тем, чтобы избежать возможных последствий, могущих на-

218

ступить, если подвластный ее не исполнит .

В законе пределы применения мер процессуального принуждения на- ходят различные формы выражения. Уголовно-процессуальные нормы ограничивают время проведения тех или иных принудительных действий, как правило, дневным, кроме случаев, не терпящих отлагательства. По срокам действия меры принуждения разделяются на абсолютно определенные (задержание по подозрению в совершении преступления, заключение под стражу в виде меры пресечения, помещение в лечебно-психиатрическое учреждение для стационарного обследования); относительно определенные (остальные меры пресечения, арест имущества, арест почтово-телеграфной корреспонденции, отстранение от должности); альтернативно относительные (обыск, выемка, освидетельствование, получение образцов для сравнительного исследования, привод, отобрание обязательства являться по вызовам органов расследования и суда, сообщать о перемене места жительства).

Закон предъявляет особые требования к должностным лицам, при- меняющим принудительные меры, устанавливая пределы их властных полномочий. Суть требований состоит в запретах: производить действия, унижающие честь и достоинство личности; подвергать опасности здоровье принуждаемых субъектов; разглашать выявленные при этом обстоятельства интимной жизни граждан и пр. Других участников уголовного судопроизводства касается запрет разглашать обстоятельства интимной жизни граждан.

Имеются предложения расширить понятие сведений, выявленных в процессе применения принудительных средств, которые не подлежат ог- лашению. Так, Л. Д. Кокорев считает, что в уголовно-процессуальной за-

См.: Королев А. И., МушкинА. Е. Государство и власть // Правоведение. 1962. № 2.

С. 22.

179

щите нуждаются не только обстоятельства интимной жизни лица, но и все другие, имеющие отношение к его личной жизни219.

Разумеется, вето на предание гласности интимной стороны жизни гра- ждан продиктовано нравственными представлениями, сложившимися в процессе общественного развития. Смысловое значение понятия “ин- тимный” охватывает узколичную сферу жизнедеятельности человека, и предание сведений такого рода гласности может нанести гражданину непоправимый урон и привести к непредсказуемым последствиям.

Несколько иначе стоит вопрос об обеспечении неприкосновенности обстоятельств всей личной жизни гражданина, подвергнутого процес- суальному принуждению. Изучение мнений сотрудников органов рас- следования показало, что 40,7 % из числа опрошенных не видят необ- ходимости в разглашении сведений об обстоятельствах интимной жизни граждан. 59,3 % опрошенных высказались за более широкое понимание охраняемых законом интересов личности в ходе применения принудительных мер.

Представляется верным мнение последней группы сотрудников пра- воохранительных органов. Но вся сложность состоит в том, каким же образом определить характер выявленных обстоятельств, их отношение к личной жизни лица. Речь идет об объекте охраны. Вероятно, должны предприниматься меры к недопущению разглашения прежде всего сведений о тех или иных физических или психических недостатках подвергаемого принуждению лица.

В гражданском праве выделяются такие стороны личной жизни:

1) “сугубо личностная” (интимная) сторона; 2) 3) “бытовая” сторона — как уклад повседневной жизни лица по под- держанию его существования; 4) См.: Кокорев Л. Д. и др. Общественные и личные интересы в уголовном судопроиз- водстве. Воронеж, 1984. С. 12.

180

3) “семейная” сторона, связанная с продолжением рода, воспитанием детей; 4) 5) “имущественная” сторона; 6) 7) “культурная” сторона; 8) 9) “организационная” сторона; 10) 11) “санитарно-гигиеническая” сторона; 12) 13) “оздоровительная” сторона; 14) 15) сторона “досуга”; 16) 990

10) “коммуникационная” сторона .

В то же время в науке не разработан критерий, в соответствии с кото- рым можно было бы рассматривать сведения о личной жизни как подлежа-щие и не подлежащие разглашению . По нашему мнению, охране и защите подлежат без каких-либо предварительных условий сведения о личной жизни, относящиеся к первым трем и седьмой группам (сторонам). Выделение их из всей совокупности сторон личной жизни связано с неотторжимостью данных обстоятельств от самого носителя — лица, подвергаемого мерам процессуального принуждения. Данный вывод также обоснован признанием Конституцией РК абсолютности и неотчуждаемости прав и свобод человека (ст. 12).

Остальные стороны личной жизни должны быть обеспечены охраной и защитой со стороны должностных лиц, ведущих судопроизводство, с предварительным условием. Оно заключается в установлении степени значимости характера сведений для того или иного участника процесса, к которому они имеют отношение.

В главе общей части УПК РК, которая будет посвящена регламентации мер процессуального принуждения, также представляется целесооб-

220 См.: КрасавчиковаЛ. О. Личная жизнь граждан под охраной закона. М., 1983. С. 15- 16.

221 См-Там же. С. 119.

181

разным сформулировать положения, касающиеся пределов применения данных мер. У правоприменителя в таком случае появится ориентир для признания того или иного доказательства не имеющим юридической силы с учетом соблюдения пределов в ходе уголовно-процессуального принуждения. В частности можно указать, что принудительные меры применимы в ночное время в случаях, не терпящих отлагательства. В данную норму возможно включить требования закона, запрещающие разглашать выясненные при применении мер принуждения обстоятельства личной жизни граждан, не допускающие при этом совершения действий, которые унижают честь и достоинство личности или подвергают опасности ее здоровье. Принятие данных предложений способствовало бы усилению охраны прав и свобод человека и гражданина в сфере процессуального принуждения и достижению задач уголовного судопроизводства.

Действующие нормы уголовно-процессуального закона применительно к отдельным мерам процессуального принуждения устанавливают пределы осуществления должностными лицами органов расследования их властных полномочий.

Рассмотрим указанные пределы в порядке их соответствия определен- ным процессуально-принудительным средствам. Согласно ст. 109 УПК Казахской ССР задержание граждан по подозрению в совершении пре- ступления ограничено абсолютно определенными временными пределами. В течение 24 часов после применения данной меры принуждения должностное лицо обязано направить прокурору, осуществляющему надзор, письменное сообщение о произведенном задержании. В последующие 48 часов с момента получения извещения прокурор обязан решить вопрос о применении меры пресечения: дать санкцию на заключение под стражу либо освободить задержанного.

По результатам проведенного нами исследования практики задержания, в 48,8 % случаев из числа изученных уголовных дел не имелось пи-

182

сьменного сообщения прокурору о проведении задержания. О невыпол- нении указанного требования свидетельствуют обобщенные представления прокурора в адрес руководителей органов расследования. Так, прокурором г. Жезказгана было внесено такое представление в связи с тем, что в нарушение требований ст. 109 УПК Казахской ССР систематически допускались отступления от закона.

Одной из причин такого положения наряду со слабым прокурорским надзором и слабым ведомственным контролем являются несколько усложненная процедура и форма, применяемые в практической деятельности органов предварительного расследования.

Детально регламентированы законом пределы применения другой, одной из наиболее острых, принудительной меры — заключение под стражу в виде меры пресечения. Она же в исключительных случаях может быть применена к лицу, подозреваемому в совершении тяжкого преступления (ст. 65 УПК Казахской ССР). В течение 30 суток ему должно быть предъявлено обвинение. В противном случае мера пресечения отменяется.

Ранее действовавший на территории Казахской ССР УПК РСФСР 1923 г. предусматривал срок, в течение которого ограничивалась свобода подозреваемого — 14 суток. Совершенствование уголовно- процессуального законодательства, развитие его гуманных и демократических принципов позволяет ставить вопрос о дальнейшем усилении гарантий прав и законных интересов личности подозреваемого, а не о свертывании их в угоду сиюминутным интересам. Целесообразно пересмотреть сроки предъявления обвинения заключенному под стражу подозреваемому в сторону их дальнейшего сокращения , восстановить прежние 10 суток либо сократить срок до 7 суток.

См.: Ларин А. М. К прогнозу развития советского уголовного процесса // Совершен- ствование законодательства о суде и правосудии. М., 1985. С. 31.

/ 183

Обобщение практики применения указанной меры процессуального принуждения показывает, что она не имеет распространенного характера. К ней прибегали в 11,4 % случаев из 405 изученных нами уголовных дел по общеуголовным преступлениям, расследование по которым велось до 17 марта 1995 года. Несмотря на прямое указание закона об исключительности случаев ареста подозреваемого, анализ оснований, указанных в постановлениях об избрании этой меры пресечения, позволяет сделать вывод, что они идентичны основаниям применения к обвиняемым заключения под стражу. Не случайно в 88,6 % случаев ареста подозреваемых обвинение предъявлялось им в срок менее 10 суток.

Соглашаясь с высказанным в литературе предложением, мы полагаем возможным сократить время нахождения подозреваемого под стражей в качестве меры пресечения до 7 суток, с учетом того обстоятельства, что, как правило, этому предшествует его уголовно-процессуальное задержание на 72 часа.

В ст. 70 УПК Казахской ССР установлена дополнительная гарантия прав и законных интересов лиц, подвергаемых этой мере процессуального принуждения. Ограничен круг участников уголовного судопроизводства (обвиняемые и подозреваемые), к которым может быть применена мера пресечения в виде заключения под стражу. Материально-правовым основанием (пределом) является возможность назначения наказания в виде лишения свободы на срок свыше одного года.

Уголовно-процессуальный закон не вменяет в обязанность, а наделяет правом органы расследования применить меры пресечения. Действие мер пресечения, за исключением заключения под стражу, носит относительно определенные временные границы. Ст. 76 УПК Казахской ССР устанавливает пределы их применения в зависимости от обстоятельств дела и субъективного усмотрения должностного лица, ведущего расследование. Мера пресечения отменяется, если в дальнейшем в ней отпадает необходимость.

184

Содержание под стражей обвиняемого во время предварительного расследования не может продолжаться более двух месяцев. Ввиду особой сложности дела, после продления срока содержания под стражей на уровне района(города) до трех месяцев, закон разрешает продлить срок прокурору области и приравненным к нему прокурорам до шести месяцев. В исключительных случаях по делам о тяжких преступлениях срок содержания под стражей может быть продлен до девяти и двенадцати месяцев заместителем Генерального прокурора РК или им самим с предварительным рассмотрением на коллегии.

Установленные законом максимальные пределы содержания лица под стражей в качестве меры пресечения являются исчерпывающими и не могут продлеваться, несмотря ни на какие основания. Всем гражданам, находящимся в положении заключенных под стражу, должны обеспечиваться права и вменяться обязанности, предписанные законом. Нельзя допускать никаких исключений из этого правила. В противном случае права и законные интересы одних обвиняемых подвергались бы большим ограничениям, чем это разрешается законом.

Законом регламентированы пределы применения обыска и выемки. Производство этих принудительных мер в ночное время, кроме случаев, не терпящих отлагательства, не допускается (ст. 137 УПК Казахской ССР). Вместе с тем в деятельности органов расследования возникают обстоятельства, в силу которых обыск может проводиться в ночное время. По изученным нами уголовным делам на указанное время приходится 6,1 % производства обысков. В 28,7 % уголовных дел время не указано.

Ни в одном из постановлений о производстве этого следственного действия не были отражены основания и мотивы, свидетельствующие о безотлагательном характере обыска. Возможно, в УПК Казахской ССР следует перечислить хотя бы примерный перечень обстоятельств, служащих основанием для проведения обыска или выемки в ночное время. Кроме того,

185

субъективное усмотрение должностных лиц, производящих выемку, допустимо ограничить рамками, как это предусмотрено, например, в § 97 УПК ФРГ. В германском уголовном процессе выемке не подлежат переписка и другие записи между обвиняемым и лицами, имеющими право на свидетельский иммунитет, когда данные материалы находятся у названных лиц. Упомянутое правило не действует, если право на отказ от дачи показаний имеют лица, подозреваемые в соучастии, пособничестве или укрывательстве, либо речь идет об орудии преступления, предмете преступного посягательства.

При производстве обыска или выемки лицо, производящее расследо- вание, располагает полномочиями вести поиск в пределах помещений, занимаемых обыскиваемым. Между тем закон ограничивает это право должностного лица. Оно не должно допускать излишнего повреждения хранилищ и других предметов. Нарушение требований закона может также привести к ничтожному доказательственному значению полученных при проведении указанных следственных действий сведений об обстоятельствах, входящих в предмет доказывания.

Наложение ареста на имущество и его опись производятся в опреде- ленном порядке, обеспечивающем соблюдение установленных законом пределов ограничения прав и законных интересов граждан. Во-первых, арест не может быть наложен на предметы первой необходимости, в кото-

223

рых нуждаются обвиняемый и лица, находящиеся на его иждивении . К сожалению, перечень таких предметов исключен из приложения к новому Уголовному кодексу РК. Хотя арест имущества может быть осуществлен в качестве самостоятельного следственного действия или одновременно с проведением обыска или выемки, порядок его производства соответствует

223 Рекомендации по данному вопросу см.: Смирнов С. В. Деятельность следователя по обеспечению возмещения материального ущерба и возможной конфискации иму- щества. Караганда, 1990. С. 33.

186

тому же порядку, который установлен для обыска и выемки. Следовательно, на пределы ограничения прав и законных интересов личности в ходе ареста и описи имущества распространяются все положения ст. 138 УПК Казахской ССР.

Наложение ареста на имущество отменяется постановлением лица, ведущего расследование, если в применении этой меры в дальнейшем отпадает надобность. Тем не менее по изученным нами прекращенным уголовным делам и делам, рассмотренным судом, но по которым не был решен вопрос о конфискации имущества или об обеспечении заявленного гражданского иска, в 26,8 % случаев не выносился процессуальный акт, отменяющий арест имущества. Тем самым ущемлялись имущественные права и интересы граждан, которые юридически не могли в полной мере реализовать при необходимости свои права на пользование и распоряжение своим имуществом.

Уголовно-процессуальный закон предусматривает пределы применения и других мер процессуального принуждения. Так, наложение ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию отменяется постановлением в случае нецелесообразности применения этой меры.

Время пребывания в психиатрическом лечебном учреждении, а также в любом, независимо от профиля, медицинском учреждении засчитывается в срок содержания под стражей и в качестве меры пресечения ограничено максимальными пределами для данного вида содержания.

При производстве освидетельствования со стороны производящего расследование лица не допускаются действия, унижающие достоинство или опасные для здоровья освидетельствуемого. Когда следственное действие сопровождается обнажением освидетельствуемого лица, то оно производится в присутствии понятых того же пола. Лицо, ведущее расследование, не присутствует при освидетельствовании лица другого пола.

187

Нуждаются в совершенствовании положения закона о пределах при- менения такой меры процессуального принуждения, как получение об- разцов для сравнительного исследования.

Привод обвиняемого, уклоняющегося от явки по вызову органа рас- следования, как уже было сказано выше, не может проводиться в ночное время, кроме случаев, не терпящих отлагательства. Между тем данное правило не отражено в нормах, регулирующих порядок осуществления привода иных участников уголовного судопроизводства: свидетеля, потерпевшего, эксперта. Интересам усиления охраны прав перечисленных участников процесса служила бы гарантия, вменяющая в обязанность должностных лиц органов расследования воздерживаться от приводов в ночное время при отсутствии к тому необходимости.

В отличие от всех названных мер процессуального принуждения лишь одно принудительное средство применяется не в качестве права лица, производящего расследование, а в виде непреложной обязанности. Речь идет об отобрании у правонарупгателя (ст. 389 УПК Казахской ССР) или у обвиняемого (ст. 63 ч. 3 УПК Казахской ССР) обязательства являться по вызовам и сообщать о перемене места жительства.

Подводя итог изложенному в данной главе, следует подчеркнуть степень важности существования четких и не допускающих разноречивого толкования оснований и пределов применения процессуально-прину- дительных мер, служащих одной из существенных гарантий обеспечения прав и законных интересов личности в уголовном процессе, установления истины правовыми, допустимыми средствами.

188

Глава 5. Уголовно-процессуальное принуждение как способ обеспечения надлежащего поведения участников уголовного процесса

5.1. Проблемы превентивного ограничения прав и свобод участников уголовного процесса

Каждому гражданину РК гарантировано право на личную свободу. Арест и содержание под стражей допускаются в предусмотренных законом случаях и лишь с санкции суда или прокурора, с предоставлением арестованному права судебного обжалования. В целях своевременного и успешного осуществления задач уголовного судопроизводства Конституцией РК в известной мере допускается ограничение этого права. Одной из форм такого ограничения является кратковременное задержание лица, подозреваемого в совершении преступления.

Об обоснованности задержания подозреваемых в РК свидетельствует тот факт, что в 1992-1996 гг. из общего числа водворенных в ИВС (еже- годно около 50000) освобождалось прокурорами за неподтверждением выдвинутого подозрения 1-2 %, по нереабилитирующим основаниям — более 30 % граждан224.

Сложная юридическая природа уголовно-процессуального задержания позволяет рассматривать его сущность с различных позиций. Ученые- процессуалисты, освещая определенные его аспекты, считают задержание кратковременным лишением свободы, исходя из социальной ценности сво-

ем.: Сборники аналитических таблиц о состоянии прокурорского надзора, престу- пности и работы органов следствия и дознания в Республике Казахстан за 1992-1996 гг. Алматы: Генеральная прокуратура РК.

189

боды225; мерой процессуального принуждения, служащей достижению цели судопроизводства226; взятием под стражу, направленным на пресечение преступления227; разновидностью предварительного заключения под стражу228.

С нашей точки зрения сущность задержания следует рассматривать комплексно, принимая во внимание все указанные взаимосвязанные стороны его правовой природы. Последствия применения задержания в виде ограничения личной свободы, установленный режим изоляции и содержания в специальных учреждениях, зачет времени нахождения под стражей в срок назначаемого уголовного наказания служат достаточными основаниями для отнесения кратковременного задержания к одному из видов ареста наряду с заключением под стражу. Особый порядок задержания, проводимого без санкции прокурора, как совершенно правильно отмечается многими авторами, обусловлен неотложным его характером, дефицитом времени и безот- лагательностью . Сообщение прокурору о всяком задержании в течение 24 часов также не нарушает права граждан на личную свободу.

Процессуальную однородность задержания и заключения под стражу в
порядке ст. 65 УПК Казахской ССР подтверждает появление про-

225 См.: ГуткинИ.М. Актуальные вопросы уголовно-процессуального задержания. М, 1980. С. 7; Еникеев 3. Д. Меры процессуального принуждения в системе средств обеспечения обвинения и защиты по уголовным делам. Уфа, 1978. С. 24.

226 См.: ЛившицЮ. Д. Меры пресечения в советском уголовном процессе. М., 1964. С. 34; МартынчикЕ. Г. и др. Охрана прав и законных интересов личности в уголо вном судопроизводстве. Кишинев, 1982. С. 64.

227 См.: КлюковЕ. М. Мера процессуального принуждения. Казань, 1974. С. 16.

См: БекешкоС.П., Матвиенко Е. А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Минск, 1969. С. 87; Давыдов П. М, Якимов П. П. Применение мер процессуального принуждения по Основам уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. Свердловск, 1961. С. 59.

См.: БерезинМ.Н., ГуткинИ. М.,ЧувилевА. А. Задержание в советском уголовном судопроизводстве. М., 1975. С. 6.

190

цессуальной фигуры подозреваемого (п. 8 ст. 21 УПК Казахской СО*). Казахстан одним из первых в СНГ увеличил сроки применения меры пресечения в отношении подозреваемого с 10 до 30 суток, сузив тем самым сферу применения ст. 65 УПК Казахской ССР.

Очевидна необходимость дифференциации ст. 65 УПК. В части первой следует назвать меры пресечения, не связанные с досудебным лишением свободы, применяемые до 10 суток по всем преступлениям. Заключение под стражу подозреваемого на срок до 30 суток должно быть оговорено в части второй данной статьи соответствующими условиями (ис- ключительные случаи, за особо тяжкие преступления, обязательная су- дебная проверка законности и обоснованности ареста через 10 суток) При отсутствии судебного контроля возможен иной вариант, о котором велась речь в предыдущем параграфе: установление единого 7 суточного срока задержания подозреваемых до предъявления обвинения.

Таким образом, под уголовно-процессуальным задержанием нами по- нимается вид ареста, который, образуя родовое понятие, в свою очередь включает в свое содержание и заключение под стражу в качестве меры пресечения.231

Что касается вопроса о неприкосновенности личности, то с учетом того обстоятельства, что уголовно-процессуальное задержание ограничивает права и законные интересы граждан, законом установлены четкие гарантии, обеспечивающие соблюдение законности и обоснованности его примене-

См.: О порядке применения статьи 65 УПК Казахской ССР: Указание № 15-5-97 Ге- нерального прокурора РК от 23 июня 1997 года // Сборник нормативных правовых актов о прокуратуре РК. Алматы, 1997. С. 332-334. 1 См.: п. 7 указания Генерального прокурора РК № 6/15 от 10.04.1997 г. «О порядке продления сроков предварительного следствия, дознания и содержания обвиняемых под стражей» // Сборник нормативных правовых актов о прокуратуре РК. Алматы, 1997. С. 325-331: статьи 63, 70, 71 УПК Казахской ССР.

191

ния. “Чем большие права признаются за личностью в государстве и На суде, тем теснее намечаются пределы этой необходимости (ограничение прав гражданина — А. А.) и тем больше гарантий создается против легкомысленного, случайного и необоснованного применения таких мер,” — отмечает профессор П. И. Люблинский. Он также подчеркивает, что “нормы уголовного процесса установлены преимущественно для ограждения людей невинных от возможных судебных ошибок и, в гораздо меньшей мере, для более успешного изобличения виновных; эта последняя цель, в сущности, не требует сложного порядка судебной деятельности и легко могла бы осуществиться в порядке административном”232.

Создание более прочных гарантий прав и законных интересов личности в стадии предварительного расследования предполагает тенденцию к сужению сферы применения уголовно-процессуального задержания. На- пример, по протокольной форме досудебной подготовки материалов допускается отобрание у правонарушителя обязательства о явке по вызовам органов дознания и суда и о сообщении им о перемене своего места жительства (ч. 2 ст. 389 УПК Казахской ССР).

Отказ законодателя от задержания таких правонарушителей в порядке ст. 109 УПК Казахской ССР объясняется меньшей степенью общественной опасности преступлений данной категории, подготовительным характером данного этапа. На практике между тем ставится вопрос о возможности подобного задержания для обеспечения судебного разбирательства. В таком случае целесообразно вовсе отказаться от ускоренной модели производства и следовать классической уголовно-процессуальной форме, дифференцируя только сроки расследования в зависимости от тяжести совершенного дея-

См.: Люблинский П. Я. Меры пресечения. М., 1926. С. 4.

192

ния233. Необходимость ограничения личной свободы при досудебной подготовке материалов обусловливает проведение расследования в форме дознания.

К гарантиям, обеспечивающим осуществление прав и законных ин- тересов задержанного, относятся установленные законом основания за- держания, а также процессуальные условия: возбуждение уголовного дела, сообщение прокурору в течение 24 часов о произведенном задержании, уведомление семьи и родственников задержанного, порядок допроса подозреваемого, кратковременность ограничения свободы, институт обжалования неправомерных решений и действий должностных лиц.

Представляется, что регулирование права на обжалование общими нормами недостаточно для выполнения требований ст. 30 УПК Казахской ССР о разъяснении участвующим в деле лицам прав и обеспечении возможности их осуществления. В противном случае в уголовном судопроизводстве можно было бы руководствоваться конституционной нормой, гарантирующей гражданам РК право на судебное обжалование ареста и содержания под стражей. По нашему мнению, право на обжалование должно иметь место не только в качестве общего конституционно-правового инструмента охраны интересов личности в сфере процесса, но и в рамках отдельных его институтов и прежде всего института процессуального принуждения.

Между тем законодатель специально обращает внимание на наличие права на обжалование у задержанного по подозрению в совершении пре-

234 235

ступления и у заключенного под стражу в качестве меры пресечения

См.: О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Рес- публики Казахстан: Закон РК от 13 июня 1997 г. // Казахстанская правда. 1997. 24 июня. № 146 (22396). 2 4 См.: ст. 10 Положения о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления, от 13 июля 1976 года.

193

Но конституционные права личности могут серьезно ограничиваться при иных мерах принуждения, и гарантии на обеспечение права на обжалование должны быть равными в отношении всех граждан, подвергнутых им.

В ст. 10 “Положения о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления” речь идет о действиях ука- занных выше должностных лиц. Стремление наделить подозреваемого максимально широкой совокупностью прав заслуживает поддержки и, думается, должно быть воспринято законодателем как отвечающее курсу усиления охраны прав и законных интересов личности при подготовке казахстанского закона о содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступления.

Выборочное изучение в 4-х регионах страны практики применения различных мер процессуального принуждения (в том числе задержания) показало, что только в 15,9 % случаев проверка законности и обоснованности решений и действий лиц, производящих расследование, проводилась по инициативе заинтересованных лиц по причине поступления жалобы. В остальных случаях нарушения прав и законных интересов граждан были выявлены в процессе осуществления прокурорского надзора. На наш взгляд, одной из причин пассивности участвующих в уголовном деле лиц является невыполнение требования закона о разъяснении им прав, в том числе на обжалование, об обеспечении условий для их реализации.

Обращение к практике применения задержания граждан в порядке ст. 109 УПК Казахской ССР показывает, что еще имеют место существен- ные отступления, нарушения норм закона, отражающиеся прежде всего на реальности провозглашенных в уголовном судопроизводстве прав и интересов личности. В практике органов расследования допускаются случаи сознательной подмены уголовно-процессуального задержания административ-

235 См.: ст. 9 Положения о предварительном заключении под стражу от 11 июля 1969 года.

194

ным, проводимым с целью искусственного продления сроков задержания подозреваемых, создания “наилучших” условий для расследования за счет ущемления интересов граждан.

Не будучи наделенными функцией по охране общественного порядка, органы предварительного расследования не вправе подвергать граждан административному задержанию в целях пресечения административных правонарушений, составления протоколов, обеспечения своевременного и правильного рассмотрения и исполнения постановлений по делам об административных правонарушениях (ст. 253 Кодекса Казахской ССР об административных правонарушениях). Административное задержание, как правило, может длиться не более 3 часов, по истечении которых лицо подлежит немедленному освобождению. Основанием для административного задержания являются фактические данные о совершении лицом административного правонарушения.

Если имеются признаки преступления, то при наличии установленных законом оснований и условий следователь, орган дознания вправе применить одну из мер уголовно-процессуального принуждения — задержание. Между тем результаты выборочного изучения практики процессуального задержания свидетельствуют о том, что после доставления гражданина в орган внутренних дел в связи с подозрением в конкретном преступлении, когда возникает необходимость применения к нему ст. 109 УПК Казахской ССР, в отношении него оформляется протокол об административном правонарушении, предусматривающем ответственность за совершение мелкого хулиганства или за появление в общественных местах в нетрезвом состоянии, проводится досмотр, нередко в отсутствие понятых или с одним понятым. В дальнейшем правонарушение не проходит стадии рассмотрения и в протоколе нет сведений о наложении административного взыскания, об освобождении лица, о возврате изъятых при досмотре предметов, из чего может следовать однозначный вывод об отсутствии материально-правовых ос-

195

нований для примененной меры принуждения — административного за- держания. О том, что лицо предварительно задерживалось в административном порядке, говорит и тот факт, что за процессуальным задержанием не производился его личный обыск. Затем вместо 3 суток (ст. 85 УПК Казахской ССР) лицо, ведущее расследование, в течение суток принимает решение о возбуждении уголовного дела и об уголовно-процессуальном задержании.

Подмена задержания в порядке ст. 109 УПК Казахской ССР админи- стративным, как и обратное, по справедливой оценке А. А. Чувилева, не- избежно ведет к нарушению требований законности, замене одного режима содержания другим236. Вопрос об их правильном уголовно- процессуальном и административном разграничении касается прав и законных интересов личности не только в данной ситуации. Для наиболее полной и всесторонней охраны прав гражданина, подозреваемого в совершении преступления, нормы уголовно- процессуального закона устанавливают особую форму и порядок задержания, учитывающие в максимально возможной и целесообразной степени затрагиваемые при этом интересы личности. Поэтому при- менение административного задержания вместо уголовно- процессуального, как и противоположное, недопустимо.

Значение правильного решения о действительных основаниях и со- ответствующем порядке задержания заключается в том, что в обоих случаях в совершенно различных объемах и пределах ограничиваются значимые для личности права и интересы.

Во-первых, подмена одного порядка другим приводит к несоблюдению установленного законом срока содержания задержанных по подозрению в совершении преступления. Во-вторых, при назначении наказания суд, исчисляя начало отбытия срока, исходит из даты и времени, обозначен-

236 См.: ЧувилевА.А. Строго соблюдать законность при задержании подозреваемого в совершении преступления // Социалистическая законность. 1968. № 2. С. 36.

196

ных в протоколе задержания в порядке ст. 109 УПК Казахской ССР, хотя фактически в нем вместо времени доставления отмечается время составления протокола. В-третьих, гарантии права на личную свободу заметно ослабляются тем, что прокурор несвоевременно будет поставлен в известность о произведенном задержании, не сразу об этом могут быть уведомлены семья и родственники задержанного.

В конечном счете создаются существенные препятствия для исполь- зования подозреваемым предоставленных ему в целях защиты своих интересов прав: знать сущность подозрения, требовать проверки прокурором правомерности задержания, пригласить защитника, обращаться с жалобами на действия должностных лиц, заявлять ходатайства и т. д. В частности, непривлечение понятых для административного досмотра может сказаться на имущественных правах и интересах граждан, подозреваемых в совершении преступления, а также привести к ничтожности доказательственного значения полученной при досмотре информации, смягчающей ответственность лица.

Причинами подмены административного задержания процессуальным, на наш взгляд, может быть незаинтересованность работников органов расследования в принятии решения о возбуждении уголовного дела, которое связано с необходимостью проведения по нему неотложных следственных действий, в то время как оставление лица на свободе отрицательно сказалось бы на перспективе расследования.

В теории уголовного процесса и административного права по вопросам юридической природы и четкого разграничения уголовно- процессуального и административного задержания существует полное единство взглядов237. Для их применения требуются различные основания

См.: Похмелкин В. Л. Задержание по советскому уголовно-процессуальному праву // Советское государство и право. 1958. № 12; Югюков Е. Указ. соч.; Гуткин И. Ы. Указ. соч.; БахрахД. Н. Административная ответственность. Пермь, 1966.

197

(совершение преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы, и совершение административного правонарушения), разная правовая основа (регулирование нормами разных отраслей права), не одни и те же форма и порядок приведения их в исполнение (допрос подозреваемого, сообщение прокурору о задержании и т. д., получение объясне-ния при административном задержании)

Строгое и неукоснительное соблюдение в правоприменительной де- ятельности органов расследования норм, регламентирующих основания и порядок задержания, неразрывно связано с обеспечением реальности прав и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве.

Изучение практики уголовно-процессуального задержания показало, что во многих подразделениях должностными лицами, ведущими рас- следование, допускаются отступления от требований закона и ведомст- венных нормативных актов, запрещающих водворение и содержание в приемниках-распределителях лиц, подозреваемых в совершении преступления.

Причина подобных отступлений заключается прежде всего в органи- зации работы приемников-распределителей. Дежурным по приемнику- распределителю принимаются для дальнейшего содержания лица, личность которых не установлена. Для устранения возможности уклонения от следствия или воспрепятствования установлению истины лицо, производящее расследование, ввиду отсутствия данных о личности задержанного, принимает не вызываемое необходимостью решение о помещении его в приемник-распределитель. Освобождение его не во всех случаях совпадает с интересами расследования, поскольку лицо может скрыться, а уголовно-процессуальное задержание влияет на исчисление сроков содержания под стражей.

См.: БахрахД. Н. Указ. соч. С. 56.

198

Согласие администрации приемников-распределителей не вытекает из положений уголовно-процессуального закона, который относит к одним из условий применения задержания обстоятельства, связанные с не- установлением личности подозреваемого, отсутствием у него постоянного места жительства. Данные условия обязательны как при задержании на основании иных данных, так должны приниматься во внимание и при других основаниях, перечисленных в ч. 1 ст. 109 УПК Казахской ССР.

Подобная практика расходится с действующими нормативными актами. Согласно ст. 7, 17 «Положения о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления» от 13 июля 1976 г. задержанные в уголовно-процессуальном порядке должны водворяться в специально предназначенные для их содержания учреждения — ИВС. В Положении о приемниках-распределителях отмечается, что не подлежат водворению в приемник-распределитель лица, подозреваемые в совершении преступлений, которые в соответствии с уголовно- процессуальным законом при наличии оснований должны содержаться в ИВС.

Таким образом, незаконный характер данной практики очевиден.

Факты необоснованного водворения в приемник-распределитель были выявлены в других случаях, но они обусловлены иными причинами. Так, по одному уголовному делу гр-н И. был установлен и допрошен в качестве подозреваемого. О его участии в совершении преступления дал показания гр-н Б. Тем не менее в тот же день без всякой необходимости (неустановленные данные о личности можно было выяснить в процессе расследования по делу) И. поместили в приемник-распределитель, где содержали почти 20 суток. Сразу же по освобождении он был задержан в порядке ст. 109 УПК Казахской ССР, а спустя трое суток в отношении него была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

Оперуполномоченным по другому делу в порядке ст. 109 УПК Казах- ской ССР был задержан гр-н Ч., подозревавшийся в совершении кражи чу-

199

жого имущества граждан из административного корпуса больницы. По освобождении из ИВС он помещается в приемник-распределитель в связи с недостаточностью собранных данных, характеризующих личность задержанного. В приемнике-распределителе Ч. содержался более 45 суток, т. е. свыше установленного срока, и затем был вновь задержан в порядке ст. 109 УПК Казахской ССР. Через 24 часа прокурор санкционировал постановление об аресте.

В обоих случаях необоснованного применения мер административного пресечения народным судом были вынесены частные определения.

Следует отметить, что основанием для помещения в приемник-рас- пределитель служат фактические данные, дающие повод подозревать лицо в совершении административного правонарушения, когда возникает необходимость в установлении личности, в определении в дома-интернаты для престарелых и инвалидов или в установлении опеки.

Представляется, что подобная незаконная практика вызвана двумя факторами, а именно: сомнением в реальной возможности за время за- держания собрать достаточные данные для ареста, опасением, что подо- зреваемое лицо скроется от органов расследования или помешает уста- новлению истины; в сроки задержания под стражей в качестве меры пре- сечения не включается время нахождения в приемнике-распределителе, т. е. за счет ущемления прав и законных интересов личности создаются оптимальные условия для расследования.

Полученные нами данные позволяют следующим образом охаракте- ризовать проблему обеспечения прав и законных интересов граждан при применении процессуального задержания. Задержание проводилось до возбуждения уголовного дела в 2 % случаев из числа изученных нами уголовных дел. Необоснованный характер задержания, когда лицо до одних суток содержалось в качестве административно задержанного, составил 5,3 %. В 26,8 % протоколы о задержании подозреваемых, составленные лицами,

200

производящими дознание, не были утверждены начальником органа дознания.

В этой связи целесообразно легализировать существующую уголовно- процессуальную практику задержания подозреваемых в совершении преступления до принятия решения о возбуждении уголовного дела. В новом уголовно-процессуальном законе необходимо установить время предварительного задержания граждан на несколько (от 6 до 12) часов до возбуждения уголовного дела.

Обеспечению прав и законных интересов задержанного по подозрению в совершении преступления служит выполнение требований УПК о разъяснении ему прав, сущности подозрения.

В большинстве случаев задержанным разъяснялись основания и объ- являлось, в совершении какого преступления они подозревались (52,3 %). Сущность же подозрения разъяснялась лишь в 12,1 % изученных протоколов задержания.

Права задержанному разъяснялись в 7,6 % случаев. В протоколах име- ется ссылка на ст. 10 “Положения о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления”, но содержание ее не раскрыто. Для обеспечения прав и законных интересов личности в протоколах необходимо изложение перечня прав, предоставленных законом подозреваемому.

В 27,9 % случаев протокол о задержании не подписывался подозре- ваемым. Можно ли здесь вести речь об обеспечении прав личности?

В целях реального осуществления прав задержанного нами предлагается установить следующее правило. Лицо, ведущее расследование, после оформления решения о задержании подозреваемого должно вручить ему копию протокола (в юридической литературе ранее высказывались предложения по усилению гарантий прав личности посредством вручения копий

201

тех или иных процессуальных документов), а также памятку с указанным в

239

ней перечнем его прав .

Закон (Положение от 13 июля 1976 г.) вменил в обязанность лиц, осу- ществляющих расследование, принимать меры по уведомлению семьи, родственников о произведенном задержании. Гуманная забота законодателя проявлена как в отношении самого подозреваемого, так и в отношении членов его семьи, близких. Интересы последних могут быть ущемлены в не меньшей степени, чем задержанного. Чуткое, внимательное отношение к людям должно стать внутренним убеждением должностного лица, определяющей чертой человеческого фактора в деятельности органов предварительного расследования.

Изучение уголовных дел показало, что указанное требование закона не выполняется должным образом. В 48,8 % протоколов не имелось сведе- ний об уведомлении родственников. Причины несообщения указываются в редких случаях (4 %). Соотношение указанных показателей вряд ли свидетельствует о том, что информированность других лиц может повлиять на успех расследования. Небрежное отношение к данным реквизитам протокола является прямым следствием отнесения на второй план задачи обеспечения прав и законных интересов задержанного лица.

Обеспечение прав и законных интересов личности в немалой степени зависит от правильного решения дискуссионного в теории уголовного процесса вопроса о допустимости задержания граждан до возбуждения уголовного дела. Фактическим основанием для дискуссии являлась возможность

См.: Белозеров Ю. Н. Обеспечение прав обвиняемого в стадии предварительного расследования в советском уголовном процессе // Охрана прав личности в социа- листическом обществе: Труды / Московская высшая школа милиции МВД СССР. № 1. 1977. С. 85 и др.

202

применения данной меры принуждения по делам о хулиганстве и мелком хищении государственного или общественного имущества240.

В связи с введением в уголовное судопроизводство протокольной формы досудебной подготовки материалов закон не допускает никаких изъятий из общего правила. Согласно этому правилу до возбуждения уголовного дела лицо, производящее проверочные действия, вправе произвести только осмотр места происшествия, назначить экспертизу (ст. 85 УПК Казахской ССР). В редакции ст. 389 УПК Казахской ССР предусмотрена единственная мера принуждения в отношении правонарушителя — отобрание обязательства являться по вызовам органов дознания и суда и сообщать им о перемене места жительства.

На первый взгляд проведение задержания до возбуждения уголовного дела, как ранее считал диссертант, прямо противоречит задаче охраны прав и свобод граждан. Нередко в таких случаях лицо не ознакомляют с протоколом о задержании, о чем свидетельствует отсутствие его подписи (37,5 % изученных дел, когда задержание предшествовало возбуждению уголовного дела). В остальных случаях лица, ведущие расследование, ограничивались разъяснением оснований задержания и объяснением о преступлении (62,5 %), не разъясняя сущности возникшего подозрения и предусмотренных законом прав подозреваемого. Не всегда принимаются меры по уведомлению семьи задержанного. В 12,5 % протоколов, из числа составленных до возбуждения уголовного дела, делалась запись без указания исходящего номера и даты. Вполне допустимо, что уведомление было сделано в устной форме. Между тем в подавляющем большинстве процессуальных актов о задержании (87,5 %) вовсе не имелось каких-либо отметок и записей.

240 См.: Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 года “Об усилении ответственности за хулиганство”; Указ Президиума Верховного Совета Казахской ССР от 3 июля 1975 года.

203

По 75 % таких дел прокурору не сообщалось о произведенном задер- жании, в связи с чем ограничивалась его возможность своевременно, в течение установленных законом 48 часов, проверить законность и обо- снованность примененной меры принуждения.

Установлено, что из всех задержанных до возбуждения уголовного дела 50 % лиц допрашивались еще до составления протокола. 30 % подозреваемых были допрошены в качестве свидетелей.

В судебно-следственной практике упомянутые нарушения, несмотря на правовые и организационные запреты, получили довольно широкое распространение. Если перейти от многолетних неэффективных запретных мер к конструктивному решению проблемы, то возможно допустить в стадии возбуждения уголовного дела уголовно- процессуальное задержание подозреваемого. Тогда деятельность должностных лиц будет носить подконтрольный, поднадзорный характер, а не принимать латентные формы, создающие питательную среду для отступления от законности.

Закон обязывает лицо, производящее расследование, разъяснять по- дозреваемому его права. Ему должно быть объявлено, в совершении какого преступления он подозревается, о чем делается отметка в протоколе его допроса (ст. 110 УПК Казахской ССР).

Перед началом допроса в 37,5 % случаев подозреваемым не разъяс- нялись их права, а в 37,5 % не разъяснялась сущность подозрений; формально записывалась статья УК или ее наименование по 50 % протоколов допросов. На наш взгляд, можно назвать две причины выявленного положения с обеспечением прав задержанного лица.

Первая причина состоит в том, что в ряде областей страны применя- ются несовершенные бланки протоколов допроса. Они не содержат всех необходимых реквизитов. В подавляющем большинстве протоколов допроса в разделе о разъяснении подозреваемому прав делается лишь ссылка на статью УПК, причем о содержании самих прав даже не упоминается. Устране-

204

нию такого формального способа обеспечения прав подозреваемого способствовало бы не только наличие в протоколе развернутого перечня прав, но и вручение подозреваемому отдельного бланка, в котором бы перечислялись его права.

Другая причина заключается в недооценке работниками органов рас- следования требований ст. 30 УПК Казахской ССР, обязывающей разъ- яснять участвующим в деле лицам их права и обеспечить возможность осуществления этих прав. Подозреваемый может реально осуществить свои права только при условии информированности о них. Но в этом проявляется лишь одна сторона проблемы обеспечения прав, когда инициативу по их реализации принимает на себя подозреваемый. Другая же, и не менее важная сторона вопроса обеспечения прав предполагает активные действия лица, ведущего расследование. Но даже максимальные усилия в этом направлении не достигнут в полной мере своих целей по охране и защите интересов задержанного, если подозреваемый не будет иметь возможности проконтролировать соответствие действий должностного лица требованиям закона.

В ходе исследования в 4-х регионах состояния законности в практике задержания подозреваемых методом сплошного анализа изучались ма- териалы дисциплинарного производства. Выявлено и проанкетировано 163 материала, связанных с правомерностью применения мер процессуального принуждения. В них вошли письменные указания, представления и возбужденные дисциплинарные производства прокуроров, осуществляющих надзор за деятельностью органов расследования, а также частные определения судов, заключения по результатам служебного расследования.

К их числу относился 41 случай различных нарушений прав и законных интересов подозреваемых, задержанных по подозрению в совершении преступления.

205

Подавляющее большинство материалов дисциплинарных производств связано с фактами незаконного и необоснованного применения уголовно-процессуального задержания (58,6 %). Во многих представлениях прокуроров, частных определениях судов указывается на неправомерное превышение сроков содержания подозреваемых в ИВС (17 %). Остальная часть нарушений приходится на нарушение имущественных прав задержанных (7,3 %), на задержание до возбуждения уголовного дела (4,9 %), на необоснованное административное задержание вместо уголовно-процессуального (4,9 %), на факты неоднократного задержания одного и того же подозревае- мого (4,9 %), на невыполнение требований о соблюдении порядка сообщения прокурору, уведомления семьи задержанного (2,4 %).

Проверка обоснованности жалоб, а также изложенных в письмах- представлениях прокурору сведений о нарушениях прав задержанных показала, что значительная их часть (85,3 %) нашла свое подтверждение, и потребовались меры по восстановлению прав.

Меры эти носили различный характер. Они сводились к прекращению уголовного дела по реабилитирующим основаниям (34,1 %), по не- реабилитирующим основаниям (14,7 %), к вынесению оправдательного приговора (2,4 %), к включению в срок исчисления назначенного судом наказания времени необоснованного задержания лица (24,4 %). В 9,7 % материалов дисциплинарных производств не имелось сведений о мерах, принятых по обеспечению прав подозреваемого. Как уже отмечалось выше, в 14,7 % случаев доводы жалоб и иной информации о нарушении прав личности задержанного не подтвердились.

Какими же причинами вызваны нарушения со стороны органов пред- варительного расследования при применении уголовно-процессуального задержания? Результаты проведенного нами исследования позволяют назвать некоторые из них.

206

Во-первых, проблема связана со статусом субъектов, правомочных принимать решение об уголовно-процессуальном задержании. По дей- ствующему УПК принятие решения о задержании возложено на орган дознания, в то время как установление фактических оснований для его производства практически является прерогативой должностного лица, производящего дознание. Деление на две стадии снижает, с одной стороны, степень ответственности начальника органа дознания за принимаемое решение и, с другой стороны, степень процессуальной самостоятельности (возможность отстаивания своего убеждения) лица, производящего дознание. Оно также приводит к ослаблению контроля за деятельностью лица, осуществляющего задержание.

Во-вторых, совмещение функции расследования с оперативно-розыскной деятельностью обусловливает недостаточно четкое представление у лиц, производящих дознание, о целях применения уголовно-процессуального задержания. Ими допускается определенная переоценка данной меры принуждения как одного из основных средств раскрытия преступления.

В-третьих, причины могут быть обусловлены сравнительно невысоким уровнем профессиональной подготовки сотрудников органов дознания в советский и постсоветский периоды241. В отличие от следователей к ним ранее не предъявлялся ценз высшего юридического образования. Например, в структурах органов дознания МВД РК сотрудники с высшим образованием составляют лишь 7,4 %. Правильное применение уголовно-процессуального закона предполагает прежде всего знание его положений.

См.: БелозеровЮ. К, ЧугуновВ. К, ЧувилевА. А. Дознание в органах милиции и его проблемы. М., 1972. С. 59-60; Сулейменов К. Ш. Милиционер должен хорошо ловить, а вор хорошо сидеть. Вот и вся арифметика // Казахстанская правда. 1996. 16

марта.

207

Остается дискуссионным и не нашедшим однозначного понимания в процессуально-правовой литературе и судебно-следственной практике является вопрос о том, могут ли сведения оперативно-розыскного характера (речь идет о негласной вербальной информации) быть положены в основу принятия решения о применении мер уголовно- процессуального принуждения.

Из анализа уголовно-процессуальных оснований задержания в порядке ст. 109 УПК Казахской ССР, эволюции данной нормы следуют раз- личные варианты в понимании характера указанных оснований242. Часть вторая этой статьи допускает применение задержания граждан “при наличии иных данных, дающих основание подозревать лицо в совершении преступления”. В то время как п. 4 части первой указанной статьи (в редакции Указа Президента РК от 17 марта 1995 г.) относит к самостоятельному основанию случаи, «когда в полученных с санкции прокурора материалах оперативной проверки в отношении лица имеются данные о совершенном или приготовляемом им преступлении».

В законе не раскрывается, что следует понимать под иными данными. Опрос 243 работников органов предварительного расследования показал, что все они под иными данными понимают исключительно информацию, содержащуюся в процессуальных источниках. Между тем согласно ст. 61-3 УПК Казахской ССР “доказательствами по уголовному делу могут быть признаны любые фактические данные, полученные в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий, после их проверки в соответствии с требованиями настоящего Кодекса”. В этой связи допустимо толкование «иных данных» как любой иной процессуальной, в том числе вербальной опера-

О соотношении оснований и целей в сфере принудительного производства см.: Ив-лиев Г. П. Основания и цели применения мер процессуального принуждения // Государство и право. 1995. № 11. С. 71-77.

208

тивно-розыскной, информации, за исключением предусмотренной частью первой статьи 109 УПК Казахской ССР243.

Таким образом, уголовно-процессуальный закон определяет пять ос- нований для задержания лица по подозрению в совершении преступления:

1) когда лицо застигнуто при совершении преступления или непо- средственно после его совершения; 2) 3) когда очевидцы, в том числе и потерпевшие, прямо укажут на данное лицо как на совершившее преступление; 4) 5) когда на подозреваемом или на его одежде, при нем или в его жилище будут обнаружены явные следы преступления; 6) 7) когда в полученных с санкции прокурора материалах оперативно- розыскной проверки в отношении лица имеются данные о совершенном или приготовляемом им преступлении; 8) 9) иные данные, дающие основания подозревать лицо в совершении преступления, при наличии указанных в законе условий. 10) Расположение оснований задержания именно в таком, а не ином порядке, связано, по нашему мнению, с логической их структурой. Суть ее сводится к требованиям, предъявляемым к относимости доказательств. Первое основание базируется на прямых доказательствах, и степень их связи с совершенным деянием максимально вероятна. Второе основание задержания может быть также подкреплено прямыми данными о фактах (показания потерпевшего, очевидцев). Сравнительно с первым основанием относи-мость доказательств при наличии второго основания обладает меньшей степенью вероятности.

Установленное законом третье основание предусматривает опериро- вание лишь косвенными доказательствами. При наличии данного основания проведение процессуального задержания не требует обязательных дополни-

243 См.: Вольский В. Задержание как мера процессуального принуждения // Законность. 1996. №11. С. 20-21.

209

тельных условий как при четвертом и пятом основаниях. Обнаружение следов преступления на подозреваемом или на его одежде, при нем или в его жилище расценивается законодателем как менее относимое доказательство по сравнению с доказательствами при первых двух основаниях. Причинно-следственная связь между обнаруженными следами (третье основание) и фактом преступления носит непосредственный характер и свидетельствует о пребывании лица на месте преступления в момент его совершения или непосредственно после его совершения. Здесь налицо прямая пространственная связь.

Установление пятого основания, на наш взгляд, должно вытекать из данных, отраженных в процессуальных источниках информации, к которым согласно части второй статьи 47 УПК Казахской ССР относятся материалы, полученные в ходе проведения оперативно- розыскных мероприятий. Пятое основание производства задержания граждан по подозрению в совершении преступления предполагает доказанность одного из трех условий: а) лицо покушалось на побег; б) лицо не имеет постоянного места жительства; в) не установлена личность подозреваемого.

Вышеизложенное позволяет под иными данными понимать следы, ос- тавленные лицом на месте совершения преступления, а также вербальную оперативно-розыскную информацию. Указание на необходимость одного из трех условий связано с тем обстоятельством, что фактические данные такого рода являются косвенными доказательствами. Временная причинно-следственная связь между иными данными и обстоятельствами совершения преступления при пятом основании носит довольно проблематичный характер. Требование относимости доказательств имеет меньшую степень вероятности, чем при проведении задержания по предыдущим четырем основа-

244

ниям .

244 Данное толкование не претендует на бесспорность, но мы считаем его наиболее при- емлемым.

210

К сожалению, многие сотрудники органов предварительного следствия и дознания недостаточно четко представляют возможности использования в ходе уголовно-процессуального принуждения, например, при за- держании, оперативно-розыскной информации. В настоящее время п. 4 ч. 1 ст. 109 УПК Казахской ССР практически не применяется. Некоторые следователи упрощенно подходят к задержанию подозреваемых по данному основанию, полагаясь на мнение оперуполномоченных, порой документально ничем не подтвержденное.

В этой связи 17 апреля 1995 г. издано совместное указание Генераль- ного прокурора РК, КНБ РК и МВД РК № 16/26-95 “О порядке применения п. 4 статьи 109 УПК Казахской ССР”. Им устанавливается единообразный порядок задержания подозреваемых по оперативно- розыскной информации. Лицо, совершившее или подготавливающее преступление, задерживается в соответствии с данной нормой по результатам оперативно-розыскных мероприятий, перечисленных в п. 4 ст. 12 Закона “Об оперативно-розыскной деятельности” и проведенных с санкции, как минимум, областного прокурора. К названным оперативно- розыскным мероприятиям согласно ч. 3 ст. 11 того же закона относятся: контроль почтовых отправлений; оперативный поиск по внешним признакам на почтово-телеграфных каналах связи; прослушивание телефонных и иных переговоров; снятие информации с технических каналов связи, компьютерных систем и иных технических средств; проникновение в жилые помещения и их обследование. В результате их проведения устанавливаются вещественные объекты, могущие в процессе уголовно-процессуальной проверки быть признанными вещественными доказательствами.

На проведение иных оперативно-розыскных мероприятий санкции прокурора не требуется, и, следовательно, их результаты не могут быть положены в основание уголовно-процессуального задержания в порядке п. 4 ч. 1 ст. 109 УПК Казахской ССР. Поступающая в результате их проведения

211

негласная вербальная информация охватывается, по нашему мнению, ча- стью второй статьи 109 УПК Казахской ССР.

Не требует санкции прокурора проникновение в любые помещения, здания и сооружения, кроме жилых помещений. В соответствий с ве- домственными инструкциями органов, осуществляющих в РК оперативно-розыскную деятельность, к жилым помещениям относятся помещения, предназначенные для постоянного или временного проживания людей, находящиеся в частной собственности или используемые по договору найма, а также составные части жилища (единого помещения), в которых люди могут временно не находиться или непосредственно не проживать. В понятие жилища не включаются не используемые для проживания людей надворные постройки, обособленные от жилых строений.

Возможно уточнить содержание определения жилища. “Жилище — помещение или строение для временного или постоянного проживания одного или нескольких лиц, в том числе: собственная или арендуемая квартира либо дом, садовый дом, гостиничный номер, каюта; непосредственно примыкающие к ним веранды, террасы, галереи, балконы, подвал и чердак жилого строения, кроме многоквартирного дома, а также речное или морское судно”.

Остался открытым вопрос об отнесении к режиму жилого помещения служебного кабинета, негласное проникновение в который в настоящее время допустимо без санкции прокурора.245

Сведения, полученные в ходе проведенных с санкции прокурора опе- ративно-розыскных мероприятий, должны свидетельствовать о причаст- ности лица к преступлению; они могут содержаться в письмах, бандеролях, посылках, переводах, фонограммах телефонных переговоров, копиях, фото-

245 О дискуссионных вопросах, связанных с понятием “жилище”, см.: Мепаришт-ли Г. Д. Неприкосновенность жилища: уголовно-процессуальные аспекты // Государство и право. 1995. № 5. С. 102-106.

212

снимках документов и т. п. Данные такого рода имеют уголовно- процессуальное значение для задержания лица в качестве подозреваемого вплоть до этапа их проверки в соответствии с требованиями УПК Казахской ССР.

Для упорядочения проблем ограничения свободы граждан в стадии предварительного расследования в РК целесообразно по аналогии с об- щесоюзными “Положениями о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении гфеступления’’ от 13 июля 1976 г. и “Положением о предварительном заключении под стражу” от 11 июля 1969 г. разработать Закон о порядке досудебного ограничения личной свободы. Закон может быть инкорпорирован в УПК РК. К примеру, в России 21 июня 1995 г. принят Федеральный закон № 103-ФЗ “О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений”246.

Совершенствование гарантий прав и свобод личности является одним из актуальных направлений проводимой судебно-правовой реформы, по- скольку механизм исполнения законов и контроля за их исполнением далек от совершенства. Назрела необходимость приведения уголовно- процессуальных норм в соответствие с Конституцией РК, общепризнанными международно-правовыми актами.

Нуждается в дальнейшем совершенствовании и институт контроля за применением мер уголовно-процессуального пресечения. Согласно ст. 16 Основного закона РК:

1) Каждый гражданин имеет право на личную свободу. 2) 3) Арест и содержание под стражей допускается только в предусмо- тренных законом случаях и лишь с санкции суда или прокурора, с предоставлением права судебного обжалования. Без санкции про- 4) См.: Содержание под стражей. Сборник нормативных актов и документов. М., 1996. С. 19-42; Савицкий В. М. Последние новеллы УПК: порядок и сроки содержания под стражей //Российская юстиция. 1997. № 5. С. 16-17.

213

курора лицо может быть подвергнуто задержанию на срок не более семидесяти двух часов.

Кроме того, ст. 13 Конституции РК предоставляет каждому гражданину свободу судебного обжалования, право на судебную защиту своих, в том числе уголовно-процессуальных интересов.

Необходимо создать такую социально-обусловленную оптимальную систему избрания мер пресечения, которая полностью исключала бы нарушение прав человека и гражданина, обеспечивая вместе с тем не- отвратимость наказания. Примечательно, что Указом Президента РК от 18 октября 1993 г. УПК Казахской ССР был дополнен следующими статьями:

77-1. Обжалование в суд меры пресечения в виде заключения под стражу;

77-2. Судебная проверка законности решения прокурора о даче санкции на арест247.

Новелла явилась позитивным шагом на пути усиления судебной власти и должна была поставить заслон нарушениям закона при применении меры пресечения в виде заключения под стражу, оградить от произвола при аресте со стороны лиц, осуществляющих функцию уголовного преследования, ограничить монопольное право прокурора в уголовном судопроизводстве на арест, обеспечить соблюдение прав, свобод и законных интересов подозреваемых, обвиняемых, потерпевших.

В судебно-следственной практике обжалование в основном сводилось к простому ходатайству об изменении меры пресечения, кроме того, в связи с разглашением в ходе судебного разбирательства доказательств, служивших основанием для ареста, нарушалась тайна предварительного расследования, что отрицательно сказывалось на ведении производства по уголовному делу. В официальном комментарии к отказу от института судебного

См.: Советы Казахстана. 1993. 20 ноября.

214

контроля отмечалось, что по многим тяжким преступлениям суды шли на поводу у обвиняемых и защитников, необоснованно изменяли меру пресечения на менее строгую, в результате чего освобожденные из-под стражи лица уклонялись от судебно-следственных органов. Все это породило массу трудностей, и в результате указанная норма, просуществовав 17 месяцев, 17 марта 1995 г. Указом Президента РК была отменена, в настоящее время действует прежний советский порядок заключения под стражу.

Необходимость отмены вызвана тем, что механизм судебного контроля за арестом был недостаточно разработан и в таком виде существовать не мог. Кроме того, в комментарии к Указу Президента РК приводится аргумент о злоупотреблении правом судебной проверки арестов со стороны судей. Доказательством подобного тезиса может послужить обращение к опыту одной из стран СНГ — России, где с 17 июня 1992 г. активно действует институт судебной проверки законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей в стадии предварительного расследования. Безусловно, возникает ряд проблем при применении норм названного института, они обсуждаются в юридической литературе, авторами вносятся предложения по дальнейшему совершенствованию, но не отмене судебного обжалования и контроля248.

См.: Стецовский Ю. И. Содержание под стражей: право и прокурорская практика // Российская юстиция. 1994. №2. С. 18-20; Козырев Г. Н. Судебная проверка законности и обоснованности ареста. Н. Новгород, 7994. С. 2; Цоколова О. И. Применение органами предварительного следствия и дознания мер процессуального принуждения под судебным контролем: Автореф. дисс…. канд. юрид. наук. М., 1995. С. 6; Галузо В. Н. Судебный контроль за законностью и обоснованностью содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых на стадии предварительного расследования. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. М., 1995. С. 11-12; Изотова О. В. К вопросу об эффективности судебного контроля за законностью и обоснованностью ареста и продления его срока // Вестник МГУ. Серия 11. Право. 1996. № 4. С. 102.

215

Очевидно, что данная мера в Республике Казахстан носит временный, вынужденный характер. В перспективе, с укреплением подлинной не- зависимости суда, подчинением судебной власти исключительно закону будет непременно возрождена система судебного контроля. Речь должна идти не только об арестах, но и об иных решениях следователя, дознавателя, ограничивающих конституционные права граждан на неприкосновенность личности, жилища, собственности, обстоятельств личной жизни.

В пользу возрождения судебного контроля за предварительным рас- следованием свидетельствуют положения Конституции РК о праве каждого на судебную защиту своих прав и свобод, а также о допуске содержания под стражей с санкции суда или прокурора, с предоставлением арестованному права судебного обжалования.

В настоящее время правовые системы мира содержат различные ва- рианты обсуждаемой теоретической модели:

1) Судебный порядок ареста, при котором следственные органы и прокуратура могли бы ходатайствовать перед судом о выдаче приказа (ордера) об аресте. 2) 3) Судебный контроль за законностью и обоснованностью арестов, произведенными следственными органами и прокуратурой (обжа- лование арестов в суд первой инстанции). 4) 5) Кассационное, апелляционное обжалование (опротестование) про- изведенного ареста, а также производство в порядке Habeas corpus act, для которого характерно доставление в суд любого лица, счи- 6) -249

тающего, что оно незаконно содержится под стражей В связи с разграничением функций прокурорского надзора и предварительного расследования изменены задачи органов прокуратуры, до сих пор единолично контролирующих в уголовном судопроизводстве аресты

249 См.: Петрухии И. Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. М, 1989. С. 200.

216

подозреваемых и обвиняемых. Мы твердо убеждены в том, что об- винительная власть не должна монопольно обладать правом на санкци- онирование арестов граждан. Создать ей конкуренцию может судебная власть, обладающая большей беспристрастностью, справедливостью и независимостью.

Практика применения арестов по республике показывает, что в 1992 г. было арестовано 30253 человека, из которых впоследствии освобождено 1296 (4,3 %),в том числе вследствие незаконности ареста — 71; со- ответственно: в 1993 г. — 37908, 2144 (5,7 %), 75; в 1994 г. — 40913, 2007 (4,9%), 58; в 1995 г.— 47619, 3147 (6,6%), 81; в 1996 г. — 42183, 4298 (10,2%), 122.250

Анализ статистики приводит к выводу о том, что незначительное число освобожденных по реабилитирующим основаниям связано с усилением ведомственного контроля со стороны вышестоящих органов прокуратуры в стадии предварительного расследования. В ст. 76 УПК Казахской ССР не указано, прокурор какого уровня санкционирует изменение меры пресечения. В результате этого на практике сложился следующий порядок: прокурор района составляет заключение о мотивах освобождения лица из-под стражи, которое направляет прокурору области на согласование, и вопрос решается в узком кругу одного ведомства, что не исключает возможности отступления от закона, ограничивает действие принципа состязательности на данном этапе судопроизводства.

Целесообразно передать функцию — принятие решения об изменении меры пресечения — незаинтересованному органу, каковым является суд. В этой связи предлагается следующий вариант разрешения проблемы.

См.: Сборники аналитических таблиц о состоянии прокурорского надзора, престу- пности и работы органов следствия и дознания в Республике Казахстан за 1992-1996 гг. Ал маты: Генеральная прокуратура РК.

217

Во-первых, в целях повышения авторитета суда первой инстанции не- обходимо возложить на него решение вопроса о применении такой меры пресечения, как заключение под стражу, и о сроках его дальнейшего продления. При этом ни в коей мере на суд не могут возлагаться несвойственные ему обязанности тотального контроля за органами предварительного расследования.

Во-вторых, выделить для этого специального судью либо вменить это в обязанность административного судьи для того, чтобы не связывать принятым решением другого судью, который будет проводить судебное разбирательство.

В-третьих, необходимо разграничить компетенцию в решении этих вопросов между судом и прокурором, оставив за судом решение вопроса об избрании меры пресечения в виде ареста и сроках его дальнейшего продления, а за прокурором — решение вопроса об исключительной мере пресечения в отношении подозреваемого в порядке ст. 65 УПК Казахской ССР и право продления срока содержания под стражей обвиняемого при возвращении судом на дополнительное расследование дела, по которому срок со-держания обвиняемого под стражей истек

Вопросы об избрании меры пресечения, не связанные с досудебным ограничением личной свободы, должны остаться в компетенции сле- дователя и лица, производящего дознание, и не требовать чьей-либо санкции. При этом следует согласиться с мнением О. И. Цоколовой, считающей, что мера пресечения должна соответствовать тяжести предъявленного обвинения с учетом смягчающих и отягчающих обстоятельств совершения преступления252. Исходя из изложенного, возможен следующий порядок заключения под стражу:

См.: Козырев Г. Н. Указ. соч. С. 56. См.: Цоколова О. И. Указ. соч. С. 9.

218

— если лицо задержано по подозрению в совершении преступления в порядке ст. 109 УПК Казахской ССР, орган предварительного рас- следования в суточный срок сообщает об этом прокурору и соответст- вующему специальному судье; — — если в течение 48 часов после этого обвинение не будет предъявлено, то следователь обязан с санкции прокурора решить вопрос об аресте подозреваемого лица в порядке ст. 65 УПК Казахской ССР либо, в случае отказа, самостоятельно избрать меру пресечения, не связанную с досудебным ограничением личной свободы. — В случае ареста подозреваемый и его защитник имеют право в течение суток обжаловать законность решения прокурора о даче санкции на арест в суд первой инстанции, где специальный судья в срок не более 3 суток с момента получения жалобы рассматривает ее и выносит мотиви- рованное постановление об освобождении из-под стражи либо об отсут- ствии оснований для изменения меры пресечения.

Постановление об освобождении лица из-под стражи направляется соответствующему начальнику ОВД для немедленного исполнения. Если следователем, лицом, производящим дознание, вынесено постановление об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, то все материалы представляются специальному судье, который на закрытом судебном заседании с участием заинтересованных лиц рассматривает вопрос о заключении обвиняемого под стражу и либо санкционирует арест, либо выносит определение о его отмене и избрании иной меры пресечения, к примеру, залога. При этом судья обязан выслушать объяснения обвиняемого, а в случаях, предусмотренных законом, допросить его.

Также было бы правильным предусмотреть право внесения надзира- ющим прокурором в течение 3 суток со дня принятия решения протеста на принятое судом решение в вышестоящий суд, который в течение суток со дня поступления протеста должен рассмотреть представленные материалы

219

(письменное обоснование судьей принятого решения, письменное объяснение лица, производящего расследование, с перечнем доказательств, обосновывающих арест, и пояснениями защитника), а затем или поддержать протест и отменить решение судьи, или отклонить его.

Преждевременное вынесение протеста не приостанавливает действия постановления о применении меры пресечения в виде заключения под стражу и не влечет освобождения лица из-под стражи. Аналогично должно производиться и обжалование судебного решения обвиняемым и его защитником, с тем лишь различием, что основанием будет служить жалоба, а не протест.

Решение суда второй инстанции обжалованию не подлежит. Срок, в течение которого возможно судебное обжалование, не должен превышать 3 суток; если срок пропущен, решение судьи вступает в законную силу и дальнейшему обжалованию не подлежит. Таким же образом должен решаться вопрос о продлении сроков содержания под стражей.

Ограничивая органы предварительного расследования и дознания, прокуратуру и суд строгими рамками в выборе мер пресечения и в сроках их рассмотрения и обжалования, необходимо поставить преграду возможному отступлению от требований законности, справедливости со стороны должностных лиц и органов, а также гарантировать обвиняемому соразмерную меру пресечения в зависимости от тяжести совершенного преступления.

Одной из эффективных мер предупреждения злоупотреблений в области уголовной юстиции может явиться введение общественного контроля за условиями содержания лиц в изоляторах временного содержания, следственных изоляторах, приемниках-распределителях. Тем самым в нашем национальном законодательстве будет реализован принцип 29 Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме: «1. В целях наблюдения за строгим соблюдением со-

220

ответствующих законов и правил места задержания регулярно посещаются квалифицированными и обладающими достаточным опытом лицами, назначаемыми и ответственными перед компетентными властями, отличными от властей, в непосредственном ведении которых находятся места задержания или заключения. 2. Задержанное или находящееся в заключении лицо имеет право свободно и в условиях полной конфиденциальности общаться с лицами, которые посещают места задержания или заключения при соблюдении разумных условий, необходимых для обеспечения безопасности и по-

253

рядка в таких местах» .

Общественный контроль широко применяется во многих цивилизо- ванных странах. В Англии существует Совет попечителей, который состоит из независимых, пользуюпщхся авторитетом и популярностью отдельных граждан, назначаемых Министерством внутренних дел. Совет попечителей Лондона состоит из 25 представителей юриспруденции, медицины, сферы образования. Они без предварительного уведомления и предупреждения могут посещать пенитенциарные учреждения в любое время суток, беседовать с любым содержащимся под стражей или задержанным лицом, ознакомляться с документами, на основании которых эти лица изолированы, принимать от них жалобы. Все сведения отражаются в ежегодном отчете МВД, публикуемом в прессе254.

Введение действенной системы судебного и общественного контроля позволит убрать завесу с совершаемых правоохранительными органами злоупотреблений властью, тщательно скрываемых в местах содержания под стражей.

См.: Содержание под стражей. Сборник нормативных документов. М., 1996. С. 235. Данные К Гордой — организация “Международная реформа систем наказания”.

221

5.2. Проблемы повышения эффективности уголовно- процессуальных санкций

В юридической литературе утвердилась позиция, согласно которой решение задач уголовного судопроизводства обеспечивается применением уголовно-процессуальных санкций наряду с санкциями других отраслевых норм — уголовно-правовых, гражданско- правовых, дисциплинарных и

др.

В действующем УПК Казахской ССР насчитывается следующие виды собственно уголовно-процессуальных санкций, относящихся к досудеб- ным стадиям:

  • денежные взыскания и штрафы, налагаемые в порядке ст. 305-1 УПК Казахской ССР на эксперта, специалиста, переводчика, свидетеля, потерпевшего, личного поручителя, родителей или лиц, их заменяющих;
  • привод эксперта, обвиняемого, свидетеля и потерпевшего;
  • меры общественного воздействия на специалиста и переводчика;
  • избрание или изменение на более строгую меру пресечения;
  • обращение в доход государства залоговых средств, если обвиняемый скрылся от органов предварительного расследования;
  • нанесение имущественного вреда при проведении следственных действий (обыск);
  • отстранение обвиняемого от должности;
  • ограничение во времени обвиняемого, его защитника при ознако- млении с материалами оконченного составлением обвинительного заключения уголовного дела;
  • См.: Эльтгнд П. С. Цели и средства их достижения в уголовно-процессуальном праве. Л., 1976. С. 88.

222

  • правило об “исключении доказательств” (ч. 3 ст. 47, ч. 3 ст. 49, ч. 2 ст. 51 УПК Казахской ССР);
  • меры прокурорского надзора (отмена незаконных и необоснованных решений следователя, лица и органа, ведущих дознание; возвращение дела на дополнительное расследование; отстранение следователя от ведения расследования; передача уголовного дела другому следователю);
  • невосстановление сроков, пропущенных по неуважительной причине (например, ст. 183 ч. 2 УПК, ст. 9 ч. 2 Минской Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 года).
  • Система уголовно-процессуальных санкций может серьезным образом ограничивать права участников процесса, способствуя тем самым фор- мированию законопослушного поведения. Но ряд обстоятельств пре- пятствует их эффективной реализации в правоприменительной деятельности.

Во-первых, усложнена процедура применения штрафов и денежных взысканий. Согласно ст. 305-1 УПК Казахской ССР вопрос об их наложении решается судом, к подсудности которого относится соответствующее уголовное дело.

Судья вызывает в распорядительное заседание участника, на которого может быть наложен штраф. Оглашается протокол, составленный лицом, производившим расследование, в котором изложены обстоятельства допущенного правонарушения. После этого заслушиваются объяснения нарушителя, заключение прокурора, если он участвует в деле, и выносится определение.

Неоперативность реагирования приводит к затягиванию судопроиз- водства, порождает у участников процесса чувство безнаказанности, способствует трансформации доказательственной информации.

223

Действенность уголовно-процессуальной санкции в форме штрафа может быть повышена при ускоренном порядке его применения. В пользу такого решения свидетельствует то обстоятельство, что неявка вызванного в распорядительное заседание лица не приостанавливает рассмотрения дела о наложении штрафа, кроме случаев неявки по уважительной причине.

Целесообразно изменить процедуру наложения уголовно-процессу- ального штрафа. Наличие основания к его применению необходимо ус- танавливать путем получения объяснения правонарушителя, приобщения к уголовному делу доказательств о невыполнении либо ненадлежащем исполнении обязанностей (корешки повесток о вызове к следователю и др.), составления следователем протокола о нарушении порядка уголовного судопроизводства.

На основании собранных доказательств следователь выносит поста- новление о наложении штрафа. Постановление должно утверждаться прокурором. Полученные по исполнении решения денежные средства вносятся на депозит органа предварительного расследования и хранятся до окончательного разрешения уголовного дела. После вступления приговора в законную силу либо прекращения уголовного дела по нереабилитирующим основаниям деньги обращаются в доход государства. При вынесении оправдательного приговора либо прекращении дела по реабилитирующему основанию изъятые средства возвращаются собственнику,

Во-вторых, неэффективность штрафных санкций связана с несоответ- ствием их размеров уровню инфляции. До настоящего времени специалист, эксперт, переводчик, свидетель и потерпевший могут подвергнуться штрафу в размере 30 рублей, а личный поручитель — в размере 100 рублей. Последние 37 лет размеры штрафов не пересматривались. В связи с реформированием уголовно- процессуального законодательства целесообразно предусмотреть “плавающий” размер штрафов, который зависел бы от месячных

224

расчетных показателей, как, например, предусмотрено Уголовным кодексом Республики Казахстан.

Размер штрафа может быть установлен в десять минимальных размеров заработной платы для специалиста, эксперта и переводчика. Для сви- детелей и потерпевших его размер может находиться в пределах от десяти до тридцати минимальных размеров заработной платы в зависимости от наступивших уголовно-процессуальных последствий и материального положения нарушителя. На личного поручителя может налагаться штраф от двадцати до сорока минимальных размеров заработной платы в зависимости от поведения обвиняемого.

Ввиду переоценки моральных ценностей и нравственных устоев следует отказаться от так называемых мер общественного воздействия в уго- ловном судопроизводстве. В первую очередь это относится к санкциям, примененным к специалисту и переводчику.

Уголовно-процессуальные санкции сопровождают проведение отде- льных следственных действий. Например, при производстве обыска (ст. 137 УПК Казахской ССР) следователь или лицо, производящее дознание, вправе запретить лицам, находящимся или приходящим в обыскиваемое помещение, покидать это помещение до окончания обыска или вступать в отношения с кем-либо словесно, письменно, по телефону или иным образом. Кроме того, в случае отказа владельцев добровольно открыть запертые помещения или хранилища лицо, производящее обыск, вправе вскрыть их, не допуская при этом излишнего повреждения хранилищ и других предметов. Поскольку обыск, как правило, санкционируется прокурором, проводится при наличии оснований полагать, что на месте обыска находятся предметы или документы, имеющие значение для возбужденного уголовного дела, то не вызывает сомнения санкция в виде нанесения имущественного вреда владельцу помещения или хранилища.

225

Кроме того, уголовно-процессуальная санкция ч. 3 ст. 47 УПК Казах- ской ССР (о ней речь шла в главе 4.2 диссертации) может быть усилена отказом от возвращения уголовных дел на дополнительное расследование. В свою очередь это позволит повысить ответственность органов предварительного расследования за качество следственных и иных процессуальных действий, за обоснованность принимаемых решений.

Ведя речь о санкциях в уголовном процессе, нельзя не упомянуть о неадекватности мер воздействия на понятых . В соответствии с УПК Ка- захской ССР к ним неприемлемы какие-либо, в том числе уголовно-про- цессуальные, санкции. В то же время ч. 2 ст. 193 УК Казахской ССР пре- дусматривала уголовную ответственность понятого: за уклонение понятого от явки по вызову органа дознания, следователя или отказ от исполнения обязанностей предусматривалось лишение свободы на срок до пяти лет (в редакции Указа Президента РК от 17 марта 1995 г.). Очевидная несоразмерность меры наказания и характера деяния понятого заметна невооруженным взглядом и норма не применялась в судебно-следственной практике. Представляется возможным ввести в УПК РК наряду с уголовно-правовой уголовно-процессуальную санкцию в отношении понятых. Санкция может представлять собой штраф в сумме десяти минимальных размеров заработной платы, который должен налагаться в ускоренном порядке.

Одним из видов уголовно-процессуальных санкций является привод. Его следует рассматривать как средство уголовно-процессуального при- нуждения, обеспечивающее надлежащее поведение участников уголовного судопроизводства, влекущее неблагоприятные для личности последствия ввиду неисполнения либо ненадлежащего исполнения ею возложенных законом обязанностей. При отсутствии документального подтверждения при-

256 См.: Саркисянц Г. П. Понятые в советском уголовном процессе. Ташкент, 1975; Гин- збург А. Я., Когамов М. Ч. Нужен ли понятой в уголовном судопроизводстве // Юри- дическая газета. 1996. № 18.

226

чины неявки (справка о болезни, командировке, отпуске и т. п.) для привода достаточно вручения лицу или совместно проживающему с ним совершеннолетнему члену семьи двух повесток, получение которых обязательно подтверждается подписью получившего лица на корешке повестки. Повестки могут быть также вручены администрации (в отдел кадров) по месту работы вызываемого.

Обращение к практике применения привода органами предваритель- ного расследования свидетельствует о его нередком применении. В по- давляющем большинстве случаев (45,3 %) привод осуществлялся в отношении обвиняемых; 39,69 % составил привод подозреваемых. Свидетели подвергались этой мере принуждения, как и потерпевшие, в немногих случаях (соответственно 9,4 % и 5,6 %).

Типичными нарушениями при этом можно назвать следующие. Во- первых, не всегда (86,5 %) подвергаемых приводу граждан ознакомляют с постановлением лица или органа, принявшего решение применить эту меру принуждения. Во-вторых, по-разному оформляются результаты исполнения постановления о приводе. В 44,2 % случаев в материалах уголовных дел не были обнаружены какие- либо документы, говорящие об исполнении. В 25 % случаев сотрудниками составлялся только рапорт. И лишь в 9,6 % в деле имелись протоколы приводов, а в 5,8 % данные нашли отражение в протоколах допросов лиц, подвергшихся приводу.

В некоторых случаях (15,4 %) должностные лица при невозможности исполнения постановления на обратной его стороне делали соответст- вующую запись.

УПК возлагает обязанность осуществления привода обвиняемого на милицию (ст. 162 УПК Казахской ССР). Анализ норм, регламентирующих порядок привода, вскрывает определенные противоречия между ними. Согласно ст. 116 УПК Казахской ССР по делам, производство предварительного следствия по которым необязательно, а также согласно ч. 2

227

ст. 146 УПК Казахской ССР принятие решения о приводе тех или иных участников процесса входит в компетенцию органов дознания. В соответствии со ст. 54 УПК Казахской ССР субъектом, наделенным правом привода эксперта, наряду со следователем, прокурором и судом, является и лицо, производящее дознание.

В связи с этим опрошенные лица, производящие дознание, отметили, что, не обладая полномочиями следователя, они не могут поручить про- ведение привода иным сотрудникам органа дознания, например участ- ковому инспектору. В то же время сами они не располагают такой воз- можностью в силу большого объема работы. Между тем уголовно-про- цессуальный закон наделяет их таким правом. Причина — в организа- ционной неупорядоченности деятельности лиц, ведущих дознание.

В своей деятельности органы предварительного следствия и дознания руководствуются Инструкцией порядке исполнения постановлений прокуроров, следователей, органов дознания и определений судов о приводе свидетелей, обвиняемых и подсудимых, утвержденной МВД СССР 7 июля 1972 г. приказом № 110.257

В ней указано о том, что привод является принудительной мерой, пре- дусмотренной уголовно-процессуальным кодексом и применяемой к сви- детелям, обвиняемым и подсудимым в случае их неявки без уважительной причины по вызову прокурора, следователя, органа дознания или суда.

Привод обвиняемого без предварительного вызова может быть при- менен только в тех случаях, когда обвиняемый скрывается от следствия или не имеет определенного места жительства. Привод исполняется органом внутренних дел (милиции), как правило, по месту фактического проживания лица, уклоняющегося от явки по вызову.

См.: Сборник нормативных актов МВД России. М.: Спарк, 1996. С. 476-478.

228

В приведенном подзаконном акте регламентируются иные этические (деонтологические) принципы исполнения привода, которым целесообразно придать статус закона.

При ссылке лица, подлежащего приводу, на болезнь, лишающую его возможности следовать к месту вызова, такое заболевание должно быть удостоверено в установленном порядке врачом, работающим в меди- цинском учреждении органов здравоохранения.

О болезни, а также иных обстоятельствах, фактически препятствующих исполнению привода (стихийное бедствие, длительный непредвиденный перерыв в движении транспорта, болезнь члена семьи или наличие ма- лолетних детей при невозможности поручить кому-либо уход за ними и т. д.) немедленно извещается прокурор, следователь, орган дознания или суд, принявший решение о приводе.

В случае отказа от добровольной явки лицо, подлежащее приводу, до- ставляется к месту вызова принудительно путем сопровождения его ра- ботником милиции. Применение оружия, наручников и связывание при этом категорически запрещаются.

Лица, исполняющие привод, обязаны быть внимательными и вежли- выми, не допускать действий, унижающих честь и достоинство достав- ляемого, по возможности удовлетворять его законные требования и просьбы; проявлять бдительность, особенно при сопровождении обвиняемого или подсудимого, с тем, чтобы исключить случаи уклонения его от явки к месту вызова либо причинения себе и окружающим какого-либо вреда; обеспечивать сохранность подлежащих к оплате документов.

В случае злостного неповиновения или сопротивления законному тре- бованию работника милиции следовать к месту вызова составляется про- токол (акт), в котором указываются место, время и характер нарушения, а также свидетели. Протокол (акт) докладывается начальнику ОВД (милиции) для принятия к нарушителю установленных законом мер. Об этом одновре-

229

менно сообщается прокурору, следователю, в орган дознания или суд, вынесший постановление (определение) о приводе.

Привод обвиняемого в соответствии с законом не может производиться в ночное время (с 22 часов до 6 часов по местному времени), кроме слу- чаев, не терпящих отлагательства.

Вопросы совершенствования механизма применения уголовно-про- цессуальных санкций можно проиллюстрировать на следующем примере. Лицо, ведущее расследование, обязано принимать меры к тому, чтобы не были разглашены обнаруженные при обыске и выемке обстоятельства личной жизни обыскиваемого и других занимающих помещение лиц, не имеющих отношения к делу (ст. 138 УПК Казахской ССР). Мерой, обеспечивающей тайну обстоятельств интимной жизни граждан, является норма уголовного права (ст. 194 УК Казахской ССР), запрещающая разглашать данные предварительного следствия и дознания. Однако такое средство уголовно-правовой охраны в процессуальной деятельности практически не используется. В то же время отсутствие процессуальной санкции превращает уголовно- процессуальный запрет разглашать подобные сведения в призыв, ре- ально не обеспеченный принудительной силой государства.

В целях воспрепятствования разглашению обстоятельств интимной жизни предлагается ввести административную ответственность в виде штрафа, налагаемого судом258. Между тем никем не определялась эф- фективность административного принуждения, она предполагается лишь априори.

В интересах оперативного принятия мер по недопущению разглашения обстоятельств интимной жизни обыскиваемого предпочтительнее уста- новить собственную уголовно-процессуальную штрафную санкцию. Одновременно необходимо дифференцировать сведения интимной жизни обы-

258 См.: Конституционные основы правосудия в СССР / Под ред. В. М. Савицкого. М., 1981. С. 336.

230

скиваемого в зависимости от наступивших последствий. По характеру они могут быть различными:

1) виновному удалось избежать ответственности; 2) 3) возникли осложнения в расследовании дела; 4) 5) появились затруднения, связанные с вызовом граждан для прове- дения следственных действий, получением показаний при допросе того или иного участника процесса. 6) В первом случае можно ставить вопрос об уголовной ответственности. Во втором — подвергнуть лицо, разгласившее сведения об обстоятель- ствах интимной жизни обыскиваемого, штрафу в уголовно- процессуальном порядке. В третьем — достаточно ограничиться принятием мер иного, неправового воздействия.

Для применения уголовно-процессуальной санкции в виде штрафа должен быть составлен протокол о нарушении уголовно- процессуальной нормы (ст. 138 УПК Казахской ССР). Протокол помещается в часть дела, где содержатся фактические данные, подтверждающие разглашение обстоятельств интимной жизни обыскиваемого. Протокол подписывается лицом, производящим расследование, и нарушителем. О составлении протокола указывается в справке, прилагаемой к обвинительному заключению 59.

Эффективность применения санкций может быть повышена усилением правового контроля за деятельностью защитника в стадии предвари- тельного расследования. В ходе применения мер уголовно- процессуального принуждения на ранних стадиях судопроизводства остро встает проблема законности средств и способов зашиты интересов задержанного и арестованного, используемых их защитниками. В силу объективного процесса оттока высококвалифицированных следователей и дознавателей и пополнения ими рядов защитников несколько изменился менталитет традиционного ад-

См.: Короткое Н., Пылинкин А., Жуков А. Денежные взыскания и штрафы в уголовном судопроизводстве // Советская юстиция. 1985. № 8 . С. 13.

231

воката — защитника по уголовным делам. Имея достаточно полное представление о сильных и слабых сторонах предварительного расследования, прежние коллеги, с одной стороны, способствуют всестороннему объективному ведению уголовного производства, но с другой стороны, не подкрепленная эффективными уголовно- процессуальными и иными санкциями обязанность прибегать к законным средствам и способам защиты (ст. 26 УПК Казахской ССР) порождает проблему недобросовестной защиты.

В соответствии со ст. 44 УПК Казахской ССР защитник, адвокат не могут быть допрошены в качестве свидетелей по обстоятельствам, ставшим им известными в связи с осуществлением своего профессионального долга. Защитник и адвокат не могут быть привлечены к уголовной ответственности за недонесение о преступлении. Достаточно широкое толкование названных норм закона, трансформированный обвинительный уклон бывших следователей при осуществлении ими защиты приводят к неразборчивости в способах отстаивания интересов подзащитных. Защитники, адвокаты могут способствовать сокрытию доказательств, изобличающих подозреваемо- го либо обвиняемого, как лично, так и посредством иных лиц, заинтересованных в исходе дела (передача информации другим соучастникам преступления в целях уничтожения его следов, орудий совершения, предметов преступного посягательства, воздействия на свидетелей, потерпевших и т. п.).

Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или за- ключению под стражу в какой бы то ни было форме, рекомендует учи- тывать национальные особенности в механизме обеспечения права граждан на защиту от подозрения и обвинения.

В соответствии с принципом 18 (п. 3) право задержанного или нахо- дящегося в заключении лица на его посещение адвокатом, на консультации и на связь с ним в условиях полной конфиденциальности может быть временно ограничено при исключительных обстоятельствах, определенных за-

232

коном, когда, по мнению судебного или иного органа, это необходимо для поддержания безопасности и порядка.

Следователи, дознаватели, сталкивающиеся с недобросовестной за- щитой, содержащей признаки преступного укрывательства, вправе по своему усмотрению (п. 5 ч. 1 ст. 83 УПК Казахской ССР) предпринять меры по негласному сбору доказательств против защитника. При помощи звуко-, видеозаписи, кино-, фотосъемки (ст. 61-1 УПК Казахской ССР), прослушивания телефонных и иных переговоров (ст. 61-2 УПК Казахской ССР) органы дознания по письменному поручению следователя проводят оперативно-розыскные мероприятия по документированию преступных действий защитника. При достаточной совокупности доказательств материалы могут служить основанием для привлечения лица к уголовной ответственности по ст. 363 УК РК. Целесообразно также направлять представления о надлежащем поведении защитника в областной президиум коллегии адвокатов или в управление юстиции для отстранения его от ведения дела, увольнения или лишения права на частную адвокатскую практику.

Органы предварительного расследования часто применяют такую уго- ловно-процессуальную санкцию, как изменение меры пресечения — под- писки о невыезде — на более строгую, в виде заключения под стражу.

При расследовании преступлений следователи и дознаватели вправе использовать широкий арсенал средств процессуального контроля за должным поведением обвиняемых. В то же время наиболее распространены две меры пресечения — подписка о невыезде и заключение под стражу. По данным профессора 3. Д. Еникеева, подписка о невыезде не всегда эффективна. Из всех разыскиваемых обвиняемых 38 % скрылись от следствия и суда после избрания данной меры пресечения, а в числе вновь совершивших пре-ступления находились под подпиской о невыезде 78 % . Отсутствие иных,

260 См.: Еникеев 3. Д. Меры процессуального принуждения в системе средств обвинения и защиты по уголовным делам. Уфа, 1978. С. 39.

233

“пограничных”, мер пресечения привело к тому, что арест во многих случаях применялся необоснованно, без крайней к тому необходимости. Свидетельством тому — превышение лимита содержащихся под стражей в СИЗО261.

На факультете повышения квалификации Карагандинской ВШ МВД РК нами проанкетировано 127 руководителей горрайлинорганов вну- тренних дел РК, из которых 19 % — начальники городских ГОРОВД, 68 % — сельских РОВД, 4 % — ЛОВД и 9 % — начальники ГОМ. 46 % руководителей имели стаж работы в ОВД свыше 20 лет. 24 % проходили службу в следственных подразделениях, 65 % — в ОУР и 20 % — в ОБЭП.

По мнению большинства (65 %), действующая система мер уголовно- процессуального пресечения частично отвечает современным требованиям, а 27 % опрошенных полагают, что нет. На неэффективность подписки о невыезде в качестве меры пресечения обратили внимание 47 % опрошенных, отнесли ее к недостаточной — 49 %. Согласились с введением в уголовно-процессуальный закон новой меры пресечения — надзора органов внутренних дел — 52 % опрошенных. При этом отметили, что санкция на ее применение необходима — 24 %, в ней нет потребности — 60 %; необходима только по тяжким видам преступлений — 16 %.

Виды возможных правоограничений при применении названной меры пресечения распределились по степени их значимости следующим образом: регулярная отметка в ОВД — 46 %; запрет посещать определенные места — 44 %; прослушивание телефонных и иных переговоров — 43 %; запрет ме-

261 См.: Сокпакбаева С. Проспект Сейфуллина, 473, или репортаж из СИЗО // Закон и время. 1996. № 2. С. 66. О распространенности в РК досудебного ограничения личной свободы граждан свидетельствуют данные о количестве лиц, содержащихся в неволе. По состоянию на 5 августа 1997 г. в 17 СИЗО содержались под стражей 15133 подозреваемых и обвиняемых, в 263 ИВС — около 5 тысяч подозреваемых в совершении преступлений.

234

нять место жительства в пределах населенного пункта без разрешения следователя, дознавателя — 28 %; арест почтово-телеграфной корреспонденции — 24 %; запрет общаться с определенными лицами — 17 %; сообщать о своем местопребывании в данное время — 8 %.

По мнению 52 % опрошенных, перечень правоограничений в законе должен быть исчерпывающим. Исполнение меры пресечения должно возлагаться на участкового инспектора полиции (70 %), на орган дознания (20 %). Срок надзора органов внутренних дел как меры уголовно-процессуального пресечения может ограничиваться во времени (считают 21 % респондентов); не должен превышать 12 месяцев (18 %); возможно его превышение свыше 12 месяцев (61 %).

Судебно-следственная практика позволяет сделать следующий вывод: подписка о невыезде имеет превентивный характер, воздействуя пси- хологически на сферу самоконтроля человека. Между тем следователь не всегда может заключить обвиняемого под стражу. Для избрания этой меры пресечения следует доказать совокупностью весомых улик материально-правовое основание, установить уголовно-процессуальные негативные признаки поведения обвиняемого (ст. 63 УПК Казахской ССР), принять во внимание обстоятельства, перечисленные в ст. 64 УПК Казахской ССР. Кроме того, реализация ареста осложняется перегруженностью мест содержания под стражей. Тем более что водворение в СИЗО лиц, впервые совершивпшх преступление, может затруднить ход расследования в силу изменения позиции обвиняемого, увеличивает риск общего или специального рецидива.

Работники органов предварительного расследования нередко прибегают к административному ограничению свободы лиц, причастных к со- вершению преступления.

Поскольку меры пресечения, не связанные с досудебным лишением свободы, не всегда достигают своих целей, обвиняемые нередко продол- жают заниматься преступной деятельностью, пытаются воздействовать на

235

исход судопроизводства. Контроль за их поведением сводится к явке по вызову следователя, суда.

В практической деятельности следователи расширяют условия при- менения подписки о невыезде и устанавливают для обвиняемого допол- нительные правоограничения. Его обязывают регулярно отмечаться у следователя (периодичность по усмотрению последнего), в паспортном отделении выставляется сторожевая карточка, ставят в известность отдел кадров по месту работы или учебы, направляют сообщение в военный комиссариат.

В дореволюционной России в систему мер пресечения входила отдача под особый надзор полиции. Согласно ст. 416 Устава уголовного су- допроизводства Российской империи для воспрепятствования уклонению обвиняемого от следствия принимались следующие меры: “1) отобрание вида на жительство или обязание их подпискою о явке к следователю и неотлучке с места жительства; 2) отдача под особый надзор полиции; 3) отдача на поруки; 4) взятие залога; 5) домашний арест; 6) взятие под стражу”.

Относительно практики применения меры пресечения, названной в п. 2 ст. 416 данного Устава, Н. Н. Розин указывал: “Устав уголовного су- допроизводства не определяет ближе, что обозначает “особый” надзор полиции, поэтому практика в этой области в высшей степени неоднообразна. Как указывает жизнь, в одних судебных округах применение этой меры выливается в простую запись в полицейские книги, в других — она влечет установление фактического наблюдения за поднадзорным путем посещения его от времени до времени полицией, в третьих — выливается в принужде-ние его самого к периодическим явкам в полицейское управление” .

М. В. Духовской обращает внимание на правильность такого право- ограничения, как поручение местному полицейскому чиновнику наведы-

См.: РозинН. Н. Уголовное судопроизводство: Пособие к лекциям ординарного про- фессора Императорского С.-Петербургского университета. СПб., 1914. С. 323-324.

236

ваться в известный срок к лицу, состоящему под надзором, иметь за ним фактическое наблюдение. Одновременно им отмечается, что необходим негласный надзор полиции за определенными лицами, который будет оказывать содействие правосудию263.

В проекте УПК Республики Казахстан восполняется этот пробел и в системе мер пресечения определяется новый вид — надзор органов внутренних дел.

Надзор органов внутренних дел за подозреваемым, обвиняемым, под- судимым состоит в обеспечении надлежащего поведения и явки подо- зреваемого, обвиняемого, подсудимого по вызовам органа дознания, следователя, прокурора, судьи, суда.

Постановление органа дознания, следователя, прокурора, судьи или определение суда об избрании меры пресечения в виде надзора органа внутренних дел направляется для исполнения начальнику органа вну- тренних дел по месту жительства подозреваемого, обвиняемого, подсу- димого.

Об установлении надзора начальник органа внутренних дел уведо- мляет в письменной форме орган, избравший эту меру пресечения.

Анализ нормы проекта дает нам основание утверждать, что она не- совершенна. Не оговорены условия установления надзора органов вну- тренних дел. По нашему мнению, исходя из существенного правоогра- ничения статуса гражданина, целесообразно поставить под контроль прокурора применение данной меры пресечения. Прокурор должен санкционировать ее избрание, а также продлевать по истечении 6 месяцев. В пользу подобного решения вопроса можно привести аргумент: гласный административный надзор полиции устанавливается с санкции прокурора.

См.: ДуховскойЫ. В. Русский уголовный процесс. М., 1905. С. 269.

237

В уголовно-процессуальном законе необходимо отразить пределы, в которых может изменяться социально-правовой статус подозреваемого, обвиняемого, подсудимого. Возможно по аналогии принять за основу те пра-воограничения, которые следуют в результате установления гласного административного надзора полиции за лицами, освобожденными из мест лишения свободы, но не вставшими на путь исправления. К примеру, таким лицам запрещается в ночное время покидать свое жилище; предписывается регулярно отмечаться у участкового инспектора полиции; запрещается посещать определенные места и встречаться с определенными лицами и

~ „264 Т. П.

В целях повышения эффективности предлагаемой меры пресечения целесообразно конкретизировать условия и порядок ее применения, что позволит исключить ведомственное законотворчество МВД РК. Существенное ограничение конституционных прав и свобод граждан приводит нас к убеждению о необходимости развернутой и исчерпывающей характеристики возможных правоограничений.

Предлагаемые виды правоограничений для обвиняемого:

  • регулярная отметка в ОВД у участкового инспектора полиции (от одного до четырех раз в месяц);
  • прослушивание телефонных и иных переговоров, произведение иных оперативно-розыскных мероприятий;
  • запрет покидать жилище в ночное время с 23 ч. до 6 час;
  • запрет без разрешения следователя менять место жительства в пре- делах населенного пункта;
  • запрещение выезда по личным делам за пределы населенного пункта;
  • наложение ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию;
  • 264 См.: Перец В. И. и др. Административный надзор за лицами, освобожденными из мест лишения свободы. Киев, 1976. С. 45-58.

238

  • запрет на общение с определенными лицами.

Для стимулирования законопослушного поведения при соблюдении подозреваемым, обвиняемым, подсудимым требований УПК срок надзора органов внутренних дел должен учитываться при исчислении размера наказания из соотношения пять дней надзора — один день лишения свободы.

В законе следует оговорить материально-правовое основание для при- менения названной меры пресечения. Таким основанием может быть санкция нормы УК Казахской ССР, предусматривающая меру уголовного наказания в виде лишения свободы на срок свыше одного года.

Подводя итог изложенному, можно предложить внести в проект Уго ловно-процессуального кодекса Республики Казахстан статью № в сле дующей редакции:

« Надзор органов внутренних дел

Надзор органов внутренних дел за подозреваемым, обвиняемым, под- судимым состоит в обеспечении надлежащего поведения и явки подо- зреваемого, обвиняемого, подсудимого по вызовам органа и лица, про- изводящего дознание, следователя, прокурора, судьи, суда.

Надзор устанавливается за совершение преступления, предусматри- вающего наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года. Постановление об избрании данной меры пресечения санкционируется осуществляющим надзор прокурором, судом и продлевается судом после истечения 6,9, 12 месяцев.

Постановление об избрании меры пресечения или определение суда направляется для исполнения начальнику органа внутренних дел по месту жительства подозреваемого, обвиняемого, подсудимого.

Об установлении надзора начальник органа внутренних дел уведомляет в письменной форме орган, избравший эту меру пресечения.

Начальник органа внутренних дел, учитывая обстоятельства дела, личность подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, состояние их здоро-

239

вья, семейное положение, род занятий и другие сведения, вправе ограничить их права, о чем указывается в специальном постановлении, составленном исполняющим постановление об избрании меры пресечения должностным лицом органов внутренних дел. Постановление утверждается начальником органа внутренних дел.

К подозреваемому, обвиняемому, подсудимому применяются следу- ющие виды правоограничений: регулярная отметка у участкового инспектора полиции (от одного до четырех раз в месяц), прослушивание телефонных и иных переговоров, проведение иных оперативно- розыскных мероприятий, запрет покидать жилище в ночное время с 23 часов до 6 часов, запрет без разрешения следователя менять место жительства в пределах населенного пункта, запрещение выезда по личным делам за пределы населенного пункта, наложение ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию, запрет на общение с определенными лицами и посещение определенных мест».

В заключении диссертации нельзя не обратить внимание на исполнение уголовно-процессуальной санкции в виде обращения в доход госу- дарства залоговых средств. В 17 следственных изоляторах, 263 изоляторах временного содержания Республики Казахстан содержится в неволе около 20 тысяч человек. Условия их пребывания далеко не отвечают минимально допустимым стандартам и нормам. По официальным данным МВД РК, около 8 тысяч отбывающих уголовное наказание осужденных страдают отрытой формой туберкулеза и фактически обречены на летальный исход ввиду отсутствия средств на медицинскую помощь и минимальные стандартные условия содержания.

Дополнительные средства на их обустройство могут быть изысканы вследствие пересмотра порядка исполнения санкции такой меры про- цессуального принуждения как залог. Часть шестая статьи 67-1 УПК Ка- захской ССР предполагает обращение залога исключительно в доход го-

240

сударства. Если учесть, что в 1996 году в РК уклонилось от следствия и дознания 6331 подозреваемых и обвиняемых, а на начало 1997 года в республике приостановлено вследствие неустановления совершивших преступление лиц 52 тысячи уголовных дел, то деонтологический подход к судьбе залоговых средств указывает следующую форму разрешения проблемы. Адресное направление залоговых средств на расчетные счета конкретных пенитенциарных учреждений позволило бы снять частично проблему дефицита бюджетного финансирования, существенно улучшить условия содержания под стражей. Между тем еще по Уставу уголовного судопроизводства России 1864 года достаточно мудро решался вопрос о судьбе залогового имущества. Им устанавливалось, что в случае побега обвиняемого или уклонения его от следствия и суда, представленная в залог сумма обращается «в капитал на устройство мест заключения, за отчислением из нее количества денег, которое может быть присуждено потерпевшему»

Таким образом, эффективность уголовно-процессуальных санкций в стадии предварительного расследования является обязательным условием обеспечения надлежащего поведения участников уголовного процесса.

См.: Викторский С. И. Русский уголовный процесс. Москва, 1997. С. 341. (печатается по изданию 1912 года).

241

Заключение

Проведенное автором диссертационное исследование посвящено ак- туальным проблемам института уголовно-процессуального принуждения в Республике Казахстан.

В связи с обретением Республикой Казахстан статуса субъекта меж- дународного права, признанием приоритета ратифицированных РК международных договоров перед внутренними её законами значима проблема трансформации в национальное уголовно-процессуальное законодательство рекомендаций, норм и стандартов в сфере регулирования процессуального принуждения, отраженных в документах Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций, иных актах международных организаций. Национальный уголовно- процессуальный РК также должен учитывать положения модельного УПК, одобренного Межпарламентской Ассамблеей стран СНГ, подтверждая приверженность Казахстана идее разработки всеобъем- лющих типовых кодексов на региональном и субрегиональном уровнях.

Проблема аксиологического исследования процессуального прину- ждения комплексно не изучалась применительно к стадии предварительного расследования. Научная новизна диссертации также подтверждается отсутствием в научном обращении деонтологического подхода к изучению уголовно-процессуального принуждения. Новизна диссертации состоит в разрешении автором ряда фундаментальных теоретических и прикладных проблем уголовно-процессуального принуждения в стадии предварительного расследования, ранее не подвергавшихся самостоятельному изучению с аксиологической и деонтологической позиций либо недостаточно исследованных, либо требующих доктринального толкования в условиях становления уголовно-процессуального права Республики Казахстан.

242

Соискателем разработаны новые теоретические положения института уголовно-процессуального принуждения, совокупность которых имеет существенное значение для развития уголовно-процессуального права Республики Казахстан.

Диссертантом определена аксиологическая и деонтологическая сущность уголовно-процессуального принуждения в контексте соотношения целей и средств их достижения в уголовном судопроизводстве Республики Казахстан; выявлены критерии правомерности и форм воздействия на поведение субъектов уголовно-процессуальных отношений в стадии предварительного расследования; теоретически обоснованы условия обращения к средствам процессуального принуждения органами уголовного преследования; разработан предельно допустимый диапазон ограничения уголовно-процессуальной правосубъектности; исследованы общие и частные основания, условия и гарантии в сфере принудительно- правовых отношений; определен новый подход к принципу экономии уголовно-процессуального принуждения применительно к стадии предварительного расследования; систематизированы причины и условия, способствующие злоупотреблению должностными лицами формами насилия в стадии предварительного расследования; обоснована необходимость введения института общественного и судебного контроля над ограничением основных конституционных прав и свобод граждан в досудебном производстве; предпринята попытка экстраполяции рекомендаций международно-правовых актов в области процессуального принуждения во внутреннее национальное законодательство Республики Казахстан.

Из необходимости реформирования института уголовно-процессу- ального принуждения в стадии предварительного расследования вытекают следующие законодательные предложения:

Право на защиту и профессиональную юридическую помощь в сфере процессуального принуждения должно возникать на любой стадии уголов-

243

ного судопроизводства, в том числе стадии возбуждения уголовного дела с момента возникновения уголовно-процессуальных отношений. Целесообразно предоставить подозреваемому право на отказ от защитника в присутствии последнего, с протоколированием данного юридического факта. В то же время созрели предпосылки к усилению правового контроля за законностью средств и способов защиты подозреваемых и обвиняемых в стадии предварительного расследования.

Необходим регламентировать вопросы принуждения применительно к стадии возбуждения уголовного дела.

В нормах института процессуального принуждения целесообразно си- стематизировать общие условия, касающиеся пределов применения при- нудительного воздействия на участников процесса (ночное время, не тер- пящие отлагательства обстоятельства, недопущение унижения чести и достоинства личности, создания опасности для здоровья и жизни).

В установленные законом предельные сроки содержания обвиняемых под стражей в качестве меры пресечения должны включаться как время досудебного ограничения свободы, так и время прохождения уголовного дела в судебных стадиях уголовного процесса. В этой связи целесообразно отказаться от института возвращения уголовных дел на дополнительное расследование из судебных инстанций, заменив его обязательными и срочными поручениями суда (судьи) о дополнительных мерах по собиранию доказательств.

Особенности применения уголовно-процессуального принуждения должны в полной мере отвечать «Минимальным стандартным правилам ООН, касающимся отправления правосудия в отношении несовершен- нолетних» (Пекинские правила). Арест несовершеннолетних допустим за совершение тяжких и особо тяжких преступлений в исключительных случаях. Возможно расширение круга лиц, под присмотр которых передается несовершеннолетний подозреваемый (обвиняемый).
Органы дознания не

244

должны располагать правом на задержание несовершеннолетних подозреваемых.

Деонтологический аспект обеспечения надлежащего поведения сви- детелей и потерпевших предполагает расширение круга лиц, которым гарантируется безопасность; уточнение оснований к их защите; введение превентивных мер в отношении посягающих на безопасность субъектов.

В УПК РК необходимо ввести нормы, регламентирующие уголовно- процессуальный иммунитет в соответствии с Конституцией РК, правовую помощь и правовые отношения по уголовным делам между Казахстаном и другими государствами применительно к институту процессуального принуждения.

Меры уголовно-процессуального принуждения, ограничивающие ос- новные права и свободы граждан, в соответствии с Конституцией РК должны быть поставлены под жесткий судебный контроль, наряду с сохранением ограниченного прокурорского надзора. Обвинительная власть в лице органов прокуратуры не вправе обладать монопольным правом на санкционирование арестов граждан. Помещение свидетеля, потерпевшего в медицинское учреждение для стационарного наблюдения можно производить только с их согласия (опекунов, попечителей) и с санкции прокурора (суда).

Сроки содержания подозреваемого вод стражей в качестве меры пре- сечения следует сократить с 30 до 7 суток. Время задержания подозре- ваемого не учитывается при исчислении срока меры пресечения в виде заключения под стражу (ареста).

Результаты оперативно-розыскных мероприятий, на проведение ко- торых не требуется санкции прокурора, не могут служить основанием для задержания подозреваемого по п. 4 части 1 статьи 109 УПК Казахской ССР. При наличии оснований уголовно-процессуального задержания недопустима подмена его иными, в том числе административными, формам ограничения свободы.

245

В новом уголовно-процессуальном законе необходимо установить время предварительного задержания граждан на несколько (от 6 до 12) часов до возбуждения уголовного дела.

Целесообразно ввести общественный контроль за условиями содержания подозреваемых, обвиняемых в изоляторах временного содержания, следственных изоляторах как одно из эффективных средств против зло- употребления властью органами уголовного преследования в стадии предварительного расследования.

Существенными нарушениями при собирании доказательств, в том числе при помощи уголовно-процессуального принуждения, признаются та- кие, которые повлияли или могли повлиять на достоверность полученных сведений об обстоятельствах, входящих в предмет доказывания.

Требует разработки механизм легализации вербальной оперативно- розыскной информации как возможного основания отдельных мер процессуального принуждения.

Нуждается в рационализации и ускоренной процедуре порядок на- ложения штрафов на участников уголовного процесса в стадии предва- рительного расследования. Штрафы целесообразно исчислять кратно от- носительно размера месячного расчетного показателя.

Уголовно-процессуальный закон нуждается в новых «пограничных» мерах пресечения, что закономерно приведет к применению заключения под стражу (ареста) в качестве меры пресечения в случаях крайней уголовно-процессуальной необходимости.

Концептуальные подходы, теоретические выводы, законодательные предложения и практические рекомендации имеют значение для разработки уголовно-процессуального законодательства РК, отвечающего экономической, социальной и политической ситуации в стране, определяют готовность правоприменителя к изменениям уголовно-процессуального закона, к

246

возможностям его применения правоохранительными органами на практике.

Предложения соискателя могут быть использованы в законотворческом процессе Республики Казахстан при разработке проектов нормативных постановлений Пленума Верховного Суда РК, подзаконных нормативных актов органов, осуществляющих функции уголовного преследования и защиты в стадии предварительного расследования.

В целях повышения эффективности и качества предварительного рас- следования автор стремился создать нормативно-правовую основу для деятельности следователя, органа и лиц, производящих дознание, и осу- ществить научное обеспечение деятельности органов предварительного следствия и дознания по применению нового уголовно-процессуального законодательства, его новых институтов, норм и процедур.

Автор предполагает развернуть крупномасштабное научное иссле- дование по применению новых институтов уголовно-процессуального принуждения. Диссертант считает своим долгом создать для высших учебных заведений и факультетов (курсов) повышения квалификации юридического профиля Республики Казахстан новую программу подготовки специалистов в области уголовно-процессуального права с учетом международно-правовых норм и стандартов, нового уголовно- процессуального законодательства, современных теоретических разработок. Сформулированные в диссертации выводы и предложения могут найти отражение при подготовке учебных и практических пособий, методических рекомендаций, преподавании уголовно- процессуального права в юридических вузах республики.

247

Приложение

ИЗВЛЕЧЕНИЕ из ПРОЕКТА УПКРК, НАПРАВЛЕННОГО В ПАРЛАМЕНТ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН^

Раздел 4. МЕРЫ ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРИНУЖДЕНИЯ

Глава 17(15). ЗАДЕРЖАНИЕ ПОДОЗРЕВАЕМОГО

Статья 132 (114). Основания задержания

  1. Задержание подозреваемого в совершении преступления — мера процессуального принуждения, применяемая с целью выяснения его причастности к преступлению и разрешения вопроса о применении к нему меры пресечения в виде ареста.
  2. Орган, осуществляющий уголовное преследование, вправе задержать лицо, подозреваемое в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы, при наличии одного из следующих оснований:

1) когда это лицо застигнуто при совершении преступления или не- посредственно после его совершения; 2) 3) когда очевидцы, в том числе потерпевшие, прямо укажут на данное лицо, как на совершившее преступление, либо задержат это лицо в порядке, предусмотренном статьей 133 настоящего Кодекса; 4) Не вошедшие в данный, окончательный вариант положения, приводимые в диссер- тации, нашли отражение в проекте УПК РК Рабочей группы Министерства юстиции РК / См.: Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан. Проект. Алматы: Жет1 жарры, 1997.

248

3) когда на этом лице или на его одежде, при нем или в его жилище будут обнаружены явные следы преступления; 4) 5) когда в полученных в соответствии с законом материалах опера- тивно-розыскной деятельности в отношении лица имеются достоверные данные о совершенном или готовящемся им тяжком или особо тяжком преступлении. 6) 3. При наличии иных данных, дающих основание подозревать лицо в совершении преступления, оно может быть задержано лишь в том случае, если это лицо пыталось скрыться либо когда оно не имеет постоянного места жительства или не установлена личность подозреваемого.

Статья 133 (115). Право граждан на задержание лиц,

совершивших преступление

  1. Потерпевший, а также любой иной гражданин имеют право задержать лицо с целью его доставления в государственные органы и пресечения возможности совершения им новых посягательств.
  2. В случаях, предусмотренных частью первой настоящей статьи, к за- держанному лицу при оказании им сопротивления могут быть в пределах, предусмотренных статьей 33 Уголовного кодекса Республики Казахстан, применены физическая сила и другие средства. Если есть основания полагать, что при задержанном лице находится оружие или иные опасные предметы либо предметы, имеющие значение для уголовного дела, задержавший его гражданин вправе осмотреть одежду задержанного и изъять для передачи в правоохранительные органы или иной орган государственной власти находящиеся при нем предметы.

249

Статья 134 (116). Порядок задержания лица,

подозреваемого в совершении преступления

  1. В срок не более трех часов после доставления задержанного в орган дознания или в орган предварительного следствия следователь или дознаватель составляет протокол, в котором указываются основания и мотивы, место и время задержания (с указанием часа и минут), результаты личного обыска, а также время составления протокола. Протокол объявляется задержанному и при этом ему разъясняются предусмотренные статьей 62 настоящего Кодекса права подозреваемого, в том числе право пригласить защитника и давать показания в его присутствии, что отмечается в протоколе. Протокол задержания подписывается лицом, его составившим, и задержанным. О произведенном задержании дознаватель или следователь обязаны письменно сообщить прокурору в течение двенадцати часов с момента составления протокола задержания.
  2. Задержанный должен быть допрошен в соответствии с правилами настоящего Кодекса.
  3. Статья 135 (117). Личный обыск задержанного

Лицо, осуществляющее задержание, вправе с соблюдением правил, предусмотренных статьей 233 настоящего Кодекса, незамедлительно произвести личный обыск задержанного в случаях, когда есть основание полагать, что он имеет при себе оружие либо попытается освободиться от доказательств, изобличающих его в совершении преступления, или в иных необходимых случаях.

250

Статья 136 (118). Основания освобождения лица,

задержанного по подозрению в совершении преступления

  1. Лицо, задержанное по подозрению в совершении преступления под лежит освобождению по постановлению дознавателя, следователя, про курора, если:

1) не подтвердилось подозрение в совершении преступления; 2) 3) отсутствуют основания применить к задержанному меру пресечения в виде заключения под стражу; 4) 5) если задержание было произведено с нарушением требований статьи 134 настоящего Кодекса. 6)

  1. В течение семидесяти двух часов с момента задержания в отношении подозреваемого в порядке, установленном настоящим Кодексом, должна быть избрана мера пресечения в виде заключения под стражу или он подлежит освобождению.
  2. Если в течение семидесяти двух часов с момента задержания к на- чальнику места содержания задержанного не поступило постановление дознавателя, следователя, санкционированное прокурором о применении к задержанному ареста в качестве меры пресечения, начальник места содержания задержанного немедленно освобождает его и уведомляет об этом лицо, в производстве которого находится дело, и прокурора.
  3. При освобождении задержанного последнему выдается справка, в которой указывается, кем он был задержан, основания, место и время за- держания, основания и время освобождения.

Статья 137 (119). Порядок содержания под стражей

задержанных по подозрению в совершении преступления

Задержанные по подозрению в совершении преступления содержатся в изоляторах временного содержания. Порядок и условия содержания под

251

стражей лиц, задержанных по подозрению в совершении преступления, определяется законодательством.

Статья 138(120). Уведомление родственников

подозреваемого о задержании

  1. О задержании подозреваемого и месте его нахождения дознаватель, следователь обязаны в течение двенадцати часов уведомить кого-либо из совершеннолетних членов его семьи, а при отсутствии их — других родст венников или близких лиц или предоставить возможность такого уведомле ния самому подозреваемому или обвиняемому.

  2. Если задержанный является гражданином другого государства, то в указанный срок должно быть уведомлено посольство, консульство или иное представительство этого государства.
  3. При исключительных обстоятельствах, когда это диктуется особым характером дела, в целях надлежащего обеспечения соблюдения тайны первоначального этапа следствия, с санкции прокурора, его заместителя уведомление указанных лиц может не производиться в течение семидесяти двух часов с момента задержания, кроме случаев, когда подозреваемый является несовершеннолетним.
  4. Глава 18 (16). МЕРЫ ПРЕСЕЧЕНИЯ

Статья 139 (121). Основания для применения

мер пресечения

При наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый скро- ется от дознания, предварительного следствия или суда, либо воспре- пятствует объективному расследованию и разбирательству дела в суде, или

252

будет продолжать заниматься преступной деятельностью, а также для обеспечения исполнения приговора орган, ведущий уголовный процесс, в пределах своих полномочий вправе применить к этому лицу одну из мер пресечения, предусмотренных статьей 138 настоящего Кодекса.

Статья 140 (122). Виды мер пресечения

Видами мер пресечения являются:

1) подписка о невыезде и надлежащем поведении; 2) 3) личное поручительство; 4) 5) передача военнослужащего под наблюдение командования воинской части; 6) 7) отдача несовершеннолетнего под присмотр; 8) 9) залог; 10) 11) домашний арест; 12) 13) арест. 14) Статья 141 (123). Обстоятельства, учитываемые

при избрании меры пресечения

При решении вопроса о необходимости применения меры пресечения и какой именно, помимо обстоятельств, указанных о статье 139 настоящего Кодекса, должны учитываться также тяжесть предъявленного обвинения, личность обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий, имущественное положение, наличие постоянного места жительства и другие обстоятельства.

253

Статья 142 (124). Применение меры пресечения

в отношении подозреваемого

В исключительных случаях при наличии оснований, предусмотренных статьей 139 и с учетом обстоятельств, указанных в статье 141 насто- ящего Кодекса, мера пресечения может быть применена в отношении по- дозреваемого. При этом обвинение должно быть предъявлено подозре- ваемому не позднее десяти суток с момента применения меры пресечения, а если подозреваемый был задержан, а затем заключен под стражу, — в тот же срок с момента задержания. Если в этот срок обвинение не будет предъявлено, мера пресечения немедленно отменяется.

Статья 143 (125). Порядок применения

мер пресечения

  1. К обвиняемому (подозреваемому) не могут применяться одновре- менно две и более меры пресечения.
  2. О применении меры пресечения орган, ведущий уголовный процесс, выносит постановление, содержащее указание на преступление, в ко- тором подозревается или обвиняется лицо, и основания для применения этой меры пресечения. Копия постановления вручается лицу, в отношении которого оно вынесено и одновременно ему разъясняется порядок обжалования решения о применении меры пресечения, предусмотренный настоящим Кодексом.
  3. В случае совершения подозреваемым, обвиняемым действий, для предупреждения которых были применены меры, предусмотренные ста- тьями 144, 145, 146, 147, 148, 149, к нему применяется более строгая мера пресечения, о чем обвиняемому, подозреваемому должно быть объявлено при вручении копии соответствующего постановления.

254

Статья 144 (126). Подписка о невыезде

и надлежащем поведении

Подписка о невыезде и надлежащем поведении состоит в отобрании от подозреваемого, обвиняемого органом, ведущим уголовный процесс, письменного обязательства не покидать постоянное или временное место жительства без разрешения дознавателя, следователя или суда, не препятствовать расследованию и разбирательству дела в суде, в назначенный срок являться по вызовам органа, ведущего уголовный процесс.

Статья 145 (127). Личное поручительство

  1. Личное поручительство состоит в принятии на себя заслуживающими доверия лицами письменного обязательства о том, что они ручаются за надлежащее поведение подозреваемого или обвиняемого и явку их по вызову органа, ведущего уголовный процесс. Число поручителей не может быть менее двух.
  2. Избрание в качестве меры пресечения личного поручительства до- пустимо лишь по письменному ходатайству поручителей и с согласия лица, в отношении которого дается поручительство.
  3. Поручитель дает подписку о личном поручительстве, в которой он подтверждает, что ему разъяснены сущность обвинения лица, в отношении которого он дает поручительство, ответственность поручителя, состоящая в наложении на него денежного взыскания в случае совершения подозреваемым, обвиняемым действий, для предупреждения которых применяется эта мера пресечения.
  4. Поручитель в любой момент производства по уголовному делу вправе отказаться от поручительства.
  5. В случае совершения подозреваемым, обвиняемым действий, для предупреждения которых было применено личное поручительство, на каждого поручителя может быть наложено судом денежное взыскание в разме-

255

ре до ста месячных расчетных показателей в порядке, предусмотренном статьей 148 настоящего Кодекса.

Статья 146 (128). Наблюдение командования

воинской части за военнослужащим

  1. Наблюдение командования воинской части за подозреваемым, об- виняемым, являющимся военнослужащим или военнообязанным, при- званным на учебные сборы, состоит в принятии мер, предусмотренных уставами Вооруженных Сил Республики Казахстан и способных обеспечить надлежащее поведение этого лица и его явку по вызову органа, ведущего уголовный процесс.
  2. Командованию воинской части сообщается о существе дела, по ко- торому избрана данная мера пресечения. Об установлении наблюдения командование воинской частя письменно уведомляет орган, избравший эту меру пресечения.
  3. В случае совершения подозреваемым, обвиняемым действий, для предупреждения которых была избрана данная мера пресечения, коман- дование воинской части обязано немедленно сообщить об этом органу, избравшему эту меру пресечения.
  4. Лица, виновные в невыполнении возложенных на них обязанностей по наблюдению, несут предусмотренную законодательством дисцип- линарную ответственность.

Статья 147 (129). Отдача несовершеннолетнего

под присмотр

  1. Отдача несовершеннолетнего под присмотр родителей, опекунов, попечителей или других заслуживающих доверие лиц, а также адми- нистрации специального детского учреждения, в котором он находится, состоит в принятии на себя кем-либо из указанных лиц письменного обяза-

256

тельства обеспечить надлежащее поведение несовершеннолетнего и его явку по вызову органа, ведущего уголовный процесс.

  1. Отдача несовершеннолетнего под присмотр родителем и других лиц возможна лишь по их письменному ходатайству.
  2. При отобрании подписки о принятии под присмотр родители, опе- куны, попечители, представители администрации специальных детских учреждений ставятся в известность о характере преступления, в котором подозревается или обвиняется несовершеннолетний, и об их ответственности в случае нарушения принятых на себя обязанностей по присмотру.
  3. К лицам, которым был отдан под присмотр несовершеннолетний, в случае невыполнения ими принятого обязательства могут быть применены меры взыскания, предусмотренные частью пятой статьи 145 настоящего Кодекса.
  4. Статья 148 (130). Залог

  5. Залог состоит в деньгах, вносимых самим подозреваемым, обвиня- емым, либо другим физическим или юридическим лицом в депозит суда в обеспечение выполнения подозреваемым, обвиняемым обязанностей по явке в органы дознания, следствия или в суд по их вызову. В качестве залога могут быть приняты с разрешения прокурора или суда другие ценности и недвижимое имущество. Доказывание ценности залога возлагается на залогодателя. Сумма залога определяется лицом, избирающим эту меру пресечения, с учетом тяжести обвинения, личности подозреваемого, обвиняемого, имущественного положения залогодателя. Залог не применяется в отношении лиц, обвиняемых в совершении особо тяжких преступлений.
  6. Залог применяется только с санкции прокурора либо по решению суда.

257

  1. Размер залога не может быть меньше: стократного размера месячного расчетного показателя — при обвинении в совершении преступления небольшой тяжести; трехсоткратного размера расчетного показателя — при обвинении в совершении неосторожного преступления средней тяжести; пятисоткратного размера расчетного показателя — при обвинении в совершении умышленного преступления средней тяжести; тысячекратного размера расчетного показателя — при обвинении в совершении тяжкого преступления.
  2. Залогодателю, если им не является сам подозреваемый или обви- няемый, разъясняется сущность обвинения лица, в отношении которого применяется эта мера пресечения. О принятии залога составляется про- токол, в котором отмечается, что подозреваемому, обвиняемому разъяснены обязанности, предусмотренные частью первой настоящей статьи, а залогодатель предупрежден, что в случае уклонения подозреваемого, обвиняемого от явки по вызову залог обращается в доход государства. Протокол подписывается должностным лицом, избравшим эту меру пресечения, подозреваемым, обвиняемым, а также залогодателем, когда им является другое лицо. Протокол и документ о внесении залога в депозит суда приобщается к материалам дела, а залогодателю вручается копия протокола.
  3. При уклонении подозреваемого, обвиняемого от явки по вызовам органа, ведущего уголовный процесс, мера пресечения изменяется на более строгую.
  4. В случае, указанном в части пятой настоящей статьи, прокурор на- правляет в суд представление об обращении залога в доход государства. Суд принимает соответствующее решение, которое может быть обжаловано залогодателем в вышестоящий суд.
  5. В остальных случаях суд при вынесении приговора или постанов- ления о прекращении дела решает вопрос о возвращении залога залогодателю.

258

  1. При прекращении уголовного дела на предварительном следствии залог возвращается залогодателю по постановлению органа дознания или предварительного следствия.

Статья 149 (131). Домашний арест

  1. Домашний арест применяется к подозреваемому, обвиняемому с санкции прокурора либо по решению суда в порядке, предусмотренном статьей 132 настоящего Кодекса, при наличии условий, позволяющих избрать меру пресечения в виде заключения под стражу, но когда полная изоляция лица не вызывается необходимостью или нецелесообразна с учетом возраста, состояния здоровья, семейного положения и других обстоятельств.
  2. В постановлении об избрании данной меры пресечения указываются конкретные ограничения в свободе, которым подвергается арестованный, и орган или должностное лицо, на которые возлагается осуществление надзора за соблюдением установленных ограничений. Арестованному могут быть запрещены общение с определенными лицами, получение и отправление корреспонденции, ведение переговоров с использованием любых средств связи, а также установлены ограничения выхода из жилища. Место жительства арестованного может охраняться. За его поведением при необходимости устанавливается надзор.
  3. Срок домашнего ареста, порядок его продления н обжалования оп- ределяется правилами, установленными статьями ПО, 112, 153 настоящего Кодекса.
  4. Статья 150 (132). Арест

  5. Арест в качестве меры пресечения применяется только с санкции

прокурора либо по решению суда и лишь в отношении обвиняемого (подозреваемого) в совершении преступлений, за которые законом предусмотрено

259

наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет. В исключи- тельных случаях эта мера пресечения может быть применена в отношении обвиняемого (подозреваемого) по делам о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок не свыше двух лет, если:

1) он не имеет постоянного места жительства на территории Республики Казахстан; 2) 3) не установлена его личность; 4) 5) им нарушена ранее избранная мера пресечения; 6) 7) он скрылся от органов уголовного преследования или от суда. 8)

  1. При необходимости избрания в качестве меры пресечения ареста следователь, дознаватель выносит постановление об избрании этой меры пресечения. В постановлении должны быть изложены мотивы и основания, в силу которых возникла необходимость в заключении обвиняемого (подозреваемого) под стражу. К постановлению прилагаются материалы, подтверждающие обоснованность избрания данной меры пресечения. Если постановление об избрании заключения под стражу в качестве меры пресечения выносится в отношении подозреваемого, задержанного в порядке статей 132, 134 настоящего Кодекса, то оно должно быть представлено прокурору не позднее шести часов до истечения срока задержания.
  2. Постановление об избрании ареста в качестве меры пресечения подлежит безотлагательному рассмотрению прокурором в течение шести часов с момента поступления материалов в прокуратуру.
  3. Право давать санкцию на арест принадлежит: Генеральному Про- курору Республики Казахстан, его заместителям, прокурорам областей и городов Акмолы и Алматы, их заместителям, районным и городским прокурорам, а также военным, транспортным и другим прокурорам, действующим на правах прокуроров областей, районных или городских прокуроров и заместителям прокуроров, действующих на правах прокуроров областей.

260

  1. Прокурор дает санкцию на арест обвиняемого (подозреваемого) при наличии оснований, предусмотренных законом, и в случае, если нет воз- можности предотвратить последствия, предусмотренные статьей 139 на- стоящего Кодекса, путем избрания другой более мягкой меры пресечения. При решении вопроса о санкции на арест прокурор обязан тщательно ознакомиться со всеми материалами, содержащими основания для заключения под стражу, и лично допросить обвиняемого (подозреваемого). При допросе могут присутствовать и высказывать свое мнение по рассматриваемому вопросу следователь, дознаватель, защитник, если он участвует в деле, законные представители несовершеннолетнего обвиняемого (подозреваемого).
  2. Рассмотрев постановление об избрании меры пресечения и материалы, содержащие основания для заключения под стражу, и допросив об- виняемого (подозреваемого), прокурор дает санкцию о применении к обвиняемому (подозреваемому) меры пресечения в виде ареста или отказывает в даче санкции. Постановление с санкцией прокурора или с отметкой об отказе в даче санкции направляется следователю, дознавателю, обвиняемому (подозреваемому) и подлежит немедленному исполнению.
  3. Повторное обращение к прокурору за санкцией на арест одного и того же лица по тому же делу после отказа прокурора в даче санкции на применение этой меры пресечения, а также после отмены этой меры пре- сечения судьей в порядке, предусмотренном статьей 110 настоящего Ко- декса, возможно лишь при появлении новых обстоятельств, обосновы- вающих необходимость заключения лица под стражу.
  4. Если вопрос о применении ареста в качестве меры пресечения в от- ношении подсудимого возник в суде, то решение об этом принимает суд по ходатайству сторон или по собственной инициативе, о чем выносится постановление.

  5. Если нет достаточных оснований в удовлетворении ходатайства о применении к подозреваемому, обвиняемому меры пресечения в виде за-

261

ключения под стражу, прокурор и суд вправе применить более мягкую меру пресечения. Прокурор и суд вправе примененную к обвиняемому (подозреваемому) меру пресечения в виде ареста или домашнего ареста заменить на залог. В этом случае обвиняемый (подозреваемый) остается под арестом или домашним арестом, пока обусловленная сумма не будет фактически за него внесена на депозитный счет суда. После этого постановление прокурора, суда обращается к исполнению.

  1. О применении ареста в качестве меры пресечения дознаватель, следователь, прокурор или суд обязаны уведомить родственников подозреваемого, обвиняемого в порядке, установленном статьей 138 настоящего Кодекса. При исключительных обстоятельствах, когда это диктуется особым характером дела, в целях надлежащего обеспечения соблюдения тайны первоначального этапа следствия с санкции прокурора уведомление может быть задержано на срок не более десяти суток с момента фактического задержания, кроме случаев, когда данная мера пресечения применяется к несовершеннолетнему.

Статья 151 (133). Содержание подозреваемых

и обвиняемых, к которым в порядке меры пресечения применен арест

Подозреваемые и обвиняемые, к которым в порядке применения меры применен арест, содержатся в следственных изоляторах. Порядок и условия их содержания определяются законодательством.

Статья 152 (134). Содержание подозреваемых и обвиняемых,

к которым в порядке меры пресечения применен арест, в местах содержания задержанных

В случаях, когда доставка в следственный изолятор подозреваемого,

обвиняемого, в отношении которого в качестве меры пресечения применен

262

арест, невозможна из-за отдаленности или отсутствия надлежащих путей сообщения, такие лица по постановлению прокурора, а также по постановлению дознавателя или следователя, санкционированному прокурором, его заместителем, могут до тридцати суток содержаться в изоляторах временного содержания. В таком же порядке эти лица могут переводиться на указанный срок из следственных изоляторов в изоляторы временного содержания для проведения следственных действий или рассмотрения дела судом. Порядок и условия содержания под стражей таких лиц определяется законодательством.

Статья 153 (135). Сроки ареста и порядок

их продления

  1. Срок ареста при досудебном производстве по делу не может пре- вышать двух месяцев кроме исключительных случаев, предусмотренных настоящим Кодексом.
  2. В случае невозможности закончить расследование в срок до двух месяцев и при отсутствии оснований для изменения или отмены меры пресечения этот срок может быть продлен по мотивированному ходатайству следователя, дознавателя, поддержанному прокурором района, города судьей районного суда на срок до шести месяцев. Дальнейшее продление срока может быть осуществлено лишь ввиду особой сложности дела судьей районного суда по ходатайству прокурора области и приравненных к нему прокуроров или их заместителей, Генерального Прокурора Республики Казахстан или его заместителей — до двенадцати месяцев.
  3. Продление срока ареста свыше двенадцати месяцев допускается в исключительных случаях в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких или особо тяжких преступлений, судьей областного (Акмолинского и Алматинского городского) и приравненного к нему суда по ходатайству прокурора области и приравненных к ним прокуроров и их заместителей,

263

Генерального Прокурора Республики Казахстан или его заместителей — до восемнадцати месяцев.

  1. В случае, когда ознакомление обвиняемого и его защитника с ма- териалами дела до истечения установленного частью третьей настоящей статьи предельного срока ареста невозможно, Генеральный Прокурор Республики Казахстан и его заместители вправе не позднее пяти суток до истечения предельного срока содержания под стражей возбудить ходатайство перед судьей областного (Акмолинского и Алматинского городского) и приравненного к нему суда о продлении этого срока. В том же порядке срок ареста может быть продлен в случае необходимости удовлетворения ходатайства обвиняемого или его защитника о дополнении предварительного следствия.
  2. Дальнейшее продление срока не допускается, арестованный обви- няемый подлежит немедленному освобождению. Срок ареста не может превышать максимального срока лишения свободы, предусмотренного уголовным законом за совершение инкриминируемого обвиняемому преступления.
  3. Постановление о возбуждении ходатайства о продлении срока ареста подлежит рассмотрению в срок не более 72 часов с момента поступления материалов в суд. В судебном заседании могут присутствовать и вы- сказывать свое мнение прокурор, лицо, возбудившее ходатайство о продлении срока ареста, обвиняемый, защитник, если он участвует в деле, и законный представитель несовершеннолетнего обвиняемого.
  4. Рассмотрев ходатайство, судья выносит постановление о продлении срока ареста обвиняемого под стражей или об отказе в удовлетворении ходатайства. Постановление направляется лицу, возбудившему ходатайство о продлении срока ареста. По истечении срока ареста, если он не был продлен, обвиняемый подлежит немедленному освобождению.

264

  1. Срок ареста исчисляется с момента заключения обвиняемого (по- дозреваемого) под стражу до направления прокурором дела в суд. В срок ареста засчитывается время задержания лица в качестве подозреваемого, время домашнего ареста и принудительного нахождения в психиатрическом или ином медицинском учреждении по решению суда.
  2. В случае повторного ареста обвиняемого (подозреваемого) по одному и тому же делу, а также по соединенному с этим или выделенному из него уголовному делу срок ареста исчисляется с учетом времени, проведенного под стражей.
  3. При возвращении судом дела для дополнительного расследования, по которому предельный срок ареста обвиняемого не истек, а оснований для изменения меры пресечения не имеется, суд своим решением продлевает срок ареста, но не более чем на один месяц.
  4. Порядок исчисления и продления срока ареста обвиняемого, ус- тановленный в частях седьмой и восьмой настоящей статьи, применяется также при отмене приговора в результате производства в надзорной инстанции или по вновь открывшимся обстоятельствам в отношении лица, отбывающего наказание в виде лишения свободы, и направлении дела на новое расследование с применением судом меры пресечения в виде ареста.
  5. Статья 154 (136). Отмена или изменение

меры пресечения

Мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более строгую или более мягкую, когда это вызывается обстоятельствами дела. Отмена или изменение меры пресечения производится по мотивированному постановлению дознавателя, следователя, прокурора или судьи, либо по мотивированному постановлению суда. При этом мера пресечения, избранная прокурором или по его письменному указанию,

265

а также по судебному решению на предварительном следствии может быть отменена или изменена только с согласия прокурора.

Статья 155(137). Право на попечение

и присмотр за имуществом

  1. Несовершеннолетние, а также нетрудоспособные лица, оставшиеся в результате ареста родителя или кормильца, а равно других действий органа, ведущего уголовный процесс, без присмотра, ухода и средств к существованию, имеют право на попечение которое указанный орган обязан им обеспечить за счет средств республиканского бюджета. Поручения органа, ведущего уголовный процесс, организовать присмотр, уход и временное помещение нетрудоспособных лиц в государственные органы социальной помощи или медицинское учреждение обязательны для органа опеки и попечительства, а также для руководителя названных организаций. Орган, ведущий уголовный процесс, вправе также доверить попечение несовершеннолетних и нетрудоспособных лиц их родственникам с согласия последних.
  2. Лицо, имущество которого осталось без присмотра в результате его ареста, а равно других действий органа, ведущего уголовный процесс, имеет право на присмотр за его имуществом, и принадлежащими ему животными, который указанный орган обязан этому лицу обеспечить по его просьбе и за его счет. Поручения органа, ведущего уголовный процесс, организовать присмотр за имуществом лица и принадлежащими ему животными, обязательны для соответствующих государственных органов и организаций.
  3. Орган, ведущий уголовный процесс, незамедлительно уведомляет лицо, к которому в качестве меры пресечения применен арест, или другое заинтересованное лицо о принятых в соответствии с настоящей статьей мерах.

266

Глава 19 (17). ИНЫЕ МЕРЫ ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРИНУЖДЕНИЯ

Статья 156(138). Основания для применения

иных мер процессуального принуждения

  1. В целях обеспечения предусмотренного настоящим Кодексом порядка расследования и судебного разбирательства по уголовным делам, надлежащего исполнения приговора орган, ведущий уголовный процесс, вправе применить к подозреваемому, обвиняемому вместо предусмотренных главой 18 настоящего Кодекса мер пресечения или наряду с ними иные меры процессуального принуждения: обязательство о явке, привод, временное отстранение от должности, наложение ареста на имущество.
  2. В случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, орган, ведущий уголовный процесс, вправе применить к потерпевшему, свидетелю и другим участвующим в деле лицам меры процессуального принуждения: обязательство о явке, привод, денежное взыскание.
  3. Статья 157 (139). Обязательство о явке

к дознавателю, следователю, в суд

При наличии достаточных оснований полагать, что подозреваемый, обвиняемый, к которым не применена мера пресечения, а также свидетель или потерпевший могут уклониться от участия в следственных действиях или в судебном разбирательстве, либо при фактической их неявке по вызову без уважительных причин у названных лиц может быть отобрано письменное обязательство своевременно являться по вызовам дознавателя, следователя или суда, а в случае перемены места жительства незамедлительно сообщать об этом.

267

Статья 158 (140). Привод

  1. В случае неявки по вызову без уважительных причин подозреваемый, обвиняемый, а также свидетель и потерпевший могут быть по моти- вированному постановлению дознавателя, следователя суда подвергнуты приводу (принудительному доставлению).
  2. Уважительными причинами неявки признаются: болезнь, лишающая возможность лицо явиться, смерть близких родственников, стихийные бедствия, неполучение повестки, иные причины, лишающие лицо возможности явиться в назначенный срок. О наличии уважительных причин, препятствующих явке по вызову в назначенный срок, подозреваемый, обвиняемый, а также свидетель и потерпевший обязаны уведомить орган, которым они вызывались.
  3. Постановление о приводе объявляется подозреваемому, обвиняемому, а также свидетелю и потерпевшему перед его исполнением, что удо- стоверяется их подписью на постановлении.
  4. Привод не может производиться в ночное время.
  5. Не подлежат приводу несовершеннолетние в возрасте до четырнад- цати лет, лица, не достигшие восемнадцати лет, без уведомления их за- конного представителя, беременные женщины, а также больные, которые по состоянию здоровья не могут или не должны оставлять место своего пребывания, что подлежит удостоверению врачом.
  6. Постановление суда о приводе исполняется судебным приставом, постановление дознавателя, следователя — органом, ведущим предвари- тельное расследование или органом внутренних дел.
  7. Статья 159 (141). Временное отстранение

от должности

  1. Орган, ведущий уголовный процесс, вправе отстранить от должности обвиняемого, если есть достаточные основания полагать, что, ос-

268

таваясь на этой должности, он будет препятствовать расследованию и разбирательству дела в суде, возмещению причиненного преступлением ущерба или продолжать заниматься преступной деятельностью, связанной с пребыванием на этой должности.

  1. Постановление о временном отстранении обвиняемого от должности направляется по месту его работы руководителю организации, который в трехдневный срок после получения обязан исполнить и уведомить об этом лицо или орган, принявшие решение об отстранении от должности.
  2. Отстраненный от должности обвиняемый имеет право на ежемесячное государственное пособие в сумме не менее одного минимального раз- мера оплаты труда, если он не мог работать на другой должности или поступить на другую работу по независящим от него обстоятельствам.
  3. Временное отстранение от должности отменяется постановлением судьи или прокурора, а также постановлением следователя или дознавателя, когда отпадает необходимость в этой мере.
  4. Статья 160 (142). Денежное взыскание

За неисполнение процессуальных обязанностей и нарушение порядка в судебном заседании в случаях, предусмотренных статьями … настоящего Кодекса, на потерпевшего, свидетеля, специалиста, переводчика и иных лиц может быть наложено денежное взыскание. Вопрос о наложении денежного взыскания решается в порядке административного производства.

Статья 161 (142-1). Наложение ареста

на имущество

  1. В целях обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, других имущественных взысканий или возможной конфискации имущества дознаватель, следователь с санкции прокурора или суд вправе нало-

269

жить арест на имущество подозреваемого, обвиняемого или лиц, несущих по закону материальную ответственность за их действия.

  1. Наложение ареста на имущество состоит в объявлении его собст- веннику или владельцу запрета распоряжаться, а в необходимых случаях и пользоваться этим имуществом либо в изъятии имущества и передаче его на хранение.
  2. Стоимость имущества, на которое налагается арест в обеспечение гражданского иска, предъявленного гражданским истцом или прокурором, не может превышать цены иска.
  3. При определении доли имущества, подлежащего аресту у каждого из нескольких обвиняемых или отвечающих за их действия лиц, учи- тывается приписываемая обвиняемым степень участия в совершении пре- ступления, однако арест в обеспечение гражданского иска может быть наложен и на имущество одного из соответствующих лиц в полном размере.
  4. Арест не может быть наложен на имущество, являющееся предметами первой необходимости, перечень которых определяется законодатель- ством.
  5. О наложении ареста на имущество выносится мотивированное по- становление. В постановлении о наложении ареста на имущество должно быть указано имущество, подлежащее аресту, насколько оно установлено в ходе производства по уголовному делу, а также стоимость имущества, на которое достаточно наложить арест в обеспечение гражданского иска.
  6. Дознаватель, следователь вручает собственнику или владельцу иму- щества под расписку постановление о наложении ареста на имущество и требует его выдачи. При отказе выполнить это требование добровольно, арест на имущество налагается принудительно. В случае необходимости, когда есть основания полагать, что имущество утаивается его собственником или владельцем, орган уголовного преследования может провести

270

обыск либо выемку в порядке, предусмотренном статьями … настоящего Кодекса.

  1. Наложение ареста на имущество по решению суда, принявшему дело к своему производству, производится судебным исполнителем.

  2. При наложении ареста на имущество может участвовать специа лист, определяющий стоимость имущества.

  3. Собственник или владелец имущества вправе предложить, на какие предметы арест следует налагать в первую очередь.
  4. О наложении ареста на имущество дознаватель, следователь со- ставляют протокол, а судебный исполнитель — опись имущества.
  5. Имущество, на которое наложен арест, может быть изъято либо передано по усмотрению лица, производившего арест, на хранение представителю местной администрации, жилищно-эксплуатационной ор- ганизации, владельцу этого имущества или иному лицу, которые должны быть предупреждены об ответственности за сохранность имущества, о чем отбирается подписка.
  6. При наложении ареста на денежные средства и иные ценности, на- ходящиеся на счетах и вкладах в банках и кредитных учреждениях, рас- ходные операции по данному счету прекращаются в пределах средств, на которые наложен арест.
  7. Наложение ареста на имущество отменяется постановлением лица или органа, в производстве которого находится дело, когда в этой мере от- падает необходимость.

271

Библиография

Законы,

нормативные акты, законопроекты

  1. Конституция Республики Казахстан. Алматы: Казахстан, 1995. — 48 с.
  2. Конституции 16 стран мира / Составители Ж. Баишев, К. Шакиров. Алматы: Жегт жарБы, 1995. — 576 с.
  3. Государственная программа правовой реформы в РК (основные на- правления). Утверждена постановлением Президента РК от 12.02.1994 г. //СААП, 1994. №9. Ст. 91.
  4. Уголовный кодекс Республики Казахстан. Алматы, 1997. — 188 с.
  5. Уголовно-процессуальный кодекс Казахской ССР. Алма-Ата: Казахстан, 1988.— 232 с.
  6. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан. Проект. Официальное издание. Алматы: Же-ri жарил, 1997. — 204 с.
  7. Модельный Уголовно-процессуальный кодекс для государств- участников СНГ. Санкт-Петербург, 1995.
  8. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Проект Общей части // Российская юстиция. 1994. № 9. С. 2-92.
  9. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Проект // Юридический вестник. 1995. № 31 (122).
  10. Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР. Теоретическая модель / Под ред. В. М. Савицкого. М.: ИГПАН, 1990. - 318 с.
  11. О судах и статусе судей в Республике Казахстан: Указ Президента РК, имеющий силу конституционного закона, от 20 декабря 1995 г. // Ве- домости Верховного Совета РК. 1995. № 23. Ст. 147.

272

  1. О прокуратуре РК: Указ Президента РК, имеющий силу закона, от 21 декабря 1995 г. // Ведомости Верховного Совета РК. 1995. №24. Ст. 156.
  2. Об органах национальной безопасности РК: Указ Президента РК, имеющий силу закона, от 21 декабря 1995 г. // Ведомости Верховного Совета РК. 1995. № 24. Ст. 157.
  3. Об органах внутренних дел РК: Указ Президента РК, имеющий силу закона, от 21 декабря 1995 г. // Ведомости Верховного Совета РК. 1995. №23. Ст. 154.
  4. О государственном следственном комитете РК и его органах: Указ Президента РК, имеющий силу закона, от 21 декабря 1995 г. // Ведомо- сти Верховного Совета РК. 1995. № 23. Ст. 153.
  5. Об оперативно-розыскной деятельности: Закон РК от 15 сентября 1994 года // Ведомости Верховного Совета РК. 1994. № 13-14. Ст. 199.
  6. Государственная программа РК по борьбе с преступностью на 1997-1998 гг. и основным направлениям правоохранительной деятельности до 2000 года: Указ Президента РК от 22 января 1997 года // Сакшы-На страже. 1997. 30 января. № 5 (3043).
  7. О мерах по дальнейшему реформированию системы правоохранительных органов Республики Казахстан: Указ Президента РК от 22 апреля 1997 года // Казахстанская правда. 1997. 23 апреля. № 95 (22345).
  8. О мерах по укреплению национальной безопасности, дальнейшему усилению борьбы с организованной преступностью и коррупцией: По- становление Президента РК от 5 ноября 1997 г. // Казахстанская правда.
  9. 7 ноября. № 236 (22485).
  10. Положение о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления, от 13 июля 1976 года.
  11. Положение о предварительном заключении под стражу от 11 июля 1969 года.

273

  1. Положение об условиях и порядке оказания психиатрической помощи от 5 января 1988 г. // Ведомости Верховного Совета СССР.
  2. № 2. Ст. 19.
  3. О правовом положении иностранных граждан в Республике Казахстан: Указ Президента РК, имеющий силу закона, от 19 июня 1995 года // Ведомости Верховного Совета РК. 1995. № № 9-10. Ст. 68.
  4. О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан: Закон РК от 13 июня 1997 г. // Казахстанская правда. 1997. 24 июня. № 146 (22396).
  5. О порядке рассмотрения обращения граждан: Указ Президента РК, имеющий силу закона, от 19 июня 1995 года // Казахстанская правда.
  6. 23 июня. № 116 (21821).
  7. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Узбекистан. Ташкент: Адолат, 1995. —284 с.
  8. Уголовно-процессуальный кодекс ФРГ. М.: Манускрипт, 1994. — 204 с.

274

Международно-правовые акты

  1. Всеобщая Декларация прав человека. Утверждена и провозглашена ГА ООН 10 декабря 1948 года.
  2. Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка. Принят ГА ООН 17 декабря 1979 года.
  3. Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания. Принята ГА ООН 19 декабря 1984 года.
  4. Минимальные стандартные правила ООН, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних (Пекинские правила). Приняты ГА ООН 10 декабря 1985 года.
  5. Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме. Принят ГА ООН 9 декабря 1988 года.
  6. Минимальные стандартные правила ООН для мер пресечения, не связанных с лишением свободы (Токийские правила).Приняты ГА ООН в декабре 1990 года.
  7. Руководящие принципы, касающиеся роли лиц, осуществляющих судебное преследование. Приняты ГА ООН в декабре 1990 года.
  8. Основные принципы, касающиеся роли юристов. Приняты ГА ООН в декабре 1990 года.
  9. Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам между странами СНГ от 22 января 1993 года. Минск, 1993.
  10. Международная защита прав и свобод человека: Сборник документов ООН. М.: Юрид. лит., 1990. — 672 с.
  11. Сборник стандартов и норм ООН в области предупреждения преступности и уголовного правосудия. Нью-Йорк: ООН, 1992. — 334 с.

275

Нормативно-правовые акты Верховного Суда РК, Генеральной прокуратуры РК, МВДРК

  1. Об организации прокурорского надзора за законностью следствия и дознания: Приказ № 5 Генерального прокурора РК от 10 апреля 1997 года // Сборник нормативных правовых актов о прокуратуре РК. Алматы, 1997. С. 315-324.
  2. Об организации прокурорского надзора за законностью оперативно- розыскной деятельности: Приказ № 39 Генерального прокурора РК от 23 декабря 1996 г. // Сборник нормативных правовых актов о прокуратуре РК. Алматы, 1997. С. 290-293.
  3. О порядке продления сроков предварительного следствия, дознания и содержания обвиняемых под стражей: Указание Генерального прокурора РК № 6/15 от 10 апреля 1997 года // Сборник нормативных правовых актов о прокуратуре РК. Алматы, 1997. С. 325-331.
  4. О порядке применения п. 4 ст. 109 УПК Казахской ССР: Указание № 16/26-95 Генерального прокурора, Министра внутренних дел и Пред- седателя КНБ РК от 17 апреля 1995 года // Сборник нормативных правовых актов о прокуратуре РК. Алматы, 1997. С. 256-257.
  5. О порядке применения статьи 65 УПК Казахской ССР: Указание № 15-5-97 Генерального прокурора РК от 23 июня 1997 года // Сборник нормативных правовых актов о прокуратуре РК. Алматы, 1997. С. 332- 334.
  6. О порядке расследования уголовных дел в отношении лиц, страдающих физическими или психическими недостатками, а также несовершеннолетних: Указание Генерального прокурора РК № 17/5-97 от 9 июля 1997 года // Сборник нормативных правовых актов о прокуратуре РК. Алматы, 1997. С. 335-336.

276

  1. О полномочиях органов прокуратуры по надзору за применением международных договоров и обеспечением прав иностранных граждан и юридических лиц: Приказ № 20 Генерального прокурора РК от 17 июля 1997 года // Сборник нормативных правовых актов о прокуратуре РК. Алматы, 1997. С. 356-363.
  2. 0 порядке извещения дипломатических представительств иностранных государств на территории Республики Казахстан о задержаниях и арестах граждан представляемого государства, а также о порядке посещения представителями дипломатических представительств задержанных, арестованных и осужденных граждан: Инструкция № 15/7/19203/1295/31 от 6 апреля 1993 года // Бюллетень ГСУ и ЭКУ МВД РК. Алматы, 1993.№ 2. С. 47-53.
  3. О практике применения законодательства, регламентирующего права и обязанности лиц, потерпевших от преступлений: Постановление Пленума Верховного Суда РК № 2 от 24 апреля 1992 г. // Сборник постановлений Пленума Верховного Суда РК 1961-1997. Том 1. Алматы, 1997. С. 358-365.
  4. 10.0 практике применения судами законов, обеспечивающих обвиняемому право на защиту: Постановление Пленума Верховного Суда СССР № 5 от 16 июня 1978 г. // Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР. М., 1987. С. 806-807.

11.0 практике применения судами законодательства о языке судопроизводства: Постановление Пленума Верховного Суда Казахской ССР № 12 от 22 декабря 1989 г. // Сборник постановлений Пленума Верховного Суда РК. Алматы, 1997. Том 1. С. 199-202.

  1. О судебной экспертизе по уголовным делам: Постановление Пленума Верховного Суда СССР № 1 от 16 марта 1971 г. // Сборник постановле- ний Пленума Верховного Суда СССР. М., 1987. С. 736-793.

277

13.Приказ МВД РК № 157 от 14 мая 1992 г., объявляющий Соглашение о взаимодействии МВД стран СНГ в сфере борьбы с преступностью.

14.Приказ МВД РК № 24 от 29 октября 1992 г., объявляющий Соглашение о взаимоотношениях МВД стран СНГ в сфере обмена информацией.

278

Книги

  1. Абай. Слова назидания. Алма-Ата: Жалын, 1983. — 160 с.
  2. Аграновская Е.В. Правовая культура и обеспечение прав личности. М.: Наука, 1988. — 145 с.
  3. Алексеев Н. С, Даев В. Г., Кокорев Л. Д. Очерк развития науки совет- ского уголовного процесса. Воронеж: Изд-во Воронеж, ун-та, 1980. — 251с.
  4. Алексеев С.С. Общая теория права. Курс в 2 томах. М.: Юрид. лит.,
  5. Т. 1. — 359 с; Т. 2. — 359 с.
  6. Алексеев С. С. Проблемы теории права. Свердловск, 1972. Т. 1. — 396 с; 1973. Т. 2. — 401с.
  7. Алексеев С. С. Социальная ценность права в советском обществе. М.: Юрид. лит, 1971. —221 с.
  8. Алексеев С. С. Теория права. М.: Изд-во Бек, 1994. — 224 с.
  9. Ахпанов А. Н. Меры процессуального принуждения: социальная ценность, теория и практика применения. Караганда: КВШ МВД СССР,
  10. — 92 с.
  11. Ахпанов А. Н. Пределы правоограничений личности в уголовном судопроизводстве. Караганда: КВШ МВД РК, 1995. — 77 с.
  12. Баишев Ж. Н. Общие принципы исламского права, теория доказа- тельств и система наказания. Алматы: Жет1 жаргы, 1996. — 80 с.
  13. Бахрах Д. Н. Административная ответственность. Пермь, 1966. — 193 с.
  14. Бегалиев К. А. Прокурорский надзор за расследованием дел о преступлениях несовершеннолетних. М., 1971. — 96 с.
  15. Бедняков Д. И. Непроцессуальная информация и расследование пре- ступлений. М.: Юрид. лит., 1991. — 208 с.

279

  1. Бекешко С. П., Матвиенко Е. А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Минск: Вышэйш. школа, 1969. — 128 с.
  2. Беккариа Ч О преступлениях и наказаниях. М.: Стеле, 1995. — 304 с.
  3. Бекмаханов Е. Казахстан в 20-40 годы XIX века.. Алма-Ата: Казогиз, 1947. — 390 с.
  4. Белозеров Ю. Н., Чугунов В. Е., Чувилев А. А. Дознание в органах милиции и его проблемы. М.: Юрид. лит., 1972. — 91 с.
  5. Березин М. Н., Гуткин И.М., Чувилев А. А. Задержание в советском уголовном судопроизводстве. М.: Академия МВД СССР, 1975. — 94 с.
  6. Библия. М., 1992.
  7. Божъев В. П. Уголовно-процессуальные правоотношения. М.: Юрид. лит., 1975. — 176 с.
  8. Бычкова С. Ф. Становление и тенденции развития науки о судебной экспертизе. Алматы, 1994.— 320 с.
  9. Ветрова Г. Н. Санкции в судебном праве. М., 1991. — 159 с.
  10. Ветрова Г. Н. Уголовно-процессуальная ответственность. М.: Наука, 1987. —111 с.
  11. Викторский С. И. Русский уголовный процесс. М.: Юридическое бюро «Городец», 1997. —448 с.
  12. Витрук Н. В. Основы теории правового положения личности. М.: Наука, 1979.—229 с.
  13. Воеводин Л. Д. Конституционные права и обязанности советских граждан. М.: Изд-во МГУ, 1972.—300 с.
  14. Вольтер Ф. М. Избранные произведения по уголовному праву и процессу. М.: Госюриздат, 1956. — 340 с.
  15. Вуколов В. Ю. Производство по делам несовершеннолетних. Ростов- на-Дону, 1982. —130 с.
  16. Выдря М. М. Уголовно-процессуальные гарантии в суде. Краснодар, 1980. —96 с.

280

  1. Галкин Б. А. Советский уголовно-процессуальный закон. М.: Госюриз-дат, 1962. — 255 с.
  2. Галкин И. С, Кочетков В. Г. Процессуальное положение подозреваемого. М.: Юрид. лит, 1968. — 64 с.
  3. Гегель Г. В. Ф. Философия права. М.: Мысль, 1990. — 524 с.
  4. Гесснер Р., Херцог У. За фасадом права: Методы новой тайной поли- ции. М., 1990. — 222 с.
  5. Гинзбург А. Я. Опознание в следственной, оперативно-розыскной и экспертной практике. Алматы: ВСШ МВД РК, 1995. — 108 с.
  6. Гинзбург А. Я. Основы оперативно-розыскной деятельности. Алматы, 1997. — 80 с.
  7. Гинзбург А. Я. Проведение экспертизы при расследовании преступлений органами внутренних дел. Караганда: ВШ МВД СССР,
  8. — 105 с.
  9. Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Котов Д. П. Судебная этика. Воронеж: Изд-во Воронеж, ун-та, 1973.— 270 с.
  10. Горшенев В. М. Способы и организационные формы регулирования в социалистическом обществе. М.: Юрид. лит, 1972. — 258 с.
  11. Григорьев В. Н. Задержание подозреваемого органами внутренних дел. Ташкент: ТВШ МВД СССР, 1989. — 121 с.
  12. Гуковская Н. И., Долгова А. И., Минъковский Г. М. Расследование и судебное разбирательство по делам о преступлениях несовершеннолет- них. М., 1974. — 208 с.
  13. Гуляев А. П., Данилюк С. А., Забарин С. К Задержание лиц, подозре- ваемых в совершении преступления. М.: ВНИИ МВД СССР, 1988. — 42 с.
  14. Гуляев А. П., Комаров Б. В., Малиновкин С. М. Комментарий к Положению о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления. М.: Юрид. лит., 1982. — 56 с.

281

  1. Гуляев А. П. Процессуальные сроки в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования. М.: Юрид. лит.,
  2. — 142 с.
  3. Гуляев А. П. Процессуальные функции следователя. М.: Академия МВД СССР, 1981. — 61с.
  4. Гуляев А. П. Следователь в уголовном процессе. М.: Юрид. лит.,
  5. —192 с.
  6. Гуткин И. М. Актуальные вопросы уголовно-процессуального задержания. М.: Академия МВД СССР, 1980. — 89 с.
  7. Давлетов А. А. Основы уголовно-процессуального познания. Сверд- ловск, 1991. —152 с.
  8. Давыдов П. М., Якимов П. П. Применение мер процессуального принуждения по Основам уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. Свердловск, 1961. — 118 с.
  9. Даев В. Г. Взаимосвязь уголовного права и процесса. Л.: Изд-во ЛГУ,
  10. 1982, —112 с.

  11. Доля Е. А. Использование в доказывании результатов оперативно- розыскной деятельности. М.: Спарк, 1996. — 111с.
  12. Дубинский А. Я. Исполнение процессуальных решений следователя. Правовые и организационные проблемы. Киев: Наукова думка, 1984. — 184 с.
  13. Духовской М. В. Русский уголовный процесс. М., 1905. — 472 с.
  14. Еникеев З.Д. Меры уголовно-процессуального принуждения в системе средств обеспечения обвинения и зашиты по уголовным делам. Уфа: Изд-во Башкир, ун-та, 1978. — 72 с.
  15. Еникеев 3. Д. Социальная ценность и эффективность мер уголовно- процессуального пресечения. Уфа, 1979. — 88 с.
  16. Закатов А. А., Ямпольский А. Е. Обыск. Волгоград: ВСШ МВД СССР,
  17. —42 с.

282

  1. Зинатуллин 3. 3. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффективность. Казань: Изд-во Казан, ун-та, 1981. — 136 с.
  2. Ильин И. А. Путь к очевидности. М.: Республика, 1993. — 431 с.
  3. Ильин И. А. О сущности правосознания. М.: Рарогъ, 1993. — 235 с.
  4. Иоффе О. С, Шаргородский М. Д. Вопросы теории права. М.: Госюр-издат, 1961. —381с.
  5. Карпец И. И. Уголовное право и этика. М.: Юрид. лит., 1985. — 256 с.
  6. Квашис В. Е., Вавилова Л. В. Зарубежное законодательство и практика защиты жертв преступлений. М.: ВНИИ МВД России, 1996. — 128 с.
  7. Кипнис Н. М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М.: Юристъ, 1995. — 128 с.
  8. Клюков Е. М. Мера процессуального принуждения. Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1974. — 108 с.
  9. Ковалев М. А. Прокурорский надзор за обеспечением прав личности при расследовании преступлений. М.: Изд-во МГУ, 1981. — 160 с.
  10. Коврига 3. Ф. Уголовно-процессуальное принуждение. Воронеж: Изд-во Воронеж, ун-та, 1975. — 175 с.
  11. Когамов М. Ч. Государственный следственный комитет: версии, опыт, проблемы, решения. Алматы: Жет1 жаргы, 1997. — 176 с.
  12. Козырев Г, Н. Судебная проверка законности и обоснованности аре- ста. Н. Новгород, 1994. — 64 с.
  13. Кокорев Л. Д. и др. Общественные и личные интересы в уголовном судопроизводстве. Воронеж: Изд-во Воронеж, ун-та, 1984. — 159 с.
  14. Кокорев Л. Д., Котов Д. П. Этика уголовного процесса. Воронеж, 1993.
  15. Комиссаров В. И. Научные, правовые и нравственные основы следственной тактики. Саратов: Изд-во Саратов, ун-та, 1980. — 124 с.
  16. Комментарий к УПК Казахской ССР. Алматы: Баспагер, 1995. — 480 с.
  17. Комментарий к УПК РСФСР. М.: Юрид. лит., 1985. — 688 с.
  18. Кони А. Ф. Собр. соч.: В 8 т. М.: Юрид. лит., 1966-1969.

283

  1. Конституционные основы правосудия в СССР / Под ред. В. М. Савицкого. М.: Наука, 1981. — 360 с.
  2. Коран. М, 1990.
  3. Корнуков В. М. Меры процессуального принуждения в советском уголовном процессе. Саратов: Изд-во Саратов, ун-та, 1978. — 136 с.
  4. Короткий Н. Н. Процессуальные гарантии неприкосновенности личности подозреваемого и обвиняемого в стадии предварительного расследования. М.: ВНИИ МВД СССР, 1981. — 96 с.
  5. Красавчикова Л. О. Личная жизнь граждан под охраной закона. М.: Юрид. лит., 1983. — 160 с.
  6. Краткая философская энциклопедия. М.: Прогресс, 1994. — 576 с.
  7. Криминалистика. Л.: Изд-во ЛГУ, 1976. — 592 с.
  8. Криминалистика. М.: Изд-во МГУ, 1980. — 496 с.
  9. Криминалистика. М.: Юрид. лит., 1984. — 544 с.
  10. Кудин Ф. М. Принуждение в уголовном судопроизводстве. Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1985. — 136 с.
  11. Курс советского уголовного процесса. Общая часть / Под ред. А. Д. Бойкова и И. И. Карпеца. М.: Юрид. лит., 1989. — 640 с.
  12. Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе (предмет, цель, содержание). М.: Юрид. лит., 1973. — 200 с.
  13. S6. Ларин А. М. От следственной версии к истине. М.: Юрид. лит., 1976. — 200 с.

  14. Ларин А. М. Презумпция невиновности. М.: Наука, 1982. — 152 с.
  15. Ларин А. М. Работа следователя с доказательствами. М.: Юрид. лит.,
  16. —155 с.
  17. Ларин А. М. Расследование по уголовному делу. Планирование, организация. М.: Юрид. лит., 1970. — 223 с.
  18. Ларин А. М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М.: Юрид. лит., 1986. — 160 с.

284

  1. Ларин А. М. Уголовный процесс: структура права и структура законо- дательства. М.: Наука, 1985. — 240 с.
  2. Леей А. Л., Михайлов А. И. Обыск: Справочник следователя. М.: Юрид. лит.,
  3. — 95 с.
  4. Лейст О. Э. Санкции и ответственность по советскому праву (теоретические проблемы). М.: Изд-во МГУ, 1981. — 239 с.
  5. Леоненко В. В. Профессиональная этика участников уголовного судо- производства. Киев: Наукова думка, 1981. — 163 с.
  6. Лившиц Ю. Д. Меры пресечения в советском уголовном процессе. М.: Юрид. лит., 1964. — 138 с.
  7. Лившиц Ю. Д., Рзаев А. А., Сотников Н. И., Ташибаев К. У. Дознание в органах внутренних дел Казахской ССР. Караганда: КВШ МВД СССР, 1990. — 96 с.
  8. Ллойд Л. Уайнреб. Отказ в правосудии. Уголовный процесс США. М.: Юрид. лит., 1985. — 192 с.
  9. Лупинская П. А. Решения в уголовном судопроизводстве, их виды, со- держание и форма. М.: Юрид. лит., 1976. — 168 с.
  10. ^ 99. ЛюбичевС.Г. Этические основы следственной тактики. М.: Юрид.

лит., 1980. — 95 с.

  1. Люблинский П. И. Меры пресечения. М., 1926. — 71с.
  2. Мартынчик Е. Г. Гарантии прав обвиняемого в суде первой инстанции. Кишинев: Штиинца, 1975. — 220 с.
  3. Мартынчик Е. Г., РадъковВ. П., Юрченко В. Е. Охрана прав и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве. Кишинев: Штиинца, 1982. — 188 с.
  4. Митрохин Н. П. Законность и демократизм предварительного следст-
    • вия. Минск: Вышэйш. школа, 1979. — 206 с.
  5. Михайленко А. Р. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе. Саратов, 1975. — 153 с.

285

  1. Михайлов А. А., Юрин Г. С. Обыск. М.: Юрид. лит., 1971. — 89 с.
  2. Михайлов В. А. Меры пресечения в уголовном судопроизводстве. Тюмень, 1994. — 272 с.
  3. Монтескье Ш. Л. О духе законов / Избр. произв. М.,1955. — 799 с.
  4. Москалъкова Т. Н. Этика уголовно-процессуального доказывания (стадия предварительного расследования). М.: Спарк, 1996. — 125 с.
  5. Научно-практический комментарий к УПК РСФСР/ Научный редактор В. П. Божьев. М.: Спарк, 1996.—624с.
  6. ПО. Неновски Н. Право и ценности. М.: Прогресс, 1987. — 248 с.

  7. Николайчик В.М. США: полицейский контроль над обществом. М.,
  8. — 192 с.
  9. Николайчик В. М. Уголовный процесс США. М.: Наука, 1981. — 224 с.
  10. Нургалиев Б.М. Организованная преступная деятельность (уголовно- правовые, процессуальные и криминалистические аспекты). Караганда: КВШ ГСК РК, 1997. — 197 с.
  11. Очередин В. Т., Смирнов В. В. Избрание мер пресечения в отношении несовершеннолетних, совершивших преступления. Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1982. — 44 с.
  12. Пашкевич П. Ф. Процессуальный закон и эффективность уголовного судопроизводства. М.: Юрид. лит., 1985. — 176 с.
  13. Перец В. И., Петров А. К, Стеблянко А. Л. Административный надзор за лицами, освобожденными из мест лишения свободы. Киев,
  14. — 116 с.
  15. Петрухин И. Л. Личная жизнь: пределы вмешательства. М., 1989. — 192 с.
  16. Петрухин И. Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уго- ловном процессе. М.: Наука, 1989. — 256 с.
  17. Петрухин И. Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. М: Наука, 1985.—240 с.

286

  1. Пичкалева Г. И. Роль морали в следственной деятельности. М.: Юрид. лит., 1980. — 56 с.
  2. Полянский Н. Н. Вопросы теории уголовного процесса. М.: Госюриз-дат, 1956. — 271с.
  3. Права личности в социалистическом обществе / Под ред. В. Н. Кудрявцева и М. С. Строговича М.: Наука, 1981. — 272 с.
  4. Право обвиняемого на защиту в социалистическом уголовном процессе / Под ред. В. М. Савицкого. М.: Наука, 1983. — 286 с.
  5. Проблемы кодификации уголовно-процессуального права. М.: ИГПАН, 1987. — 130 с.
  6. Проблемы судебной этики / Под. ред. М. С. Строговича. М.: Наука,
  7. —272 с.
  8. Проблемы ценностного подхода в праве: традиции и обновление. М.: ИГПРАН, 1996. —90 с.
  9. Рабинович П. М. Социалистическое право как ценность. Львов,
  10. — 167 с.
  11. Ратинов А. Р. Обыск и выемка. М.: Госюриздат, 1961. — 218 с.
  12. Резник Г. М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. М.,
  13. —120 с.
  14. Розин Н. Н. Уголовное судопроизводство: Пособие к лекциям ординарного профессора Императорского С.-Петербургского университета. СПб., 1914.— 546 с.
  15. Сабикенов С. Н. Право и социальные интересы. Алма-Ата, 1986. — 199 с.
  16. Савицкий В. М. Очерк теории прокурорского надзора в уголовном судопроизводстве. М.: Наука, 1975. — 383 с.
  17. Самощенко И. С, Фарукшин М. X. Ответственность по советскому за- конодательству. М.: Юрид. лит., 1971. — 240 с.

287

  1. Саркисянц Г. П. Понятые в советском уголовном процессе. Ташкент: Фан,
  2. — 88 с.
  3. Сборник нормативных правовых актов о прокуратуре Республики Ка- захстан. Алматы, 1997. — 372 с.
  4. Сборник постановлений Пленума Верховного Суда Республики Казахстан (Казахской ССР) 1961-1997 гг. Том 1. Алматы: Санат, 1997. — 384 с.
  5. Сидорин П. Н. Особенности расследования преступлений, совершенных несовершеннолетними. Минск, 1984. — 38 с.
  6. Словарь русского языка/ Сост. С. И. Ожегов. М., 1983. — 816 с.
  7. Смирнов С. В. Деятельность следователя по обеспечению возмещения материального ущерба и возможной конфискации имущества. Караганда: КВШ МВД СССР, 1990. — 68 с.
  8. Советский уголовный процесс / Под ред. Д. С. Карева М., 1968. — 552 с.
  9. Советский уголовный процесс. Часть общая. Саратов, 1968. — 157 с.
  10. Содержание под стражей. Сборник нормативных актов и документов.
  11. М.: Спарк, 1996. — 282 с.

  12. Стецовский Ю. И. Адвокат в уголовном судопроизводстве. М.: Юрид. лит.,
  13. — 160 с.
  14. Стецовский Ю. И., Ларин А. М. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту. М.: Наука, 1988. —320 с.
  15. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М.: Наука,
  16. — 470 с; Т. 2. М.: Наука, 1970. — 516 с.
  17. Строгович М. С, Ларин А. М., Алексеев Н. С. Советский уголовно-про- цессуальный закон и проблемы его эффективности. М.: Наука, 1979. —
    • 319 с.
  18. Строгович М. С. Право обвиняемого на защиту и презумпция невинов ности. М.: Наука, 1984. — 144 с.

288

  1. Теория доказательства в советском уголовном процессе. М.: Юрид. лит., 1973. —736 с.
  2. Теория юридического процесса / Под ред. В. М. Горшенева. Харьков: Вища школа, 1985. — 192 с.
  3. Тертышник В. М. Доказательства и доказывание в советском уголовном процессе. Харьков, 1992. — 80 с.
  4. Толковый словарь Конституции Республики Казахстан. Алматы: Жетл жарны, 1996. — 368 с.
  5. Томин В. Т. Острые углы уголовного судопроизводства. М.: Юрид. лит., 1991. —240 с.
  6. Торнау Н. Изложение начал мусульманского законоведения. СПб., 1850.— 263 с.
  7. Уголовный процесс / Под ред. К. Ф. Гуценко. М.: Зерцало, ТЕИС, 1996.
  8. — 510 с.

  9. Уголовный процесс / Под ред. П. А. Лупинской. М.: Юристъ, 1995. — 544 с.
  10. Уголовный процесс / Под ред. М. А. Чельцова. М., 1969. — 463 с.
  11. Уголовный процесс Казахской ССР / Под ред. А. М. Мамутова и Ю.Д.Лившица: Часть 1. Общая. Алма-Ата, 1989. — 136 с. Часть 2. Особенная. Движение уголовного дела. Алма-Ата, 1991. — 248 с.
  12. Учебник уголовного процесса / Под ред. А. С. Кобликова. М.: Спарк, 1995. — 382 с.
  13. Филимонов Б. А. Основы теории доказательств в германском уголовном процессе. М.: Спарк, 1994. — 157 с.
  14. Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1996. Т. 1.
  15. — 552 с; Т. 2. —608 с.

  16. Франк Л. В. Задержание и арест подозреваемого в советском уголовном процессе. Душанбе, 1963. — 235 с.
  17. Халфина Р. О. Общее учение о правоотношении. М.: Юрид. лит., 1974.

289

— 351с.

  1. Хаммуда Абдалати. Взгляд на ислам. Новосибирск, 1995. — 256 с.
  2. Цыпкин А. Л. Право на защиту в советском уголовном процессе. Саратов: Йзд-во Саратов, ун-та, 1959. — 337 с.
  3. ЧечотД. М. Субъективное право и формы его защиты. Л.,1968.—72 с.
  4. Чистякова В. С. Законность и обоснованность применения мер уголовно-процессуального принуждения. М., 1978. — 63 с.
  5. Чувилев А. А. Привлечение следователем и органом дознания лица в качестве подозреваемого по уголовному делу. М., 1982. — 78 с.
  6. Чувилев А. А., Сергеев А. И., Даньшина Л. И. Применение органами расследования меры пресечения — заключение под стражу. М.: Академия МВД СССР, 1975. — 90 с.
  7. Шайкенов Н. А. Правовое обеспечение интереса личности. Свердловск, 1990. —200 с.
  8. Шейфер С. А. Следственные действия. Система и процессуальная форма. М.: Юрид. лит., 1981. — 125 с.
  9. Шимановский В. В. Процессуальные особенности расследования преступлений несовершеннолетних. Волгоград, 1980. — 48 с.
  10. Шпилев В. Н. Содержание и формы уголовного судопроизводства. Минск: Изд-во БГУ, 1974. — 143 с.
  11. Щерба С. П. Расследование и судебное разбирательство по делам лиц, страдающих физическими или психическими недостатками. М.: Юрид. лит., 1975. — 144 с.
  12. Щерба С. П., Жулев В. И., Бриллиантов А. В. и др. Дознание: Методические рекомендации…М.: ВНИИ МВД СССР, 1986. — 104 с.
  13. Щерба С. П., Зайцев О. А. Охрана прав потерпевших и свидетелей по уголовным делам. М.: Спарк, 1996. — 123 с.

290

  1. Щерба С. П., Марков А. Я., Стеснова Т. И. Участие переводчика на предварительном следствии и дознании. М.: ВНИИ МВД России, 1993. — 40 с.
  2. Щерба С. П., Сарсенбаев Т. Е., Зайцев О. А. Потерпевший в беспомощном состоянии: особенности предварительного следствия. М.: ВНИИ МВД России, 1996. — 156 с.
  3. Щерба С. П., Химичева Г. П., Донковцев Н. К, Чувилев А. А. Рассмотрение органами дознания заявлений и сообщений о преступлениях. М.: ВНИИ МВД СССР, 1987. — 72 с.
  4. Щерба С. П., Цоколова О. И. Заключение и содержание под стражей на предварительном следствии. М.: ВНИИ МВД России, 1996. — 69 с.
  5. Экимов А. И. Интересы и право в социалистическом обществе. Л.: Изд-воЛГУ, 1984. —134 с.
  6. Элькинд П. С. Сущность советского уголовно-процессуального права. Л., 1963. —172 с.
  7. Элъкинд П. С. Толкование и применение норм уголовно- процессуального права. М., 1967. — 192 с.
  8. Элькинд П. С. Цели и средства их достижения в советском уголовно- процессуальном праве. Л.: Изд-во ЛГУ, 1976. — 144 с.
  9. Этика предварительного следствия. Волгоград: ВСШ МВД СССР,
  10. —161 с.
  11. Эффективность применения мер уголовно-процессуального принуждения в системе МВД СССР. Киев, 1985. — 107 с.
  12. Якуб М. Л. Процессуальная форма в советском судопроизводстве. М.: Юрид. лит., 1981. — 144 с.
  13. Якубович Н. А. Теоретические проблемы предварительного следствия. М.: Юрид. лит,, 1971. — 142 с.

291

Статьи, тезисы

  1. Андреев В. И. О практике применения мер по обеспечению безопасности участников уголовного процесса // Бюллетень ГСУ и ЭКУ МВД РК. 1993. №2. С. 79-86.
  2. Ахпанов А. Н. Уголовно-процессуальные меры обеспечения безопасности участников уголовного процесса и иных лиц // Криминологическая ситуация в Карагандинской области и проблемы борьбы с преступностью в связи с образованием СЭЗ. Караганда: КВШ МВД СССР, 1991. С. 89-90.
  3. Ахпанов А. Н., Смирнов С. В., Хан А. Л. Проект Уголовно-процес- суаль-ного кодекса РК: процесс пошел… // Юридическая газета. 1995. №
  4. С. 7-8.
  5. Бажанов С. О мерах принуждения в уголовно-процессуальном законодательстве // Законность. 1996. № 3. С. 32-34.
  6. Базылев Б. Т. К вопросу об определении понятия государственного принуждения: Труды//Томский ун-т. Т. 199. Томск, 1968. С. 15-18.
  7. Бахтыбаев И. Ж. Прокуратура и правосудие // Закон и время. 1996. № 3. С. 5-11.
  8. Белозеров Ю. Н. Обеспечение прав обвиняемого в стадии предварительного расследования в советском уголовном процессе // Охрана прав личности в социалистическом обществе: Труды / МВП1М МВД СССР. ВыпЛ.М., 1977. С. 84-87.
  9. Быхоеский И., Гринберг Л. Этические вопросы проведения следственных действий // Вопросы совершенствования предварительного следствия. Л., 1971. С. 32-46.
  10. Быхоеский И., Захарченко Н. Этика проведения следственных действий // Социалистическая законность. 1973. № 11. С. 12-14; № 12. С. 38-39.
  11. Ю.Ведерников А. А. Права защитников на досудебных стадиях // Советская юстиция. 1990. № 16. С. 31-32.

292

Н.Ветрова Г. Н. Закон и нравственность в уголовном судопроизводстве // Вестник Московского государственного университета. Серия 11. Право. 1996. № 1.С. 51-58.

12.Гинзбург А. Я., Когамов М. Ч. Нужен ли понятой в уголовном судопроизводстве // Юридическая газета. 1996. № 18.

13.Гробов С. М. О классификации уголовно-процессуальных гарантий обвиняемого // Гарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе. Ярославль, 1977. Вып. 2. С. 65-71.

Ы.Гуляев А. П. К вопросу о процессуальной экономии в советском уголовном процессе и рационализация предварительного расследования // Труды. Вып. 47. М: ВНИИ МВД СССР, 1978. С. 3-14.

\5.Джусупов А., Биятов Т. О допустимости оперативно-розыскных данных в качестве доказательств // Юридическая газета. 1995. № 15.

Хв.Елюбаев Ж, О некоторых вопросах практики применения норм Минской Конвенции при расследовании и рассмотрении уголовных дел // Вестник Верховного Суда РК. 1996. № 1. С. 53-55.

17 .Зинатуллин 3. 3. Уголовно-процессуальное принуждение, ответствен- ность и санкция // Сов. государство и право. 1984. № 12. С. 123-127.

18.Зинатуллин 3., Хамидуллин И. Прокурорский надзор за соблюдением законов при применении мер уголовно-процессуального принуждения // Социалистическая законность. 1983. № 3. С. 57-58.

\9.Ивлиев Г. П. Основания и цели применения мер процессуального принуждения // Государство и право. 1995. № 11. С. 11-11.

Ю.Изотова О. В. К вопросу об эффективности судебного контроля за законностью и обоснованностью ареста и продления его срока // Вестник МГУ. Серия 11. Право. 1996. № 4. С. 101-108.

21.Интервью с председателем Алматинского городского суда С. Байбатыро-вым // Закон и время. 1996. № 3. С. 56-59.

Т1.Кавалиерис А. Актуальные проблемы // Советская милиция. 1978. №9.

293

С. 52-53.

23.Каминская В. И. В чем значение процессуальных гарантий в советском

уголовном процессе // Сов. государство и право. 1950. № 5, С. 46-56. #

24.Каминская В. И. Охрана прав и законных интересов граждан в уголовно- процессуальном праве // Сов. государство и право. 1968. № 10. С. 28-35.

25.Карнеева Л. М., МипьковскийГ. М. Особенности пределов доказывания при принятии некоторых процессуальных решений в стадии предварительного следствия // Вопросы предупреждения преступности. Вып. 4. М., 1966. С. 83-109.

26.Китченко В. Г. К вопросу об основании к производству обыска: Труды / Киевская ВШ МВД СССР. Киев, 1975. Вып. 9. С. 116-123.

27 .Когамов М. Ч. ГСК-МВД: версии создания и реформирования // Юриди- ческая газета. 1995. № 37-40.

28.Когамов М., Ахпанов А. Участники уголовного процесса должны быть в безопасности // Юридическая газета. 1996. № 57. С. 3.

29.Козулин А. И. Принуждение в социальном регулировании: правовой ас пект// Правоведение. 1985. № 3. С. 65-69. ф 30.Кокорев Л. Д., Лукашевич В. 3. Процессуальные гарантии прав и закон-

ных интересов личности в уголовном судопроизводстве // Вестник ЛГУ. Серия 11. Экономика. Философия. Право. Вып. 2. 1977. С. 109-116.

  1. Комиссаров В. Следственная этика и вопросы тактики обыска // Соц. за- конность. 1984. № 4. С. 35.

32.Кони А. Ф. Нравственные начала в уголовном процессе (общие черты су- дебной этики). Собр. соч. в 8 т. М.: Юрид.лит.,1967. Т. 4. С. 33-69.

33.Коробов В. И. Проблемы совершенствования уголовно-процессуальной деятельности, вытекающие из положений закона “Об органах внутрен- * них дел РК” // Проблемы реализации в научно-педагогической и практи-

ческой деятельности положений закона “Об ОВД РК”. Караганда, 1993. С. 130- 134.

294

34.Королев А. И., Мушкин А. Е. Государство и власть // Правоведение. 1963. ф №2. С. 15-26.

#

35.Короткое Н., Пылинкин А., Жуков А. Денежные взыскания и штрафы в уголовном судопроизводстве // Сов. юстиция. 1985. № 8. С. 12-13.

Ъб.Кудин Ф. М. Охрана прав личности и уголовно-процессуальное принуждение // Гарантии прав лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве. Свердловск, 1975. С. 26-40.

37’ .Куцова Э. Ф. Обязанность обеспечения прав граждан, участвующих в уголовном деле // Вестник МГУ. Серия 11. Экономика. Философия. Право. Вып. 2.1977. С. 14-18.

З&.Ларин А. М. К прогнозу развития советского уголовного процесса // Со- вершенствование законодательства о суде и правосудии. М., 1985. С. 29-37.

39.Ларин А. М. Новый проект УПК: удобен для следствия и опасен для гра- ждан//Известия. 1994. 12 октября. № 196.

40.Лейст О. Э. Проблемы принуждения по советскому праву // Вестник МГУ. Серия 11. Экономика. Философия. Право. Вып. 4. 1976. С. 16-25.

  1. Лившиц Ю.Д. К вопросу о применении уголовно-процессуального закона по аналогии // Совершенствование уголовно-процессуальной деятельности органов внутренних дел. М., 1984. С. 18-25.

42.Материалы Коллегии по уголовным делам Верховного суда РК // Тура би - Вестник суда. 1996. № 1. С. 36-51.

43.Макашвили В. Г. Законодательное определение общего состава принуждения // Совершенствование советского законодательства на основе Конституции СССР и конституций союзных республик. Тбилиси, 1982. С. 242-253.

ААМепаришвилиГ.Д. Неприкосновенность жилища: уголовно-процес-су-альные аспекты // Государство и право. 1995. № 5. С. 100-107.

45 Мепаришвти Г. Д. О неприкосновенности личной документации граж-

295

дан в уголовном процессе // Государство и право. 1996. № 1. С. 73-78.

46.Мотовиловкер Я. О. О гарантиях интересов личности и правосудия // Советское государство и право. 1974. № 6. С. 100-107,

47Муфтах Н. Когда закон попирают … следователи // Казахстанская правда. 1997. 15 января. № 10.

АЪ.Очередин В. Т. Нравственные аспекты применения мер пресечения // Совершенствование уголовно-процессуальной деятельности органов внутренних дел: Труды / Академия МВД СССР. М., 1984. С. 93-99.

49.Нашинский А. И. Особенности аксиологического и деонтологического подходов к изучению права // Проблемы ценностного подхода в праве: традиции и обновление. М., 1996. С. 15-20.

50.Петрухин И. Л. Личный обыск и охрана прав граждан // Социалистическая законность. 1984. № 6. С. 37-39.

51 .Петрухин И. Л. Природа уголовно-процессуального принуждения // Суд и применение закона. М., 1982. С. 63-72.

52.Петрухин И. Л. Уголовно-процессуальное принуждение и свобода личности // Советское государство и право. 1984. № 4. С. 77-84.

53.Похмелкин В. Л. Задержание по советскому уголовно- процессуальному праву // Советское государство и право. 1958. №12. С. 102-107.

54.Ратинов А., Зархин Ю. Следственная этика // Социалистическая законность. 1970. № Ю. С. 35-39.

ЪЪ.Ребане И. Убеждение и принуждение в деле борьбы с посягательствами на советский правопорядок // Ученые записки Тартуского университета. Вып. 182. Труды по правоведению. Тарту, 1966. С. 1-316.

56.Рогов И. И. Новый УПК станет кодексом страны молодой демократии // Казахстанская правда. 1997.16 октября. № 223 (22473).

51 .Савицкий В. М. Надо ли реформировать стадию возбуждения уголовного дела? // Советское государство и право. 1974. № 8. С. 83-89.

5$>.Савицкий В. М. Правосудие и личность // Советское государство и право.

296

  1. №5. С. 55-63.

59.Савицкий В. М. Уголовный процесс России на новом витке демократизации // Государство и право. 1994. № 6. С. 96-107.

  1. Селезнев М. О сроках содержания обвиняемых под стражей // Российская юстиция. 1994. № 4. С. 46-47.

61.Сергеев А. И. Свобода личности и меры уголовно-процессуального принуждения // Сб. науч. тр. / Высшая школа МВД СССР. Вып. 28. М., 1971. С. 146-151.

62.Сокпакбаева С. Проспект Сейфуллина, 473 или репортаж из СИЗО // Закон и время. 1996. № 2. С. 65-68.

  1. Статкус В. Ф., Чувилев А. А. Прокурорский надзор и ведомственный контроль на предварительном следствии // Советское государство и пра- во. 1975. №3. С. 73-78.

64.Стецовский Ю. И. Содержание под стражей: право и прокурорская практика // Российская юстиция. 1994. № 2. С. 12-20.

65.Столмаков А. И. Санкции в уголовном судопроизводстве // Правоведение. 1982. №3. С. 62-67.

  1. Строгович М. С. О правах личности в советском уголовном судопроизводстве // Советское государство и право. 1976. № 10. С.73- 81.
  2. Сулейменов К. Ш. Милиционер должен хорошо ловить, а вор хорошо сидеть. Вот и вся арифметика // Казахстанская правда. 1996. 16 марта.
  3. 6%.Филющенко А. А. Об уголовно-процессуальном принуждении // Правоведение. 1974. № 3. С. 108-110.

  4. Фистин А. Н. Взаимодействие правоохранительных органов СНГ при расследовании преступлений, совершаемых гражданами этих стран на территории РФ и других государств содружества // Проблемы предварительного следствия и дознания. М.: ВНИИ МВД России, 1994. С. 15-22.

70.Хасенов Т. УПК: пути совершенствования // Закон и время. 1996. № 2. С. 55-56.

297

И.Чечина Н. А., Элъкинд П. С. Об уголовно-процессуальной и гражданско-процессуальной ответственности // Советское государство и право. 1973. №9. С. 33-41.

  1. Чистякова В. С. Об усилении гарантий конституционных прав личности при применении мер уголовно-процессуального принуждения // Советская юстиция. 1982. № 24. С. 21-22.

1Ъ.Чувилев А. А. Применение конституционных норм в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. 1994. № 2. С. 5-7.

  1. Чувилев А. А. Строго соблюдать законность при задержании подозреваемого в совершении преступления // Социалистическая законность. 1968. № 2. С. 35-37.
  2. Чугунов В., Чувилев А., Белозеров Ю. Дознание и его проблемы // Социалистическая законность. 1970. № 6. С. 36-39.
  3. 76.Шадрин В. С. Обеспечение прав личности и предварительное расследование в уголовном процессе // Государство и право. 1994. № 4. С. 96-104.

17.Шимановский В. В. Сроки содержания под стражей на предварительном следствии: порядок исчисления и продления // Законность. 1995. № 3. С. 16-18.

1%.Шуткин С. И. Усилить правозащитную функцию органов прокуратуры // Закон и время. 1997. № 1. С. 20-28.

19.Щерба С. П., Зайцев О. А. Обеспечение безопасности участников уго- ловного процесса // Советская юстиция. 1992. № № 9-10. С. 16.

ЯО.Щерба С. П. Обстоятельства, подлежащие доказыванию по делам несовершеннолетних // Задачи следственного аппарата МВД СССР по расследованию преступлений несовершеннолетних: Сб. науч. трудов. Волгоград, 1979. — С. 58-65.

298

Авторефераты

  1. Божъев В. 77. Уголовно-процессуальные правоотношения: Автореферат дисс. … докт. юрид. наук. М.: Академия МВД РФ, 1994. — 39 с.
  2. Голузо В. Н. Судебный контроль за законностью и обоснованностью содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых на стадии предварительного расследования: Автореферат дисс. … канд. юрид. наук. М.: МЮИ МВД РФ, 1995. — 29 с.
  3. Гелъдибаев М. X Исполнение меры пресечения в виде предварительного заключения под стражу в следственных изоляторах: Автореферат дисс. … канд. юрид. наук. М.: ВНИИ МВД России, 1993. — 25 с.
  4. Гуляев А. 77. Совершенствование правового регулирования деятельности следователя. Автореферат дисс. … докт. юрид. наук. М.: Академия МВД РФ, 1988.—31с.
  5. Еиикеев З.Д. Проблемы мер пресечения в уголовном процессе: Автореферат дисс. … докт. юрид. наук. Екатеринбург, 1991. — 51 с.
  6. Зархин Ю. М. Нравственные основы предварительного следствия в советском уголовном процессе: Автореферат дисс. … канд. юрид. наук. М., 1974. — 16 с.
  7. Зинатуллин 3. 3. Эффективность уголовно-процессуального принуждения: Автореферат дисс. … докт. юрид. наук. Л.: ЛГУ, 1984. — 52 с.
  8. Ивлиев Г. 77. Основания применения мер процессуального принуждения: Автореферат дисс. … канд. юрид. наук. М.: МГУ, 1986. — 25 с.
  9. Коврига 3. Ф. Правовые и теоретические основы уголовно- процессуальной ответственности: Автореферат дисс. … докт. юрид. наук. Киев, 1987. — 50 с.
  10. 10.Когамов М. Ч Актуальные проблемы совершенствования расследования преступлений в Республике Казахстан: Автореферат дисс. … докт. юрид. наук. Киев, 1997. — 48 с.

299

11 .Кориуков В. М. Теоретические и правовые основы положения личности в уголовном судопроизводстве: Автореферат дисс. … докт. юрид. наук. Харьков, 1987. — 52 с.

12.Кудин Ф. М. Теоретические основы принуждения в советском уголовном судопроизводстве: Автореферат дисс. … докт. юрид. наук. Киев, 1987. — 44 с.

13.Мизулина Е. Б. Уголовный процесс: концепция самоограничения госу- дарства: Автореферат дисс. … докт. юрид. наук. М.: ИГПАН, 1993. — 32 с.

Ы.Михайлов В. А. Меры пресечения в уголовном судопроизводстве: Автореферат дисс. … докт. юрид. наук. М.: Академия МВД РФ, 1996. — 47 с.

15.Москалъкова Т. Н. Уважение чести и достоинства личности как принцип советского уголовного процесса: Автореферат дисс. … канд. юрид. наук. М.: Академия МВД СССР, 1988. — 16 с.

Хв.Мепаришвили Г. Д. Охрана тайн личной жизни граждан в советском уголовном процессе: Автореферат дисс. … канд. юрид. наук. М.: ИГПАН, 1988. —21с.

М.Тихонов А. К. Уголовно-процессуальные меры обеспечения чести, достоинства и личной безопасности потерпевшего и свидетеля: Автореферат дисс…. канд. юрид. наук. М.: Академия МВД РФ, 1995. — 24 с.

  1. Филющенко А. А. Тактика действий следователя, связанных с применением уголовно-процессуального принуждения: Автореферат дисс. … канд. юрид. наук. Свердловск, 1974. — 19 с.

19.Цоколова О. И. Применение органами предварительного следствия и дознания мер процессуального принуждения под судебным контролем: Автореферат дисс. … канд.юрид.наук. М.: ВНИИ МВД России, 1995. — 24 с.

300

Ю.Янович Ю. П. Проблема совершенствования процессуального статуса подозреваемого и обвиняемого: Автореферат дисс. … канд.юрид.наук. Харьков, 1992.—25 с.