lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Гуськова, Антонина Петровна. - Личность обвиняемого в уголовном процессе: Проблемы теории и практики : Дис. ... д-ра юрид. наук :. - Оренбург, 1997 388 с. РГБ ОД, 71:98-12/19-7

Posted in:

ОРЕНБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

ГУСЬКОВА Антонина Петровна

ЛИЧНОСТЬ ОБВИНЯЕМОГО

В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

(ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ)

12.000.09 - уголовный процесс, криминалистика, теория оперативно-розыскной деятельности

Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук

1

През идиу м ВАК Рос сии. !1

(реше ние от ‘^^”
0^
197$г ., №
0%/? ‘ прис удил учену ю степе нь ДО КТО J/

Нача льник упра ^енда ВАК Роса;

Орен бург , 199

2

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 4

РАЗДЕЛ I. СУЩНОСТЬ И ЗНАЧЕНИЕ ЛИЧНОСТИ

ОБВИНЯЕМОГО В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ 23

ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ ЛИЧНОСТИ ОБВИНЯЕМОГО 23

§ 1. Понятие личности 23

§ 2. Понятие личности обвиняемого. Ее сущность 38

§ 3. Структура личности обвиняемого. Ее значение

для познания личностной сущности 4 9

§ 4. Требования к установлению данных о личности обвиняемого в уголовно-процессуальном законе 64

ГЛАВА 2. ЛИЧНОСТЬ ОБВИНЯЕМОГО КАК ОБЪЕКТ

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ (ПОЗНАНИЯ) 75

§ 1. Уголовно-процессуальное познание.

Его объект и предмет 75

§ 2. Обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого, в предмете уголовно-процессуального

познания (доказывания) 96

§ 3. Самостоятельный предмет доказывания обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого, на уровне

структуры личности обвиняемого 118

§ 4. Данные о личности обвиняемого

как средство познания (доказывания) 129

ГЛАВА 3. ЛИЧНОСТЬ ОБВИНЯЕМОГО КАК СУБЪЕКТ

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ 148

§ 1. Уголовно-процессуальные

правоотношения, их специфика 148

§ 2. Правовой статус личности обвиняемого. Его понятие..155

§ 3. Характеристика элементов индивидуального

статуса личности обвиняемого 168

3

§ 4. Индивидуально-процессуальный статус лица, в

отношении которого решается вопрос о применении

принудительных мер медицинского характера 185

РАЗДЕЛ II. ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ГАРАНТИИ ПРАВ И СВОБОД, ЗАКОННЫХ ИНТЕРЕСОВ ЛИЧНОСТИ

ОБВИНЯЕМОГО В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ 195

ГЛАВА 4. ПОНЯТИЕ ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ

ГАРАНТИЙ ПРАВ ЛИЧНОСТИ ОБВИНЯЕМОГО, 195

ИХ СУЩНОСТЬ, ХАРАКТЕРИСТИКА 195

§ 1. Понятие процессуальных гарантий

прав личности обвиняемого 195

§ 2. Процессуальная форма как гарантия защиты

прав личности обвиняемого в уголовном процессе 231

РАЗДЕЛ’III. ПРАВОСУДИЕ И ЛИЧНОСТЬ ПОДСУДИМОГО 254

ГЛАВА 5. ИССЛЕДОВАНИЕ СУДОМ ДАННЫХ, ХАРАКТЕРИЗУЮЩИХ

ЛИЧНОСТЬ ПОДСУДИМОГО 254

§ 1. Процессуально-правовые средства

обеспечения исследования данных о личности

подсудимого в судебном разбирательстве 254

§ 2. Установление и исследование данных,

характеризующих личность обвиняемого

в судебном разбирательстве 267

§ 3. Исследование психологических

свойств личности подсудимого 287

ГЛАВА 6. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ДАННЫХ О ЛИЧНОСТИ

ПОДСУДИМОГО В СУДЕБНОМ ПРИГОВОРЕ 308

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 327

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 333

ПРИЛОЖЕНИЯ 369

4

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Проблема человека, человеческий фактор сегодня, когда идут демократические преобразования в стране, являются приоритетными направлениями во многих отраслях науки. Принятая в декабре месяце 1993 г., Конституция РФ отразила качественные изменения в правовой политике нашего государства. Человек с его правами, свободами впервые в нашей стране объявлен высшей ценностью. Еще никогда не ставился вопрос так остро, как сейчас: без признания прав человека в полном объеме и при отсутствии надежной системы их обеспечения государством нет демократии, нет свободы. Вопросы законодательного обеспечения системы прав человека справедливо рассматриваются в качестве основных факторов, подлежащих разработке в концепции правовой реформы1.

В Российской законотворческой практике нынешнего периода наблюдаются случаи, когда отдельные законотворческие новеллы противоречат Конституции РФ, а в правоприменительной практике наблюдается игнорирование закрепленных в Конституции РФ прав и свобод человека.

“Права человека” как категория международного права имеют значение международных стандартов, что должно оказывать воздействие на законодательный процесс и правоприменительную практику.

Индивидуальные права, присущие человеку от природы, так называемые естественные права, отвергались при тоталитарном режиме нашего государства и подавление личности обеспечивалось

1 См. : Указ Президента РФ от 6 июля 1995 г. “О разработке концепции правовой реформы в Российской Федерации” // Российская газета, 1995, 12 июля.

5

за счет соответствующей регламентации поведения граждан и должного образа их мышления. Все это сопровождалось жестким принуждением к соблюдению обязанностей членов общества при примате публичных интересов над интересами личности.

Между тем, естественные права индивида не являются даром государства, и человеку они принадлежат с рождения. Для правового государства естественно-субъективные права являются ориентиром для принятия правовых законов.

Применительно к уголовному процессу основные права и свободы человека и гражданина определяют смысл и содержание процессуального закона, задачи и порядок уголовного судопроизводства, процессуальный статус участвующих в нем лиц, способы и методы доказывания. Стало быть, деятельность органов преследования (обвинения) и суда должна быть соразмерной с правами и свободами человека.

Поскольку понятие “личность” указывает на социальную значимость человека, подчеркивает его общественную сущность, то понятно, что преобразования, происходящие в нашей стране, значительно повышают ценность правовой формы общественных отношений, эффективность использования потенциала права. Поэтому обращение к проблеме личности обвиняемого оправдано задачами судопроизводства, поскольку уголовный процесс призван в соот- ветствии с уголовным законом осуждать и подвергать справедливому наказанию лишь виновное лицо либо освобождать его от ответственности или наказания, а также ограждать невиновного от привлечения к уголовной ответственности и осуждения. В случае, когда такое случается, обеспечить его своевременную и полную реабилитацию.

Личность - понятие многогранное. Не случайно при обращении к этой категории представители различных отраслей знания опре-

6

деляют ее, исходя исключительно из особенностей интереса своего предмета. Наука уголовного процесса не лишена этого, понятие личности обвиняемого также рассматривается под углом зрения своих задач и того предмета, который волнует исследователя.

Личность обвиняемого, будучи социально-правовой категорией, как и любая иная личность, раскрывается через свое поведение, деятельность, протекающую в обществе. Следовательно, познание личности обвиняемого в уголовном процессе протекает через познание действий (бездействий) субъекта преступления, по поводу которых ведется расследование по уголовному делу. Преступление - разновидность социальной деятельности, и в этом случае личность обвиняемого предстает как объект познания, объект уголовно- процессуальных отношений.

Органы дознания, следователь и прокурор познают личность обвиняемого в процессе деятельности - доказывания в объеме обстоятельств, указанных в законе (ст. 68 УПК РСФСР1) , вступая при этом в уголовно-процессуальные отношения с обвиняемым как субъектом таких отношений.

На основе установленных данных, характеризующих личность обвиняемого, органы, ведущие уголовный процесс, должностные лица решают вопросы, связанные с наступлением уголовной ответственности либо приостановлением дела, возвращением его для дополнительного расследования, либо прекращением при наличии предусмотренных законом обстоятельств.

Личность обвиняемого - это не только объект правоотношений, объект познания (доказывания), но также и субъект уголовно-процессуальных правоотношений. В ходе производства уголовных дел компетентные органы власти (суд,
прокурор, следователь,

1 В дальнейшем сокращенно: УПК

7

орган дознания) вступают с субъектом процесса (обвиняемым) в уголовно- процессуальные правовые отношения. Складывающиеся в ходе уголовного судопроизводства правовые отношения имеют свою специфическую окраску. Одним из участников таких отношений всегда выступает государственный орган (должностное лицо), обладающий властными полномочиями и несущий обязанности по выполнению предписаний закона. Второй участник отношений - это обвиняемый,наделенный правами и обязанностями.

Понятие личности обвиняемого на уровне комплексного подхода как субъекта,
так и объекта уголовно-процессуальных отношений (познания) в науке уголовного процесса фактически не исследовалось . В основном работы были представлены в рамках исследования субъективных уголовно-процессуальных отношений. В определенной мере это нашло отражение в трудах
М.С.Строговича, М.А.Чельцова, Д.С.Карева, М.М.Гродзинского,
Н.С.Алексеева, Э. Ф.Куцовой, Л.Д.Кокорева, Е.Г.Мартынчика,
В.Д.Арсеньева, М.М. Выдря, Е.И.Каминской, Н.Я.Калашниковой,
В.З.Лукашевича, Р. Д. Рахунова, Я.О.Мотовиловкера, В.А.Стремовского,
В.М.Савицкого, И.Л.Петрухина, М.Л.Якуба, А.Д.Войкова, В.Н.Шпилева и др.

В качестве объекта познания личность преимущественно рассматривалась в уголовно-правовом, криминологическом и криминалистическом аспектах (Н.С.Лейкина, М.Г.Коршик, С.С.Степичев, А.С.Кривошеее, П.С.Дагель, И.А.Матусевич, Н.Т.Ведерников, Г.К. Курашвили и др.) . Что касается уголовно- процессуального аспекта в целях доказывания обстоятельств уголовного дела, то это представлено в работах таких авторов, как Ю.В.Манаева, Ю.Ф. Лубшева,
А.Г.Стовпового, П.П.Цветкова.

В основном опубликованы они в семидесятых годах. За это время в нашей стране произошли существенные перемены в политической жизни, законодательстве,
судебно-следственной практи-

8

ке, которые требуют нового осмысления, подхода к личности обвиняемого, раскрытия ее сущностной характеристики для нужд современного уголовного процесса.

Приведенные соображения обусловили выбор темы диссертации.

Основные цели исследования заключаются в том, чтобы:

  • предложить концепцию личности обвиняемого как целостной системы взаимосвязанных свойств, качеств, черт, признаков субъекта уголовно- процессуальных отношений и как объекта процессуального познания (отношения) для обеспечения задач судопроизводства;
  • представить структуру личности обвиняемого, раскрыть ее содержание и значение;
  • проанализировать значение структуры личности обвиняемого для познания обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу;
  • определить объект и предмет познания, дать свое решение относительно главного факта предмета доказывания (познания), а также обстоятельств,
    характеризующих личность обвиняемого;
  • предложить ввести в УПК новую статью: “Данные о личности обвиняемого,
    подлежащие установлению”;
  • определить индивидуальный статус личности обвиняемого как субъекта
    уголовно-процессуальных отношений; ‘
  • охарактеризовать процессуально-правовые средства обеспечения исследования данных, характеризующих личность подсудимого в ходе
    судебного разбирательства;
  • показать процессуальные гарантии прав личности обвиняемого;
  • выявить наиболее типичные ошибки в практике деятельности следователя, суда по установлению и исследованию данных, характеризующих личность
    обвиняемого;

9

  • внести свои предложения по изменению и дополнению действующего законодательства в целях его дальнейшей демократизации, применения норм закона, обеспечивающих реализацию прав, свобод и законных интересов личности обвиняемого;
  • способствовать совершенствованию правоприменительной практики в расследовании, рассмотрении и разрешении уголовных дел.
  • Научная новизна диссертации. Личность обвиняемого в уголовном процессе впервые исследуется на уровне комплексного социально-правового явления. Во- первых, личность обвиняемого представлена как объект познания на уровне установления обстоятельств уголовного дела (ст. 68 УПК) и, соответственно, как объект уголовно-процессуальных отношений. Во-вторых, личность обвиняемого
  • это субъект уголовно-процессуальных отношений, обладающий индивидуальным (конкретным) уголовно-процессуальным статусом, реализующий в процессе судопроизводства свои права, законные интересы на основе тех черт, свойств, признаков личности, которые установлены (познаны) в ходе процессуальной деятельности.

В работе проводится концептуальное исследование сторон личности, выделяются также такие новые актуальные подходы как структура личности обвиняемого, ее значение для процесса познания (доказывания) , предмет установления данных о личности обвиняемого, необходимый для решения задач судопроизводства и осуществления правосудия.

В диссертации приводится теоретическое и практическое обоснование категории личности обвиняемого во взаимосвязи с проводимым реформированием деятельности законодательных, судебно-следственных органов по созданию надежного механизма социальной и юридической защиты прав человека, его свобод, законных интересов.

10

Новые или малоисследованные положения, выносимые на защиту заключаются в следующем определении.

Под личностью обвиняемого понимается целостная единая социальная система взаимосвязанных свойств, качеств, признаков субъекта уголовно-процессуальных отношений, обладающего индивидуальным уголовно-процессуальным статусом, выполняющего социально-правовую роль в уголовно-процессуальной деятельности, и выступающего во всем многообразии своих индивидуальных социально-значимых черт, характеристик как объект процессуального познания для обеспечения задач судопроизводства.

Личность обвиняемого как система характеризуется:

а) целостностью комплекса взаимосвязанных внутри нее эле ментов;

б) образует единство со средой;

в) является элементом системы более высшего уровня;

г) внутренней формой системы является ее структура;

д) сущность личности раскрывается через структурные связи и отношения;

е) содержание ее свойств распределяется по структурным уров ням.

Сформулированная структура личности обвиняемого представлена в виде трех ее составных, самостоятельных подструктур: социальной, психологической и органической (биологической). Каждая подструктура - это самостоятельный элемент в структуре либо выражение нескольких ее составных элементов, блоков (подструктур). Все подструктуры взаимосвязаны, изъятие любой из них нарушит целостность системы в целом. Структура личности обвиняемого представлена состоящей из следующих элементов :

1) установочные (персонографические) признаки;

11

2) уголовно-правовые признаки; 3) 4) социально-обусловленные свойства (свойства, раскрывающие отношения лица в различных сферах общественной жизни) ; 5) 6) психологические качества/ 7) 8) медико-биологические. 9)

  • Личность обвиняемого как система может найти свое адекватное выражение исключительно при том условии, если эта личность будет рассматриваться в совокупности с фактом привлечения лица в качестве обвиняемого, расследования, рассмотрения и разрешения судом уголовного дела, что и делается в данном научном исследовании.
  • Процесс познания в целях установления истины по уголовному делу имеет свои особенности и характеризуется рядом специфических методов, свойственных данной отрасли знаний. В уголовном процессе это прежде всего относится к познанию объекта преступления, который познается в целях установления обстоя- тельств уголовного дела. Ведется познание процессуальным путем - доказыванием, на основе доказательств и в центре познания находится круг обстоятельств, подлежащий установлению, закрепленный в ст. 68 УПК. Личность обвиняемого - черты, свойства, признаки ее - выступают непосредственно объектом познания, поскольку преступные действия не могут быть познаны вне связи с лицом (личностью), его совершившим, которому по этому случаю предъявлено обвинение.
  • Под объектом познания имеются в виду реальные фрагменты бытия, подвергающиеся исследованию. Предмет - это целостная условность, выделенная для познания объектов в процессе практической деятельности. Основное отличие предмета от объекта заключено в том, что в предмет входят лишь главные, наиболее существенные признаки, свойства конкретного объекта познания.

12

Он конкретизирует, уточняет, детализирует то, что требуется для
познания субъекта.

  • В предмете доказывания должны найти свое расположение обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого. Пункт 3 ст. 68 УПК указывает на установление обстоятельств, влияющих на степень и характер ответственности обвиняемого. Эта группа обстоятельств предназначена исключительно для индивидуализа ции ответственности. Поэтому в законе (ст. 68 УПК) должна быть отражена самостоятельная группа обстоятельств, подлежащая до казыванию, способствующая раскрытию обстоятельств главного факта (п. 1, 2 ст. 68 УПК).

Чтобы сконцентрировать внимание на совокупности личностных признаков, обеспечивающих установление необходимого круга обстоятельств по уголовному делу, целесообразно предусмотреть дополнительно новую статью Закона под знаком 681 УПК. В этой статье должны найти отражение данные о личности обвиняемого, подлежащие установлению по делу (структурные элементы личности обвиняемого).

  • Данные о личности обвиняемого необходимо собирать так же тщательно, как доказательства, относящиеся к событию преступления и другим обстоятельствам, входящим в предмет доказывания, поскольку на их основе устанавливаются основания уголовной ответственности и решаются вопросы о виновности (невиновности) и наказании. Установление данных о личности обвиняемого связано с процессуальным режимом обеспечения прав, свобод и законных
    интересов личности обвиняемого.
  • Поскольку право выступает необходимым средством закрепления, выражения свободы личности, ее интересов, то подчеркивается, что правовой статус личности всегда является отражением ее социально-правового положения. В работе исследуются право-

13

вой статус личности обвиняемого и правовое положение как понятия не отождествленные, которые проистекают из положений Конституции РФ: основные права человека не даруются властью, а принадлежат каждому от рождения, являются неотчуждаемыми и действуют непосредственно в сфере уголовного
процесса.

  • В работе анализируются понятия общеправового, отраслевого и индивидуального (конкретного) статуса личности. Решающей чертой уголовно- процессуально-правового регулирования должно стать юридическое положение субъектов процесса, их правовой статус. Эти понятия нетождественны. Поскольку право выступает необходимым средством закрепления социальной свободы личности, ее интересов, то правовой статус личности соотносится с понятием социально-правовой роли, его содержание определяется структурой взаимоотношения личности и общества, гражданина и государства и теми юридическими фактами, которые порождают уголовно-процессуальные отношения. Индивидуальный (конкретный) статус личности включает следующие элементы: процессуальная дееспособность, субъективные права, личные свободы, субъективные обязанности, законные интересы.

Личность не определяет себе свой статус, ибо правовой статус есть средство государства. Через него государство задает личности ту исходную позицию, которая и определяет ее социально-правовое положение и гарантирует использование тех механизмов, которые, при наличии в законе процессуальных средств, защищают и охраняют права, свободы личности. В работе уделяется внимание процессуальным гарантиям защиты прав, свобод и законных интересов личности обвиняемого. Исследуется процессуальная форма как гарантия защиты прав личности. Высказываются различные предложения по расширению процессуальных гарантий прав личности, в том числе имеющие прямое отношение к реализа-

14

ции судебной реформы в современной России.

Конституционный (общий) , специальный (отраслевой) и индивидуальный статусы составляют органическое целое - правовое положение личности
обвиняемого в уголовном процессе.

  • В диссертации уделяется внимание тому, что в правовом государстве не должно быть законов, отменяющих или умаляющих права и свободы человека и гражданина (п. 2 ст. 55 Конституции РФ). Это конституционное положение зиждется на признании чело века, его прав и свобод в качестве высших ценностей и приори тетов.

Сосредоточено внимание на процессуальном положении лица, в отношении которого решается вопрос о применении принудительных мер медицинского характера, индивидуальный статус которого должен быть приведен в соответствие с юридическим режимом ведения судопроизводства по таким делам.

  • Основные фундаментальные права человека, зафиксированные в Конституции РФ и важнейших международно-правовых актах, яв ляются правовой базой для производных, в том числе субъектив ных прав личности обвиняемого, закрепленных уголовно-процессу альным законом.

В работе анализируются субъективные права личности обвиняемого . Процедура применения права непосредственно затрагивает вопросы законности, гарантии реализации прав личности. Сегодня достаточно важным и ответственным моментом является правоприменительная деятельность. Поэтому процессуальные гарантии, содержащиеся в нормах права - это правовые средства, обеспечивающие всем субъектам уголовно-процессуальной деятельности возможность выполнять обязанности и использовать предоставленные права.

Если право личности обвиняемого (субъективное право) есть

15

закрепленная в законе возможность лица в определенных условиях действовать определенным образом, то гарантией права личности обвиняемого будет исполнение (соблюдение) должностным лицом (органом) предписанной ему обязанности по обеспечению реализации такого права.

  • Защита прав личности обвиняемого является приоритетной в иерархии процессуальных целей, основополагающие нормы Конституции РФ относительно прав, свобод человека и гражданина, принципы судопроизводства составляют основу функциональной обязанности следователя, прокурора, суда. В этом аспекте анализируется законодательное решение по расширению прав личности обвиняемого.
  • Отстаивается идея о включении процессуальной ответственности в систему процессуальных гарантий прав личности обвиняемого с тем, чтобы обеспечить защиту прав, свобод личности обвиняемого от процессуальных правонарушений со стороны должностных лиц и государственных органов, ведущих уголовный процесс.
  • В диссертации рассматривается как гарантия защиты прав личности обвиняемого процессуальная форма. Принципы уголовного судопроизводства закладывают основу процессуальной формы.

Поскольку Концепция уголовно-процессуального законодательства РФ, разработанная на основе Концепции судебной реформы предполагает создание качественно нового уголовного процесса охранительного типа, который призван выступать гарантом защиты прав личности от произвола карательных органов государств, соответственно в работе анализируется такой принцип судопроиз- водства, как состязательность.

Отстаивается идея, что принцип состязательности должен охватить весь уголовный процесс, а не одну лишь стадию процесса - судебное
разбирательство. Следователь не должен быть пред-

16

ставителем функции обвинения. Функцию обвинения должен выполнять прокурор, функцию защиты - обвиняемый, защитник (адвокат) . Следователь должен заниматься исследованием обстоятельств дела и принятием решений под контролем судебной власти. Идея введения следственного судьи является плодотворной.

  • Данные о личности обвиняемого необходимы на протяжении всей уголовно-процессуальной деятельности для решения задач судопроизводства. Они нужны суду при осуществлении правосудия как исключительной деятельности органа судебной власти, поскольку они отражаются в приговоре суда и на их основе решаются правовые вопросы.

В работе исследуются процессуально-правовые средства обеспечения исследования данных о личности подсудимого в судебном разбирательстве, установление и непосредственное исследование данных о личности подсудимого. Подробно анализируются психоло- гические свойства личности подсудимого, поскольку среди об- стоятельств, установление которых необходимо для решения вопроса по существу обвинения, важную роль играют обстоятельства, имеющие психологическую природу.

Не изучен в науке вопрос о психологии преступлений, совершаемых импульсивно лицами, страдающими психическими аномалиями, не исключающими вменяемости, а также в болезненном состоянии, в состоянии сильной усталости и психических перегрузок. Отстаивается концепция так называемого аномального аффекта, разработанная В.Н.Кудрявцевым. Аномальный аффект отличается от патологического и физиологического аффекта тем, что он имеет свои признаки, благодаря которым стало возможным самостоятельно рассматривать аффекты у лиц, находящихся в состоянии алкогольного опьянения (аффект на почве простого алкогольного опьянения) , а также у личностей, отличающихся различными формами

17

эмоционального реагирования в зависимости от типа акцентуации характера.

Предлагаемое понятие “аффект” необходимо определить однозначно. Аффект - это состояние высокой степени возбуждения. Его установление следует включить в предмет психологической и психиатрической экспертиз. В руководстве для юристов специально оговорить, что наряду с физиологическим аффектом существуют также психические состояния длительного эмоционального напря- жения, которые не проявляются быстро и внезапно, но в которых существует очень сильное преобладание эмоциональной регуляции поведения над интеллектуальным.

Лица с психическими аномалиями нуждаются в применении дополнительных медико-психологических мер не только и не столько, а потому, что в момент совершения преступления психические аномалии ограничивали способность к осознанию и руководству своими действиями, именно это вкладывается в понятие “ограниченная вменяемость”, а скорее потому, что ко времени отбывания наказания эти психические аномалии будут затруднять применение “обычных”, “стандартных” исправительных мер, а потому отстаивалась идея не вводить в закон “ограниченную ответственность” .

Приговор, будучи актом правосудия, представлен в работе в виде анализа тех данных о личности подсудимого, которые должны быть раскрыты в связи с фактом осуждения за то преступление, в котором проявились.

Помимо установочных данных в вводной части приговора, в описательно- мотивировочной части также отражаются данные о личности подсудимого.

Эту часть приговора предлагается условно разделить на несколько составных частей: описание преступного деяния (форму-

18

лировка обвинения); изложение доказательств (обоснование обвинения, его мотивов, мотивирование выводов о виновности подсудимого (обоснованность квалификации и изменение обвинения): мотивирование выводов о наказании (указание на обстоятельства, смягчающие или отягчающие ответственность, личность подсудимого, обоснование назначения наказания в виде лишения свободы, если санкция уголовного закона предусматривает и другие виды наказания, не связанные с лишением свободы), мотивирование иных принятых судом решений (решение о применении ст. УК).

Такое условное деление приговора на части позволяет сосредоточить внимание на тех его частях, которые конкретно указывают на отражение данных, относящихся к личности подсудимого.

Методолоэгая и методика исследования базируются на материалистическом диалектическом методе и вытекающих из него общих и частных научных методах, ориентированных в диссертации на разностороннее изучение сложного социально-правового явления, каким является личность обвиняемого. Концептуальную базу работы составляют принципиальные положения философии, социологии, психологии, общей теории права, теории уголовно- процессуального права; использованы многие философские категории для раскрытия личности обвиняемого, ее познания для нужд уголовного судопро- изводства.

В решении поставленных в работе проблем применялись формально-логический, исторический, сравнительно-правовой, системный, конкретно-социологический методы. Использование законов формальной логики позволило правильно выразить суждения автора. Исторический аспект изучения проблем взаимоотношения личности и государства имел не только познавательный
харак-

19

тер, но и помог глубже понять и определить дальнейшее развитие данных проблем. В диссертации проведено сравнение ныне действующих правовых норм, касающихся личности обвиняемого, закрепленных в УПК, с проектными решениями будущего кодекса, а также законодательства России до революции. Целью такого сравнительного анализа правовых систем было выявление наиболее оптимальных правовых норм относительно личности обвиняемого, ее прав, свобод и законных интересов. Социологические исследования дали возможность изучить разнообразные формы социально-правовой практики применения норм, касающихся личности обвиняемого. При этом использовались наблюдения, анкетирование, опрос, анализ процессуальных документов, изучение уголовных дел по разработанной программе. Исследование избранной темы, таким образом, осуществлялось не только на теоретическом уровне, но и на сопоставлении действующего законодательства с его реальным осуществлением в деятельности суда и правоохранительных органов. В связи с этим в диссертации использовались эмпирические методы, которые позволили выявить типичные следственные и судебные ошибки и определить перспективы дальнейшего развития законодательства, направленного на охрану прав, свобод человека, а также качественного повышения профессионального уровня деятельности следственно-прокурорских и судебных органов.

Эмпирические исследования, положенные в основу работы, проводились более 13 лет. Социологическая информация, собранная за эти годы, подробно
анализируется в работе.

Для общей характеристики исследований, которые осуществлялись в период с 1983-1996 г., важно привести некоторые дополнительные сведения.
Использования проводились путем:

  1. Изучения (обобщения) уголовных дел в районных судах Орен-

20

бурга, Оренбургской и Челябинской областей, в судах Самары, а также в Оренбургском облсуде на основе различных анкет, вопросников, разработанных автором. Всего изучено по разным параметрам 10040уголовных дел за 1983- 1996 г./

  1. Проведено анкетирование следователей Оренбурга, Орен бургской, Челябинской областей, Актюбинска, Уральска (Казах стан) ; судей Оренбурга, Оренбургской области, Самары; народных заседателей, Самарской и Оренбургской областей, Актюбинска (Казахстан)/ адвокатов Оренбургской области; студентов Орен бургского факультета МГЮ (ВЮЗИ), юридического факультета Орен бургского государственного аграрного университета;

  2. Изучено 268 заключений Оренбургской психиатрической экс пертной комиссии за период 1985-1994 г.г.

Апробация и внедрение результатов исследования. Сформулированные в диссертации научные положения получили широкое апробирование. Большая часть научных идей, отражающих новый подход к исследуемым в диссертации проблемам, опубликована в юридической литературе. Многие положения излагались на Международной, Союзных и Всероссийских научно-практических конференциях. Так, на 2-ой Международной конференции “Интеркультурные коммуникации” (Оренбург-Кемниц-Ансбах, Германия, 1996); на Всесоюзных конференциях: “Следственные ошибки, их причины и пути устранения” (г.
Куйбышев, 1986 г., Алма-Ата,

1987 г) , “Научные и практические проблемы уголовного судопроизводства в
свете судебно-правовой реформы” (г. Ижевск, 1988 1989 г.); на Всероссийских научно-практических конференциях “Вопросы укрепления законности в уголовном судопроизводстве в свете правовой реформы” (Москва-Тюмень, 1995 г.), “Российская правовая система и международное право: современные проблемы взаимодействия” (Нижний Новгород, 1995 г.), “Право- 1990

21

вая реформа в России: проблемы теории и практики” (Екатеринбург, 1996 г.).

Далее на заседании Ученого совета Всесоюзного юридического заочного института, посвященном обсуждению теоретической модели основ уголовно- процессуального законодательства Союза ССР и союзных республик и уголовно- процессуального кодекса РСФСР, подготовленной научным коллективом под*руководством В.М.Савицкого (Москва, 1990 г.). На заседаниях совета по рассмотрению вопросов теоретического характера ВНИИ Прокуратуры СССР (РФ) и Координационного бюро по проблемам уголовного процесса и судоустройства, посвященных обсуждению проекта разделов “Судебная власть” Конституции СССР (Москва, 1990), “Концептуальные вопросы” проекта УПК РФ (Москва, 1992) . На совместном семинаре Криминологической ассоциации и бюро по координации научных исследований в области уголовного процесса и судоустройства ВНИИ Прокуратуры РФ “Социально-правовые проблемы защиты жертв преступлений”
(Москва, 1994).

Автор в своей работе в качестве профессора кафедры судоустройства и судопроизводства Оренбургского государственного аграрного университета использует при чтении лекций и проведении практических занятий по курсу “Уголовный процесс”, по спецкурсам “Доказывание и принятие решений в уголовном процессе” и “Адвокатура”, а также при чтении лекций практическим работникам результаты проведенных исследований.

Предложения по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства, изложенные в диссертации, были представлены в ряде
опубликованных работ.

Структура диссертации определяется многосторонним подходом к решению
поставленных проблем. Работа состоит из введения,б глав, сгруппированных в три раздела, и заключения. Первый раз-

22

дел - “Сущность и значение личности обвиняемого в уголовном процессе” - имеет 3 главы. Второй раздел - “Процессуальные гарантии прав, свобод, законных интересов личности обвиняемого в уголовном судопроизводстве” включает главу четвертую. В третьем разделе - “Правосудие и личность подсудимого” - размещены пятая и шестая главы. В конце работы дан список использованной литературы.

Приложения к диссертации содержат обобщенные предложения по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства, анкеты судьи, следователя, народного заседателя.

23

РАЗДЕЛ I. СУЩНОСТЬ И ЗНАЧЕНИЕ ЛИЧНОСТИ ОБВИНЯЕМОГО В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ ЛИЧНОСТИ ОБВИНЯЕМОГО

§ 1. Понятие личности

Идейно-теоретические истоки концепции правового государства тесно связаны с концепцией человека как существа социального. Человек “вообще” как представитель рода есть ни что иное как самоосуществляющаяся абстрактная деятельность. Именно форма деятельности характеризует человека в качестве личности *, а потому личность - это сложное социальное явление. Не случайно ученые, представители различных отраслей знаний, выдвинули такое множество научных толкований понятия личности, что сегодня появляется потребность выделить основные, главные направления в исследованиях по целостному представлению “человека”. Пока, как отмечают отдельные исследователи, преобладает центробежная тенденция: изучение лишь “частичного” человека 2. И какую бы проблему, связанную с личностью, мы не взяли, ее решение так или иначе определяется этой исходной категорией.

W

Для определения личности обвиняемого, ее сущности, безусловно, большое значение имеет правильное понимание личности вообще, поскольку система
социально значимых свойств такого

1 См.: Буева Л.П. Человек: деятельность и общение. - М., 1978, с.

139; Ануфриев Е.А. Социальный статус и активность личности. -М., 1984, с. 74; Бердяев А. Самопознание. - М., 1990, с. 11; Кистяковский Б.А. Государство и личность // Власть и право. Из истории правовой мысли. - М., 1990, с. 145- 171.

2 См.: Криминология. - М. , 1982, с. 117; Зинченко В.П. // Правда, 1990, 23 марта.

24

индивида, как личность обвиняемого, опирается на исходные общие
социальные признаки человека.

Учитывая, что черты, свойства, признаки, закономерности становления, развития, воспитания и т.п. человеческой личности являются предметом исследования многих естественных и общественных наук, то при определении личности каждая из них исходит исключительно из признания специфики сугубо своего предмета, отвечающего интересам и нуждам той или иной отрасли знаний. При этом мало кто проявляет интерес к смежным наукам и не пытается как-то объединить общие усилия в этом направлении. В результате приходится констатировать, что такое “разделение труда” мало приносит пользы для познания человека, личности.

Наука уголовного процесса не составляет исключения, поскольку подход к понятию личности обвиняемого также предопределен ее нуждами и потребностями в решении как теоретических, так и практических задач судопроизводства. Поскольку исследование ряда вопросов этой важной проблемы имеет междисциплинарный (комплексный) характер, то прежде всего следует обратиться к исследованию интересующего понятия на уровне диалектической связи между единичным и общим и, наоборот, учитывая определенные достижения отраслей знаний, которые могут быть заимствованы и использованы для развития науки.

Прежде обратимся к основам философии. Она создает общую модель родовой сущности человека, абстрагируясь от специфических, индивидуальных особенностей его жизни и, стало быть, не сводит человека только к природным или социальным (общественным) признакам. В нем она не фиксирует чисто биологическое или чисто социальное. Взаимодействие социального и биологического в человеке основано на том принципе, что более простая форма
движения материи - биологическая - эволюционно явилась

25

основой для возникновения более сложной, высшей, в данном случае -
общественной (социальной)1.

К.Маркс и Ф.Энгельс подчеркивали, что первой предпосылкой человеческой истории является, “конечно, существование живых человеческих индивидов. Поэтому первый конкретный факт, который подлежит констатированию - телесная организация этих индивидов и обусловленное ею отношение их к остальной природе” 2. Но человек не может существовать вне своей “телесной” организации без материальных “посредников” духовного самовыражения, без материальных средств - коммуникаций между людьми 3. Поэтому человек выступает как носитель сознания, которое само по себе является общественным продуктом.

Человек как живое общественное существо обладает комплексом признаков, свойств, состояний, благодаря которым он выделяется из мира других живых существ. Человек контактирует с обществом и становится его общественным существом. В нем, вполне объяснимо, нет как чисто биологического, так и социального. Употребление слова “личность” связано с подчеркиванием именно социальной характеристики человека, т.е. его социальных свойств, социальных ролей. Другими словами, мы употребляем понятие “личность” тогда, когда намеренно пытаемся в человеке выделить его социальную сторону. И делаем это с той целью, когда подчеркиваем социальные признаки, свойственные как типу людей, так и отдельному человеку. По этому поводу Г.Л.Смирнов заметил: “… если в понятии “человек” фиксируются общие родовые признаки -

1 См.: Спиркин А., Ефимов В. Новое общество - новый человек. - М., 1976, с. 9-10.

2 Маркс К., Энгельс Ф. Фейербах. Противоположность материалистиче ского и идеологического воззрений. - М., 1966, с.22-23.

3 См.: Ярошевский Т.М. Размышления о человеке. - М., 1984, с.24.

26

биологическая организация , сознание, язык, труд, то в понятии “личность” фиксируются социальные признаки, свойственные отдельному типу людей и выражающиеся в своеобразной индивидуальной форме”1.

Понятия “человек” и “личность” нельзя противопоставить друг другу. Понятие “личность” выступает как особенное, находясь в одном ряду, но отдельно (по отношению к понятию человек), т.е. оно подчеркивает особую социальную роль человека, выделяя в нем именно социальное качество. Между тем, есть отдельные ученые, которые оспаривают это положение, отождествляя понятия “человек” и “личность”2, либо считают, что это однозначно “социальное существо, а не биолого-социальный гибрид.”3 Появилась и другая трактовка. Поскольку человек связан не только с биологической формой движения материи, но также и с “физической и химической” и т.п., то это обстоятельство должно найти отражение в определении человека4. Здесь, как надо понимать, речь идет о выделении в этом определении, при столь важных ее составных, опять-таки ведущего признака -
социального.

Представляется, что такой подход к пониманию личности затрудняет продвижение науки вперед. Социальное в человеке не просто взаимодействует с биологическим, оно оказывает значительное влияние на биологические механизмы, преобразуя природные начала, включая их в той или иной мере в
свою сущность. И

1 Смирнов Г.Л. Советский человек, М., 1980, с.47.

2 См.: Гак Г.М. Диалектика коллективности и индивидуальности. М., 1967, с.13-17.

3 Орлов В.В. Психофизическая проблема. Пермь, 1966, с.271; См. также: Щепаньский Я. Элементарные понятия социологии - М., 1969, с.65.

4 Келле В.Ж., Ковальзон М.Я. Теория и история. - М., 1981, с. 179- 180.

27

правильно отмечается, что “социализация биологии человека пронизывает всю его жизнь”1.

Оправданной оказалась в последние годы, начиная с середины 60-х годов, попытка представителей различных наук интегрировать личность как некую совокупность ее биологических и социально обусловленных свойств. И это оказало свое положительное влияние. Человек был представлен как биосоциальное существо, являющееся носителем личности, ее социальных
свойств2.

Человек - это единство двух начал (биологического и социального) , которые органически взаимосвязаны между собой и взаимодействуют. Биологическое в человеке представляется не как рядоположенное с социальным, а в самой сфере социального. Вследствие ведущей роли социального как фактора эволюции, генетические предпосылки развития человека все более и более приобретали и продолжают приобретать черты необходимого соответствия социальным потребностям.

Правильно подчеркивает В.Н.Бурлаков, что природа и сущность человека не тождественные понятия. “Если первое охватывает собой социальные и генетические связи человека, то второе включает лишь существенные социальные признаки. Сведение сущности человека к социальным признакам вовсе не отрицает его биологического начала”3.

Если обратиться к понятию личность, которую дает В.П.Тугаринов, то можно
осмыслить понятия “человек” и “личность” со

1 Дубинин Н.П. Карпец И. И. Кудрявцев В.Н. Генетика, поведение, ответственность. Издание второе. - М., 1989, с.14-16, 31-35.

2 Так, Всесоюзный симпозиум по проблемам личности (1970) проходил под знаком понимания личности как биосоциального существа. (См.: Проблемы личности. Материалы симпозиума. - М., 1970.).

3 Бурлаков В.Н. Личность преступника и назначение наказания. Л., 1986, сб.

28

следующим разграничением: “… а) человек есть цельность, а личность есть часть, компонент человека; б) человек есть всегда понятие биосоциальное, а личность есть общественная сторона человека, совокупность тех свойств человека, которые вырабатываются в нем в процессе общественного развития; в) человек есть материальный носитель личности, а личность выражает обще- ственное свойство (точнее - совокупность свойств) человека”1.

Пониманию личности с акцентом на социальные свойства индивида, как совокупности интегрированных социально значимых черт, противостоит совсем иной подход.

В качестве единственного признака личности выступают социально значимые свойства человека как объективное, независимое от сознания и воли конкретных индивидов явление. “Эти социальные свойства могут быть самыми различными (положительными, негативными, выдающимися и т.д.). Отсутствие или наличие тех или иных из них характеризует своеобразие данной конкретной личности, ее совокупное социальное качество, без которого, однако, нет.и общества”2.

В этой связи надо заметить, что встречаемую в литературе трактовку, что человеком рождаются, а личностью становятся3, надо понимать не в буквальном смысле. Социальная бездеятельность отдельной личности действительно может оказаться для человека вредной, бесполезной. Речь конкретно здесь может идти

1 Тугаринов В.П. Марксистская теория личности на настоящем этапе // Филос. науки. 1971, № 4, с. 34.

2 Бережное А.Г. Права личности. Некоторые вопросы теории. - М. : МГУ, 1991, с. 16.

3 См.: Леонтьев А.Н. Деятельность, сознание, личность. - М., 1975, с. 176; Кучинский В.А. Личность, свобода, право. - М., 1978, с. 27; Чхиквадзе В.М. Социалистический гуманизм и права человека. - М., 1978, с. 159.

29

о становлении личности только в ретроспективном плане. Формирование личности происходит в процессе социализации, т.е. взаимодействия человека со средой, с другими людьми, коллективами, обществом в целом и обусловлено содержанием этих отношений. Сущность личности есть персонификация общественных отношений. В частности, ученые-психологи считают, что личность - это конкретный человек, носитель сознания. С.Л.Рубинштейн говорил, что для того, чтобы стать личностью, нужно иметь не только свое лицо, необходимо иметь минимум нейтральности, безразличия, равнодушия. “Без^сознания” - говорил он, - “без способности сознательно занять определенную позицию нет личности”1. Существенным признаком в сущности личности он видел сознание. К.К. Платонов также считает, что сознание есть сущность личности2. Здесь можно отметить, что если личность - это свойство человека, а свойство личности - сознательность, то человек предстает перед нами отнюдь не в таком видении, как представляют его психологи.

Другой психолог, Е.В.Шорохова, о личности пишет так: это человек, “…носитель совокупности психических качеств, определяющих социально значимые формы деятельности и поведения”3.

На первый план здесь выдвигается не социальное качество человека, а его сознание - психика человека. Как представляется, такой подход к понятию личности порождает некую несогласованность в едином подходе в понимании личности между учеными -представителями социологии и психологии. Это,
пожалуй, и поро-

1 Рубинштейн С.Л. Бытие и сознание. - М., 1957, с. 312.

2 См.: Платонов К.К. Личность как объект социальной психологии // Методические проблемы социальной психологии. -М., 197 5, с. 81.

3 Шорохова Е.В. Теоретические проблемы психологии личности. - М., 1974, с. 25.

30

дило дискуссию относительно малолетних детей и душевнобольных лиц. Не
все люди - личности, так считают отдельные ученые. “Если психическое
расстройство человека приводит к распаду личности, он по существу утрачивает и человеческие качества”, - заключает В.П.Тугаринов1.

В.А.Кучинский по этому поводу также отмечает, что “человек, не способный совершать осознанные действия, отвечать за свои поступки, лишен необходимых свойств, характеризующих его как личность”2. Не считал личностью грудного ребенка, умалишенного С.Л.Рубинштейн3. А.Н.Леонтьев утверждает: человек становится личностью “лишь с некоторого этапа развития”4. При этом он пытается обосновать свой вывод тем, что мы не употребляем такое выражение, как личность новорожденного, а потому личностью становятся, но не рождаются. Солидарен с ним и американский ученый Ш.Джордон: “Человеческая личность зависит и продиктована разумными намерениями. Неразумное человеческое существо, например младенец, может сформироваться как личность только посредством взаимоотношения с разумными личностями”5.

Возражая против такого понимания личности, резонно вспомнить слова А.С.Макаренко: “Проблема личности может быть разрешена, если в каждом человеке видеть личность. Если личность проектируется только в некоторых людях по какому-либо социаль-

1 Тугаринов В.П. Личность и общество. - М-, 1965, с. 41; См. также: Архангельский Л.М. Социально-этические проблемы нормы личности. - М., 1979, с. 20.

2 Кучинский В.А. Личность, свобода, права. -М., 197 8, с. 27.

3 См.: Рубинштейн С.Л., Указ. соч., с. 312.

4 Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. - М., 1977, с. 175.

5 Jordon Sh. M. Themoral community and persons - Philosophy today. Ces’indohio. 1980, vol. 3, p. 1130.

31

ному выбору, нет проблемы личности”1. Сказанное применимо и к тем случаям, когда личностями считают исключительно лишь тех, кто обладает выдающейся деятельностью или особо заметными (специфическими) индивидуальными качествами.

Относительно малолетних и только что родившихся, являются ли они личностями, то этому вопросу посвящено немало опубликованных работ2, разумеется, в своем большинстве они решают это в пользу таких лиц. Достаточно убедительно высказана мысль о формировании некоторых черт личности ребенка еще до его рождения в утробе матери, под влиянием условий ее жизни3. По мере своего развития, безусловно, человек приобретает свойства личности и от него будет зависеть, какой личностью он станет в общественной жизни.

В поддержку тех авторов, которые не разделяют мнение, что психически больной человек не личность, есть убедительный аргумент, представленный И.И.Карпецом. Он верно заметил: “Действия, совершаемые невменяемым, не могут рассматриваться как преступление, но субъект этих действий - личность”4. Если психическое расстройство человека приводит к распаду его личностных свойств, он по существу утрачивает человеческие качества, однако, общество продолжает к нему относиться как к человеку. И вряд ли общество согласится лишить правоспособности тех, кто только что родился или оказался в силу психического заболевания психически больным. Правоспособностью, как известно, обла-

1 Макаренко А.С. Избранные педагогические сочинения. - М., 1949, т. 4, с. 210.

2 Проблеме личности ребенка посвящена монография И.С.Кона (Кон И.С. Открытие Я, М., 1978).

3 См.: Милехин А. Полнее раскрыть и развить возможности человека // Коммунист, 1982, № 4, с. 71.

4 См.: Карпец И.И. Проблемы преступности. - М., 1969, с. 81.

32

дают и новорожденные и невменяемые лица. Лишать их такого социального качества, как быть личностью, нет оснований1. И замечательно/ что общество не допустило этого. Отстаивая свое мнение, что человек, не способный совершать осознанные действия и отвечать за свои поступки лишен необходимых свойств, характеризующих его как личность, В.А.Кучинский писал, что “это обстоятельство имеет весьма существенное значение для правового регулирования общественных отношений и отражается в существовании таких позиций, как правоспособность, дееспособность, деликтоспособность”2. Далее он отмечает, что одним из важнейших средств воздействия на общественные отношения через отдельную личность является право. И здесь автор убедителен, потому что правоспособность лиц не зависит от их психического или физического состояния. В силу этого в уголовном процессе указанные лица являются участниками процесса, наделяются законодательством процессуальными правами. Это обеспечивает исполнение социально-правовой роли такой личности и тем самым раскрывает функции ее как субъекта общественных отношений3.

Обращаясь к хорошо известным словам К.Маркса, что “сущность человека не
есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В

1 О том, что невменяемый является субъектом уголовно-правовых и уголовно-процессуальных отношений, было высказано автором этих строк еще раньше. См. : Овчинникова А.П. Сущность и назначение принудительных мер медицинского характера. -М., 1977, с. 27.

2 Кучинский В.А. Указ. соч., с. 27

3 См.: Михеев Г.И., Протченко Б.А. Правоотношения, порождаемые деяниями невменяемого. - // Сов. гос. и право, 1984, №11, с. 94; Колмаков П.А. Правоотношения, возникающие по делам о применении принудительных мер медицинского характера // Межвуз. сб. научных трудов. Калининград, 1990, с. 93; Гуськова А.П. Теоретические и практические аспекты установления данных о личности обвиняемого в уголовном процессе. Оренбург, 1995, с. 14-15.

33

своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений”1, можно определенно заключить: сущность человека выражается конкретной системой отношений с другими людьми и потому сущность личности лежит не внутри, а вне отдельного индивида.

“Личность” отражает исключительно социальную природу человека. Вот почему ученые-социологи относят понятие “личность” к научной абстракции, которая подчеркивает факт наиболее полного отделения человека от природы, опосредования его отношения к природе определенной, конкретно-исторической системой общественных отношений. Социологи, как можно заключить, понятие “личность” рассматривают через внешнее ее выражение - человеческую деятельность. Поэтому социальные роли, социальные связи раскрывают сущностный признак личности - общественный характер человека.

Такой подход социологов к понятию личности поможет рассмотреть личность обвиняемого в общесоциологическом плане. Здесь, как в фокусе, преломляются социальные условия, позволяющие представить такую личность как социальный феномен, реализующий себя в различных формах социального действия. Совершив преступление, индивид вступает в уголовно-правовые отношения, а в связи с возбуждением уголовного дела и предъявлением лицу обвинения - в уголовно-процессуальные. Он тем самым приобретает специальный правовой статус. Особенности правовых связей и правовых отношений позволяют раскрыть такую личность, познать ее права, свободы, возможности. Любая деятельная сторона личности представляется исключительно в аспекте социальных ролей.
Следовательно, чтобы разобраться в

1 Маркс К. Тезисы о Фейербахе; Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 3, с. 3.

34

сути такой личности, необходимо использовать достижения науки психологии.

Психологи говорят: личность характеризуется не только тем, что она делает, но и тем, как она делает. И это важно, ибо в этом заложено внутреннее выражение личности, ее психическое состояние. Однако в подходе к понятию личности, ее системообразующего начала, между психологами нет единого мнения. Например, Е.В.Шорохова считает, что “сознание личности составляет основную образующую, которая является как бы ее ядром, стержнем”1. Другие выделяют “направленность”2. Схематично можно представить мнения других ученых по градации сущностного признака личности: отношение личности (В.Н.Мясищев), внутренняя позиция (Л.И.Божович), направленность (К.К.Платонов), личностный смысл (А.Н.Леонтьев), установка личности (Д.Н.Узнадзе), ценностные ориентации (А.В.Петровский), диспозицию личности (В.Я.Ядов) и др.

Относительно всего этого метко и справедливо заметил В.Г. Ананьев: “Несмотря на многообразие терминов… во всех этих исследованиях речь идет об одном общем центре духовного развития личности”3.

Если психологи видят ядро личности как субъект сознательной деятельности и мотивационной сферы, выделяя при этом такие признаки, как потребности, интересы, направленность и другие, то понятие личности при таком подходе явно сужается. В книге “Быт и сознание” С.Л.Рубинштейн писал: “В качестве
личности

1 Шорохова Е.В. Некоторые методические вопросы психологии личности // Проблемы личности. - М., 1969, с. 34.

2 Платонов К.К. Личность как объект социальной психологии // Мето дические проблемы социальной психологии. - М., 1975, с. 81.

3 Ананьев В. Г. Избранные психологические труды. - М., 1980, т. 1, с. 145-146.

35

человек выступает как “единица” в системе общественных отношений, как реальный носитель. В этом заключается положительное ядро точки зрения, которая утверждает, что личность есть общественная, а не психологическая категория”1. В этих словах ученого содержится убедительная мысль: личность в общесоциологическом плане надлежит рассматривать как фокус, в котором пре- ломляются социальные условия, а психологическое определение личности, концентрирующее в себе психические функции человека, такой задаче не отвечает.

Поэтому отправным моментом в понятиях “человек” и “личность” является то, что сущность личности выражается общественным характером, заключаемом в системе общественных отношений, при которых в процессе деятельности проявляются ее индивидуальные качества. Существование личности, ее жизнедеятельность как социального существа, обеспечивается через неповто- римое (сугубо индивидуальное) сочетание психологических особенностей человека. Сюда входят характер, темперамент, особенности протекания психических процессов, совокупность преобладающих чувств, мотивов деятельности, формирование способностей. В свою очередь, индивидуальность не есть некий абсолют, она находится постоянно в движении, развитии. О.Н.Крутова замечает: индивидуальность включает в себя своеобразие, самобыт- ность, но не исчерпывается этим признаком. “Отличие людей друг от друга - это скорее не сущность индивидуальности, а ее форма, сущностью же выступают определенные отношения человека к действительности, связанные с его самодеятельностью”2. Тадеуш Яро-шевский уточняет по этому поводу, что степень развитости инди-

1 Рубинштейн С.Л. Быт и сознание. С. 309.

2 Крутова О.Н. Человек и история. Актуальные проблемы историческо го материализма. - м., 1982, с. 96-97.

36

видуальности человека “прямо зависит от богатства реальных 4% общественных отношений, в которых он развивается”1.

Уместно здесь вспомнить, что советский психолог Л.В.Выгот- w ский и его последователи доказали, что внутренние процессы

человеческой психики складываются на основе интерпсихологических, межличностных процессов, отчего “социальное” и “индивидуальное”, на первый взгляд являющиеся противоположностями, оказываются связанными друг с другом генетически и функцио- нально”2 .

Вступая в общественные отношения, личность проявляет себя % через неповторимое сочетание психологических особенностей (инди-

ф видуальности) личности- Поэтому индивидуальные способности, ак-

тивность индивида выступают определяющими в поведении человека. Стало быть, раскрыть сущность личности возможно, если учесть, что человек - это биологическое, психическое и социальное су щество. Биологическое выражается в морфофиэиологических, гене тических явлениях, а также в нервно-мозговых, электрохимиче ских и некоторых других процессах человеческого организма. Под психическим понимается внутренний духовный мир человека - его # сознательные и бессознательные процессы, воля, память, харак-

Ш тер, темперамент и т.д. В качестве социального существа чело-

век - это единица общественная, обусловленная социальным фактором, социальным явлением.

В отдельности ни один их этих аспектов понимания человеческого существа не может раскрыть понятия “человек” и “личность”. Своим организменным уровнем человек включается в природную связь явлений и подчиняется природной необходимости.

1 Ярошевский Т.М. Указ. соч., с. 193.

2 Выготский Л.В. Развитие высших психических функций. - М., I960, с. 41.

37

Как субъект общественных отношений он оказывается в области %’ социально-психологических проявлений. И при этих обстоятельст-

вах нельзя разорвать “стороны” человека, если они неразрывны, ибо организм и личность -
это целое.

Вот почему категория “личность” хотя и выражает характери стику общественного существа человека, но сущность личности следует рассматривать на уровне персонификации общественных отношений. Любая личность есть выражение общественной сущности в форме собственной индивидуальности. Эту индивидуальность помогает раскрыть, понять исключительно наука психология. По этому достаточно убедительно звучат слова В.П.Тугаринова, что “вопрос о правильном понимании личности, дающий ключ ко всем вопросам этой теории”1 весьма значим. Чрезвычайно важно в науч ных исследованиях найти те соприкасающиеся точки зрения отно сительно понятия “личности”, которые позволят дать правильный ответ на искомый факт. /

»

Чтобы полнее представить человека как личность, какие соци альные свойства делают его личностью, необходимо использовать важный методологический принцип - единство жизнедеятельности • человека и содержание общественных отношений. Благодаря анали-

зу такого принципа становится понятным, что общественные отношения существуют как форма деятельности и поведения реальных индивидов.

Такой подход к понятию социализации и социальной роли, связям человека, послужит своеобразным ориентиром и ключом к пониманию сущности личности обвиняемого, поскольку личность обвиняемого рассматривается в уголовном процессе исключительно в аспекте ее деятельности - преступления, по поводу которого ведется расследование в связи с фактом предъявления ей обвинения.

1 Тугаринов В.П. Указ. соч., с. 3-4

38

§ 2. Понятие личности обвиняемого. Ее сущность

Всякое специальное научное познание, претендующее на достоверное объяснение исследуемых явлений, с необходимостью приходит к постановке проблемы сущности, а посему данное познание будет совершаться от внешнего представления о конкретностях объекта познания к постижению глубинной сущности. Используя философский принцип изучения органических целых - метод восхождения от абстрактного к конкретному, попытаюсь на основе имею- щихся знаний о человеке, личности перейти к исследованию такой категории, как личность обвиняемого.

Любая личность, как было отмечено, не существует вне общества и помимо общества, поскольку она реализует себя исключительно в деятельности, вступая в те или иные общественные отношения через социальные роли1. Поэтому оправдан переход к рассмотрению социально-правовой роли, которую выполняет субъект в связи с фактом предъявления ему обвинения (ст. 143-148 УПК). Познание категории личности обвиняемого, таким образом, предстоит осуществить через познание “социальной деятельности”, ибо преступление есть именно такая деятельность и благодаря предъявлению обвинения появляется новая для нее социально-правовая роль.

На основе такого процессуального действия, как предъявление

1 Понятие социальной роли здесь вполне применимо, ибо оно вкладывает не атрибутивный, а функциональный смысл. Правильное понимание этого позволяет охарактеризовать место личности, ее права, свободы, возможности в системе общественных отношений и определяемую им совокупность социальных функций личности. Понятие ‘“социальная роль” выражается иногда понятием “социальный статус”, что вполне допустимо. (См.: Ануфриев Б.А. Указ. соч., с. 8) .

39

лицу обвинения, возникают уголовно-процессуальные правовые отношения между обвиняемым и следователем, прокурором, характеризующиеся наличием субъективных уголовно-процессуальных прав и обязанностей1.

Обвиняемый становится участником процесса или субъектом этих правоотношений, приобретая совокупность прав для своей защиты. Обеспечить реализацию его прав обязаны следователь и прокурор. Обвиняемый, тем самым, приобретает специальный правовой статус (уголовно-процессуальный) , отправным моментом которого служит общий правовой статус, отражающий положение личности и государства.

Факт совершения преступления порождает уголовно-правовые отношения между лицом, его совершившим и государством в момент его совершения. У лица, совершившего преступление, наступает обязанность нести ответственность за совершенное деяние, а для государства - право на наказание виновного. Чтобы реализовать такое право, необходимо установить основания уголовной ответ- ственности за совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, определить умышленно или по неосторожности совершено предусмотренное уголовным законом общественно-опасное деяние (ст. 8 УК2,
ст. 68 УПК).

Уголовная ответственность - сложный социально-правовой институт, который в научном плане исследуется в различных аспектах. Основополагающим фактором его является то, что он относится к материальному уголовному праву. Поэтому реализация уголовной ответственности может иметь место только в
рамках

1 См.: Божьев В.П. Уголовно-процессуальные правовые отношения. - М., 1976.

2 УК РФ принят Государственной Думой 24 мая 1996 г., подписан президентом РФ 13 июня 1996 г., вступил в силу с 1 января 1997 г. В дальнейшем сокращенно: УК.

40

уголовно-правового отношения. Материальной формой реализации уголовной ответственности является осуждение правонарушителя судом от имени государства, с применением к виновному уголовно-правовой нормы (возможно не одной, а нескольких), в результате чего реализуются права и обязанности государства и осужденного.

Уголовно-процессуальные отношения, хотя и вытекают и развиваются постольку, поскольку имеет место уголовное правоотношение, но вытекают не из уголовно- правовых норм, а из уголовно-процессуальных, которые и определяют права и обязанности субъектов таких правоотношений и их действия. Поэтому предъявление лицу обвинения является основанием для качественно новой соци- альной оценки личности.

Это, по сути, есть принципиально важное положение, которое позволяет существенно отличить личность обвиняемого от иной другой личности, в том числе и личности преступника.

Личность обвиняемого обладает совокупностью социально-правовых свойств, будучи субъектом уголовно-процессуальных отношений, имеет, как и любая личность психологкчеоки«7^~-медико-биологические свойства. Будучи “живой” личностью, она в рамках конкретного уголовно-процессуального отношения выступает во всем многообразии своих, присущих только ей, индивидуальных особенностей: свойств, черт, качеств и признаков1.

Конкретное преступление (социальная деятельность) всегда совершается конкретным лицом, в котором проявляются его инди-

1 Термины “черты”, “качества”, “свойства” используются иногда как синонимы, когда речь идет о характеристике структуры личности. По словарю русского языка свойство - качество, признак составляют отличительную особенность кого, чего-нибудь. Качество - наличие существенных признаков, свойство - отличие одного предмета от других. (Ожегов С. М. Словарь русского языка. - М.,
1990).

видуально-личностные данные. В преступлении, таким образом, находит отражение его воля, взгляды, убеждения, привычки, навыки, одним словом - направленность личности. Для раскрытия преступления требуется познание такой личности: ее мировоззрения, ценностных ориентации, убеждения, сознания и прочее. Тем самым личность обвиняемого становится объектом уголовно-про- цессуального познания, а значит и объектом уголовно-процессуальных
отношений.

Вопрос о личности обвиняемого как объекте правоотношений, хотя и не новый, но, надо заметить, он далеко не исследован в уголовно-процессуальной науке1.

Личность обвиняемого чаще всего представлена в рамках субъекта правоотношений. А между тем личность обвиняемого может быть как субъектом, так и объектом правоотношений. В.М.Кор-нуков верно замечает, что “личность в уголовном процессе - это определенное лицо, субъект конкретных прав и обязанностей, обусловленных соответствующей процессуальной ролью (обвиняе- мого, потерпевшего, понятого и т.д.). С другой стороны, это обобщенный образ, отражающий совокупность социальных и уголовно-процессуальных свойств, присущих гражданам, участвующим в уголовном судопроизводстве2 (курсив А.Г.). Автор, однако, не раскрывает этот обобщенный образ и не увязывает во взаимосвязь с его уголовно-процессуальной ролью.

Проблема субъекта и объекта, как отмечают философы, является одной из наиболее значимых философских проблем, а потому всякое серьезное исследование на эту тему привлекает к себе внимание ученых. (См.: Люоутин К.Н., Пивоваров Д.В. Диалектика субъекта и объекта. Екатеринбург; изд-во Уральского университета, 1993, с. 156) .

Корнуков В.М. Личность в уголовном судопроизводстве: проблемы обязанностей.
// Сов. гос. и право, 1988, №7, с. 82.

42

О том, что личность обвиняемого в уголовном процессе может быть объектом исследования, писал еще в 1947 г. М.А.Чельцов. Он отмечал, что не только субъектом процесса (стороной) может быть обвиняемый, он может быть и объектом исследования, и объектом наказания1. М.С.Строгович по этому поводу возразил, заключив: “В советском праве человек всегда является субъектом и никогда - объектом. Если к обвиняемому могут быть применены принудительные меры, то это значит, что он как субъект права не только имеет определенные процессуальные права, но и несет определенные процессуальные обязанности. Кроме того, наказание к обвиняемому может быть применено не как к “объекту наказания”, а как к субъекту преступления и, тем самым, “субъекту уголовно- правового отношения”2.

Думается, что М.С.Строгович, который правоотношения рассматривал как метод правового регулирования, как способ реализации правовых норм и результат правового отношения, как правовую форму уголовно-процессуальной деятельности, а саму деятельность как содержание уголовно-процессуальных отношений, к вопросу относительно объекта правоотношений - личности обвиняемого подошел без учета специфики понятия такой личности.

Если правоотношением считать поведение (действия) участвующих в нем субъектов, которые обладают правами и несут обязанности, а М.С.Строгович именно так и считал, то всякая деятельность, будучи целенаправленной, имеет свой объект, т.е. то, на что направлена она и ради чего ведется. Поэтому
объектом пра-

1 См. : Чельцов-Бебутов М.А. Обвиняемый и его показания в совет ском уголовном процессе. - М., 1947, с. 13-14.

2 См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1, - М., 1968, с. 30, 34, 45-46.

43

воотношения является то, на что направлено содержание правоотношения. Ученые-социологи, кстати сказать, личность рассматривают в качестве субъекта и объекта общественных отношений1. Безусловно, объектом уголовно- процессуального исследования (познания) не может быть человек, а вот исследование (познание) социальной стороны конкретного человека, его личностных свойств, признаков, состояний, которые проявились в действиях (бездействиях) , по поводу которых ведется расследование дела, несомненно, будет иметь место. Закон (ст. 68 УПК) называет обстоятельства, подлежащие установлению по делу, в числе которых содержатся обстоятельства, относящиеся к личности. При такой ситуации личность обвиняемого как совокупность ее свойств, признаков, черт, во взаимосвязи с установлением обстоятельств дела, будет являться объектом познания, а, значит, и объектом правоотношения .

Раскрывая понятие правоотношения в другой своей работе, М.С.Строгович писал, что объект является обязательным элементом правоотношения. “Правоотношение без объекта лишено смысла. Всякое правоотношение возникает по поводу чего-то, что и является его объектом”2. Далее он подчеркивал: “В области уголовно- процессуального правоотношения объект правового регулирования - это отношения следственных, прокурорских и судебных органов с гражданами, на которых распространяется деятельность этих органов”3.

При таком подходе к сущности объекта правоотношений не при-

1 См.: Ануфриев Б.А. Социальный статус и активность личности (лич ность как объект и субъект социальных отношений) . М. : МГУ, 1984, с. 4.

2 Строгович М.С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе. - М., 1951, с. 22.

3 Там же, с. 22.

44

ходится сомневаться, что объектом уголовно-процессуальных отношений может быть личность обвиняемого, ибо процесс познания связан с установлением обстоятельств уголовного дела, в том числе обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого. То, что личность обвиняемого может быть объектом правоотношения, отмечал П.П.Цветков. Его исследования посвящались личности обвиняемого как объекту познания. Он писал: “Обвиняемый как объект представляет собой предмет познания с позиции марксистско-ленинской гносеологии, разновидностью которой является и деятельность компетентных органов и лиц, облеченных в уголовно-процессуальную форму”1.

Противоположную позицию по этому случаю занял В.М.Корнуков. Он подчеркнул, что наука уголовного процесса еще не в достаточной степени обратила внимание на феномен “личность”. Между тем он считает, что личность обвиняемого может быть только субъектом уголовно-процессуальных отношений2. Вероятность такого суждения предопределена тем, что личность обвиняемого многими авторами рассматривается исключительно в аспекте субъекта уголовно-процессуальных отношений.

В этом, как надо понимать, заключен односторонний подход к понятию личности обвиняемого; концепция человека, лежащая в основе теории личности, сводится к тому, что человек рассматривается как целостность. Вместе с тем, личность двуедина, -заключает Б.А.Ануфриев. Она является и объектом и субъектом общественных отношений3. Человек раскрывается преимущественно

1 Цветков П.П. Исследование личности обвиняемого. Л.: ЛГУ, 1973, с. 10.

2 См. Корнуков В.М. Конституционные основы положения личности в уголовном судопроизводстве. Саратов, 1987, с. 48.

3 См.: Ануфриев Б.А. Социальный статус и активность личности. С. 72.

45

как продукт среды, как объект общественных отношений и это -одна сторона проблемы. Одновременно личность есть и субъект общественных отношений, не только их результат, но одновременно и их творец.

Привлечение лица к уголовной ответственности следует рассматривать не только в плане предоставления личности прав и обязанностей с тем, чтобы обеспечить ей право на защиту от предъявленного обвинения, т.е. быть субъектом правоотношений, но также надлежит увязывать процесс познания ее свойств, ка- честв, признаков, связанных с преступлением, по поводу которого ведется расследование, рассматривается и разрешается дело судом, т.е. с решением задач судопроизводства. А это значит, личность обвиняемого для нужд уголовного процесса выступает объектом правоотношения.

Чтобы предоставить личности обвиняемого соответствующие процессуальные права, надо прежде всего установить характеризующие ее, в первую очередь, установочные данные, возраст и т.п., а также данные о ней как личности, познать, какие свойства, черты ее проявились в преступлении, по поводу которого ведется следствие. Объектом познания здесь могут быть психические процессы, эмоции и другие качества такой личности. Следовательно, в рамках конкретных уголовно- процессуальных отношений личность обвиняемого предстает уже как “живая личность во всем многообразии своих индивидуальных свойств и качеств. При этом проявляется специфика правового положения обвиняемого и его личностные
свойства и качества”1.

Некоторые исследователи при обращении к личности обвиняемого отмечают,
что основным ее сущностным признаком является

1 Ведерников Н.Т. Личность обвиняемого и подсудимого (понятие, предмет и метод изучения). Томск, 1978, с. 31.

46

общественная опасность1. Достаточно большой ряд исследователей при анализе структуры личности преступника указывают также на такой ее признак2. Надо полагать, что системообразующий признак личности преступника искусственно не может быть перенесен на личность обвиняемого.

Сущность личности обвиняемого, как и личности преступника, действительно можно познать через структуру личности, которая представляет собой выражение и целостности и расчлененности взаимно связанных между собой внутренних ее составных - элементов. Другими словами, сущность - есть совокупность связей субъекта, которая определяет его существование.

Сущность личности преступника и сущность личности обвиняемого - понятия не тождественные. Обвиняемый - это лицо, вина которого еще не установлена судом. Личность же преступника - понятие криминологическое. Криминология изучает личность преступника в тесной связи с разработкой вопросов преступности, причин и условий, способствующих ей, а также и со средствами ее предупреждения, а потому интерес к такой личности появляется с момента признания лица виновным в совершении преступления по приговору суда. Криминолога прежде всего интересуют те социальные условия, в которых такое лицо пребывало до совершения преступления, в период его совершения и,
конечно же, после вынесения приговора (до

1 См.: Стовповой А.Г. Обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого как элемент предмета доказывания. Автореф. канд. дисс. - М., 1980, с.14.

2 Ведерников Н.Т. Понятие личности преступника // Вопросы преду преждения преступности. Томск, 1967, с. 22; Филимонов В.Д. Обще ственная опасность личности преступника. Томск, 1970, с. 30;

47

отбытия наказания)1. Стало быть, познать причины преступности позволяет изучение механизма отдельного преступного деяния, как частного случая2. Соответственно, данные о личности обвиняемого, нашедшие отражение в материалах уголовного дела, для криминолога являются той необходимой научной базой, которая позволяет решать отдельные задачи этой науки. Один из путей развития криминологии видится на стыке с другими науками, и не в последнюю очередь - с наукой уголовного процесса, так как концепция личности преступника выходит за рамки криминологии и имеет практическое значение для рассмотрения преступлений, квалификации преступных действий, индивидуа- лизации уголовного наказания, тактики и методики исправления и
перевоспитания осужденных.

И.И.Карпец по этому случаю сформулировал важную мысль, что криминологию можно рассматривать как общетеоретическую науку для криминального цикла
наук3.

Все сказанное позволяет сделать вывод, что структурные элементы этих двух структур в своей совокупности не совпадают. Если в личности обвиняемого важным компонентом структуры являются уголовно-правовые свойства, поскольку необходимо установить признаки состава преступления, то в личности преступника

1 Миньковский Г.М. и Сахаров А.Б. считают, что личность преступни ка во времени определяется констатацией исправления преступника. (См.: Миньковский Г.М. Методологические и исторические аспекты

изучения личности в криминологии // Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 27. - М., 1977, с. 26; Криминология. - М., 1979, с. 102.

2 См.: Кудрявцев В.Н. Причинность в криминологии. - М., 1968, с. 71.

3 См.: Карпец И.И. Соотношение криминологии, уголовного и исправи тельно-трудового права // Сов. гос. и право. 1981, № 1, с. 75-77.

48

  • это социальные проявления1, главным образом, это отношения, имевшие место в различных сферах общественной жизни, приведшие к совершению преступления2.

Итак, личность обвиняемого - это социально-правовой феномен, реализующий себя в различных формах социально-правового действия в связи с предъявлением обвинения. При конструкции понятия личности обвиняемого главным определяющим фактором будет соединение социально-правового статуса личности и конкретной деятельности (преступления) , по поводу которого после предъявления лицу обвинения ведется расследование, разбирается и разрешается
судом дело по существу.

Итак, личность обвиняемого - это целостная единая система взаимосвязанных свойств, качеств, признаков субъекта уголовно-процессуальных отношений, обладающего специально-правовым статусом, выполняющего социально- правовую роль в уголовно-процессуальной деятельности, а также выступающего во всем многообразии своих индивидуальных социально-значимых черт, характеристик в качестве объекта процессуального познания для обеспечения
задач судопроизводства.

Чтобы понять и представить данную систему, предстоит проанализировать ее составные части - элементы структуры личности обвиняемого. Это позволит наполнить понятие личности обвиняемого социальным содержанием и представить личность обвиняемого как взаимосвязь основных ее свойств,
качеств, признаков.

1 См.: Личность преступника. - М., 1975, с. 36, 37.

2 Криминологи стараются раскрыть весь механизм взаимосвязей между негативными явлениями микросреды и дефектами нравственного фор мирования личности, исходя при этом из факта активного приспо собления личности к среде в плане социализации.

49

§ 3. Структура личности обвиняемого. Ее значение для познания личностной сущности

Исходной позицией всякого системного исследования является представление о целостности изучаемой системы. В данном случае личность обвиняемого выступает как целое такой системы1. Расчленение системы предопределяется исключительно целью понять и осмыслить элемент, т.е. каждую составную единицу.

Система характеризуется наличием связей и отношений между образующими ее элементами, а также неразрывным единством с окружающей средой, во взаимодействии с которой проявляется ее целостность. Отсюда познание системы предполагает, с одной стороны, изучение всей совокупности составных элементов, с другой - совокупность связей и отношений объединяющих ее ком- понентов, а также структуры как единства связей элементов. Не случайно структура системы представляется как по горизонтали, так и по вертикали2. Элементы такой системы могут выступать как самостоятельные структурные единицы (подструктуры), что позволяет личность обвиняемого представить как достаточно сложную систему, обладающую не одной, а множественностью структур (подструктур) , каждая из которых может быть рассмотрена в своем определенном ракурсе.

1 Система (греческое systema) означает составленную из частей со вокупность элементов, находящихся в отношениях и связях между собой и образующих определенную целостность, единство. (См.: Философский словарь. - М., 1987, с. 427). Основатель общей тео рии систем Л.Берталанфи характеризует систему как “комплекс эле ментов, находящихся во взаимодействии” См.”. Бертланфи Л. Общая теория систем - обзор проблем и результатов. // Системные иссле дования. Ежегодник. 1969).

2 Юдин Э.Г. Системный подход и принцип деятельности. - М. , 1978, с. 134.

50

Потребность в целостном исследовании личности обвиняемого определяется тем, что сегодня человек активно включен в многообразие связей и отношений с действительностью.

И это необходимо иметь в виду, как и то, что хотя человеческая жизнь детерминируется объективными и социальными факторами, однако, не следует снимать со счета субъективные обстоятельства: социально-психологические, медико-биологические факторы, влияющие на поведение человека. Их воздействие проходит через сознание человека, а потому выбор линии поведения происходит под влиянием как внутренних (психологических) , так и внешних (социальных), физических и других факторов. Меры социального контроля, нормы права, морали тоже подлежат при этом учету и анализу1. Такая множественность органически связывает между собой компоненты того или иного порядка явлений единством их связей и отношений. Системный подход не сводится к выявлению набора установленных социально-демографических, нравственно- психологических и других характеристик. Он заключается в изучении структуры личности, исследовании взаимосвязи между ее подструктурами и элементами системы, в характеристике личности обвиняемого как определенной целостности с выявлением свойств этой целостности и системного качества. Верно сказала Б.И.Каминская: “Система появляется там и тогда, где и когда представляется возможным образовать множество компонентов, отобранных по определенным основаниям2.

Понимание личности на таком уровне выдвигает важную процес-

1 См.: Дубинин Н.П., Карпец И.И., Кудрявцев В.Н. Генетика, поведе ние, ответственность, с. 191.

2 Каминская В.И. Системно-структурный подход как средство исследо вания личности преступника // Теоретические проблемы учения о личности преступника. - М., 1979, с. 67.

51

суальнуго задачу: исследование связей в “деятельности” индивида, т.е. преступлении, которое раскрывает сущность и содержание личности обвиняемого.

Как система, личность обвиняемого характеризуется: а) целостностью комплекса взаимосвязанных внутри %нее элементов; б) образует единство со средой/ в) является элементом системы более высокого уровня; г) внутренней формой системы является ее структура; д) сущность личности раскрывается через струк- турные связи и отношения; ж) содержание ее свойств распределяются по структурным уровням.

Поскольку структурные составные элементы динамичны, то это позволяет видеть, что одни и те же свойства личности могут рассматриваться под углом зрения различных элементов структуры и тем самым иметь значение для решения всевозможных практических задач.

Структура личности обвиняемого может быть представлена в виде трех ее составных элементов, самостоятельных подструктур: социальной, психологической и органической (биологической) . Каждая подструктура личности - это самостоятельный элемент в структуре либо выражение нескольких ее составных элементов, блоков (подструктур) . Так, например, психологические свойства и медико-биологические свойства выступают в структуре личности в виде отдельных ее элементов. Что же касается социальной подструктуры, то она в структуре личности представлена в виде уголовно-правовых признаков и социально-обусловленных свойств (свойства, раскрывающие отношения лица, которые складываются в различных сферах общественной жизни, в том числе факторы той среды, под влиянием которых формировалась личность) . Все подструктуры в такой системе взаимосвязаны, изъятие любой из них разрушит це- лостность этой структуры. Являясь элементами структуры личности

52

обвиняемого, подструктуры представлены по вертикали1. В структуру личности обвиняемого включены следующие элементы: 1) установочные (персонографические) признаки; 2) уголовно-правовые признаки; 3) социально- обусловленные свойства (свойства, раскрывающие отношения лица в различных сферах общественной жизни; 4) психологические свойства; 5) медико- биологические свойства2.

Так, установочные (персонографические) признаки. Данные об обвиняемом: фамилия, имя, отчество, год рождения, семейное положение и т.д., целесообразно называть персонографическими, но не демографическими, как часто употребляют в литературе. На это обращал внимание П.П.Цветков3, поскольку персона - лич- ность, лицо, а потому такое словосочетание конкретизирует смысл названных данных.

Установление таких данных необходимо для того, чтобы иметь представление о личности обвиняемого. В постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, как указано в ст. 144 УПК, следователь должен отразить фамилию, имя и отчество, а в протоколе допроса, наряду с этим, время и место рождения, гражданство, национальность, образование, семейное положение, место работы, род занятий или должность, место жительства, прежнюю судимость, а также другие сведения, которые окажутся необходимыми по обстоятельствам дела.

Такая ориентация позволяет в каждом конкретном случае отра-

1 Как отмечают многие авторы, в настоящее время не сложилось обще признанное понимание структуры личности. См.: Милюков С.Ф. Уго ловно-правовое значение криминологической характеристики пре ступления. Автореф. канд. дисс. - М., 1980, с. 3.

2 О структуре личности обвиняемого см. : Гуськова А.П. Выявление судом обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого. Учебное пособие, м. : ВЮЗИ, 1984, с. 11-14.

3 См.: Цветков П.П. Указ. соч., с. 20.

53

жать такие сведения о личности, которые индивидуализируют ее в связи с предъявленным обвинением.

В ст. 271 УПК указывается, что суд устанавливает фамилию, имя, отчество подсудимого, год, месяц, день и место рождения, место жительства, занятие, образование, семейное положение. В ст. 313 УПК, которая определяет, что должно быть отражено при изложении вводной части приговора, уточняется, что, кроме вышеназванных данных, могут быть указаны и иные сведения о личности
подсудимого, которые имеют значение для дела.

Безусловно, перечень сведений о личности обвиняемого не может быть унифицирован и правильно законодатель указывает на “иные” и “другие” сведения о личности, которые “имеют значение для дела”, либо “окажутся необходимыми по обстоятельствам дела”. Конечно, редакция вышеназванных статей УПК не безупречна, она нуждается в редакционном уточнении, однако то, что может уста- навливаться и, соответственно, отражаться в отдельных процессуальных актах, иные данные, характеризующие индивидуальные свойства личности, ориентируют на своеобразный подход с учетом индивидуальности каждой личности.

• Отдельные сведения о личности персонографического характера могут иметь правовой характер и выступать в составе элементов других подструктур. Например, сведения о возрасте. Возраст - это биологическое свойство личности, раскрывающее показатель уровня развития человека. Вместе с тем это свойство позволяет судить о возможности быть или не быть субъектом преступления. Повторность и систематичность совершения преступления являются квалифицирующими признаками в ряде составов преступления, могут выступать правовыми признаками, а также характеризовать личность в социальном, психологическом, морально-нравственном аспектах.

54

Многие признаки персонографической характеристики личности обвиняемого могут быть применимы и к другим элементам структуры личности. Например, сведения об инвалидности могут относиться к психологической, органической (биологической) и социально-правовой подструктурам. Такой анализ можно продолжить и дальше, если взять другие признаки личности, относящиеся к данной подструктуре.

Преступление, как было отмечено, это не просто социальное явление, но и правовое. Поэтому такой системообразующий признак, как уголовно-правовые признаки личности, названные в структуре, безусловно, относятся к сущностному признаку личности обвиняемого.

Субъект преступления - понятие уголовно-правовое. Оно предполагает совокупность строго определенных законом признаков, при наличии которых лицо может нести уголовную ответственность за действия, которые ей вменены. С субъектом преступления тесно связаны и такие уголовно-правовые понятия, как объект, объективная и субъективная сторона преступления. Совокупность всех этих элементов представляет собой состав преступления, выступающий
основанием уголовной ответственности.

Но не только наличием этих признаков охватывается рассматриваемый элемент структуры личности обвиняемого. Этих признаков явно недостаточно, чтобы решить и другие правовые вопросы, в частности, о виде и мере наказания, применяемых к виновному, либо об освобождении от наказания и другие. Здесь данные о личности на уровне других свойств, признаков и состояний, вы- ступающие в структуре других ее составных элементов, также могут иметь
важное практическое значение.

Особое место в структуре личности обвиняемого занимают психологические свойства. Чтобы разобраться в мотивах, целях пре-

55

ступления, как и решить в целом вопрос о вине лица, необходимо исследовать психологические свойства. Вина, как и преступление, это не только юридическое (правовое), но и социальное явление.

Поскольку “поведение человека регулируется не только осознанной целью, но и подсознательными, установочными механизмами” личности1, то в конкретном преступлении, при умысле субъекта, присутствует антисоциальная установка личности, при неосторожности - пренебрежительно-асоциальная, либо недостаточно выраженная социальная установка. Познание, таким образом, “на- правленности” личности обеспечивает установление содержания умысла, мотивов преступления. Немалую роль при установлении мотива преступления имеют не только юридические, но и другие отрасли знаний, особенно знание психологии.

Психологическая наука, например, предлагает учитывать, что между свойствами личности, ее мотивами, целями и конкретными действиями субъекта существует прямое взаимодействие.

Психологические свойства в структуре личности, как все другие, имеют свою подструктуру. Обратившись к структуре личности, которая была разработана учеными общей психологии2, пришлось ее заимствовать и представить по горизонтали в развернутом виде.

Сюда вошли следующие компоненты: а) направленность личности (ее избирательное отношение к действительности), которая включает различные психические свойства, систему взаимодействующих потребностей и интересов, мотивы, чувства, интересы, симпатии и антипатии, идеалы и мировоззрение; б)
способность личности,

1 Еникеев М.И. Психолого-юридическая сущность вины и вменяемости // Сов. гос. и право. 1989, № 12, с. 77.

2 Общая психология. - М., 1981, с. 65.

56

У

обеспечивающая успех деятельности (психические возможности личности); в) динамика психического процесса - темперамент, характер, стиль поведения, в котором проявляется содержание и А форма духовной жизни человека, т.е. система интеллектуальных и

эмоциональных качеств; г) система управления, обычно обозначаемая понятием “я”. “Я” - образование самосознания личности, оно осуществляет саморегуляцию (этот компонент структуры является надстраивающим над всеми остальными элементами); д) психические
процессы и состояния.

Раскладка по горизонтали психологического компонента структуры личности позволяет увидеть, как сложна и многогранна психологическая структура личности1. Взаимообусловленность и взаимосвязи ее позволяют каждую личность представить как индивидуальность .

Социальная подструктура также состоит из трех составных элементов: места человека в системе общественных отношений, социальных ролей, ее направленности2. Она охватывает такие свой ства личности, которые раскрывают ее отношения в различных сферах общественной жизни: конкретно в сложившихся правоотно- |ф шениях по случаю предъявленного обвинения, факторы социальной

Ш среды, в которых формировалась личность, ее мировоззрение,

исполнение ею социальных ролей в общественной жизни до совершения преступления.

Из сказанного следует: используя теорию системных исследований, личность обвиняемого можно представить, как самостоятельную автономную социально-правовую систему. Все ее элементы

1 См. : Гуськова А.П. Изучение судом психологических свойств лично сти подсудимого// Актуальные проблемы судоустройства, судопро изводства и прокурорского надзора. - М., 1986, с. 48-59.

2 См.: Смирнов Г.Л., указ. соч., с. 60.

57

образуют неразрывное единство с окружающей средой. По сути она есть элемент общественной системы, которую следует считать на порядок выше, т.е. системы более
высокого уровня.

*

Познание данной автономной системы предполагает изучение всех ее составных элементов, совокупности связей, отношений, объединяющих ее компонентов. В целом структура личности обви няемого выражает сущность личности. Е.А.Железов, пытаясь про демонстрировать понятие сущности личности, обращается к логи ке, “под сущностью понимающей единство, которое должно быть различено в себе”1. Сущность иначе есть многообразное, расчле ненное на отдельные элементы целое, находящееся в отношении единства и взаимосвязи. Другими словами, сущность - это внут реннее содержание предмета, выражающееся в единстве всех мно гообразных и противоречивых форм его бытия2. К.Маркс показал, что она не абстракт, присущий отдельному индивиду3, и, вместе с тем, “не абстрактно всеобщая сила, противостоящая отдельно му”4. Сущность раскрывается в явлении. Чтобы понять явление, необходимо познать сущность. Поэтому прав Е.А.Железов, когда утверждает, что “сущность тождественна опосредованию, она - ф это внутрисубстанциональная связь, определяющая единство и

Щ целостность объекта”5. Сущность личности, представленная нами

в структурном образовании, выражает такую совокупность связей, которая позволяет определить ее существование, а значит, возможность ее познания.

О необходимости выработать структуру личности обвиняемого

1 Железов Е.А. Сущностные силы человека. Казань, 1989, с. 11.

2 Философский энциклопедический словарь. С. 665.

3 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е издание, т. 3, с. 3.

4 Там же, с. 23.

5 Железов Е.А. Указ. соч., с. 11.

58

для нужд уголовного процесса высказывали свои предложения отдельные ученые еще раньше. Так, А.Н.Ларьков в 1969 г. предложил структурное строение личности расхитителя1. Затем, в 1973 г. опубликовал свою работу П.П.Цветков, в которой представил свое видение структурного образования личности обвиняемого, понимая ее как целостную организацию отдельных составных компонентов, находящихся во взаимосвязи между собой2.

Н.Т.Ведерников идею о создании структуры личности выразил в своей интерпретации, отметив, что прежний порыв ученых, стремящихся определить объем исследования личности обвиняемого, оказался пока что безуспешным, ибо все они шли от сведений к личности, а надо идти “от личности к сведениям”, т.е. в обратном направлении3.

Что касается структуры личности обвиняемого, предложенной П. П. Цветковым, то она действительно оказалась весьма громоздкой и неприемлемой в практике для исследования личности. Он предложил ее в виде классификации (перечня) сведений, где наряду с общей классификацией названа субклассификация личности обвиняемых, привлекаемых к уголовной ответственности за отдельные виды и составы преступления. Причем строить структуру личности он предложил по предметам тех наук, которые занимаются в той или иной мере исследованием личности, исходя из “комплекса и системы общественных и наук естественно- технического цикла”4.

1 См. : Ларьков А.Н. Изучение личности расхитителя и предупреждение хищений на предварительном следствии и в суде. Автореф. канд. дис. - М., 1969, с. 12-13.

2 См.: Цветков П.П., Указ. соч., с. 18.

3 См.: Ведерников Н.Т. Личность обвиняемого и подсудимого (Поня тие, предмет и методика изучения), с. 86.

4 См.: Цветков П.П. Указ. соч., с. 18.

59

%

Структура личности обвиняемого, предложенная Н.Т. Ведерниковым, не охватывает всех сторон личности. Так, в частности, он представил ее в виде следующих составных: 1)
социально-демо-

ф графические сведения; 2) сведения об отношении к труду (уче-

бе) ; об общественно-политической деятельности, поведении в быту, проведении культурного досуга; 3) сведения о наличии (или отсутствии) прошлой антиобщественной и преступной деятельности; 4) сведения о темпераменте, эмоционально-волевых и других психологических
качествах1.

т

Как можно видеть, в ней отсутствует такой важный компонент, как биологические свойства личности обвиняемого или данные медико-биологического характера. Отсутствие этого элемента в структуре личности обвиняемого есть по сути существенный пробел. Опираясь на структуру личности, можно видеть, что это один из основных ее компонентов, обеспечивающих жизнеспособность человека. Что касается личности обвиняемого, то в преступном поведении многие отдельные интеллектуальные, волевые, эмоциональные свойства и тем более нравственные, могут иметь биологическую основу (в том числе и генетическую). Например, Н.П. Дубинин, И.И.Карпец, В.Н.Кудрявцев особо подчеркивали значение

Щ таких свойств. Вот что они пишут: “Постепенно складывающееся в

человеке социальное мобилизует биологические особенности личности, необходимые для осуществления дифференцированного поведения”2 .

В процессе формирования личности, как отмечалось, в качестве основного фактора выступает социальное, в виде всего комплекса чисто человеческих воздействий; с другой стороны,
при

_ этом действуют биологические (а не только генетические) факто-

1 См.: Ведерников Н.Т. Указ. соч., с. 92.

2 Дубинин Н.П., Карпец И.И., Кудрявцев В.Н. Указ. соч., с. 191.

60

ры, как, например, особенности нейродинамических процессов, безусловные реакции, инстинкты, темперамент и другое.

Поэтому в ходе расследования или судебного разбирательства нередко возникает вопрос об исследовании состояния здоровья обвиняемого или возникает необходимость выяснить: нет ли у лица тех или иных анатомических нарушений1. Кроме того, иногда появляется потребность анализировать чувственное восприятие лица, т.е. зрение, слух, осязание, обоняние, вкус, которые относятся к сенсорной, чувственной сфере. Все они подвержены также биологическим вариациям. Поэтому биологическое накладывает отпечаток на ощущения,
восприятия и представления.

В структуре личности, предложенной Н.Т.Ведерниковым, отражены сведения о темпераменте, эмоционально-волевых и других психологических качествах. Действительно, они существенны для решения вопроса о причинах механизма антиобщественного поведения, поскольку связаны с поведенческим актом, хотя и не в полной мере. В совокупности с нравственными свойствами, которые отражены в п. 2, 3 названной структуры, они могут быть значимы при доказывании обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого. Однако, подход к психологическому компоненту структуры личности обвиняемого через интерпретацию вышеот-меченных свойств личности принижает значение психологических свойств и не позволяет раскрыть ее полноту и значение. Темпе- рамент - это врожденный тип нервной деятельности, и он проявляется в психике человека. Эмоционально-волевые качества относятся к психическим состояниям. Вместе они раскрывают психическое состояние, что для характеристики психологической стороны личности явно недостаточно. Следовательно, было бы правильным

1 Анатомия человека принадлежит к биологическим наукам (См. : Краев А.В.
Анатомия человека, т. 1. - М., 1978, с. 3).

61

*

обозначить этот элемент структуры личности как психологические свойства.

При анализе этого элемента структуры личности предложенного Ш мною варианта можно видеть, что в этот элемент, как его состав-

ная часть, входят психические процессы и состояния. Представления указанных свойств в виде только лишь психологических свойств личности явно недостаточно.

#

Системный подход к познанию личности обвиняемого в уголовном процессе выдвигает процессуально значимую задачу; познание личности во взаимосвязи с “деятельностью” - преступлением, по поводу которого ведется расследование, рассматривается и разрешается судом уголовное дело на основе структуры личности обвиняемого.

Этим, собственно, и определена цель познания как самой личности, так и того деяния, по поводу которого познается такая личность.

Следовательно, личность обвиняемого как система может найти свое адекватное выражение исключительно при том условии, если эта личность будет рассматриваться в совокупности с фактом привлечения лица в качестве обвиняемого. Щ В структуре личности обвиняемого по схеме Н.Т.Ведерникова

отсутствуют уголовно-правовые признаки. А между тем, вопрос об установлении оснований уголовной ответственности субъекта -это основной, центральный вопрос в уголовном процессе. Само собой разумеется, что познание личности обвиняемого, как деятельности по собиранию данных о ней, проверке и оценке их, должно проходить не изолированно от основного вопроса о виновности, а в непосредственной связи с ним, т.е. на основе процесса
доказывания.

Сказанное позволяет заключить, что назначение структуры

62

личности обвиняемого, предложенной Н.Т.Ведерниковым, предопределено иными, криминологическими целями, но отнюдь не целью судопроизводства. Прежде всего Н.Т.Ведерников представляет такую структуру для того, чтобы “личность обвиняемого изучалась как член общества, социальной группы, и то, что характеризует ее как отдельного индивида”1. Поэтому за основу составных частей структуры он предлагает взять сведения о деятельности обвиняемого как члена общества (основные сферы деятельности: производственная, общественно- политическая, культурно-бытовая) . Он предлагает изучать личность обвиняемого также в процессе ведения расследования и рассмотрения дела судом. Считает, что необходимо изучать, как проявляет себя личность в отношениях, которые складываются в такой специфической деятельности, какой является уголовно- процессуальная. Первое в личности он определяет как общее изучение, второе -
как особенное2.

Считая, что непосредственно установлению обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого, посвящен п. 3 ст. 68 УПК, и что формулировка п. 3 указанной статьи “призвана исчерпывающим образом раскрыть то, из чего складывается изучение личности обвиняемого во всяком уголовном деле, т.е. определяет предмет и пределы изучения личности обвиняемого”3, Н.Т. Ведерников предлагает выделить (по сути криминологический) предмет изучения личности в самостоятельную статью закона - 681 УПК”. Эта статья, по его мнению, будет призвана раскрыть содержание понятия “личность обвиняемого”, определит предмет и пределы ее изучения как часть общего предмета доказывания по делу1.

1 Ведерников Н.Т. Указ. соч., с. 34.

2 Там же.

3 Там же, с. 80-81.

4 Там же, с. 92.

63

Однако, нельзя не заметить, что п. 3 ст. 68 УПК указывает, что в предмет доказывания входят обстоятельства, влияющие на степень и характер ответственности обвиняемого, указанные в ст. 38, 39 УК РСФСР2. Названные обстоятельства выделены законодателем в отдельный пункт статьи закона, поскольку они уточняют ответственность обвиняемого и не зависят от обстоя- тельств, устанавливающих событие преступления, виновность субъекта.

Что касается “иных обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого” (п. 3 ст. 68 УПК), то здесь имеется в виду самостоятельная группа, которая предназначена для индивидуализации ответственности обвиняемого. Позиция Н.Т.Ведерникова, что предмет изучения личности, подобно предмету доказывания, должен иметь родовое понятие, содержащее требование по уста- новлению обстоятельств, являющихся типичными, общими для личности всякого обвиняемого и выраженных в обобщенных понятиях сторон личности, явно является ошибочной. Он считает, что изучение личности по конкретному уголовному делу в объеме предложенного предмета изучения позволит углубляться и индивидуализироваться, детализироваться в зависимости от данных, характеризующих проявления той или иной стороны личности3. Такой подход к познанию личности обвиняемого, как видно, находится за пределами предмета доказывания и поэтому нет надобности определять предмет изучения личности обвиняемого в криминологических целях на уровне предмета
доказывания про-

1 Предмет изучения личности обвиняемого им выражен в виде “основ ных сторон личности, соответствующих сферам ее деятельности” (там же, с. 90-91).

2 В новом УК это статьи 61, 63.

3 См.: Ведерников Н.Т. Указ. соч., с. 88.

64

цессуальным путем. Структура предмета доказывания выступает средством познания обстоятельств уголовного дела и только с ним связана деятельность по установлению обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого.

Поэтому предмет установления обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого, нужен в первую очередь отнюдь не для криминологических целей, а для раскрытия преступления и решения вопроса о виновности (невиновности) и наказании. В этой связи возведение изучения личности обвиняемого в криминологическом аспекте в ранг первоочередной задачи уголовного судо- производства не вызывается нуждами уголовно-процессуальной деятельности.

§ 3. Требования к установлению данных о личности обвиняемого в уголовно-процессуальном законе

Установление данных о личности обвиняемого в уголовном процессе как целостной системе ее взаимосвязанных свойств, качеств, признаков основано на требовании уголовного и уголовно-процессуального законов. Ведется оно во всех стадиях уголовного процесса путем доказывания - деятельности по собиранию, проверке и оценке доказательств.

Уголовно-процессуальный закон в ряде статей указывает на необходимость установления отдельных данных, касающихся личности обвиняемого, для решения конкретных задач в процессе предварительного и судебного разбирательства. Иногда закон говорит о необходимости учитывать личность обвиняемого, но при этом не расшифровывает, что вкладывает в смысл
этого

65

понятия, какие конкретные данные о личности надо иметь в виду. .

Надо полагать, что законодатель делает это оправданно, поскольку личность обвиняемого, как было рассмотрено выше, является достаточно сложной социально-правовой категорией, включающей комплекс взаимосвязанных между собой черт, свойств, качеств, которые в одних ситуациях могут быть приняты во внимание, в других нет; с учетом оценки частностей, индивидуальностей, исходя из понятия личности обвиняемого, Верховные суды СССР, РСФСР, ныне суд Российской Федерации, постоянно обращали и обращает в настоящее время внимание на соблюдение закона по установлению и учету данных о личности подсудимого при принятии судебных решений1.

Уголовно-процессуальный закон называет, какие данные о личности
обвиняемого должны быть установлены по каждому делу (ст. 68 УПК),
по отдельным категориям дел (ст. 392, 404 УПК),

1 См.: Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР № 3 от 8 сентября 197 6 г. “О выполнении судами РСФСР Постановления № 4 Пленума Верховного Суда СССР от 30.06.1969 г. “О судебном приговоре” (Бюллетень Верховного суда РСФСР, 1976, № 12); Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 29 июня 197 9 г. “О практике применения судами общих начал назначения наказания” (Бюллетень Верховного Суда СССР, 1979, № 6); Постановления: № 5 Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.90 г. “О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних и о вовлечении их в преступную и иную антиобщественную деятельность” (Бюллетень Верховного суда РФ, 1991, № 3) ; № 4 от 22 апреля 1992 г. “О судебной практике по делам об изнасиловании” (Бюллетень Верховного суда РФ, 1992, № 7) ; № 15 от 22 декабря 1922 г. “О судебной практике по делам об умышленных убийствах” (Бюллетень Верховного суда РФ, 1993, № 2; № 9), от 21 декабря 1993 г. “О судебной практике по делам о бандитизме” (Бюллетень Верховного суда РФ, 1994, № 3), от 29 апреля 1996 г. “О судебном приговоре” (Бюллетень Верховного Суда РФ, 1996, № 1) .

67

ем уголовного дела в связи с деятельным раскаянием (ст. 7 УПК) .

Следовательно, данные о личности имеют важное процессуальное значение и
способны влиять на ход уголовного процесса.

Особое внимание в уголовном процессе уделяется акту привлечения лица в качестве обвиняемого. Следователь обязан вынести мотивированное постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого, когда к этому имеются основания. В системе решений, принимаемых в ходе предварительного следствия, этот акт имеет исключительно важное процессуальное значение. Во- первых, именно постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого является тем юридическим фактом, на основании которого возникают процессуальные отношения между органами расследования и обвиняемым. Во- вторых, оно определяет направление дальнейшего расследования дела. В- третьих, следователь приобретает полномочия на применение мер процессуального принуждения в отношении обвиняемого. В-четвертых, обвиняемый становится участником процесса и приобретает процессуальные права для защиты от обвинения. В-пятых, устанавливает пределы обвинения. Как в обвинительном заключении, так и в приговоре суда не должен фигурировать ни один эпизод обвинения, не указанный в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, иначе будет допущено нарушение прав личности, что может повлечь в конечном счете отмену приговора.

Законодатель отмечает, что в этом постановлении необходимо указать преступление, в совершении которого данное лицо обвиняется, с указанием времени, места и других обстоятельств совершения преступления (ст. 14 4 УПК) . В данном постановлении индивидуализируется обвинение по соответствующим статьям уголовного закона. Поэтому правы Н.В.Жогин, Ф.Н.Фаткуллин, кото-

68

рые полагают, что “когда для состава преступления важны мотив и цель или данные, характеризующие прошлое привлекаемого к уголовной ответственности, они тоже подлежат обязательному описанию в обвинении”1.

Учитывать данные о личности обвиняемого приходится и при решении вопроса о применении мер пресечения и выборе одной из них. Особенно это важно теперь, когда усилены контрольные функции со стороны суда за избранием меры пресечения - заключение под стражей (ст. 11 УПК) . При избрании меры пресечения учитываются не только тяжесть предъявленного обвинения, но также и личность обвиняемого, род его занятий, возраст, состояние здоровья, семейное положение и другие обстоятельства (ст. 91 УПК) . Под “другими обстоятельствами”, надо полагать, должны пониматься прежде всего обстоятельства, смягчающие и отягчающие ответственность (ст. 61, 63 УК), а также те обстоятельства и условия, при которых применение меры пресечения может повлечь особо тяжкие последствия для обвиняемого или его семьи (напри- мер, тяжкая болезнь или смерть единственного работоспособного члена семьи и др.). Следовательно, здесь также могут быть учтены и такие данные о личности, которые конкретизируют и индивидуализируют обвиняемого.

Всесторонний учет и анализ оснований (ст. 89 УПК) и обстоятельств (ст. 91 УПК) позволяет применить именно ту меру пресечения, которая действительно окажется необходимой и оправдан-

  1. Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. - М., 1961, с. 198.

А.А. Герцензон также писал: “Первые данные о личности обвиняемого должны содержаться уже в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого (ст. 144 УПК)” (Герцензон А.А. Уголовное право и социология. - М., 1970, с.
155).

69

ной в конкретной процессуальной ситуации. Данные о личности, таким образом, имеют немаловажное значение для правильного решения вопроса об избрании меры пресечения не вообще, а конкретной из предусмотренных законом мер. Правильно заметил Ю.Д. Лившиц: “Вполне ведь понятно, что при совершении одного и того же деяния разными лицами в отношении последних могут быть избраны разные меры пресечения”1.

Из сказанного можно заключить, что орган предварительного расследования, решая вопрос об избрании меры пресечения, должен иметь определенную совокупность данных о личности такого лица.

Как свидетельствуют данные обобщения следственной и судебной практики, требования закона в этой части практическими работниками не всегда обеспечиваются в должной форме. Так, из изученных 1012 уголовных дел, рассмотренных районными судами Оренбургской области в отношении 1859 человек, за период 1990-94 г. г. подписка о невыезде избиралась в 32% случаев. В 8 9% постановлений нет должной мотивировки, почему избрана именно данная мера пресечения, хотя закон этого требует.

Нет должной мотивировки и при избрании такой меры пресечения, как заключение под стражу. В 59% случаев избиралась эта мера и в большей половине постановлений не содержатся необходимые основания избираемой меры пресечения, кроме как указания на преступление, в котором обвиняется такое лицо. Такие отступления от закона безусловно будут вызывать серьезную озабоченность2.

1 Лившиц Ю.Д. Меры пресечения в советском уголовном процессе. - М., 1974, с. 27.

2 Вопрос о неудовлетворительной практике обеспечения требований закона, отраженных в ст. 91 УПК, поднимался и другими учеными, занимавшимися такой проблемой. Ю.Манаев сообщает, что в изучен ных им постановлениях об избрании меры пресечения - подписки о

70

Следователь обязан учитывать данные, характеризующие личность обвиняемого и при выполнении ряда других следственных действий. Например, по обеспечению в деле переводчика лицу, не владеющему языком, на котором ведется производство (ст. 17 УПК), либо при назначении судебно-психиатрической или судебно-психологической экспертизы (ст. 79 УПК).

Если лицо ранее страдало психическим заболеванием, то необходимо установить, какое это заболевание, когда и где оно лечилось. В чем конкретно выразились действия, позволяющие судить о странностях в его поведении с тем, чтобы эти данные нашли отражение в постановлении о назначении судебно-психиат- рической или психологической экспертизы.

А тогда, когда речь идет об обеспечении защитника в случаях, указанных в ст. 47 УПК, следователи обязаны устанавливать возраст несовершеннолетнего, физические или психические недостатки лиц, не позволяющие им самим осуществлять свое право на защиту, а также неспособность лица пользоваться языком, на котором ведется судопроизводство. Наличие физических и психиче- ских недостатков может быть определено самим следователем, например, путем истребования соответствующего медицинского документа о наличии таких недостатков. По окончании предварительного следствия, при составлении обвинительного заключения, необходимо также в этом процессуальном документе, как предусмотре-

невыезде, в 42% случаев не содержалось указаний на установленные законом основания. (См.: Манаев Ю. Проверка в суде законности и обоснованности процессуальных решений следователя // Советская юстиция, 197 3, № 21, с.
14).

Подобную тревогу высказывал также Н.Т.Ведерников (См.: Ведерников Н.Т.
Указ. соч., с 53)

71

но уголовно-процессуальным законом, отражать данные о личности ф обвиняемого (ст. 205 УПК) .

Данная статья указывает, что в описательной части обвини-

Щ тельного заключения излагается сущность дела и, наряду с други-

ми обстоятельствами, указываются обстоятельства, смягчающие и отягчающие ответственность обвиняемого, доводы, приводимые обвиняемым в свою защиту, и результаты проверки этих доводов. В резолютивной части приводятся сведения о личности обвиняемого. В описательной части обвинительного заключения, как следует из закона, должны также
найти отражение данные, характеризую-

ф, щие личность обвиняемого, которые связаны с исследованием как

шь смягчающих, так и отягчающих ответственность обвиняемого об-

стоятельств, и иных данных, характеризующих личность обвиняемого1 . Это позволит полнее представить личность с ее положительными и отрицательными качествами, которые говорят как в ее пользу, так и против. При анализе практики составления обвинительных заключений по уголовным делам, рассмотренным судами Оренбургской области, крайне редко анализируются характеризующие личность обвиняемого данные.

ф Чаще делаются лишь категорические выводы: обвиняемые харак-

»

1 М.Г-.Коршик и С.С.Степичев считали, что сведения, характеризующие личность обвиняемого, необходимо излагать не только в резолютивной части обвинительного заключения, как это обычно делается, но и в описательной. При этом они подчеркивали, если в резолютивной части приводятся так называемые установочные сведения о личности обвиняемого, тем не менее, необходимо указывать в описательной части также о его прошлой деятельности, состоянии здоровья, отношении к своим служебным, общественным и семейным обязанностям, о его образе жизни, связях, моральном облике, чертах характера и иных личностных качествах. С авторами солидарна полностью. (См.: Коршик М.Г., Степичев С.С. Изучение личности обвиняемого. - М., 1961, с. 72).

72

теризуются положительно либо отрицательно. По нашим данным (67% дел) не содержится анализа личности обвиняемого в обвинительном заключении, не раскрывается личность по выполнению своих обязанностей на производстве, в семье, в быту, отсутствует характеристика иных ее личностных сторон. В 4 3% обвинительных заключений нет ссылки на смягчающие и отягчающие от- ветственность обстоятельства. В 57% дел лишь по 22% из них содержатся ссылки только на смягчающие обстоятельства1. Безусловно, такая практика составления обвинительных заключений не обеспечивает не только выполнения требований закона по составлению этого важного процессуального акта, но и существенно ущемляет права обвиняемого на защиту.

Чтобы как-то положительно повлиять на ход практической деятельности в этом направлении, а также усилить гарантии прав личности, необходимо ст. 205 УПК дополнить указанием, что наряду с отражением обстоятельств, смягчающих и отягчающих ответственность обвиняемого, в описательной части обвинительного заключения нужно отражать “иные обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого”. Такое дополнение статьи позволит ориентировать следователя на то, чтобы отражать в обвинительном заключении, помимо смягчающих и отягчающих ответственность

1 Другие авторы также отмечают в своих работах, что по данным их обобщений просматривается недостаточность анализа характеристики личности обвиняемого в обвинительном заключении. Так, по данным Манаева Ю.В., Лещенко В.А. это наблюдается более чем в 83% дел (См.: Манаев Ю.В., Лещенко В.А. Обвинительное заключение. Значение и отражение в нем данных, входящих в предмет доказывания по уголовному делу // Труды высшей следственной школы МВД СССР. Вып. 3, Волгоград, 1970, с. 77).

По данным Цветкова П.П. - 66%, (См.: Цветков П.П. Указ. соч., с. 106) .

73

обстоятельств, также и другие данные о личности обвиняемого для обеспечения индивидуализации ответственности конкретной личности1.

Уголовно-процессуальный закон закрепил ряд других положений, подчеркивающих значение установления данных о личности обвиняемого в последующих (судебных) стадиях процесса. От характера таких данных зависит решение ряда вопросов, например, при разрешении судьей вопроса о назначении судебного заседания (ст. 222, 223, 2231 УПК), приостановлении дела или направлении его по подсудности (ст. 231 УПК), возвращении дела для дополнительного расследования (ст. 232 УПК) либо прекращении дела при наличии предусмотренных законом обстоятельств (ст. 234
УПК) .

Что касается судебного заседания, то законодатель указал те конкретные данные о
личности подсудимого, которые необходимо устанавливать в подготовительной части заседания (ст. 271 УПК), а затем отражать во вводной части приговора (ст.
313 УПК)2.

1 Н.В.Жогин, Ф.Н. Фаткуллин в пользу этого высказали в свое время убедительный довод: “… речь идет не просто об анкете данных обвиняемого (возраст, занятие и т.д.), которые излагаются в ре золютивной части обвинительного заключения”, а в описательной части этого акта приводятся и те фактические данные, которые характеризуют обвиняемого и показывают, “что он за человек в общественном, моральном отношении”. (См.: Указ. соч., с. 297) . Б.Корсаков и А.Любавин еще в 1959 г. отмечали, что прокурор не имеет права передавать дело в суд, если не установлены относя щиеся к делу данные о личности обвиняемого. Краткая и четкая, основанная на данных характеристика обвиняемого облегчит работу обвинителя и суда и будет дополнительной гарантией права обви няемого на защиту (См.: Корсаков Б., Любавин А. Исследование личности обвиняемого // Сов. юстиция. 1959, № 2, с. 21).

2 Редакция ст. 420 Теоретической модели УПК вызывает возражение. В ней не содержится ссылка на отражение смягчающих и отягчающих ответственность обстоятельств. Как и ст. 164 модели УПК, ст. 420

74

Перечисляя в законе основания к отмене или изменению приговора в кассационном и надзорном порядке, особо обращается внимание также на личность осужденного. Так, дознание, предварительное или судебное следствие во всяком случае признается односторонним или неполным, если не установлены с достаточной полнотой данные о личности обвиняемого (ст. 343 УПК) . В другом случае не соответствующим тяжести преступления и личности осужденного признается наказание, когда оно, хотя и не выходит за пределы, предусмотренные соответствующим уголовным законом, но по-своему размеру является явно несправедливым как вследствие мягкости, так и вследствие суровости (ст.
347 УПК).

Уголовно-процессуальный закон регламентирует уголовно-процессуальную деятельность как систему процессуальных действий, обращает пристальное внимание субъектов процесса на то, что установление данных о личности обвиняемого имеет важный юридический аспект, что эта деятельность ведется во всех стадиях уголовного процесса, обеспечивая решение практических задач в ходе такой деятельности.

УПК не согласуется со ст. 517 этой же модели, в которой содержится указание отражать в описательно-мотивировочной части обвинительного приговора обстоятельства, смягчающие и отягчающие ответственность (См. : Уголовно- процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР, Теоретическая модель УПК. - М., 1989, с. 119, 219, 252) .

Что касается проекта УПК (См.: Юридический вестник, сентябрь 1995, № 31), то в ст. 243 отражено, что в описательно-мотивировочной части обвинительного заключения излагаются обстоятельства, смягчающие и отягчающие ответственность обвиняемого, а также в ст. 349 указано, что эти обстоятельства должны отражаться в описательно-мотивировочной части обвинительного заключения. Такое дополнение в проект УПК является, как надо понимать, весьма существенным.

75

ГЛАВА 2. ЛИЧНОСТЬ ОБВИНЯЕМОГО КАК ОБЪЕКТ УГОЛОВНО- ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ (ПОЗНАНИЯ)

§ 1. Уголовно-процессуальное познание. Его объект и предмет

Познание как высшая форма отражения объективной действительности не существует вне познавательной деятельности. Познавательный процесс протекает в виде ряда организованных в систему идеальный действий, операций, формирующих определенные идеальные объекты, которые служат средством для познавательного освоения, отражения объективного мира.

Гносеология как теория познания на основе ее правил и приемов позволяет нам понять, каковы человеческие возможности в познании определяющей действительности, как из незнания рождается знание, как любая область познавательной деятельности подчиняется гносеологическим принципам и закономерностям. Поскольку событие преступления имело место в прошлом, познание его происходит путем восстановления картины события на основе добытых сведений, которые всегда остаются в объективном мире. Объективная действительность (материя), как отмечают философы, способна к самовыражению. Отсюда, познание обстоятельств уголовного дела осуществляется путем, который в философии именуется ретросказанием, поскольку именно следы преступления как отражение прошлого события несут на себе сведения, а потому, благодаря им, познается объективная действительность . На базе их строится исследование и формируются выводы и суждения.

Процесс отражения объективной действительности осуществляется субъектом
познания не пассивно и не механически, его

76

сознание выступает в этом процессе активным фактором1. Если окружающий мир материален, существует независимо от нашего сознания, а само сознание является свойством мозга, особым видом материи, то вполне логично признать, что наши ощущения и мысли будут в последнем счете продуктами природы и должны соответствовать ей. Именно соответствие предполагает определенное сходство и в этом смысле мы говорим об отражении сознания и бытия.

“Биологическая приспособленность человека и природы свидетельствует, что сознание дает в основном верные образы, снимки, копии реальности и, стало быть, человечество познает мир таким, каков он есть на самом деле, и никаких принципиальных границ между познающим сознанием и вещами нет”2.

Познание осуществляется при помощи форм практической и познавательной деятельности. Познающему субъекту объект дан в ощущениях, однако, здесь он выступает как бы еще в скрытой, непроанализированной форме. “Адекватное воспроизведение объекта в мышлении предполагает преобразование исходных данных познания, а идеальное воссоздание объекта выступает как результат применения субъектом определенных способов познавательной деятельности,
логических операций”3.

Не случайно субъектно-объективные отношения сегодня привлекают внимание ученых, и не только философов, ибо все, что связано с человеком, его деятельностью - это вопрос поиска познания сущности человека на уровне многих отраслей знания.

1 См.: Тугаринов В.П. Теория сознания в свете ленинский идей. Философские науки. -М., 1970, №4, с. 13-21.

2 Философский энциклопедический словарь, с. 4 53.

3 Руткевич М.Н., Лойфман И.Я. Диалектика и теория познания. - М., 1994, с. 254.

77

Процесс познания в целях установления истины по уголовному делу имеет свои особенности и характеризуется рядом специфических методов, свойственных любой сфере знания. В уголовном процессе это прежде всего относится к познанию объекта преступления, дабы установить обстоятельства уголовного дела. Познание осуществляется здесь процессуальным путем - доказыванием с помощью исключительно доказательств как средств доказывания. В основе такой деятельности сосредоточен круг обстоятельств, подлежащий установлению, закрепленный в уголовно-процессуальном законе (ст. 68 УПК) . Благодаря кругу обстоятельств, познание ведется целенаправленно в форме уголовно-процессуальных отношений.

Вопрос об объекте уголовно-процессуального познания в юридической литературе не новый, он обсуждался и ранее, ибо имеет непосредственное отношение к тому, что надлежит понимать под объектом познания и как понятие “объект” соотносится с понятием “субъект познания.”

Такой вопрос весьма существенен, ибо личность обвиняемого находится в эпицентре познания события прошлого преступления, поскольку подлежит установлению вместе с ним. Однако заметим, что в уголовно-процессуальной литературе этому явлению явно не уделялось достаточное внимание.

Первое, на чем хотелось бы сосредоточить внимание - это то, что в уголовно-процессуальной науке встречаются попытки раз- граничить познание и доказывание по временному признаку, и объяснения авторы строят в основном по различным в качественном смысле операциям. Мысль о единстве познания и доказывания в уголовном процессе была высказана еще М.С.Строговичем. Он писал: “Мы отождествляем доказывание в уголовном судопроизводстве с познанием истины по уголовным делам: процесс доказыва-

78

ния и есть процесс познания фактов, обстоятельств уголовного дела”1. О том, что “доказывание есть разновидность познания объективной действительности и осуществляется оно в полном соответствии с теорией отражения материалистической диалектики.” - утверждал Ф.Н.Фаткуллин2.

Находя, что процесс познания в целях установления истины по уголовному делу есть процесс доказывания, следует отметить, что доказывание (познание) по уголовному делу происходит путем восстановления картины происходящего события на основе тех сведений о прошлом событии, которые остались в объективном мире. Такие сведение сообщает либо свидетель, очевидец совер- шенного, либо они могут содержаться на месте преступления или в предметах материального мира. Ведется это процессуальным путем на основе доказательств, в центре познания круг обстоятельств, подлежащий доказыванию (ст. 68 УПК) .

При определении, что является объектом познания (доказывания) , надо исходить из методологической основы философской категории познания. Субъект и объект познания - категории гносеологии. Объект - это то, что противостоит субъекту в его предметно-практической и познавательной деятельности3. Адекватное воспроизведение объекта в мышлении предполагает преобразование исходных данных познания, идеальное же воссоздание

1 Строгович М.С. Указ. соч. Т. 1, с. 296. Отдельные авторы выска зывали, что мыслительная деятельность (оценка доказательств) лежит за рамками уголовного процесса, а потому это различие не позво ляет познание отождествлять с доказыванием. (Например, Арсеньев В.Д. Вопросы общей теории судебных доказательств. - М., 1964 и др.) .

2 Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Ка зань, 1976, с. 21.

3 См: Философский энциклопедический словарь, с. 4 53.

79

объекта выступает уже как результат на основе логических операций, проводимых субъектом познания. Другими словами это можно сформулировать иначе. Объект - это то, на что направлена мысль и действие субъекта познания (пассивная сторона), в том время как сам субъект - это носитель мысли и действия (активная сторона). “Следовательно, объектом мысли может быть” -как заключает М.Н.Руткевич и И. Я.Лойфман, - “не только материальный предмет, но и другой человек с его поступками и мыслями”1.

Такой подход указанных авторов позволяет считать, что не только преступление как событие прошлого, которое надлежит раскрыть, выступает объектом познания перед теми, кого обязывает это сделать закон, но и конкретная личность (ее свойства, признаки, состояния), выразившаяся в совершении преступного деяния.

Обращаясь вновь к высказываниям указанных авторов, замечу, что, по их мнению, объектом познания могут быть психические процессы, эмоциональный мир человека, чужие и собственные мысли2. Познание, таким образом, внешнего мира происходит в процессе мышления, в котором, понятно, происходит логическое су- ждение, где субъект оперирует понятиями сообразно их содержанию.

Следовательно, в предметно-практической деятельности при познании, когда необходимо установить событие преступления и другие обстоятельства, названные в ст. 68 УПК, происходит познание объекта как части реальной действительности. Все свойства, связи преступления находят свое отражение и проявляются вовне. Например, то, что связано с умыслом преступле-

1 Руткевич М.Н., Лойфман И.Я. Указ. соч., с. 2 83. ?’ там же.

80

ния, т.е. психологической стороной личности, может быть познано исключительно в объективных связях существующих между собой явлений, как доступных, так и недоступных для непосредственного восприятия органами чувств человека. Доступные для органов чувств свойства, стороны, связи обстоятельств и фактов, образующих преступление, могут быть восприняты непосредственно следователем и судьей, но в большинстве случаев они воспринимаются лицами, которые стали свидетелями, потерпевшими, обвиняемыми. Непосредственное восприятие субъектами познания обстоятельств, имеющих значение для дела, облекается в заключения экспертов, документы, протоколы следственных и судебных действий.

Чувственное познание находит выражение в таких формах, как ощущения, восприятия и представления. Так, осмотр следователем предметов, служивших орудиями совершения преступления, позволяет непосредственно воспринимать относимые к делу свойства предметов, а не через чувственные восприятия, создавая тем самым образы обстоятельств и фактов, с ними связанные.

Чувственное познание недостаточно для установления истины по делу. Поэтому недоступные для чувственного познания объекты познаются с помощью рациональной формы познания, т.е. на логическом уровне, что позволяет связать понятия в соответствии с действительно существующими связями между явлениями, предметами, их свойствами, состояниями и отношениями. Личность обвиняемого, таким образом, может выступать непосредственным объектом познания, поскольку преступные действия не могут быть познаны вне связи с лицом, его совершившим.

Чтобы понять взаимосвязь личности обвиняемого и преступной деятельности, необходимо обратиться к таким философским категориям, как сущность и
явление. “Сущность” - это внутреннее

81

содержание предмета, выражающееся в единстве всех многообраз- ных и противоречивых форм его бытия. “Явление - то или иное обнаружение (выражение) предмета, внешней формы его существования”1 .

Эти категории вполне приемлемы для выделения внутренних сторон и связей объекта (сущности), а также внешних их сторон и связей (явления), поскольку они находятся во взаимосвязи.

Явление представляет форму проявления сущности, последняя раскрывается в явлении. Вместе с тем, единство сущности и явления не означает их совпадения, тождества. Поэтому К.Маркс в свое время заметил: “… если бы форма проявления и сущность вещей непосредственно совпадали, то всякая наука была бы из- лишней. . . “г.

Явление всегда богаче сущности, поскольку оно включает в себя не только обнаружение внутреннего содержания, существования связей объекта, но и всевозможные случайные отношения, особенные черты последнего. “Явления динамичны, изменчивы, в то время как сущность образует нечто сохраняющееся во всех изменениях. Но, будучи устойчивой по отношению к явлению, сущность также изменяется”3.

Постижение сущности исследуемого объекта - это сложный диа- лектический процесс бесконечного углубления мысли “от явления к сущности, от сущности первого, так сказать порядка, к сущности второго порядка и т.д. без конца”4. Еще Гегель утверждал, что сущность является, а явление есть явление сущности.

В явлении сущность проявляется не вся сразу, не целиком, а

1 Философский энциклопедический словарь, с. 665.

2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. 2, с. 384.

3 Философский энциклопедический словарь, с. 666.

4 Там же.

82

частично, как правило, какой-либо своей определенной стороной. Поэтому в отдельных фактах, как в самом явлении, исследуемом по уголовному делу, сущность проявляется лишь через свое частичное выражение.

Чтобы это познать, необходимо логическим путем установить связи, отношения,
дабы увязать в целое объект познания.

Обратившись к преступлению как явлению, субъект познания непременно будет познавать его внутреннее содержание - сущность личности, какие конкретно ее черты, свойства, состояния проявились в данном явлении - преступлении. Следовательно, для субъекта познания в его предметно-практической деятельности важно познать объект в полном объеме, т.е. раскрыть преступление
с его внутренней и внешней стороны.

Познание сущности личности обвиняемого происходит в неразделимом процессе доказывания (познания) события преступления и установления обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого. Не случайно в основе познания находится круг обстоятельств, подлежащих доказыванию, в числе которых, наряду с другими обстоятельствами, содержатся обстоятельства, характе- ризующие личность обвиняемого (ст. 68 УПК).

Познание в уголовном процессе, как было замечено, осуществляется в единстве практической и мыслительной деятельности. Доказывание (собирание, проверка, оценка доказательств) есть единый познавательный процесс, которому присуще единство эмоционального и рационального, субъективного и объективного, непосредственного и опосредованного, что проявляется, как отмечает П.А.Лупинская, “во всех его взаимосвязанных элементах”1 .

1 Курс советского уголовного процесса. Общая часть. - М., 1989, с. 607.

83

В литературе круг обстоятельств, подлежащих доказыванию, называют предметом доказывания. Как надо понимать, это не случайно, ибо в современной гносеологии различают объект и предмет познания. А.Г.Спиркин пишет: под объектом имеются в виду “реальные фрагменты бытия, подвергающиеся исследованию”, а предмет - “это конкретные аспекты, на которые направлено острие ищущей мысли”1. “Предмет”, как можно заключить, представляет некоторую целостную условность, выделенную для познания объектов в процессе практической деятельности. Иначе говоря, предмет - это реализация объекта, т.е. тех общественных отношений, которые его создают. “Предмет обусловлен объектом и является зафиксированной в определенной форме его стороной. В таком объективизированном виде он противостоит человеку и его знаниям”2.

Правильное понимание предмета заключается в том, что через него, как через объективный материализованный показатель, мы выходим на те общественные отношения, которые порождают этот предмет. Отсюда предмет доказывания по уголовному делу соотносится с материальной природой объекта. Основное отличие предмета от объекта кроется в том, что в предмет входят лишь главные, наиболее существенные (с точки зрения конкретного познания свойства и признаки) , а объект - это не просто тождество объективной реальности, а конкретно ее часть, которая находится во взаимодействии с субъектом познания. Поэтому понятие “объект” соотносится с понятием “субъект.” “Предмет

1 Спиркин А.Г. Основы философии. Учебное пособие. - М., 1988, с. 264.

2 Садовский В.Н. Методические проблемы исследования объектов, пред ставляющих собой системы. // Социология в СССР, т. 1. - М., 1996, с. 181-182.

84

как совокупность отдельных сторон и свойств общественного отношения принадлежит объекту. Установление предмета является первым шагом на пути выявления того общественного отношения, которое является объектом”1. Объект без субъекта не существует2 .

Объект дан познающему субъекту в ощущениях, он первоначально выступает как бы в скрытой, не проанализированной форме. По мере движения (познания) , на основе логических операций, процесс познания объекта будет углубляться и в этом ему будет оказывать содействие предмет доказывания, поскольку он ориен- тирует, что надо познавать.

Он конкретизирует, уточняет, детализирует то, что требуется для познания субъекту.

В этой связи резонно встает вопрос: можно ли отождествлять категории “объект” и “предмет”? Отдельные ученые-процессуалисты отождествляют объект и предмет
познания.

Верно замечает А.А.Давлетов, что до недавнего времени в юридической литературе проблема объекта уголовно-процессуального познания не подвергалась специальным исследованиям3. Юристы, говоря о предмете и пределах познания (доказывания), либо вообще не использовали понятие объекта, либо применяли его как тождественное предмету.

Так, авторы монографии “Проблемы доказательств в советском уголовном процессе” считают, что вопрос о предмете доказывания - это вопрос о том, что подлежит доказыванию в уголовном судопроизводстве, иначе говоря, это вопрос о совокупности явлений

1 Уемов А.И. Вещи, свойства, отношения. - М., 1963, с. 67.

2 Спиркин А.Г. Основы философии. Учебное пособие. - М., 1988.

3 См. : Давлетов А.А. Основы уголовно-процессуального познания. - Свердловск: Изд. Уральского ун-та, 1991, с. 95-96,

85

внешнего мира, познание которых необходимо для достижения задач уголовного
судопроизводства1.

Вместе с тем, отдельные авторы предприняли попытку разграничить понятия “объект” и “предмет” относительно расследуемого преступления2. Затем В.С.Зеленецкий сформулировал определение объекта. По его мнению это “совокупность обстоятельств, явлений и процессов, истинное и достоверное познание которых определяет правильное разрешение уголовного дела, выполнение задач уголовного процесса”3.

В дальнейшем другие авторы представили свои дефиниции рассматриваемого понятия. Так, в частности, В.Д.Арсеньев, В.Г. Заблоцкии, соглашаясь с В.С.Зеленецким пишут, что “предметом доказывания являются данные сведения о его объекте (т.е. определенных обстоятельствах дела) , которые исследуются путем собирания, проверки и оценки доказательств, содержащих эти сведения, в целях достоверного установления наличия или отсутствия указанных обстоятельств”4.

Н.Г.Стойко характеризует объект в познавательном аспекте как обстоятельства дела и доказательства, а затем в предметно-практическом аспекте считает объектом лишь обстоятельства

1 Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказывания в советском уголовном процессе. Воронеж, Изд-во Воронежского ун та, 1978, с. 69.

2 См.: Размаузе М.Н. Методологические основы доказывания в совет ском уголовном процессе. Автореф. докт. дисс. - М., 1972, с. 9.

3 Зеленецкий B.C. Объект уголовно-процессуального познания дейст вительности // Вопросы государства и права развитого социалисти ческого общества. Харьков, 1975 г., с. 247.

4 Арсеньев В.Д., Заблоцкии В.Г. Использование специальных знаний при установлении фактических обстоятельств уголовного дела. Изд- во Красноярского ун-та, 1986, с. 11.

86

дела, тогда как доказательства относит к предмету доказывания1 .

А.А.Давлетов усматривает в этих понятиях различие, которое представляется в наличии системы правовых сторон (свойств) объекта уголовно-процессуального познания. Он называет пять правовых сторон (свойств) объекта: уголовно- правовую, гражданско-правовую, криминогенную, уголовно-процессуальную и доказательственную, которые образуют предмет уголовно-процессуального познания. По его мнению, эти стороны (свойства) объекта “есть система юридических свойств исследуемых по уголовному делу явлений действительности, постижение которой позволяет разрешить задачи уголовного
судопроизводства”2.

Объект и предмет познания он рассматривает в отношении целого и части, противостоящих всем видам познавательной правоприменительной деятельности (в том числе и непроцессуальной), с одной стороны, и только тем видам деятельности, с которыми непосредственно связано решение задач судопроизводства - с другой.

Обратимся еще к одной группе авторов, которые считают, что предметом доказывания в гносеологическом аспекте является определенная информационная система, наличествующая в сознании субъекта и отображающая обстоятельства, подлежащие доказыванию. Так, В.А.Банин понятие предмета доказывания рассматривает в двух аспектах:3 1) законодательное определение круга обстоятельств, подлежащих установлению в уголовном процессе; 2) не-

1 См. : Стойко Н.Г. Объект и предмет уголовно-процессуального дока зывания // Проблемы доказательственной деятельности по уголовным делам, Красноярск, 1985, с. 24.

2 Давлетов А.А. Указ. соч., с. 110.

3 См.: Банин В.А. Предмет доказывания в советском уголовном про цессе. (Гносеология и правовая природа). Саратов, 1981, с. 14.

87

посредственное установление группы этих обстоятельств при производстве по конкретному уголовному делу. Он рассматривает предмет как мысленное идеальное образование, отображающее на абстрактном и конкретном уровнях круг реальных обстоятельств, которые необходимо установить по конкретному делу.

Представляется, что точка зрения В.А.Банина вполне приемлема для определения понятия предмета доказывания. Действительно, в гносеологическом плане предмет доказывания выступает как целеполагающий образ или, как называет его В.А.Банин, “идеальное образование”, которое предвосхищает в мышлении субъекта познания результат предметно-практической деятельности. Таким образом, предмет доказывания выступает правовым способом интеграции доказательственных действий субъектов доказывания, а также средством, с помощью которого достигается поставленная субъектом цель.

Г.М.Корнев предмет доказывания называет “установленной уголовно- процессуальным законом идеальной информационной поисковой моделью любого исследуемого преступления, конкретизированного нормами уголовного права с учетом обстоятельств каждого конкретного уголовного дела”1. Данная позиция автора верна, поскольку образ, поисковая модель, предвосхищающая в мышлении результат познания, поистине есть его идеальная поисковая модель .

Определяя предмет доказывания через термин “модель”, М.Г. Корнев сопоставляет его с объектом уголовно-процессуального познания, считая, что объект и предмет познания относятся к разным формам проявления общественного бытия: первый - к материальному, второй - к идеальному
(духовному).

1 Корнев Г.М. Методологические проблемы уголовно-процессуального познания. Нижний Новгород. 1995, с. 105.

88

Как надо понимать, предмет доказывания сосредоточивает конкретную совокупность обстоятельств, которая необходима для познания объекта. Поэтому объект выступает как часть материи, часть реальной действительности, которая существует независимо от уголовно-процессуальной деятельности и субъекта, ее осуществляющего. Именно благодаря ей, благодаря той цели, которая поставлена перед субъектом уголовно-процессуальным законом, субъект познания вычленяет из нее то, что необходимо для познания конкретного объекта. Связующим звеном между объектом познания и знанием субъекта в уголовном процессе выступает перечень обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу. То, что противостоит субъекту такой деятельности в качестве объекта, является предметом познания, как запрограммированный социальный результат1. В этой связи необходимо поставить вопрос: может ли быть у объекта несколько предметов познания. Как заключает Г.М.Корнев, “одному и тому же объекту познания могут соответствовать несколько предметов познания”2.

Если рассматривать материю как объективную реальность, а только так ее рассматривают философы, то она, эта материя, есть бесконечное множество существующих объектов и систем, субстрат любых свойств, связей, отношений и форм движения. Стало быть, если под объектом познания выступает в целом преступное деяние, то его познание всецело будет зависеть от той поставленной главной цели, которая ставится перед субъектом в связи с доказыванием, т.е.
установлением объективной истины.

Вместе с тем, установление обстоятельств дела (познание) целиком зависит от познания множества других производных мини-

1 См.: Ткаченко Ю.Г. Методологические вопросы теории правоотноше ний. - М., 1980, с. 18.

2 Корнев Г.М. Указ. соч., с. 110.

89

объектов, при решении которых возможно достижение главной (основной) цели. Поэтому вряд ли будет правильным считать, что одному и тому же объекту познания (преступлению) будет соответствовать несколько предметов познания, скорей наоборот: одному предмету познания может быть противопоставлено множество объектов, из которых надо извлечь то, что необходимо для установ- ления обстоятельств дела.

Так, например, психическое состояние личности обвиняемого может выступить самостоятельным объектом познания, если это связано с осложнениями в процессе доказывания, вызванными, допустим, психическим расстройством лица. Здесь объектом познания будет выступать часть целого объекта, т.е. определенная его сторона, которая непосредственно связана с основным объектом и той главной целью (задачей), с которой связано исследование виновности лица. Это означает, что необходимо познать наличие психических заболеваний в прошлом, степень и характер психического заболевания в момент совершения общественно опасного деяния и ко времени расследования, поведение лица, совершившего общественно опасное деяние, как до его совершения, так и после (ст. 4 04 УПК). Лишь после установления этого возможно познание объекта в целом, так как здесь могут возникнуть основания для производства дела по применению принудительных мер медицинского характера. Или еще пример, связанный с решением вопроса о мере наказания в отношении лица, которое может быть признано судом виновным в совершении преступления. Необходимо установить данные, характеризующие личность, дифференцирующие ее ответственность. В этом случае субъект познания ориентируется на п. 3 ст. 68 УПК, для этого объектом познания могут выступить данные, относящиеся к личности, которые будут ее характеризовать как члена социальной группы либо коллектива, в которых эта личность

90

общалась и формировалась. Познание этих данных будет связано с наличием множества сторон объекта, которые субъект выбирает для себя сам, дабы решить
стоящие задачи.

Поиск субъекта познания в установлении объекта, системы объектов познания зависит, безусловно, от индивидуальности как самого преступного действия (бездействия), так и личности обвиняемого, а также конкретных задач, которые стоят перед субъектом доказывания.

Кроме того, для рационального познания необходимо воссоздать в мышлении всю целостную картину происходящего преступления, воссоединив в единое целое все его отдельные фрагменты. Отсюда фрагментарное познание всегда предопределено отдельными обстоятельствами, которым противостоят отдельные объекты и система объектов.

Для познания обстоятельств уголовного дела используют так называемые “предметы-посредники’7. Необходимо различать предмет познания и предмет- посредник. Для установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания, в предварительном следствии, а потом в судебном, исследуются иные обстоятельст- ва, так или иначе связанные с устанавливаемыми, а потому имеющими значение для дела. Заранее установить круг таких обстоятельств, которые могут иметь значение для установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания, невозможно. Они зависят опять-таки от конкретных обстоятельств дела. Их круг определяет следователь на первоначальном этапе доказывания, разрабатывая и
проверяя затем версии происшедшего события.

При такой ситуации, хотя и называют эти обстоятельства предметами- посредниками, однако, они всегда связаны исключительно с тем, что находятся в промежуточной связи с обстоятельствами, входящими в предмет доказывания. В этом случае значение такого

91

“предмета-посредника” всегда должно соотноситься с требованием ст. 20, 60, 131, 176 УПК, т.е. всестороннего, полного, объективного исследования всех обстоятельств, имеющих значение для дела. Эти юридически значимые обстоятельства называют еще побочными, промежуточными, вспомогательными. Поэтому пределы доказывания (познания) зависят не только от круга фактических обстоятельств, входящих в предмет доказывания по конкретному уголовному делу, но и от иных обстоятельств, имеющих значение для дела (побочных, промежуточных, вспомогательных, обстоятельств!, которые также подлежат установлению, и последнее - от необходимых, достаточных доказательств, на основе которых устанавливаются вышеперечисленные обстоятельства.

Отсюда, совокупность подлежащих исследованию доказательств, которые необходимо собрать, проверить и оценить, является предметом уголовно- процессуального исследования.

Уголовно-процессуальный закон устанавливает требование: достоверное установление обстоятельств, необходимых для правильного решения дела судом, достигается не иначе как путем непосредственного исследования доказательств
(ст. 240 УПК).

Предмет доказывания и предмет исследования - понятия не тождественные. Однако, есть ученые, которые включают в предмет доказывания и юридически значимые обстоятельства1, т.е. вспомогательные, промежуточные
обстоятельства.

1 О том, что понятие “предмет доказывания” тождественно предмету исследования, см: Теория доказательств в советском уголовном процессе, с. 140; Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе, с. 81; Р.Д. Рахунов считал, что пределы доказывания - “это менее удачное выражение обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу” (Рахунов Р.Д. О понятии доказательств и главном факте доказывания. // Сов. гос-во и право. 1965, № 12, с. 100); М.С.

92

В ст. 68 УПК, которая формирует предмет доказывания, перечислены те фактические обстоятельства, которые при разрешении любого дела имеют правовое значение.

Из этого круга обстоятельств, подлежащих доказыванию, некоторые ученые выделяют так называемый “главный факт”, т.е. совокупность обстоятельств, относящихся к событию, действию (бездействию) конкретного лица, его виновности1.

Несомненно, обстоятельства, которые устанавливают (не устанавливают) основания уголовной ответственности обвиняемого, заслуживают особого внимания. И хотя все обстоятельства предмета доказывания, как было сказано выше, имеют правовое значе- ние, однако, главный факт предмета доказывания (п. 1, 2 ст. 68 УПК) имеет прямое отношение к основному вопросу судопроизводства - виновности лица.

В плане данного исследования вопрос о главном факте предме-

Строгович писал также, что “предмет доказывания означает определение пределов и направления исследования по делу” (Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1, с. 361). 1 Не все авторы, рассматривающие обстоятельства предмета доказывания, разделяют данную точку зрения. М.С.Строгович подчеркивал, что “прежде всего должны быть доказаны все факты, из которых складывается уголовно- наказуемое деяние, содержащее объективные и субъективные элементы состава преступления. Эти факты в совокупности образуют то, что называется главным фактом” (Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1, с. 363). Значение “главного факта” в предмете доказывания возрастает в связи с решением вопросов присяжными заседателями (ст. 4 49 УПК) . Правильно концентрирует внимание П.А.Лупинская, что “главный факт” выражается в трех основных вопросах, которые стоят перед судьями и присяжными заседателями: 1) доказано ли, что соответствующее деяние имело место; 2) доказано ли, что это деяние совершил подсудимый; 3) виновен ли подсудимый в совершении этого деяния (См.: Уголовный процесс / под ред. П.А.Лупинской. - М., 1995, с. 131) .

93

та доказывания ставится во главу угла, поскольку познание личности прежде всего связано с объектом познания на уровне установления оснований уголовной ответственности. Решение вопроса о наказании соответственно является производным и зависит от установления состава преступления. Поэтому, в зависимости от задачи, которая поставлена перед субъектом познания, личность обвиняемого может выступать объектом в плане установления оснований уголовной ответственности либо установления обстоятельств, необходимых для индивидуализации ответственности.

Все это говорит в пользу того, что в предмете доказывания обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого, должны найти свое соответствующее расположение. В ст. 68 УПК они не названы, хотя п. 3, на который часто ссылаются исследователи, как указание на установление обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого, отнюдь не решает проблемы, поскольку эти обстоятельства указывают на индивидуализацию ответственности. Вопросы же установления оснований уголовной ответственности решаются на уровне доказывания первых двух пунктов ст. 68 УПК.

В этой связи возникает вопрос: можно ли по этой причине конструкцию предмета доказывания, сформулированную в ст. 68 УПК, считать совершенной? Чтобы ответить на этот вопрос, прежде надо обратиться к редакции ст. 68 УПК, которая, как бы забегая вперед, ориентирует субъектов доказывания на познание исключительно предмета обвинения. Справедливо на этот счет заметил А.М.Ларин: “Ст. 68 УПК РСФСР описывает не общее (родовое) понятие предмета доказывания, а один из его видов, который мы бы назвали предметом обвинения”1.

1 Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности. с. 260 (См.: Уголовно-процессуальное законодательство СССР и РСФСР, с. 120) .

94

Еще раньше высказывал недоумение по такому поводу М.С.Стро-гович. Он отмечал, что предмет доказывания должен иметь две основные формы. Одну из них должны представлять обстоятельства (главный факт в положительной форме) , другую - обстоятельства, исключающие уголовную ответственность, представляющие основания для прекращения дела или оправдания (главный в отрицатель-ной форме)1.

Если обратиться к проекту УПК, принятому Государственной Думой в первом чтении, то авторы - составители его, как представляется, стремились устранить просчеты действующего закона, конкретно ст. 68 УПК. Так, в п. 3 ст. 69 проекта УПК, наряду с обстоятельствами, подлежащими доказыванию виновности лица в совершении преступления, названы обстоятельства: невиновное причинение вреда, юридическая и фактическая ошибка, а в п. 7-8: обстоятельства, исключающие преступное деяние; обстоятельства, влекущие освобождение от уголовной ответственности и наказания2.

Несомненно, такое решение заслуживает внимания, поскольку предмет доказывания предполагает альтернативные решения и исключает обвинительный
уклон.

Что касается обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого, то авторы названного проекта УПК их разместили в п. 5 ст. 69, как подлежащие доказыванию. Однако, такая редакция этой статьи не совсем правильная. Место расположения этой группы обстоятельств в предмете доказывания оказалось неудачным. Они размещены после обстоятельств, влияющих на степень и характер ответственности обвиняемого (п. 4), т.е. смещены ниже на поря-

1 Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в уголовном процессе. - М., 1956, с. 270-271.

2 Юридический вестник, 1995, N’ 1, сентябрь.

95

док. Обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого, наоборот, должны быть на порядок выше этой группы, поскольку они значимы для установления обстоятельств, вытекающих из уголовной ответственности или освобождения от нее. Их следует включить в главный факт, поскольку они обеспечивают установление оснований уголовной ответственности, признаки конкретных составов преступлений. Лишь при установлении обстоятельств, характеризующих событие преступления, виновности обвиняемого в совершении преступления, его мотивов, могут быть значимы обстоятельства, индивидуализирующие степень и характер ответственности личности обвиняемого. Поэтому место расположение этих обстоятельств должно быть определено после первых трех пунктов ст. 69 проекта УПК.

При таких изменениях редакции указанной статьи (перестановка пятого пункта) поистине восполнит пробел действующего закона, а сами обстоятельства, характеризующие личность, в предмете доказывания будут выполнять ту нагрузку, которую они призваны обеспечивать по своему назначению1.

1 Анализируя проекты УПК (общая часть), в частности первый, подготовленный в Государственно-правовом управлении Президента РФ, в соответствии с распоряжением Президента России от 7 июня 1994 г., № 282-Р (См: Российская юстиция, 1994, № 9), второй - рабочей группой Министерства юстиции РФ, на основании Указа Президента РФ от 5 декабря 1991 г. № 261 (См: Российская юстиция, 1995, № 11) , приходится с досадой констатировать, что авторы первого проекта УПК не включили в предмет доказывания обстоятельства, характеризующие личность, что не скажешь о проекте (версия вторая) . Отсюда, второй вариант, по нашему мнению, оказался наиболее продуктивным и необходимым в решении важной проблемы процесса доказывания (познания) обстоятельств, относящихся к личности обвиняемого.

96

§ 2. Обстоятельства, характеризующие личность

обвиняемого, в предмете уголовно-процессуального

познания (доказывания)

Поскольку преступление как противоправная деятельность реализуется в двух формах: внешней, предметно-практической и внутренней, психологической, то, исследуя обстоятельства преступного деяния, приходится всякий раз иметь дело с рядом обстоятельств как материального, так и идеального характера. Если материальные (объективные) элементы поведения являются наблюдаемыми в зависимости от природы воспринимающего объекта, то идеальные (субъективные) не относятся к непосредственно наблюдаемым элементам преступного поведения (психическим отражениям) . Процесс познания таковых сводится к установлению совокупности социальных, психологических и биологических свойств личности
обвиняемого.

При таком положении успешное раскрытие преступления будет зависеть от правильного “прочтения” всех следов, обнаруженных на месте совершения преступления, в том числе и тех, которые на первый взгляд кажутся невидимыми. Не случайно ученые- криминалисты обращают пристальное внимание на “созидателя” события преступления и предлагают исследовать его как следообразующии объект1.

1 См. : Ильченко Ю.И. Тактические приемы исследования материальной обстановки места происшествия. Автореф. канд. дис. - М., 1966; Ведерников Н.Т., Хоменко А.Н. К вопросу о криминалистической характеристике преступления // Актуальные вопросы правоведения в период совершенствования социалистического общества. Томск, 1988, с. 230; Марков В.А. Тактическое исследование в криминалистике // Актуальные проблемы укрепления социалистической законности и правопорядка. Куйбышев, 1982, с. 145.

97

На месте преступления остаются следы, которые могут отражать привычки, вкусы лица, его физические и психические состояния и признаки патологии опорно- двигательного аппарата, а возможно и стойкие психические расстройства и многие другие особенности личности.

Анализ специальной литературы убедительно раскрывает значение осмотра места происшествия, поскольку в нем обнаруженные следы являются своего рода информацией, которая отражает ход и механизм исследуемого события, а потому их закрепление в таком процессуальном акте, как протокол осмотра места происшествия, позволит успешно вести процесс доказывания.

Если следователь по тем или иным причинам не смог выявить в “отображающей системе достаточное число структур, выражающих качественные, наиболее существенные для конечных целей расследования, особенности объекта, отображение будет неполным, недостаточно адекватным”1.

А.Р.Ратинов в понятие “полнота осмотра” вкладывает решение традиционных вопросов: кто, что, где, когда, зачем, как, чем и т.п.2. Отсюда о полноте осмотра (которая включает вопросы, относящиеся к объекту, объективной стороне, а также субъекту, субъективной стороне) можно судить в первую очередь по протоколу осмотра места происшествия и приложению к нему фототаблиц, планов, схем и пр., поскольку если в этом процессуальном документе найдут отражение указанные вопросы, цель осмотра места преступления .будет достигнута.

В п. 1 ст. 68 УПК закреплено, что подлежит доказыванию:

1 Шейфер С.А. Сущность собирания доказательств в стадии пред варительного расследования // Труды ВЮЗИ, т. XX, М., 1972, с. 133.

2 См.: Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. - М., 1967, с. 243.

98

событие преступления, время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления. В данном случае речь идет об установлении объекта и объективной стороны преступления. Такое понимание п. 1 ст. 68 УПК предопределено некоторой процессуальной условностью, а потому понятие “событие преступления” рассматривается в отличие от уголовно-правового несколько в ином аспекте. Здесь отсутствуют два его признака: субъект, субъективная сторона преступления. Так, например, на первоначальном этапе процессуальной деятельности решение вопроса о возбуждении уголовного дела строится на установлении признаков преступления, т.е. некоторых фактов, описанных в п.п. 1, 2 ст. 68 УПК. В пользу этого говорит и ст. 5 УПК. Из ее текста видно, что такие основания, как отсутствие события преступления (п. 1) и отсутствие в деянии состава преступления (п. 2) формулируются именно раздельно. Тем самым законодатель подчеркивает, что событие преступления (деяние) может иметь место, но в нем отсутствует состав преступления. В свою очередь ст. 213, 303 УПК в отличие от ст. 5, 68 УПК четко разграничивают понятия: событие (деяние), наличие которого предполагалось и событие (деяние), в котором имеется состав преступления. Разумеется, такая последовательность структуры предмета доказывания отражает в целом характер исследования обстоятельств дела, обеспе- чивая тем самым при доказывании необходимый процессуальный режим, основанный на решении как уголовно-правовых, так и уголовно-процессуальных
задач.

Для конкретизации события преступления законодатель указывает, что надлежит установить: время его совершения, место, способ и другие обстоятельства. Эти обстоятельства могут помимо функции индивидуализации и конкретизации ответственности лица иметь значение для квалификации преступления.
Обычно они

99

выступают как существенные признаки противоправности совершен-ф, ного преступления, а это означает, что все они связаны с установлением обстоятельств, относящихся к личности. Совершение

ф преступления определенным способом надлежит доказывать не только для полноты освещения события преступления, но и отчасти устанавливать также такие свойства, состояния личности, которые могут иметь прямой выход на установление виновности лица. Способ преступления позволяет раскрыть не только характер совершенного преступления, но и личностную характеристику субъекта такого деяния, ибо с установлением способа раскрываются побу-

ф ждения и цели деяния.

^ Верховный суд РФ постоянно обращает внимание судей на необходимость установления способа совершения преступления, дабы правильно оценить общественную опасность действий осужденных1. Особенно это важно по делам умышленных убийств2. Способ представляет собой комплекс совершаемых личностью в определенной последовательности действий, которые привели к преступному ре- зультату.

Поведение человека - это имеющая природные предпосылки со-

ф циально обусловленная деятельность, которая регулируется зара-

Щ нее поставленной целью, а потому она избирается благодаря спо-

собности к свободному выбору, а также принятию решения непосредственно самой личностью. Применительно к поведению личности, ее сущность как совокупность всех необходимых сторон и

См.: Бюллетень Верховного суда РСФСР, РФ: 1990 № 1, с. 6; № 4, с.

3; № 6, с. 14-15; 1991 № 6, с. 7; 1992 № 2, с. 7; № 8, с. 9; № 12,

с. 8; 1994 № 1, с. б; № 2, с. 14; 1995 № 10, с. 4; 1996 № 4, с.

12.

См.: Постановление № 15 Пленума Верховного суда РФ от 22 декабря

1992 г. “О судебной практике по делам об умышленном убийстве.”

Бюллетень Верховного суда РФ. 1993, № 2, с. 3-9.

100

связей, свойственных вещам, взятым в их естественной взаимозависимости, не позволяет считать такое поведение личности исключительно материальным, поскольку оно сосредоточивает в себе и субъективные моменты. Поэтому сущность такого поведения социальна и коренится скорее в способе деяния, его интенсивности и направленности на соответствующий объект, обуславливающих как потенциальный, так и понесенный вред1. Отсюда установление способа совершения преступления, как можно видеть, связано с доказыванием данных о личности, поскольку он связан с мотивацией преступления.

Мотив как признак преступления характеризует субъективную сторону преступления. Указанный в п. 2 ст. 68 УПК, он не является закрытым. “Обобщенный”, “свернутый” характер описания в законе предмета доказывания исключает возможность введения в него исчерпывающего перечня элементов” - заключают авторы^Тео-рии доказательств2. И это правильно, поскольку “другие обстоятельства”, указанные в п. 1 ст. 68 УПК, могут в зависимости от конкретностеи индивидуального дела дополняться установлением таких обстоятельств, которые так или иначе имеют выход на другие’ обстоятельства предмета доказывания, в том числе относящиеся и к личности, и к мотиву преступления.

Пункт 2 ст. 68 УПК указывает на такое обстоятельство, подлежащее доказыванию по уголовному делу, как виновность обвиняемого в совершении преступления. Вновь через интерпретацию уголовно-правовыми понятиями здесь можно говорить о доказывании обстоятельств, определяющих установление субъекта и
субъ-

1 Мальцев В.В. Категория “общественно опасное поведение” и ее уго ловно-правовое значение // Гос. и право, 1995, № 5, с. 57.

2 Теория доказательств в советском уголовном процессе. - М., 1973, с. 173.

101

ективной стороны преступления. Обязательные признаки субъекта преступления - вменяемость и достижение определенного возраста - говорят сами за себя. Они должны быть установлены обязательно. Факты, устанавливающие, что определенное лицо является специальным субъектом, включаются также в доказывание этого пункта ст. 68 УПК1.

Вменяемость устанавливается по общему правилу (п. 2 ст. 79 УПК) . Что касается установления достижения определенного возраста, то при этом учитываются требования п. 1 ст. 392 УПК. Относительно группы фактов, характеризующих субъективную сторону деяния, в том числе вину лица, то она включается в п. 2 ст. 68 УПК. Характеризующими субъективную сторону преступления являются также мотив и цель совершения преступления. Это означает, что надлежит исследовать прежде всего реальные психологические процессы совершения самого преступного события. Эти признаки органически связаны между собой. В структуре личности они выступают самостоятельными психологическими категориями. Вина - обязательный признак любого преступления. Общественно опасное действие или бездействие тогда может быть признано преступлением, когда оно совершено при определенном психическом отношении лица к своему деянию, т.е. при наличии вины в форме умысла или неосторожности.
Преступлением, совершенным

1 Деление на объект, объективную сторону (п. 1) , субъект, субъективную сторону (п. 2) ст. 68 УПК широко представлено в литературе (См.: Уголовный процесс. - М., 1969, с. 99; Соловьев А.Д. Процессуальные вопросы установления истины на предварительном следствии. Автореф.докт. дисс. Киев, 1969, с. 23; Теория доказательств в советском уголовном процессе. С. 165-174; Эйсман Э.Э. Структура и язык описания предмета доказывания // Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 10. - М., 1973, с. 88; Советский уголовный процесс / Под ред. И.В.Тыричева. М. : ВЮЗИ, 1988, с. 76-77; Курс советского уголовного
процесса. Общая часть. С. 543-545.

102

умьшшеино, признается такое деяние, когда его совершило лицо с прямым или
косвенным умыслом.

Разрешение вопроса о виновности, как указано в п. 2 ст. 68 УПК - это по сути заключительный этап установления в деянии лица состава преступления, т.е. основания уголовной ответственности1. В п. 3 ст. 69 УПК, кроме виновности обвиняемого в совершении преступления и его мотивов, дополнительно указыва- ются как подлежащие доказыванию: форма вины действия (бездействия) , запрещенного уголовным законом, невиновное причинение вреда, юридическая и фактическая ошибка. Такое нововведение в закон позволит п. 2 ст. 68 УПК трактовать в более развернутом виде, ибо цель доказывания виновности ориентирует на установление субъективной стороны преступления. И пока не будут установлены обстоятельства, относящиеся к другим элементам состава - объекту, объективной стороне, субъекту - преждевременно ставить вопрос о вине2. Предметным содержанием вины является отражение в сознании лица объективных признаков преступления. Такая логическая последовательность основана на
разрешении во-

1 Пионтковский А.А. Учение о преступлении по советскому уголовному праву. -М., 1961, с. 314.

2 Отдельные авторы считают, что п. 2 ст. 68 УПК предписывает уста новление фактов только в объемах, относящихся к субъективной стороне преступления, т.е. умысла и неосторожности, исключают тем самым установление субъекта преступления. См.: Петелин Б.Я. Мотив и цели преступления как обстоятельства, подлежащие доказы ванию по делу // Советская Юстиция: 1971, № б, с. 17-18; Коммен тарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР, ЛГУ, 19 62, с. 77; Трусов А.И. Основы теории судебных доказательств. - М., 1960, с. 70-71; Дагель П.С, Михеев Р.И. Теоретические основы установления вины. Владивосток, 1975, с. 10; Яровенко В.В. Дока зывание признаков субъективной стороны преступления // Кримина листическая виктимология. Иркутск, 1980, с. 108.

103

просов, относящихся к постановлению приговора (ст. 303, 306 УПК) .

При.установлении вины суд решает не только вопрос о виновности или невиновности, но также о характере сознания, объеме предвидения, направленности личности, воли, мотивах и цели действия (бездействия). Поэтому установление вины начинается с выяснения содержания психологических компонентов структуры личности . Вопрос о вине постоянно привлекает внимание ученых криминалистов. Объяснить это можно тем, что доказывание вины, мотива преступления имеет не только юридический, но и психологический характер, а это означает, что он является процессом не простым.

Чтобы правильно оценить обстоятельства: действия, бездействия, установить мотив и цель преступления, необходимо установить связующее звено между действиями личности и мотивами преступления. Потребности, интересы, цели включены в механизм психической регуляции поведения субъекта. Между потребностями и интересами, с одной стороны, и целями, с другой, находятся мотивы. Не случайно установление направленности личности обвиняемого, как системообразующего элемента психологической структуры личности, имеет определяющее значение для познания мотивации преступления.

Позиция Г.М.Миньковского представлена в следующих публикациях См. : Научно-практический комментарий к уголовно-процессуальному кодексу
РСФСР. - М., 1965, с. 112, ^1970, с. 96; 1981, с. 86. В Комментарии выпуска 1985 г. есть уточняющая деталь, что необходимо
установить, совершено ли этим лицом действие (бездействие), составляющее событие преступления или часть его (См.: Комментарий к уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. - М., 1985, с. 115). Правильно в проекте УПК в п. 2 ст. 69 указывается, что надлежит установить, какое лицо
совершило запрещенные уголовным законом действия (бездействия) .

104

Наряду с потребностями, устойчивыми мотивами и целями сюда входят субъективно-личностные отношения субъекта к различным сторонам действительности (ценностные ориентации, привязанности, симпатии, антипатии, вкусы и т.п.). Как видно, законодатель обоснованно включил в предмет доказывания мотив.

Во многих работах по уголовному праву “внутренний механизм” умышленных преступлений представлен по примерно такой схеме волевого акта: осознанная потребность, превратившись в мотив поведения при встрече с предметом потребности приводит субъекта к возникновению цели. Субъект, осмысливая как ему поступить, вырабатывает для себя различные варианты поведения, принимает план действия и реализует его. Мотив тем самым есть побуждение к совершению преступления. Или иначе мотив выступает движущей силой, внутренним “источником поведения личности или стимулом к определенному действию”1. По сути совершаемое преступление есть объективизация того или иного мотива или их группы. При таком положении путем обратной связи через мотив можно понять подлинный характер правомерного или противоправного поведения. Но мотив может быть источником волевого акта лишь тогда, когда преломляясь в сознании порождает осознанное стремление к достижению конкретной цели2. Без воли не будет и цели. Являясь элементом психики человека, мотив связан с внешним миром и эта генетическая связь мотива с внешним миром по сути есть диалектически отраженное и преломленное в сознании личности социально- биологическое бытие. Поэтому не только осознанное, но и “опредмеченное”
стремление к “снятию” побуж-

1 Брайнин Я.М. Уголовная ответственность и ее основания в совет ском уголовном праве. - М., 1963, с. 231.

2 Баулин Ю.В. Обстоятельства и основания, исключающие уголовную ответственность. // Актуальные вопросы реализации уголовной от ветственности. Межвуз. сб. ст. - Куйбышев, 1988, с. 33.

105

дения представляет собой мотив отдельного волевого акта и волевой
деятельности в целом1.

Цель не только направляет деятельность, но предопределяет систему средств, способов с помощью которых деятельность должна привести к желаемому результату. Значение мотива и цели преступления для субъективного вменения в умышленных составах преступления не вызывает сомнений у большинства ученых и практиков. Однако определенную сложность представляет схему субъ- ективного вменения в преступлениях, совершаемых по неосторожности. Некоторые ученые исходят из того, что нет цели и мотива в неосторожных преступлениях, а есть лишь цель и мотив в поведении, которое привело к неосторожному преступлению2.

Б.С.Волков считает, что специфика волевого содержания преступлений, совершаемых по неосторожности, состоит в том, что они имеют собственные мотив и цель, которые не распространяются на общественно опасные последствия, а заключены в актах, не совместимых с обязанностями лица. Общественно опасные последствия таких действий являются не целью действий субъекта, а вторичным побочным результатом3.

В.А.Якушин соглашается с тем, что неосторожные преступления имеют собственные мотивы и цели, однако, мнение об общественно опасных последствиях в неосторожных преступлениях, которые являются не целью действия, а побочным результатом, считает неверным. Его позиция основывается на различии проявлений мотива и цели в неосторожных преступлениях с учетом видов неос-

1 Якушин В.А. Значение мотива и цели для субъективного вменения // Вестник МГУ. - М., 1995, № б, с. 49.

2 См.: Зелинский А.Ф. Осознаваемое и неосознаваемое в преступном поведении, Харьков, 1980.

3 См.: Волков Б.С. Проблема воли и уголовная ответственность, Ка зань, 1965, с. 39-40.

106

торожной вины1. Так , в преступной самонадеяности, по его мнению, цель и мотив связаны с деянием, а при преступной небрежности мотив относится только к действию. Он получает “опредмечивание” через качество совершаемого деяния, а не через по- следствия от него.

Не входя в обсуждение точек зрения ученых относительно мотива и цели неосторожных преступлений, заметим, что без решения вопроса о мотивах и целях преступления невозможно правильно решить вопрос о содержании и форме вины.

Обращая внимание на импульсивные преступления, важно заметить, что они недостаточно осмыслены, но продиктованы низменными побуждениями личности. Они отражают глубинную, подлинную ее нравственную позицию. Их внутренняя детерминация не соответствует сложившейся схеме, которой обычно руководствуются на практике. При этих условиях надо подчеркнуть, что среди насильственных преступлений импульсивные преступления достаточно распространены2.

1 Указ. соч., с. 35.

2 О распространенности импульсивных преступлений среди насильст венных свидетельствуют многие авторы. См.: Игошев К.Е. О некото рых чертах психологии несовершеннолетнего правонарушителя. // Проблема личности. Материалы симпозиума. - М., 1969, т. 1, с. 403; Зелинский А.Ф. Умышленные импульсивные преступления // Уго ловная ответственность и ее реализация, Куйбышев, 1985, с. 40- 41. По данным интервьюирования группы осужденных несовершенно летних лиц, которое проводилось нами в течение 2-х лет (1985- 1986 годы) отмечено, что осужденные за тяжкие преступления учи нили насилие непреднамеренно - 89%; 44% осужденных находились с потерпевшими в нормальных человеческих взаимоотношениях, 16% реагировали в ответ на насилие, оскорбление или иные неправомер ные действия со стороны потерпевших, 4 0% опрошенных заявили, что они допустили насилие в драке. Преступного умысла до драки у них не было.

107

В итоге вывод: степень эмоциональной напряженности зависит от индивида, его направленности, ценностных ориентации. Человек может и должен научиться владеть собой, своими страстями. Однако импульсивное преступное поведение может быть обусловлено некоторыми психическими расстройствами, не исключающими вменяемости, но создающими пограничное состояние. Механизм импульсивного преступного поведения психически неполноценными лицами мало изучен, как не изучены и другие болезненные состояния, в том числе усталость, которые стимулируют импульсивное противоправное поведение.

Исходя из признания тесной связи соматического и психического состояния здоровья, нельзя отрицать и тот факт, что телесные заболевания снижают регулятивную силу сознания и способствуют импульсивным реакциям. И хотя законодатель учитывает эмоциональную сторону преступления, поскольку она опосредована сознанием и волей лица, однако, в уголовно-правовом учении о вине есть немало нерешенного, о чем все чаще и чаще отмечается в печати.

Вина - это не только психическое отношение к содеянному, но и все психическое содержание преступного деяния. В детерминации этого акта участвует вся личность, а не только сознание субъекта - отмечает М.И.Еникеев1. Поддерживая этот взгляд, замечу, что традиционное определение вины не раскрывает анти- социального содержания преступного деяния и не связывает вину с нарушением личностью тех социальных ценностей, которые охраняются правом. Роль личности в избрании определенного психического отношения к содеянному затушевывается. Правильно пишет М.И.Еникеев: “… поведение человека, в том числе и его

1 См. : Еникеев М.И. Психолого-юридическая сущность вины и вменяемости.
// Сов. гос. и право, 1989, № 12, с. 77.

108

антисоциальная модификация регулируется не только осознанной целью, . но и
подсознательными, установочными механизмами”1.

Констатация того или иного “психического отношения” к преступному деянию и его преступным последствиям не позволяют выявить сущности этого отношения: причастности личности, ее ценностно-регуляционной сферы к совершенному преступлению.

Г.М.Миньковский, Б.Я.Петелин, соглашаясь с тем, что в уголовно-правовом учении о вине есть нерешенные проблемы, также считают, что их надо искать в области психических процессов, препятствующих избирательности осознанных решений (свободе, воли) лица, которое нарушило уголовно-правовой запрет2. А стало быть это надо увязывать с личностью, поскольку в условиях интенсивного психологического или физического воздействия на нее при экстремальности психического или физического состояния и т.п., личность будет действовать с учетом ее свойств, качеств, состояний.

До последнего времени в социально-психологическом аспекте проблема мотивации в правовой литературе почти не исследовалась . Такие ее компоненты как мотив, цель, аффект и другие психические процессы и состояния традиционно рассматривались в качестве элемента правового анализа, проводимого в целях квалификации совершенных деяний. А если и шла речь непосредственно о мотивации преступного поведения, то она так или иначе освещалась применительно к схеме, выработанной законодательством с учетом задачи установления элементов и признаков состава преступления.

Ученые-процессуалисты к мотивам преступления также относи-

1 См.: Еникеев М.И. Указ. соч., с. 77.

2 См. : Миньковский Г.М., Петелин Б.Я. О понятии вины и проблемах ее доказывания. // Гос. и право, 1992, № 5, с. 59.

109

лись по-разному. Некоторые считали, что их доказывание обяза- j^ тельно только в случаях, когда преступление совершено умышлен-

но1, или, что мотив преступления является предметом доказыва- ф ния по-всем тем преступлениям, где он может иметь то или иное

значение2. Высказывалось и такое суждение, что мотивы преступлений в определенных случаях могут не доказываться в связи с возникающими в процессе их установления гносеологическими трудностями3.

Достаточно близко к такому мнению примыкает позиция, выска занная С.В.Бородиным: “Во всех случаях, когда мотивы убийства ф остались невыясненными и нет возможности восполнить этот про-

бел, действия виновных при отсутствии отягчающих обстоятельств, влекущих применение ст. 102 УК, в соответствии с диспозицией ст. 103 УК подлежит квалифицировать по этой
статье”4.

Прямая противоположность таким суждениям - это позиция тех авторов, которые считают, что неисследованность мотива преступления есть неполнота расследования и судебного разбирательства. На такой позиции стоял Верховный суд СССР, Верховный суд РСФСР, в настоящее время стоит Верховный суд РФ. Достаточно вспомнить постановление № 4 Пленума Верховного суда СССР от 30 июня 1969 г. “О судебном приговоре”, в котором указывалось, что

См.: Трусов А.И. Основы теории судебных доказательств. - М., I960, с. 71; Строгович М.С. Курс уголовного процесса, т. 1, с. 365; Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказывания в советском уголовном процессе, с. 75 и др. См.: Советский уголовный процесс / Под ред. Д.С.Карева. - М., 1969, с. 108.

См.: Смолицкий Г.Р., Шифман М.Л. Вопросы уголовного процесса в практике
Верховного суда СССР. -М., 194 8, с. 10. Бородин СВ. Квалификация убийства по действующему законодательству. -М., 1966, с. 123; также См.: Злобин Г.А.,
Никифоров B.C. Умысел и его формы. - М., 1972, с. 236.

110

т

т Ш

;

в приго воре необх одимо излага ть обсто ятельс тва дела, призн анные судом устан овлен ными, в том числе мотив ы и цели совер шен- ного деяни я, а также доказ ательс тва, на основ е котор ых суд прише л к убежд ению, что эти обсто ятельс тва имели место в дей- ствите льнос ти1 .

Плену м Верхо вного суда РФ в поста новле нии № 1 от 29 апрел я 1996 г. “О судеб ном приго воре также подче ркнул значе ние отра- жения в описа тельн ой части приго вора призн анног о доказ анным судом прест упног о деяни я, с указа нием места, време ни, спосо ба его совер шения , харак тера вины, мотив ов и после дстви й прест у- плени я2 .

Автор ы Курса советс кого уголо вного проце сса отмеч ают, что, мотив ы и цели имеют важно е уголо вно- право вое значе ние, а пото- му их налич ие, конкр етное содер жание и напра вленн ость должн ы быть непре менно доказ аны3. О том, что мотив совер шения прест у- плени я являет ся обсто ятельс твом, подле жащи м доказ ывани ю по уголо вному делу, отмеч ено автор ами в ранее опубл икова нных на- учно- практ ическ их комме нтари ях к уголо вно- проце ссуал ьному ко- дексу РСФС Р4, а
также
к УПК после днего издан ия5.

Поско льку механ изм всяког о индив идуал ьного повед ения функ- циони рует в рамка х лично сти, то он по сущес тву связы вает воеди но лично сть,
внешн юю среду и потом у не может быть глубо ко понят

См.: Сб. пост. пл. Верх, суда СССР (1927-1977), ч. 2, с. 326-327.

См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996, № 6, с. 6.

См.: Курс советского уголовного процесса. С. 54 3.

См. : Научно-практический комментарий к уголовно-процессуальному

кодексу РСФСР / Под ред. Рекункова A.M., Орлова А.К. - М., 1985,

с. 116.

См. : Научно-практический комментарий к уголовно-процессуальному

кодексу РСФСР / Под общей редакцией Председателя Верховного суда

Российской Федерации В.М.Лебедева. - М., 1995, с. 104.

Ill

и проанализирован, если не будет рассмотрен в связи с мотивами, целями преступления. Сегодня мотивации преступления надлежит уделить самое пристальное внимание, ибо с ней связаны актуально-значимые правовые
проблемы.

Достаточно убедительными являются утверждения авторов по ряду вопросов, касающихся роли психического в противоправном поведении. “Психика не только побуждает к деятельности и задает формы, контролирует и корректирует ее, но и направляет ее на реализацию поставленной цели, оптимизирует, концентрирует деяние”1. Отсюда соотношение осознаваемого и неосознаваемого вполне может быть перенесено на соотношение умысла и неосторожности, поскольку формы и виды вины различаются между собой в первую очередь по степени осознания общественной опасности деяния и последствий, отмечает А.А.Тер-Акопов2.

Особенно сегодня актуальной в этом плане является проблема психических аномалий, не исключающих вменяемости, но существенно ограничивающих рефлексию и регуляцию субъектом преступления своего поведения. Эта проблема тесно связана с переходом от принципа объективного вменения к субъективной вменяемости, поскольку отражает эволюцию понятия ответственности: переход от трактовки ответственности только как внешнего контроля к трактовке ее и как самоконтроля, как определенного качества и состояния личности3. Речь идет об ограниченной вменяемости, как новом понятии, которое предлагалось многими учеными ввести в новый УК.

1 Тер-Акопов А.А. О правовых аспектах психической активности и психологической безопасности человека // Гос. и право, 1993, № 4, с. 90, 91.

2 Там же, с. 92.

3 См.: Кудрявцев В.н. Ограниченная вменяемость // Гос. и право, 1995, № 5, с. 109.

112

Уголовный кодекс РФ, вступивший в силу с 1 января 1997 года, не воспринял “ограниченную вменяемость”, однако утвердил в ст. 22 принципиальное положение, согласно которому, если лицо во время совершения преступления в силу психического расстройства не могло в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействий) либо руково- дить ими, подлежит уголовной ответственности. Понять мотивы и цели поведения без знания основных черт направленности личности обвиняемого практически нельзя. В свою очередь данные о мотивах и целях преступления, форме и степени вины будут свидетельствовать о психических признаках личности обвиняемого. Лишь благодаря взаимной связи структурных компонентов личности обвиняемого можно понять и осмыслить, что познание личности, ее свойств, черт, признаков, позволяет установить то, ради чего ведется процесс доказывания, т.е. установления виновности (невиновности) обвиняемого.

Поскольку п. 2 ст. 68 УПК допускает употребление слова “виновность”, а не “вину”, ученые постоянно отмечают, что это по сути есть серьезный пробел действующего закона. Так, Г.М. Миньковский, Б.Я.Петелин считают, что п. 2 ст. 68 УПК неоправданно многими учеными толкуется расширительно. Критикуя авторов Курса советского уголовного процесса, за то, что они сюда относят социально-демографические данные о личности обвиняемого, а также, другие данные о нем, которые позволяют с несомненностью удостоверить его личность1, считают, что задача установления вины обвиняемого, мотивов и целей престу- пления, как бы отходит на второй план. “Естественно, - заключают они, что подобное понимание закона не может способство-

1 См.: Курс советского уголовного процесса. Часть общая / Под ред. Бойкова А.Д., Карпеца И.И. - М., 1989, с. 543-544.

113

вать четкому определению места и роли вины в предмете доказывания по
делу”1.

С указанными авторами вряд ли можно согласиться, так как термин виновность, как было раскрыто, имеет более широкое содержание, нежели уголовно- правовое понятие “вина”.

Его уголовно-процессуальное значение предполагает установление с помощью доказательств “степени вины” субъекта, что означает установление качественной характеристики вины, выражающей ее сравнительную тяжесть содеянного личностью. По сути “виновность” понимается как совокупность формы и содержания вины с учетом всех особенностей психического отношения лица к обстоятельствам преступления. Определяется она степенью общественной опасности деяния; особенностями психического отношения (как формы вины, так и характером умысла или неосторожности) ; мотивами и целью преступления; обстоятельствами, характеризующими личность, поскольку они выразились в вине субъекта, причинами и условиями, которые сказались на формировании умысла или допущенной неосторожности2.

В Уголовном кодексе, который вступил в законную силу с 1-го января 1997 г., правильно отражены формы вины и содержание. Такое решение определено нуждами практики, что позволит установить четкие критерии виновного и невиновного причинения вреда и соответственно дифференцировать ответственность при совершении умышленных и неосторожных преступлений, определить наказание с учетом большей или меньшей тяжести содеянного. В этом уголовном кодексе (ст. 28) сформулировано новое понятие -

1 Миньковский Г.М., Петелин Б.Я. Указ. соч., с. 59.

2 В уголовно-правовой литературе отмечалась целесообразность ле гализации такого понятия, как степень вины (См.: Уголовное пра во. Общая часть. - М., 1993, с. 156).

114

“невиновное причинение вреда”. Деяние признается совершенным невиновно, если лицо его совершившее не сознавало по обстоятельствам дела и не могло осознавать общественной опасности своих действий (бездействий) или не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий и по обстоятельствам дела не должно было или не могло их предвидеть.

Деяние признается также совершенным невиновно, если лицо, его совершившее, хотя и предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействий) , но не могло их предотвратить по причине несоответствия своих психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психических перегрузок, в которые оно могло впасть.

Правильно заметил В.А.Банин, что вину надо понимать в двух смыслах. Вина, по его мнению, является элементом состава преступления и поэтому в уголовно- правовом смысле она означает как психическое отношение к содеянному. Когда же в уголовном процессе появляется обвиняемый, вина, оставаясь элементом со- става преступления, представляется в ином аспекте: виновность обвиняемого
должна быть обоснована доказательствами1.

Думается, дополняя понятие “доказанность” - к слову “вина” становится понятным, что вину надлежит доказывать процессуальным путем с помощью доказательств с тем, чтобы была определена и удостоверена ее степень. А поскольку “направленность”, является структурным компонентом не только психологической структуры личности, но и социальной, то многие данные о личности, установленные в ходе доказывания, раскрывают сущностное содержание
личности, без чего нельзя понять ни мотивы, ни цели

1 Банин В.А. Предмет доказывания в советском уголовном процессе (гносеологическая и правовая природа), с. 91.

115

преступления, а стало быть и психического состояния обвиняемо го. Все это говорит в пользу того, что установление личностных данных должно протекать одновременно с установлением субъекта щ преступления и его субъективной стороны. Следовательно, следу-

ет устанавливать как обязательные признаки субъекта преступления, так и персонографические данные личности обвиняемого: фамилия, имя, отчество, возраст,
образование и другие.

Пункт 3 ст. 68 УПК, который указывает на установление обстоятельств, влияющих на степень и характер ответственности обвиняемого, указанные в статьях 38 и 39 УК, а также иные обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого, имеет ввиду обстоятельства, индивидуализирующие ответственность. Поэтому не правы те авторы, которые считают, что личностные данные должны устанавливаться на основе этого пункта ст. 68 УПК. Они не учитывают, что эта группа обстоятельств предназначена для других целей, именно для индивидуализации ответственности1. Поэтому авторы, которые утверждают, что здесь следует рассматривать такую группу обстоятельств, которая характеризует данное лицо как члена
общества2, безусловно правы.

К

Статьи 303, 313, 314 УПК детализируют понятие иных обстоя- Щ тельств, характеризующих личность обвиняемого, специально пре-

дусматривая доказывание обстоятельств, индивидуализирующих его ответственность, которые должны найти отражение в приговоре, его вводной, описательной частях.

В постановлении Пленума Верховного суда РФ № 1 от 29 апреля 1996 г. “О судебном приговоре” уточняется, что на основании п.

1 См.: Научно-практический комментарий. К Уголовно-процессуально му кодексу РСФСР. - М., 1995, с. 104.

2 См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе. С. 175.

116

4 ст. 313 УПК к иным сведениям о личности подсудимого относятся такие сведения, которые напряду с другими данными могут быть учтены судом при назначении наказания, определении вида исправительно-трудовой или воспитательно-трудовой колонии, признания подсудимого особо опасным рецидивистом и разрешении других вопросов, связанных с постановлением приговора.

Это данные об имеющейся у подсудимого инвалидности, наличии у него государственных наград, почетных,воинских и иных сведений, о прежних судимостях1.

С помощью группы обстоятельств, указанных в п. 3 ст. 68 УПК, могут быть раскрыты социальные, психологические черты личности обвиняемого, его медико-биологические свойства, которые способны влиять на индивидуализацию ответственности обвиняемого.

Закон в предмет доказывания включил также ущерб, причинен-

1 Среди ученых-криминалистов нет единого мнения относительно того, какая информация о личности обвиняемого должна входить в предмет доказывания. Н.В.Жогин и Ф.Н.Фаткуллин, А.И.Трусов считают, что в предмет доказывания необходимо включить все существующие данные, характеризующие личность обвиняемого (Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие, с. 100-101; Трусов А.И. Основы теории судебных доказательств. - М., 1966, с. 72). За включение в предмет доказывания всех обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого,
высказались и другие авторы.

Некоторые авторы “иные обстоятельства”, указанные в п. 3 ст. 68 УПК, относят в объем предмета доказывания, другие же их причисляют к промежуточным, т.е. таким, которые, не будучи предусмотренными ст. 68 УПК, содействуют установлению предусмотренных данной нормой фактов и обстоятельств. Есть суждение и такого порядка, что в отличие от обстоятельств, составляющих предмет доказывания, они могут, но не обязательно должны быть доказаны. Подробно см.: Горский Г.Н., Кокорев Л.Д, Элькинд П.С, указ. соч. Поэтому, как представляется, включение в предмет доказывания обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого как самостоятельную группу, позволит снять всю остроту такой дискуссии.

117

ный преступлением, причем особо оговаривает характер ущерба (п. 4 ст. 68 УПК) . Поскольку характер и размер ущерба является признаком объективной стороны преступления, то при доказывании события преступления (п. 1 ст. 68 УПК) по делам, связанным с причинением имущественного вреда, следует устанавливать действительный характер размера ущерба. Преступлением причиняется не только имущественный вред, но и моральный, и физический.

В связи с тем, что новый УК содержит норму, связывающую определенные правовые последствия с возмещением морального вреда -ст. 61, к обстоятельствам, смягчающим наказание, относит добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления, было бы верным в законе указать не слово “ущерб”, а “вред”. Понятие “вред” по смыслу более широкое.

Если объектом преступления являются только имущественные права (кража, мошенничество) , то у преступника не возникает гражданско-правовой обязанности возместить причиненный преступлением моральный вред. Вместе с тем, добровольное возмещение морального вреда может иметь значение для смягчения наказания, как и устранение вредных последствий. Поддается оценке сумма причиненного имущественного ущерба и возмещаемая стоимость. Моральный же вред стоимостного эквивалента не имеет. Для решения вопроса о возмещении материального вреда (ущерба) важно выяснить имущественное положение обвиняемого, наличие иждивенцев и другие данные, которые позволяют охарактеризовать материальное положение личности обвиняемого. Определение размера компенсации морального вреда за страдания, причиненные преступлением потерпевшему, отнесено к компетенции суда (ст. 151, 1101 ГК РФ).

118

§ 3. Самостоятельный предмет доказывания

обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого,

на уровне структуры личности обвиняемого

Доказывание как процессуальная деятельность, протекающая в рамках уголовного судопроизводства и направленная на решение практических задач, регулируется уголовно-процессуальным законом. Это упорядочивает деятельность субъектов доказывания по установлению фактических обстоятельств дела, создает необ- ходимые гарантии равенства сторон в доказывании, обеспечивая права, интересы личности обвиняемого. Однако, доказывание не единственный путь получения сведений о личности обвиняемого. Информация о личности обвиняемого может быть получена и непроцессуальным путем в виде ориентирующей информации, собственных наблюдений. Но такая познавательная деятельность протекает лишь параллельно с доказыванием и может, например, способствовать правильно выбранному направлению в расследовании и указывать на источники, средства получения важных и нужных данных об обстоятельствах, характеризующих личность обвиняемого, либо может также представлять интерес в других целях: криминологических, пенитенциарных для обобщения научных выводов.

Вероятно, это повлияло на то, что в юридической литературе сложилось такое понятие, как “изучение личности обвиняемого”, которое включает не только процессуальную деятельность по установлению данных о личности, связанную с решением основных вопросов судопроизводства, но гораздо шире.

Отчасти это породило и другое смежное понятие: “направление деятельности по изучению личности обвиняемого”. Например, М.Г.Коршик и С.С.Степичев представили свои исследования

119

по изучению личности обвиняемого в двух аспектах (индивидуальном и обобщенном)1. Ю.В.Манаев судебное исследование рассматривает в 3-х аспектах: уголовно-правовом, уголовно-процессуальном и криминологическом2. Н.Т.Ведерников представил деятельность по изучению личности обвиняемого по пяти направлениям: уголовно-правовому, уголовно-процессуальному, исправительно-трудовому (пенитенциарному) , криминалистическому и криминологическому3. А.С. Кривошеев сформулировал в виде 4-х основных: криминалистическое, уголовно-правовое, уголовно-процессуальное и криминологическое4. М.А.Матусевич5, Г.К. Курашвили6: уголовно-правовое; , уголовно-процессуальное и криминалистическое .

Почти все авторы, определяя те или иные направления деятельности следователя, суда, связанные с установлением данных о личности обвиняемого, увязывают их с задачами судопроизводства, однако, рассматривают их не в связи, а в отрыве от процессуальной деятельности. Как можно заметить, наряду с иными направлениями деятельности в таком подходе отдельно представляется уголовно- процессуальное направление. Понятно, что такой подход устраняет роль и
значение уголовно-

1 См.: Коршик М.Г., Степичев С.С. Изучение следователем личности обвиняемого.

2 См. : Манаев Ю.В. Судебное исследование обстоятельств, характери зующих личность обвиняемого. Автор, к-д. дисс. - М., 1968.

3 См.: Ведерников Н.Т. Указ. соч.

i См.: Кривошеев А.С. Изучение личности обвиняемого в процессе расследования. - м., 1971.

5 См. : Матусевич И. А. Изучение личности обвиняемого в процессе расследования преступления. Минск, 1975.

6 См.: Курашвили Г.К. Изучение следователем личности обвиняемого. - М., 1982.

120

»

6

проце ссуал ьной деяте льнос ти, ибо все напра влени я такой дея- тельн ости по сути есть состав ные целог о едино го уголо вного проце сса. Без уголо вной проце ссуал ьной деяте льнос ти не может решат ься ни одно такое напра влени е. Как можн о, к приме ру, решит ь задач и уголо вно- право вого напра влени я по устан овлен ию данны х о лично сти обвин яемог о без проце ссуал ьной деяте льно- сти, т.е. без собир ания, прове рки и оценк и доказ ательс тв, имею щих отнош ение к устан овлен ию основ аний уголо вной ответ- ствен ности. Тольк о нераз рывна я связь матер иальн ого и проце с- суаль ного права позво ляет через уголо вную проце ссуал ьную деяте льнос ть устан авлив ать обсто ятельс тва, имею щие уголо вно- право вое
значе ние.

Прави льней будет, если все указа нные напра влени я деяте льно- сти по изуче нию лично сти обвин яемог о (узкос пециа льные напра в- ления ) объед инить едино й структ урой лично сти обвин яемог о, что позво лит опред елить именн о тот необх одим ый “объе м” данны х о лично сти, котор ый следу ет устан авлив ать в проце ссе следс твия, и о котор ом так много писал и на стран ицах печат и учены е и практ ики.

Закон не уточн яет, какой необх одимо устан авлив ать объем данны х о лично сти обвин яемог о. Вероя тно, он и не может быть преду смотр ен закон ом. Как прави льно замеч ает Г.К.К урашв или, переч ень тогда будет “безгр аниче н и неопр авдан но будет ставит ь рамки по полно му изуче нию лично сти обвин яемог о.” (Здесь надо иметь в виду, что понят ие изуче ния лично сти обвин яемог о охва- тываю т исклю чител ьно деяте льнос ть по устан овлен ию обсто ятельс тв, харак териз ующи х лично сть обвин яемог о в объем е предм ета доказ ы- вания) .

Таким образ ом, разра ботан ная модел ь структ уры лично сти, котор ая
непос редст венно
связан а с
предм етом доказ ывани я и ре-

121

шением стоящих задач перед следователем и судом, окажется способной выразить именно тот необходимый “объем” данных о личности, который потребуется для познания личности как в узкоспециальном направлении деятельности, так и в целом всей деятельности, исходя из общих задач
судопроизводства.

Однако, если законодатель отразит в УПК в предмете доказывания обстоятельства, характеризующие личность (по проекту УПК ст. 69), то это решение полностью еще не разрешит проблемы. Как представляется, решение это возможно, если структурная схема личности обвиняемого будет представлена дополнительной статьей в законе. В частности, по проекту УПК (69*), ориентирующей на доказывание таких обстоятельств.

Результаты анкетирования, интервьюирования судей, следователей Оренбургской, Челябинской областей России; Актюбинской, Уральской Казахстана привели к решению этого вопроса на таком уровне.

На вопрос судьям: что надо устанавливать для нужд судопроизводства в объеме понятия личности обвиняемого, судьи ответили: а) установочные данные - 100%; б) данные, относящиеся к составу преступления - 67%; в) смягчающие и отягчающие ответственность обстоятельства - 80%; г) дифференциацию ответст- венности - 35%; д) мотивации преступления - 15%; е) способ совершения преступления - 12%; ж) обстоятельства, раскрывающие социально- психологическую характеристику личности, условия социальной среды, быта, в которых пребывала личность -20%.

На вопрос анкеты: удовлетворяет ли их качество изучения личности обвиняемого в предварительном расследовании? - 80% судей ответили отрицательно. Считают ли он необходимым в целях повышения исследования обстоятельств,
относящихся к лич-

122

ности обвиняемого, изменить практику составления обвинительных заключений, отражая в них не только смягчающие и отягчающие обстоятельства, но также “иные”, характеризующие личность обвиняемого обстоятельства, большинство ответило положительно - 90% (участвовало в этом опросе - 92 чел.)1.

Вот ответы на вопросы анкеты, свидетельствующие о том, что необходимо для этого сделать: 1) повысить требовательность к качеству предварительного расследования - 11%; 2) повысить персональную ответственность работников органов дознания, следователей - 13%; 3) охватить учебой и повышением квалификации работников этих органов по рассматриваемой проблеме - 2 9%; 4) расширить методические рекомендации с внедрением их разработок в практике -
47%.

Проводились и другие анкетирования и опросы судей. 80% всех опрошенных (общее число 147 чел.) высказались за изменение ст. 68 УПК, т.е. за включение в нее группу обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого, как подлежащих доказыванию. 56% - за то, что наряду с общим предметом доказывания необходимо включить дополнительно в УПК самостоятельную статью, в которой

1 Подробно о результатах исследования см.: Гуськова А.П. Следственные ошибки при изучении личности обвиняемого // Вопросы укрепления законности и устранения следственных ошибок в уголовном судопроизводстве. - М., 1988, с. 68-71; Она же. Следственные ошибки, связанные с изучением личности обвиняемого // Материалы республиканской научно-практической конференции по проблеме “Следственные ошибки, их причины и пути устранения.” Алма-Ата, 1989, с. 23-27; Об усилении гарантий прав личности обвиняемого // Научные и практические проблемы уголовного судопроизводства в свете судебно-правовой реформы. Ижевск, 1989, с. 129-130; Использование судом документов при установлении обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого // Проблемы совершенствования уголовного судопроизводства. - М., 1990, с.
63-66.

123

отразить необходимый объем характеризующих личность обвиняемого данных,
входящих в это понятие.

Чтобы сконцентрировать внимание на совокупности личностных признаков, обеспечивающих установление необходимого круга обстоятельств по уголовному делу, целесообразно предусмотреть в УПК дополнительно новую статью, что позволит сориентировать практиков на установление такого объема данных о личности обвиняемого, который будет необходим в каждом конкретном случае, исходя из поставленных задач.

Предлагается следующая реакция ст. 69* проекта УПК. Данные о личности обвиняемого, подлежащие установлению: “При доказывании обстоятельств дела подлежат установлению: 1) установочные (персонографические признаки личности обвиняемого; 2) уголовно-правовые признаки; 3) социально- обусловленные свойства личности (свойства, раскрывающие отношения личности в различных сферах общественной жизни и факторы быта, среды, под влиянием которых формулировалась личность; 4) данные психологического характера, раскрывающие психические свойства личности: интересы, потребности, чувства и т.д.; психические процессы: ощущения, восприятие, память и т.д.; психические состояния и возможности; 5) медико-биологические свойства личности (свойства,
характеризующие физические, соматические особенности).

Эти данные необходимы для эффективного расследования обстоятельства дела, а также рассмотрения и разрешения его по существу”.

В ходе выступлений на Всероссийской научно-практической конференции, проходившей в г. Тюмени в апреле 1995 г., проф. А.Д.Бойков выразил некоторое беспокойство по поводу такого развернутого предмета доказывания, мотивируя, его наличием обстоятельств уголовно-иррелевантных, т.е. безразличных
для

124

ответственности и профилактики, и не рискуем ли мы уйти далеко в психологизацию процесса, если встанем на “предложенный путь”1. На заданный вопрос хотелось бы ответить, что такой опасности не усматривается. Познание личности обвиняемого осуществляется с учетом каждого уголовного дела в отдельности и конкретно тех обстоятельств, которые познаются (доказываются) по нему с учетом индивидуальных особенностей дела. Личность обвиняемого по- знается исключительно во взаимосвязи с преступлением (деянием) и в интересах поставленных задач судопроизводства. Поэтому по каждому делу обстоятельства, относящиеся к личности, могут быть различными с учетом структурного строения личности. В одном случае будет сделан акцент на познание обстоятельств социально-бытового характера, предшествующих совершению преступления, в другом - психологического, в третьем - медико-биологического, в четвертом - уголовно-правового. Исключительно требованиями закона, в частности ст. 20 УПК, следователь, прокурор и суд должны руководствоваться при познании личности обвиняемого.

Как свидетельствуют результаты обобщений уголовных дел, качество установления данных о личности обвиняемого желает быть куда лучше, чем это имеет место. Практические работники в настоящее время явно принижают роль данных о личности обвиняемого, что подчас не позволяет всесторонне, полно и объективно исследовать обстоятельства дела и, соответственно, вынести справедливое решение.

Новый Уголовный кодекс в ст. 60 указывает, что при назначении наказания учитываются характер и степень общественной опас-

1 См.: Бойков А.Д. Заключительное выступление // Вопросы укрепления законности в уголовном судопроизводстве в свете правовой реформы. С. 46-48,
67-69.

125

ности преступления и личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи. Поэтому требования законодателя к познанию личности заметно возрастают.

Учитывая особенности производства по делам несовершеннолетних, которые основываются на возрастных, социально-психологических и других обстоятельствах, требующих дополнительных гарантий личности, составители проекта УПК (ст. 471) в предмет доказывания (помимо обстоятельств, предусмотренных ст. 69 проекта УПК) включили уточняющие детали к обстоятельствам, относящимся к личности несовершеннолетних. Это: условия жизни и воспитания несовершеннолетнего, степень интеллектуального, волевого и психического развития, особенности характера и темперамента, потребности и интересы, а также влияние на несовершеннолетних взрослых лиц и других
несовершеннолетних1.

В числе обстоятельств, подлежащих установлению по делам такого рода, как можно видеть, целенаправленно предпринимается попытка ориентировать следователя в предварительном следствии на выяснение условий жизни и воспитания несовершеннолетнего лица.

Необходимо, например, собрать такие данные о личности, которые могли бы охарактеризовать обстановку в семье, в которой жил подросток, выяснить,
имеет ли несовершеннолетний обвиняе-

1 Ранее мною вносилось предложение о создании отдельной статьи, которая должна была включить такого рода уточняющие данные, относящиеся к личности обвиняемого несовершеннолетнего (См.: Гусь-кова А.П. Теоретические и практические аспекты установления данных о личности обвиняемого, с. 58). Поэтому редакция ст. 471 проекта УПК вполне отражает данное предложение и понятно, что я высказываюсь за поддержку такой редакции.

126

мый обоих родителей. Если нет отца, матери, то как давно и в силу каких причин воспитанием подростка занимаются не родители. Важно также выяснить взаимоотношения между членами семьи. Подлежат установлению данные о профессии, месте работы родителей, либо воспитателей, их моральные качества, поведение в семье, быту, методы воспитания. Необходимо установить такие данные относительно учебы, работы подростка, где и в качестве кого работает, каковы его результаты. Если учится, то надо выяснить его успеваемость, отношение к учебе, участие в жизни коллектива. Если подросток не работает, не учится, то следует установить, по каким причинам оставил учебу, работу. Важно выяснить вопрос о ближайшем бытовом окружении, связях, круге интересов
подростка.

Особо следует оговорить в законе об установлении такого круга обстоятельств, который бы помог выяснить, мог ли подросток полностью сознавать значение своих действий, если имеются данные о его умственной отсталости, не связанной с психическим заболеванием. Такие сведения могут быть получены из показаний родителей, педагогов, характеристик и т.п.

Решение такого вопроса связано с использованием специальных познаний в области психологии, педагогики, а потому, при наличии данных такого характера, рекомендуется назначать судебную психологическую экспертизу1.

1 Г.Н.Ветрова, автор главы “Производство по делам о преступлениях несовершеннолетних” Теоретической модели УПК, также сформулировала отдельную статью 611, которая называется “Исследование личности несовершеннолетнего” (См.: Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР. Уголовно-теоретическая модель, с. 298), отражающая специфику доказывания обстоятельств социально-психологического характера личности несовершеннолетнего.

127

При проведении данной экспертизы, в отличие от психиатрической, исследованию подвергаются психически здоровые лица. Тогда, когда умственная отсталость связана с олигофренией в степени дебильности, психофизическим инфантилизмом, астеническим синдромом, назначается комплексная судебно- психолого-психиат-рическая экспертиза1.

Поскольку предметом комплексной судебно-психолого-психиат-рической экспертизы становятся эмоциональные состояния, индивидуально - психологические особенности личности, в том числе несовершеннолетних обвиняемых, психопатических личностей и больных олигофренией в легкой степени дебильности, то вопрос о проведении комплексной судебно-психолого- психиатрической экспертизы приобретает исключительно важное практическое значение. Достаточно сослаться на данные по Оренбургской области, как можно заключить, что этот вид экспертизы получает широкое распространение. Если в 1980 г. в области проведено всего лишь две психологические экспертизы, в 1981 г. - б, 1983 - 4, 1985 - 9 и 13 комплексных, то в 1991 г. комплексных экспертиз проведено - 72, 1992 - 91, 1993 - 101, 1994 - 111.

Установление ряда психических состояний не представляет трудности для следователя и суда. Поэтому о наличии антиобщественной психической установки может, например, свидетельство-

2 Е.Б.Мельникова, характеризуя правосудие по делам несовершеннолетних, выделяет такие признаки его, как: социальная насыщенность этого правосудия, преимущественная ориентированность на личность несовершеннолетнего и соответствующие требования в этой связи к судебной процедуре; повышенная юридическая охрана прав несовершеннолетнего в рамках судопроизводства; широкое познание личностных свойств на основе познаний в области педагогики и психологии. См.: Мельникова Е.Б. Судебная реформа в России и проблемы правосудия по делам несовершеннолетних // Судебная власть: Надежда и реальность. Сб. научных статей. - М., 1993, с. 91.

128

вать сам факт совершения преступления, способ его совершения. О глубине антиобщественных взглядов, о степени педагогической запущенности подростка, можно судить по тяжести и характеру совершенного преступления, его пристрастию к употреблению спиртных напитков, наркотических средств и т.п. Такие психологические категории, как мотив, цель, характер и его черты, раская- ние лица доступны для восприятия следователей, судей и не требуют специальных познаний. Не требуют специальных познаний доказывание состояния подростков, которые по степени восприятия и реакции на них хотя и являются индивидуальными (когда речь идет о тяжелых личных или семейных обстоятельствах, различных формах зависимости личности от этих условий), однако характер их психического состояния вполне можно доказывать с помощью показаний свидетелей и показаний самого обвиняемого. Вместе с тем, некоторые психические состояния могут быть установлены, как было указано, только путем проведения экспертизы, т.е. с использованием познаний специалистов в области психиатрии и психологии.

Все сказанное позволяет заключить, что особенности предмета доказывания по делам несовершеннолетних сводятся к тому, что особо выделяется определенная группа данных о личности, относящаяся к установлению возрастных, социальных, психологических, медико-биологических свойств личности несовершеннолетних, что по сути составляет совокупность элементов общей структуры личности
обвиняемого.

129

§ 4. Данные о личности обвиняемого как средство познания (доказывания)

Уголовно-процессуальное познание (доказывание) как основное содержание всей уголовно-процессуальной деятельности ведется с помощью доказательств, которые выступают средством познания обстоятельств, входящих в предмет доказывания. Ст. 69 УПК формулирует понятие доказательств как любые фактические данные, на основе которых в определенном законом порядке уста- навливаются обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела, а также определяет источники, откуда черпаются необходимые сведения.

Они устанавливаются: показаниями свидетеля,- потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого; заключением эксперта, вещественными доказательствами, протоколами следственных и судебных действий и иными документами. Доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использованы для доказывания обстоятельств, перечисленных в ст. 68 УПК.

Полученные в результате доказывания данные, относящиеся к личности обвиняемого, могут быть доказательствами и служить средством познания, если они устанавливают наличие или отсутствие общественно-опасного деяния, виновность лица, совершившего это деяние, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела. Сведения, которые не подтверждают и не опровергают фактов, имеющих значения для дела, не могут рассматриваться как доказательства. Поэтому свойства относимости и допустимости доказательств также распространяются и на данные, относящиеся к личности. Относи-мость служит средством познания фактов, имеющих
значение для

130

правильного разрешения дела. О доказательствах, относящихся к личности обвиняемого, можно сказать, что они должны быть так или иначе связаны с происходящим событием или, на крайний случай, должны служить установлению каких-либо иных обстоятельств, имеющих значение по делу. Получаемые сведения о личности обвиняемого могут быть как достоверными, так и ложными. Поэтому в задачу следователя, суда входит обязанность установить, соответствуют ли полученные сведения действительности. Используются для этого только установленные в ходе доказывания данные. Никакие доказательства для суда, прокурора, следователя и лица, производящего дознание, не имеют заранее установленной силы. Что касается свойства допустимости, то оно служит надежной гарантией того, что фактические данные могут быть установлены лишь из источника доказательства, который назван в ч. 2 ст. 69 УПК, и в определенном законом порядке (ч. 1 ст. 69 УПК), с соблюдением правил проведения процессуальных действий. Требования относимости и допустимости к данным, характеризующим личность обвиняемого, также обязательны. Единство содержания (фактические данные) и процессуальной формы (источник получения таких данных) в целом и характеризуют понятие доказательства.

По своему содержанию сведения о личности обвиняемого могут быть самые различные: о физическом и психическом состоянии лица, о характере поведения обвиняемого, связанном с преступными действиями, об отношении обвиняемого к социальным ценностям, его морально-нравственном облике и другие.

М.Г.Коршик, А.М.Ларин и С.С.Степичев в совместной статье пишут: “данные, характеризующие личность обвиняемого, - это … сведения о постоянных или относительно устойчивых признаках, свойствах и качествах личности, имеющих существенное зна-

131

чение для дела”1. Такое представление о данных, характеризующих личность обвиняемого, как сведения лишь о свойствах и качествах личности, явно является неполным, не охватывает всего содержания данного понятия и механизм его формирования. Другой автор, А.М*Яковлев, считает, что не свойства людей, а объективированное выражение личности во вне может рассматриваться в
качестве доказательства по делу.

Доказательствами он считает не свойства личности, а факты поведения, поступки лица2.

Критикуя эту точку зрения, Н.Т.Ведерников отмечает, что содержанием личности являются ее свойства и качества, а потому они и могут выступать в роли доказательств, но не поступки и действия, о которых пишет А.М.Яковлев3. Точка зрения Н.Т.Ведерникова, как нам представляется, не совсем убедительна.

Доказательства - это не что иное, как опредмеченные знания . В одном случае они выступают в виде информации о имевших место проявлениях тех или иных свойств личности. Тогда это могут быть сведения о поступках и действиях субъекта. В другом случае они выступают в виде письменного документа, на- пример, характеристики на обвиняемого либо заключения эксперта о психическом состоянии обвиняемого и т.д.. Вся эта информация поступает в установленном законом порядке из предусмотренных законом источников доказательств, и все источники доказательств выступают в роли материальных носителей фактов,
которые в свою очередь способствуют процессу позна-

1 Коршик М.Г., Ларин A.M., Степичев С.С. Доказательственное значе ние данных, характеризующих личность обвиняемого // Сов. гос. и право, 1966, № б, с. 98.

2 Яковлев A.M. Об изучении личности преступника // Сов. гос. и право, 1962, № 11, с. 117.

3 Ведерников Н.Т. Указ. соч., с. 103.

132

ния. В процессе познания (доказывания) оперируют доказательствами, как сведениями о фактах, где на базе не одного какого-либо доказательства формулируется вывод, а на основе их совокупности.

Поэтому доказательствами могут быть и сведения о свойствах личности, отразившиеся в материально выраженных объектах, и свойствах, познанных как опосредованным путем, и так непосредственным восприятием следователя, судом в процессе предварительного расследования и судебного разбирательства, но отнюдь не являются основным свойством личностной доказательственной информации, как считает Н.Т.Ведерников1.

Непосредственное наблюдение и восприятие свойств личности обвиняемого следователем и судом, если оно не нашло отражение в протоколе следственного или судебного действия, доказательством являться не может, так как отсутствует свойство допустимости. И второе, поведение обвиняемого в процессе расследова- ния, в судебном разбирательстве, как и “его отношение к делу”, не содержит необходимого свойства доказательства относимости. Поэтому предложенную точку зрения Н.Т.Ведерникова, как нам представляется, принять за основу нельзя.

Данные о личности обвиняемого необходимо собирать так же тщательно, как доказательства, относящиеся к событию преступления и другим обстоятельствам, входящим в предмет доказывания. Среди ученых и практиков бытует мнение,
что круг сведений

0 личности обвиняемого необходим лишь для установления состава преступления и выявления отягчающих и смягчающих ответствен ность обстоятельств. Здесь надо возразить, поскольку для все стороннего полного и объективного познания обстоятельств дела круг таких сведений намного шире, чем предполагают отдельные

1 Ведерников Н.Т. Указ. соч., с. 103.

133

представители науки. И в этом можно убедиться, если провести классификацию данных.

Все сведения о личности обвиняемого целесообразно разделить на две группы. К первой необходимо отнести данные о личности обвиняемого, полученные путем доказывания обстоятельств, входящих в предмет доказывания по делу. Сюда войдут данные о личности обвиняемого, характеризующие обвиняемого как субъект преступления (возраст, вменяемость) , специальный субъект пре- ступления, индивидуализирующие личностные данные (фамилия, имя, отчество, пол и другие персонографические данные), а также данные, относящиеся к объективной и субъективной стороне преступления Далее идут данные, относящиеся к индивидуализации ответственности, смягчающие и отягчающие ответственность обстоятельства, а также иные обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого1. Ко второй группе целесообразно отнести до- казательственные факты, т.е. факты, служащие средством для установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания. Как правило, такие данные отражают признаки, свойства личности, которые могут выступать в роли косвенных доказательств по отношению к обстоятельствам первой группы.

1 М.Г.Корши?, С.С.Степичев также классифицировали все сведения о личности обвиняемого на две группы. В первую группу, в отличие от предложенной классификации, они не включают данные об объективной и субъективной сторонах состава преступления. См.: Коршик М.Г*., Степичев С.С. Изучение личности обвиняемого. - М., 1961, с. 35-36. Такое упущение, думается, не оправдано интересами доказывания.

Иную классификацию сведений о личности обвиняемого представил А.Г.Стовповой: 1) Данные о субъекте преступления - для установления наличия или отсутствия оснований уголовной ответственности; 2) Данные, необходимые для индивидуализации уголовной ответственности; 3) Данные, необходимые
для выявления причин и

134

Такое деление, разумеется, может быть условным, ибо одни и те же данные могут относиться, как к первой, так и ко второй группе, а иногда одновременно и к той и к другой вместе взятым. Так, сведения о профессии и роде занятий могут выступать в процессе доказывания по делу в роли косвенного доказательства, например, по тем делам, по которым совершение преступления могло иметь место благодаря профессиональным навыкам обвиняемого. То же самое можно сказать о таких сведениях, которые раскрывают отношение обвиняемого к своим служебным обязанностям, связанным с расследуемым фактом, если лицо привлекается к уголовной ответственности за халатность или злоупотребление служебным положением; а также сведения о его поведении в семье или привлечении к уголовной ответственности за убийство члена семьи, если ранее была высказана угроза и т.п. Если же лицо привлекается за разбой, то сведения о его отношении к служебным обязанностям или о поведении в семье не будут иметь доказательственного значения по отношению к событию преступления. Такие данные могут быть значимы в качестве обстоятельств, влияющих на степень и характер его ответственности и могут входить в предмет доказывания.

Данные о физических, умственных, морально-этических качествах обвиняемого, как и чертах характера, могут иметь доказательственное значение при оценке
всей совокупности собранных

условий, способствовавших совершению преступления; 4) Данные, необходимые для решения в ходе производства по делу различных процессуальных и криминологических вопросов (См.: Стовповой А.Г. Обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого как элемент предмета доказывания. С. 69). Эта классификация, с нашей точки зрения, в научно-познавательном аспекте может иметь определенное значение. Классификация же, предложенная М.К.Кортик и С.С.Степичевым, приемлема сугубо в практических целях.

135

по делу доказательств. Любые сведения о личности обвиняемого могут быть использованы в качестве косвенного доказательства для вывода о виновности или невиновности обвиняемого, если они оцениваются в совокупности со всеми остальными собранными по делу доказательствами. Важно отметить, что ни одно из этих сведений, взятое отдельно, не может служить основанием для такого вывода1.

То, как свойства личности обвиняемого, проявившиеся в характере его действия, могут выступать в качестве доказательств, раскрывающих субъективную сторону преступления, можно проиллюстрировать на таком примере.

Трое молодых людей, имея намерения совершить разбойное нападение на Н., распределили между собой роли. Провожая Н. домой, рядом идущий с ним С. напал на него, угрожая ножом, требовал отдать деньги. Когда Н., оказывая сопротивление, подмял под себя физически слабого по сравнению с ним С, несовершеннолетняя Л. бросилась на помощь С. и нанесла Н. ногой в область паха 3-4 удара. После этого Н. был сломлен, деньги отобрали, а чтобы скрыть преступление, все трое решили его убить. С. нанес несколько ножевых ударов. Л. и Г. наносили удары по голове, телу топориком. В итоге Н. был убит.

Из акта судебно-психиатрической экспертизы усматривается, что Л. и Г.
страдают психопатией. Все они были признаны судом вменяемыми. Кроме того,
в акте экспертизы отражено, что характерам Л. и Г. свойственны агрессивность
и вспыльчивость.

Полученные в ходе предварительного расследования фактические данные, характеризующие психологические свойства личности обвиняемых,
способствовали раскрытию преступления, совершенного

1 Доказательственное значение данных в личности обвиняемого недостаточно исследовано в литературе.

136

с особой жесткостью, корыстью, а, стало быть установлению субъективной стороны составов преступления, по которым они были осуждены (разбой,
умышленное убийство).

Мотив и цель преступления в данном случае имели значение для квалификации преступления, они также устанавливались через характеризующие данные этих личностей, поскольку отражали морально-психологическое содержание личности. Возраст двоих был не достигшим совершеннолетия, все трое были в нетрезвом состоянии, потребность выпить побудила их совершить разбой, а затем убийство.

Купив в ночном ларьке спиртное на отобранные у Н. деньги, они продолжали пьянствовать. Установление всех этих данных о личностях способствовало раскрытию также и таких объективных признаков преступления, как способ совершения преступления, место совершения, применение орудия преступления. Иными словами, данные о личности обвиняемых по делу обеспечили установле- ние не только субъекта преступления (возраст, вменяемость) , но также субъективной стороны преступления, мотивов и целей преступления, которые здесь имели значение для правильной квалификации преступления, а также для определения степени общественной опасности обвиняемых и, в конечном итоге, назначения наказания за совершенное1.

Анализируя значение личностных данных для установления обстоятельств дела, можно на данном примере из судебной практики видеть, что составные части структуры личности имеют самое непосредственное значение для процесса доказывания, а данные о свойствах личности могут выступать в роли доказательств, обеспечивающих решение практических задач. Фактические данные о личности в процессе доказывания выступали средством доказыва-

1 Архив Оренбургского областного суда. 1994.

137

ния и тем самым позволили увидеть динамичность составных частей структуры личности. Можно было видеть, как одни и те же данные о личности в одних случаях являлись уголовно - правовыми признаками, в другом приобретали значимость социально-обусловленных свойств (свойств, которые раскрывали отношения лица, складывающиеся в различных сферах общественной жизни, факторы социальной среды, под влиянием которых формировались антиобще- ственные навыки, психологические и медико-биологические свойства) .

В практике одним из наиболее распространенных косвенных доказательств, по мнению А.Винберга, Г.Миньковского, Р.Рахун-ова, является “наличие у обвиняемого определенных качеств (знаний, навыков, физических особенностей, привычек и т.д.)”1. Эта мысль была развернута Я.Мотовиловкером, который правильно, на наш взгляд, аргументировал, что вряд ли можно было, например, по делу о мошенничестве путем подделки печати отрицать определенное доказательственное значение (разумеется, действительное, а не мнимое) факта прежней судимости обвиняемого за такое же преступление, совершенное тем же способом. Между использованием умело подделанной печати в данном случае и тем обстоятельством, что обвиняемый обладает известными навыками и опытом в подделке печати в преступных целях, есть предполагаемая объективная связь. Игнорирование ее не содействовало бы установлению истины2.

С другой стороны - следует весьма осторожно относиться к подобного рода доказательствам. Признание доказательственного

1 Винберг А., Миньковский Г., Рахунов Р. Косвенные доказательства в советском уголовном процессе. - М., 1956, с. 20.

2 См.: Мотовиловкер Я. Доказательственное значение данных о лично сти обвиняемого // Сов. юстиция. 1959, № 9, с. 33.

138

значения за одной из косвенных улик по делу вовсе не означает признания доказанности вины субъекта. Однако, ошибки такого характера в судебной практике имеют место.

Правильная оценка данных о личности обвиняемого в каждом расследуемом судом уголовном деле имеет исключительно важную роль .

В литературе среди обстоятельств, на основе которых устанавливается субъективная сторона преступления, заметное место отводится так называемым уликам поведения, т.е. фактам, которые характеризуют поведение обвиняемого, связанное с совершением им преступления.

По вопросу, что же надлежит считать уликами поведения, среди криминалистов нет единства мнений. Рассматривая особенность косвенных доказательств, которая сводится к тому, что ее создает сам обвиняемый, изобличающий себя своим поведением, Г.Н.Му-дьюгин характеризует эти улики поведения, как отражающие личность обвиняемого в динамике - в его действиях, поступках, высказываниях1.

Автор уточняет, если данные, характеризующие личность обвиняемого, существуют независимо от инкриминируемого ему преступления, то улики поведения, напротив, тесно с ним связаны. Более того, отмечает автор, доказательственное значение имеет лишь то поведение обвиняемого, которое связано с преступлением. Молчание обвиняемого (его отказ отвечать на задаваемые следователем вопросы, справедливо подчеркивает он, не может считаться доказательством)2. Вывод обоснован, поскольку давать показания это
право обвиняемого, а не его обязанность.

1 См.: Коршик М.Г., Степичев С.С. Указ. соч., с. 45 (§ Доказатель ственное значение поведения обвиняемого подготовил Н.П.Мудьюгин).

2 Между тем, на этот счет была высказана противоположная точка

139

Многие авторы, в том числе Г.Н.Мудьюгин, считают, что улики поведения - это косвенные доказательства, вытекающие из поведения (действия, бездействия)
лиц, совершивших преступление1.

К наиболее типичным из них следует отнести встречаемые в практике такие случаи, как неожиданное бегство обвиняемого, его попытки скрыть труп, уничтожить окровавленную одежду, сжечь документы и т.п., т.е. когда искусственно создаются оправдательные доказательства - алиби, например, убийца телеграфирует “от имени убитого” или фальсифицирует предсмертное письмо от потерпевшего и т.п. Но здесь важно сделать акцент, что всякие такого рода улики поведения могут иметь доказательственное значение лишь в совокупности с другими доказательствами, из которых усматривается однозначно - обвиняемый виновен. И как верно подчеркивает А.Хмыров^ строить обвинение на изолированных косвенных доказательствах - сколько бы их не было, нельзя. Необходимо, чтобы в основу обвинения были положены не предположения, вызванные заведомой ложностью объяснений обвиняемого, а положительно доказанные факты противоправных действий виновного. Тогда, в ряду других доказательств, подобное поведение обвиняемого приобретает значение2. С автором в этом вопросе следует согласиться.

Против достаточно широкого толкования “улик поведения” вы-

зрения. И.Д.Перлов(В частности^говорил: “Манера держать себя при даче показаний имеет известное значение при оценке доказательств по делу, поведение подсудимого может быть учтено судом при оценке собранных и проверенных доказательств, но оно не может заменить сами доказательства” (Перлов И.Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе. - М., 1955, с. 181).

1 См.: Мудьюгин Г.Н. Указ. соч., с. 79.

2 Хмыров А. “Улики поведения” и их роль в доказывании по уголовному делу // Сов. юстиция. 1983, №21, с. 5.

140

ступил А.Винберг, указав, что при таком подходе явно понятие “улик поведения” сливается с общим понятием “косвенных доказательств”1.

При этом он обратил внимание на то, что недопустимо расширять за счет доказательств, устанавливающих факты, круг “доказательств поведения”, связь которых с делом не может быть установлена даже при их рассмотрении в совокупности с другими фактами. Так, по мнению автора, не могут иметь значения признаки волнения, тон речи, резкость, грубость или наоборот мягкость, предупредительность обвиняемого, “молчание на вопросы”2.

Надо сказать, что наука криминалистики постоянно занимается изучением вопросов тактики и методики расследования преступлений, ибо виды тактических приемов при ведении следственных действий имеют важное как методологическое, так и практическое значение, поскольку связаны с допустимостью доказательств по конкретным уголовным делам. Понятие допустимости применения тактических приемов в криминалистике, как подчеркивает СЮ. Якушин, еще не сформулировано3. Поэтому вопрос о соотношении понятий допустимости тактических приемов в теории криминали- стики и допустимости доказательств как понятия чисто уголовно- процессуального, несомненно, сегодня должны представлять особый интерес. Доказательство должно признаваться недопустимым, если оно получено в результате недозволенных тактических приемов при производстве следственных действий. И хотя этому положению

1 См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе, с. 274-275.

2 Там же, с. 276.

3 См.: Якушин СЮ. Тактические приемы при расследовании преступле ний. Казань, 1983, с. 35.

141

в литературе уделялось и уделяется много внимания, этот процесс, пожалуй, и сейчас остается одним из наиболее важных вопросов наук как криминалистики,
так и уголовного процесса.

Из 87 уголовных дел, рассмотренных районными судами Оренбургской области за 1994-96 годы, изученных нами выборочно на предмет анализа оснований вынесения оправдательных приговоров, определений о возвращении уголовных дел на доследование, выявлено, что в системе отмеченных судами нарушений уголовно-процессуального закона около 80% приходится на недоброкачествен- ные доказательства, т.е. такие доказательства, которые были получены с нарушениями уголовно-процессуального закона.

Правила, относящиеся к процессуальной форме собирания доказательств, а тем самым и к их допустимости, закреплены в Конституции РФ в ст. 21, 22 и других статьях.

Надо понимать, что создание цивилизованного государства, назначением которого является защита прав человека как от преступлений, так и от необоснованного обвинения (подозрения) выдвигает важную задачу - разработку таких тактических рекомендаций, которые, будучи научно-обоснованными, были бы полезны и приемлемы с точки зрения потребности практики и соответствовали критериям допустимости тактических приемов при расследовании преступлений.

Ученые - представители науки криминалистики”- заслуженно придают большое значение изучению личности обвиняемого в ходе предварительного расследования1. В этих целях разрабатываются тактические приемы допросов лиц, и в первую очередь обвиняемого, а также других следственных
действий с участием

1 См.: например, Китченко В.Г. К вопросу об изучении личности на предварительном следствии // Вопросы повышения эффективности правосудия по уголовным делам. Калининград, 1981, с. 102-111.

142

обвиняемого, направленных на получение доказательств. Правильно, подчеркивает И.А.Матусевич, что следственная тактика и методика включают в
себя научно обоснованные рекомендации

0 следственных версиях, планировании следствия, конкретных способах и приемах выполнения отдельных следственных дейст вий1 .

Разумеется, каждое следственное действие, при помощи которого обнаруживаются, закрепляются и проверяются доказательства по делу, в большей или меньшей степени связано со всесторонним учетом всего объема данных, характеризующих личность обвиняемого .

Наука криминалистики, несомненно, сегодня, наряду с общей разработкой мер борьбы с организованной преступностью, должна заниматься также частными вопросами тактики и методики ведения всех следственных действий и конкретно такого, как допрос обвиняемого.

По данным указанного обобщения уголовных дел оказалось, что свыше половины дел отражают некачественное проведение допросов обвиняемых.

Самым решительным образом должны быть устранены из следственной и судебной практики попытки во что бы то ни стало принудить обвиняемого сознаться, воздействовать на него с помощью такого бытующего в практике приема, как “работа следователя с обвиняемым”. Применимы и так называемые различные “следственные хитрости” и “психологические ловушки”, рассчитанные на то, чтобы получить признание обвиняемого. Переоценка доказательственного значения признания обвиняемым своей вины, придание ему некоего
исключительно значимого доказательства ви-

1 См. : Матусевич И.А. Изучение личности обвиняемого в процессе предварительного расследования преступления, с. 26.

143

новности по сравнению с другими доказательствами, нередко приводит к печальному финалу. В суде такой обвиняемый отказывается от своего признания и заявляет о своей невиновности. А между тем, других доказательств в деле явно недостаточно, чтобы признать лицо виновным.

О несостоятельности, недопустимости с процессуальной точки зрения таких приемов много писал М.С.Строгович1. С этической точки зрения всякая идея, попытка такого получения доказательств виновности лица бесплодна. Вот почему так важно использовать все законные средства доказывания, чтобы доказательства
были получены исключительно законным путем.

Говоря о средствах доказывания, приоритет не может быть отдан каким-то одним взамен другим. Все средства, указанные в ч. 2 ст. 69 УПК, значимы для установления данных, относящихся к личности обвиняемого. Так, широко используются в следственной и судебной практике истребование и приобщение к делу письменной характеристики на обвиняемого с места работы, учебы обвиняемого.

Как показал анкетный опрос следователей прокуратуры и системы УВД Оренбургской, Актюбинском и Уральской областей, 65% опрошенных не испытывали трудности в истребовании по делу характеристик на обвиняемого, 32% - указали на волокиту должностных лиц, которые ссылались на то, что недостаточно знают обвиняемого, ибо тот чаще всего работал в коллективе непродолжительное время {было заполнено 112 анкет).

Характеристика на обвиняемого - это документ, который может быть призван доказательством, если обстоятельства и факты, удостоверенные или
изложенные предприятиями, учреждениями,

1 См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 2, с. 111, 112, 128, 129, 282-284; Он же: Проблемы судебной этики. - М., 1974, с. 122-127.

144

организациями, должностными лицами и гражданами, имеют значение для уголовного дела (ст. 88 УПК).

Ю.И.Прокофьев пишет: “Под документами как доказательствами в уголовном процессе мы понимаем специально изготовленные за рамками уголовного судопроизводства должностными лицами и гражданами, не являющимися субъектами уголовно-процессуальной деятельности и предназначенные для фиксации и передачи информации с целью использования их в уголовном судопроизводстве”1. Характеристика, тем самым, как вид документов, должна содержать информацию, сведения, раскрывающие личностные свойства обвиняемого, предназначенные для использования их в уголовном судопроизводстве.

Как показало обобщение рассмотренных уголовных дел, характеристики широко используются для индивидуализации наказания. Это означает, что отдельные данные о личности обвиняемого используются судами при вынесении приговоров в качестве смягчающих, отягчающих ответственность обстоятельств, а также иных, характеризующих личность обвиняемого.

Так, из 900 уголовных дел, рассмотренных райсудами Оренбургской области за период 1985-1987 г, изученных выборочно, в 57 уголовных делах отсутствовали характеристики на обвиняемых. Остальные 843 уголовных дела условно разделили на три группы. К первой группе отнесли 320 (32%) уголовных дел, в которых характеристики содержат необходимые сведения по делу. По 101 делу приобщено по несколько характеристик, в основном это по делам несовершеннолетних. Во вторую группу - 411 (49%) уголовных дел вошли характеристики, в которых информация представлена в сжатом ограниченном виде, и, наконец, в третью - 112 (19%) вошли

1 Прокофьев Ю.И. Понятие и сущность документов как доказательств в советском уголовном процессе. Иркутск, 1978, с. 16.

145

уголовные дела, в которых характеристики не содержат нужной информации, в них отражено, что обвиняемый либо работал непродолжительное время, либо только что поступил на работу и т.д.

Приводя эти данные такого исследования, которое, кстати, имело цель изучения качества отражения в приговорах судов данных о личности обвиняемого1, можно с уверенностью заключить, что данные о личности обвиняемого, содержащиеся в характеристиках, значимы не только на предмет решения вопроса об инди- видуализации наказания, но также исследования личности обвиняемого в процессе доказывания применительно и к другим обстоятельствам, входящим в предмет доказывания.

Жаль, однако, что следователи прибегают к их истребованию, как правило, в конце следствия, по его завершению.

Закон не устанавливает процедуры приобщения к делу “иных документов”, в том числе характеристики. Между тем, практика выработала способы собирания такого вида доказательств. Как правило, характеристики потребуются органом дознания, следователем, прокурором и судом с места работы, учебы, места жительства и т.п. При этих условиях в деле должен находиться официальный запрос, чтобы можно было бы видеть, по чьей инициативе характеристика приобщена к делу. С принятием нового УПК, как известно, право запроса таких документов будет принадлежать и адвокату.

Понять, таким образом, сущность личности обвиняемого возможно, если учесть, что человек - это биологическое, психическое и социальное существо. В
отдельности ни один из этих

1 См.: Гуськова А.П. Использование судом документов при установлении обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого // Проблемы совершенствования уголовного судопроизводства. - М., 1990, с. 52-67.

146

аспектов понимания человеческого существа не сможет раскрыть понятие “человек” и “личность”, ибо нельзя разорвать стороны “человека”, если они неразрывны. Организм и личность - это целое человека. Поэтому предложенная мной структура личности обвиняемого отражает все необходимые компоненты сущностной характеристики личности.

Познание личности обвиняемого предопределено нуждами судопроизводства . Чтобы установить истину по делу, необходимо познать прошлое - событие преступления и все обстоятельства, подлежащие установлению по уголовному делу в соответствии с тем, как они имели место в действительности. Особенность опосредованного познания в уголовном процессе происходит в строго определенном законом порядке и только с использованием указанных в законе
средств.

Поэтому предмет доказывания определяет такой круг обстоятельств, который позволяет разрешить дело по существу при его познании.

Для познания (доказывания) должен быть сформулирован такой предмет доказывания, который бы включал отдельную группу обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого. Включение этой группы обстоятельств в статью закона должно иметь место на порядок выше, чем предлагают разработчики проекта УПК (ст. 69) . Лишь при установлении обстоятельств, характеризующих событие преступления, виновности обвиняемого в совершении преступления, его мотивов, а также обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого, значимых при доказывании объекта, объективной . стороны, субъекта и субъективной стороны преступления, могут быть установлены обстоятельства, характеризующие степень и характер ответственности личности обвиняемого. Другими словами, индивидуализирующие ответственность
обстоятельства не

147

должны размещаться в предмете доказывания на порядок выше группы обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого, как это имеет место в проекте УПК (ст. 69) .

Для нужд практики предлагается включить в УПК самостоятельную статью, обозначающую круг обстоятельств, подлежащих доказыванию, характеризующих личность обвиняемого. Указанная ста-тья 69 УПК будет представлять развернутый перечень данных о личности обвиняемого, подлежащий установлению. Детализация составных элементов личности обвиняемого (ее структура) и будет представлять тот объем данных, который, с учетом индивиду- альных свойств конкретного дела, будет необходимым для расследования,
рассмотрения и разрешения дела по существу.

С учетом особенностей производства по делам несовершеннолетних, которые основываются на возрастных, социально-психологических и других обстоятельствах личности несовершеннолетнего, необходимо включить в предмет доказывания уточняющие эти детали обстоятельства.

Понятие “личность” хотя и выражает характеристику общественного существа, но сущность личности обвиняемого рассматривается на уровне персонификации общественных.отношений. Поэтому исключительно через познание деятельности - деяния раскрывается личность обвиняемого, ибо только в ней она проявляет себя как личность. Поэтому познание личности обвиняемого связано исключительно с решением вопроса об установлении оснований уголовной ответственности и наказания.

Познание свойств, черт, признаков личности обвиняемого необходимо также и для того, в каком процессуальном режиме может эта личность воспользоваться своими правами, свободами в ходе расследования и рассмотрения дела судом.

148

ГЛАВА 3. ЛИЧНОСТЬ ОБВИНЯЕМОГО КАК СУБЪЕКТ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ

§ 1. Уголовно-процессуальные правоотношения, их специфика

Уголовный процесс это строго регламентированная законом деятельность органов предварительного расследования, прокуратуры и суда по возбуждению, расследованию, судебному рассмотрению и разрешению уголовных дел, а также участвующих в ней лиц, которая осуществляется не иначе, как в правовых отношениях и имеет своей задачей обеспечение реализации уголовного закона1.

Компетентные органы власти (суд, прокурор, следователь, орган дознания) в ходе производства уголовных дел вступают в общественные отношения между собой и участвующими в деле лицами. Поскольку эти отношения реализуются не произвольно, а в определенном порядке, устанавливаемом нормами уголовно- процессу-•ального права, то называются они уголовно-процессуальными пра- вовыми отношениями.

Уголовно-процессуальные правовые отношения в свою очередь -это возникающие на основе закона конкретные связи между субъектами уголовно-процессуальной деятельности, характеризующиеся наличием субъективных уголовно- процессуальных прав и обязанностей2. Как пишет В.П.Божь.ев: “В уголовном процессе, как и в любой сфере правового регулирования один субъект (должност-

1 Уголовный процесс / Под общей редакцией проф. П.А.Лупинской. - М., 1995, с. 7.

2 См.: Божьев В.П. Уголовно-процессуальные правовые отношения. С. 79.

149

ное лицо или гражданин) может реализовать свои права лишь в случае, если другой субъект при этом наделяется соответствующими обязанностями. … Уголовно-процессуальный закон исходит из того, что правам одного субъекта правоотношений соответствуют обязанности другого”1.

Правовое регулирование, как следует подчеркнуть, основано на том, что отношения складываются как результат предметной деятельности, а деятельность имеет волевой характер, который позволяет ее регулировать2.

В правовой науке правоотношения выступают одним из основных фундаментальных понятий. Им отводится обширный круг научных исследований. По-разному авторы определяют понятия уголовно-процессуальных отношений, которые, естественно, не совпадают между собой и не одинаково определяется их роль, место в механизме уголовно-процессуального регулирования3.

Так, М.С.Строгович рассматривал уголовно-процессуальные отношения как правовую форму деятельности органов расследования, прокуратуры, суда, обеспечивающих решение задач судопроизводства, а саму эту деятельность в качестве содержания уголовно-процессуальных отношений4.

Л.Б.Алексеева, разделяя мнение М.С.Строговича, уточняет, что коль скоро
уголовно-процессуальные права и обязанности

1 Там же.

2 См. : Ткаченко Ю.Г. Методологические вопросы теории правоотноше ний. - М., 1980, с. 93.

3 См.: Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. Воронеж, 1980, с. 48-52. Среди значительного числа работ особо выделяется монография В.П.Божьева.

4 См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса, т. 1, с. 30-34, 45-46.

150

охватывают фактическую уголовно-процессуальную деятельность, вносят в нее урегулированность, ставят под защиту государства, то фактические общественные отношения можно рассматривать как правовую форму, а реальную уголовно- процессуальную деятельность как материальное содержание этой формы1.

В.Н.Шпилев уголовно-процессуальные правоотношения представляет в качестве внутренней правовой формы уголовного процесса, в отличие от его внешних форм выражающихся в самом порядке процессуальной деятельности, подчеркивая при этом, что “существенными элементами правоотношений являются права (полномочия) и обязанности”2.

Права и обязанности субъектов процесса, по моему представлению, есть внутренняя форма правоотношений, поскольку благодаря им создаются конкретные связи между субъектами уголовно-процессуальной деятельности и, тем самым, осуществляется непосредственно сама эта деятельность. Другими словами, процессуальная деятельность осуществляется не иначе, как в форме уго- ловно-процессуальных отношений, в которых ее субъекты обладают правами и несут обязанности.

Внешней же формой правоотношений выступает установленный законом порядок и последовательность отдельных процессуальных действий и производство по делу в целом (процессуальная форма уголовного процесса). На такой позиции
стоит П.А.Лупинская3.

Как внутренняя, так и внешняя правовая форма уголовно-процессуальных отношений неразрывно связаны между собой, образуя

1 См.: Курс советского уголовного процесса. Общая часть. - М., 1989, с. 111-112.

2 См. : Шпилев В.Н. Содержание и формы уголовного судопроизводства. Минск, 1974, с. 68-110.

3 См.: Уголовный процесс / Под общей редакцией проф. П.А.Лупин- ской, с. 34.

151

единое целое. Поэтому оправдано уголовный процесс представлять состоящим из двух слагаемых: а) внутренней формы содержания, т.е. уголовно-процессуальной деятельности, осуществляемой в форме уголовно-процессуальных отношений на основе прав и обя- занностей субъектов процесса; б) внешней процессуальной формы - установленного законом порядка процессуальной процедуры со- вершения процессуальных действий.

Несмотря на то, что авторы по-разному относятся к понятию правоотношения, все же представляется возможным сгруппировать особенности уголовно-процессуальных отношений. К их числу можно отнести: 1) уголовно-процессуальная деятельность осуществляется не иначе, как в форме уголовно-процессуальных отношений, в которых его участники обладают правами и несут обязанности; ‘2) уголовно-процессуальные отношения возникают, изменяются и прекращаются по поводу уголовно-правовых отношений; 3) одним из субъектов уголовно-процессуальных отношений всегда выступает орган государства (должностное лицо), наделенный властными полномочиями; 4) государственно-властный характер этих отношений в большинстве случаев складывается не в силу воли вступающих в эти отношения субъектов, а в силу требований закона; 5) круг субъектов уголовно-процессуальных отношений специфичен.

Основное свойство уголовного процесса - это особый, точно и детально регламентированный нормами уголовно-процессуального права порядок производства по уголовным делам. Именно такая регламентация позволяет, с одной стороны, обеспечивать строгое соответствующее закону выполнение предписанных действий, а с другой - последовательно добиваться осуществления прав и обя- занностей лиц, участвующих в производстве по уголовным делам. С.С.Алексеев называет три основных стадии процесса правового

152

регулирования - регламентирования общественных отношений, действия юридических норм и реализации субъективных юридических прав и обязанностей, при которой правовое регулирование воплощается в поведении конкретных лиц, выделяет соответственно и три основных элемента его механизма: юридические нормы, правоотношения и акты реализации субъективных прав и обязанностей1.

Следует подчеркнуть, что складывающиеся в ходе уголовного судопроизводства правовые отношения имеют свою специфическую окраску. Выражается это в особом предмете и методе правового регулирования. Поскольку одним из участников судопроизводства, а стало быть и уголовно-процессуальных отношений, всегда является государственный орган либо его должностное лицо, обладающее властными полномочиями, то в уголовно-процессуальном законе преобладают нормы, содержащие разрешение на совершение действий. Тем самым они запрещают действия и отношения, не разрешенные законом. Такой метод правового регулирования называют разрешительным2. Он характерен тем, что властеотношение всегда регулируется путем указания в норме права на то, что государственному органу, должностному лицу разрешен законом тот или иной образ действий, а второй субъект отношений обязан подчиниться его требованию3.

Коль скоро властные отношения затрагивают права и интересы

1 См.: Алексеев С.С. Механизм правового регулирования в социали стическом государстве. - М., 1966, с. 33-34; Он же. Проблемы теории права. Свердловск, 1972, т. 1, с. 153-157.

2 См.: Уголовный процесс / Под общей редакцией проф. П.А.Лупин- ской, с. 28.

3 Уголовно-процессуальный закон в ряде случаев использует наряду с разрешением и запреты. Необходимость использования запретов в уголовном процессе предопределена тем, что целый ряд процессу альных действий по своему объективному содержанию таков, что способен существенно затрагивать права и свободы граждан. Поэто-

153

личности, то обоснованно ученые стали обозначать под методом правового регулирования такие исходные позиции, в которые законодатель ставит
субъектов регулируемых отношений.

Обоснованно подчеркивает Л.Б.Алексеева, что методом, в привычном его понимании, не охватываются все особенности правового регулирования и сегодня оптимальным понятием, отражающим особенности той или иной отрасли права, является понятие юридического режима1. Данное понятие еще не является достаточно устоявшимся в силу своей новизны. В юридический режим включа- ются: а) метод правового регулирования; б) правовые принципы; в) механизм правового регулирования2.

Надо полагать, что важной, решающей чертой метода уголовно-процессуально- правового регулирования должно стать юридическое положение субъектов процесса, их правовой статус. В общей теории права правоотношения рассматриваются как средства “перевода” общих предписаний юридических норм в плоскость индивидуальных связей, т.е. в плоскость субъективных юридических прав и обязанностей для данных субъектов. Поэтому юридический режим регулирования уголовно-процессуальных отношений в том и состоит, что участники общественных отношений ставятся в особое правовое положение и таким путем определяются их исходные юридические позиции.

му появляется необходимость дополнительно формулировать в форме запрета совершение тех или иных действий. Область приложения властных полномочий, связанных с правовыми ограничениями, требует, как подчеркивают нередко исследователи, детальной и всеохватывающей регламентации, которая может быть обеспечена только с помощью разрешительного метода регулирования. Для правосудия запретительный метод непозволителен.

1 См.: Курс советского уголовного процесса. Общая часть, с. 63.

2 Там же.

154

Если применение норм права - это государственно-властная деятельность, реализующая общие предписания при разрешении конкретных правовых конфликтов1, то в механизме действия права безусловно важная роль принадлежит органам государства, которые призваны защищать публичные интересы.

Сегодня общая теория права, являющаяся методологической частью юридической науки, исходит из того, что феномен права отнюдь не исчерпывается обязательными правилами, которые закреплены в законе. В понятие права включаются, кроме этого, естественные права человека, моральные права и т.д. По отношению к правам человека законодательство выступает в качестве “позитивного” права2. Естественное же право есть основа позитивного права. Отчего, признавая естественные, неотчуждаемые права человека, законодатель стремится закрепить их в основных конституционных правах и свободах и обеспечить системой гарантий и механизмов.

Конституция РФ впервые в истории отечественного правового развития признала, что “основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения” (ч. 2 ст. 17). Конституция содержит позитивное закрепление широкого перечня прав и свобод и этот процесс идет в русле современной консти- туционной практики.

В современном мире, когда проблема защиты прав человека выходит за пределы отдельного государства, возникает потребность в выработке единого
понимания основных прав человека.

1 См.: Дюрягин И.Я. Применение норм советского права. Свердловск, 1978, с. 17.

2 Гальперин И.М., Келина С.Г., Кузнецова Н.Ф. О соотношении союз ного и республиканского законодательства // Сов. гос. и право. 1991, № 9, с. 80-81 .

155

Здесь имеется в виду, что выработанные общечеловеческие стандарты прав и интересов личности должны стать объектом международной цивилизации.

§ 2. Правовой статус личности обвиняемого. Его понятие

Поскольку право выступает необходимым средством закрепления выражения социальной свободы личности, ее интересов, то правовой статус личности всегда является отражением ее социально-правового положения. Понятие “статус” соотносится с понятием “социальная роль”. В современной социологической литературе понятие “статус” применяется значительно реже, чем понятие “роль”. Обычно статус личности связывается с ее правами и привилегиями1.

В юридической литературе в основном используют понятие “правовой статус личности”, который большинством ученых отождествляется с понятием “правовое положение”. Правовой статус личности является статичной, устойчивой, юридической основой интересов граждан2. Изменение правового статуса производится только законодательным путем, отражая поступательное развитие общества. Сама личность не может определить свой статус, она лишь действует, исходя из своего правового положения. Отсюда, правовой статус есть средство не личности, а государства, которое через определение статуса задает ей исходную правовую позицию. Поэтому статус является фиксированной моделью интересов личности3.

1 См.: Ануфриев Е.А. Социальный статус и активность личности. - М., 1984, с. 177.

2 См.: Шайкенов Н.А. Правовое обеспечение интересов личности. Сверд ловск, 1990, с. 106.

3 Там же.

156

В правовом статусе личности охватываются все существенные ее взаимоотношения с обществом и составляют основу всего богатства ее социальных связей и отношений. Не случайно правовой статус личности соотносится с ее правовым положением. Правовой статус, другими словами, указывает на место личности в системе правоотношений, характеризующихся правами и обязанностями. Следовательно, понятие “правовое положение личности” отражает функциональную роль и указывает место личности в системе общественных отношений. Отсюда, это понятие, по логике вещей, не должно быть тождественно понятию правового статуса личности.

Попытки отдельных авторов как-то развести, разграничить эти понятия не увенчались успехом. Так, предлагалось обозначить понятием “статус” только “ядро”, “стержневые элементы” положения личности, а всю совокупность правовых признаков, состояний, возможностей гражданина именовать правовым положением1 или правовым комплексом2.

Как заметил В.М.Корнуков: “при всей убедительности” доводов авторов в пользу различия этих понятий и “определенной уместности”, такое решение “только
усложнит” суть вопроса3.

Статус (от латинского - status - состояние, положение) -социальный означает соотносительное положение (позиция) индивида в социальной системе4, а правовой статус соответственно -

1 См.: Витрук Н.В. Основы теории положения личности в социалисти ческом обществе. - М., 1979, с. 27-28. Конституционные права и обязанности советских граждан. Киев, 1985, с. 10-12.

2 См.: Александрова З.К. Теоретические вопросы правового статуса граждан зарубежных социалистических стран Европы. Автореф. канд. дисс. , Свердловск, 197 5, с. 5.

3 Корнуков В.М. Конституционные основы положения личности в уго ловном процессе. С. 14.

4 См.: Философский энциклопедический словарь, с. 653.

157

в социально-правовой. Словарь русского языка слово “статус” комментирует как “правовое” положение1.

Однако, если учесть, что права человека - это неотъемлемое свойство личности, то понятие правового положения личности по своему составу безусловно должно быть шире правового статуса, куда надлежит включить, помимо прав человека, и другие компоненты, позволяющие охарактеризовать положение личности в сис- теме правоотношений.

Правовой статус личности обвиняемого является категорией объективной. Его содержание определяется структурой взаимоотношения личности и общества, гражданина и государства и теми юридическими фактами, которые порождают уголовно-процессуальные отношения. Оправданно этот статус именовать индивидуально-правовым, поскольку обвиняемый, являясь участником уголовного процесса, наделяется такими индивидуально-процессуальными пра- вами, которые позволяют ему собственными усилиями и с помощью защитника защищать охраняемый законом личный интерес. Более того, наличие его субъективных прав обеспечивает ему возможность влиять на ход и исход уголовного дела.

В силу своего процессуального положения обвиняемый является субъектом права, субъектом обязанностей, лицом, к которому (при наличии предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством оснований и с соблюдением им установленного порядка) могут применяться меры процессуального принуждения. Обвиняемый является субъектом процесса, осуществляющим функцию защиты, а потому ему предоставляется право на защиту, которое образует всю совокупность предоставленных прав. Такое право гарантируется обвиняемому Конституцией РФ (ст. 2, 17, 45).

Уголовно-процессуальными гарантиями прав обвиняемого слу-

1 См.: Ожегов СИ. Словарь русского языка. С. 763.

158

жат корреспондирующие этим правам обязанности суда, прокурора, следователя, лица, производящего дознание, предусмотренные нормами УПК основания и порядок исполнения таких обязанностей.

Понятие “правовой статус” личности обвиняемого является собирательным понятием, поскольку “охватывает по существу всю сферу юридических связей и отношений”, которые возникают между государством, обществом и личностью в связи с фактом предъявления лицу обвинения, расследованием, рассмотрением и разрешением дела по существу.

В литературе используют характеристику правового статуса личности на уровне трех ступеней: общеправового (конституционного) , отраслевого (специального) и конкретно-индивидуального1. Это позволяет охватить всю систему правовых средств, регулирующих положение личности в обществе, в сфере однотипных (однородных) отношений и конкретных (индивидуальных). На основе диалектической связи между общим, особенным и единичным представляется возможным представить личность обвиняемого в уголовном процессе как носителя всех социальных, государственно-правовых качеств в системе общественных отношений. Перенеся это на соотношение статусов: общего, специального и индивидуального, применительно к их содержанию, можно понять, что ка-

1 Впервые, кроме общего статуса, ввел термин правовой модус и правовое положение конкретного лица В.А.Патюлин (См.: Патюлин В.А. Государство и личность в СССР. - М., 1974, с. 197-199). Позднее Н.В.Витрук правовой статус личности охарактеризовал как: а) общий правовой статус; б) специальный правовой статус; в) конкретный (индивидуальный) правовой статус.

Трехступенчатую характеристику использовали и другие исследователи. См.: Мартынчик Е.Г., Радьков В.Н., Юрченко B.C. Охрана прав и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве. Кишинев, 1982; Корнуков В.М. Конституционные основы положения личности в уголовном судопроизводстве.
С. 20.

159

ждый предыдущий статус составляет основу следующего, а каждый последующий входит в предыдущий. Общеправовой (конституционный) безусловно является базой для отраслевого (специального), а отраслевой, в свою очередь, для индивидуального.

Все статусы по своему структурному составу являются неизменными, отражая лишь различные уровни связей и отношений личности, общества и государства.

Поэтому, когда мы говорим о статусе личности обвиняемого и его правовом положении, то полагаем, что и статус, и правовое положение абстрактной личности по конституционному праву не будет совпадать со статусом и правовым положением личности обвиняемого, поскольку здесь определяются различные уровни правовых отношений и связей.

По разному решается вопрос, например, о приобретении прав и свобод гражданином и человеком/ возложения на них обязанностей на уровне конституционного права в сравнении с другими отраслями права. Если в конституционном праве таким основанием является принадлежность лица к гражданству Российской Федерации и в силу этого они не приобретаются и не отчуждаются, то относительно к другим отраслям права таким основанием являются юридические факты, порождающие определенные правовые последствия. Именно благодаря им права и обязанности, предусмотренные отраслью права, обретают конкретное содержание. Нормы отраслевого права, которые закрепляют права и обязанности граждан, облекаются в разнообразные нормативно-правовые предписания. Они, безусловно, должны соответствовать Конституции, поэтому права и свободы человека и гражданина, закрепленные в Конституции, являются универсальными, обладающими высшей юридической силой по отношению ко всем иным нормативно-правовым актам. Конституционные права и свободы выступают в наиболее абстракт-

160

ной форме и они отражают типичное положение человека и гражданина в государстве, обществе. По этой причине их содержание должно быть свободно от той специфики, которая присутствует в конкретных правах и обязанностях субъектов уголовного процесса. Иначе говоря, конституционные права и свободы, обладая всеобщим содержанием, конкретизируются, специфицируются в правовом статусе личности,
например, личности обвиняемого.

Поэтому основным построением системы правового положения личности является правовой статус личности, закрепленный Конституцией. В правовой статус личности отдельные авторы кроме прав, обязанностей включают гражданство1, правоспособность (правосубъектность)2, принципы3, законные интересы4, гарантии, обеспечивающие осуществление прав и свобод и использование обязанностей5 и др. Чтобы выразить свое отношение по этому вопросу, прежде обратимся к Конституционному праву, поскольку к его предмету относятся те отношения, которые можно назвать базовыми, основополагающими, так как регулируют отношения, складывающиеся во всех
сферах жизнедеятельности обществ.

1 См. : Воеводин Л.Д. Содержание правового положения личности в науке советского государственного права // Сов. гос. и право. 1965, № 2, с. 42-50; Щетинин Б.В. Гражданин и социалистическое государство // Сов. гос. и право. 1975, № 2, с. 4; Козлова Е.И., Кутафин О.Е. Конституционное право России. - М., 1995, с. 152.

2 См.: Витрук Н.В. Основы правового положения личности в социали стическом обществе. - м., 1979, с. 23-32; Воеводин Л.Д. Указ. соч., с. 46-50.

3 См. : Воеводин Л.Д. Там же.

4 См. : Витрук Н.В. Правовой статус личности: содержание, виды и тенденции в развитии // В кн.: Проблемы правового статуса субъ екта права. Калининград, 1976, с. 16-17.

5 См.: Строгович М.С. Вопросы теории прав личности // В кн. Фило софия и современность. - М., 1976, с. 33-35.

161

Конституционно-правовой институт1, нормы которого закрепляют основы статуса личности, отражает наиболее существенные исходные начала, определяющие положение человека в обществе и государстве. Е.И.Козлова и О.Е.Кутафин включает: гражданство, общие принципы статуса личности, основные права, свободы и обязанности2. А.И.Коваленко: права, свободы и обязанности, гра- жданство3. Расходятся авторы, как можно видеть, в одном, а именно в том, что А.И.Коваленко не указывает общие принципы статуса личности, о которых упоминают Е.И.Козлова и О.Е.Кутафин .

Е.Г.Мартинчик конституционный статус личности представил состоящим из прав, свобод, гарантий прав и свобод, обязанностей4. В.М.Корнуков в него включил: гражданство, общую правоспособность, основные права, свободы, обязанности и гарантии их осуществления5. Как можно видеть, статус личности представлен набором различных составных элементов. Ничего более важного в структуре правового статуса личности, кроме прав, свобод и обязанностей, как представляется, не должно быть. Система прав, свобод и обязанностей есть “сердцевина”, “ядро” правово-

1 В главе 2 Конституции РФ заключается правовой статус личности: “Права и свободы человека и гражданина”. Кроме Конституции, нор мы данного института закреплены системой нормативных правовых актов, к ним относятся законы: “О гражданстве РФ”, “О праве граждан на свободу передвижения, выбора места пребывания и жи тельства в пределах Российской Федерации”, “О свободе вероиспо ведания” и др.

2 См.: Козлова Е.И., Кутафин О.Е. Конституционное право России. - М., 1995, с. 152.

3 См.: Коваленко А.И. Конституционное право Российской Федерации. - М., 1995, с. 41.

4 См.: Мартынчик Е.Г., Радьков В.П., Юрченко В.Е. Указ. соч., с. 8.

5 См.: Корнуков В.М. Указ. соч., с. 13.

162

го статуса личности и, соответственно, решения основных юридических проблем. Вероятно следует согласиться с мнением тех авторов, которые отдают предпочтение исключительно правам, свободам и обязанностям как категориям, которые “позволяют четко выделить структуру понятия правового статуса личности”1. Е.А.Лукашева, например, находит, что гражданство, как общая правоспособность, гарантии, законные интересы, юридическая ответственность и другие дополнительные элементы следует считать либо предпосылками правового статуса (например, гражданство, общая правоспособность), либо элементами вторичными по отношению к основным (так, юридическая ответственность по отношению к обязанностям, ибо без обязанностей нет ответственности) , либо категориями, далеко выходящими за пределы правового статуса (системы гарантий).

Законные интересы, как интересы, которые прямо не закреплены в юридических правах и обязанностях, также нецелесообразно закреплять в качестве
самостоятельного элемента2.

Е.А.Лукашева поддерживает позицию Н.В.Витрука3 и В.А.Куч-инского4, которые еще раньше высказали суждение, что правовой статус личности и правовое положение личности не взаимозаменяемые понятия. Она считает, что следует ограничить понятие правового статуса личности категориями прав, свобод и обязанностей, которые позволяют четко выделить его структуру. По всей вероятности, предстатусные и послестатусные элементы целесообразно, -
пишет она, - включить в понятие “правовое

1 Общая теория прав человека. - М., 1995, с. 29.

2 Там же, с. 29.

3 Витрук Н.В. Указ. соч., с. 25-34.

4 Кучинский В.А. Личность, свобода, право. С. 119-135.

163

положение личности”, как это предлагают Н.В.Витрук и В.А.Ку чинский1.

Если обратимся к принципам статуса личности, то, по выражению А.И.Коваленко, общие основополагающие начала, определяющие его содержание, придают правам и свободам характер единого связанного целого. “Другими словами, превращают их совокупность в стройную систему”2. А.И.Коваленко к принципам правового статуса личности относит: закрепление сферы и характера прав и свобод, установленных общепризнанными принципами и нормами международного права/ принцип неотчуждаемости основных прав и свобод человека и принадлежность их ему от рождения; принцип единства прав и обязанностей граждан3. Как можно видеть, они определяют характер и содержание прав и свобод человека и гражданина в их совокупности. Отсюда, нет оснований для включения принципов в правовой статус личности.

Итак, сердцевиной, ядром правового статуса личности безусловно являются основные права, свободы и обязанности личности. Важной чертой конституционного закрепления статуса личности является признание субъектом прав и свобод индивидуально каждого конкретного человека, признание его прав и свобод высшей ценностью, отказ от приоритета государственных интересов над интересами личности, признание взаимных прав, обязанностей и ответственности. Конституционное законодательство, как было сказано, стоит на позициях признания основных прав и свобод человека неотчуждаемыми и принадлежащими каждому от рождения (ч. 2 ст. 17 Конституции). Впервые получил в Конституции РФ закрепление принцип примата норм международного права в облас-

1 Общая теория прав человека, с. 36.

2 Коваленко А.И. Указ. соч., с. 45.

3 Коваленко А.И. Указ. соч., с. 46.

164

ти прав человека. Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором установлены иные правила, чем предусмотрено законом, то применяются правила международного договора. В ст. 17 Конституции РФ указывается, что признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией.

Это означает, что каждый вправе в соответствии с международными договорами Российской Федерации обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты (ч. 3 ст. 4 6) . Это общее, что определяет положение человека в обществе и государстве, а стало быть и во всех сферах общественных отношений, которые регулируются правом. Человек и гражданин выступает как субъект соответствующих прав, свобод и обязанностей, определяемых нормами конкретной отрасли права, основываясь на конституционном статусе личности. В той мере, в какой конституционный статус личности находит свое выражение в отраслевом статусе, соответственно, отраслевой (специальный) статус в свою очередь проявляется в конкретном, индивидуальном статусе личности того или иного субъекта процесса .

Конкретный (индивидуальный) статус личности обвиняемого, закрепляет все связи и отношения данного субъекта с обществом, государством, выражая тем самым его процессуальное положение как участник процесса.

Е.Г.Мартынчик понимает под правовым статусом участников уголовного
процесса закрепленное в уголовно-процессуальном

165

законодательстве положение обвиняемого, потерпевшего, защитника, гражданского истца, гражданского ответчика, их представителей в ходе расследования и рассмотрения уголовных дел1.

Разделяя мнение тех авторов, которые правовое положение личности, ее статус не сводят только к наличию прав и обязанностей, он считает, что в статус личности участника процесса обязательно должны войти и другие его элементы. Общий процессуальный статус участников уголовного судопроизводства он представил в виде следующих составных элементов: 1) понятие подсудимого (осужденного); 2) основания и порядок появления субъектов уголовного процесса; 3) процессуальная правосубъективность; 4) субъективные права и личные свободы; 5) законные интересы; 6) процессуальные обязанности; 7) гарантии прав личной свободы и законных интересов личности2.

В системе этих элементов, как заключает автор, центральное место занимают субъективные права и процессуальные гарантии прав и законных интересов, которые образуют ядро правового положения3.

Предложенный вариант отраслевого статуса личности участников судопроизводства вызвал критику со стороны отдельных авторов. Так, в частности, Л.Д.Кокорев в отношении такого элемента, как “основания и порядок появления субъекта уголовного процесса” высказал свое критическое суждение. Он полагает, что процессуальные условия (основания и порядок) признания тех или

1 См.: Мартынчик Е.Г. Проблемы процессуального статуса и эффектив ности охраны прав подсудимого (осужденного) в судах первой и кассационной инстанций. Киев, 1982, с. 15; Мартынчик Е.Г., Радь- ков В.П., Юрченко В.Е. Охрана прав и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве. С. 11.

2 Там же.

3 Там же, с. 12-13.

166

иных лиц участниками судопроизводства могут содержать нормы, имеющие отношение к правовому положению личности. Поэтому они, по его мнению, охватываются другими элементами статуса личности: правами, обязанностями, правосубъектностью. Он предложил включить в отраслевой статус лишь такие элементы, как права и обязанности, законные интересы, процессуальную право- и дееспособность, систему гарантий прав, процессуальную ответственность1 .

Насчет критического суждения Л.Д.Кокорева, относительно элемента статуса как “основания и порядок появления участника уголовного процесса”, моя позиция совпадает. Хотя этот элемент и подчеркивает особенность, то есть юридический факт, порождающий появление субъектов процесса, вместе с тем, как пред- ставляется, нет надобности детализировать и уточнять его, поскольку права, обязанности, правосубъектность по существу включают и поглощают собой основания и порядок, при которых появляется участник процесса.

Это вытекает из правосубъектности, прав и обязанностей. Общепроцессуально- правовой статус личности участника процесса В.М. Корнуков обозначил состоящим из: 1) правосубъектности; 2) прав; 3) личных свобод; 4) обязанностей2. Представляется, что этот вариант статуса охватывает специфические связи и отношения, которые свойственны всем участникам уголовного процесса. Импонирует и то, что автор в него не включил процессуальные гарантии.

Обоснованно заметил Л.Д.Петрухин, что, хотя каждый участник процесса имеет свой особый процессуальный статус, однако, для

1 См.: Общественные и личные интересы в уголовном судопроизводсте. Воронеж, 1984, с. 26.

2 См.: Корнуков В.М. Указ. соч., с. 13.

167

многих участников процесса некоторые его элементы являются “общими”1. Это “общее”, на мой взгляд, пожалуй и объединяет всех участников процесса под одну крышу общепроцессуального статуса, а потому следует И.Д.Петрухину возразить. Он считает, что в уголовном процессе нет единого отраслевого статуса личности. Если некоторые участники процесса, пишет И.Д.Петрухин, обладают рядом общих правомочий, то этого явно недостаточно, чтобы говорить о едином процессуальном статусе личности участников процесса2. Думается, что это не так. Личный интерес движет всех участников процесса к достижению желаемого, т.е. своей собственной цели, интереса. Это-то и объединяет всех, наделяя их процессуальными правами, что позволяет им отстаивать свои личные интересы. Личный интерес неотделим от социально-правовой роли личности, а это в юридическом плане означает, что интерес связан с правовым статусом, субъективными правами личности. Личность является первичным субъектом как интереса, так и права - это фундаментальный и неоспоримый факт. Признание же индивида субъектом права означает признание человека самостоятельным членом общества, обладающим своими интересами и наделенными в соответствии с этим юридическими правами и обязанностями. Отсюда личный интерес - это то общее, что позволяет заключить, что отраслевой статус личности участника процесса жизненно оправдан и создание его на теоретическом уровне не случайно.

И, хотя имеются различия в правах и обязанностях участников

1 См.: ПетрухинИ.Л. Конституционный статус личности в сфере уго ловного судопроизводства (социально-экономические и политиче ские права) // Проблемы охраны прав и законных интересов лично сти в социалистическом уголовном праве и процессе. Сб. научн. трудов. Ярославль, 1985, с. 23.

2 Там же, с. 23.

168

процесса, опять-таки исходя из их личного интереса, однако, общепроцессуальный статус необходим, он позволит скорректировать индивидуальные статусы участников процесса, выделить и сравнить каждый в
отдельности.

О правовом статусе личности обвиняемого, как и других участников процесса, в научных исследованиях содержится ряд конструктивных предложений, направленных на укрепление правового положения личности. Есть потребность в законодательной регламентации правового статуса всех участников процесса. Поэтому, думается, что нет оснований отказываться от сложившейся в литературе классификации правового статуса личности на конституционный (общий), отраслевой (специальный) и индивидуальный (конкретный) .

В индивидуальный статус личности обвиняемого необходимо включить : 1) процессуальную правосубъектность; 2) субъективные права; 3) личные свободы; 4) субъективные обязанности; 5) законные интересы. В отличие от общеправового статуса этот статус несколько детализирован, что подчеркивает его индивидуальность.

Конституционный (общий), специальный (отраслевой) и индивидуальный статусы составляют органически целое - правовое положение личности обвиняемого в уголовном процессе.

§ 3. Характеристика элементов индивидуального статуса личности обвиняемого

Закрепление в уголовно-процессуальном законе субъективных прав личности обвиняемого и возложение обязанностей на обвиняемого составляет важный элемент индивидуально-процессуального правового статуса личности
обвиняемого.

169

Субъективное право - это право данного субъекта, это вид и мера его возможного поведения. Возможность эта троякого рода: возможность собственных поступков, возможность требовать определенного поведения от обязанных лиц и возможность обратиться за поддержкой защиты к государству1.

Общей теорией права к субъектам права относятся граждане и организации, выступающие как носители установленных законом прав и обязанностей, т.е. физические и юридические лица, которые признаются законом способными иметь права и обязанности2. Обязательную основу выступления индивидов как субъектов права образует юридические нормы. Они выступают как объективное право, которое не следует смешивать с субъективным правом. Н.И. Мату-зов так пишет на этот счет: “Право как норма, закон, государственное установление и право как возможность или правомочность субъектов действовать известным образом в рамках этих установлений - вот суть разграничений права на объективное и субъективное”3. Право в объективном смысле - это законодательство страны того или иного периода. Право же субъективное - это те конкретные возможности, права и обязанности субъекта, которые возникают на основе этого законодательства и в его пределах обеспечивают ему участие в разнообразных юридических отношениях.

Как объективное право, так и субъективное право личности обвиняемого в механизме правового регулирования выполняют каждый свою роль. С точки зрения способов обеспечения свободы личности они не могут рассматриваться как одноплановые, одно-порядковые, способные компенсировать друг друга.

1 Общая теория права и государства / Под ред. В.В.Лазарева. - М.,

1994, с. 32-33.

2 См.: Мицкевич А.В. Субъекты советского права. - М., 1962, с. 12.

3 Матузов Н.Н. Личность. Права. Демократия. С. 15-16.

170

Объективное право не зависит от желания отдельного лица и, являясь общим, безличным, отвлеченным правилом, не принадлежит и не может принадлежать кому-либо1. Оно - как отмечает Д.А.Керимов - необходимо для определения правильности поведения, действия, решения, для установления дозволенного и его отличия от произвола2.

В свою очередь, субъективное право указывает и отражает тот факт, что субъекту принадлежит его право, которое (как меру его возможного поведения) он может использовать по своему личному желанию и усмотрению. “Там, где нет свободы выбора, там нет субъективного права, а его место занимает субъективная обязан- ность”3.

Возникновение субъективных прав личности обвиняемого связано с наступлением соответствующего юридического факта, в частности предъявления обвинения.

А это, в свою очередь, указывает на возникновение уголовно-процессуальных отношений. Каждый субъект процессуальных отношений имеет права и несет обязанности. Для создания условий, чтобы субъективное право обвиняемого в уголовном судопроизводстве нашло свое реальное воплощение (в реализации субъектом его объективного права), необходимо разъяснить субъекту его процессуальные права, которыми он и может воспользоваться, обеспечивая себе
защиту от предъявленного обвинения.

Самый первый исторический тип права, каким является рабовладельческое право, терминологически отождествляет личность (persona), только с тем человеком,
который способен иметь пра-

1 Там же.

2 См.: Керимов Д.А. Философские проблемы права. - М., 1972, с. 174.

3 Гукасян Р. Проблемы интереса в советском гражданском процессу альном праве. Саратов, 1970, с. 75.

171

ва. Римские юристы связывали это с правосубъектностью (caput), с человеком, индивидуумом (русский перевод caput означает “голова”, “человек”, “индивидуум”), т.е. два явления обозначались одним словом.

Существенными элементами процессуальных правоотношений являются права (полномочия) и обязанности. Права и обязанности субъектов процессуальных отношений - это по сути права и обязанности всех субъектов уголовного судопроизводства, субъектов уголовно-процессуальной деятельности. Понятие субъекта уголовно-процессуальной деятельности1 является равнозначным поня- тию субъекта уголовно-процессуального права. Чтобы стать носителем уголовно- процессуальных прав и обязанностей, т.е. субъектом уголовно-процессуального права, надо быть субъектом уголовно-процессуальной деятельности и наоборот. Признание за субъектом2 по закону уголовно-процессуальных прав и обязанно- стей включает также обладание процессуальной правоспособностью и дееспособностью.

Уголовно-процессуальная правоспособность есть способность лица быть
субъектом уголовного судопроизводства, т.е. иметь уголов-

Понятия субъектов уголовно-процессуальной деятельности и участника процесса (обвиняемый - участник процесса) соотносятся между собой как род и вид. Участники процесса - это особая группа субъектов уголовного процесса (см. 3 главу УПК). Всех их объединяет: наличие в уголовном процессе своего, охраняемого законом, интереса или интереса подзащитного, представляемого лица; наличие таких прав, которые позволяют им личными усилиями защищать свой собственный интерес и влиять на ход и исход дела. На них возлагается обязанность - подчиняться порядку расследования и судебного разбирательства. Не разделяю мнения тех ученых, которые признают участниками процесса всех участвующих в процессе субъектов. Здесь подразумевается личность
обвиняемого.

172

но-процессуальные права и нести обязанности, а уголовно-процессуальная дееспособность - способность лично и самостоятельно осуществлять в процессе указанные в законе права и обязанности. Относительно процессуальной правоспособности и дееспособности в литературе высказаны различные суждения: одни высказываются за то, что в уголовно-процессуальном праве оправдано использовать эти категории1. Другие предлагают заменить эти понятия категорией правосубъектность2. Мотив при этом таков, что понятие “дее- способность” в отношении суда, прокурора и следователя не имеет никакой теоретической и практической ценности, поскольку полномочия этих органов возникают в виде правосубъектности.

Надо согласиться с тем, что такое утверждение не имеет под собой должной аргументации. Участие в процессе судьи, прокурора, следователя продиктовано не их личной гражданской дееспособностью, а должностным положением, которое и надо рассматривать как условие специальной процессуальной правосубъектности. А если лица не обладают правосубъектностью, то они не могут быть и субъектами процесса.

В науке нет единого подхода к понятию правосубъектности. “Правосубъектность” отождествляется с категорией “правоспособность”3 .

1 См.: Рахунов Д.Р. Участники уголовно-процессуальной деятельно сти по советскому праву. - М., 1961, с. 21; Кокорев Л.Д. Участ ники правосудия по уголовным делам. Воронеж, 1971, с. 10; Поно марев И.Б. Правоспособность и дееспособность как предпосылки уголовно-процессуальных отношений // Сов. гос. и право, 1971, № б, с. 110.

2 См.: Галкин Б.А. Советский уголовно-процессуальный закон, с. 93.

3 См.: Братусь С. Н. Субъекты гражданского права. - М., 1950, с. 5- б; Кечекьян С.Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. - М., 1958, с. 84-85; Галкин Б.А. Советский уголовно-процессуаль ный закон, с. 93.

173

Другие находят, что правосубъектность есть праводееспособ-ность и дееспособность, т.е. правосубъектность представлена как правовой статус субъекта, как синоним правоспособности и дееспособности1.

Следует признать, что у некоторых участников процессуальных отношений действительно правоспособность и дееспособность возникают одновременно.

К таким участникам относятся: суд, прокурор, следователь, орган дознания. Вместе с тем, в уголовном процессе участвуют и такие лица, у которых процессуальная правоспособность возникает не в одно время с дееспособностью. К примеру, это имеет место тогда, когда обвиняемый становится лицом, в отношении которого решается вопрос о применении принудительных мер меди- цинского характера. Если лицо находилось в болезненном психическом состоянии, лишающим его возможности отдавать отчет своим действиям и руководить ими, то будучи правоспособным, оно утрачивает полностью или частично процессуальную дееспособность. То же самое, если лицо, не достигло определенного возраста, может наступить его полная или частичная недееспособ- ность . Полная процессуальная дееспособность принадлежит гражданам, достигшим восемнадцати лет. Права и охраняемые законом интересы несовершеннолетних, а также граждан, признанных недееспособными вследствие душевной болезни или слабоумия, защищают их законные представители: родители, усыновители или опекуны.

Как можно видеть, заменить понятия правоспособность и дее-

1 См.: Венедиктов А.В. О субъектах социалистических правоотношений // Сов. гос. и право. 1955, № б, с. 21-22; Свистунова Т.В. Нормы уголовно-процессуального права и правоотношения. Автореферат кан. дисс. Л., 1969, с. 9.

174

способность понятием правосубъектность в отношении всех субъектов процесса не представляется возможным, вероятно, в этом и нет надобности. Оба понятия - уголовно-процессуальная правоспособность и уголовно-процессуальная дееспособность - выражают правовую возможность субъекта уголовно- процессуального права осуществлять уголовно-процессуальную деятельность. Если речь идет о способности к обладанию процессуальными правами и обя- занностями вообще, а также и к их личному осуществлению в уголовном процессе, то это будет общая право и дееспособность.

Если же в судопроизводстве речь идет об участии конкретного лица в
конкретной ситуации, то специальная1.

Как. само понятие индивидуального правового статуса личности обвиняемого, так и его элемента - процессуальной правосубъектности - надо отнести к числу недостаточно разработанных проблем в науке. А между тем, правосубъектность, наряду с нормой права и соответствующими юридическими фактами, служит необходимой предпосылкой возникновения процессуальных правоотношений. Отсюда напрашивается вывод, что эта проблема ждет своего исследователя с тем, чтобы внести в науку то новое, что сможет расставить точки над и.

Право, как было отмечено, выступает необходимым средством закрепления, выражения социальной свободы личности. Поэтому правовой статус личности включает в себя весь комплекс правовых возможностей2. Сюда включаются процессуальные права и обязанности, законные интересы, личные свободы.

1 См.: Курс советского уголовного процесса. Общая часть, с. 442. О специальной дееспособности см.: Галкин Б.А. Советский уголовно- процессуальный закон, с. 94; Кокорев Л.Д. Указ. соч., с. 104- 105.

2 См. : Мальцев Г.В. Социалистическое право и свобода личности (Тео ретические вопросы). - М., 1968, с. 82.

175

Свобода - это способность действовать в соответствии со своими интересами и целями, опираясь на познание объективной необходимости1. Свобода как философская категория волновала издавна умы прогрессивных людей. “Сам процесс человечества во всех его границах начал измеряться процессом свободы личности”2. Новая Конституция, как значительная веха в развитии российской государственности, яркий тому пример. Она закрепила права и свободы граждан России на уровне международных статусов прав человека.

Приоритет отдан охране прав и интересов личности. За человеком признается право свободного, автономного поведения, возможность самому определить свой интерес и действовать свободно и независимо, с учетом соответственных представлений и желаний. Разрешено все, что не запрещено3. Если, как отмечает Г.Н. Ветрова, в доперестроечное время хотя и уделялось внимание защите прав личности, то делалось это в основном теоретиками-правоведами. Акцент направлен на защиту интересов государства, на подчинение интересов личности общественным интересам4. Теперь человек представлен как свободно действующий субъект, носитель собственного интереса и личных потребностей.

Современная система конституционных прав и свобод человека может быть
представлена в следующем виде:

  1. По-новому определена роль института прав и свобод человека в обществе и государстве. Новая Конституция отказалась от

1 Философский энциклопедический словарь, с. 595.

2 Максимов A.M., Чупров А.С. Природа человека и его свобода. Ека теринбург, 1996, с. 169.

3 См.: Соловьев Ю.М. Личность и право // Вопросы философии, 1989, № 8, с. 68.

4 См.: Ветрова Г.Н. Судебная защита конституционных прав граждан // Судебная власть: надежды и реальность. - М., 1993, с. 32.

176

абсолютного приоритета прав и интересов государства по отношению к правам и интересам отдельной личности.

  1. Права и свободы признаются неотчуждаемыми и принадлежа щими каждому от рождения.

  2. Система прав и свобод по новой Конституции отвечает сложившимся международным стандартам, их классификации во Все общей декларации прав человека, Международном пакте о граждан ских и политических правах и Международном пакте об экономиче ских, социальных и культурных правах, Европейской конвенции о защите прав человек и основных свобод. На первое место выдви гаются такие личные права и свободы, как право на жизнь, дос тоинство личности, личная неприкосновенность, неприкосновен ность жилища, свобода передвижения, свобода мысли и слова.

  3. Существенно расширена связь национального законодательства о правах и свободах с международным правом. Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры объявлены составной частью правовой системы Российской Федерации (п. 4 ст. 15).
  4. Согласно принципам реализации прав и свобод, провозглашенных Конституцией, касаются как действий государства, так и поведения граждан. Государство обязано соблюдать и обеспечивать права и свободы человека и гражданина, ибо они являются непосредственно действующими; не должны издаваться законы, отменяющие и ущемляющие установленные права и свободы, они могут быть ограничены только законом; нормативные акты, затрагивающие права, свободы и обязанности гражданина, подлежат обязательному
    опубликованию.
  5. Регулирование прав и свобод, закрепленных Конституцией, предоставляет широкую возможность использовать юридические средства защиты: судебную,
    обжалование не только действия и

177

актов, но и бездействия; право выбора юридического средства защиты, право обращения в международные органы, в том числе в Европейский суд по правам человека или Комитет по правам человека ООН.

Признавая и закрепляя права и свободы граждан, Конституция РФ тем самым утверждает тот факт, что государство берет на себя обязательство считаться с правами и свободами граждан.

Отсюда, основные фундаментальные права человека, зафиксированные в Конституции и важнейших международно-правовых актах, являются правовой базой для производных, в том числе субъективных прав личности обвиняемого, закрепленных уголовно-процессуальным законом. Поэтому субъективные права как юридическая категория означают выраженные в норме права и закрепленные в ней: а) свободу поведения субъекта в границах, установленных нормой права; б) возможность для субъекта процесса пользования социальным благом; в) полномочие совершать определенные процессуальные действия и требовать соответственно таких действий от других лиц, обязанных осуществлять их; г) возможность обратиться в суд для защиты нарушенного права.

Соответственно, обвиняемый наделяется правом знать, в чем он обвиняется, что позволяет ему осуществлять свое право на защиту и, соответственно, избирать свой путь защиты в пределах, допускаемых законом. У следователя в этой связи появляются обязанности. Он обязан предъявить постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого, в котором отражается, в совершении какого преступления обвиняется лицо, какая норма уголовного закона предусматривает данное преступление. Следователь обязан предъявить также постановление обвиняемому для ознакомления, разъяснить его сущность и одновременно права обвиняемого (ст. 148 УПК). Впоследствии, в ходе судопроизводства,
он

178

обязан во всех случаях изменения обвинения ставить его в из- вестность (ст. 154, 215, 237 УПК) . В этой связи обвиняемому предоставляется право по предъявленному обвинению дать показания, которые он выстраивает по своему личному усмотрению, признавая себя виновным либо невиновным, либо виновным частично. Дача обвиняемым показаний - это его право, а не обязанность. Он не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников (ст. 51 Конституции РФ) и не несет ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний.

Обвиняемый имеет право знакомиться с протоколами допроса, требовать соответствующих дополнений и поправок в протокол. Следователь со своей стороны обязан выполнить это. Он вправе изложить свои показания собственноручно (ст. 150-152 УПК) . Наделяется обвиняемый правом заявлять самые разнообразные хо- датайства: о прекращении дела, об изменении квалификации пре- ступления, об отмене или изменении меры пресечения, об истребовании дополнительных доказательств, о производстве дополнительных следственных действий, в том числе различных экспертиз. По таким ходатайствам принимаются следователем решения.

Обвиняемый наделяется правом приносить жалобы на действия и решения следователя. Он вправе обжаловать в суд законность, обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей, знакомиться с соответствующими материалами по данному вопросу, направляемыми в суд и участвовать в суде при рассмотрении такой жалобы (ст. 2201 и 2202 УПК). Вправе также обжаловать действия и решения суда, судьи, прокурора, лица, производящего дознание.

Предоставлено ему право лично и с помощью защитника знакомиться с протоколами следственных действий, проводимых с его

179

участием: 1) с постановлением о назначении экспертизы и заключением экспертизы (ст. 184, 185, 193 УПК); 2) по окончании дознания и предварительного следствия - со всеми материалами дела, а также вправе выписывать из него любые сведения и в любом объеме (ст. 201-204 УПК); 3) по завершении судебного заседания - со всеми материалами дела (ст. 236 УПК); 4) в судебном заседании - с различного рода документами и предметами, которые представляют стороны, либо суд сам дополнительно истребует их. Предусмотрено законом обвиняемому право заявлять отводы.широкому кругу должностных лиц, ведущих производство по делу и другим субъектам, как-то эксперту, специалисту-переводчику (ст. 23, 59-671, 438, 439 УПК).

Обвиняемый имеет право на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом, право на рассмотрение его дел в случаях, предусмотренных законом, судом с участием народных заседателей, присяжных заседателей, коллегией из трех профессиональных судей или судьей единолично (ст. 47 Конституции РФ, ст. 15, 35, 201, 423 УПК, ст. 10 Закона о судоустройстве РФ) .

С момента предъявления лицу обвинения в стадии предварительного расследования обвиняемый пользуется правом иметь защитника . Такое право на участие предусмотрено законом еще на раннем этапе уголовного процесса при задержании лица в качестве подозреваемого или избрании меры пресечения к лицу в виде ареста до предъявления обвинения (ст. 47 УПК).

В ходе судебного разбирательства обвиняемому предоставлена возможность активно участвовать в судебном разбирательстве на основе принципа состязательности и равенства сторон. В этой связи закон предоставляет ему различные права (ст. 245, 24 6, 263, 276, 279, 280, 288, 295, 298 УПК) .
Обвиняемый имеет право

180

на пересмотр приговоров, как в кассационном, так и в надзорном порядке.

Таким образом, в уголовно-процессуальных правоотношениях органы (должностные лица), ведущие уголовный процесс, обязаны считаться с субъективными правами личности обвиняемого и гарантиями этих прав.

Другой элемент индивидуального правового статуса личности обвиняемого - обязанности. Обязанности - это объективное, необходимое и должное поведение субъекта процессуальной деятельности. Однако, объективная необходимость определенного поведения не всегда субъективно осознается субъектом и понимается как должная потенция к действию. Человек сам для себя выбирает необходимое ему поведение, вместе с тем, если такое поведение не согласуется с требованиями к индивиду на уровне государства в системе обязанностей, то закон устанавливает соответствующие меры юридической ответственности. В системе обязанностей для государства целесообразен, несомненно, социально полезный и необходимый вариант поведения. Между тем, включение в правовой статус личности обвиняемого элемента обязанностей не колеблет свободы выбора обвиняемым своего поведения. Он обязан являться по вызову лица, производящего дознание, следователя, прокурора, суда; не уклоняться от следствия и суда, не препятствовать расследованию дела и не нарушать порядок судебного заседания/ соблюдать требования, которые установлены законом при избрании меры пресечения, выдавать по требованию следователя во время обыска и выемки необходимые предметы и документы, подвергаться освидетельствованию; представлять образцы для сравнительного исследования. Если обвиняемый не выполняет эти обязанности, к нему могут быть применены соответствующие меры процессуального принуждения (ст. 89, 101, 146- 147, 153, 170, 179 УПК) .

181

Что касается включения законных интересов личности как элемента индивидуального статуса личности обвиняемого, то по- пытаюсь объяснить это с позиции объекта защиты прав личности. Законодатель, как известно, для определения объекта правовой защиты личности использует три самостоятельные категории: права, свободы человека и законные интересы. Е.А.Лукашева, однако, считает, что “законные интересы нецелесообразно включать в общеправовой (конституционный) статус личности, поскольку ин- терес предшествует правам и обязанностям независимо от того, находит ли он прямое закрепление в законодательстве или про- сто подлежит “правовой защите со стороны государства”1. Если мы говорим об общеправовом (конституционном) статусе лично- сти, то, думается, что автор права, и нет смысла включать законные интересы в данный статус. Что же касается индивиду- ального статуса личности обвиняемого, то здесь иное мнение. Как представляется, общий правовой статус лежит в основе юри- дического определения всех возможных социальных ролей лично- сти и выступает потому ядром правового статуса. При этом определяются исходные юридические возможности обеспечения интересов личности в обществе, говоря об индивидуальном ста- тусе личности, намеренно подчеркиваются законные интересы личности обвиняемого как элемент индивидуального правового статуса, поскольку здесь прослеживается специфика интересов личности, которая зависит конкретно от той роли, которую лич- ность выполняет в уголовном процессе, и здесь как бы центра- лизуется внимание на ее правовом положении. М.С.Строгович подчеркивал, что “общее понятие правового статуса, относяще- гося ко всем гражданам, может получить конкретизацию и дета- лизацию применительно к отдельным группам граждан, в связи с

1 См.: Общая теория прав человека, с. 30.

182

содержанием и условиями ее деятельности”‘1. Несомненно, правовой статус личности обвиняемого должен включать в себя, с учетом специфики правового метода регулирования общественных отношений, некую детализацию, отражающую специфику правового положения личности обвиняемого. Это конкретное выражение заложено в нормах уголовно-процессуального права и связано именно с фактом расследования, рассмотрения и разрешения дела судом.

Субъективное право личности обвиняемого в правовом обеспечении своих интересов занимает особое место. Не случайно ученые на протяжении длительного периода занимались исследованием проблемы интереса в юридической науке, что преимущественно сводилось к выяснению интересов и субъективного права.

Не ставя своей целью анализ данных исследований, подчеркну, что правовые средства обеспечения интересов личности многообразны.

Интерес, как можно заметить, определяет поиск соответствующих юридических норм с тем, чтобы личность могла приобрести те или иные субъективные права, позволяющие ей на основе объективного права иметь не абстрактные возможности, а более конкретные свои правомочия. Смысл существования субъективного права, как надо понимать, состоит в том, чтобы дать личности наиболее эффективное правовое средство для удовлетворения потребностей, реализации ее интересов, взятых под охрану государства.

Что касается категории “законный интерес”, то в литературе мы встречаем различные толкования авторов, которые указывают на причины, побудившие законодателя прибегнуть к использованию этого понятия в одном случае как субъективное право, в другом как “законный интерес”. Первым исследователем категории закон-

1 Строгович М.С. Правовое положение личности // Конституция обще- ственного государства. Вопросы теории. - М., 1979, с. 190.

183

ного интереса был М.А.Гурвич. Он пришел к выводу, что, в отличие от материального субъективного права, охраняемый законом интерес всегда обеспечен не нормой материального права, а охранительной, прежде всего процессуальной нормой1. В этой связи подчеркнем, что критерием определения автором обозначенного понятия была отраслевая принадлежность нормы, подчеркивающая интерес личности.

Н.А.Шайкенов, исследовавший понятие “законный интерес”, пишет: “Законодатель охраняет правовыми средствами не желание и стремление виновного избежать ответственности, а отношения, гарантирующие выполнение ст. 2 УПК, требование, на которое и опирается в своих доводах Н.А.Клюшинцева), чтобы ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден”2. Тем самым автор подчеркивает, что желания и эмоции не поддаются правовому регулированию, предметом которого являются общественные отношения3. Здесь, как подчеркивает автор, и с ним надо согласиться, что законом охраняются действия лица по оспариванию своей виновности, которые и составляют содержание законного интереса обвиняемого. И, несмотря на различные трактовки понятия “законный интерес”, большинство авторов
согласны с

1 См. : Гурвич М.А. Гражданские процессуальные правоотношения и процессуальные действия. - М., 1965, с. 86.

2 Шайкенов Н.А. Указ. соч., с. 164.

3 Н.А.Клюшинцева, возражая Д.М.Чечоту, утверждавшему, что всякий юридический интерес охраняется законом, пишет: “… и виновный может быть заинтересован в том, чтобы уклониться от ответствен ности, избежать наказания. Это по содержанию также правовой ин терес, но интерес незаконный (см.: Клюшинцева Н.А. О защите адвокатом гарантированных законом интересов обвиняемого // Га рантии прав личности в социалистическом уголовном праве и про цессе. Ярославль, 1977, с. 71.

184

тем, что законным является интерес, охраняемый правом, но не обеспеченный конкретным субъективным правом личности1.

Э.Ф.Куцова пишет: “Законный интерес обвиняемого состоит в том, чтобы не быть признанным виновным и не подвергнуться мерам уголовного наказания иначе, как при соблюдении всех его прав в строгом соответствии с законом, а также не подвергаться мерам процессуального принуждения иначе, как при наличии предусмотренных
законом оснований2.

Законные интересы, по ее мнению, с чем согласна и я, это те существенные интересы личности обвиняемого, которые выражены в нормах права и признаны ими3.

Итак, субъектом законного интереса может быть лицо, обладающее всеми признаками субъекта права. Сам термин “законный” свидетельствует о том, что данные интересы основаны на законе и потому гарантированы юридической силой закона. Тем самым личности обвиняемого предоставлена возможность добиваться в рамках законности своего интереса, поскольку интересы личности находятся в сфере правового регулирования. Они находят, как сказано выше, свое отражение в праве.

1 См.: Шайкенов Н.А. Указ. соч., с. 165; также: Куцова Э.Ф. Гаран тии прав личности в советском уголовном процессе. - М., 1973, с. 62; Адаменко В.Д. Сущность и предмет защиты обвиняемого. Томск, 1983, с. 149, Л.Д.Кокорев, например, высказал иную точку зрения, считая, что законные интересы - это прежде всего те интересы, которые соответствуют субъективным правам личности. См.: Общест венные и личные интересы в уголовном судопроизводстве // Право ведение, 1977, №4, с. 78. Также: Общественные и личные интересы в уголовном судопроизводстве. Воронеж, 1984, с. ‘16; Малеин Н.С. Охраняемый законом интерес // Сов. государство и право, 1980, № 1, с. 29.

2 Куцова Э.Ф. Указ. соч., с. 52.

3 Куцова Э.Ф. Указ. соч., с. 54.

185

Если индивидуальный правовой статус личности обвиняемого определяет положение личности в уголовном процессе, то не менее важным моментом является практическое обеспечение составных элементов статуса. Процедура применения права непосредственно затрагивает вопросы законности, гарантии реализации прав личности. Сегодня достаточно важным и ответственным моментом является правоприменительная деятельность. Как актуальны на этот счет слова В.В.Лазарева: “Правоприменитель -это особый вид адресатов права, и потому случаи недостаточно четкого или излишнего правового регулирования их деятельности особенно “чувствительны” для практики”1. Взаимосвязь государства и личности требует достаточно четкой урегулированности и упорядоченности с тем, чтобы не только провозгласить права, свободы личности, но также важно их обеспечить в правоприменительной практике суда, прокуратуры, следователя, органов дознания.

§ 4. Индивидуально-процессуальный статус лица, в

отношении которого решается вопрос о применении

принудительных мер медицинского характера

Поскольку производство уголовных дел по применению принудительных мер медицинского характера касается лиц невменяемых и тех, кто заболел психической болезнью после совершения преступления в момент ведения судопроизводства на той или иной стадии процесса, либо после вынесения приговора, то следует вопрос о статусе таких лиц рассмотреть отдельно.

1 Лазарев В.В. Эффективность правоприменительных актов. Казань, 1975,
с. 172.

186

Производству дел о невменяемости свойственны особые задачи, специальный предмет доказывания, особое процессуальное положение его участников, особенности содержания и формы отдельных процессуальных решений. Речь в данном случае идет не о преступлении и не об установлении виновности, а потому здесь присутствует исключение из общих правил судопроизводства. Между тем, действующее законодательство не содержит в достаточной степени полных и ясных указаний по многим вопросам, возникающим в ходе такого производства, что по понятным причинам отрицательно сказывается на защите прав и законных интересов таких граждан.

Нормы уголовно-процессуального закона, регламентирующие особенности производства по делам о невменяемых, не только не устанавливают изъятие из общих процессуальных правил и дополняют их, но изменяют и преобразуют многие из них. Вместе с этим, сущность таких изменений в тексте законов в ряде случаев не отражается. По этой причине практическое применение отдельных положений закона превращается в достаточно сложный теоретический клубок загадок и недоумений.

Например, каково процессуальное положение лица, в отношении которого решается вопрос о применении принудительных мер медицинского характера? Все авторы, обращавшиеся к теме исследова-ния-^особенностей производства таких дел, отмечали, что законные предписания, которые так или иначе касаются производства о применении принудительных мер медицинского характера, весьма противоречивы и непоследовательны.

Верно заметили Л. Захожий и А.Чучаев, что если лицо в силу болезненного состояния психики лишено возможности отдавать себе отчет в своих действиях или руководить ими, то речь должна идти об особом участнике уголовно- процессуальной деятельности -

187

невменяемом или лице, заболевшим после совершения преступления душевной болезнью1.

Поскольку правовое положение участников уголовно-процессуальной деятельности определяется правами и обязанностями, а субъективные права наряду с процессуальными обязанностями составляют неотъемлемую часть общего юридического статуса личности и индивидуального правового статуса личности обвиняемого, то с учетом ролевой особенности субъектов процесса по делам указанной категории также следует определить их индивидуальный (конкретный) статус.

В главе 3 и 33 УПК нет специальной нормы, регламентирующей права лица, в отношении которого применяются принудительные меры медицинского характера. В ст. 488 проекта УПК такая статья появилась, что, надо признать,
заслуживает особого внимания.

Однако в редакции этой статьи есть некоторая несогласованность, которая всерьез не позволяет лицу воспользоваться теми правами, которые в ней обозначены. Как значится в данной статье, лицо, в отношении которого ведется дело о применении принудительных мер медицинского характера, вправе, если этому по заключению судебно-психиатрической экспертизы не препятствует характер и степень тяжести его заболевания, знать, в совершении какого деяния его уличают, давать объяснения, представлять доказательства, заявлять ходатайства и отводы, объяс- няться на своем национальном языке или языке, которым владеет, пользоваться бесплатной помощью переводчика или иметь защитника и встречаться с ним наедине и конфиденциально; участвовать с разрешения следователя в следственных действиях, проводимых по его ходатайству или ходатайству его защитника, знакомиться

1 См.: Захожий Л., Чучаев А. Гарантии прав невменяемых в судебном разбирательстве // Сов. юстиция, 1978, № 10, с. 23.

188

с протоколами этих действий и подавать на них замечания; знакомиться с постановлением о назначении экспертизы и заключением эксперта и т.д.

Надо отметить, что в статье эти права подробно изложены также и относительно судебного разбирательства. Воспользоваться перечисленными правами данное лицо может, если этому не препятствует его психическое состояние, т.е. характер и степень тяжести психического заболевания. А оно может быть определено, как сказано в статье, по заключению судебно-психиатри-ческой экспертизы. Вот в этом-то и заключена загвоздка, о которой автор этих строк писала и пишут другие авторы, исследующие проблему производства дел указанной категории, относи- тельно момента установления факта психического заболевания, с которого можно допустить защитника для участия в деле по защите прав и интересов такого лица.

Известно, что в предмет доказывания по делу данной категории включены дополнительные обстоятельства, подлежащие доказыванию, помимо тех, что обозначены в ст. 68 УПК, как поведение лица, совершившее запрещенное уголовным законом деяние, как до его совершения, так и после. Также необходимо установить наличие у данного лица психических расстройств в прошлом, степень и характер психического заболевания в момент совершения деяния, запрещенного уголовным законом. Лишь после установления этих, а также других обстоятельств, относящихся к событию деяния, что оно, это деяние, запрещенное уголовным законом, совершено именно этим лицом, назначается производство судебно-психиатрической экспертизы. А она, экспертиза, как правило, назначается в конце предварительного следствия. Стало быть, может ли лицо по своему психическому состоянию участвовать в производстве
следственных действий, можно узнать лишь после

189

получения акта экспертизы, т.е. тогда, когда будут совершены многие
следственные действия.

Ряд авторов высказывал свои суждения относительно того, что такое лицо, в отношении которого ведется данное судопроизводство, должно обладать правами. К примеру, А.А.Хомовский считает, что такое лицо должно наделяться правами подсудимого1. С.Я.Улицкий также считает, что это лицо должно пользоваться правами подсудимого, но только в той степени, в какой позволяет состояние его здоровья2. Б.А.Протченко полагал, что следует предоставить этому лицу права подсудимого в той мере, в какой оно может их осуществить по своему психическому состоянию3. Конкретно мною также высказывалось суждение, что такое лицо в судебном заседании обладает правами, предусмотренными ст. 246, 272, 277, 280, 293, 296 и некоторыми другими, с учетом психического состояния4.

Как верно заметил по такому случаю П.А.Колмаков, авторы по существу особых расхождений не имеют, поскольку лицо, в отношении которого применяются принудительные меры медицинского характера, на самом деле не подсудимый, оно имеет свой процессуальный статус5.

Позиция автора абсолютно верная. Во-первых, такое лицо яв-

1 См. : Хомовский А.А. Производство по применению принудительных мер медицинского характера: Автореф. канд. дис. - М., 1967, с. 14.

2 См.: Улицкий С.Я. Проблемы принудительных мер медицинского ха рактера. Владивосток, 1973, с. 19.

3 См.: Протченко Б.А. Принудительные меры медицинского характера. - М., 1976, с. 35.

  • См.: Овчинникова А.П. Применение, изменение и отмена судом принудительных мер медицинского характера, с. 13-14.

5 См.: Колмаков П.А. Права и обязанности лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера, с. 89-90.

190

ляется полноправным участником процесса, во-вторых, такой участник с момента установления факта психического заболевания практически лишен возможности отстаивать свои интересы, если в самом законе, как отмечает автор, не определены с достаточной полнотой правила его возможного поведения.

Такое мнение, между тем, оспаривается некоторыми авторами1. В частности, В.И.Никандров пишет, что трудно согласиться с мнением юристов, которые считают, что рассматриваемое лицо обладает всеми правами участника процесса в той мере, в какой его психическое состояние позволяет их реализовать. Здесь ско- рее - замечает он - верным надо признать противоположное мнение специалистов о полной процессуальной недееспособности такого лица2.

Как было отмечено мною, такое лицо не лишается правоспособности/ не ограничивает уголовно-процессуальное законодательство и процессуальную дееспособность лица, в отношении которого рассматривается дело о применении принудительных мер медицинского характера. Если характер психического состояния лица не препятствует ему участвовать при производстве дела, то он принимает в нем участие. Если же нет, то защита прав такого лица осуществляется с помощью законного представителя и защитника. Такое лицо является участником процесса.

Несомненно, прав В.И.Никандров, что невменяемый не может

1 См.: Метелица Ю.Л., Шишков С.Н. О психических недостатках, пре пятствующих обвиняемому самому осуществлять свое право на защиту // Организация психиатрической помощи и профилактика об щественно-опасных действий психических больных. - М., 1982, с. 111.

2 Никандров В.И. Производство по применению принудительных мер медицинского характера и прав личности // Сов. гос. и право, 1989, № 12, с. 72.

191

быть поставлен в положение обвиняемого, ибо этому лицу не предъявляется обвинение. В отличие от обвиняемого это лицо обладает совокупностью прав и обязанностей, составляющих свой особый процессуальный статус, поскольку совершение невменяемым общественно-опасного деяния не порождает уголовно- правового отношения в том понимании, как это рассматривается применительно к лицу, совершившему преступление.

Уголовно-правовое отношение - это отношение двустороннее, волевое, предполагающее осознание субъектами своих прав и обязанностей. Совершение невменяемым общественно-опасного деяния вызывает к жизни особого рода одностороннее властеотношение. При этом отношение государства к невменяемому таково, что оно уполномочивает органы распространить свою власть - подвергнуть психически больного принудительному лечению в соответствии с законом и в его пределах.

Того же требует и уголовно-процессуальный закон, уполномочивающий органы государства возбудить уголовное дело, расследовать и разрешить дело по существу. Такое властеотношение не отражается на преступлении, не связано оно с уголовной ответственностью и наказанием, поскольку оно предусмотрено уголовным законом, осуществляется в соответствии с ним и в его пределах. Поэтому оно является уголовно-правовым. Такое властеотношение не всегда сохраняет свой первоначальный вид на протяжении всего производства дела, поскольку возможны изменения психического состояния здоровья лица. Поэтому особенности правовых связей и отношений - материальных и процессуальных - таковы, что они могут быть подвижными1. Отсюда, изменения в

1 О том, что лицо, совершившее общественно-опасное деяние в состоянии невменяемости, является объектом нетипичных “специфических” уголовно- правовых отношений, см.: Дагель П.С. Теоретиче-

192

психи ке больн ого, влеку щие за собой восста новле ние спосо бност и отдав ать себе отчет в своих дейст виях и руков одить ими, явля- ются тем факто м объек тивно го поряд ка, котор ый позво ляет расши рить однос торон нее власте отнош ение, в котор ом обяза нност ь го- судар ства подве ргнут ь психи чески больн ого прину дител ьному ле- чению проти восто ит праву после днего требо вать от него назна чения меры медиц инско го харак тера,
отвеч ающе й закон ным услов иям.

Проек т УПК совер шенно прави льно надел яет такое лицо, как было сказан о, опред еленн ой совок упнос тью прав для защит ы своих интер есов и гарант ирует возмо жност ь осуще ствле ния их в той мере,
в какой тому не
препя тствуе т его состо яние
здоро вья.

Что касает ся факта, подтв ержда ющег о возмо жност ь лица участ- вовать в произ водст ве следс твенн ых и судеб ных дейст вий, то мною ранее было выска зано предл ожени е воспо льзов аться в таких случа ях письм енным удост овере нием врача- специ алист а, являю ще- гося в смысл е ст. 69 УПК докум ентом по делу, не дожид аясь заклю чения судеб но- психи атрич еской экспе ртизы 1. Искл ючать удо- стове рение
медиц инско го
учреж дения
как
докум ента
не
стоит
и

ские вопро сы совер шенст вован ия уголо вного закон одате льства // Конст итуци я СССР и дальн ейшее укреп ление закон ности и право по- рядка. - М., 1979, с. 59- 61; Михе ев Р.И., Протч енко Б.А. Право отнош ения, порож даемы е понят ием невме няемо го // Сов. гос. и право, 1984, № 11, с. 89; Стецо вский Ю.И., Ларин A.M. Конст итуци онный принц ип обесп ечени я обвин яемом у права на защит у. - М., 1988, с. 17 5; Колма ков П.А. Право отнош ения, возни кающ ие по делам о приме нении мер медиц инско го харак тера // Принц ип справ едлив ости при осуще ствле нии право судия по уголо вным делам . Калин ингра д, 1990,
с. 93.

Овчин ников а А.П. Прим енени е, измен ение и отмен а судом прину ди- тельн ых мер медиц инско го харак тера, с. 15. Анало гично е предл оже- ние см. : Яцкев ич А.Г. Проце ссуал ьное полож ение лиц, участ вующ их в произ водст ве по приме нению прину дител ьных мер медиц инско го харак тера.
Автор еф.
канд.
дисс.
- М.,
1992,
с. 13.

193

для установления факта психического заболевания в целях допуска защитника в
дело.

Если учесть, что по данным Оренбургской области (6%), Приморского края (8%)г/ участие этих лиц в судопроизводстве обеспечивалось все-таки с помощью экспертов, то лишать права таких лиц на личное их участие в производстве дел не следует, если это позволяет их психическое состояние.

Права таких лиц весьма серьезно подвержены нарушениям в ходе, судопроизводства, поэтому необходимо вопрос о возможности допуска таких лиц решать на раннем этапе следствия. В.И.Никан-дров отмечает, что по 75% изученных им дел к уголовной ответственности были привлечены и допрошены в качестве обвиняемых лица, вменяемость которых вызывала сомнения, из них ни одно лицо не было лично ознакомлено с материалами дела (ст. 201 УПК). По 0,5% дел эти лица участвовали в судебных заседаниях. Ими не было подано ни одной кассационной жалобы. В предварительном следствии только по 0,4% уголовных дел были составлены протоколы о невозможности участия таких лиц в предварительном следствии в силу психического состояния2. Автор указывает и другие нарушения прав вышеупомянутых лиц3.

Итак, права лица, в отношении которого могут применяться принудительные
меры медицинского характера как элемент его

1 Михеев Р.И. Проблемы вменяемости и невменяемости в советском уголовном праве. Владивосток, 1983, с. 239-240.

2 См.: Никандров В.И. Указ. соч., с. 74-75.

3 Он же: Совершенствование производства по применению принудитель ных мер медицинского характера // Проблемы совершенствования уголовного судопроизводства. - М., 1990, с. 113-124. Так же см.: Радаев В. В. Особенности методики расследования преступлений, совершенных лицами, страдающими психическими недостатками. Ав- тореф. канд. дисс. - М., 1981, с. 14-15.

194

процессуального статуса, могут быть реализованы в ходе правоотношения, поскольку осуществление того или иного права любого участника процесса возлагает обязанность на следователя, прокурора совершать определенные действия или воздержаться от них.

Процессуальное положение этого участника процесса может быть правильно определено только с учетом его психического состояния на момент совершения общественно-опасного деяния или расследования и судебного разбирательства.

Следовательно, когда ь лицо в силу болезненного состояния психики лишено возможности отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими, то речь идет об особом субъекте уголовно-процессуальных отношений, имеющем свой индивидуальный процессуальный статус невменяемого или лица, заболевшего после совершения преступления психической болезнью.

195

РАЗДЕЛ II. ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ГАРАНТИИ ПРАВ

И СВОБОД, ЗАКОННЫХ ИНТЕРЕСОВ ЛИЧНОСТИ ОБВИНЯЕМОГО В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

ГЛАВА 4. ПОНЯТИЕ ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ

ГАРАНТИЙ ПРАВ ЛИЧНОСТИ ОБВИНЯЕМОГО,

ИХ СУЩНОСТЬ, ХАРАКТЕРИСТИКА

§ 1. Понятие процессуальных гарантий прав личности обвиняемого

Положение о том, что любые процессуальные действия при производстве по уголовному делу (как и уголовно-процессуальная деятельность в целом) совершается не иначе как в форме правоотношений, имеет исключительно важное не только научное, но и практическое значение. Определяется это тем, что действия следователя, прокурора и суда по расследованию, рассмотрению и разрешению уголовных дел, выполняемые в форме уголовно-процессуальных отношений, связаны непосредственно с обязанностями этих органов (должностных лиц) по отношению к лицам, участвующим в уголовном процессе, которые несут не только обязанности, но и обладают правами. Поэтому субъективное право означает юридические возможности лица, вид и пределы (объем, меру) дозволенного ему поведения, предусмотренного правом, которое охраняется государством1. Государство гарантирует использование такого права,
предусмотрев в законе процессуальные сред-

1 См.: Керимов Д.А. Обеспечение законности в СССР, с. 26; Матузов Н.И. Субъективные права граждан в СССР, с. 531; Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе, с. 3; Советский уголовный процессуальный закон и проблемы его эффективности. - М., 1979, с. 90.

196

ства для защиты и охраны прав, свобод личности обвиняемого.

В теории уголовного процесса общепринято рассматривать процессуальные гарантии как установленные законом средства и способы, содействующие успешному осуществлению правосудия, защите прав и законных интересов личности1. Однако по вопросу о том, какова их сущность, в чем конкретно проявляются такие средства, способы, высказаны всевозможные суждения. В теоретическом аспекте рассматривались процессуальные гарантии деятельности органов расследования, прокуратуры и суда, а также прав и законных интересов обвиняемого, защитника, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика, их представителей и иных лиц2.

Отдельно исследовались аспекты гарантий правосудия3 и гарантии прав личности. Последней проблеме посвящено достаточно большое количество монографий,
сборников, научных статей4. По-

1 См.: Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Указ. соч., с. 59.

2 См.: Алексеев Н.С., Лукашевич В.З. Дальнейшее укрепление социа листической законности и охрана прав граждан // Вопросы судопро изводства и судоустройства в новом законодательстве Союза СССР. - М., 1959; Лукашевич В.З. Гарантии прав обвиняемого в стадии предания суду. Л., 1966; Калашникова Н.Я. Гарантии прав свидете ля, эксперта, переводчика и понятого в советском уголовном про цессе. - М., 1966.

3 См.: Строгович М.С. Гарантии непосредственности и устности уго ловного процесса // Сов. юстиция, 1963, № 7, с. 9; Рахунов Р.Д. О юридических гарантиях независимости судей в советском уголов ном процессе // Сов. гос. и право, 1968, № 4, с. 50; КоОликов А. Существенная гарантия правосудия // Соц. законность, 1969, № 10, с. 35; Акинча Н.А. К понятию уголовно-процессуальных гарантий / / Актуальные вопросы советской юридической науки. Саратов, 1978, с. 100 и др.

4 См.: Лукашевич В.З. Гарантии прав обвиняемого в советском уго ловном процессе. Л., 1959; Он же. Гарантии прав обвиняемого в стадии предания суду; Куцова Э.Ф. Указ. соч.; Мартмнчик Е.Г. Гарантии прав обвиняемого в суде первой инстанции. Кишинев, 1975;

197

разному относятся ученые к концепции единой системы гарантии правосудия, куда включаются гарантии прав личности1. Имеются исследования с ориентацией на то, “что интерес обвиняемого
ни

ф в малейшей мере не противоречит интересам правосудия, а, на-

оборот, его соблюдение и охрана в полной мере им соответствуют”2. Однако, такой подход к рассматриваемой проблеме, по мнению отдельных ученых, упрощает эту проблему, поскольку единство общественных и личных интересов не исключает возможности их несовпадения3. Было высказано и такое мнение, что процессуальные гарантии только гарантии прав личности,
“что создавать

Ф особую категорию, особое понятие процессуальных гарантий пра-

восудия нет оснований, поскольку под ними надо понимать всю совокупность процессуальных норм, т.е. все наше уголовно-процессуальное право”4. Это мнение оказалось невостребованным и не было поддержано другими авторами.

Как считает А.Д.Бойков, процессуальные гарантии могут быть

L

Кокор ев Л.Д., Лукаш евич В.З. Проце ссуаль ные гарант ии прав и за- конны х интере сов лично сти в уголов ном судопр оизвод стве // Вестн. Ленин гр. униве рситет а, 1977, № 11, сер. Эконо мика, филос офия, право, вып. 2, с. 109- 115; Корну ков В.М. Конст итуци онные основ ы полож ения лично сти в уголов ном судопр оизвод стве. См. : Камин ская В.И. В чем значен ие процес суальн ых гарант ий в советс ком уголов ном процес се // Сов. гос. и право, 1950, № 5, с. 56; Полян ский Н.Н. Вопро сы теории советс кого уголов ного процес са. - М.,
1956,
с.
182.

См.: Строг ович М.С. О правах лично сти в советс ком уголов ном судопр оизвод стве // Сов. гос. и право, 1976, № 10, с. 74. См.: Мотов иловке р Я.О. О гарант иях интере сов лично сти и право- судия // Сов. гос. и право, 1974, № 6, с. 102- 104; Гробо в СМ. О класси фикац ии уголов но- процес суальн ых гарант ий обвин яемого // Гарант ии прав лично сти в социал истиче ском уголов ном праве и процес се.
Яросл авль,
1977,
с. 66- 67.

См.:
Ципки н А.Л.
Право на защит у в советс ком уголов ном процес се, Сарато в,
1959,
с.
22.

198

классифицированы применительно к задачам судопроизводства или к его участникам. В общем плане речь может идти исключительно

0 двух типах гарантий - гарантиях правосудия и гарантиях прав личности. Они, как замечает А.Д.Бойков, в какой-то, иногда значительной части, могут совпадать, но их отождествление не допустимо1 .

Возвращаясь к мысли о том, что одной из сторон процессуально-правового отношения всегда является государственный орган или должностное лицо, наделенное властными полномочиями, особое предпочтение должно быть отдано гарантиям личности, охране ее прав, свобод и законных интересов.

Реальное обеспечение прав личности обвиняемого является показателем демократизма, гуманизма уголовного процесса. Фактическое использование субъективного права участниками процесса (здесь имеются в виду также субъективные права обвиняемого) является одним из важных условий объективного непредвзятого исследования обстоятельств дела, а также установления объективной истины, защиты законных интересов личности. Отсюда, необходимость выделения гарантий личности диктуется социальной потребностью создания должных условий для активной деятельности участников процесса. Это позволит им осуществлять свои функции, отстаивать и защищать свои права и законные интересы. В свою очередь, процессуальные права личности в этом смысле выступают в качестве особого вида процессуальных гарантий правосудия2.

1 См.: Бойков А.Д. Реформа уголовного судопроизводства и проблема гарантий правосудия // Вопросы укрепления законности в уголовном судопроизводстве в свете Правовой реформы. Материалы Всероссий ской научно-практической конференции, апрель 1995 г., М. -Тю мень, 1995, с. 5.

2 См.: Уголовный процесс / Под общей редакцией П.А. Лупинской, с. 41.

199

Понятно, что органы, как и лица, ведущие судопроизводство, обязаны соблюдать процессуальные права граждан с тем, чтобы правосудие достигало своей цели в каждом случае и по каждому делу. Пренебрежение правами обвиняемого, их нарушение, ущемление интересов личности ставят под угрозу не только интересы обвиняемого, но и неизбежно угрожают интересам правосудия и обществу в целом.

Если суммировать различные авторские суждения относительно процессуальных средств, которые рассматриваются в юридической литературе в качестве процессуальных гарантий, то их можно представить в виде следующей классификации: процессуальные нормы, в которых закреплены права и обязанности субъектов процесса; принципы судопроизводства; различные процессуальные институ- ты; уголовно-процессуальная форма; деятельность участников судопроизводства; процессуальное принуждение; процессуальные санкции. Подобное решение вопроса о сущности процессуальных гарантий “вытекает из понимания их некоторыми авторами как совокупности различных институтов, норм и принципов всего уго- ловного процесса”1.

Проанализировав позиции отдельных авторов по этому вопросу, предпочтение отдаю взглядам Э.Ф.Куцовой. Э.Ф.Куцова в предмет уголовно-процессуальных гарантий обвиняемого включает: его процессуальные права (права законного представителя, защитни- ка) , многообразные по своему существу его интересы, защищаемые законом2. Сущность процессуальных гарантий она видит в правах и обязанностях должностных лиц, органов и граждан, участвующих в уголовном процессе3. Именно от их деятельности, так понимается

1 Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Указ. соч., с. 60.

2 См.: Куцова Э.Ф. Указ. соч., с. 3.

3 См.: Там же, с. 127-128.

200

это и мною, зависит реальное использование обвиняемым своего субъективного права.

Обеспечение фактической возможности реализации уголовно- процессуального права отнюдь не означает, пишет она, что субъекту данного права должно оказываться содействие в достижении этого любой ценой. Согласие (или отсутствие возражения) на нарушение прав обвиняемого не исключает незаконности акта или действия, сопровождавшегося существенным нарушением процессуальных прав. И далее она отмечает, что от воли обвиняемого зависит, использовать ли то или другое право, но его согласие на нарушение какого-либо своего права не имеет юридической силы1. Думается, что в этих словах звучит лейтмотив позиции автора относительно значимости деятельности субъектов - должностных лиц, которым доверено осуществлять уголовно-процессуальную деятельность и обеспечивать права, свободы, законные интересы личности обвиняемого.

В.З.Лукашевич, рассматривая уголовно-процессуальные гарантии, пришел также к выводу, что гарантии есть закрепленные в законе обязанности органов дознания, следствия, прокуратуры и суда, направленные на охрану интересов обвиняемого, а также на разъяснение и обеспечение действительного осуществления по- следним своих прав. При этом он подчеркивает, что закреплен- ные в законе средства дают обвиняемому фактическую возможность добиваться восстановления нарушенных интересов и ставить во- прос об ответственности должностных лиц2.

Таким образом, общность суждений такова, что процессуальны-

1 Там же, с. 20, 129.

2 См.: Лукашевич В.З. Гарантии обвиняемого в стадиях предваритель ного расследования и предания суду. Автореф. докт. дис. Л., 1967, с. 3.

201

ми гарантиями прав личности обвиняемого несомненно являются корреспондирующие субъективным правам обвиняемого процессуальные права, обязанности должностных лиц, органов, ведущих судопроизводство. От того, как они будут исполнять требования закона, зависит реальное обеспечение субъективного права обвиняемого . И это очень важно в решении задач
судопроизводства.

Е.Г.Мартынчик, критикуя Э.Ф.Куцову за ее подход к сущности процессуальных гарантий прав личности обвиняемого, указывает, что Э.Ф.Куцова пришла к необоснованному выводу. Деятельность суда, прокурора, следователя и защитника не следует, по его мнению, отождествлять с уголовно- процессуальными гарантиями прав и интересов обвиняемого1. Думается, что Э.Ф.Куцова сущность таких гарантий правильно усматривает не в самой непо- средственной деятельности указанных органов, лиц, а в соответствующих правах и обязанностях органов, должностных лиц и граждан, участвующих в уголовном процессе, что в общем-то не одно и то же. В свою очередь, Е.Г.Мартынчик к гарантиям прав обвиняемого в суде первой инстанции относит закрепленные в правовых нормах средства, с помощью которых обвиняемый осуществляет свои права, а также деятельность суда, прокурора, следователя и защитника по обеспечению прав обвиняемого2.

Думается, что поскольку в процессуальной деятельности реализуются права и обязанности субъектов процесса, то сама деятельность, в процессе которой реализуются права, свободы, законные интересы личности обвиняемого, безусловно, гарантией быть не может.

Расширение уголовно-процессуальных гарантий повышает эф-

’ См. : Мартынчик Е.Г. Гарантии прав обвиняемого в суде первой
инстанции, с. 35.

Там же.

202

фективность такой деятельности. К ним следует отнести, как представляется: права, обязанности должностных лиц, органов, ведущих процесс, процессуальные права, процессуальную форму и процессуальную ответственность. Эта система процессуальных гарантий затрагивает существенные стороны уголовного процесса, обеспечивая тем самым защиту прав личности обвиняемого.

Если право личности (субъективное право) есть закрепленная в законе возможность лица в определенных условиях действовать определенным образом, то гарантией права личности будет исполнение (соблюдение) должностным лицом либо органом предписанной ему обязанности по обеспечению реализации такого права. Как верно уточняет В.И.Басков, уголовно-процессуальными гарантиями прав обвиняемого служат, прежде всего, корреспондирующие этим правам обязанности суда, прокуроа, следователя, лица, производящего дознание, предусмотренные УПК основания и порядок исполнения этих обязанностей1.

Если обратиться к деятельности следователя на предварительном следствии, то можно видеть, как следователь, выполняющий правоприменительную функцию в процессе такой деятельности, обеспечивает реализацию субъективных прав личности обвиняемого. Его процессуальная деятельность состоит из неоднократно повторяющихся актов реализации прав и обязанностей и примене- ния норм права. Эффективность будет зависеть от функционирования механизма уголовно-процессуального регулирования и непосредственно от того, как структура уголовно-процессуального регулирования включает в себя исчерпывающее определение в законодательстве круга юридических фактов, с наличием которых связано возникновение, изменение и прекращение правоотношений.

1 См.: Уголовный процесс / Под редакцией К.Ф.Гупенко. - М., 1996, с. 79.

203

Если обратиться к постановлению о привлечении лица в качестве обвиняемого,
являющемся важным правоприменительным актом, в котором сформулировано обвинение, то обвиняемый вправе знать, в чем он обвиняется, давать по
предъявленному ему обвинению объяснения и реализовать,
соответственно, другие свои права (ст. 4 6 УПК) . Поэтому законодатель
обоснованно ввел обязанность должностных лиц по разъяснению и обеспечению прав участвующим в деле лицам (ст. 58 УПК) . Однако, в
этой статье не уточнил порядок обеспечения и тем самым допустил
существенный пробел в законодательстве. Из ряда других статей закона видно, что факт разъяснения прав участникам уголовного процесса фиксируется отметкой в процессуальных документах, например в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, и скрепляется подписью соответствующего лица. Аналогично дается указание

0 выполнении разъяснения прав лицу применительно к другим след ственным действиям и на других стадиях процесса.

Между тем, законодатель в этой части оказывается не совсем последовательным. Ничего, скажем, не говорится о разъяснении прав при производстве таких следственных действий, как осмотр, освидетельствование и следственный эксперимент (кроме внесения замечаний в протокол) . Невыполнение требований закона по разъяснению участникам уголовного процесса об их правах и обязан- ностях влечет неблагоприятные последствия1. На практике нередко процедура по разъяснению прав обвиняемого выполняется весьма некачественно, скажем прямо - формально. Быстро, скороговоркой, следователь перечисляет
обвиняемому его права, затем

1 См.: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 8 от 31 октября 1995 г. “О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия”, в котором сформулированы последствия нарушения ст. 51 Конститу ции (Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации, 1966, № 1) .

204

предлагает поставить на документе подпись. В результате всего этого теряется смысл разъяснения прав, хотя формально, как может показаться, требования
закона выполняются.

Чтобы изжить такую порочную практику, необходимо, как предлагается в проекте УПК Минюста РФ, вручать уточняющие права исключительно в письменном виде. Это позволит участникам процесса в спокойной обстановке ознакомиться со своими правами и обязанностями. С тем, чтобы эта норма закона была действующей, как правильно в указанном проекте УПК подчеркивается, что суд, судья, прокурор, следователь, орган дознания обязаны охранять права и свободы граждан, участвующих в уголовном процессе, создавать условия для их осуществления, принимать своевременные меры к удовлетворению законных требований участников процесса (ч. 1 ст. 12) .

Достаточно интересный факт об опыте в штате Калифорния (США) приводит в публикации А.М.Ларин. Полицейский в этом штате обязан разъяснить подозреваемому его права в момент физического задержания. Наряду с устным разъяснением полицейский вручает задержанному карточку, в которой имеется следующий текст: 1) Вы имеете право не давать показания; 2) Все, что Вы скажете, может быть и будет использовано против Вас в суде/ 3) Вы имеете право советоваться с адвокатом, и он может присутствовать при Ваших допросах; если у Вас нет материальной возможности оплатить гонорар адвокату, он, если пожелаете, будет Вам назначен до начала допросов; г) Вы можете воспользоваться этими правами в любое время и не отвечать ни на какие вопросы, не делать никаких заявлений1.

1 См.: Общая теория прав человека, с. 210. Глава 2: “Защита прав человека и гражданина в уголовном судопроизводстве” написана А.М.Лариным.

205

Возможно, текст вопросов такой карточки и вызовет некоторую критическую оценку, однако, сам по себе факт разъяснения подозреваемому его прав при первой встрече с правоохранительными органами, и,в частности,в момент фактического задержания лица, надо полагать, имеет положительный момент.

Опыт подсказывает, что лица, задержанные в порядке ст. 122 УПК, как правило, не знают своих процессуальных прав и не могут ими воспользоваться с пользой для себя. Они, как надо понимать, особенно нуждаются в разъяснении прав при первой встрече с органом, задерживающим лицо в качестве подозреваемого.

Лишь только при подробном ознакомлении с правами подозреваемого такое лицо получает возможность их реализовать. Перечень основных прав обвиняемого отражен в ст. 46 УПК1. Обвиняемый может “защищать свои права и законные интересы любыми средствами и способами, не противоречащими закону”. Это положение подчеркивает единство субъективного и объективного права, благодаря чему личность свободна и может реализовать свой интерес, который взят под охрану государства. Другое дело, как будет обеспечена такая возможность со стороны тех, кто обязан оказывать в этом содействие, пожалуй,
это уже другой вопрос.

Общий характер и объем субъективных процессуальных прав обвиняемого изменяется не только на различных стадиях уголовного процесса, но и на
этапах даже в рамках одной стадии.

Вынесение постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого по сути есть юридический факт, подтверждающий появление ключевого правоотношения, субъектами которого является следователь, (лицо, производящее дознание) и обвиняемый, наделенный процессуальными правами. Что касаеся производства дел о преступлениях, предусмотренных ст. 414 УПК (протокольная форма досудебной подготовки материалов) , то формулировка обвинения с

206

указанием статьи УК содержится в постановлении судьи, по которому лицо - правонарушитель с этого момента признается подсудимым.

Процессуальное положение такого лица безусловно отличается от процессуального положения обвиняемого, который становится таковым на основании постановления следователя. После того как судья вынесет постановление о возбуждении уголовного дела, которым решаются вопросы, связанные с избранием в отношении такого лица меры пресечения, наложением ареста на его имущество в возмещение ущерба, права подсудимого, связанные с реализацией права на защиту, осуществляются судьей единолично в соответствии с общими правилами, установленными уголовно-процессуальным законом.

Производство дел с протокольной формой досудебной подготовки материала представляет собой одну из форм дифференцированного уголовного судопроизводства в отношении преступлений, не представляющих повышенной опасности и совершенных, как правило, в условиях явной очевидности. Поэтому производство таких дел сравнимо с упрощенным судопроизводством по уголов- ным делам, практикуемым во многих странах с романо-германски-ми и англосаксонскими правовыми системами. Особых усилий в установлении фактов совершенного деяния по таким делам не требуется.

Судья, прежде всего, обязан разъяснить предусмотренные законом права такому лицу, вручив ему постановление о возбуждении уголовного дела и назначении
судебного разбирательства.

Законодатель конкретизирует, развивает их в главах Кодекса, регулирующих производство по таким делам на различных этапах процесса. Стало быть, положения ст. 58 УПК имеют универсальный характер. Они призваны обеспечить реализацию обвиняемым прав,

207

указанных в ст. 4 6 УПК, но также и таких, которые названы в иных статьях
кодекса.

Право обвиняемого знать, в чем он обвиняется, является правом исходным, без него не представляется возможным осуществить свое право на защиту. Следующим за ним идет право давать объяснения по предъявленному обвинению и представлять ходатайства . Такому праву соответствует корреспондирующая обязанность следователя произвести допрос не только тогда, когда он сочтет целесообразным сделать это, но и когда пожелает или потребует этого сам обвиняемый. Ст. 150 УПК уточняет, когда может быть произведен допрос обвиняемого. Право давать показания гарантируется обязанностью вести запись в соответствующих протоколах, относящихся к делу, которые затем представляются обвиняемому. Обвиняемый вправе требовать внесения поправок в протокол, а также собственноручно изложить свои показания (ст. 150-152 УПК) .

Предмет показаний обвиняемого не исчерпывается формулировкой обвинения. Он вправе давать показания о любых обстоятельствах, если считает, что это имеет значение для дела. Показания могут касаться его личностной характеристики, взаимоотношений с потерпевшим, а также обстоятельств, относящихся к причинам и условиям, способствовавшим совершению преступления. Одним словом, предмет показания - это обстоятельства, которые подлежат установлению на основе ст. 68 УПК.

Обвиняемый не обязан давать показания, как и доказывать свою невиновность. И такое право обвиняемого базируется как на правовой, так и на морально- нравственной основе. Честь и достоинство обвиняемого гарантируется правом. В ст. 21 Конституции записано: “Достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления”.

208

Исходя из принципа охраны чести и достоинства личности, в УПК сформулированы положения, которые запрещают ставить допрашиваемому наводящие вопросы (ч. 5 ст. 158); домогаться показаний путем насилия, угроз и иных незаконных мер (ч. 3 ст. 20) .

Достоинство - категория этическая и связывается она с ценностью человека в обществе. Принадлежит человеку с момента рождения и является его личной принадлежностью при жизни. Из данного принципа следует и ряд других важных положений для уголовного процесса. Прежде всего лицам, ведущим уголовный процесс, следует помнить, что в цивилизованном обществе человеческое достоинство, как впрочем и человеческая жизнь, не может быть поставлена в зависимость от общественной значимости личности. Реализация этого постулата связана со Всеобщей Декларацией прав человека от 10 декабря 1948 года, в которой провозглашено: “Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве” (ст. 1) . Конституция РФ ч. 1 ст. 23, в свою очередь, закрепила: “Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени”. Далее, во второй части этой статьи закреплены гарантии этого положения в виде права граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, а также запрета ограничивать это право иначе как на основании судебного решения. Честь и достоинство гарантируется ответственностью за причиненный моральный ущерб. Новым УК предусмотрено наказание за принуждение обвиняемого к даче показаний или иных незаконных действий со стороны следователя и лица, производящего дознание, в виде лишения свободы на срок до 3 лет, а за те же действия, соединенные с применением насилия, издевательств или пытки - от 2
до 8 лет.

Другая область нравственных отношений, затрагиваемая в про-

209

цессуальной деятельности, в частности,при допросе обвиняемого, - это “частная жизнь”, “личная тайна” и “семейная тайна”. В одном ряду с правом на защиту чести и достоинства в Конституции РФ стоит право граждан на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны (ст. 23) . Тот факт, что юридические гарантии неприкосновенности личной жизни, личной и семейной тайны закреплены на конституционном уровне, указывает, что охрана этих нравственных ценностей в уголовном судопроизводстве имеет глубокий политический смысл.

Что следует понимать под категориями частной жизни, личной тайны и
семейной тайны? Конституция РФ, Гражданский кодекс (ст. 5),
Федеральный закон мОб оперативно-розыскной деятельности” (ст. 5) и другие
законодательные акты не раскрывают их содержания. Это предмет науки
этики1.

Л.О.Красавчикова считает, что категория личной жизни - это социологическая категория, а не юридическая2. Однако другие авторы считают, что личная жизнь не только нравственно-социальная, но и правовая категория, поскольку она приобретает правовое содержание в связи с установлением обязанности госу- дарства по охране ее от нарушений3.

Частная (личная) жизнь означает ту область жизнедеятельности человека, которая относится к области его сугубо личностных взаимоотношений вне сферы служебного и не касается общества, государства. Соответственно личная и семейная тайны произ-

1 Понятия частной жизни и личной жизни - это синонимы (Ожегов СИ. Словарь русского языка, с. 289, 780.

2 См.: Красавчикова Л.О. Личная жизнь граждан под охраной закона. - М., 1983, с. 13.

3 См. : Демократия и правовой статус личности в социалистическом обществе. - М., 1987, с. 157. Макарова З.В. Гласность уголовного процесса, Челябинск, 1993, с. 133-148.

210

водные понятия. Они по сути есть составные части личной (частной) жизни, которые включают в себя ее интимные стороны, не поддающиеся разглашению.

В юридической литературе в понятие “личная жизнь” включают достаточно широкий круг отношений непротивоправного характера и в каждом случае индивидуально решается вопрос, подлежат ли они контролю со стороны государства1.

Так, гарантией частной жизни, личных и семейных тайн являются: недопустимость слежки за человеком, прослушивания личных разговоров, неприкосновенность жилища, тайна денежных вкладов, врачебная тайна, тайна исповеди, тайна нотариальных документов, таких, как завещание, тайна усыновления2. Не подлежат разглашению сведения личного характера, которые лицо считает необходимым сохранить в тайне.

Так, личная переписка, личные телеграфные сообщения, если они даже имеют к делу отношение, без ведома лица не могут подлежать разглашению. В ст. 24 Конституции РФ подчеркивается, что сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускается. Уголовно-процессуальный закон между тем решает это в обратном направлении. Для разглашения тайны частной жизни нужно получить разрешение не у заинтересованного лица, а у следователя (ст. 139 УПК) .

В целях обеспечения данного права П.А.Лупинская писала, что не следует прибегать к изъятию дневников, писем и другой личной переписки граждан для доказывания обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого, а
также к ознакомлению с ними и

1 См.: Макарова З.В. Указ. соч., с. 136-140.

2 Петрухин И.Л. Личная жизнь: пределы вмешательств. - М., 1989, с.

7-13.

211

оглашению, если это не вызывается необходимостью1. Эта точка зрения
нами была поддержана и высказана на страницах печати2.

В развитие данного принципа необходимо в УПК предусмотреть такую норму, которая бы содержала указание на то, что в целях охраны тайны переписки и личных телеграфных сообщений, личная переписка, личные телеграфные сообщения граждан могут быть оглашены в судебном заседании только с согласия тех лиц, между которыми эта переписка или телеграфные сообщения велись. Хотя это предложение относится к судебному разбирательству, однако соответствующей редакции может подлежать и ст. 139 УПК.

Заслуживает внимания также вопрос охраны врачебной тайны, ибо это связано с понятием профессиональной тайны. И.Л.Пет-рухин предлагает установить в законе, какие сведения вправе изложить на допросе медицинский работник.

И хотя этот вопрос тесно связан с гласностью, однако, запрет вторжения в личную жизнь требует законодательного решения3.

С вторжением в частную жизнь человека, в его личные и семейные тайны связаны следующие следственные действия: обыск, выемка, личный обыск, наложение ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию и ее выемка. Сведения о личной жизни могут быть получены также в результате освидетельствования (ст. 181 УПК), которое состоит из внешнего осмотра тела человека, возможно связанное с его обнажением.

Расширение границ возможностей вмешательства (тайного про-

1 См.: Лупинская П.А. Установление обстоятельств, характери зующих личность обвиняемого // Сов. юстиция, 1983, № 2, с. 10.

2 См.: Гуськова А.П. Выявление судом обстоятельств, характери зующих личность обвиняемого. - М., 1984, с. 41.

3 См.: Петрухин И.Л., указ. соч., с. 14-15.

212

никновения) органов расследования в личную жизнь граждан связано с принятием сначала первой редакции Закона Российской Федерации “Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации” от 11 марта 1992 года1, а затем и во второй редакции на федеральном уровне от 12 августа 1995 года, которым целому ряду государственных органов, наделенных функциями дознания, в том числе и в первую очередь органам внутренних дел, государ- ственной безопасности, налоговой полиции предоставлено право прослушивать телеграфные переговоры и иные переговоры вне связи с уголовным процессом, а в порядке оперативно-розыскного мероприятия. Данные действия производятся по решению суда (в первой редакции закона производились с санкции прокурора) . Кроме прослушивания средств связи Федеральный закон от 12 ав- густа 1995 года предусматривает возможность проведения ряда других оперативно-розыскных мероприятий, связанных с вторжением в частную жизнь граждан (обследованию помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств, контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений; снятие информации с технических каналов связи и др.).

Легализация этих, ранее секретных мероприятий, пишет Т.Н. Москалькова, открывает новые возможности использования их регуляторов в уголовно- процессуальном доказывании и одновременно порождает крупную теоретическую проблему, находящуюся на стыке права и этики2. Автор безусловно права, поскольку использование данных, полученных в результате оперативно-розыскных мер в качестве доказательств с вмешательством в личную жизнь граждан

1 Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Вер ховного совета Российской Федерации. 1992, № 17, с. 892.

2 Москалькова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания. - М., 1996, с. 28.

213

  • это вопрос глубоко морально-нравственный, а потому он и дискуссионный. Позволительно ли, вопреки утверждениям о свободе личности в демократическом правовом государстве, возводить преграды по реализации принципов неприкосновенности личности, неприкосновенности жилища, неприкосновенности частной жизни, личной и семейной тайны, защиты своей чести и доброго имени, провозглашенных Конституцией РФ.

Некоторыми учеными поднят вопрос о создании отдельного этического кодекса оперативного работника1. Во всех странах Европы и Америки этический кодекс полиции действует наряду с присягой. Он дополняет и раскрывает более подробно и доходчиво нравственно-этическое содержание принципов, норм и общепринятых правил поведения полицейского как профессионала.

Учитывая особую специфику оперативно-розыскной деятельности, безусловно, такой кодекс необходим. Осуществляя оперативно-розыскную деятельность, необходимо точно знать свои права и обязанности, наиболее эффективные тактические приемы ее осуществления и неукоснительно соблюдать их в пределах, предусмотренных законом.

Как заметил А.Д.Бойков, моральные ценности не всегда мирно сосуществуют в реальной жизни и тем более в сфере судопроизводства, ущемление прав личности ведет к произволу и неправосудным приговорам2. Поэтому во главу угла таким отношениям на уровне государства и личности в сфере уголовного судопроизводства отводится место защите интересов личности через право иметь защитника (ст. 4 6 УПК). Следователь, органы дознания,

1 См.: Маркушин А.Г. Оперативно-розыскная деятельность - необхол-димость и законность. Н.Новгород 1995, с. 111.

1 См.: Бойков А.Д. Этика профессиональной защиты по уголовным делам. - М.,
1978, с. 51.

214

прокурор обязаны в соответствии со ст. 4 8 Конституции РФ обеспечить допуск к делу обвиняемого (подозреваемого) избранного им защитника. При отсутствии у обвиняемого защитника по соглашению, задача обеспечить адвоката появляется у следователя тогда, когда его участие в деле обязательно в силу закона (ст. 49
УПК) либо, когда обвиняемый просит об этом следователя.

Определенные трудности в допуске защитника складываются как с момента задержания лица в качестве подозреваемого или избрания меры пресечения - содержание под стражей, так и тогда, когда необходимо обеспечить защитника с момента предъявления лицу обвинения. Определяется это тем, что на практике назначением защитника занимается сам следователь. Минуя подчас официальной орган - коллегию адвокатов (юридическую консультацию), куда прежде всего должен был обратиться с такой просьбой следователь, он приглашает по своему усмотрению адвоката и тем самым обеспечивается участие в деле защитника. Технически оформление допуска защитника к делу может состояться позднее, через представление ордера консультации на участие этого адвоката.

В проекте УПК сказано об участии защитника “по назначению органа, ведущего уголовный процесс”. Пожалуй, такое решение неправильно, следователь вновь будет заниматься обеспечением вызова адвоката. На практике это нередко ведет к тому, что появляются толки о том, что следователь вызывает “удобного” для себя адвоката, или у следователя есть свой адвокат и т.д. Такую практику надлежит изменить. Назначение защитника должно проходить /черва) через заведующего юридической консультацией или президиум коллегии адвокатов. На основании письменного уведомления органа, которому нужен адвокат, последний должен прежде встретиться для беседы с задержанным, чтобы он мог выразить свое
согласие на участие адвоката.

215

Согласно статьи 51 УПК, момент допуска к участию в деле защитника не указан, а лишь отражено: “с момента допуска к участию в деле защитник вправе: иметь с подозреваемым, обвиняемым свидание наедине без ограничения их количества и продолжительности” . Вряд ли это правильно, ибо защита может быть принятой не с момента выдачи ордера адвокату, а с момента согласия лица на его участие1. Случается, что ордер выписывается, а согласия на участие адвоката нет.

В ходе обсуждения проектов УПК на страницах печати поднимался вопрос с какого момента возникает право у подозреваемого иметь защитника. В действующем законе сказано: “с момента объявления ему протокола задержания”. Такая оговорка вызвала различные толки. Например, А.Д.Бойков считает, что вопрос о моменте допуска защитника имеет тройной смысл: с момента объявления подозреваемому протокола задержания, с момента первого допроса подозреваемого и с момента участия защитника до первого допроса подозреваемого. Он считает, что все они не очень хороши, тем не менее, согласен с третьей формулировкой2.

В развитие этой мысли З.З.Зинатуллин предложил, что такому допросу в обязательном порядке должно предшествовать свидание задержанного наедине с защитником, а сам защитник должен быть допущен к участию в деле в течение шести часов с момента задержания, но ни в коем случае не позднее 2 4 часов с момента задержания. Свой довод он мотивировал тем, что за сутки сло-

1 В юридической печати неоднократно поднимался вопрос о моменте допуска защитника в дело.

2 См.: Научная информация по вопросам борьбы с преступностью, № 137. - м., 1992, с. 9-10.

216

мать, склонить задержанного к даче определенных показаний труда не составит1.

Позиция указанных авторов объяснима, ибо прежде чем приступить к обеспечению права иметь защитника, надо определиться, когда же должен быть допущен защитник. Поэтому прав З.З.Зинат-уллин, когда назвал срок пребывания подозреваемого под стражей до встречи с защитником до б часов, в крайнем - до 12 часов2. Такой срок позволит подозреваемому встретиться с защитником до его допроса. Сегодня участие защитника на этой стадии процесса малоэффективно, поскольку реальной помощи подзащитному дает очень мало, т.к. функция защиты нуждается в существенном изменении .

По данным нашего обобщения по уголовным делам, рассмотренным районными судами Оренбургской области за период 1994-1996 гг. в количестве 2010 дел, с участием адвокатов в предварительном следствии в первоначальной стадии процесса, т.е. с момента задержания подозреваемого или избрания лицу меры пресечения содержание под стражей, участвовало адвокатов лишь по 9% дел, тогда как с момента предъявления обвинения - 67%. По 15% - имеется отказ от участия адвоката. По 1/3 дел адвокаты не участвовали при задержании и избрании меры пресечения содержание под стражей, согласно письменным заявлениям с отказом от участия адвоката на этом этапе следствия, но с просьбой допустить адвоката с момента предъявления обвинения.

Тот факт, что лишь по одной трети дел от общего количества участвовало адвокатов в предварительном следствии, заставляет задуматься над ситуацией, которую искусственно создают сами следователи. Именно, когда особенно нужен защитник задержанно-

1 Там же, с. 14.

2 Там же.

217

му, он вдруг отказывается от адвоката. Думается, что такая практика может быть изжита, если по всем делам при задержании лица в качестве подозреваемого будет участвовать защитник-адвокат. Кроме того, необходимо предоставить право иметь свидание с защитником наедине с момента, предшествующего его первому допросу не позднее 12 часов с момента задержания.

Анализ опубликованной судебной практики последних лет сви- детельствует, что основные случаи отмены приговора вышестоящими судебными инстанциями состоялись ввиду нарушения права обвиняемого на защиту:

1) неизвещение о допуске к участию в деле адвокатов о производстве следственных действий с участием обвиняемого, что лишило их возможности присутствовать при производстве этих действий1; 2) не было обеспечено участие защитника при предъявлении обвинения и допроса несовершеннолетнего обвиняемого2; 3) отказано подсудимому в ходатайстве о приглашении второго защитника3; 4) при наличии противоречий в показаниях обвиняемых защиту осуществляет один адвокат4; 5) отказ от защитника был вынужденным5.

Поскольку участие адвоката-защитника при допросе обвиняемого преследует благую цель - оказание юридической помощи, то

1 Бюллетень Верховного Суда РФ. 1992, № 4, с. 8-9; 1995, № 8, с. 11.

2 Бюллетень Верховного Суда РФ. 1985, № 10, с. 12; 1991, № 4, с. 9- 10; 1995, № 6, с. 14.

3 Бюллетень Верховного Суда СССР, 1991, № 2, с. 20; Бюллетень Верховного Суда РФ, 1992, № 5, с. 8; 1995, № 6, с. 14.

4 Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1989, № 10, с. 6-7; № 12, с. 10- 11; 1993, № б, с. 14.

5 Бюллетень Верховного Суда РСФСР (РФ), 1988, № 12, с. 11; 1989, № 4, с. 10; 1990, № 12, с. 2; 1991, № 10, с. 9; 1995, № 9, с. 8; 1993, № б, с. 7.

218

исключительно в рамках конституционных принципов охраны чести и достоинства личности, неприкосновенности частной жизни, личной и семейной тайны, защиты своей чести и доброго имени защитник должен стремиться к созданию благоприятной в психологическом плане обстановки допроса. Хотя защитник задает вопросы обвиняемому с разрешения следователя и допрос ведет непосредственно следователь, однако морально-психологический климат в какой- то степени может зависеть и от роли защитника, который способен благоприятно влиять на тактику допроса, избиранную следователем.

Регламентируя основные правила допроса, закон не определяет, какие тактические приемы могут быть использованы следователем при получении показаний. А это весьма важный момент.

Понятно, что рамки допроса не могут быть предельно регламентированы законом, поскольку тактические приемы могут быть различны в зависимости от обстоятельств дела, собранных доказательств и конечно же личности самого допрашиваемого. Вероятно правы те авторы, которые полагают, что правомерным считается любой тактический прием, если он не направлен на вымогательство показаний1. И мы бы добавили: если он не унижает достоинства личности.

Право всегда будет реально действующим, если оно не противоречит нравственным началам, общечеловеческим ценностям. Важно не только иметь хорошие законы, но и их применять должны компетентные, профессионально грамотные и моральные чистые люди.

Исполнение закона предполагает с нравственной стороны строгое обеспечение человеческого понимания закона, осознание его и применение. Однако в
практической деятельности мы отнюдь не

1 См.: АнтонянЮ.М., Еникеев М.И., Эминов В.Е. Психология преступника и расследование преступления. - М., 1966, с. 251.

219

всегда встречаемся с этим. Вот к каким пришлось прийти результатам при другом обобщении уголовных дел.

Дабы проанализировать, как обеспечивается в настоящее время охрана конституционных прав граждан в правоприменительной деятельности органов дознания, следователя, прокурора и суда, мною было изучено выборочно 73 уголовных дела, рассмотренных районными судами Оренбургской области за период январь-март месяцы 1996 года в отношении 102-х человек. В основе изучения предметом исследования были статьи Конституции РФ, которые касались уголовно-процессуальных прав личности обвиняемого (подозреваемого) и о которых даны соответствующие разъяснения в Постановлении № 8 Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г.

В результате обобщения было установлено, что ст. 51 Конституции РФ, согласно которой никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определен Федеральным Законом, оказалась фактически бездействующей. Положения ст. 51 Конституции не разъяснялись при дознании, предварительном следствии, а также в судебном заседании. Показания таких лиц являлись доказательствами виновности обвиняемых. Лишь по двум уголовным делам были признаны показания допрошенных лиц, полученные с нарушением ст. 51 Конституции.

Эти дела возвращены на доследование, поскольку не было установлено других доказательств виновности обвиняемых. По 13 уголовным делам в протоколах судебного заседания имеются записи о разъяснении судами лицам указанного конституционного положения, о чем допрошенные поставили свои подписи.

Как разъясняет Пленум Верховного Суда РФ, если положения ст. 51
Конституции не были разъяснены при дознании или на

220

предварительном следствии, то показания таких лиц должны признаваться судом полученными с нарушением закона и не могут являться доказательствами
виновности обвиняемого.

Итоги обобщения говорят о том, что суды были индифферентны к требованию Закона. По 12 изученным из общего числа дел, адвокаты ходатайствовали перед судами об исключении доказательств, лежащих в основе обвинения как полученные с нарушением закона (п. 3 ст. 69 УПК) . Между тем, суды в своих приговорах не мотивировали, почему они такие доказательства признают по- лученными без нарушения закона и ссылаются на них как на доказательства
виновности подсудимых.

Так, по делу Ч., осужденного по ст. 108 УК РФ к четырем годам лишения свободы, суд Дзержинского района г. Оренбурга1 при разбирательстве дела не только не разъяснил положения ст. 51 Конституции, но и не отреагировал должным образом на ходатайство адвоката об исключении признания Ч. своей вины при допросе его в качестве подозреваемого как недоброкачественного доказательства. Показания были получены с использованием физического насилия работников милиции, о чем свидетельствует справка скорой помощи. Ч. был доставлен в больницу из районного отдела милиции машиной скорой помощи по вызову дежурного отдела милиции.

Суд не отреагировал на это и не обеспечил выполнение ст. 51 Конституции, хотя, понятно, он был обязан это сделать. Адвокат не участвовал при задержании Ч. в порядке ст. 4 9 УПК. При первом же допросе в качестве обвиняемого Ч. с участием защитника, Ч. поведал адвокату о физическом насилии и психическом воздействии работников милиции. Все заявленные ходатайства адвокатом в
предварительном следствии были отклонены следова-

1 Архив Дзержинского райсуда г. Оренбурга, 1996 г.

221

телем и прокурором. При таком отношении следователя, суда к положениям ст. 51 Конституции судебная коллегия Оренбургского областного суда не отреагировала на жалобу адвоката и не сочла нужным вынести частное
определение в адрес районного суда.

Как можно видеть, • требования ст. 51 Конституции носят ярко выраженный нравственный характер и продиктованы исключительно морально-этическими соображениями, которые известны законодательству всех цивилизованных
государств.

Возлагая на участников уголовного процесса обязанности и предоставляя им права, государство рассчитывает, что права личности будут активно использоваться и возложенные обязанности добросовестно исполняться на основе чувства гражданского и профессионального долга. Однако полагаться на это не всегда приходиться. Анализ опубликованной судебной практики свидетельствует, что суды допускают существенные нарушения прав личности обвиняемого, что
ведет к отмене приговоров.

В обзоре судебной практики Верховного суда Российской Федерации по рассмотрению уголовных дел в кассационном и надзорном порядке в 1994 г.1 отмечается, что суды не всегда обращают внимание на нарушения, допущенные при производстве предварительного следствия, сами зачастую не выполняют требования уголовно-процессуального закона, в частности ст. 314 УК, и не всегда обеспечивают гарантированное право обвиняемого на защиту, допускают в приговорах существенные противоречия в выводах.

Отменяя приговор Волгоградского областного суда от 14 декабря 1994 г. в отношении Менжунова, Сердобинцева, Симакова и Гриненко, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда

1 См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации, 1995, № 11, с. 8- 16.

222

к

г

РФ” указа ла, что при рассм отрен ии этого уголо вного дела, назна- ченно го к слуша нию с участ ием проку рора и адвок атов, суд перво й инста нции факти чески не обесп ечил участ ие в судеб ном заседа нии защит ников подсу димы х и при отсутс твии в деле ордер ов адвок атов, без выясн ения причи н их неявк и в судеб ное заседа ние рас- смотр ел дело
в их отсутс твие.

По друго му делу суд Ханты - Манс ийско го автон омног о округ а осуди л И. по п. “е”, “и” ст. 102 УК, призн ав его винов ным в умьш шенн ых убийс твах: своей жены из ревно сти и ее отца с целью скрыт ь
перво е убийс тво.

Дело неодн ократ но напра вляло сь на допол нител ьное рассл едо- вание судом перво й инста нции, поско льку орган ы следс твия игно- риров али указа ния суда о необх одимо сти выпол нения опред еленн ых розыс кных и следс твенн ых дейст вий, утрат или вещес твенн ые дока- затель ства. Несмо тря на грубы е наруш ения закон а, допу щенн ые по делу, суд при очере дном разби рател ьстве дела вынес обвин итель- ный приго вор. Верхо вный суд отмен ил этот приго вор, поско льку судом при его разби рател ьстве были грубо наруш ены права осуж- денно го. После задер жания и разъя снени я ему прав подоз ревае мого, он заяви л, что желае т иметь защит ника с момен та задер жания . Однак о это требо вание выпол нено не было, и он в течен ие девят и дней допра шивал ся, в том числе почем у-то в качест ве свиде теля, без участ ия защит ника. Тольк о после того, как И. призн ал себя винов ным в убийс тве, к участ ию в деле был допу щен адвок ат. На перво м допро се с соблю дение м требо ваний закон а И. отказа лся от призн ания своей вины и объяс нил, чем были вызва ны его показ ания в
этой части.

Касса ционн ая инста нция, отмен яя приго вор, указа ла на много числе нные проти вореч ия в показ аниях И., в котор ых он призн авал свою
вину,
с
други ми
факти чески ми
данны ми,
котор ые не
нашли

223

своего объяснения в материалах дела. Так, обращено внимание на тот факт, что при проведении экспертизы было дано категорическое заключение, исключающее возможность причинения потерпевшим телесных повреждений молотком, которым согласно показаниям И. и принятой органами предварительного следствия версии, было совершено убийство. Вновь дело после отмены приговора направили на новое рассмотрение.

По делу Семенычева, осужденного Саратовским областным судом с участием присяжных заседателей по ч. 2 ст. 102 УК, приговор суда был отменен, так как следователь не разъяснил Семенычеву правовые последствия рассмотрения дела судом присяжных, особенности обжалования и рассмотрения жалоб на приговоры суда присяжных, которые в соответствии со ст. 465 УПК могут отменяться либо изменяться только в случае существенного нарушения судом уголовно- процессуального закона. Причем, правильность обвинительного вердикта присяжных заседателей оспариванию не подлежит. Отдельный протокол по данному вопросу следователем не составлялся.

До начала предварительного слушания дела в областной суд поступило заявление обвиняемого, в котором он просил разъяс- нить ему возможность обжалования вердикта присяжных заседателей. Судья, вопреки требованиями ч. 4 ст. 433 УПК, не направил дело на дополнительное расследования и сам не разъяснил Семенычеву особенности обжалования приговора суда присяжных.

По другому делу в отношении Медянцева, Марчукова и Репина, приговор Алтайского краевого суда отменен в связи с допущенным судом нарушением процедуры разрешения ходатайства одного из обвиняемых о рассмотрении дела судом присяжных. Медянцев заявил ходатайства о рассмотрении дела судом присяжных, - Репин и Марчуков возражали против этого. Суд, однако, при наличии воз-

224

ражения назначил дело к слушанию и рассмотрел его в обычном порядке. Кассационная инстанция Верховного суда, отменяя приговор, указала, что при наличии ходатайства хотя бы одного обвиняемого в рассмотрении дела судом присяжных, независимо от позиции других обвиняемых, дело должно быть вынесено на рас- смотрение в порядке предварительного слушания (ст. ст. 431-432 УПК) , в процессе которого и должно быть разрешено заявленное ходатайство. Это требование судом не выполнено.

В названном обзоре судебной практики отмечены случаи эле- ментарной небрежности председательствующего по делу. Так, приговор Оренбургского суда в отношении Ляпушкина и Курочкина отменен, потому что суд не указал, по какой части ст. 77* УК эти лица осуждены.

На основании другого обзора кассационной практики Верховного суда РФ с частными протестами на определении судов о направлении уголовных дел для дополнительного расследования1 обращено внимание на нарушение права обвиняемого на защиту как со’ стороны органов следствия, так и суда. Например, имеется факт, когда в деле оказался ордер юридической консультации на защиту обвиняемого со стороны адвоката, который в коллегии адвокатов не значился. Выписан ордер по просьбе работников прокуратуры. (Дело по обвинению группы лиц обвиняемых в умышленном убийстве) . По делу Ф. было выявлено, что в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого его действия изложены неконкретно, постановление следователем не подписано, отсутствует подпись адвоката в протоколе допроса обвиняемого. Ф. по существу не был допрошен ни по одному пункту обвинения, хотя его отказ от дачи показаний в протоколе не зафиксирован.

Тверской областной суд возвратил дело для дополнительного

1 Там же, № 12, с. 6-11.

225

расследования по обвинению Ксенофонтова в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 87 УК и указал следующее. Защиту Ксенофонтова на предварительном следствии осуществлял адвокат Ц. В то же время, в завершающей стадии следствия надзор за исполнением законов при расследовании этого дела осуществлял прокурор отдела, являющийся отцом адвоката Ц. Такое безответственное поведение должностного лица повлекло отмену приговора.

Перечень нарушений прав обвиняемого можно продолжить со ссылкой на примеры местной следственной и судебной практики. Например, при рассмотрении дела по обвинению Ц. Ленинский райсуд г. Оренбурга в процессе разбирательстве дела не исследовал данные, характеризующие личность обвиняемого. Лишь удалившись в совещательную комнату, судья обратил внимание на некоторые детали в его личностной характеристике на основе показаний свидетелей. Возвратившись вновь к судебному следствию, было выявлено, что следователь, допустив грубое нарушение преду- смотренной законом процедуры, не приобщил к делу медицинскую справку о том, что Ц. страдает психическим заболеванием - олигофренией. После исследования этого факта, суд вновь удалился в совещательную комнату, где и вынес определение о возвращении дела на дополнительное расследование. Неисследован-ность данных о личности обвиняемого явилась основанием к возвращению дела на доследование с последующим назначением Ц. на судебно- психиатрическую экспертизу на предмет определения его вменяемости (невменяемости). Судом обнаружены и другие нарушения процессуального закона1.

Оправданно в последние годы в процессуальной науке стало

1 Архив Ленинского райсуда г. Оренбурга, 19 66.

226

уделяться внимание процессуальному принуждению. Принимаемые меры процессуального принуждения (задержания, аресты, обыски, принудительные освидетельствования, допросы и т.д.), по мнению А.Д.Бойкова, есть гарантия успешного расследования и рассмотрения дел, т.е. гарантия правосудия. “Их - считает А.Д.Бойков, - едва ли можно рассматривать как гарантии прав личности, в частности - обвиняемого, если не впадать в абстрактные умозрительно- философские рассуждения”1. Думается, что сказанное нуждается в некотором уточнении.

Нет сомнения в том, что эти меры являются гарантиями успешного рассмотрения дел судами, но признавать их гарантиями прав личности действительно нельзя. В связи с тем, что названные меры принуждения функционируют в публичных интересах, но не в интересах личности обвиняемого, поэтому меры процессуального принуждения следует понимать гораздо шире, чем они рассматриваются в данном случае А.Д.Войковым.

Эти меры могут выступать не только средством пресечения неправомерных действий со стороны участников процесса, представляющих угрозу правосудию или средством, обеспечивающим успешное осуществление процессуальной деятельности, но также процессуальной ответственностью, которая может быть применена к должностным лицам, ответственным за ведение судопроизводства.

Принуждение - это непосредственная реакция на правонарушение. На отказ от выполнения обязанности или ненадлежащее ее выполнение устанавливаются процессуальные обязанности2. Включается принуждение только тогда, когда не выполняются процес-

Бойков А.Д. Реформа уголовного судопроизводства в проблеме гарантии,
с. 5. Курс советского уголовного процесса. Общая часть, с. 99.

227

суальные обязанности. В работах, посвященных процессуальному принуждению, содержится классификация мер принуждения1. В.М. Корнуков отмечает, что до недавнего времени в процессуальной литературе, особенно в учебной, все уголовно-процессуальное принуждение сводилось к так называемым мерам процессуального принуждения, к которым большинство авторов относят меры пресечения, задержание, обыски, выемку и ряд других действий2, а некоторые процессуалисты лишь меры пресечения3, а между тем уголовно-процессуальное принуждение по объему значительно шире и является неоднородным. В.М.Корнуков включает в систему этих мер уголовно-процессуальную ответственность, необходимым условием которой является санкция как структурный элемент правовой нормы4. Такое решение, думается, вполне оправдано.

С.Г.Ольков в своей монографии обстоятельно раскрывает значение процессуальной ответственности, ведя речь об уголовно-процессуальных правонарушениях. Он пишет, что в нынешнем российском законодательстве проблема уголовно-процессуальных правонарушений остается достаточно
открытой5.

С.Г.Ольков предпринял попытку построения целостной концепции уголовно- процессуальных правонарушений. До этого уголовно-процессуальные правонарушения рассматривались в некоторых мо-

1 См.: Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. Саратов, 1978, с. 9-11.

2 Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе, с. 256; Уголовный процесс / Под ред. М.А.Че- льцова. - М., 1969, с. 170; Уголовный процесс / Отв. ред. Н.С.Ал ексеев и др., 1972, с. 205.

3 См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе, с. 84.

4 Указ. соч., с. 12.

5 Ольков С.Г. Уголовно-процессуальные правонарушения в Российском судопроизводстве и общая теория социального поведения. Тюмень, 1993, с. 61.

228

нографиях авторов: Г.Н.Ветровой1, З.Ф.Коврига2, М.С.Строговича3 и Г.Ж.Сулейменовой4. Работы Г.Н.Ветровой, З.Ф.Коврига и Г.Ж. Сулейменовой посвящены уголовно-процессуальной ответственности. В отличие от М.С.Строговича и В.М.Савицкого, как считает С.Г.Ольков, более правильно определяет уголовно-процессуальные правонарушения Г.Н.Ветрова5. Она трактует: “Это виновное нарушение требований уголовно-процессуального закона субъектами уголовно-процессуальных отношений”6. Между тем, по мнению автора, сходные оценки высказаны были П.С.Элькинд и З.Ф.Коврига. В этом определении, замечает С.Г.Ольков, не упоминается общественная опасность или вредность, опускается деликтоспо-собность субъекта, ибо субъектами уголовно-процессуальных правоотношений могут быть и малолетние - до 14-ти, 16-ти летнего возраста…“7.

Критикуя З.Ф.Ковригу за то, что тот считает отмену незаконного процессуального акта уголовно-процессуальной ответственностью, независимо от вины должностного лица или органа, принявшего акт8, С.Г.Ольков обращается к мнению И.Л.Петрухина, который справедливо подобный факт расценивает как меру защиты

1 Ветрова Г.Н. Уголовно-процессуальные правонарушения // Совер шенствование законодательства о суде и правосудии. - М., 1985, с. 65.

2 Коврига З.Ф. Уголовно-процессуальная ответственность. Воронеж, 1984, с. 74.

3 Строгович М.С. Основные вопросы советской социалистической за конности, с. 189, 194.

4 Сулейменова Г.Ж. Уголовно-процессуальная ответственность следо вателя. Автореф. канд. дисс. - М., 1988, с. 21, 23.

5 Указ. соч., с. 62.

6 Ветрова Г.Н. Указ. соч., с. 65.

7 Указ. соч., с. 61.

8 См.: Коврига З.Ф. Указ. соч., с. 76.

229

правопорядка, аргументируя тем, что правовосстановительные санкции, в отличие от штрафных, имеют задачей не покарать правонарушителя, а исправить положение, возникшее в связи с нарушением правопорядка, независимо от того, установлена ли вина правонарушителя1 .

Что же тогда считать уголовно-процессуальной ответственностью, если отмена незаконного акта - это не ответственность, в противоположность мнению О.Э.Леиста. По мнению С.Г.Олькова, в случае виновного нарушения уголовно- процессуального закона, независимо от отраслевой природы применяемой санкции (меры ответственности), правонарушение должно считаться уголовно- процессуальным, а также преступлением, дисциплинарным проступком, гражданско-правовым деликтом, короче, комплексным правонарушением, если применяются чисто уголовно-процессуальные санкции2.

Некоторые процессуалисты признают возможность существования уголовно- процессуальных правонарушений, влекущих юридическую ответственность без вины нарушителя3, другие полагают, что привлечение к ретроспективной юридической ответственности возможно за ошибку4, а третьи считают право- мерным наказание за объективно-противоправные деяния5. Есть

1 См. : Петрухин И.Л. Меры защиты правопорядка в уголовном процессе // Совершенствование законодательства о суде и правосудии. - М., 1985, с. 46.

2 См. : Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву. - М., 1981, с. 115.

3 См.: Коврига З.Ф. Указ. соч., с. 76.

4 См.: Землянушин И.С. За тесную связи науки и практики // Вопросы укрепления законности и устранения существенных ошибок в уголов ном судопроизводстве. -М., 1988, с. 7.

ь См. : Сулейменова Г.Ж. Уголовно-процессуальная ответственность следователя. Автореф. канд. дисс. - М., 1988, с. 21, 23.

230

суждение о применении санкций без вины правонарушителя1.

Однако, признать наличие правонарушения без вины нельзя. Без вины нет правонарушения. Поэтому акцент прежде всего должен быть сделан на наличие вины. В зависимости от конкретного состава формы вины должна наступить и ответственность. Поэтому О.Г.Ольков правильно ставит вопрос о том, что все уголовно-процессуальные правонарушения в виде теоретических моделей должны быть закреплены в законе и изложены в отдельном перечне уголовно- процессуальных правонарушений. Никто, кроме законодателя, не вправе расширить, уменьшить или изменить каким-либо образом исчерпывающий перечень таких правонарушений, в том числе и уголовно-процессуальных правонарушений в форме дисциплинарных поступков2. Что касается субъектов уголовно-процессуальных правонарушений, то к ним могут относиться как работники правоохранительных органов, так и иные субъекты уголовно- процессуального судопроизводства3.

Понятно, что процессуальная ответственность за нарушение процессуальных обязанностей имеет много нюансов, связанных с особенностями должностных лиц, принимающих уголовно-процессуальные, решения соответственно специфике их правового положения. Поэтому этот вопрос сегодня особенно нуждается в глубоком теоретическом осмыслении и соответственно разработке.

1 См.: Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР. Теоретическая модель / Под ред. В.М.Савицкого. - М., 1990, с. 18, 51.

2 Там же, с. 79.

3 О.Г.Ольков представил классификацию уголовно-процессуальных пра вонарушений: по характеру и степени общественной вредности (опас ности) , по связям с юридической ответственностью, по субъектив ному составу, по стадиям уголовного процесса, с применением мер уголовно-процессуального принуждения, по форме проявления и свя зи с процедурой наложения взыскания. (См.: там же, с. 82-87).

231

Включение процессуальной ответственности в систему процессуальных гарантий прав личности обвиняемого, как можно заключить, предопределено важной целью: обеспечить защиту прав, свобод личности обвиняемого от процессуальных правонарушений со стороны должностных лиц и государственных органов, ведущих уголовный процесс.

§ 2. Процессуальная форма как гарантия защиты прав личности обвиняемого в уголовном процессе

Механизм правового регулирования в уголовном процессе определен так, что уголовно-процессуальное право устанавливает не только права и обязанности участников конкретных правоотношений, но также порядок производства по уголовным делам, систему и последовательность стадий, условия перехода дела из одной стадии в другую и порядок производства следственных и судебных действий, где реализуются права и обязанности субъектов процесса. Этот порядок и последовательность производства по делу, называемый процессуальной формой, есть внешняя форма выражения уголовно-процессуальных правоотношений, а стало быть и уголовно-процессуальной деятельности.

Как внутреннее содержание правоотношений (права и обязанности субъектов процесса), так и внешнее (процессуальная форма) находятся в тесной взаимосвязи и единстве между собой, одно не существует без другого; социальная ценность процессуальной формы заключается в том, что она обеспечивает режим законности в судопроизводстве, создает условия для реализации прав, свобод, законных интересов личности обвиняемого и выступает гарантом их
обеспечения.

232

Провозглашение прав, свобод человека еще не означает, что они реально могут существовать и действовать. Их следует закрепить, предусмотреть условия их обеспечения. Не случайно законотворческий процесс идет согласованно: расширение прав участников процесса влечет за собой изменение порядка процессуальной деятельности следственных, прокурорских и судебных органов, т.е. происходит воссоздание согласованности между содержанием и формой.

Уголовно-процессуальная форма относится к числу фундаментальных категорий науки уголовного процесса. Особое внимание ей уделяется в аспекте процессуальных гарантий1, хотя есть ученые, которые не считают ее
таковой2.

О том, что уголовно-процессуальная форма “охватывает” весь уголовный процесс в единстве его содержания (уголовно-процессуальной деятельности) и формы, писала П.С.Элькинд3. Некоторыми авторами процессуальная форма представлена как внешняя форма судопроизводства, внутреннюю форму процесса представляют, по мнению одних авторов, субъективные права и обязанности4, по

1 См.: Давыдов П.М. Дифференциация и гарантии в уголовном судопро изводстве // Гарантии прав лиц, участвующих в уголовном судопро изводстве. Свердловск, 1975, с. 5-11; Добровольская Т.Н., Эль- кинд П.С. Принципиальное единство уголовно-процессуальной формы - важная гарантия законности правосудия и прав личности // Га рантии прав личности в социалистическом уголовном праве и про цессе. Ярославль, 1977, с. 3-9.

2 Мартынчик Е.С. Субъективные права обвиняемого и их процессуаль ные гарантии // Сов. гос-во и право, 1976, № 7, с. 90.

3 См. : Элькинд П.С. Категории “Содержание” и “форма” в сфере уго ловно-процессуального регулирования // Развитие и совершенство вание уголовно-процессуальной формы. Воронеж, 1979, с. 44.

4 См.: Мотовиловкер Я.О. Некоторые вопросы содержания советского уголовного процесса // Проблемы процессуальной формы в юридиче ской науке и практике. Ярославль, 1972, с. 56.

233

мнению других - процессуальные отношения1. М.Л.Якуб писал, что в процессуальной форме находит свое выражение содержание уголовного процесса. Она, по его мнению, организует отношения в процессе органов государства как между собой, так и обвиняемым и другими участвующими в деле гражданами… содержит гарантии прав и законных интересов граждан - обвиняемого, а также потерпевшего и иных лиц, привлекаемых к делу2.

М.Л.Якуб считал, что процессуальные отношения, как и процессуальная деятельность, имеют свое содержание и форму3.

И хотя он писал, что нельзя процессуальные формы разделить на две группы, одна из которых облекает отношения в процессе, а другая - деятельность следственных и судебных органов, а также участвующих в деле лиц, между тем, он процессуальные нормы делил на регламентирующие только содержание уголовного процесса или только его форму4.

М.С.Строгович под процессуальной формой понимал “совокупность условий, установленных процессуальным законом для совершения органами следствия, прокуратуры и суда тех действий, которыми они осуществляют свои функции в области расследования и разрешения уголовных дел, также для совершения гражданами, участвующими в производстве по уголовному делу, тех действий, которыми они осуществляют свои права и выполняют свои обязанности”5. Таким образом, уголовно-процессуальная форма является

1 Добровольская Т.Н. и Элькинд П.С. Уголовно-процессуальная форма, процессуальные нормы и производства // Юридическая процессуаль ная форма. - М., 197 6, с. 239; Шпилев В.Н., указ. соч., с. 4, 40, 68 и др.

2 См.: Якуб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном судо производстве. - М., 1981, с. 11-12.

3 Там же, с. 18.

4 Там же.

5 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1, с. 51.

234

специфической разновидностью правовой формы государственной деятельности. Она создает детально урегулированный правовой режим производства по делу, отвечающий задачам судопроизводства, его принципам. Благодаря ей устанавливается режим законности в процессе, обеспечивающий расследование, рассмотрение и разрешение дел.

Процессуальная форма призвана содействовать установлению истины по делу, что означает вести процесс познания (доказывания) обстоятельств уголовного дела, в том числе обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого. Процессуальная форма обеспечивает допустимость доказательств. Нарушение порядка процессуальной формы получения доказательств лишает их доказа- тельственной юридической силы (ч. 3 ст. 69 УПК) . С ее помощью заложены особенности производства отдельных уголовных дел, в частности по делам несовершеннолетних, применению принудительных мер медицинского характера, частного обвинения, а также с протокольной формой досудебной подготовки материалов.

Соблюсти процессуальную форму - значит выполнить установленные законом требования. Любые отклонения от требований процессуального закона, которым утверждается процессуальная форма, ведут к нарушению и ущемлению прав личности обвиняемого. Отсюда, значение процессуальной формы состоит в том, что она обеспечивает необходимый режим законности в процессуальной дея- тельности и создает условия, обеспечивающие объективность выводов по делу и тем самым содержит гарантии защиты прав и законных интересов участвующих в деле лиц, в том числе личности обвиняемого.

Сегодня процессуальная форма привлекает к себе внимание исследователей, ибо с нею связаны концептуальные вопросы судебной реформы, законодательные изменения производства по уго-

235

ловным делам, а это в свою очередь имеет непосредственное отношение к правам, свободам личности обвиняемого и их гарантиям.

Процессуальная форма, облекая деятельность органов государственной власти, должностных лиц по осуществлению своих функций в сфере уголовного судопроизводства в виде процессуально-правовых отношений, строится в соответствии с теми принципами, которые лежат в основе организации судебной власти, всей системы правового регулирования отношений, возникающих в процессе расследования, рассмотрения и разрешения дел. Первостепенное значение, стало быть, отводится тем принципам, которые закреплены в Конституции РФ и относятся к правам, свободам рассматриваемой личности в связи с производством уголовных дел.

Принципы, являясь первичными нормами права, выражают сущность и содержание процесса, характеризуют его свойства и качественные черты, предмет и метод процессуального регулирования, поэтому они выступают как правовые средства охраны прав и законных интересов личности и успешного осуществления правосудия, закладывают основу процессуальной формы. Они действуют в рамках целостной системы, где сущность и значение каждого принципа обусловлены не только собственным содержанием, но и функциони- рованием всей системы. Нарушение любого принципа приводит обычно к нарушению других принципов, а в целом - к нарушению законности.

Изменения и дополнения, которые внесены в уголовно-процессуальное законодательство после принятия Конституции РФ, значительно углубили и обогатили содержание принципов, расширили границы их применения, усовершенствовали процессуальную форму как следственных, так и других
отдельных стадий процесса, ук-

236

репив тем самым гарантийную обеспеченность прав личности обвиняемого. Однако не все принципы, провозглашенные в Конституции РФ, находят свою реализацию на всех стадиях процесса. Иногда имеет место лишь частичная реализация таковых на отдельных стадиях, что вообще-то не согласуется с Конституцией РФ. Процессуальная форма в таком случае находится в несогласии с содержанием.

Так, принцип осуществления судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон (ст. 123 Конституции РФ) не получил свое распространение на стадию предварительного расследования. Принцип состязательности характеризуют как такое построение уголовного процесса, в котором функции обвинения, защиты и разрешения дел судом разделены между собой. Элементами состязательности признаются: а) отделение обвинения от суда; б) процессуальное положение обвинителя и обвиняемого как сторон; в) процессуальное равноправие сторон; г) активное самостоятельное положение суда по отношению к
сторонам1.

Концепция уголовно-процессуального законодательства РФ, разработанная на основе Концепции судебной реформы2, предполагает создание качественно нового уголовного процесса охранительного типа, который призван выступить гарантом защиты прав личности от произвола карательных органов государства.

Вместе с тем, пореформенное производство авторами Концепции уголовно- процессуального законодательства, как впрочем и проект УПК на основе данной Концепции, предлагается по форме быть близко к смешанной модели судопроизводства. Расследова-

См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса, т. 1, С. 149- 151.

Концепция уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации // Государство и право, 1992, № 8, с. 52.

237

ние должно вестись обвинительной властью в лице следователя и прокурора под судебным контролем, в присутствии гласности и с некоторыми элементами состязательности. Два момента данной Концепции не согласуются с Конституцией РФ и Концепцией судебно-правовой реформы (проектом УПК) . Первое: принцип состязательности должен охватить весь уголовный процесс, а не одну лишь стадию процесса - судебное разбирательство. Второе - следователь не должен быть представителем функции обвинения .

Авторы Концепции уголовно-процессуального законодательства, И.Л.Петрухин и Э.Ф.Куцова, возразили против частичного решения принципа состязательности в процессе и выступили с возражением на страницах печати1. Их позиция обоснована. Они считают, что такое построение уголовного процесса, в котором наряду с прокурором выступает обвинителем следователь, не позволяет защитить права, законные интересы личности обвиняемого. Безусловно, такая позиция поддерживается многими авторами. Эта точка зрения отстаивается и мною. Прокурор должен выполнять функцию обвинения (преследования), функцию защиты - обвиняемый, адвокат (защитник). Следователь же - исследования обстоятельств дела и принятия решений под контролем судебной власти.

Плодотворной является идея введения следственного судьи. В последнее время все больше и больше появляется сторонников такого предложения.

Если обратимся к истории нашего государства, то заметим, что судебные Уставы Александра II (8 ноября 1964 г.) впервые ввели в Россию судебного следователя и определили его статус.

1 См.: О Концепции уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации // Государство и право, 1992, №12, с. 83.

238

Он был одним из центральных фигур судебной реформы. Судебный следователь есть и сегодня в европейских государствах, например, во Франции1.

В связи с усилением судебной роли положение прокурора в уголовном процессе качественно пересматривается, а потому он должен возбуждать уголовные дела, предъявлять обвинения и составлять по окончанию предварительного следствия обвинительное заключение и вручать его обвиняемому. Такая компетенция проку- рора согласуется с функцией обвинения - преследования. .В судебном заседании прокурор при таких обстоятельствах может обеспечить выдвинутое им обвинение, ибо это обвинение он предъявлял еще на предварительном следствии. Качество расследования дел при такой взаимосвязи с его процессуальным положением, надо полагать, будет намного выше, чем оно имеет место сегодня.

Следователь, который сегодня выступает в роли обвинителя, сможет заняться исключительно расследованием уголовных дел, обеспечивая всесторонность, полноту и объективность в процессе доказывания обстоятельств дела.

По логике вещей функция защиты должна появиться в уголовном процессе по всем делам с момента задержания лица, когда возникает подозрение в отношении конкретного лица в совершении преступления, и, как мною было предложено, защитник должен появляться в уголовном процессе по всем делам с момента задержания лица в качестве подозреваемого, не позднее 12 часов с момента фактического задержания. Защитнику-адвокату должна быть предоставлена более широкая возможность по сбору и представлению доказательств в уголовном процессе, чем это предусмотрено действующими нормами УПК.

1 См.: Головко Л.В. Дознание и предварительное следствие в уголовном процессе Франции. - М., 1995, с. 69.

239

Адвокату необходимо разрешить беседовать с лицами, могущими сообщить важные сведения по делу, прежде чем он заявит ходатайство о их допросе. Не зная конкретно, каков объем информации у таких лиц, адвокат, заявляя ходатайство о их допросе, может (а так оно и встречается нередко) оказаться в невыгодном для себя положении. Эти лица могут сообщить лишь такие сведения, которые не относятся к искомым фактам, либо не устраивают адвоката. Адвокат всегда должен учитывать, что он не может ухудшить положение своего подзащитного. Важно также наделить адвоката правом запрашивать и представлять различного рода документы: характеристики на своего подзащит- ного, справки о состоянии здоровья членов его семьи, с места работы, различного рода денежно-расчетных сведений и т.п. А в целом адвокат должен участвовать параллельно со следователем в процессе по сбору доказательств, по защите интересов обвиняемого. Такая активность адвоката будет способствовать обес- печению состязательности процесса в ее традиционном понимании .

Такой подход к полномочиям адвоката в процессе вызывает возражения со стороны тех авторов, которые хотя и высказываются за состязательность процесса, но боятся, что это может повредить делу борьбы с преступностью1.

Представляется, что подобные опасения надуманы. Состязательность по своему существу подразумевает процессуальное равноправие сторон, отстаивающих
свои интересы. Признание права

Так, Е.Доля пишет: “Как только защита получит право самостоятельно собирать доказательства, она утратит свое основание содержания и предназначение, смешается с обвинением и может превратиться в свою противоположность” (Доля Е. Новая Конституция РФ и уголовно-процессуальный закон. // Гос. и право, 1996, № 6, с. 21-22.

240

на состязание - это и признание права за состязающимися использовать равные средства и возможности для обоснования своих утверждений и требований, а также оспаривания утверждения и требования других сторон. Только благодаря равенству сторон и состязательности в процессе можно познать истину, обеспечить гарантию прав и законных интересов сторон.

Сегодня, как представляется, ошибки судебной практики в большинстве своем объясняются именно тем, что на предварительном следствии отсутствует состязательность, что следователь осществляет вместе с прокурором функцию обвинения. Сосредоточение в руках следователя не свойственной ему функции обвинения не обеспечивает реальной защиты прав личности обвиняемого1.

Как и ряд авторов, решение этой проблемы усматриваю в том,

Так, в течение 1991-1994 гг. количество уголовных дел, направленных прокурором и судом на дополнительное расследование, возросло на 29,6% (чуть более полутора тысяч). Суды стабильно, на протяжении многих лет, возращают дела на дополнительное расследование в 2-3 раза чаще, чем прокуроры (см. Бойков А.Д. Научный доклад // Судебная реформа и проблемы уголовного судопроизводства. Сб.
научных трудов. - М., 1995, с. 126).

Там же отмечается, что по изученным 254 прекращенным делам в качестве подозреваемых граждане безосновательно задерживались в 18% случаев. Не были разъяснены права подозреваемого по 75% дел. По 30% дел было нарушено требование закона о немедленном допросе подозреваемого (ст. 123 УПК) . В протоколе не отражены: основание задержания (28%), объяснения подозреваемого (53%, не указан день и час задержания (12,5%), нарушен 24-часовой срок направления письменного сообщения прокурору о задержании подозреваемого (14,3%). По каждому четвертому делу прокурором был нарушен 7-8-часовой срок для принятия решения.

241

что предварительное следствие, как и судебное - это не диаметрально противоположные друг другу части процесса. Они представляют собой исследования доказательств, необходимые для разрешения дела по существу. Предварительное следствие, как пишет Ю.И.Стецовский, - это процессуальная деятельность, являющаяся частью судебной власти1, ведется она по существу для суда, поскольку суд наделяется правом разрешать дело по существу.

Верно подчеркивает В.С.Шадрин, что суд не может обойтись без исследования и оценки доказательств в любом, даже абсолютно состязательном процессе. Предшествующее принятию решения исследование - составной и неотъемлемый элемент функции разрешения дела2.

Такой подход к оценке деятельности следователя, когда следователь собирает для суда доказательства в условиях, несовместимых с условиями судебного разбирательства, которые должны отвечать требованию полноценного осуществления всех без исключения принципов правосудия, позволяет считать, что функция следователя не должна быть функцией обвинения, а лишь

Заслуживает внимания и тот факт, что по некоторым прекращенным делам, как отмечает автор, задержание лиц, подозреваемых в совершении преступлений, и их арест использовались в так называемых “оперативных целях”. Характерно, что в суде, когда признавшиеся отказывались от своих показаний (по 33% изученных дел с оправдательными приговорами), они сообщили о незаконных методах и средствах, которые применялись к ним при допросах (см. там же, с. 126).

1 См. : Стецовский Ю.И. Концепция судебной реформы и проблемы кон ституционной законности в уголовном производстве // Гос. и пра во, 1993, № 9, с. 103.

2 Шадрин B.C. Обеспечение прав личности и предварительное рассле дование в уголовном процессе // Гос. и право, 1994, № 4, с. 101.

242

функцией разрешения дела1, которую суд делегирует следователю на первоначальном этапе следствия.

Поэтому появление следственного судьи есть объективная необходимость, обусловленная потребностью привести уголовный процесс в согласие с принципом состязательности. Правильно подчеркивает И.Ф.Демидов, что “проблема состязательности на предварительном следствии не может быть ограничена введением судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей, либо судебным рассмотрением вопросов об аресте обвиняемого (подозреваемого) и продлении срока содержания его под стражей”2. Несомненно, такая деятельность суда есть судебный контроль за соответствием закону действий и решений следователя, прокурора в предварительном расследовании, и его назначение - обеспечить защиту прав и законных интересов участвующих в деле лиц на первоначальном этапе процессуальной деятельности.

Освободив следователя от обвинительной функции, мы сможем предоставить ему право вести расследование исключительно в соответствии со ст. 20 УПК и принимать решение по существу дела.

Итак, на примере принципа состязательности, который на уровне УПК сегодня решен исключительно применительно к стадии судебного разбирательства, причем только в отношении суда присяжных (ст. 245, 248, 249, 429 и др.), и не решен применительно стадии предварительного расследования, можно заключить, что проблема качественной разработанности процессуальной формы остается одной

1 Не случайно судебный следователь в России был подконтрольным суду и независим от обвинительной власти.

2 Демидов И.Ф. Проблема прав личности в российском уголовном про цессе (концептуальные положения).- М., 1995, с. 75).

243

из важных и необходимых. Ценность уголовно-процессуальной формы определяется тем, что она призвана обеспечить для осуществления правосудия гарантии прав, свобод, законных интересов личности участников процессов, в том числе личности обвиняемого . Это выражается в допустимости для достижения указанных целей только таких средств, которые обеспечивают правозащитную функцию. Уголовный процесс должен быть исключительно ориентирован на защиту прав человека как от преступлений, так и от злоупотреблений властью со стороны государственных органов и должностных лиц, ответственных за производство по делу. Важнейшим фактором, определяющим назначение, содержание и формы процессуальной деятельности, являются права человека. Это положение выражает суть новой методологии изучения и реформирования уголовного процесса.

Характерными чертами процессуальной формы являются: а) детально урегулированный порядок деятельности следователя, органа дознания, прокурора и суда, в основе которого лежат принципы процесса; б) конституционные права и свободы граждан, участвующих в процессуальной деятельности; в) процессуальные гарантии соблюдения прав и свобод граждан, охрана их законных интересов; г) порядок принятия решений в соответствии с законом в различных стадиях процесса на основании фактов, установленных определенным способом, и на основе допустимых доказательств.

Некоторые авторы к специфическим (характерным) чертам процессуальной формы обоснованно относят требование доказанности фактических обстоятельств дела1. Между тем, это оспаривается отдельными авторами. Так, в частности, М.Л.Якуб пишет: “Данное требование имеет отношение к содержанию судебной деятель-

1 Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права, - Л.,
1963, с. 48.

244

ности, а не к процессуальной форме, и не может рассматриваться как ее особенность”1. Такое понимание, как думается, не согласуется с правилами, регулирующими допустимость доказательств, и представляющих один из составных элементов процессуальной формы. Правовая регламентация института допустимости доказательств позволяет устанавливать процедуру познания фак- тических обстоятельств дела и, стало быть, принимать решения по делу. Так, в ч. 4 ст. 65 Конституции РСФСР 1978 г. в редакции Закона РФ от 21 апреля 1992 г., получила закрепление формула юридической недопустимости доказательств: доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеющими юридической силы. Затем это нововведение нашло отражение в УПК РСФСР (ч. 3 ст. 69)2. В Конституции РФ 1993 г. сформулировано, что при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением Федерального закона (ч. 2 ст. 50)3.

Другой, не менее важный вопрос, касающийся процессуальной формы, - это порядок отправления правосудия. Какой суд, в каком составе окажется способным рассматривать и разрешать дело по существу. Этот вопрос оказался сегодня в эпицентре всеобщего внимания. Институт народных заседателей хотя и оценивается исследователями неоднозначно, однако, по нашему мнению, он заслуживает определенного внимания. Есть суждения как ученых, так и практиков, утверждающих несостоятельность этого института и считающих,
что народных заседателей надо полностью за-

1 Якуб М.Л. Указ. раб., с. 38.

2 Закон РФ от 16 июля 1993 г. // Ведомости, 1993, № 33, ст. 1313.

3 См.: Постановление № 8 Пленума Верховного Суда Российской Феде рации от 31 октября 1995 г. “О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении право судия // Бюллетень Верховного Суда РФ, 1996, № 1, с. 8.

245

менить судом присяжных (профессиональный судья и 12 присяжных заседателей), которые решают только вопрос де-факто1.

Другая группа исследователей, наоборот, отвергает предложение о введении суда присяжных, считая его неприемлемым по ряду причин. Многие авторы подчеркивают не только его дороговизну, но и как исторически себя изживший инструмент правосудия.

Например, К.Ф.Гуценко отмечает, что подавляющая часть современных государств (примерно 85% всего населения земного шара) живет без суда присяжных2. Во многих странах континентальной Европы, подчеркивает автор, его имели, но впоследствии, (в основном в течение XX столетия), отказались от него, и при этом не перестали быть демократическими и цивилизованными.

В наши дни большинство стран, наряду с профессиональными судьями, в состав суда вводят и непрофессионалов. Вопросы “права и факта” многие решают совместно. Так, суд присяжных во Франции представлен из трех постоянных членов суда (председатель и два асессора) и девяти присяжных заседателей. В отличие от английского уголовного процесса постоянные члены суда и присяжные заседатели французского суда составляют единую коллегию. В ФРГ,
в зависимости от сложности, дело может быть рассмотрено в

1 Так, судя по опубликованным материалам, подготовленным С.Паш- иным, видно, что суд присяжных показал свою высокую надежность при обеспечении права обвиняемого на защиту и соблюдении надле жащей правовой процедуры разбирательства уголовных дел. (См.: С.Пашин. Эксперты оценивают эффективность нового судопроизвод ства // Российская юстиция, 1995, №4, 5, 6) . Вместе с тем, автор замечает, что происходящая судебная реформа расколола профессио налов на две почти равные группы. Одна разделяет положения Кон ституции относительно судебной реформы, а другая преследует контр реформаторские силы.

2 См.: Гуценко К.Ф. Основы уголовного процесса США. - М., 1993.

246

Г

участ ковом суде судье й едино лично или судом в состав е одног о профе ссион ально го судьи (при значи тельн ом объем е - двух) и двух заседа телей. В земел ьном суде - трех профе ссион альны х судей и двух заседа телей. Дела о тяжки х прест уплен иях рассм ат- риваю тся больш ой палат ой по уголо вным делам в таком же состав е, однак о лишь по тради ции имену ются при этом судом прися жных (shwu r gerich t) , хотя и не имеют свойс тв, прису щих суду прися жных, так как профе ссион альны й судья и заседа тели реша ют все вопро сы
(вопр осы факти чески е и юрид ическ ие)
совме стно1.

Итак, можн о продо лжить , ведя речь о судах други х госу- дарст в.

Со време н буржу азных револ юций в развит ых капит алист ическ их стран ах (Англ ии, Франц ии, США, Итали и и др.) суд прися жных приоб рел больш ой автор итет и значе ние, поско льку в нем в наи- больш ей мере осуще ствля лась демок ратич еская форма судоп роиз- водст ва. Основ анный на принц ипах гласн ости, устно сти и состя- затель ности, суд прися жных в те време на сыгра л незам ениму ю роль в форм ирова нии чувст ва справ едлив ости (senso j justuc e) и общес твенн ого
право созна ния.

На протя жении многи х десят илети й этот суд польз овалс я боль- шой прест ижнос тью в народ е и служи л гарант ом проти в незак онных и
неспр аведл ивых
приго воров.

На этот суд вынос ились отнюд ь не все дела об уголо вных прест уплен иях, а лишь наибо лее важны е, имею щие больш ой общес т- венны й резон анс. Замет ное сужен ие компе тенци и дел судом при- сяжны х в насто ящее время,
как замеч ают специ алист ы,
проис ходит

1 См. : Филимонов Б.А. Основы уголовного процесса Германии. Учебное пособие. - М., 1994; Боботов СВ., Чистяков Н.Ф. Суд присяжных: история и современность. - М., 1992; Радутная Н. Суд присяжных в континентальной системе права // Российская юстиция, 1995, № 7, с. 8-9.

247

по многим причинам. Из года в год эти суды стали рассматривать меньше дел. В Англии - 8%, США - 7,6%, Франции - меньше 1% от общего числа поступающих
в суды дел1.

Причин к тому много. В числе основных - “практика коррек-ционализации,” на основе которой большое число дел направляется в суды с упрощенной формой
судопроизводства2.

Не меняя своей позиции, выраженной на расширенном заседании ученого совета Всесоюзного юридического заочного института в мае 1990 года, на котором состоялось обсуждение Теоретической модели Основ уголовно-процессуального законодательства, подготовленной коллективом авторов под руководством В.М.Савицкого, мною отстаиватся идея о том, что правосудие должно осу- ществляться в различных формах3.

Существующий ныне традиционный вариант суда - один профессиональный судья и два народных заседателя - целесообразно оставить и дополнительно ввести суд с расширенной коллегией народных заседателей. Один профессиональный судья и 4 народных заседателя, альтернативно ему - один профессиональный судья и 12 присяжных заседателей (либо б заседателей). Подсудность в таких случаях определяется, исходя из тяжести санкции, преду- смотренной уголовным законом за тот или иной вид преступления.

Суд присяжных не отвергается. Наоборот, представляется, что необходимо накапливать опыт и на основе имеющегося опыта зарубежных стран и приобретенного собственного - российского -можно затем сделать ценные и полезные выводы. Необходимо как в

1 См.: Боботов СБ. Буржуазная юстиция. Состояние и перспективы развития. - М., 1989, с. 42.

2 См.: Verin S. Eonr d assifis etde dratpenal compare, 1986, № 3, c. 689.

3 О ходе обсуждения см.: Ветрова Г.Н. Каким быть уголовному про цессу // Сов. гос. и право, 1990, № 11, с. 151-153.

248

теоретическом, так и практическом плане проанализировать, во-первых, проблемы соотношения состязательности на уровне суда присяжных и суда с участием народных заседателей; во-вторых, практику разграничения компетенций судебных составов в виде суда присяжных заседателей и народных заседателей с учетом интересов личности подсудимого и других участников процесса; в-третьих, тенденциозность присяжных заседателей и возможность возвращения суда присяжных в Россию при той ситуации, когда опыт других государств идет в обратном направлении - сокращения и отказа от судопроизводства с участием присяжных заседателей .

Что касается увеличения числа народных заседателей в уголовном процессе, то этот вопрос не новый. Он был в центре внимания ученых еще раньше. Многие исследователи отстаивали идею увеличения числа народных заседателей, высказывая свои соображения и доводы на этот счет1.

Коллегиональный порядок рассмотрения и разрешения дела, как представляется, имеет, безусловно, свои преимущества перед единоличным, поскольку выводы всех членов коллегии корректируются при взаимном обсуждении. Поэтому обоснованно, на мой взгляд,

1 См.: Каминская В.И. О дополнительных процессуальных гарантиях при производстве по делам о тяжких преступлениях // Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 13. - М., 1971, с. 68-70; Нажимов В.П., Прокопьева СИ. О формах участия народных представителей в осуществлении правосудия по уголовным делам в СССР // Вопросы организации суда и осуществление правосудия в СССР. Т. 2. Калининград, 1973, с. 69-83; Радутная Н.В. Народный заседатель. -М., 1973, с. 13; Пашкевич П.Ф. О процессуальной экономии в досу- дебных стадиях уголовного судопроизводства // Проблемы совершенствования советского законодательства. Труды ВАНИСЗ. Т.1. - М., 1974, с. 168-170; Ходыревский СМ. Суд и судебное управление. Воронеж, 1976, с. 43-53.

249

законодатель пошел по пути разграничения подсудности коллегио-нального состава суда при рассмотрении уголовных дел1.

В ст. 15 УК дополнительно включены части вторая и третья. Согласно им дела о преступлениях, за которые уголовным законом предусмотрено максимальное наказание в виде лишения свободы на срок свыше пятнадцати лет (пожизненного лишения свободы или смертной казни) , рассматривает суд в составе коллегии из трех профессиональных судей; в случаях, указанных в законе, по ходатайству обвиняемого рассматриваются одним судьей и присяжными заседателями. Законодатель, надо заметить, здесь не указал число присяжных заседателей, входящих в состав коллегии. Не отражается это и в законе “О Судебной системе Российской Федерации,” принятом государственной Думой 23 октября 1996 г.2 Коллегия в составе судьи и двух народных заседателей рассматривает дела о преступлениях, за которые максимальное наказание, предусмотренное уголовным законом, является более строгим, чем пять лет лишения свободы, но не превышает пятнадцати лет, а также о преступлениях несовершеннолетних (ст. 35 УПК) .

Активный процесс по слиянию профессиональных судей с непрофессиональными в судопроизводстве, обеспеченный в других странах (особенно европейских) , заставляет это оценивать соответствующим образом.

Предложения о введении различных форм правосудия, в том числе о единоличном разбирательстве дел судьей, вносились ав-

1 См. : Федеральный закон “О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Исправительно-трудовой ко декс РСФСР, в связи с принятием Уголовного кодекса Российской Федерации”, (принят Государственной Думой 15 декабря 1996 г.) / Российская газета, 1996 г., 25 декабря.

2 См.: Российская газета, 1997, 6 января.

250

тором данной работы1, как и многими другими авторами, еще в семидесятых годах. Поэтому уместно вспомнить идею дифференциации уголовного судопроизводства, высказанную Л.Ф.Пашкевичем, которая вызвала бурную реакцию со стороны ее противников. Он считал, что и единоличное рассмотрение дел судьей должно занять свое место. Его слова: “Признание правомерности дифференциации уголовного судопроизводства в рамках единого процесса -одна из предпосылок совершенствования уголовно- процессуального законодательства как в направлении усиления гарантий, так и в сторону упрощения тех процессуальных форм, которые неоправданно усложняют процесс”2.

Поэтому тот опыт, который накоплен в нашей стране в плане единоличного разбирательства уголовных дел судьей, безусловно, окажется полезным. Законодательные новеллы предоставляют судье право единолично рассматривать дела о преступлениях, за которые максимальное наказание, предусмотренное уголовным законом, не превышает пяти лет лишения свободы
(ст. 35 УПК).

Сокращенное производство по отдельным категориям дел, безусловно, обеспечит достижение наибольшего эффекта от судебного реагирования на преступления, не представляющие большой тяжести, а также разгрузит судей от рассмотрения дел с участием народных заседателей. Все это в целом создаст юридический определенный режим производства по уголовным делам, дифференцируя его по тяжести совершенных преступлений, а от этого будут выигрывать как органы правосудия, так и граждане, в частности,

1 См.: Овчинникова А.П. Народный заседатель - равноправный судья // Труды ВЮЗИ. Актуальные проблемы суда, арбитража и прокурор ского надзора в свете Конституции СССР 1977 года. - М., 197 9, с. 111-118.

2 Пашкевич П.Ф. Процессуальный закон и эффективность уголовного судопроизводства. - М, 1984, с. 47.

251

обвиняемые. В свое время по такому поводу, И.Я.Фойницкий писал следующее: “Процесс, кроме моральной основы, состоящей в направлении его к правильному разрешению дела, имеет основу материальную, экономическую; как институт практической жизни он должен сообразоваться с наличными средствами государства, и при построении его весьма важно соблюдать экономию времени, личных сил и денежных затрат. Эта экономическая струя проникает в построение судебного разбирательства вообще, сказываясь также и на установлении различий в порядках его”1.

В проекте УПК {ст. 313) отражено, что судебное следствие начинается с изложения обвинителем существа предъявленного обвинения, а по делам частного обвинения - с изложения жалобы лицом, ее подавшим, или его представителем. Представляется, что такой порядок ведения судебного следствия позволит сэкономить время, которое, в отличие от действующего УПК, приходится необоснованно тратить судьям на чтение обвинительного заключе- ния.

В ст. 315 проекта УПК предусмотрен сокращенный порядок следствия. По сути это новый для традиционного правосудия процессуальный порядок проведения важной части судебного разбирательства. В действующем УПК он предусмотрен в производстве суда присяжных. Судебное следствие, как указано в ст. 315 проекта УПК, может быть применено судом в случае признания подсудимым своей вины и когда сделанное признание не оспаривается какой-либо из сторон и не вызывает у суда сомнений. При этом суд, с согласия сторон, после допроса подсудимого и выяснения у него, не является ли его признание вынужденным, вправе ограничиться исследованием лишь тех доказательств, на которые

1 Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т.1. Спб., 1912, с. 153.

252

укажут стороны либо объявить судебное следствие законченным и перейти к судебным прениям. Из ч. 1 ст. 315 проекта УПК усматривается, что сокращенное судебное следствие может наступить при условии: во-первых, добровольного, не оспариваемого сторонами и не вызывающего сомнений у суда признания обвиняемым (подсудимым) своей вины; во-вторых, ограничения исследования доказательств, с указанием лишь на те доказательства, на которые сошлются стороны, а не суд; в-третьих, возможен переход, при наличии согласия сторон и после допроса подсудимого, к судебным прениям. При таком стечении обстоятельств стороны на себя берут определенный риск отказа от исследования доказательств и затем уже не вправе оспаривать процедуру сокращенного хода
судебного следствия.

Понятно, что сокращенный порядок судебного следствия не может применяться по всем делам. Должны быть исключения. Ч. 3 ст. 315 проекта УПК их указывает. Запрещено применение такой процедуры в производстве по делам о преступлениях с суровыми санкциями за совершение преступлений. Это обусловлено тем, что процедура по таким делам предполагает дополнительную систему гарантий от необоснованного осуждения. И это правильно, по-скольку в основе^прежде всегоуинтересы личности. Сокращенный порядок судебного следствия весьма необходим, когда речь идет о преступлениях, по которым не может быть применено наказание свыше 5 лет и по делам несовершеннолетних.

Сокращенный порядок судебного следствия поддерживается многими учеными и практиками, в частности, в его пользу высказалось судейское сообщество, считая его средством обеспечения оперативности правосудия. Предлагается уже сейчас, до принятия УПК, предоставить суду право сократить судебное следствие. На этот счет имеются, конечно, возражения против
сокращенного

253

порядка следствия по делам несовершеннолетних, и по делам, по ф которым может быть назначено наказание свыше семи лет лишения

свободы1. ^ Поэтому законодатель при принятии УПК должен взвесить все

сказанное в пользу сокращенного порядка судебного следствия и учесть, что там, где права и интересы личности подсудимого не будут нарушены при сокращении этой части судебного разбирательства, несомненно, такой порядок (процессуальная форма) вполне мо$н>ег быть приемлема:.

*

1 См.: Вопросы уголовного и уголовно-процессуального права, учебно-методические
материалы. - М., 1995, с. 40.

254

РАЗДЕЛ III. ПРАВОСУДИЕ И ЛИЧНОСТЬ ПОДСУДИМОГО

ГЛАВА 5. ИССЛЕДОВАНИЕ СУДОМ ДАННЫХ, ХАРАКТЕРИЗУЮЩИХ ЛИЧНОСТЬ ПОДСУДИМОГО

§ 1. Процессуально-правовые средства

обеспечения исследования данных о личности

подсудимого в судебном разбирательстве

Суд - это единственный орган государственной власти, осуществляющий судебную власть через правосудие по уголовным делам. Закон возлагает на него всю полноту ответственности за законное и обоснованное разрешение дела, ставшего предметом судебного разбирательства, где в центре внимания находится личность подсудимого (обвиняемого), судьба которого всецело зависит от суда.

Конституционное положение об осуществлении правосудия в Российской
Федерации только судом (ст. 118)\ закрепление за

1 Несмотря на некоторые различия в определении отдельными авторами сущности правосудия, общепринято рассматривать правосудие по уголовным делам как особую государственную деятельность, осуществляемую исключительно судом, в процессуальном порядке, установленном законом, которая направлена на достижение задач и целей уголовного судопроизводства. (См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1, с. 9-14; Петрухин И.Л., Вату-ров Г.П., Морщакова Т.Г. Теоретические основы эффективности правосудия. - М., 1979, с. 17-47; Лупинская П.А. К вопросу о понятии правосудия по уголовным делам в свете Конституции СССР и нового законодательства о судоустройстве и судопроизводстве // Сб. научных трудов. - Актуальные вопросы развития и совершенствования законодательства о судоустройстве, судопроизводстве и прокурорском надзоре. - М. , 1981, с.
4-29; Мельников А.А. Понятие

2 55

ним судебной власти, осуществляемой по уголовным делам посредством уголовного судопроизводства (ст. 118)/ в результате которого каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом и установлена вступившим в законную силу приговором суда (ст. 4 9), ставит суд в положение главного субъекта судопроизводства, а стадию судебного разбирательства возводит в ранг основной центральной стадии процесса.

Судебное разбирательство представляет специфическую процессуальную форму правосудия и задачи его совпадают с задачами правосудия. Только суду принадлежит исключительное право признать именем государства лицо виновным в совершении преступления, а также подвергнуть его уголовному наказанию. Достигается это благодаря установлению обстоятельств дела в точном соответствии с законностью, правильной оценке этих обстоятельств,с точки зрения уголовного закона и вынесения решения об уголовной ответственности виновного в совершении преступления или оправдания невиновного и реабилитации. При этом процесс исследования обстоятельств
дела происходит при непосредственном

и содержание правосудия // Конституционные основы правосудия в СССР / A.M. Ларин, А.А.Мельников, И.Л.Петрухин и др., под ред. В.М.Савицкого, - М., 1981, с. 543; Бойков А.Д. Сущность социалистического правосудия и его виды // Вопросы борьбы с преступностью. Вып. № 37. - М., 1982; Бушуев Г. И. Правосудие в социалистическом обществе // Сов. гос. и право, 1983, № 3, с. 62. Расширение правоохранительной и правозащитной роли суда, упрочение правового статуса участников уголовного процесса, развитие гарантий прав личности, переоценка приоритетных личностных начал в достижении поставленных целей, задач судопроизводства, не снижают значимости выработанного учеными единого понимания правосудия, которое осуществляется судебной властью посредством уголовного судопроизводства.

2 56

участии обвиняемого, обладающего процессуально-правовым (ин- дивидуальным) статусом личности.

Исторические изменения в общественной и государственной жизни, происшедшие в нашей стране в последние годы, существенно изменили судебно-правовую теорию и практику, выявив ряд серьезных объективных трудностей на пути осуществления правосудия. И хотя суд создан исключительно для осуществления правосудия, однако при выполнении своих функций он зависит от исторических, экономических и юридических условий, в которых протекает его судебная деятельность.

Хочется подчеркнуть, что правосудие есть не только явление юридическое, поскольку деятельность суда и других субъектов процесса регламентирована законом, но оно еще и нравственное и исторически развивающееся явление. По форме своего проявления судебная деятельность едина: ее правовая и неправовая стороны тесно связаны и переплетены между собой.

Нравственные нормы, реализуемые в судопроизводстве, не отделяются от процессуальных норм, они включены в их содержание, являются “необходимым ингредиентом” правовых предписаний и определяют нравственный смысл и значение процессуальных норм, указывают этически допустимые способы их реализации.

Там, где поведение в рамках правовой нормы не содержит жесткой регламентации, выполнение тех или иных судебных действий, как и принятие по ним решений, должно отвечать нравственно-этическим нормам. “Мораль в области уголовного судопроизводства выполняет роль дополнительной гарантии четкого, точного и неуклонного выполнения правовых норм. В этом проявляется ее гарантирующая роль или, иначе, функция моральной гарантии, дополняющей
гарантии правовые1.

1 Курс советского уголовного процесса, с. 186.

257

Смешение приоритетов, когда на первое место перемещается личность, ее права и свободы, ведет к тому, что усвоение новых морально-этических предписаний и оценок, складывающихся с учетом переориентации ценностей, должно быть признано необходимым условием и методологическим принципом формирования правосознания судей.

Судебное разбирательство призвано обеспечить установление обстоятельств дела в соответствии с тем, что имело место в действительности. Поэтому в судебном разбирательстве проводится не только новое исследование всех доказательств, собранных на предварительном следствии, но суд рассматривает также новые дополнительные, которые представляют участники судебного раз- бирательства или суд их истребует сам по своей инициативе. Суд тем самым имеет большие возможности для всестороннего, полного и объективного исследования всех обстоятельств дела.

Исследование доказательств в суде происходит при активном участии обвинителя, подсудимого, его защитника, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика и их представите- лей.

Вся деятельность суда в судебном разбирательстве по исследованию обстоятельств дела протекает по правилам, которые закреплены в УПК и выделены в особую главу (XXI), а также раздел X (производство в суде присяжных). Они предпосланы регламенту отдельных частей судебного разбирательства и называются общими условиями судебного разбирательства.

Общие условия судебного разбирательства - это “закрепленные законом правила, отражающие специфические черты судебного разбирательства и в то же время обеспечивающие осуществление в этой стадии процесса всех принципов уголовного процесса”1.

1 Уголовный процесс. - М., 1992, с. 356.

2 58

Принципы, являясь первичными нормами права, выражают сущность и содержание процесса, характеризуют его свойства и качественные черты, предмет и метод процессуального регулирования, поэтому они выступают как правовые средства обеспечения успешного решения задач правосудия и охраны прав и законных интересов личности.

Исследование судом данных, характеризующих личность обвиняемого, является составной частью исследования обстоятельств дела. Осуществляется оно в тех же пределах, что и исследование всех обстоятельств дела с тем, чтобы содействовать правильному разрешению дела, установлению истины. А это означает, что в судебном разбирательстве ведется не просто проверка данных, относящихся к личности подсудимого, полученных на предварительном следствии, а самостоятельное исследование в условиях действия, например, такого принципа, как состязательность процесса.

Состязательность уголовного процесса применительно к стадии судебного разбирательства означает такое его построение, при котором функции обвинения и защиты отделены от судебной деятельности и выполнения ее сторонами, пользующимися равными правами для отстаивания своих интересов. Суд не обвиняет и не защищает, он разрешает дело по существу, т.е. разрешает пра- вовой спор. В УПК после его дополнения новым разделом “Производство в суде присяжных” появилось упоминание, что производство в суде основывается на принципе состязательности, что государственный обвинитель, потерпевший, подсудимый, защитник являются сторонами, что суд должен сохранять объективность и беспристрастность и т.п. (ст. 429, 435, 441, 451 и др. ) .

Это подчеркивает то, что в судебном разбирательстве разме-

259

жеваны две одновременно осуществляемые и противоположные по своей направленности функции - обвинения и защиты - в целях наиболее
всестороннего исследования обстоятельств дела1.

Значение состязательности в судебном разбирательстве таково, что по своему назначению она подразумевает процессуальное равноправие сторон. То, что вправе делать обвинитель для доказывания обвинения, вправе делать защитник для опровержения выводов обвинения, участвуя в доказывании. Ст. 42 9 УПК устанавливает равенство сторон. Однако процессуальное равноправие сторон
гораздо шире перечисленных в статье прав.

Подсудимый, его защитник должны иметь равные права с обвинителем в процессе исследования обстоятельств дела, иметь равные возможности излагать свои соображения по поводу вопросов, которые возникают в ходе судебного следствия. Сегодня прокурор дает заключения, что подчеркивает его преимущества как представителя государственного обвинения и делает положение защитника неравным с ним.

Состязательность получает свое наиболее полное и последовательное выражение, когда на суде участвует обвинитель и защита (ст. 42 6 УПК). При отсутствии прокурора и защитника судебное разбирательство не перестает
быть состязательным.

1 Ни одна проблема в течение более тридцати лет не была столь остро дискуссионной в теории советского уголовного процесса, как вопрос о состязательности. Наверняка можно признать, что и сегодня этот вопрос остается актуальным среди ученых, поскольку Конституция РФ закрепила состязательность как принцип уголовного судопроизводства, а действие его не распространяется на стадию предварительного расследования. Следователь осуществляет функцию обвинения, сам же принимает решение по всем вопросам процесса. Сторона обвинения (следователь, прокурор) противостоят защите, что никак нельзя признать состязательность принципом расследования.

260

Подсудимый в качестве стороны защищается от обвинения самостоятельно, используя при этом гарантированное право на защиту.

Как верно заметил В.Г.Даев: “Гарантиями состязательности являются право обвиняемого знать, в чем обвиняется, право давать объяснения по поводу предъявленного обвинения”1 и т.д. Поэтому условиями развития состязательности должно явиться дальнейшее расширение прав лиц, участвующих в сфере уголовного судопроизводства, в том числе субъективных прав обвиняемого с тем,
чтобы реализовать свое право на защиту.

Равенство сторон и состязательность - это метод познания истины и гарантия прав, законных интересов сторон. Поэтому состязательность в себе сосредоточивает двуединую задачу:

1) обеспечить исследование обстоятельств дела, в том числе данных, характеризующих личность подсудимого, которые выразились в преступлении, и тех, которые могут быть значимы при индивидуализации ответственности/ 2) обеспечить реализацию прав, свобод, законных интересов личности обвиняемого как стороны в процессе.

Однако сегодня не приходиться говорить о реализации этого принципа в судебном разбирательстве, ибо остается много еще нерешенных проблем. Во-первых, в УПК этот принцип прямо не закреплен. Что касается закрепления его в Конституции РФ, то это остается лишь декларативным постулатом относительно всех рассматриваемых судом дел, за исключением суда присяжных. Во-вторых, коль
скоро адвокат в предварительном следствии не на-

Даев В. Г. Еще раз о состязательности в уголовном судопроизводстве // Принцип справедливости при осуществлении правосудия по уголовным делам. Межвуз. сб. научных трудов. Калининград, 1990, с. 37.

261

делен равными правами по сбору доказательств наравне с противоборствующей стороной - представителем функции обвинения -прокурором, следователем, его права как защитника интересов личности обвиняемого заведомо существенно стеснены1.

Оправданно многие авторы поднимают вопрос о том, что необходимо предоставить защитнику право активно участвовать в розыске и собирании доказательств, оправдывающих обвиняемого или смягчающих его вину. Такие действия заключаются не только в истребовании документов из организаций, но и в получении их непосредственно от обвиняемого, его родственников, других лиц. Понятно, что все полученные таким образом материалы станут доказательствами лишь после их принятия следователем, судом и соответственно придания им надлежащей процессуальной формы. Однако адвокат в процесс доказывания юридически вступает тогда, когда он допускается к участию в деле, фактически он имеет возможность знакомиться со всеми материалами дела тогда, когда следствие уже закончено (при выполнении ст. 201 УПК). Не случайно адвокаты чаще заявляют ходатайства не в предварительном следствии, а в судебном разбирательстве.

Следователь, будучи связан процессуальными сроками, вряд ли сможет удовлетворить ходатайство адвоката об истребовании дополнительных доказательств. На практике так уж сложилось, что защитники - адвокаты чаще заявляют ходатайство не в конце предварительного следствия, а в ходе судебного разбирательства.

При изучении содержания ходатайств и принятых следователями по ним решений установлено в процессе обобщения уголовных дел, что свыше двух третей ходатайств содержат просьбы об истребо-

1 См.: Шимановский. Ходатайствам участникам уголовного процесса - максимум внимания // Российская юстиция, 1995, № 10, с. 49.

262

вании дополнительных доказательств, в том числе о допросе лиц в качестве свидетелей. Процент отказа в удовлетворении таких ходатайств равен 85. В судебном заседании, как правило, большинство таких ходатайств было удовлетворено (78%). Отношение суда к таким ходатайствам, как можно отметить, положительное. В большинстве своем они оказались обоснованными. Из 97 уголовных дел с отказом следователей в удовлетворении заявленных ходатайств адвокатами 8 дел возвращено из судебного заседания на
дополнительное расследование.

Поскольку вопрос об истребовании дополнительных документов в виде характеристик о личности обвиняемого был выделен отдельным пунктом проводимого анализа, то следует подчеркнуть, что в судебное разбирательство дополнительно адвокатами было представлено по 48% уголовных дел различных письменных документов - характеристик. 90% заявленных ходатайств судами было удовлетворено.

О том,как обстоят дела с ходатайствами защитников в предварительном следствии и судебном разбирательстве, пишут многие авторы1. По данным выборочного исследования, проведенного А.Д. Войковым, отмечено, что по каждому третьему делу, заслушанному с участием адвокатов, заявлялись ходатайства в судебном заседании о вызове дополнительных свидетелей2.

Состязательность тесно связана с другими принципами. Она

1 См.: Некрасова М.П. Работа адвоката с доказательствами на пред варительном следствии // Принцип справедливости при осуществле нии правосудия по уголовным делам. Калининград, 1990, с. 56-57. Гуськова А.П. Использование судом документов при установлении обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого, с. 63.

2 См. : Бойков А.Д. Этика профессиональной защиты по уголовным де лам, с. 137-138.

263

гарантируется взаимодействием целого ряда принципов, таких как равенство прав человека и гражданина перед законом и судом (ст. 19 Конституции РФ), охрана чести и достоинства личности (ст. 21), неприкосновенности личности (ст. 22 Конституции, ст. 9, п. 1 и 2 Международного пакта о гражданских и политических правах), неприкосновенность частной жизни (ст. 23 Конституции) , осуществление правосудия по уголовным делам только судом (ст. 4 9, 118), право на судебную защиту (ст. 46), независимость судей и подчинение их только закону (ст. 120), гласность уголовного судопроизводства (ст. 23), национальный язык судопро- изводства (ст. 26, 68), обеспечение подсудимому права на защиту (ст. 48),
презумпция невинности (ст. 4 9).

В системе процессуального права принципы занимают главенствующее место, всегда являются первичными нормами, не выводимыми друг из друга и обнимающими остальные нормы, в которых конкретизируется содержание принципов и которые подчинены этим принципам1. Принципы равновелики и едины2. Нарушение любого принципа обычно влечет за собой нарушение других принципов. Конституционные принципы являются нормами прямого и непосредственного действия. Это означает право на применение этих норм непосредственно, без внесения соответствующих изменений и дополнений в УПК3.

Не ставя перед собой задачу исследования названных принципов, отмечу лишь
то, что они отражают подлинный демократизм,

1 См.: Тыричев И.В. Принципы советского уголовного процесса. М., 1983, с. 6.

2 См.: Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса, 1971, с. 37.

3 См.: постановление № 8 Пленума Верховного Суда Российской Феде- J рации от 31 октября 1995 г. “О некоторых вопроса>ГКРоссийской Федерации при осуществлении правосудия.”

264

гуманизм и справедливость правосудия, являются действенным средством обеспечения прав и законных интересов личности подсудимого.

Правосудие и личность должны рассматриваться именно в ракурсе названных принципов с тем, чтобы упрочить статус личности обвиняемого. В принципах воплощается юридическая возможность личности и своим постоянным адресатом они имеют орган государственной власти - суд, перед которым поставлена ответ- ственная задача - установить основания уголовной ответственности, признав лицо виновным либо невиновным в совершении преступления и соответственно реабилитировать, если такое лицо оказалось привлеченным к делу необоснованно.

Поскольку суд осуществляет правосудие, то он должен быть одинаково заинтересован как в установлении виновности и наказании лица, так и невиновности и ограждения от ответственности невиновного. Он не связан с убеждениями прокурора и адвоката, а потому в ходе исследования дела в судебном разбирательстве он всесторонне, полно и объективно должен исследовать обстоятельства дела. Активность при этом, конечно, должна принадлежать сторонам.

Активность сторон при исследовании обстоятельств дела не принижает руководящей и направляющей роли суда в процессе. Суд в интересах установления истины обязан по своей инициативе восполнить пробелы исследования - привлечь по делу новые доказательства, проверить и оценить их, а при отсутствии возможности непосредственно восполнить доказательственный материал -направить дело на доследование для устранения неполноты дознания или предварительного следствия.

Что касается обязанности суда по выявлению обстоятельств, уличающих
обвиняемого в совершении преступления или оправды-

265

вающих его, то это не есть осуществление судом функций обвинения либо защиты, а есть выполнение требования закона об объективном подходе к исследованию материалов дела. Вне этого условия понятие исследования материалов дела потеряло бы процессуальный смысл.

Активность в исследовании доказательств при действии принципа состязательности должна принадлежать несомненно прокурору. Он, как орган уголовного преследования, обеспечивающий функцию обвинения, явившись в судебное заседание для поддержания обвинения, должен при допросах в судебном следствии задавать вопросы первым. Затем допрос ведут другие стороны, а поскольку задача суда - разрешить дело на основе состязательности сторон, то судьи в свою очередь ведут допрос последними. При допросе подсудимого этично предоставить право первым задавать вопросы защитнику.

В судах Оренбургской области на протяжении ряда лет проводился эксперимент по ведению такого порядка судебного следствия1.

Правда, не все судьи охотно были склонны к его проведению, однако, те, кто пытался осуществить намерения экспериментаторов, могли отметить, что этот порядок ведения следствия снимал эмоциональную напряженность со стороны состава суда и позволял переключать внимание на восприятие исследуемых обстоятельств дела объ-

1 По условиям эксперимента обвинительное заключение в судебном следствии читал прокурор либо секретарь судебного заседания. Вопрос первым при допросах в судебном следствии задавал прокурор. Данный эксперимент проводился по моей инициативе. Идея эксперимента была поддержана руководством Оренбургского облсуда. И с ведома Министерства юстиции РСФСР он был начат в 198 8 году. Несмотря на то, что часть судей охотно откликнулась на эту идею и поддержала проведение эксперимента, были и такие, которые ока- зались противниками такого эксперимента и не участвовали в нем. В количественном отношении их было примерно поровну.

266

ективно, с подачи обеих сторон как обвинителя, так и защиты.

Если в начальном периде проводимого эксперимента судьи как-то не сразу смогли себя психологически перестроить на отводимую им роль при допросе подсудимого, то сегодня в этом заметны существенные перемены. Обстановка и условия допросов подсудимого и других лиц в судебном следствии качественно меняются. Судьи пытаются создать такие условия, при которых проблема очередности постановки вопросов допрашиваемым лицам все же решится в пользу объективности и беспристрастности суда. Обеспечить умелое и целеустремленное управление состязанием сторон и ходом всего процесса в целом - это задача не из легких, и решить ее можно. Для этого требуется время и законодательное закрепление порядка ведения следствия с учетом состязательности судебного процесса.

Новое уголовно-процессуальное законодательство должно от- личаться высокой степенью гуманизации. Усиление внимания к морально-нравственному аспекту позволит преодолеть свойствен- ный действующему УПК примат публичных интересов над личными.

Ю.А.Ляхов, оценивая новую уголовно-процессуальную политику, достаточно убедительно выражает мысль о независимости судебной власти как неотъемлемой части механизма правового государства и что необходимо полностью очистить правосудие от наслоений тоталитаризма. Престиж суда намного возрастет, если он будет разрешать конфликт, а не вступать в него на стороне обвинения1.

1 См.: Ляхов Ю.А. Новая уголовно-процессуальная политика. Ростов, 1992, с. 59.

267

§ 2. Установление и исследование данных,

характеризующих личность обвиняемого

в судебном разбирательстве

Личность подсудимого, как и обстоятельства самого преступления, его последствия, исследуются в судебном следствии. Именно здесь предстоит установить такие стороны личности, которые смогут раскрыть отношение личности к содеянному, мотиву, способу совершения преступления и другим обстоятельствам, указанным в ст. 68 УПК. Весь комплекс противоправных действий и каждое из них в отдельности подлежат исследованию судом в сочетании с основными свойствами личности.

Прежде чем суд перейдет к исследованию доказательств, он в подготовительной части судебного разбирательства обязан установить личность подсудимого, ее характеризующие данные. Суд сверяет ответы подсудимого и выясняет дополнительно необходимые данные о его личности.

На основании ст. 271 УПК устанавливается фамилия, имя, отчество подсудимого, год, месяц, день и место рождения, место жительства, занятие, образование, семейное положение. Закон между тем не уточняет перечень сведений, который должен быть установлен судом в подготовительной части судебного разбира- тельства, что имеет немаловажное значение. Обратившись к ст. 313 УПК, которая определяет, что должно быть отражено при изложении вводной части приговора, заметим, в п. 4 этой статьи уточняется, что кроме указанных в ст. 271 УПК данных могут быть указаны “и иные сведения о личности подсудимого, которые имеют значение для дела”.

Отсюда встает вопрос: можно ли считать перечень сведений , указанный в ст.
271 УПК, достаточным для выяснения личности

268

подсудимого. Чтобы ответить на этот вопрос, обратимся к ст. 151 УПК. В ней содержится указание на те данные о личности обвиняемого, которые следователь обязан внести в протокол допроса в качестве обвиняемого. Кроме перечисленных в ст. 271 УПК сведений о личности обвиняемого, здесь уточняется, что требуется выяснить: гражданство, национальность, место работы, должность, прежнюю судимость, а также и другие сведения, которые окажутся необходимыми по обстоятельствам дела.

Как можно заключить, ст. 271 УПК нуждается в редакционном уточнении, т.е. ее следует дополнить ссылкой на возможность устанавливать в подготовительной части судебного разбирательства “и иные сведения, касающиеся личности, которые окажутся необходимыми по обстоятельствам дела”. В противном случае сохранится существующая несогласованность между ст. 271 и п. 4 ст. 313 УПК. Судебная практика обоснованно идет по пути расширения перечня установочных данных о личности подсудимого в подготовительной части судебного разбирательства, поскольку такая необходимость согласуется с требованиями закона об отражении таковых во вводной части приговора1.

1 Пленум Верховного суда Российской Федерации в постановлении № 1 от 29 апреля 1996 г. “О судебном приговоре” разъяснил, что к “иным сведениям о личности подсудимого, имеющим значение для дела, относятся такие сведения, которые наряду с другими данными могут быть учтены судом при назначении наказания, определении вида исправительно-трудовой колонии и разрешении других вопросов, связанных с постановлением приговора. Это, в частности, данные об имеющейся у подсудимого инвалидности, наличии у него государственных наград, почетных воинских и иных званий, о прежних судимостях. При этом в отношении лиц, ранее судимых, в вводной части приговора должны содержаться сведения о времени осуждения, уголовном законе, мере наказания, содержании в местах лишения свободы, основании и времени освобождения не отбытой части наказания по предыдущему приговору.

259

Перечень установочных данных может быть различным с учетом как характера преступления, так и личности подсудимого. Стремиться к его расширению нет никакой необходимости, если это не вызывается потребностями уголовного дела.

Несогласованность между ст. 271 и п. 4. 313 УПК на практике нередко ведет к тому, что в протоколах судебного заседания отсутствуют отдельные записи, касающиеся личности, хотя во вводной части приговора иногда они имеются. Недостаточность регистрации данных такого рода может свидетельствовать о некачественном выполнении протокола судебного заседания. Вот, к примеру, какие данные были выявлены при обобщении мною уголовных дел. Так, в протоколах отсутствовали записи: о дате рождения подсудимого - 42%, его семейном положении - 38%, образовании - 25%, наличии детей, их возрасте, иждивенцах - 64%, месте работы, либо его занятии - 70%*.

Встречаются протоколы, в которых не отражаются профессия, кем работал ранее, либо чем занимался, если на момент совершения преступления не работал и не учился. Есть протоколы, в которых нет записи точной даты осуждения, наименования суда и статьи, по которым был осужден обвиняемый. Встречались протоколы, в которых при наличии у лица прошлой судимости нет записи

1 Данные результаты получены при обобщении 2000 дел, рассмотренных судами Оренбургской и Челябинской областей за 1985-1990 годы. Если сравнить эти показатели с показателями обобщения, полученными еще раньше, в 1975-80 г., то можно видеть, что процент качественных записей не повысился, а наоборот снизился. Так, о дате рождения подсудимых в протоколе судебного заседания отсутствовали записи в 34% дел, семейном положении - 32%, образовании - 17%, наличии детей, их возрасте - 32%, месте работы либо занятии - 39%. (См.: об этом Маслов М.П., Гуськова А.П. Протоколу судебного заседания - высокое качество // Сов. юстиция. 1982, № 10, с. 24).

270

об основании и дате его освобождения1, а также другие просчеты2.

В немалой степени наиболее полные данные о личности устанавливаются с помощью сторон. Как прокурор, так и адвокат вправе задавать вопросы подсудимому с тем, чтобы личность подсудимого была установлена в соответствии с необходимыми требованиями закона.

Суд вправе по своей инициативе, независимо от того, заявлено ли ходатайство или нет, вынести определение о вызове новых свидетелей, истребовании документов и т.д. (ст. 276 УПК). Указанное предписание закона ставит суд в такое положение, что он, прежде чем приступить к исследованию обстоятельств дела, должен еще раз оценить, как полно представлены доказательства, относящиеся к личности подсудимого.

1 Что касается установления судом судимости, то Пленум Верховного Суда РФ дал соответствующие разъяснения по этому случаю.

2 Например, согласно ст. 151 УПК следователь в протоколе допроса указывает гражданство. Очевидно, устанавливать это необходимо при первом допросе, поскольку речь может идти о привлечении к ответственности лиц без гражданства и иностранных граждан. При судебном же разбирательстве этот вопрос может и не возникнуть, если привлекаемый к уголовной ответственности является граждани ном РФ. Если его гражданство не определено, то выяснение граж данства является обязательным, что и должен сделать следователь, а в зависимости от обстоятельств и суд. Относительно установле ния национальности лица судебная практика, как представляется, верно стремится устанавливать ее в судебном разбирательстве, чтобы обеспечить лицу переводчика, если это лицо не владеет языком, на котором ведется судопроизводство. Думается, что ус тановление и отражение в протоколе судебного заседания относи тельно “должности” возможно тогда, когда может идти речь об отстранении от занимаемой определенной должности или занятия определенной деятельностью лиц, которые постоянно или временно выполняют функции представителей власти и т.п.

271

Исследование доказательств ведется в судебном следствии и осуществляется путем допросов подсудимых, свидетелей, потерпевших, производства экспертизы, изучения содержания документов и т.д. Происходит это на основе непосредственности судебного разбирательства. Непосредственность как принцип выступает существенным условием установления всех обстоятельств дела, в том числе и тех, которые характеризуют личность подсудимого.

Восприятие фактов объективной действительности происходит в процессе судебного разбирательства, результаты которого получают отражение и закрепление в протоколе судебного заседания. Они тем самым облекаются в форму судебных доказательств. Протокол судебного заседания, аккумулируя в себе все доказательства, добытые судом, превращается сам в доказательства. Там, где наличествуют доказательства, имеет место опосредованное познание.

Среди всех доказательств, исследуемых в судебном следствии, особое место отводится показаниям подсудимого. И хотя обвиняемый не несет уголовной ответственности за дачу ложных показаний и за отказ от дачи показаний, он вправе как полностью отказаться от дачи показаний, так и не отвечать на вопросы, ставящие его в затруднительное положение, однако показания подсудимого обладают ценными свойствами и во многих случаях служат эффективным средством установления истины по делу.

Обычно в литературе внимание уделяется значению показаний обвиняемого применительно к доказыванию его виновности. При этом справедливо подчеркивается неординарность этого вида доказательств. Исходя из процессуального положения обвиняемого, а также задач доказывания (ст. 68 УПК), представляется, что правильное значение показаний обвиняемого необходимо рассматривать в более широком плане, нежели только виновности лица. По

272

крайней мере, надо учитывать четыре аспекта: уголовно-процессуальный, криминалистический, уголовно-правовой, криминологический. Применительно к уголовно-процессуальному аспекту, представляется, следует различать показания обвиняемого: а) как средство защиты; б) как доказательство не только его виновности, но и невиновности; в) как средство установления иных обстоятельств, подлежащих доказыванию и могущих иметь значение для разрешения дела по существу, куда включаются также обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого, не вошедшие в обозначенный п. б такой классификации1.

При допросе подсудимого необходимо использовать тактические приемы допроса, которые должны применяться в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Основным критерием, определяющим пределы их применения, является запрещение домогаться показаний путем угроз и иных незаконных мер. К числу незаконных мер могут быть отнесены фальси- фикация и обман, использование юридической неосведомленности допрашиваемого, провокация, разного рода принуждения к даче

1 Что касается значения показаний обвиняемого в криминалистическом аспекте, то показания обвиняемого могут служить важным фактором для выявления доказательств, раскрывающих обстоятельства преступления. Обвиняемый лучше других знает, как протекали его преступные действия, предметом которых было предварительное следствие, а теперь стало судебное.

В части уголовно-правового значения признание подсудимым своей вины, сожаление и попытка загладить причиненный вред - все это является обстоятельством, которое суд учитывает как смягчающее ответственность, и даже в ряде случаев освобождает от уголовной ответственности. А возможен и оговор невиновного, тогда суд может рассмотреть как отягчающее ответственность обстоятельство. И, наконец, криминологический аспект, когда благодаря показаниям обвиняемого выявляются причины и условия, способствовавшие совершению преступления.

273

нужных суду показаний и т.д.1 Тактический прием безусловно должен
соответствовать этическим требованиям.

В этой связи успешное проведение допроса подсудимого определяется предварительной подготовкой к судебному заседанию. Председательствующий по материалам уголовного дела изучает личность обвиняемого и составляет план его допроса2.

При проведении опроса судей Оренбургской области было установлено, что планы судебного следствия, соответственно вопросы, которые подлежат исследованию по обстоятельствам, характеризующим личность подсудимого, составляются не всеми и не всегда. Лишь 17% судей всегда составляют планы, 21% - составляют иногда.

Другие авторы также отмечают, что письменные планы хода судебного следствия составляются нерегулярно. Так, З.В.Макарова указывает, что 30-35% судей не составляют таких планов. 26,8% составляют только по сложным делам3.

Наводящие вопросы в ходе допроса подсудимого со стороны судей, прокуроров и адвокатов запрещены законом (ст. 158 УПК) .

1 О недопустимости приема психического давления на допрашиваемых, в том числе различных психологических ловушек. См. : Пантелеев И.Ф. Некоторые вопросы психологии расследования преступлений. // Тру ды. - М., 1073; Проблемы судебной этики, выпуск XXIX. М., 1974, с. 126; 127; Кореневский Ю.В. Криминалистика и судебное следст вие // Сов. гос. и право. 1980, № 7, с. 57-58.

2 План допроса - это составная часть планирования судебного след ствия. См.: Воробьев А.Г. Планирование судебного следствия. - М., 1978, с. 67). В литературе предложены различные варианты составления плана судебного следствия. См.: Перлов И.Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе. - М., 1955, с. 93-100; Ароцкер Л.Е. Использование данных криминалистики в судебном раз бирательстве. - М., 1964, с. 72-73.

3 См. : Макарова З.В. Гласность уголовного процесса. Челябинск, 1993, с. 116.

274

Однако, в судебных заседаниях это нередко нарушается. Допускается нетерпеливость в выслушивании ответов подсудимого на поставленные вопросы со стороны судей, прерывание их ответов. Все это нагнетает нервозную обстановку в зале суда.

Не изжита практика чтения подсудимым нравоучений, попытка как-то подчеркнуть, выделить отдельные свойства личности, отрицательно характеризующие подсудимого и т.д.

Вне всякого сомнения, такое отношение судей вызывает ответную реакцию со стороны подсудимых, что ведет нередко к срыву, грубости со стороны подсудимых и теряется уверенность в том, что их дело будет разрешено справедливо.

Все это обоснованно подвергается критике на страницах печати и обращается самое пристальное внимание на внедрение в судебный процесс элементов культуры, судебного этикета, научной организации труда.

С учетом сказанного допрос подсудимого в судебном следствии, будучи средством защиты своих прав и интересов, оказывает и другую не менее важную роль - помогает суду не только в установлении события преступления, но и всех иных обстоятельств, которые могут быть значимы для разрешения дела и в данном случае относящиеся к личности подсудимого.

Несомненно, все изложенные в показаниях подсудимого факты подлежат проверке. Многие судебные ошибки как раз являются результатом невнимательного, подчас безразличного отношения к его показаниям. И хотя обвиняемому предоставляется возможность отказаться от дачи показаний или давать показания ложные, однако такое поведение не должно рассматриваться как одно из проявлений личностных свойств обвиняемого, которое обязательно должно учитываться судом при вынесении приговора.

Независимо от того, признает подсудимый себя виновным в

275

предъявленном обвинении либо не признает, закон рассматривает его показания как доказательство, не делая никакой оговорки относительно характера этих
показаний (ст. 69 УПК).

Профессор М.С.Строгович справедливо подчеркивал, что в судебной и следственной практике встречаются еще случаи “переоценки признания обвиняемым своей вины, придания ему значения наиболее достоверного доказательства”1. Однако признание обвиняемым своей вины, указывает закон (ч. 2 ст. 77 УПК), “может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении признания совокупностью имеющихся доказательств по делу”.

Поэтому как при признании подсудимого своей вины, так и при непризнании ее надлежит всесторонне и объективно проверить все имеющиеся доказательства, а при необходимости обеспечить собирание новых. Лицо, которое привлечено или может быть привлечено к участию в деле в качестве обвиняемого или подозреваемого, не обязано давать показания против самого себя, т.е. обладает правом на “молчание” (ст. 51 Конституции РФ).

В силу психологической индивидуальности реакция подсудимого на те или иные процессуальные действия может стать самой различной. Один обвиняемый словоохотлив, легко, без запинок дает суду показания. Другой - наоборот, молчалив, уклоняется от ответа. Третий возмущается, негодует, концентрируя внимание на каких-то вроде бы и не имеющих отношения к делу фактах, уклоняясь от сообщения суду тех сведений, которые важны и непосредственно связаны с преступлением. Такие реакции подсудимого целиком зависят от особенностей его характера или темперамента, состояния его психической и нервной системы. Поэтому обоснованно выразила свое несогласие
П.А.Лупинская с теми

1 Строгович М.С. Признание обвиняемым своей вины в качестве судебного доказательства. // Сов. государство и право. 1982, № 4, с. 68.

276

авторами, которые считают, что поведение обвиняемого при использовании им своих прав и выполнении обязанностей в сфере уголовного судопроизводства должно во всех случаях рассматриваться как одно из проявлений личностных свойств обвиняемого и учитываться в решении по делу1.

Разносторонние объективные сведения о личности могут быть получены при допросах свидетелей и потерпевших. Ст. 74 УПК предусматривает, что свидетель может быть допрошен о личности подсудимого и о взаимоотношениях с ним. То же самое может относиться и к потерпевшему.

Здесь важно заострить внимание на том, что показания этих лиц, как и любое иное доказательство, оценивается в совокупности и связи со всеми собранными по делу доказательствами. М.С.Строгович обращал внимание, что “распознать и разоблачить лжесвидетелей бывает вовсе не трудно, нужно лишь вдумчивое, внимательное, тщательное исследование”2.

В связи с тем, что введен свидетельский иммунитет на показания, исходящие от супруга, близких родственников подсудимого, то возникает вопрос: вправе ли суд допрашивать указанных лиц относительно характеристики личности подсудимого. Надо полагать, что названный иммунитет распространяется и на эти случаи. Если супруг, близкий родственник подсудимого не желает давать показания о характеристике личности подсудимого, то требовать получения такого рода показаний является безнравственным занятием.

Значительную группу источников доказательств составляют

1 Лупинская П.А. Установление обстоятельств, характеризующих лич ность обвиняемого. // В кн.: XXVI съезд КПСС и укрепление закон ности и правопорядка. - М., 1982, с. 138.

2 Строгович М.С. Проблемы судебной этики. - М., 1974, с. 138.

277

протоколы следственных и судебных действий. Поскольку протоколы удостоверяют обстоятельства и факты, полученные при осмотре, освидетельствовании, выемке при производстве следственного эксперимента и пр., которые могут иметь непосредственное отношение к данным, относящимся к личности, то необходимо обратить внимание на ряд моментов. Во-первых, производство обозначенных следственных действий связано с вторжением в сферу субъективных прав и интересов обвиняемого, охраняемых конституционными установлениями. Во-вторых, при их производстве могут быть выявлены такие факты, которые относятся к частной жизни как самого обвиняемого, так и других лиц, которые охраняются законом и не могут быть подвергнуты разглашению.

В этой связи резонно встает вопрос: в случае необходимости их проведения, следует ли принимать меры к тому, чтобы не были разглашены выявленные факты интимной жизни. Думается, что при этих ситуациях важно в каждом случае решить вопрос об относи-мости их к делу и иметь согласие на их оглашении со стороны заинтересованных лиц. Оглашение и исследование документов и протоколов, в которых имеется указанная информация, должны вестись в закрытом судебном заседании.

Среди доказательств, которые исследуются в судебном заседании, определенное место должно отводиться характеристике личности подсудимого как документу. Оценка такого документа проводится по общим правилам. Это означает, что независимо от содержания характеристики как документа и должностных лиц, ее подписавших, суд оценивает характеристику по своему внутреннему убеждению, основанному на требовании ст. 20 УПК.

Характеристика как документ (ст. 69,70, 88 УПК):

1) подготавливается и выдается по запросу органа дознания, следователя, прокурора, суда и адвоката, т.е. только должност-

278

ными лицами, не являющимися участниками уголовного процесса; 2) скрепляется печатью, подписями должностных лиц, выражая мнение коллективного органа; 3) фиксирует данные о личности обвиняемого в связи с местом работы, местом жительства, участием в общественной жизни коллектива и т.д.; 4) требуется для нужд уголовного судопроизводства в целях доказывания как источник доказательств. Суды, как свидетельствуют результаты обобщения судебной практики, постоянно обращаются к данным о личности обвиняемого, нашедшим отражение в характеристиках и отражают
впоследствии в своих приговорах.

Верховный суд постоянно обращает внимание на полноту иссле-дованности данных о личности подсудимого. Так, Президиум Верховного Суда РСФСР, отменив приговор Московского городского суда, указал, что в деле Григорьева не выяснены необходимые данные о личности осужденного, не истребованы характеристики с мест работы, не установлено, чем он занимался до совершения преступления1.

Характеристика, являющаяся документом и приобщенная к делу, как правило, оглашается в конце судебного следствия. Закон между тем (ст. 292 УПК) допускает, что документы могут быть оглашены в любой момент судебного следствия полностью или частично. Поскольку в ходе следствия во время допросов потерпевших, свидетелей возникает нередко потребность обратиться к данным, имеющимся в характеристиках подсудимого, было бы полезным указать в законе, что характеристики о личности подсудимого оглашаются в конце допроса подсудимого. Это позволит подсудимому дать пояснения по тем ее моментам, с которыми он не согласен. Затем в ходе допросов потерпевших и свидетелей можно будет коснуться оспариЕ^аемых в характеристиках
фактов. Чаще

1 См.: Бюллетень Верховного суда РСФСР, 1984, № 10, с.10.

2 79

всего среди потерпевших и свидетелей есть те лица, которые могли бы подтвердить заявленное подсудимым либо опровергнуть. Такой порядок предоставит возможность действительно исследовать названный вид доказательства.

В числе других видов доказательств, которые исследуются в судебном следствии, является заключение эксперта. Ст. 240 УПК не раскрывает характер и предмет этого исследования. Нередко на практике такое исследование сводится лишь к тому, что в зале судебного заседания оглашается заключение эксперта.

Если в зале судебного заседания присутствует эксперт, то понятно, что ему могут быть заданы вопросы для разъяснения или дополнения данного им в судебном заседании заключения. Конечно, допрос эксперта имеет важное значение для уяснения смысла заключения и обоснованности его выводов по проведенному им исследованию. Но эксперты в судебное заседание вызываются крайне редко. Тогда, надо полагать, предметом исследования в судебном разбирательстве должны быть выводы эксперта, изложенные в заключении, которое было дано в предварительном следствии. Поэтому в законе должна быть определена роль участников процесса при исследовании заключения эксперта. Необходимо предусмотреть право всем участникам процесса (подсудимому, потерпевшему и др.) давать показания в любой момент судебного следствия, в том числе при исследовании заключения эксперта и высказывать свое мнение в части его оценки. Такое право позволит сосредоточить внимание на исследовании тех сторон личности подсудимого, которые имеют значение при оценке психического
состояния лица.

Активность психического фактора определяется его особым местом в структуре поведения. Сопоставление данного фактора с деянием показывает, что последнее занимает по отношению к психическому состоянию подчиненную роль и
является по сути формой его про-

280

явлений. Не случайно вопросам, связанным с исследованием пси- хологических свойств личности следует уделить большое внима- ние . Следующий параграф рассматриваемой главы посвящен именно таким вопросам.

Вся познавательная деятельность суда может осуществляться в условиях действия несвойственного предварительному следствию принципа коллегиальности (участие народных заседателей и присяжных заседателей).

Если народные заседатели, как равноправные члены судебной коллегии, решают вопросы как факта, так и правовые, то присяжные вопросы права не решают. При такой ситуации данный момент придает суду некоторый специфический оттенок.

Суд присяжных через председательствующего вправе задавать вопросы в процессе разбирательства дела, значит присяжные могут участвовать в исследовании фактических обстоятельств дела с тем, чтобы потом разрешить вопросы, указанные в вопросном листе, который передает им председательствующий. Их перечень назван в’ п. 1, 3, 4 ч. 1 ст. 303 УПК, а именно: 1) имело ли место деяние, в совершении которого обвиняется подсудимый; 2) совершил ли это деяние подсудимый/ 3) виновен ли подсудимый в совершении этого преступления. Все вопросы, относящиеся к ис- следованию обстоятельств п. 1, 2 ст. 68 УПК, как можно заме- тить, непосредственно связаны с исследованием данных о личности подсудимого. Отсюда присяжные заседатели правомочны ставить вопросы в процессе исследования обстоятельств, относящихся к личности, которые так или иначе связаны с действиями (бездействиями). При таком подходе возникает другой вопрос. Если присяжные заседатели не решают вопросов права, то могут ли они задавать вопросы, относящиеся к личности обвиняемого, которые могут раскрыть значение данных о личности, влияющих на

281

решение вопроса о мере наказания или других “частных” вопросов. Из редакции ст. 44 9 УПК судья в вопросник для присяжных заседателей вправе включить вопросы только в пределах обвинительного заключения. Правильно ли такое решение законодателя? Если присяжные заседатели в ответах вопросного листа судьи указывают, что подсудимый, признанный виновным, заслуживает снисхождения или особого снисхождения, то становится понятным, что они не лишены права выяснить и такие вопросы, которые связаны с личностью подсудимого, жизненными обстоятельствами, способствовавшими формированию у подсудимого умысла на совершение преступления, которые в конечном счете могут иметь значение в решении вопроса о снисхождении.

Как поучительны для нашего времени те исторические события прошлых лет, когда известный юрист А.Ф.Кони, активный проповедник и заступник суда присяжные/ обращал самое пристальное внимание, будучи то в роли прокурора, то председательствующего суда, в напутственном слове присяжный заседателям. А.Ф.Кони умел показать не только событие, но и те условия, которые к нему привели, т.е. те жизненные ситуации, которые подчас оказывались роковыми для лица.

Можно припомнить дело Веры Засулич, в котором обращение к присяжным заседателям с напутственным словом А.Ф.Кони заканчивалось словами: “Если вы признаете подсудимую виновной по первому или по всем трем вопросам, то вы можете признать ее заслуживающей снисхождения по обстоятельствам дела. Эти обстоятельства вы можете понимать в широком смысле. К ним относится все то, что обрисовывает перед вами личность виновной. Эти обстоятельства всегда имеют значение, так как вы судите не отвлеченный предмет, а живого человека, настоящее которого всегда прямо или косвенно слагается под влиянием его
прошло-

282

го”1. А.Ф.Кони всегда умел показать не только само событие преступления, но и его мотив, те условия, которые к нему привели. В этом его яркая и достойная внимания сторона деятельности на службе правосудия. А посему личность подсудимого, на мой взгляд, не может быть оставлена без внимания присяжными заседателями.

Обращаясь к опыту других стран, надо заметить, что, например, в США судопроизводство отличается существенной особенностью своего построения. Так, его центральная стадия - разбирательство дела по существу - разграничивается на две части. В первой части проводятся процессуальные действия, необходимые для признания виновным лица, привлекаемого к ответственности за совершение преступления. Во второй - принимается решение о мере наказания.

Если в первой части осуществляется ознакомление подсудимого с предъявленным ему обвинением и выявляется его отношение к виновности, поскольку непризнание вины влечет разбирательство дела с участием присяжных заседателей, то стало быть исследование доказательств всецело будет направлено на решение этого вопроса. При этом исследование данных, характеризующих личность подсудимого и влияющих на индивидуализацию наказания, здесь не
происходит.

Эта часть разбирательства по существу является факультативной, поскольку через нее проходят не все уголовные дела. Факт признания обвиняемым своей вины исключает судебную проверку собранных по делу доказательств. Поэтому вторая часть разбирательства дела после установления вины подсудимого включает в себя рассмотрение данных о личности подсудимого.

Когда в распоряжении судьи таких данных нет, то разбира-

1 Кони А.Ф. Избранное. - М., 1989, с. 347.

283

тельство дела может быть отложено и судья вправе обратиться к соответствующим органам или должностным лицам за получением необходимой информации о личности. Такими органами могут выступать службы апробации, создаваемые при судах, или органы судебного управления, которые занимаются надзором за осужденными условно и др. Собирание данных о личности осужденного обязательно по делам лиц, наказываемых лишением свободы на срок свыше б месяцев. В тоже время законодатель предоставил судьям решать этот
вопрос по усмотрению.

Интересно отметить, что в сборе таких данных могут участвовать и сослуживцы осужденного, а также соседи, знакомые и т.п. Характер информации различен: о привычках лица, его наклонностях, связях, без соблюдения правил, установленных для собирания и фиксирования судебных доказательств. Такая характеристика

0 личности оформляется “предприговорным докладом”, в котором отражаются собранные данные о личности. Доклад является секрет ным для сторон, в первую очередь для осужденного и его защитни ка. Законодательством, правда, предоставляется право судье по своему усмотрению представить его осужденному или защитнику (ст. 32 (с) Федеральных правил уголовного судопроизводства) .

Судья, выслушав стороны, определяет меру наказания единолично. Судья может, но не обязан, дать устное пояснение мотивов избрания той или иной меры, и такое пояснение обычно фиксируется либо в протоколе судебного заседания, либо в стенограмме, но не в судебном процессуальном документе.

Как можно заметить, назначение наказания не всегда заканчивается оглашением судьей своего решения о мере наказания. Американский судья может затем и пересмотреть ранее им назначенное наказание1.

1 См.: Гуценко К.Ф. Уголовная юстиция США. - М., 1979, с. 197-204.

284

Понятно, что здесь прослеживается исследование личности подсудимого исключительно в целях решения вопроса о наказании. Происходит это потому, что морально-правовые предписания не требуют, чтобы вина в совершении преступления была обязательным компонентом оснований уголовной ответственности, а уголовно- процессуальные нормы вслед за этими предписаниями не считают истину целью доказывания1.

Американское право так устроено, что предпочитает пожертвовать поисками истины во имя других целей. В относительной шкале ценностей защита свободы и личной тайны от произвольных или насильственных действий властей там занимает высокое место. Поскольку на американские суды в качестве основной задачи возложена обязанность поддерживать и обеспечивать Конституцию, то это дает им широкую возможность для судебной проверки законности действий полиции на этапе раскрытия и расследования преступления2. Поэтому уголовный процесс в США рассматривается в большей степени как часть конституционного права, а не только способ реализации уголовного права и политики. В уголовных делах судья американский легко переносит центр внимания с вопроса о том, совершил ли обвиняемый преступление, на вопрос, должным ли образом вела себя полиция в отношении гражданина.

Изучение практики рассмотрения и разрешения дел судами других государств является небезынтересным фактом. Это позволяет сравнивать действующие системы юстиции и соответственно делать в этой связи определенные выводы.

1 Там же, с. 150.

2 Это убедительно проиллюстрировал С.Поморски. См.: Поморски С. Американские суды и следствие по уголовным делам: 4-я поправка к Конституции США (Правило об исключении // Сов. гос. и право, 1990, № 10, с. 100).

285

Небезынтересно в этом аспекте противопоставление публичного и частного начала в форме примата первого над вторым и наоборот, который присутствует сегодня в научных публикациях. Эта дискуссия порождена тем, что в основе понимания континентальной и англо-американской уголовно-процессуальных систем лежит выражение различных форм позитивного уголовного процесса . В соответствии с двумя формами процесса существует две системы: следственная и состязательная. В следственную систему входят принципы: публичности, законности, объективной истины, презумпции невинности. В состязательную систему - диспозитив-ности, целесообразности, формальной истины, презумпции невинности .

Публичность и диспозитивность - это, по сути, две формы процесса и им соответствуют свои принципы.

Диспозитивность развивает состязательную форму, публичность - следственную. Диспозитивность ставит развитие процесса в зависимость от воли сторон, включая право на “уголовный иск” и соответственно процессуальные права в своих интересах. Публичность закрепляет обязанность должностного лица публичного органа вести процесс в одностороннем порядке, выражая государственные интересы. Направления деятельности определены законом и от воли других
субъектов (сторон) не зависят.

В этой связи в ходе начавшейся судебной реформы вопрос о роли уголовного суда в установлении истины оказался в числе дискуссионных. Его рассматривает Ю.Кореневскии в своей статье “Нужна ли суду истина”1?

Полагаю, что ответ должен быть утвердительным, поскольку в нем содержатся
выводы данного научного исследования.

Установление истины - цель доказывания, и только на основе

1 См.: Российская юстиция, 1994, № 5, с. 20-22.

286

доказывания, которое пронизывает всю уголовно-процессуальную

Ш деятельность возможно обеспечить достижение задач уголовного

I судопроизводства. Суд, между тем, как орган, судебной власти,

щ способен “сбалансировать” интересы публичные и частные. Отсюда

развитие демократических преобразований в нашем государстве и

обществе требует кардинальных изменений в соотношении частных

и публичных начал в сфере уголовного судопроизводства1.

Новые подходы к пониманию сущности права, при которых право понимается не только как средство государственного принужде ния, но и как метод достижения социального компромисса, спо- Ф собствуют выдвижению на первое место гармонизации юридически

А значимых интересов и делают исследование диспзитивных норм права высокоактуальными. Диспозитивная норма может предоставлять самостоятельность сторонам в действиях и поступать по своему усмотрению. При конструкции норм права законодатель может сочетать диспозитивные и императивные методы правового регулирования.

Поэтому, говоря о соотношении начал частного и публичного в

уголовном судопроизводстве, необходимо исходить из того, что

Ф интересы (публичные и частные) вполне могут сосуществовать, не

Щ препятствуя состязательности процесса и установлению истины по

делу.

1 Пример тому редакция ст. 9 УПК с учетом внесенных изменений и дополнений в УПК РСФСР от 15 декабря 1996, предоставляет возможность прекращения уголовного дела на основании заявления потерпевшего за примерением, если лицо впервые совершило преступление небольшой тяжести и загладило причиненный потерпевшему вред. Волеизъявление лица в таком случае возводится на первое место и побеждает “благоразумие и рассудок”. (См.: Российская газета 25 декабря 1996).

287

§ 3. Исследование психологических свойств личности подсудимого

Среди обстоятельств, установление которых необходимо для решения вопроса по существу предъявленного обвинения, важную роль играют обстоятельства,
имеющие психологическую природу.

Эффективность судебной деятельности во много раз будет значимей, если при исследовании обстоятельств дела использовать знания психологии. На необходимость заимствования психологических категорий в судебной и следственной практике в свое время обращали внимание многие видные русские юристы. Так, А.Е.Бру-силовский писал: “…всякий судебный деятель на каждом шагу должен решать психологические вопросы. Психология - стихия, которая окружает его со всех сторон. Любой кодекс на каждом шагу ставит психологические проблемы и предлагает разрешить их суду”1.

Надо заметить, что судебная практика и правовая наука в последние годы все больше стали уделять внимание психологии2. Приятно осознавать, что судебная психология, как разновидность юридической психологии, пополняется новыми научными знаниями, а это, в свою очередь, не может не оказывать положительного влияния на процесс познания тех, весьма подчас трудных в пси- хологическом плане, жизненных ситуаций, с которыми приходиться встречаться
суду в процессе рассмотрения дел.

Если обратиться к уголовно-правовой психологии, которая изучает широкий
круг вопросов, тесно связанных с аспектами

1 Брусиловский А.Е. Судебно-психиатрическая экспертиза. Харьков, 1929, с. 11.

2 Как верно заметил Б.В.Зейгерник, запросы практики нередко опере жают возможности теории, что обусловило развитие судебно-психо- логической экспертизы (См.: Вопросы судебно-психологической экс пертизы // Тематический сб. научных трудов. - М., 1978, с. 85) .

288

вины, мотивами различных видов преступлений, ролью различных мотивов в преступном поведении, особенностями психической деятельности в исключительных условиях и состояниях (аффект, необходимая оборона, крайняя необходимость и др.)/ то выяснение психологического содержания многих уголовно-правовых понятий позволяет осмыслить, как важно развивать и совершенствовать научное направление в таком познании, чтобы исключить большие колебания в судебно-следственной практике при разрешении одних и
тех же дел со стороны различных судов.

Суд, прежде чем понять причины преступления, установить истину по делу, должен тщательно разобраться в социально-психологических особенностях действующего (бездействующего) субъекта, мотивах и целях его поведения, той почвы, на которой сформировались эти мотивы и цели с тем, чтобы определить характер и степень опасности как самого деяния, так и личности, его совершившей, правильно классифицировать преступное деяние и применить к нему справедливую и целесообразную меру наказания, либо не признать такое лицо виновным и реабилитировать его. Вот почему установление мотива преступления составляет главную задачу в познании личности обвиняемого.

Б.Ф.Ломов отмечал, что “в анализе мотивов человеческой деятельности надо исходить не из абстрактно взятого индивида, а из того, как он включен в систему общественных отношений и каким образом эта система отражается в его индивидуальной голове”1. Потребности, интересы, цели включены в механизм психической регуляции поведения лица. Между потребностями и интересами с одной стороны и целями - с другой стороны находится связующее звено -
мотивы. Вот почему, если речь идет об установлении

1 Ломов Б.Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии. - М.,
1984, с. 26.

289

непатологических психических и прежде всего личностных особенностях подсудимого, первостепенное внимание следует направить на установление направленности личности как системообразующего качества личности (в психологической и социологической структуре личности, как было замечено, это’ ведущий элемент) . Наряду с потребностями, устойчивыми мотивами и целями сюда входят субъективно-личностные отношения субъекта к различным сторонам действительности (ценностные ориентации, привязанности, симпатии, антипатии, вкусы) и т.д.1. Познать это, повторюсь, доступно для суда, участников процесса с помощью показаний свидетелей, других источников доказательств. Да и о наличии антиобщественной психической установки личности может свидетельствовать сам факт совершения преступления, а точнее - конкретные обстоятельства деяния, способ его совершения.

До последнего времени в социально-психологическом аспекте проблема мотивации в правовой литературе почти не исследовалась . Такие ее компоненты как мотив, цель, эффект и другие психические процессы и состояния рассматривались традиционно в качестве элементов правового анализа, проводимого в целях квалификации совершенных деяний. А если и шла речь непосредственно о мотивации преступного поведения, то она так или иначе освещалась применительно к схеме, выработанной уголовным законодательством с учетом задачи установления элементов и признаков состава преступления2.

1 См.: там же, с. 311; Котов Д.П., Ретюнских И.С. Реализация уго ловной ответственности и установление обстоятельств, имеющих пси хологическую природу // Актуальные вопросы реализации уголовной ответственности. Куйбышев, 1988, с. 87.

2 Дагель П.С, Котов Д.П. Субъективная сторона преступления и ее установление. // Межвуз. сб. научных статей. Воронеж, 1974, с. 178-192.

290

Практика признает, что разработки теории мотивации противоправного поведения должны протекать на уровне комплексного исследования, ибо мотивация человеческого поведения как проблема должна интересовать не только представителей наук уголовного права, криминологии, криминалистики, но и конечно же, уголовного процесса1. Благодаря уголовному процессу познается мотивация преступного поведения конкретной личности.

Ряд криминалистов мотив преступления рассматривает как определенного рода психическое состояние лица. Психологи, между тем, считают, что психическое состояние - это целостная характеристика психической деятельности, проявляющаяся в настроении, эмоциях, страстях, где по сути чувства занимают главенствующее место. Стало быть мотивом преступления надлежит рас- сматривать психическое состояние лица, и в большинстве случаев им будет чувство (переживание), превратившееся в стимул к виновному поведению”2.

В.И.Ткаченко отмечает, что мотив преступления - это трансформированная в побуждении потребность в совершении преступления. В нем присутствуют обязательно сознание, воля и чувство2. Отдельные правоведы мотив преступления усматривали лишь в одной воле3, либо понимали мотив как желание”.

Между тем волевое поведение, как замечает А.Ф.Зелинский, это

1 См. : Петелин Б.Я. О криминалистической теории установления вины // Гос. и право. 1993, № 5, с. 113.

2 См.: Ткаченко В.И. Психологические категории в уголовном праве и их доказывание // Проблемы совершенствования уголовного судопро изводства. Сб. научных трудов. - М., 1990, с. 71.

3 См.: Соловьев А.Д. Вопросы применения наказания по советскому уголовному праву. - М., 1958, с. 102.

4 См. : Владимиров Л.Е. Психологические исследования в уголовном суде. - М., 1901, с. 225.

291

не единственная психическая форма активности человека1. При этом он ссылается на четыре вида действий, которые описаны известным советским психологом С.Д.Рубинштейном: рефлекторные, интенсивные, волевые и импульсивные. Первые два регулируются на неврологическом уровне, а импульсивные и волевые - на психическом2.

Поскольку всякое умышленное преступление, совершенное субъектом, есть разновидность социального поведения, хотя и в патологии, то понятно, что оно обладает всеми, как и человек, психофизическими и социальными свойствами, а потому может быть не только волевым, но и импульсивным.

Возникает вопрос: мотивированы ли импульсивные умышленные преступления? Чаще в юридической литературе отмечается обратное, что это не осмысленное поведение. Из таких представлений об импульсивном преступлении исходят некоторые представители науки уголовного права. Такую позицию не разделяет, например, А.Ф.Зелинский, который не считает импульсивное преступное по- ведение немотивированным3. Он считает, что если мотивацию понимать как процесс внутренней детерминации поступка, а именно так ее трактует большинство психологов, то с ним следует согласиться, признав мотивированными импульсивные преступления. Они протекают ускоренно, с “коротким замыканием”, в них осмысливается цель и средство ее достижения. И, как уточняет К.Е.Игошев, такое преступление “сливается” с и исходным побуждением (импульсом)4. Импульсивное преступное поведение внутренне
обу-

1 Зелинский А.Ф. Умышленные импульсивные преступления. // Уголов ная ответственность и ее реализация. Межвуз. сб. Куйбышев, 1985, с. 33.

2 Рубинштейн С.Д. Основы общей психологии, с. 544.

3 См.: Зелинский А.Ф. там же, с. 39.

4 Игошев К.Е. Психология преступных проявлений среди молодежи. - М., 1971, с. 60.

292

сдавливается нарушением иерархии установок личности1, их смещением под воздействием стрессов. В результате низший уровень личностной диспозиции, который образует фиксированные психологические установки и которому “полагается” определить лишь способ действия на уровне элементарного поведенческого акта и предметной ситуации, направляет поступок, имеющий социальное значение2.

Импульсивные действия, совершаемые в экстремальной ситуации, отражают глубинную, подлинную социально-нравственную позицию личности. Если продиктованные низменными побуждениями такая личность не смогла пресечь свои действия, то она подлежит ответственности. Если обратиться к статистике, которая приводится авторами в своих исследованиях, то фиксируется достаточно высокий процент преступлений, совершаемых импульсивно3.

1 А.Ф.Зелинский обращается к концепции многоуровневой саморегуля ции поведения, разработанной ленинградским социологом В.А.Ядовым и его сотрудниками. Установки (диспозиции) представлены на раз личных уровнях психики. Первый низший уровень составляют фикси руемые неосознанные психологические установки или, другими сло вами, направленность, ценностные ориентации. В стрессовой ситуа ции происходит “расшатывание” диспозиционной системы.

См.: Зелинский А.Ф. Криминологические и уголовно-правовые аспекты неосознанной психической деятельности. - Сов. гос. и право. 1984, № 4, с. 52-58. В отношении концепции В.А.Ядова. См.: Вопросы психологии. 1980. № 2, с. 138- 179. Вестник Ленинградского университета (Экономика, философия, право), 1981, № 11, вып. 2, С. 117-119.

2 См.: Зелинский А.Ф. Умышленные импульсивные преступления, с. 38.

3 А.Э.Жалинский, А.А.Герасун, изучавшие уголовные дела об умышлен ных убийствах, изнасилованиях, разбоях и грабежах, рассмотренные в течение ряда лет по Львовской области, пришли к заключению, что большинство преступлений совершено без заранее обдуманного наме рения, внезапно, неожиданно для всех. (См.: Жалинский А.Э., Ге-

293

Как правило, такие психические состояния обусловлены ослаблением контроля лицами над своим поведением. А.Ф.Зелинский называет 4 типа импульсивного поведения: 1) совершаемые в состоянии глубокого алкогольного опьянения; 2) в состоянии аффекта; 3) лицами, находящимися в болезненном состоянии или в состоянии сильной усталости; 4) скоротечные преступления1.

Во всяком импульсивном преступлении регуляция осуществляется на уровне психологической установки, так как в сознании лица с антисоциальной направленностью нет достаточно сильных тормозов, чтобы погасить возникшее вредное влечение2. Вот почему суд должен принять все необходимые меры к тому, чтобы социально-нравственная позиция личности подсудимого была ис-

расун А.А. Криминологические аспекты непредумышленных преступлений // Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 15, М., 1972, с. 3-10) .

По данным К.Е.Игошева, для 44,6% изученных им несовершеннолетних осужденных характерно безрассудство, бессмысленная решимость совершить противоправный акт. (См.: Игошев К.Е. О некоторых чертах психологии несовершеннолетнего правонарушителя // В кн. : Проблема личности. Материалы симпозиума. - М., 1969, т. 1, с. 403. Наконец, А.Ф.Зелинский приводит данные своего обобщения -85% (См.: Зелинский А.Ф. Криминологические и уголовно-правовые аспекты неосознаваемой психической деятельности, с. 41-45) . Интервьюирования группы осужденных несовершеннолетних лиц, которые проводились мною в течение 2-х лет 1985-198 6 годах, также свидетельствуют, что лица, осужденные за тяжкие насильственные преступления, учинили насилие непреднамеренно - 89%. 44% осужденных находились с потерпевшими в нормальных человеческих отношениях, 16% реагировали в ответ на насилие, оскорбление или иные неправомерные действия потерпевших, 40% опрошенных заявили, что нанесли повреждения в драке и у них не было преступного умысла на это.

1 Зелинский А.Ф. Умышленные импульсивные преступления, с 41.

2 Там же, с. 45.

294.

следована в полном объеме с тем, чтобы можно было распознать и понять, как и почему те или иные стрессовые условия могли “подавить” то, что в личности считалось более или менее благонадежным.

Если проанализировать дело Дякина А., который был осужден Липецким областным судом по ст. 104 УК, то станет понятным, как неординарно относятся подчас юристы к деяниям, при которых у лиц может наступить состояние
аффекта.

Дякин А. был признан судом виновным в том, что 5 марта 1993 г. совершил умышленное убийство своего отца Дякина в состоянии внезапного возникшего сильного душевного волнения, вызванного неправомерным поведением потерпевшего.

Государственный обвинитель в кассационном протесте просил приговор отменить, ссылаясь на то, что действия Дякина А. следует классифицировать по п. “г” ст. 102 УК, как это было квалифицировано органами предварительного следствия. При этом прокурор указал, что толчком к убийству послужил характер сложившихся отношений между отцом и сыном, имевшие место ранее систематические ссоры, не- случайные для них обоих, нетрезвое состояние, которое не могло внезапно вызвать у Дякина А. сильное душевное волнение1.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РФ 26 июля 1993 г. приговор отставила без изменения и указала следующее: потерпевший в
течение длительного времени подвергал из-

1 Прокурор, вероятно, придерживался существующей еще ныне точки зрения, согласно которой легкая степень алкогольного опьянения как бы автоматически снимает вопрос о внезапном возникшем сильном душевном волнении.

Надо признать эту позицию как юристов, так и психологов несостоятельной. Первые свои доводы основывают на базе позиции вторых.

295

биению родственников, выводил всех из душевного равновесия, являясь инициатором скандалов. 5 марта 1993 г. Дякин А. пришел в дом к отцу, чтобы проведать бабушку. В его присутствии, после распития спиртного, отец начал приставать к своей матери -бабушке Дякина А., избивая ее, требовал от нее деньги на спиртное . Это противоправное поведение отца внезапно вызвало у Дя- кина А. сильное душевное волнение, явившееся, как подчеркивает судебная коллегия, результатом его психологического состояния в предшествующий период на основе постоянных ссор, устраиваемых потерпевшим. Находясь в таком состоянии, т.е. в состоянии аффекта, Дякин А. подскочил к отцу, отбросил его в угол комнаты от бабушки и избил. Как пояснил Дякин А., в его сознании зафиксировались только отдельные моменты происшедшего, а когда он “очнулся”, обнаружил, что отец лежит мертвым, бабушки нет. Потом она была обнаружена мертвой (смерть наступила от сердечного приступа), на ее теле обнаружено множество телесных повреждений .

Эти обстоятельства дали суду основание признать, что убийство совершено в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного насилием потерпевшего по отношению к бабушке виновного. Дело судом первой инстанции было рассмотрено всесторонне, полно и объективно и собранным доказательствам дана правильная оценка, преступление квалифицировано правильно. Кассационный протест государственного обвинителя был отклонен,
так как его позиция была ошибочной1.

В уголовно-правовой и криминологической литературе анализируется психологический механизм преступлений, совершаемых в состоянии сильного душевного волнения, вызванного насилием или тяжким оскорблением со
стороны потерпевшего. Что же касается

1 См.: Бюллетень Верховного Суда РФ, 1994, № б, с. 7.

296

единого подхода к соотношению сознательного и бессознательного в детерминации таких преступлений, то пока в науке он еще не выработан, поскольку большинство юристов игнорируют состояние бессознательное. Меньше встречается единогласия в трактовке общественно опасных деяний, совершаемых в состоянии глубокого опьянения, и совсем не изучен вопрос о психологии преступлений, совершаемых импульсивно лицами, страдающими психическими аномалиями, не исключающими вменяемости, а также в болезненном состоянии, в состоянии сильной усталости и психических пере- грузок.

Между тем, все эти вопросы имеют большое не только теоретическое, но и практическое значение.

Существенный вклад в развитие науки внес академик И.А.Кудрявцев, опубликовав в 1988 г. работу “Судебная психиатрическая экспертиза”. Им и его сотрудниками представлена концепция так называемого аномального аффекта, отличающегося от патологического и физиологического аффекта тем, что он имеет свои признаки, благодаря которым стало возможным самостоятельно рассматривать аффекты у лиц, находящихся в состоянии алкогольного опьянения (так называемый аффект на почве простого алкогольного опьянения) , а также у психологических личностей, отличающихся различными формами эмоционального реагирования в зависимости от типа акцентуации характера.

С признанием такой концепции суды могут получить большой простор для объективной оценки имеющихся в деле доказательств, в том числе и заключения судебно-психологической экспертизы или комплексной судебно-психолого- психиатрической экспертизы. Поэтому познания практиков должны быть переориентированы на данную концепцию.

Вот, например, как верно поступила Судебная коллегия по

297

уголовным делам Верховного суда РСФСР 26 февраля 1991 г., когда изменила приговор Ростовского областного суда, которым Бойко осужден по ст. 103, ст. 15 и п. “3” ст. 102 УК. Бойко признан виновным в том, что он из-за ревности к своей сожительнице Г. совершил умышленное убийство Диденко и покушался на убийство Г. и Хмарского. Обстоятельства преступления таковы: после распития спиртных напитков самим Бойко, его сожительницей и двумя знакомыми мужчинами Бойко вышел из квартиры, где оставалась его сожительница и двое его знакомых. Когда он вернулся, входная дверь оказалась заперта изнутри и на его стук никто не открыл.

Полагая, что мужчины ушли, а сожительница уснула, Бойко с помощью приставной лестницы через балкон проник в квартиру, где увидел стоявшего к нему спиной в спальне Диденко, который застегивал одежду, а на постели - обнаженных Г. и Хмарского. Бойко взял топор и нанес сильный удар по голове Диденко и Г., причинив им по одной рубленой ране черепа, отнесенных к тяжким телесным повреждениям, опасным для жизни (Диденко через два дня скончался). Хмарскому причинил легкие телесные поврежде- ния, не повлекшие кратковременного расстройства здоровья. Бойко не довел до конца преступный умысел, поскольку Хмарскии оказал активное сопротивление и убежал.

Как показал Бойко, потерпевшие не пускали его в квартиру, а когда он проник туда через балкон, и, увидев происходящее, понял, что его сожительница вступила в половые сношения с мужчинами, у него в голове “помутилось” и он не помнит, что произошло, а когда пришел в себя, то увидел в руках топор, Г. с окровавленным полотенцем, прижатым к голове и Диденко, ле- жавшего в луже крови. После этого он пошел в больницу и привел врачей, сказав, что убивать потерпевших не хотел.

298

Судебная коллегия сочла, что Бойко находился в момент совершения преступления в сильном душевном волнении, вызванным тяжким оскорблением со стороны потерпевших. Это подтверждается актом комиссионной судебно- психолого-психиатрической экспертизы. По заключению экспертов возможно, что Бойко находился в состоянии аномального аффекта, возникшего в связи с действиями потерпевших, который, как и физиологический аффект, сужает (порой довольно значительно) сознательную регуляцию поведения, но не исключает вменяемости. Здесь надо обратить внимание на то, что, как отметила коллегия, указание в этом заключении на отсутствие у Бойко состояния физиологического аффекта свидетельствует о том, что эксперты-психиатры и психологи вышли за пределы своей компетенции. Установление факта совершения лицом преступления в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, предусмотренного диспозицией ст. 104 УК, относится только к компетенции суда. (Надо заметить, ошибки такого рода не исключение) .

Утверждение суда, что Бойко совершил преступление на почве ревности и не мог находиться в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, поскольку он от односельчан неоднократно слышал об измене ему Г. и подозревал ее в неверности, нельзя признать, по мнению Судебной коллегии Верховного суда РСФСР, убедительным, поскольку мотивом совершения преступления явилась не ревность, а прежде всего тяжкое оскорбление его потерпевшими1.

Следует обратить внимание на то, что эксперты отразили состояние аномального аффекта у Бойко. Аффект установлен у лица, находящегося в состоянии алкогольного опьянения. Это как раз та ситуация, когда приходится говорить
о претворении в жизнь

1 См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1991, № б, с. 6.

299

концепции И.А.Кудрявцева, о чем было сказано выше. Заключение экспертов о состоянии аномального аффекта у Бойко способствовало понять мотивацию совершенного преступления с учетом обстоятельств дела. Верховный суд обоснованно изменил квалификацию преступных действий Бойко.

Следует заметить, что, как показывает анализ судебной практики, по делам, связанным с преступлениями против жизни и здоровья граждан, чаще всего допускаются ошибки именно в квалификации содеянного из-за неполноты исследованности мотивации совершенных действий при пограничных состояниях, когда трудно разграничить норму и патологию.

“Немотивированность” преступных действий служит порой причиной обвинительного уклона, проявлением непонимания судебно-следственными органами выраженной личностной дисгармонии, невротических симптомов. Формальное отношение к назначению су-дебно-психиатрической (комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы) с целью получить заключение о вменяемости и нежелание глубже вникнуть в непатологические особенности психики лица в еще большей мере усугубляют одностороннюю правовую оценку содеянного и самой личности обвиняемого. Достаточно сослаться на данные Оренбургских экспертиз: 80-85% таковых назначаются для исследования психических состояний эмоциональных реакций обвиняемых, на первом месте среди них находятся аффекты, поэтому проблеме психологического исследования личности следует уделить достаточно повышенное внимание .

Обратимся к хорошо известному понятию “аффект” с тем, чтобы понять, как подчас сложно правоприменителю учитывать достижения различных отраслей
знания при решении правовых вопросов.

Понятие “аффект” обычно соотносят с понятием “внезапно воз-

300

никшее. сильное душевное волнение” (по новому УК ст. 107, 113). Психологическое понятие аффекта шире юридической формулы, используемой законодателем. Ведь состояние, на которое указывают данные статьи закона, может быть следствием не только аффективных реакций, но и иных эмоциональных проявлений. Сильное душевное волнение (физиологический аффект) - это особое эмоциональное состояние психики, при котором у лица существенно сужается сфера сознания (интеллекта), затрудняется волевой самоконтроль и критическая оценка происходящего. Другими словами, аффект - это стремительно и бурно протекающий эмоциональный процесс взрывного характера. По мнению психиатра Я.М.Калашника, в состоянии аффекта душевная деятельность становится односторонней из-за единственного стремления осуществить свое намерение. Вся остальная личность, поскольку она противоречит этому, как бы перестает существовать1.

Психолог П.И.Иванов указывает, что в состоянии аффекта сознание, способность предвидеть и мыслить сужается, подавляется2. По мнению С.Л.Рубинштейна, сильное эмоциональное возбуждение тормозит интеллектуальную деятельность3.

Что касается юристов, то, например, П.Филиппов отмечал, что под аффектом надо понимать такое состояние, при котором полностью сохраняется сознание, но зато полностью утрачивается воля4. Пожалуй, тогда и не может идти речь об ответственности субъекта. В.С.Орлов писал о пограничных состояниях, в
том числе

1 Калашник Я.М. Патологический аффект // В кн.: Проблемы судебной психиатрии. - М., 1941, вып. 3, с. 2 61.

2 См.: Иванов П.И. Психология. - М., 1956, с. 259. Психология. М., 1959, с. 276.

3 См.: Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. - М. , 1940, с. 395.

4 См.: Филиппов П. Расследование и предупреждение телесных повре ждений. - м., 1964, с. 78.

301

относил к ним аффект. Это состояние, когда у человека “может понижаться сознание”1.

А.Ф.Зеленский считает, что эффективное импульсивное преступление “нельзя назвать неосознанным, но оно и не является волевым”2.

Анализ более поздней опубликованной литературы, посвященной аффекту, позволяет сделать заключение, что суждения юристов не совпадают во многом со взглядами специалистов других отраслей знаний, занимающихся изучением психической деятельности. Так, криминалисты считают, что аффект возникает немедленно и даже мгновенно на противоправное посягательство со стороны потерпевшего. В свою очередь, психологи считают, что он может возникнуть значительно позднее, после прекращения действий потерпевшего. Первые полагают, что аффект длится короткое время. Вторые в отличие от них допускают течение аффекта часами и даже сутками. Большинство криминалистов признают аффект оценочной категорией, установление которое зависит от судейского усмотрения. А по данным физиологии и психологии аффект как особое эмоциональное состояние является объективной реальностью, имеющей психофизические признаки. Такие различные подходы к пониманию аффекта лишь затрудняли применение ст. 104, 111 прежнего УК. Поэтому не случайно, при, казалось бы, одинаковых жизненных ситуациях в одном случае суд считает, что имеет место внезапно возникшее сильное душевное волнение, в другом этого состояния не признает. Для убедительности можно обратиться к двум приведенным выше примерам из судебной практики, из которых видно, что одна и та же ситуация рассматривалась юристами по-разному.

1 Орлов B.C. Субъект преступления. - М., 1958, с. 60.

2 Зелинский А.Ф. Умышленные импульсивные преступления, с. 42.

302

Отсюда возникает вопрос: что требуется для того, чтобы исключить подобную практику? Представляется, что понятие “аффект” необходимо определить однозначно, допустим “аффект - это состояние высокой степени возбуждения”. Его установление включить в предмет психологической, психиатрической экспертиз. Причем в руководстве для юристов специально подчеркнуть, что наряду с физиологическим аффектом существуют также психические состояния длительного эмоционального напряжения, которые не проявляются быстро и внезапно, но в которых существует очень сильное преобладание эмоциональной регуляции поведения над интеллектуальным.

Продолжая анализировать психические аномалии, было бы целесообразно обратить внимание на то, что закон должен был отрегулировать правовые последствия такого психического состояния. В новом УК обоснованно отражено (ст. 107,113), что аффект - это не только состояние внезапно возникшего душевного волнения, но и длительной психотравмирующей ситуации.

Авторы проекта Уголовного кодекса РФ, представленного Министерством юстиции РСФСР, предлагали включить в закон такое ранее неизвестное понятие, как “ограниченная вменяемость”. При “ограниченной вменяемости” лицо подлежит уголовной ответственности, но состояние ограниченной вменяемости может учитываться судом при назначении наказания и служить основанием для применения принудительных мер медицинского характера. Постановка такого вопроса оказалась не бесспорной. Среди ученых были как противники включения в закон такого понятия, так и сторонники, аргументировавшие свою точку зрения невозможностью лица в полной мере осознавать значение своих действий или руководить ими вследствие болезненного психического расстройства. Таким образом, теперь судебная практика имеет возможность учитывать не-

303

патологическое психическое состояние лица при определении меры наказания,
если оно имеет неглубокие психические расстройства.

Еще раньше, в 1987 г., такое понятие, как “ограниченная вменяемость”, предлагали включить в закон авторы проекта Уголовного закона (под ред. С.Г.Келинои, В.Н.Кудрявцева). Общим для авторов 2-х проектов Уголовного кодекса является то, что они, включая в закон понятие “ограниченная ответственность”, соотносят его с вопросом о способности такого лица отбывать наказание. А между тем, как правильно заметили С.Н.Шишков и Ф.С.Сафуанов, осужденный с психическими аномалиями нуждается в применении дополнительных медико-психологических мер не только и не столько потому, что в момент совершения преступления у лица психические аномалии ограничивали способность к осознанию и руководству своими поступками (а именно это вкладывается в смысл категории ограниченной вменяемости), а скорее потому, что ко времени отбывания наказания эти психические аномалии будут затруднять применение “обычных” стандартных исправительных мер1.

Анализируя понятие “ограниченная вменяемость”, имея в виду то, что оно прежде всего соотносится с ограниченной способностью такого лица подвергаться обычным мерам исправительного воздействия, я поддержала позицию ученых о том, что не следует это понятие вводить в уголовный кодекс2. Было бы логичнее, как замечают С.Н.Шишков и Ф.С.Сафуанов, “уголовно- правовое освоение психических аномалий” происходило не с помощью
понятия

1 См.: Шишков С.Н., Сафуанов Ф.С. Влияние психических аномалий на способность быть субъектом уголовной ответственности и субъектом отбывания наказания // Гос. и право, 1994, № 2, с. 82.

2 См.: Гуськова А.П. Теоретические и практические аспекты установ ления данных о личности обвиняемого в уголовном процессе, с. 101.

304

ограниченной вменяемости, а с “разведением” двух таких, не вполне совпадающих между собой элементов этого понятия, как способность быть субъектом уголовной ответственности и способность быть субъектом реального процесса отбывания наказания. По их мнению, следует выделить в качестве одного из обстоятельств, смягчающих ответственность, психические аномалии, а не вводить в закон “ограниченную ответственность”1.

С вышеназванными авторами полностью солидарна. Введение понятия “ограниченная вменяемость” преследует благую цель, т.е. учет этого состояния как смягчающего ответственность обстоятельства и как основания для применения принудительных мер медицинского характера с медико- психологическими и иными кор-рекционными мерами, создание для ограниченно вменяемых осужденных специальных исправительных учреждений. Но эти цели могут быть достигнуты и без включения такого понятия в уголовное законодательство. Достаточно в число смягчающих обстоятельств включить болезненные психические расстройства лица, не повлекшие состояния невменяемости, что позволит суду в каждом конкретном случае учитывать это при определении наказания. При этом надо заметить, что не всякая психическая аномалия может быть учтена судом как обстоятельство, смягчающее ответствен- ность . В некоторых случаях психическая аномалия обязательно должна сочетаться с принудительными мерами медицинского характера. Для этой цели я предлагала ввести новую статью в Уголовный кодекс, в которой указать, что лицо, которое во время совершения преступления являлось вменяемым, но в силу болезненного психического расстройства либо отставания интеллекту- ального и волевого развития испытывало затруднения в сознании фактического
характера своих действий или в руководстве ими,

1 Там же, с. 84.

305

подлежит уголовной ответственности. Указанные обстоятельства учитывать при назначении наказания.

Вторую часть предлагаемой статьи сформулировать таким образом, чтобы в ней отразилось, что наряду с наказанием к такому лицу могут быть применимы меры медицинского характера1.

При этом подчеркивалась важность того, что наличие у субъекта преступления психической аномалии не означает неизбежности ее влияния на преступное поведение в виде ограничения способности осознавать значение своих действий в полной мере и способности их адекватно и произвольно регулировать. Психическая аномалия может выступать в указанном качестве только при наличии у субъекта определенных личностных особенностей и по отношению к специфическим формам поведения. И, наконец, влияние психических аномалий должно быть тем элементом в генезисе совершения преступления, который действует помимо сознательной активности психически аномального субъекта. Если же психическая аномалия может быть устранена или усилена по воле такого субъекта, то понятно, что влиять на уголовную ответственность в сторону смягчения эта аномалия не должна.

Уголовный кодекс 1997 г. ввел новую статью (22): уголовная ответственность лиц с психическим расстройством, не исключающим вменяемости. В ней сказано, что вменяемое лицо, которое во время совершения преступления в силу психического расстройства не могло в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействий) либо руково- дить ими, подлежит уголовной ответственности. Во второй части статьи отражено, что психическое расстройство, не исключающее

1 См.: Гуськова А.П., там же, с. 102.

306

вменяемости, учитывается судом при назначении наказания и может служить основанием для назначения принудительных мер медицинского характера.

Законодатель, как можно видеть, пошел по предложенному пути, отказавшись от включения в закон понятия ограниченной вменяемости. К таким лицам, как следует из ст. 97 УК, могут быть применены принудительные меры медицинского характера, когда психические расстройства связаны с возможностью причинения этими лицами иного существенного вреда, либо с опасностью для себя или других лиц. Эти меры, наряду с наказанием, могут применяться к лицам, осужденным за преступления, совершенные в состоянии вменяемости, но нуждающимися в лечении психических расстройств, не исключающих вменяемости (ст. 99 УК) . Причем принудительная мера медицинского характера может быть назначена в виде амбулаторного принудительного наблюдения и лечения у психиатра.

Впервые в уголовный закон вошло понятие цели принудительных мер медицинского характера. Поэтому в ст. 98 УК названы следующие цели этих мер: излечение лиц, указанных в части первой ст. 97 УК, где кроме таких лиц обозначены лица, совершившие деяния, предусмотренный статьями УК в состоянии невменяемости или у которых после совершения преступления наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение или исполнение наказания или улучшение их психического состояния, а также предупреждение совершения ими новых деяний, предусмотренных статьями особенной части Кодекса. Цели применения принудительных мер медицинского характера согласуются с видами этих мер, которые могут быть назначены судом.

Если учесть, что более 30-35% среди осужденных за убийство, нанесение тяжких телесных повреждений, кражи, грабежи, разбой, хулиганство составляют лица
с психическими недостат-

307

ками1, то становится понятным, что в подобных ситуациях исследование психологических свойств личности необходимо. Исследование обстоятельств, имеющих психологическую природу, тесно связано с исследованием обстоятельств уголовного дела и психическим состоянием личности обвиняемого. Все это имеет прямое отношение к основаниям применения принудительных мер медицинского характера. Следовательно, значение исследования психологических свойств личности подсудимого напрямую связано с психологической структурой личности.

1 См. : Щерба СИ. Теоретические основы и особенности уголовного судопроизводства по делам лиц, страдающих физическими или психическими
недостатками. Автореф. докт. дисс. - М., 1990, с. 4.

308

ГЛАВА б. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ДАННЫХ О ЛИЧНОСТИ ПОДСУДИМОГО В СУДЕБНОМ ПРИГОВОРЕ

Конституционное положение о том, что каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда, характеризует приговор как важнейший акт правосудия, как значимый правоприменительный акт судебной власти.

Если правосудие по конкретному уголовному делу завершается вынесением обвинительного приговора, то независимо от того, с назначением наказания, либо без назначения или с освобождением от него, этим актом реализуется уголовная ответственность. Такое решение суда касается исключительно конкретной личности, а потому она - эта личность - должна найти в нем свое индивидуальное выражение. Прежде всего данные о личности подсудимого, в соответствии с уголовно-процессуальным законом, отражаются в вводной части приговора: фамилия, имя, отчество, год и месяц, день и место рождения, место жительства и место работы, образование, семейное положение и иные сведения о личности подсудимого, которые имеют значение для дела (п. 4 ст. 313 УПК). Ссылка на “иные сведения о личности” позволяет с учетом индивидуальных особенностей личности и преступления, в котором подсудимый признается виновным, отражать те данные, которые раскрывают сущностную характеристику такой личности. Пленум Верховного суда РФ в постановлении № 1 от 2 9 апреля 1996 г. “О судебном приговоре” дал судам разъяснения, какие сведения о личности могут относиться к “иным” и указываться в вводной части приговора1.

1 См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1996, № 1, с. 3.

309

Судебная коллегия Верховного Суда РСФСР справедливо обратила внимание на то, что характер и количество иных сведений о личности подсудимого в вводной части приговора необходимо приводить не произвольно, а с учетом обвинения, предъявленного обвиняемому, его возраста и других обстоятельств, которые влияют или могут повлиять на принятие решения по делу. Этот вопрос был затронут в предыдущем параграфе 3 главы.

Говоря о вводной части приговора как структурном элементе приговора, надо заметить, что эта часть приговора не должна содержать широкий круг сведений такого рода, поскольку данные о личности могут содержаться и в описательной части приговора. Поэтому необходимо осуществлять дифференцированный подход к отражению личностных данных, которые могут быть существенно значимыми при решении вопроса о назначении наказания, определении вида исправительного учреждения и др.

Если судимости сняты или погашены, суд не вправе указывать их вОвводной части приговора. В тех случаях, когда это имеет значение для назначения вида исправительного учреждения лицу, осужденному к лишению свободы, суд в описательной части приговора должен указать, что подсудимый ранее отбывал наказание в виде лишения свободы1.

Вопрос о прежних судимостях - отражать или не отражать их вд вводной части приговора - муссировался в литературе постоянно. Разные мнению на этот счет высказывали авторы. В частности, П.П.Цветков считал недопустимым указывать в приговоре факты, характеризующие личность подсудимого, хотя имевшие место в прошлом, но потерявшие правовую значимость. Так, он писал о

1 См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 2 9 апреля 1996 г. “О судебном приговоре”, п. 5.

310

погашенных и снятых судимостях1. Н.Т.Ведерников придерживается другого мнения, он говорит, что независимо от того, снята или погашена судимость лица, тем не менее, надо указывать о них в мотивировочной части приговора, так как они имеют значение для решения вопроса о режиме отбывания наказания2. Подробное описание всех данных о судимостях во вводной части приговора, - считает он, - будет загромождать эту часть приговора, во-первых, а во-вторых, будет вызывать недоумение, почему суд в самом начале приговора называет судимости, которые утратили правовое значение.

Далее автор, продолжая мысль о том, что снятые и погашенные судимости следует отражать в мотивировочной части приговора. указывает, что это необходимо делать еще и для характеристики личности подсудимого, как факт его прошлой жизни. Они, эти сведения, “не лишились социального, автобиографического” значения.

Полагаю, что Пленум Верховного Суда РФ избрал правильный путь, рекомендовав судам указывать в описательной части приговора лишь то, что подсудимый ранее отбывал наказание. Тем самым вводная часть приговора освобождается от загромождения лишней личностной информацией и, вместе с тем, эти данные будут иметь значение для определения вида исправительного учреждения. Что касается характеристики личности подсудимого, то снятые и по- гашенные судимости могут быть учтены судом на основе индивидуального
подхода к решению вопроса о мере наказания.

Поскольку приговор суда - это единственный документ процессуального характера, который является актом правосудия, он направляется в места лишения свободы вместе с осужденным. По-

1 См.: Цветков П.П., указ. соч., с. 108.

2 См.: Ведерников Н.Т., указ. соч., с. 167, 168.

311

этому к данному факту следует отнестись с большим пониманием, ибо потребность в получении более полной информации о личности осужденного в связи с деятельностью по ресоциализации отбывающих наказание, возрастает и
будет возрастать.

Сведения о личности необходимы для того, чтобы полнее представить личность осужденного, глубже понять степень общественной опасности такой личности и соответственно наметить пути по перевоспитанию и исправлению1.

Важно, пожалуй, заметить и то, что приговор не должен превращаться в характеристику личности осужденного. Должна быть разумная направленность его составителей, исходя из назначения этого документа.

Правильно в свое время заметил И.Е.Карасев, что приговор как уголовно- процессуальный документ нельзя превращать- в психолого-педагогическую характеристику осужденного2. Вместе с тем, не надо забывать, что личность, проявившая себя в преступлении, должна быть раскрыта именно в связи с фактом ее осуждения за это.

В литературе довольно продолжительное время обсуждался вопрос о том, что наряду с приговором необходимо направлять в органы, исполняющие
приговор, справку-характеристику на лич-

1 Как отмечают отдельные исследователи, патологические изменения личности, требующие социального, психологического или психиат рического вмешательства, составляют до 35% осужденных, находя щихся в местах лишения свободы. (См.: Хохряков Г.Ф. Наказание в виде лишения свободы: оценка эффективности.//сов. государство и право, 1989, № 2, с. 72. Там же: Михин А.С.Личность осужденных к лишению свободы и проблемы их исправления и перевоспитания. Фрунзе, 1980, с. 199.

2 См.: Карасев И.Е. Взаимодействие суда и исправительно-трудовых учреждений при достижении целей уголовного наказания. Канд. дис. Томск, 1973, с. 104.

312

ность обвиняемого1 либо параллельно с уголовным делом вести производство (досье) на всех обвиняемых2, либо тетрадь типа кондуита3. Были высказаны и другие предложения. В частности, И.Б.Пономарев предложил дополнить главу XVII УПК “Приостановление и окончание предварительного следствия”, где в новой статье 20б1 указывать характеристику на обвиняемого по предложенной схеме4.

Подобные “характеристики”, “досье”, “справки”, “анкеты”, составляемые наряду с обвинительным заключением и подписанные допрашиваемыми лицами, производящими дознание, следствие, не имеют процессуальной значимости. В этих документах сформулировано и выражено субъективное мнение отдельных лиц, которое складывалось в процессе наблюдения в ходе следствия при допросах и судебном разбирательстве. Такой документ лишен доказательственной силы, а потому при вынесении приговора суд не может принять его во внимание. Сведения о личности, имеющие значение для дела, должны основываться на
доказательствах,

1 См.: Н.Т.Ведерников. Указ. раб., с. 172. Еще раньше высказал эту идею А.Герцензон (См.: Герцензон А.А. Об изучении и предупрежде нии преступности. Сов. государство и право, 1967, № 7, с. 86-87).

2 См.: Карасев И.Е. О некоторых вопросах взаимодействия с судебны ми органами с исправительно-трудовыми учреждениями в связи с изучением личности преступника. (Доклад итоговой научной конфе ренции юридических факультетов, дек. 1968) ч. III, Томск, 1968, с. 47.

3 См.: Надъярный А.В. О методике изучения личности заключенного. Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 12. - М., 1970, с. 10. Еще раньше об этим писал В.В.Хоролец. (См.: Хоролец, Изучение осуж денных, отбывающих лишение свободы в исправительно-трудовых ко лониях. Автореф. канд. дис. Л., 1977 г.).

4 См. : Пономарев И.Б. Об изучении личности обвиняемого в стадии предварительного расследования. - В сб. статей адъюнктов и соис кателей В.Ш. МВД, 1969 г., с. 101).

313

приобщенных к делу, и находить свое отражение в соответствующих процессуальных документах - обвинительном заключении, приговоре .

Помимо установочных данных о подсудимом, которые указываются во вводной части приговора, в описательной части приговора отражаются такие данные, которые характеризуют личность подсудимого в связи с совершенным преступлением. По правилам ст. 314 УПК в описательной части обвинительного приговора должны быть отражены конкретные сведения о преступном деянии с указанием места, времени, способа его совершения, характера вины, мотивов и последствий преступления. Эта часть приговора является описанием преступного деяния и обоснованием выводов суда. Суд должен указать основания и мотивы, по которым он отвергает доказательства, признавая достоверность других, учитываемых судом. Кроме того, в приговоре отражаются смягчающие и отяг- чающие ответственность обстоятельства и др.

В описательной части приговора, как рекомендует Пленум Верховного суда РФ1, должно быть также отражено отношение подсудимого к предъявленному обвинению и дана оценка доводам, приведенным им в свою защиту. В случае изменения подсудимым показаний, данных им при производстве дознания или предварительного следствия, суд обязан тщательно проверить те и другие его показания, выяснить причины изменений показаний и дать им оценки в
совокупности с иными собранными по делу доказательствами.

Далее указывается, что отказ подсудимого от дачи показаний не может служить подтверждением доказанности его вины и учитываться в качестве обстоятельства, отрицательно характеризующего личность подсудимого, при назначении ему вида и размера наказания.

1 Указ. выше.

314

Следует признать, что такого рода рекомендации Пленума Верховного суда нашли дальнейшее развитие в последующем постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. “О некоторых вопросах применения Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия”1.

Описательную часть приговора можно условно разделить на несколько составных частей: описание преступного деяния (формулировка обвинения); изложение доказательств (обоснование обвинения, его мотивов, мотивирование выводов о виновности подсудимого (обоснованность квалификации и изменение обвинения); мотивирование выводов о наказании (указание на обстоятельства, смягчающие или отягчающие ответственность, личность обвиняемого, обоснование назначения наказания в виде лишения свободы, если санкция уголовного закона предусматривает и другие виды наказания, не связанные с лишением свободы), мотивирование иных принятых судом решений (решение о применении ст. 97, 99 УК (принудительной меры медицинского характера) и др.

Такое условное деление приговора на части позволяет сосредоточить внимание на тех его частях, которые конкретно указывают на отражение данных, относящихся к личности подсудимого. Это дает возможность оценить значение данных о личности при постановлении приговора. Понятно, сюда включается и та часть, которая связана с решением вопроса о наказании. По сути она представляет заключительный итог. Ему предшествует описание деяния, способов, мотивов его совершения, где личностная характеристика должна быть представлена в своем конкретном выражении. Не случайно данная часть приговора является описанием и обоснованием тех выводов, к которым суд приходит при изложении мотивированности избранных вида и меры наказания.

1 См.: Бюллетень Верховного Суда РФ, 1996, № 1, с. 3.

315

Нельзя получить правильного представления о личности подсудимого без учета характера и тяжести совершенного им преступления. Отсюда, на основе данных о степени и характере вреда причиненного преступлением, а также обстоятельств, характеризующих личность подсудимого, суд может установить, является ли совершенное преступление случайным в жизни человека или оно стало логическим завершением его отношения к своей жизненной позиции, нравственным идеалам. Это позволит обосновать выбор наказания с учетом индивидуального подхода.

В этой связи можно предложить перечень данных о личности подсудимого, который может быть учтен судом при индивидуализации наказания. Он включает данные о личности обвиняемого, раскрывающие :

1) социальную характеристику обвиняемого (деятельность обвиняемого как члена общества (общественно-политическая, производственная, культурно- бытовая), свидетельствующая об отношении личности к наиболее важным сторонам общественной жизни)/ 2) 3) психологическую характеристику (имеется в виду идейный уровень обвиняемого, его круг интересов, моральные и правовые взгляды, жизненные интересы, устремления, мировоззрение (направленность) ; 4) 5) медико-биологическую характеристику, включающую данные о состоянии здоровья, наличии иждивенцев, малолетних детей, инвалидность и др.. 6) Что же касается, например, таких особенностей характера, как неуравновешенность, грубость, вспыльчивость, черствость, дерзость, необщительность, неудовлетворительное отношение к людям и т.д., то эти данные хотя и могут быть обстоятельствами, характеризующими личность подсудимого, и они могут быть учтены судом при описании деяния, способов, мотивов
его со-

316

вершения, но при индивидуализации наказания они учитываться не должны.

Если же данные черты характера проявились в совершенном преступлении/ обеспечивая тем самым устремление к поставленной цели, то они могут учитываться судом и при назначении наказания, поскольку в этом случае такие данные соотносятся с обстоятельствами совершенного преступления. Не надо забывать, что личность, проявившая себя в преступлении, должна быть раскрыта именно в связи с фактом ее осуждения за это. Эти данные личностного характера могут быть учтены как “иные обстоятельства, характеризующие личность”, о которых говорит закон в п. 3 ст. 68 УПК. При таких условиях они являются индивидуализирующими ответственность обстоятельствами.

Важно заметить, что в судебной практике нередко допускаются ошибки судов, когда при назначении наказания суды учитывают такие данные о личности подсудимого, которые не связаны с фактом совершения преступления. Например, встречаются в приговорах такие доводы: подсудимый “не признал себя виновным в совершении преступления”, “не раскаялся в совершении преступления”, “давал противоречивые показания, а потому заслуживает более сурового наказания”. Правильно поступила судебная коллегия по уголовным делам Оренбургского областного суда, исключив из приговора суда Оренбургского района ссылку на отягчающее ответственность обстоятельство в отношении Асланянц, который в “содеянном не раскаялся, неоднократно менял показания”1. Можно

1 См.: Архив Оренбургского райсуда. Дело № 1-220, 1990 г. Аналогичный факт отражен в вышеназванном обзоре судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР, когда по делу Макарова сделана в приговоре ссылка на то, что он не раскаялся в содеянном, на что было указано как о недопустимости таких фактов. (См.: Бюллетень Верховного Суда РФ, 1991, № 1, с. 12).

317

было бы уточнить, что такое поведение подсудимого не только не связано с обстоятельствами дела, но оно не связано и с обязанностью давать показания. Ст. 77 УПК предусматривает право обвиняемого давать показания, но это отнюдь не его обязанность. А стало быть менять показания, как и не признавать себя винов- ным - это есть его средство защиты1.

Верховный суд постоянно ориентирует суды, что при назначении наказания они должны учитывать не только тяжесть совершенного преступления, но и конкретные обстоятельства его совершения, данные, характеризующие личность виновного. Так, по делу Вахмянина, осужденного по ч. 2 ст. 211 УК, судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР указала, что Вахмянин ранее не судим, по месту работы и в быту характеризуется положительно, на иждивении имеет двоих малолетних детей, виновным себя признал и раскаялся в содеянном. Однако эти обстоятельства, смягчающие ответственность, при назначении наказания не были учтены судом в полной мере.

Судебная коллегия обратила внимание также и на такие данные, относящиеся к личности, как то, что в результате преступных действий по неосторожности Вахмянин потерял свою жену (погибла при автодорожном происшествии), а его малолетние дети остались без надлежащего присмотра2.

1 Заслуживает одобрения позиция законодателя, выраженная в п. 4 ст. 451 УПК: “В случае отказа подсудимого от дачи показаний или его молчания в суде председательствующий обращает внимание кол легии присяжных заседателей на то, что данный факт не имеет юридического значения и не может быть истолкован как свидетель ство виновности подсудимого”. Сказанное, как надо полагать, в равной степени относится к любому уголовному делу, рассматривае мому не только с участием присяжных заседателей.

2 См.:’ Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1990, № 10, с. 6.

318

В другом случае судебная коллегия указала, что Чурсин полностью признал вину, раскаялся в содеянном, преступление было раскрыто в значительной мере благодаря его явке с повинной, осужденный работал и характеризовался удовлетворительно, болен туберкулезом легких. Это позволило судебной коллегии Верховного Суда РСФСР исключить из приговора указание о признании Чурсина особо опасным рецидивистом1.

Продолжить характеристику используемых судами данных о личности подсудимого можно иллюстрацией иного порядка. Речь пойдет о том, что суд учел данные о личности подсудимого, хотя не учел характера совершенного преступления. Так, суд первой инстанции сослался на положительную характеристику Гоноченко (он работал адвокатом) и его состояние здоровья. Однако, как видно из материалов дела, по работе он характеризовался как пассивно относившийся к порученному делу, допускавший нарушения трудовой и финансовой дисциплины, за что ему был объявлен строгий выговор. Согласно медицинским документам, Гоноченко какими-либо серьезными заболеваниями не страдал, при обследовании у него обнаружен хронический гастрит. Указанные обстоятельства суд должным образом не оценил и не учел при решении вопроса об отсрочке исполнения приговора. Суд в должной мере не учел также характера совершенного преступления. Гоноченко, работая адвокатом, организовал преступление, к совершению которого привлек других лиц.

И правильно судебная коллегия Верховного Суда РСФСР при таких обстоятельствах признала необоснованным применение в отношении Гоноченко
ст. 4б1 УК2.

На основе примеров из судебной практики можно видеть, что

1 См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1993, № б, с. 14.

2 Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1990, № 10, с. 6.

319

суды при изложении приговоров для обоснования меры наказания достаточно широко используют данные о личности подсудимого, относящиеся к социальной характеристике, психологической и медико-биологической.

Многие ученые, изучая практику учета судами данных о личности подсудимого при решении вопроса о наказании, также отмечают, что суды довольно часто используют в своих решениях данные о личности подсудимого. Так, по данным Л.Л.Кругликова, общая доля личностных данных, которые были учтены судами при назначении наказания составила 42%, 58%; соответственно указаны все прочие1. Ю.Мельникова ссылается на 56% осужденных (по результатам своего исследования) , в отношении которых в приговорах судов были сделаны ссылки на данные, относящиеся к личности2. По данным моего изучения показатель равняется 63%3.

Наряду с данными, относящимися к личности подсудимого, суды в приговорах при назначении наказания также ссылаются на обстоятельства, смягчающие и отягчающие ответственность, что соответствует требованиям ст. 314 УПК. Однако процессуальный закон не содержит указаний на счет “данных о личности”. Судеб-

1 См. : Кругликов Л.Л. Правовые средства обеспечения справедливости наказания в процессе его индивидуализации, с. 174.

2 Мельникова Ю. Учет судом данных о личности осужденного. Соц. законность. 1969, № 1, с. 53-54.

Другие авторы также указывают на практику учета данных о личности подсудимого. См.: Хоролец В.В. Автореф. канд. дис. , с. 11; Мартынчик Е. Изучение личности подсудимого судом - Сов. юстиция. 1971, № 9, с. 13-14; Бузынова С. Изучение судом личности подсудимого. Сов. юстиция. 1969, № 8, с. 14-15 и др.

3 Были изучены приговоры по 4 000 уголовных дел, вынесенных судами Оренбургской области, включая облсуд в качестве суда первой ин станции. 2000 дел за период 1985-88 г.г., 2000 дел - за 1988-1994 годы.

320

ная практика, между тем, руководствуясь материальным законом (ст. 60 УК)1, совершенно правильно учитывает при назначении наказания как обстоятельства, смягчающие и отягчающие ответственность, так и иные обстоятельства,
характеризующие личность.

При изучении мною уголовных дел, рассмотренных судами Оренбургской области, были проанализированы ссылки в приговорах на смягчающие и отягчающие ответственность обстоятельства и иные, характеризующие личность подсудимых. 63% приговоров содержат ссылки на смягчающие либо отягчающие, а также характеризующие личность обвиняемых обстоятельства. Если учесть, что 63% приговоров имеют ссылку на личность виновного, то можно пожалуй заключить, что без учета данных о личности виновного суды при изложении приговоров в большинстве случаев не обходятся.

И хотя разработчики проектов УК при назначении наказания рекомендовали учитывать обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, и не понятно почему не указывались обстоятельства, характеризующие личность
виновного2.

Принятая в новом УК ст. 60 совершенно правильно указывает, что надлежит учитывать личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и
отягчающие наказания.

Представляется, что такое решение оправдано нуждами практи-

1 Ст. 60 УК вступила в силу с 1 января 1997 г. В ранее действовав шем УК 1 (ст. 37) также указывалось, что надлежит при назначении наказания учитывать личность виновного.

2 Так, в ст. 62 проекта общей части УК России указано: “При назна чении вида и размера наказания учитываются характер и тяжесть преступления, мотивы его совершения, последствия, обстоятельст ва, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначен ного наказания на реализацию виновного и условия жизни его се мьи.” В тексте проекта статьи, как можно заметить, не было ссылки на учет личности виновного (См.: Юридический вестник, 1994, май, № 9, с. 9) .

321

ки. В УПК необходимо также указать, что суды должны учитывать как смягчающие и отягчающие обстоятельства, так и относящиеся к личности. Перечень отягчающих обстоятельств не должен иметь расширительное толкование.

Наряду с тем, что суды широко отражают в приговорах обстоятельства, характеризующие личность подсудимого, для обоснования выводов относительно избранной меры наказания, однако, как можно заметить, еще есть достаточное количество приговоров, в которых отсутствуют ссылки на обстоятельства, относящиеся к личности подсудимого. По данным проведенного мною обобщения это имело место в 37% приговоров. Основаниями, по которым отсутствовали ссылки на обстоятельства, относящиеся к личности виновного, является невыполнение требований ст. 314 УПК.

Сюда вошли и те приговоры, в которых в соответствии с законом суд обязан был аргументировать назначение такого вида наказания, как лишение свободы, если санкция статьи предусматривает и другие, более мягкие виды наказания. Но суд, между тем, не выполнил это требование закона1. Сюда вошли также приговоры, в которых имелась общая констатирующая фраза “с учетом личности подсудимого”, но без соответствующего раскрытия тех личностных данных, которые суд учитывает при решении вопроса о мере наказания, такая ссылка ничего не дает. Нет ясности, какие данные о личности подсудимого суд учитывает. Нельзя же всю личность принимать во внимание.

Данные названного обобщения позволили высветить и такое

1 Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в ряде своих определений обращала внимание на то, что суды обязаны мотивировать назначение наказания в виде лишения свободы, если санкция уголовного закона предусматривает и другие виды наказания, не связанные с лишением свободы (См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1984, № 9, с. 4-5).

Ъ22

положение вещей, когда суды перечисляют в приговоре смягчающие обстоятельства, а затем указывают, что они не влияют на решение суда о необходимости назначить подсудимому максимальную меру наказания. Далее приводится совокупность отягчающих обстоятельств, данных,