lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Прохорова, Екатерина Александровна. - Общие условия правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Москва, 2001 208 с. РГБ ОД, 61:02-12/105-1

Posted in:

ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ МВД РОССИИ

на правах рукописи исх. №

ПРОХОРОВА ЕКАТЕРИНА АЛЕКСАНДРОВНА

ОБЩИЕ УСЛОВИЯ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ УГОЛОВНО- ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Специальность 12.00.09-

уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза;

оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на соискание ученой степени кандидат юридических наук

Научный руководитель-доктор юридических наук, профессор В.Н. Григорьев

Москв а - 2001

2 ПЛА Н ДИС СЕРТ АЦИ И

Введ ение С.4-10

Глава 1. Поня тие и виды общи х услов ий право вого регул ирова ния угол овно- проц ессуа льно й деяте льно сти

§ 1. Осно вания прав ового регул иров ания в сфере уголо вного

судоп роизв одств а С.11-22

§ 2. Прав овое регул иров ание как отра жени е струк туры

и содер жани я уголо вно- проц ессуа льно й деяте льнос ти …С.2 2-33 § 3. Поня тие общи х услов ий прав ового регул иров ания

уголо вно- проц ессуа льно й деяте льнос ти С.33-41

§ 4. Систе ма и виды общи х услов ий прав ового регул иров ания

уголо вно- проц ессуа льно й деяте льнос ти С.41-53

Глав а 2. Общ ие усло вия прав овог о регу лиро вани я угол овно- проц ессуа льно й деяте льно сти, относ ящие ся к форм е угол овно- проц ессуа льны х норм

§ 1. Норм ативн о- прав овая форм а выра жени я прав ового

регул иров ания уголо вно- проц ессуа льно й деяте льнос ти ..С.5 4-84

§ 2. Закон одате льная форм а прав ового регул иров ания

уголо вно- проц ессуа льно й деяте льнос ти С.84-103

§ 3. Феде раль ный урове нь прав ового регул иров ания

уголо вно- проц ессуа льно й деяте льнос ти С.103-117

§ 4. Коди фици рова нная форм а уголо вно- проц ессуа льног о

закон а С.117-129

3 Глава 3. Общие условия правового регулирования

уголовно-процессуальной деятельности, относящиеся к содержанию уголовно-процессуальных норм

§ 1. Согласованность уголовно-процессуальных норм С.130-154

§ 2. Представительно-обязывающий характер изложения нормативного материала в законодательных актах, регулирующих уголовно- процессуальную деятельность ..С.154-182

Заключение С.183- 189

Список использованной литературы

С.190-208

4

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы диссертационного исследования. Проводимая в Российской Федерации судебная реформа поставила «во главу угла» проблему совершенствования правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности, что обусловливает настоятельную потребность выделения его общих условий.

Степень разработанности данного вопроса в определенной мере влияет на эффективность правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности, что в свою очередь способствует повышению результативности правоприменительной деятельности в сфере уголовного судопроизводства. Чтобы при производстве по уголовным делам не возникало неясностей по поводу применения тех или иных норм уголовно-процессуального права, необходимо определить основные требования, которым должны соответствовать такие нормы по содержанию и форме, и основные правила их воздействия на общественные отношения с тем, чтобы не допустить применения не- соответствующих им норм. Важно уяснить, какие формы построения нормативного материала будут способствовать претворению в жизнь демократических принципов и созданию законодательной базы, отвечающей требованиям правового государства.

Правильное определение системы общих условий окажет влияние на успешное решение задач уголовного процесса и внесет определенный вклад в развитие научной мысли о механизме уголовно- процессуального регулирования.

Так, формулирование требований к уголовно-процессуальным нормам позволит определиться с системой источников уголовно- процессуального права, приведет к однообразному подходу к Постановлениям Конституционного Суда, Пленума Верховного Суда Российской Федерации и их роли в регулировании уголовно- процессуальных правоотношений и т.д., а также де-

5 терминирует концентрацию усилий законодателя на устранении существующих и недопущении новых коллизий.

Обоснование правил изложения нормативных предписаний в уголовно- процессуальных нормах посодействует уяснению специфики способов правового воздействия на уголовно-процессуальную деятельность, выявлению их позитивных и негативных сторон.

Изучение сущности общих условий поможет выявить не только реально существующие закономерности правового регулирования в уголовно- процессуальной сфере, но и тенденции их развития, что крайне важно в целях совершенствования законодательства, законотворческого процесса и уголовно-процессуальной деятельности.

Между тем, общие условия правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности не были предметом специального изучения уголовно-процессуальной науки. Данное понятие на страницах юридической литературы не использовалось.

Лишь некоторые аспекты изучаемой проблемы нашли отражение в трудах ученых - специалистов в области теории права и государства, конституционного права, уголовного права, уголовного процесса и других правовых наук, однако в них освещались либо общетеоретические вопросы правового регулирования, либо вопросы уголовно-процессуального регулирования, но в объемах соответствующих учебных курсов или в рамках отдельно взятых его сторон: источники права, предмет и метод правового регулирования, виды правовых норм и т.п.

Так, общим вопросам правового регулирования и вопросам правового регулирования смежных отраслей права уделялось внимание в работах С.С. Алексеева, М.М. Богуславского, С.Н. Братуся, А.Б. Венгерова, Н.В. Витрука, В.М. Горшенева, С.Л. Зивса, О.С. Иоффе, Л.А. Морозовой, А.В. Наумова, B.C. Нерсесянца, СВ. Полениной, Т.Н. Радько, В.А. Туманова, А.Ф. Шеба-нова, Б.С. Эбзеева, Л.С. Явича и других.

6

Различные элементы механизма уголовно-процессуального регулиро- вания исследовались Л.Б. Алексеевой, Ю.Н. Белозеровым, В.К. Бобровым, В.П. Божьевым, А.Д. Бойковым, В.Н. Григорьевым, А.П. Гуляевым, К.Ф. Гу-ценко, И.Ф. Демидовым, В.В. Демидовым, B.C. Джатиевым, Л.Б. Зусем, В.И. Каминской, A.M. Лариным, В.М. Савицким, М.С. Строговичем, Г.П. Хими-чевой, М.А. Чельцовым, С.А. Шейфером, П.С. Элькинд.

Вместе с тем, комплексного монографического исследования, посвя- щенного общим условиям правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности, до сих пор не существует.

Таким образом, исключительная важность обозначенного вопроса, ост- рая потребность его теоретического осмысления и неизученность в юридической литературе свидетельствуют об актуальности темы диссертационного исследования.

Цель и задачи исследования. Цель исследования состоит в разработке теоретических положений, раскрывающих сущность общих условий правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности, определении их системы и выработке на этой основе научно обоснованных рекомендаций по совершенствованию этого правового феномена.

Для достижения указанной цели были определены следующие задачи:

  • выявить основания и особенности правового регулирования в сфере уголовного судопроизводства;
  • сформулировать понятие общих условий правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности;
  • определить систему общих условий правового регулирования уголов- но-процессуальной деятельности и классифицировать их;
  • раскрыть содержание общих условий, относящихся к форме уголовно- процессуальных норм;
  • охарактеризовать общие условия, относящиеся к содержанию уго- ловно-процессуальных норм;

7

  • выделить имеющиеся в уголовно-процессуальном законе коллизии и подготовить научно обоснованные предложения по совершенствованию отдельных элементов механизма правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования выступают закономерности правового регулирования в сфере уголовного судопроизводства.

Предметом диссертационного исследования являются общие условия правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности, их система, виды и содержание.

Методология исследования. Методологической основой исследования выступают общенаучный диалектический метод, частнонаучные и спе- циальные методы: логический, сравнительно-правовой, юридико- догматический, историко-правовой, системно-структурный, социологический, метод анализа и синтеза и другие. Для написания диссертации применялись доктринальные положения философии, этимологии, общей теории права, конституционного, международного, уголовного, уголовно-процессуального права и гражданского права.

Нормативная основа исследования. Нормативную базу исследования составляют международно-правовые акты, нормы Конституции РФ, действующего уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации и проекта УПК Российской Федерации, принятого в первом чтении, Постановления Конституционного Суда, Пленума Верховного Суда Российской Федерации, Указы Президента России, нормативные акты министерств и ведомств.

Эмпирическая основа исследования. Эмпирическую базу исследова- ния составляют результаты анкетирования 165 работников правоохранительных органов г.Москвы, г.Орла и Орловской области, среди которых - следователи органов внутренних дел и прокуратуры, прокуроры и судьи, 250 слу-

8 шателей Орловского юридического института МВД России, изучения по специально разработанной программе 400 уголовных дел, хранящихся в архивах судов г.Москвы и г.Орла.

Научная новизна исследования. Впервые в юридической литературе обосновано понятие общих условий правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности, определена их система, дана классификация и раскрыто содержание каждого.

В результате анализа действующего уголовно-процессуального законо- дательства и существующих в науке уголовного процесса точек зрения сформулированы требования к форме и содержанию норм уголовно- процессуального права и выделены правила правового воздействия на уголовно-процессуальные правоотношения. Предложено авторское видение вопросов об источниках уголовно-процессуального права, о коллизиях уголовно-процессуальных норм и их устранении; аргументированы особенности изложения нормативного материала в законодательных актах, регулирующих уголовно-процессуальную деятельность.

Обозначены перспективы развития правового регулирования в сфере уголовного судопроизводства и подготовлены рекомендации по его совершенствованию.

Основные положения, выносимые на защиту:

  1. На основе изучения природы уголовно-процессуальной деятельности выделяются основания ее правового регулирования - обстоятельства объективного характера, которые предопределили необходимость и возможность правового воздействия в сфере уголовного судопроизводства. Обосновывается вывод о том, что правовое регулирование уголовно-процессуальной деятельности отражает ее структуру и содержание.
  2. Впервые в науке уголовного процесса вводится понятие общих усло- вий правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности, под которыми следует понимать закрепленные в правовых нормах и обусловлен-

9 ные общими принципами правового воздействия с учетом задач уголовного судопроизводства правила правового
регулирования уголовно-процессуальных отношений, выражающие его специфику, и требования к форме и содержанию норм уголовно- процессуального права.

  1. Предлагается система общих условий правового регулирования уго- ловно-процессуальной деятельности и осуществляется их классификация по различным основаниям.
  2. Раскрывается содержание общих условий, относящихся к форме уго- ловно-процессуальных норм: нормативно-правовой формы выражения, законодательной формы, федерального уровня правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности, кодифицированной формы уголовно-процессуального закона.
  3. Характеризуются общие условия, относящиеся к содержанию уго- ловно-процессуальных норм: согласованность уголовно- процессуальных норм и представительно-обязывающий характер изложения нормативного материала в законодательных актах, регулирующих уголовно-процессуальную деятельность.
  4. Подготовлены научно обоснованные предложения по совершенство- ванию отдельных элементов механизма правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности, в том числе, по устранению имеющихся в уголовно-процессуальном законе коллизий.
  5. Теоретическая и практическая значимость исследования. Теорети- ческая значимость исследования состоит в том, что в нем впервые в науке дано понятие и определена система общих условий правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности. Полученные результаты вносят вклад в развитие науки уголовного процесса, углубляя представление о правовом регулировании, источниках уголовно-процессуального права и об уголовно-процессуальных нормах, что может быть использовано в качестве тео-

10 ретической основы для исследования правового регулирования других сфер общественной жизни.

Практическая значимость работы определяется возможностью приме- нения разработанных в ней теоретических положений и совокупности конкретных предложений по совершенствованию уголовно- процессуального законодательства в законотворческом процессе, правоприменительной деятельности и учебном процессе при изучении теории права и государства, уголовного процесса и конституционного права, а также при подготовке учебной, методической и научной литературы.

Апробация и внедрение результатов исследования. Основные ре- зультаты диссертационного исследования докладывались автором и обсуждались на заседаниях кафедры уголовного процесса Юридического института МВД России и кафедры уголовного процесса и криминалистики Орловского юридического института МВД России.

Ряд положений работы изложен в выступлениях и тезисах докладов на международных и межвузовских научно-практических конференциях: Проблемы взаимопонимания, сотрудничества и взаимодействия органов правопорядка с населением (Донецк, 2000 г.), Права человека в России (Орел, 1998 г.), Уголовно-процессуальные и криминалистические проблемы борьбы с преступностью в современных условиях (Орел, 1998, 1999, 2000 г.г.), а также в публикациях в журналах и сборниках научных трудов (Юристъ-Правов1)дъ, Актуальные проблемы раскрытия и расследования преступлений).

Основные идеи и положения диссертационного исследования внедрены в учебный процесс Орловского юридического института МВД России, Тульского филиала ЮИ МВД России, в практику деятельности Следственного управления при УВД Орловской области.

Объем и структура диссертации. Диссертация имеет объем, преду- смотренный ВАК Минобразования России, и состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы.

и ГЛАВА 1.

ПОНЯТИЕ И ВИДЫ ОБЩИХ УСЛОВИЙ ПРАВОВОГО

РЕГУЛИРОВАНИЯ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ

ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

§ 1. Основания правового регулирования в сфере уголовного судопроизводства

Общественные отношения регулируются различными социальными нормами: правовыми, религиозными, моральными, корпоративными и т.д. Эти нормы отличаются друг от друга по предмету и методу регулирования, по своему характеру, по способу выражения и закрепления. Таким образом, в зависимости от наличия или отсутствия правового опосредования общественные отношения могут быть регулируемыми правом и правом не регулируемыми.1 Для того, чтобы общественные отношения регулировались нормами права, необходимы определенные основания. Рассмотрению оснований правового регулирования в сфере уголовного судопроизводства посвящен данный раздел диссертации.

В рамках нашего исследования необходимо прежде всего дать понятие правового регулирования.

Правовое регулирование представляет собой совокупность правовых форм и средств юридического воздействия государства на развитие общественных отношений с целью их упорядочения, регламентации поведения участников общественных отношений, осуществляемого в интересах общества, призванных в конечном итоге подчинить поведение или деятельность от-дельных субъектов установленному в обществе порядку .

См., например, Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. - Ленинград: Издательство Ленинградского университета, 1963. - С.8.

См. об этом, например, Горшенев В.М. Способы и организационные формы правового регулирования в социалистическом обществе. - М.: Юридическая литература, 1972.

12

Сфера правового регулирования представляет собой совокупность не- упорядоченных отношений и фактов, урегулирование которых невозможно без использования правовых средств. Закрепляя те или иные отношения в нормах права, государство тем самым признает их социальную и юридическую значимость и берет на себя их повышенную охрану и защиту, то есть обеспечивает всеми имеющимися в его распоряжении материальными, правовыми, организационными и иными средствами. Правовое регулирование охватывает ту область социального пространства, в которой право способно оказывать прогрессивно-преобразующее воздействие на общественную жизнь, направлять человеческую деятельность и способствовать ее развитию. Не случайно «в числе задач, стоящих перед правовой наукой, одна из наиболее важных и ответственных состоит в том, чтобы помочь законодателю среди многообразия общественных отношений выделить те, которые требуют правового регулирования»1. Правильное определение сферы правового регулирования необходимо для исключения использования юридических инструментов в областях взаимодействия людей, требующих иных средств социальной регуляции.

В настоящее время в России правовому регулированию подвержены разнообразные общественные отношения, в основном, складывающиеся «в сфере отправления государственной власти, государственного управления в том числе, в области взаимоотношений личности и государства, социальной защиты отдельного индивида и сообщества людей в целом от произвола и насилия» . К ним относятся и отношения в области уголовного судопроиз-водства. «Уголовный процесс не существует вне правового регулирования» . Ни на предварительном следствии, ни в судебном разбирательстве, ни в лю-

Каминская В.И. Теория советского уголовно-процессуального закона: Дис. … д-ра юрид.наук. - М, 1967. - С.670.

2 Теория права и государства: Учебник / Под ред. Лазарева В.В. - М.: Право и Закон, 1996.-СИЗ.

Божьев В.П. Уголовно-процессуальное законодательство и его развитие: Учебно- методическое пособие для слушателей Академии. - М.: Академия МВД РФ, 1993. - С.З.

13 бой другой стадии производства по делу невозможно существование уголовно-процессуальных отношений, не регулируемых нормами уголовно-процессуального права. «Уголовно-процессуальные отношения существуют только как правоотношения»1. Это свидетельствует «о наиболее ярко выраженном в них государственно- правовом, публичном начале, обусловленном повышенной общественной опасностью преступных деяний» .

Опрос, проведенный среди слушателей выпускных курсов ОрЮИ МВД России, показал, что необходимость правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности признается всеми.

Что же следует понимать под правовым регулированием в сфере уго- ловного судопроизводства?

С точки зрения П.С. Элькинд, «уголовно-процессуальное регулирова- ние - это специфическая форма юридического воздействия… государства на поведение участников общественных отношений, возникающих, развивающихся, изменяющихся и прекращающихся в сфере уголовного процесса»3.

По мнению Л.Б. Зуся, «уголовно-процессуальное регулирование - это целенаправленное воздействие государства на общественные отношения в сфере уголовного судопроизводства с помощью специфического правового механизма, регулирующего поведение и отношения субъектов уголовно-процессуального права в установленной законом процессуальной форме при постоянном прокурорском и судебном надзоре в связи с возбуждением, расследованием, рассмотрением и разрешением уголовных дел в целях достижения задач уголовного судопроизводства»4.

Анализ предложенных определений показывает, что они не полностью раскрывают содержание правового регулирования, говоря лишь о том, что

Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. - Ленинград: Издательство Ленинградского университета, 1963. - С.8. 2 Там же. - С.9. Там же. - С.6. 4 Зусь Л.Б. Проблемы правового регулирования в сфере уголовного судопроизводства. 4.2. Вопросы теории: Учебное пособие. - Владивосток: ДВГУ, 1979. - С.26.

14 это особая форма государственного воздействия на
уголовно-процессуальные отношения. При таком подходе акцент делается на государственном характере правового регулирования, без указания на средства воздействия государства на регулируемые отношения.

С учетом изложенного, нами предпринята попытка представить свое понятие правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности.

Правовое регулирование в сфере уголовного судопроизводства пред- ставляет собой, прежде всего, установление государством правовых норм с це- лью воздействия на уголовно-процессуальные отношения путем их упорядоче- ния, регламентации поведения участников. Правильно отметил по этому поводу Л.Б. Зусь: «Издание закона - первый шаг в правовом регулировании»1.

В этой связи вызывает критические замечания существующая в науке уголовного процесса точка зрения, в соответствии с которой издание юридических норм не входит в процесс правового регулирования.

Так, В.П. Божьев считает, что «юридическая норма, формулирующая правило поведения, - это… предпосылка наличия… правового регулирования»2. Как видно, по его мнению, само правовое регулирование возникает тогда, когда норма права уже существует. Однако далее автор отмечает, что «каждая норма в конечном итоге направлена на регулирование поведения государственных органов, должностных лиц, граждан и представителей общественности в сфере уголовного судопроизводства»3. Таким образом, правильнее говорить о появлении в результате нормотворческои деятельности нормы права не как о предпосылке, а как об этапе правового регулирования.

Вместе с тем, правовое регулирование уголовно-процессуальной дея- тельности не может быть сведено исключительно к созданию нормативно-правовой основы функционирования суда, прокуратуры, органов предвари-

1 Там же. - Сб.

Божьев В.П. Уголовно-процессуальные правоотношения. - М.: Юридическая ли- тература, 1975.-С.20. 3 Там же. - С.29.

15 тельного следствия и дознания, поведения других субъектов уголовного процесса, хотя эта основа и составляет юридическую базу правового регулирования уголовно-процессуальных отношений. На это обстоятельство правильно указывают многие авторы.

В частности, С.С. Алексеев отмечает: «Роль правового регулирования не ограничивается лишь упорядочением общественных отношений, введением их в определенные рамки»’.

В.М. Горшенев полагает, что категория «правовое регулирование» яв- ляется собирательной, отхватывающей право, правоотношения и другие правовые явления2.

Л.Б. Зусь считает: «Правовое регулирование достигается не одним лишь фактом издания уголовно-процессуальных норм, а и воздействием этих норм на волю и поведение субъектов общественных отношений» .

Как видно, авторы признают, что нормы права представляют основу правового регулирования, и их издание - его первоначальный этап, то есть не сводят правовое регулирование лишь к закреплению правил поведения в нормах права.

Итак, не отрицая важности правотворчества, следует заметить, что све- дение всего правового регулирования только к правотворчеству означало бы ограничение правового воздействия на общественные отношения лишь их закреплением. На самом деле, правовое регулирование уголовно-процессуальной деятельности имеет своей целью не только закрепление сложившихся отношений и связей, но и воздействие на них. Не случайно В.М. Горшенев указал, что «категория правового регулирования в отличие от права, представляющего юридическую надстройку в статике, …полностью вы-

Алексеев С.С. Механизм правового регулирования в социалистическом обществе. - М.: Юридическая литература, 1966. - С.11.

Горшенев В.М. Способы и организационные формы правового регулирования в социалистическом обществе. - М.: Юридическая литература, 1972. - С.19.

3 Зусь Л.Б. Проблемы правового регулирования в сфере уголовного судопроизводства. 4.2 Вопросы теории: Учебное пособие. - Владивосток: ДВГУ, 1979. - С.8.

16

ражает так называемую динамическую сущность всей юридической над- стройки»1.

В общей теории права такое проявление социального назначения пра- вового регулирования получило название динамической функции в отличие от статической, которая призвана воздействовать на общественные отношения исключительно путем закрепления их определенных вариантов, установления наиболее устойчивых социальных связей. Думается, что одна лишь статическая функция проявляется, например, в тоталитарном государстве, когда провозглашенные нормы не реализуются на практике, как Конституция 1936 года. В правовом демократическом государстве, которым согласно действующей Конституции является Россия, о правовом регулировании, в том числе применительно к уголовно-процессуальной деятельности, как нам представляется, можно говорить лишь тогда, когда закрепленные в нормах права правила поведения реализуются субъектами, которым они адресованы, в результате чего возникает правоотношение. Если бы нормы права реально не применялись субъектами уголовного процесса, мы не могли бы вести речь о правовом регулировании, так как недействующие нормы не оказывают воздействия на общественные отношения. Таким образом, воздействие права на общественные отношения и превращение последних в правоотношения, то есть урегулированные правом, - это следующий этап правового регулирования.

С учетом изложенного мы позволим себе высказать критические заме- чания в адрес существующей точки зрения, разграничивающей понятия «действие права» и «правовое регулирование» и определяющей, что в результате правовой регуляции всего лишь формируется юридическая основа, определяющая фиксированные в правовых велениях ориентиры для организации деятельности участников правоотношений и достижения фактических

Горшенев В.М. Способы и организационные формы правового регулирования в социалистическом обществе. - М.: Юридическая литература, 1972. - С.21.

17 целей права1. Частично соглашаясь с тем, что некоторые сферы действия права (информационная и ценностно-ориентационная) выходят за рамки правового регулирования, мы, тем не менее, не разделяем сужения понятия правового регулирования лишь созданием правовой основы и возникновением правоотношений, в то время как непосредственное воздействие права на возникшие отношения в это понятие уже не входит. Право действует не само по себе: при реализации права оказывается воздействие на общественные отно- шения, происходит их регулирование. Значит, юридическое действие права логически охватывается содержанием правового регулирования.

Правовое регулирование, в том числе и в сфере уголовного судопроиз- водства, таким образом, включает стадию регламентирования, стадию действия правовых норм при реализации субъективных прав и обязанностей, то есть возникновение правоотношений, и стадию воздействия права на возникшие правоотношения.

Итак, по нашему мнению, под правовым регулированием в сфере уго- ловного судопроизводства следует понимать воздействие государства на уголовно-процессуальные отношения путем их закрепления в нормах уголовно-процессуального права, реализации посредством правоприменения и упорядочения сложившихся правоотношений.

Каковы же основания правового регулирования в сфере уголовного су- допроизводства? Почему уголовно-процессуальная деятельность нуждается в правовом регулировании, а не в иных видах социального регулирования, скажем, посредством норм морали?

В юридической литературе этому вопросу не уделено должного внима- ния. В этой связи путем обобщения и анализа имеющихся источников по общей теории права нами предпринята попытка выделить эти основания и дать им характеристику.

1 См. Теория права и государства: Учебник / Под ред. Лазарева В.В. - М.: Право и Закон, 1996.-С. 111-115.

18

В целях систематизации выводимых положений представляется целе- сообразным разделить основания правового регулирования в сфере уголовного судопроизводства на две группы: к первой отнести основания, которые свидетельствуют о необходимости правового регулирования, а ко второй, -которые предполагают объективную возможность правового регулирования. Таким образом, мы ответим на два вопроса: почему необходимо правовое регулирование в сфере уголовного процесса и имеются ли возможности его осуществления.

Рассмотрим первую группу оснований.

Необходимость правового регулирования в сфере уголовного судопро- изводства прежде всего предопределена важностью регулируемых отношений. Уголовно-процессуальные отношения - это властные отношения, они нередко связаны с ограничением конституционных прав и свобод граждан, которые согласно Конституции Российской Федерации являются основной ценностью государства. Думается, что такое ограничение может осуществляться лишь от имени государства, то есть путем установления соответствующих правовых предписаний.

Во-вторых, к обозначенной группе оснований относится социальная значимость уголовно-процессуальной деятельности. Решение задач судопроизводства, указанных в ст. 2 УПК РСФСР1, осуществляется не только в интересах определенных лиц, например, потерпевших, но и в интересах всего общества.

В третьих, уголовно-процессуальная деятельность - это вид государст- венной деятельности. Уголовно-процессуальные отношения возникают и развиваются постольку, поскольку существует государство и его органы, поскольку необходимо государственно-властное веление в сфере возбуждения, расследования, рассмотрения и разрешения дел о преступлениях. Необходимость существования правосудия как одной из форм деятельности государст-

1 В дальнейшем - УПК.

19 ва исключает возможность возникновения, изменения или прекращения таких правоотношений вне правового регулирования и государственно-властного веления. В этой связи уголовно- процессуальная деятельность должна быть единой для всего государства и в силу этого должна регулироваться правом, так как из всех социальных регуляторов только право обладает признаком единства для всех членов данного общества. Государство заин- тересовано в том, чтобы действия уполномоченных им субъектов (а таковыми как раз и являются следователь, орган дознания, суд, прокурор) протекали в соответствующих формах и в определенном порядке. Посредством правового регулирования в сфере уголовного судопроизводства государство закрепляет форму и содержание уголовно-процессуальной деятельности, систему стадий уголовного процесса, порядок производства следственных действий, права и обязанности субъектов и др.

В-четвертых, уголовно-процессуальная деятельность будет эффектив- ной только тогда, когда нормы, регулирующие ее, будут максимально конкретными, не допускающими многозначного истолкования. Таковыми как раз и являются нормы права, которые в силу своей формализации, как считают А.Р. Ратинов и Г.Х. Ефремова1, не должны допускать многозначительных истолкований. Другие же социальные нормы, например, моральные, не отличаются столь строгой определенностью, их границы «размыты».

В-пятых, в уголовно-процессуальной сфере существует не только объ- ективная возможность воздействовать на поведение отдельных лиц мерами государственного принуждения, но и необходимость такого принуждения: заключение под стражу, подписка о невыезде, задержание, наложение ареста на имущество, обыск и т.д. Без возможности применения этих принудительных мер трудно было бы решать задачи уголовного судопроизводства, ведь чаще всего приходится иметь дело не с правопослушными гражданами, а с

Ратинов А.Р., Ефремова Г.Х. Правовая психология и преступное поведение. - Красноярск: Издательство Красноярского университета, 1988. - С.23.

20 преступниками. Применение принуждения должно быть урегулировано государством, то есть посредством права.

В-шестых, только норма права имеет общеобязательность, гарантиро- ванную государством. За нарушение правовых предписаний нарушители могут быть подвержены мерам государственного принуждения, в то время как за нарушение, скажем, норм морали, человек не несет ограничений, обладающих признаками государственного принуждения. Моральное порицание не способно удержать многих людей от нарушения определенных правил по- ведения. Иными словами, чтобы нормы, регулирующие уголовно- процессуальную деятельность, соблюдались всеми субъектами, необходимы гарантии со стороны государства, которыми обладает только право.

Все перечисленные основания свидетельствуют о том, что право - не только наиболее приемлемый, но и необходимый регулятор отношений в сфере уголовного судопроизводства. Все остальные социальные регуляторы не в состоянии на должном уровне урегулировать эти отношения. Несмотря на то, что нормы морали играют определенную роль в уголовно-процессуальной деятельности, они не имеют обязательного значения, пока не становятся содержанием норм права. Например, отказ от свидетельствования против своих близких родственников и супруга с точки зрения морали является допустимым, однако до момента вступления в силу ст. 51 Конституции Российской Федерации, закрепившей эту моральную норму, в результате-чего она стала нормой права, такой отказ считался преступлением, предусмот- ренным ст. 182 Уголовного кодекса РСФСР.

В рамках нашего исследования логически возникает вопрос: а обладает ли уголовно-процессуальная деятельность свойствами, дающими возможность ее правового урегулирования.

В числе оснований, определяющих возможность правового регулиро- вания уголовно-процессуальных отношений, можно выделить следующие.

21

Во-первых, уголовно-процессуальная деятельность является по своей природе типичной, повторяемой, то есть порядок производства следственных действий, всего предварительного следствия и т.д. не различается по своей форме в зависимости от того, кто именно выполняет те или иные действия. Налицо массовый характер деятельности субъектов уголовного процесса. Ее можно урегулировать правом, то есть закрепить определенные правила поведения ее участников. Напротив, общественные отношения, которые регули- руются, к примеру, нормами морали, могут быть разными в зависимости от субъектов этих отношений, их типичность не требуется.

Во-вторых, поведение участников уголовно-процессуальной деятель- ности возможно определить через ряд формализованных признаков, то есть перевести на язык права. Можно сформулировать в словесной форме детализованные правила их поведения, в то время как в иных сферах социальной деятельности часто можно выработать лишь принципы поведения людей.

В-третьих, отношения в сфере уголовного судопроизводства поддаются государственно-правовому контролю, так как уголовно-процессуальная деятельность - деятельность государственная.

Таким образом, возможность правового регулирования в сфере уголов- ного судопроизводства существует.

Сказанное свидетельствует о том, что имеются важные основания для правового регулирования в сфере уголовного судопроизводства. Именно поэтому уголовно-процессуальная деятельность урегулирована правом, то есть протекает по правилам, установленным нормами уголовно-процессуального права.

Под основаниями правового регулирования в сфере уголовного про- цесса понимают обстоятельства объективного характера, которые предопределили необходимость и возможность такого регулирования. Эти основания связаны, преимущественно, со спецификой уголовно- процессуальной деятельности.

22

Таким образом, под правовым регулированием в сфере уголовного су- допроизводства следует понимать, воздействие государства на уголовно-процессуальные отношения путем их закрепления в нормах уголовно-процессуального права, реализации посредством правоприменения и упорядочения сложившихся правоотношений.

Правовое регулирование уголовно-процессуальной деятельности имеет определенные основания, то есть обстоятельства объективного характера, которые обусловливают необходимость и возможность такого регулирования.

§ 2. Правовое регулирование как отражение структуры и содержания уголовно-процессуальной деятельности

Правовое регулирование в сфере уголовного судопроизводства входит в общую систему нормативно-правового воздействия на общественные отношения, в связи с чем обладает общими для правового регулирования любого вида свойствами, но, в то же время, имеет особенности, обусловленные тем, что оно является отражением уголовно-процессуальной деятельности.

Прежде чем охарактеризовать особенности, рассмотрим, что общего у уголовно-процессуального регулирования с другими видами правового регулирования.

Правовое регулирование в уголовно-процессуальной сфере обладает свойствами, которые присущи любому виду правового регулирования1: системностью, нормативностью, общеобязательностью, государственной обеспеченностью, реальностью.

Системность правового регулирования в сфере уголовного судопроиз- водства выражается в том, что источники уголовно-процессуального права

См. об этом: Морозова Л.А. Конституционное регулирование в СССР. - М.: Юридическая литература, 1985. -С.21.

23 образуют систему, возглавляет которую Конституция Российской Федерации. Кроме того, системность проявляется во взаимосвязи стадий и элементов механизма уголовно-процессуального регулирования. Так, стадия общего действия норм уголовно-процессуального права предшествует стадии общей правовой способности и фактической готовности субъектов к реализации процессуальных прав и обязанностей, за которой следует стадия общей соци- ально-психологической готовности субъектов уголовно-процессуального права к правовому общению. Следующие стадии - стадия фактического поведения субъектов уголовно-процессуального права и, затем, - стадия реализации норм уголовно-процессуального права - также сменяют друг друга строго последовательно.1 При этом каждая последующая стадия производна от предыдущей.

Нормативность содержания правового регулирования понимается как способность регулирующего воздействия на уголовно-процессуальную дея- тельность при высоком уровне обобщений. Иными словами, она определяет реальную возможность регулирования отношений путем установления обще- обязательных правил поведения в сфере уголовного судопроизводства нормами уголовно-процессуального права. Если исходить из предложенных А.В. Мицкевичем признаков нормативности (неконкретность адресата, возможность неоднократного применения предписания, сохранение действия предписания независимо от его исполнения2), следует однозначный вывод, что уголовно- процессуальные нормы ими обладают.

Общеобязательность правового регулирования означает, что правовые предписания обязательны для всех субъектов уголовного процесса и по всем категориям уголовных дел.

См. об этом: Зусь Л.Б. Механизм уголовно-процессуального регулирования: Учебное пособие. - Владивосток: ДВГУ, 1976. - С. 105.

2 Мицкевич А.В. Акты высших органов Советского государства // Юридическая природа нормативных актов высших органов государственной власти и управления. - М., 1967.

24

Государственная обеспеченность правового регулирования в сфере уголовного судопроизводства заключается в том, что уголовно- процессуальные нормы исходят от государства, и их реализация гарантирована государством, в том числе, с помощью средств государственного принуждения.

Реальность правового регулирования в сфере уголовного судопроиз- водства обусловлена тем, что правовые средства упорядочения уголовно-процессуальных правоотношений действуют в строгом соответствии с объективными закономерностями, управляющими общественными процессами, и выражается в том, что нормы права регулируют отношения, которые складываются на практике. При этом нормы уголовно-процессуального права закрепляют такое поведение субъектов уголовного судопроизводства, которое не только необходимо, но и целесообразно на данном этапе развития общества, с учетом потребностей практики.

Помимо перечисленных свойств уголовно-процессуального регулиро- вания, мы полагаем возможным выделить еще формальную определенность и динамизм. Вообще, в юридической литературе их называют свойствами права , однако учитывая, что закрепление в нормах права общеобязательных правил поведения - это один из элементов правового регулирования, мы считаем, что их можно считать и свойствами правового регулирования.

Формальная определенность правового регулирования выражается в максимальной детализации нормативных предписаний, в их конкретности. В основном, нормы уголовно-процессуального права устанавливают конкретные правила поведения субъектов, подробно регламентируют производство процессуальных действий.

Динамизм правового регулирования выражается в способности изме- няться в связи с развитием общественной жизни, учитывать вновь возникшие

1 См. об этом: Алексеев С.С. Социальная ценность права в советском обществе. -М.: Юридическая литература, 1971. - С.68.

25 потребности. Уголовно-процессуальный закон не является застывшим, в ходе проведения в Российской Федерации судебной реформы в УПК постоянно вносятся изменения и дополнения.

Таким образом, правовое регулирование уголовно-процессуальной деятельности является одним из видов правового регулирования и поэтому обладает всеми свойствами последнего.

Наряду с перечисленными общими признаками правовое регулирова- ние в сфере уголовного судопроизводства обладает и особенностями, которые обусловлены прежде всего его предметом и методом.

Предмет правового регулирования уголовно-процессуального права в процессуальной науке определяется по-разному: одни авторы утверждают, что уголовно-процессуальное право регулирует общественные отношения, другие - деятельность, третьи - деятельность и отношения.

Так, М.А. Чельцов в ранних своих работах обосновывал позицию, в со- ответствии с которой нормы уголовно-процессуального права регулируют уголовно-процессуальную деятельность1. Позже он пришел к выводу, что уголовно-процессуальное право регулирует деятельность по расследованию и разбирательству дел о преступлениях и отношения, возникающие в ходе этой деятельности между отдельными органами государства, между органами государства и участниками уголовного процесса, между органами государства и общественными организациями, учреждениями и отдельными гра- жданами2.

М.С. Строгович также рассматривал эту деятельность и эти отношения как равнозначные элементы предмета регулирования уголовно- процессуального права3.

См. Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. - М.: Госюриздат, 1962. - С. 15.

2 Уголовный процесс: Учебник / Под ред. проф. Чельцова М.А. - М.: Юридическая литература, 1969. - С. 16.

3 См. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т.1. - М.: Наука, 1968. -С.36.

26

В.А. Познанский, А.Л. Цыпкин, П.С. Элькинд полагают, что предметом регулирования уголовно-процессуального права являются общественные от- ношения, складывающиеся в сфере уголовного судопроизводства1.

В задачи нашего исследования не входит подробный анализ особенностей предмета уголовно-процессуального регулирования. Нам важно лишь выработать единообразный подход к пониманию его в диссертации. Поэтому предлагается следующее видение проблемы.

Содержанием уголовно-процессуальных правоотношений являются действия субъектов уголовного процесса . Действия - это главный элемент правоотношений. Принимая во внимание, что система действий субъектов, направленных на получение необходимого результата, представляет собой уголовно-процессуальную деятельность, можно сделать вывод, что последняя осуществляется в форме уголовно-процессуальных отношений. Как правильно указала П.С. Элькинд, «одной из существенных особенностей уголовно- процессуальных правоотношений является их неразрывная связь с уголовно- процессуальной деятельностью, в сфере которой они возникают, развиваются, изменяются и прекращаются»3. Иными словами, вне уголовно-процессуальной деятельности уголовно-процессуальных правоотношений не существует. Разумеется, речь идет о такой деятельности, которая строго соответствует предписаниям закона.

Можно сказать, что предметом уголовно-процессуального регулирования в широком смысле являются уголовно-процессуальные отношения, в узком - уголовно-процессуальная деятельность. Поэтому в настоящем иссле-

См. Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. - Л.: Издательство Ленинградского университета, 1963. - С.5-7; Советский уголовный процесс. Часть общая: Учебное пособие. - Саратов: Издательство Саратовского университета, 1968. - С. 12; Уголовный процесс: Учебник / Под ред. Алексеева Н.С., Лукашевича В.З., Элькинд П.С. - М.: Юридическая литература, 1972. - С.24.

2 См. об этом, например, Божьев В.П. Уголовно-процессуальные правоотношения. - М.: Юридическая литература, 1975. - С.25.

3 Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. - Ленин град: Издательство Ленинградского университета, 1963. - С.20.

27 довании мы будем использовать понятия «правовое регулирование уголовно-процессуальной деятельности» и «правовое
регулирование уголовно-процессуальных правоотношений» как равнозначные.

Итак, особенности правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности, в первую очередь, обусловлены своеобразием общественных отношений или деятельности (уголовно- процессуальной), составляющих его предмет.

Говоря о методе правового регулирования, следует заметить, что он изначально обусловлен спецификой регулируемой деятельности, то есть предметом правового регулирования. «Основным свойством уголовно- процессуального метода регулирования является особая процессуальная процедура возбуждения, расследования, рассмотрения и разрешения уголовных дел, направляющая поведение субъектов уголовно-процессуальных прав и обязанностей в соответствии с задачами уголовного процесса»1. Важнейшими особенностями этой процедуры и тем самым метода уголовно-процессуального регулирования являются:

1) Точно установленные в законе порядок, приемы и условия произ- водства как уголовного дела в целом, так и отдельных стадий и процессуальных действий. 2) 3) Государственно-властное начало в сочетании с системой прав и га- рантий личности в уголовном судопроизводстве. 4) 5) Специфические уголовно-процессуальные способы обеспечения прав и обязанностей участников уголовного процесса. 6) 7) Требование доказанности фактических обстоятельств дела, точная регламентация процессуальных средств, приемов и методов дока- зывания. 8) Таким образом, действующий в сфере уголовного судопроизводства метод правового регулирования является императивным, что означает уста-

1 Там же. - С. 48.

28 новление властных предписаний для субъектов уголовного процесса. Между тем, в нем присутствует определенный объем диспозитивности, связанной с процессуальным равенством основных участников судебного разбирательства, с предоставлением им выбора: воспользоваться или не воспользоваться предоставленными правами.

В конечном итоге метод правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности, будучи обусловленным спецификой этой деятельности, определяет особенности правового регулирования последней.

Итак, особенности правового регулирования в сфере уголовного судо- производства обусловлены характером регулируемой деятельности - уголовно-процессуальной, при этом правовое регулирование отражает ее систему и содержание.

Возможно, некоторые юристы в этой связи скажут: «Отношения явля- ются уголовно-процессуальными именно потому, что урегулированы нормами уголовно-процессуального права. Как же в таком случае можно говорить о том, что правовое регулирование представляет собой отражение уголовно-процессуальной деятельности, ведь последняя существует только благодаря праву?»

Предвидя возражения такого рода, сразу сделаем оговорку, что мы не ставим под сомнение тезис, согласно которому «уголовно- процессуальное правоотношение - это всегда результат регулирования поведения граждан, государственных органов»1 уголовно- процессуальным правом. Тем не менее, в правовом демократическом государстве при создании правовых норм законодатель должен учитывать реальные потребности общества и отражать существующие отношения. «Общественные отношения, будучи предметом правового регулирования, в свою очередь оказывают… воздействие на про-цесс формирования права» . Право само по себе не создает новых общест- вам же.-С. 107.

2 Божьев В.П. Уголовно-процессуальные правоотношения. - М.: Юридическая ли- тература, 1975.-С.20.

29 венных отношений, но при наличии к тому объективных предпосылок актив- но содействует их становлению и развитию1. Следовательно, право закрепляет уже сложившиеся отношения. В противном случае сложно будет говорить об эффективности действия права. Провозглашенные сами по себе, в отрыве

t

от действительности правовые предписания не будут строго соблюдаться субъектами, которым они адресованы. Знаменательно в данной связи выска- зывание К.Маркса: «Как только он (речь идет о законе) перестанет соответство- вать общественным отношениям, он превратится просто в пачку бумаги» .

Вообще, тезис о том, что правовое регулирование является отражением регулируемых отношений, не является новым. Подобная позиция примени- тельно к правовому регулированию в целом уже отстаивалась в общей теории права. При этом автор особо отмечал, что правовое регулирование должно быть именно отражением, а не простым «отпечатком» определенных процессов. Правовое регулирование станет более эффективным, если будет учитывать глубинные, внутренние свойства происходящих процессов .

Полагая, что «общеметодологические подходы следует учитывать и при анализе более конкретных проблем правового регулирования социальной сферы» , мы считаем, что перечисленные выше положения можно отнести и к уголовно-процессуальному регулированию.

Таким образом, правовое регулирование в сфере уголовного судопроизводства должно отражать и отражает саму уголовно-процессуальную деятельность. В чем это проявляется?

Рассмотрим сначала такой аспект, как отражение в правовом регулировании структуры уголовно-процессуальной деятельности.

1 Там же. -С. 17.

Там же. 3 См. об этом: Знаменский Г.Л. Хозяйственный механизм и право. - Киев: Наук. думка, 1988.-С. 10-12.

Стрельцов Е.Л. Некоторые отраслевые проблемы регулирования социальной сферы (уголовно-правовой аспект) // Методологические проблемы уголовно-правового регу- лирования. Сборник научных трудов. - М: ВНИИ МВД СССР, 1991. - С.35.

30

Подобно тому, как уголовный процесс в структурном плане состоит из стадий, нормативный материал в УПК систематизирован в соответствии с последовательностью уголовно-процессуальных стадий и особенностями правоотношений в каждой из них. Так, раздел второй регламентирует процессуальный порядок возбуждения уголовного дела, производства дознания и предварительного следствия, раздел третий - полномочия судьи до судебного разбирательства дела и подготовительные действия к судебному разбирательству, а также производство в суде первой инстанции, раздел четвертый - производство в кассационной инстанции, раздел пятый - исполнение приговора, шестой - производство в надзорной инстанции и возобновление дел по вновь открывшимся обстоятельствам.

Таким образом, УПК отражает структуру всего уголовного процесса.

Однако правовое регулирование отражает не только структуру, но и содержание уголовно-процессуальной деятельности.

Каждая глава УПК состоит из статей, регулирующих порядок произ- водства тех или иных действий. Например, глава 8 «Возбуждение уголовного дела» состоит из статей, которые регламентируют порядок выполнения отдельных действий на данной стадии, то есть они раскрывают содержание стадии. Глава 9 регламентирует характер и последовательность процессуальных действий при производстве дознания, главы 10-12 регламентируют содержание и возможную последовательность каждого следственного действия, главы, предусматривающие порядок судебного разбирательства, - содержание и порядок процессуальных действий применительно к пяти основным частям судебного разбирательства и т.д.

Примером отражения правовым регулированием уголовно- процессуальной деятельности является и существование в УПК так называемых «норм общего характера», закрепляющих основополагающие для любого этапа уголовного процесса положения: задачи, принципы, процессуальный статус субъектов, доказательства и доказывание и т.д.

31

Обозначенные нормы можно было излагать в каждом разделе, однако законодатель применил особый технический прием: учитывая такую особенность уголовно-процессуальной деятельности, как существование ряда правил, общих для всех стадий, выделил нормы, регулирующие такие общие правила, в самостоятельный раздел, действие которого распространяется на весь процесс.

Таким образом, выделение в УПК общей и особенной частей соответ- ствует существованию в уголовном процессе общих положений и положений, относящихся к отдельным стадиям.

В продолжение изложенного следует отметить, что говорить об отра- жении можно не только применительно ко всему уголовному процессу, но и относительно отдельно взятых уголовно-процессуальных действий. Не исключены ситуации, когда порядок производства определенных процессуальных действий, сложившийся на практике, более соответствует уровню общественного развития, нежели закрепленный в соответствующих процессуальных нормах. Часто это показатель того, что содержание (уголовно-процессуальная деятельность) переросло форму (уголовно-процессуальное законо- дательство), что в конечном итоге ведет к изменению законодательства.

В свете рассматриваемой проблемы интерес представляет принятый в первом чтении Государственной Думой проект УПК РФ1. В нем нашли отражение некоторые нововведения, уже сложившиеся в практике.

Так, вопрос об использовании материалов видеозаписи в уголовном процессе в настоящее время является дискуссионным. Учитывая специфику уголовно-процессуальной деятельности, мы придерживаемся мнения, что указанные материалы не могут являться доказательствами по делу. Такой вывод следует из анализа ч.2 ст.69 УПК, где приведен исчерпывающий перечень источников, в которых содержатся фактические данные, могущие быть доказательствами.
Таким образом, законодатель закрепил требования не

1 В дальнейшем - проект УПК.

32 только к содержанию - фактическим данным, но и к форме - источникам фактических данных. Следовательно, даже если видеозапись содержит фактические данные, имеющие значение по конкретному уголовному делу, то все равно она не может быть доказательством, так как по форме не соответствует правовым предписаниям.

Тем не менее, потребности практики в условиях развития техники сви- детельствуют о необходимости придания видеоматериалам доказательственного значения. В этой связи в ряде регионов в следственных подразделениях складывается практика приобщения последних в качестве вещественных доказательств или иных документов, несмотря на то, что если исходить из содержания соответствующих статей УПК (83, 88), такое решение представляется спорным.

Итак, возникла ситуация, когда в УПК должны быть внесены соответ- ствующие дополнения. Ст. 80 проекта УПК РФ закрепила, что видеозапись относится к документам, в результате чего может выступать в качестве доказательства. Таким образом, эта норма проекта отражает реально сложившиеся отношения, является примером того, как правовое регулирование отражает уголовно-процессуальную деятельность.

Показателен в рассматриваемом аспекте и следующий пример.

На практике в отдельных регионах проводится проверка показаний на месте. В действующем УПК это следственное действие не закреплено, в связи с чем вопрос о законности его проведения является предметом научной дискуссии. Чтобы не нарушать закон, следователи часто действуют следующим образом: проводят по сути проверку показаний на месте, а по результатам составляют протокол дополнительного осмотра места происшествия с участием обвиняемого или следственного эксперимента.

Так, опрос, проведенный среди работников следственных подразделе- ний Орловской области показал, что почти всем им (98%) приходилось проводить данное следственное действие, при этом 52% опрошенных ответили,

33 что его результаты оформлялись протоколом следственного эксперимента, 41% - протоколом дополнительного осмотра места происшествия, и лишь 5% составляли протокол проверки показаний на месте.

Разумеется, это не выход из создавшегося положения. Так как практика свидетельствует об эффективности этого следственного действия, значит, оно должно быть урегулировано правовыми нормами.

Ст. 211 проекта УПК закрепила производство проверки показаний на месте, следовательно, в этом случае мы можем говорить об отражении правовой нормой уголовно-процессуальной деятельности, ведь следственное действие проводится пока и без соответствующей нормы, принятие же нормы как раз и обусловлено практикой.

Приведенные примеры свидетельствуют о том, что законодатель учи- тывает фактические изменения, происходящие в уголовно- процессуальной деятельности. После принятия проекта УПК и вступления его в силу соответствующие правовые нормы начнут действовать и порождать уголовно-процессуальные правоотношения, но изначально эти нормы явились отражением сложившейся уголовно- процессуальной практики.

Таким образом, правовое регулирование в сфере уголовного судопро- изводства отражает саму уголовно-процессуальную деятельность. Этим обстоятельством в известной мере обусловлены его особенности, к которым относится и соблюдение в процессе уголовно- процессуального регулирования определенных условий, которые мы назовем общими условиями правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности.

Их рассмотрению посвящены следующие разделы диссертации.

§ 3. Понятие общих условий правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности

34

Эффективность уголовно-процессуальной деятельности, на наш взгляд, отчасти определяется степенью разработанности вопроса об общих условиях ее правового регулирования. Чтобы при производстве по уголовным делам не возникало неясностей по вопросу применения тех или иных норм уголовно-процессуального права, необходимо определить основные требования, которым должны соответствовать такие нормы по содержанию и по форме, и основные правила их воздействия на общественные отношения с тем, чтобы не допустить применения несоответствующих им норм.

В рамках настоящего исследования нами предпринята попытка сфор- мулировать понятие общих условий правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности, рассмотреть их систему и виды.

В российском уголовно-процессуальном законодательстве и в науке уголовного процесса понятия общих условий правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности не существует. Для его обоснования возможны два пути. Во-первых, целесообразно изучить лексическое значение слов «условия», «общие» и на этой основе уяснить, что понимается под общими условиями в русском языке. Во- вторых, можно проанализировать встречающиеся в правовой литературе точки зрения на общие условия иных видов деятельности, регулируемых различными отраслями права, и на основе этого выработать интересующее нас понятие.

На наш взгляд, правильнее будет совместить указанные направления исследования, в результате чего мы сможем сформулировать наиболее точное определение общих условий правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности.

Итак, обратимся, прежде всего, к этимологическому значению понятия «общие условия».

35

В русском языке под условиями понимают «правила, устанавливаемые для той или иной области жизни, деятельности»1.

Слово «общий» означает «принадлежащий, свойственный всем, ка-сающийся всех» или «касающийся основ чего-нибудь» .

Исходя из предложенных посылок, нетрудно сделать логическое заключение, что под общими условиями вообще понимают правила, устанавливаемые для той или иной области жизни, деятельности, касающиеся основ данной области жизни или деятельности и в силу этого свойственные всем ее сторонам.

Понятие «общие условия» существует в различных сферах деятельности человека.

В правоприменительной действительности такое понятие встречается в уголовном процессе.

В уголовно-процессуальном праве имеются положения, регламентирующие общие условия производства предварительного следствия и общие условия судебного разбирательства. Данные нормы закреплены в главе 10 «Общие условия производства предварительного следствия» и главе 21 «Общие условия судебного разбирательства» УПК.

Проанализировав указанные нормы права, нетрудно заметить, что понятие общих условий в них не дается, а просто перечисляются положения, составляющие содержание этих общих условий.

Понятия общих условий производства предварительного следствия и общих условий судебного разбирательства существуют в науке уголовного процесса, то есть не в правовых нормах, а в теоретических положениях, взглядах, идеях, концепциях. Данный факт представляется негативным в связи с тем, что научные положения обязательной силы не имеют, что приводит к появлению множества мнений в рамках данного вопроса. Таким

1 Толковый словарь русского языка / Под ред. В.М.Волина и Д.Н.Ушакова. Т.4.

М.: Государственное издательство иностранных и национальных словарей, 1940. - С.990.

2 Ожегов СИ. Словарь русского языка. - М.: «Русский язык», 1977. - С.401.

36 образом, единообразного понимания сущности общих условий ни в законодательстве, ни в юридической литературе нет1.

Так, рассматривая проблему общих условий предварительного рассле- дования, ряд авторов отождествляет общие условия с принципами уголовного процесса .

Аргументируется точка зрения, что принципы - это отдельный вид об- щих условий, причем «принципами все общие условия предварительного расследования не поглощаются»3.

Подобные взгляды вызывают критические замечания. На наш взгляд, нельзя отождествлять общие условия с принципами.

Под принципами понимают «основные, исходные положения … науки, учения, теории»4. Принципами при осуществлении какой-либо деятель- ности руководствуются, при этом они не разъясняют конкретную последовательность выполнения определенных действий, то есть не создают правил поведения. Общие условия же, как мы выяснили ранее, являются правилами определенной деятельности. Такие правила должны основываться на исходных положениях науки, то есть на принципах.

Удачным в этой связи представляется определение, предложенное Н.Е. Павловым. Общие условия производства предварительного следствия «представляют собой установленные законом и обусловленные принципами уголовного процесса правила, выражающие специфические особенности данного вида деятельности»5. Положительным моментом является то, что в

Павлов Н.Е. Общие условия предварительного расследования (сравнительное ис- следование): Учебное пособие.-М, 1982.-С.3.

Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. - М: Юридическая литература, 1965. - С.71-97.

3 Викторов Б.А. Общие условия предварительного расследования в советском уго ловном процессе: Учебное пособие. - М.: Высшая школа МВД СССР, 1971. - С.8.

4 Ожегов СИ. Словарь русского языка. - М: «Русский язык», 1977. - С.547.

5 Павлов Н.Е. Общие условия предварительного расследования (сравнительное ис следование): Учебное пособие. - М, 1982. - С.З.

37 данном определении указывается на обусловленность общих условий прин- ципами уголовного процесса.

К.Ф. Гуценко, характеризуя общие условия предварительного расследования, указывает, что ими именуют определенные законом требования, законодательно закрепленные правила, соблюдение которых обязательно по всем без исключения уголовным делам1. Анализ приведенной точки зрения показывает, что автор относит к общим условиям не только правила выполнения определенного вида деятельности, но и требования к осуществляемой деятельности. Под общими условиями судебного разбирательства он понимает «ряд важных положений и правил общего характера, которые относятся в целом к судебному разбирательству как стадии процесса» , причем эти положения и правила содержатся в УПК.

В.П. Божьев, говоря об общих условиях судебного разбирательства, относит к ним нормы, предусматривающие условия проведения судебного разбирательства и его последовательность . Нам представляется, что общие условия - это не сами нормы, а их содержание, то есть требования или правила, которые ими регламентированы. Кроме того, в понятии, данном Божье-вым, имеется тавтология: условия определяются через условия. Вместе с тем, положительным моментом этой точки зрения, как и выше рассмотренных, является указание на нормативный характер общих условий: общие условия должны быть законодательно закреплены, чтобы соответствующие субъекты их соблюдали.

На основании изложенного мы попытаемся прежде всего сформулировать понятие и выделить признаки общих условий любой деятельности.

1 Уголовный процесс: Учебник / Под ред. Гуценко К.Ф. - М.: Зерцало, 1997. - С.196.

2 Там же. - С.327.

Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под ред. Божьева В.П. - М.: Спарк, 1998.- С.363.

38

Общими условиями, по нашему мнению, следует считать правила или требования, выражающие специфические особенности какого-либо вида деятельности в целом, а не отдельных ее сторон.

Общие условия любой деятельности обладают следующими признаками:

1) Общие условия представляют собой правила или требования. 2) 3) Эти правила или требования выражают специфику данного вида деятельности. 4) 5) Общие условия - это такие требования и правила, которые направ- лены на достижение максимальной эффективности деятельности. 6) 7) Общие условия касаются всей деятельности, а не отдельных ее про- явлений. 8) 9) Общие условия должны соответствовать общим целям и задачам деятельности. 10) 11) Общие условия обусловлены принципами деятельности. 12) 13) Для того чтобы реально исполняться, общие условия должны быть закреплены в акте, содержащем общеобязательные для участников данной деятельности правила поведения. 14) С учетом сказанного, логически обоснованным представляется переход к характеристике особенностей общих условий правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности.

Эти особенности связаны прежде всего с тем, что рассматриваемые общие условия представляют собой требования и правила особого вида деятельности - правового регулирования. При этом сфера правового регулирования тоже специфична - это уголовно-процессуальная деятельность. Следовательно, особенности изучаемых общих условий обусловлены особенностями правового регулирования вообще как формы воздействия государства на общественные отношения и особенностями регулируемой деятельности -уголовно-процессуальной.

39

Общие условия устанавливают, какие нормативно-правовые акты могут регулировать уголовно-процессуальную деятельность и какие требования к ним предъявляются, в чем специфика метода правового воздействия на отношения в сфере уголовного судопроизводства, каковы формы изложения нормативного материала и т.п.

Таким образом, под общими условиями правового регулирования уго- ловно-процессуальной деятельности мы будем понимать правила или требования, выражающие особенности правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности.

Общие условия правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности обладают следующими признаками.

Во-первых, общие условия правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности представляют собой правила правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности, выражающие его специфику, а также основные требования, предъявляемые к нормам уголовно-процессуального права.

Во-вторых, данные правила и требования носят общий характер, то есть касаются всего процесса правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности, а не каких-то отдельно взятых его элементов. Они относятся как к нормам уголовно-процессуального права, к их форме и содержанию, так и к воздействию норм на уголовно-процессуальные отношения. Это связано с тем, что правовое регулирование - не только закрепление уголовно-процессуальной деятельности в нормах права, но и реальное действие этих норм. Кроме того, общие условия касаются регулирования всей уголовно- процессуальной деятельности, а не отдельных процессуальных действий.

В-третьих, общие условия обусловлены общими принципами правово- го воздействия государства на общественные отношения.

40

В-четвертых, общие условия направлены на максимальную эффектив- ность правового регулирования в целях решения задач уголовного судопроизводства.

В-пятых, общие условия уголовно-процессуальной деятельности, по возможности, должны иметь нормативное закрепление. При этом следует иметь в виду, что совсем не обязательно вносить в УПК раздел с названием «Общие условия правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности». Правила и требования, относящиеся к общим условиям, содержатся в различных нормах УПК РСФСР, других законов. Мы в своем исследовании как раз и попытаемся выделить из всего многообразия правовых норм те из них, в которых содержатся общие условия правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности, и обобщить их. Однако ряд общих условий, изложенных нами ниже, не имеет законодательной формы сво- его выражения. В этой связи правильным представляется закрепление таких условий в Конституции РФ и УПК, так как в противном случае они не будут обязательными для исполнения, ведь «только правовые акты приобретают обязательную силу в правоприменительной деятельности»1. А общие условия должны быть обязательными, иначе они будут лишь теоретическими идеями, не влияющими на эффективность уголовно-процессуальной деятельности.

В-шестых, общие условия правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности образуют систему. Ее рассмотрению посвящен следующий раздел диссертации.

Таким образом, общими условиями правового регулирования уголов- но-процессуальной деятельности следует считать закрепленные в правовых нормах и обусловленные общими принципами правового воздействия с учетом задач уголовного судопроизводства правила правового регулирования

1 Химичева Г.П. Принципы уголовного процесса: Лекция. - М: ВЮЗШ МВД РФ, 1992.- С.5.

РОССИИ?: <АЯ Р

уголовно-процессуальных отношений, выражающие его специфику, и требования к форме и содержанию норм уголовно-процессуального права.

Итак, в данном параграфе нами обосновано новое для науки уголовно- процессуального права понятие «общие условия правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности».

Особенности изучаемых общих условий обусловлены особенностями правового регулирования вообще как формы воздействия государства на общественные отношения и особенностями регулируемой деятельности - уголовно-процессуальной .

Четкое определение общих условий правового регулирования уголов- но-процессуальной деятельности, представляется, поможет устранить противоречия в мнениях относительно круга источников уголовно- процессуального права, и приведет к однозначному подходу к вопросу о применении или неприменении тех или иных актов при производстве по уголовным делам. В конечном итоге это будет способствовать быстрому и полному раскрытию преступлений, изобличению виновных и обеспечению правильного применения закона, с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден.

§ 4. Система и виды общих условий правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности

Прежде чем дать характеристику каждого общего условия правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности, логически обоснованным представляется рассмотрение вопроса о системе этих общих условий.

42

В философском аспекте понятием «система» охватывается специфически выделенное из окружающей среды целостное множество элементов, объединенных между собой совокупностью внутренних связей или отношений1.

Система общих условий правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности в уголовно-процессуальном законодательстве не отражена, однако, она существует, так как обозначенные нами ниже общие условия обладают всеми признаками системы: единством, взаимосвязью и взаимодействием.

Единство общих условий состоит в том, что они имеют общие цели и задачи. Об эффективности правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности мы можем говорить только тогда, когда соблюдаются все общие условия, а не часть их. Общие условия не существуют изолированно друг от друга. Одни требования и правила вытекают из других, частные характеризуют более общие и т.д. Существование одних напрямую зависит от существования других. Сказанное свидетельствует об их взаимосвязи и взаимодействии.

Таким образом, под системой общих условий правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности следует понимать объективно обусловленную совокупность правил правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности и требований к уголовно- процессуальным нормам, расположенную в определенной последовательности, обладающую взаимосвязью и взаимодействием составляющих ее элементов. Будучи явлением объективным, эта система сложилась не произвольно, а в связи с особенностями российской правовой системы, отечественного права вообще и уголовно- процессуального права в частности.

Структурными элементами данной системы являются конкретные об- щие условия правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности, к которым мы относим следующие требования и правила:

1 См. об этом: Категории диалектики и методологии современной науки. - Воро-

43

1) Нормативно-правовая форма выражения правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности. 2) 3) Законодательная форма правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности. 4) 5) Федеральный уровень правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности. 6) 7) Кодифицированная форма уголовно-процессуального закона. 8) 9) Согласованность уголовно-процессуальных норм. 10) 11) Представительно-обязывающий характер изложения нормативного материала в законодательных актах, регулирующих уголовно- процессуальную деятельность. 12) Нормативно-правовая форма выражения правового регулирования обусловлена тем, что система источников права в Российской Федерации по существу сводится к системе законодательства1. Не стало исключением и уголовно-процессуальное право. Единственным источником норм, регулирующих уголовно-процессуальную деятельность, является нормативно-правовой акт.

Такое положение является исторически обусловленным. Во времена Советского Союза существование каких-либо иных, помимо нормативно-правового акта, форм права, вообще не допускалось. «Для норм советского права наиболее приемлемой формой явились нормативно-правовые акты». Ученый-правовед того времени А.Ф. Шебанов писал: «Для советского социалистического права характерно, что именно нормативно-правовой акт яв-ляется его основной, а в современный период исключительной формой» .

В настоящее время возникла необходимость пересмотра вопроса об ис- точниках права вообще, в том числе и уголовно-процессуального, изучения

неж: Издательство Воронежского университета, 1970. - С.58.

Теория права и государства: Учебник для вузов / Под ред. Манова Г.Н. - М.: Изд-воБЕК, 1995.-С. 142.

Шебанов А.Ф. Форма советского права. - М: Юридическая литература, 1968. - С.46. 3 Там же. - С.48.

44 проблемы существования правового обычая и правового прецедента в качестве носителей правовых норм. В рамках нашего исследования этот вопрос найдет свое отражение, но детальное его рассмотрение может стать темой самостоятельного исследования.

Законодательная форма правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности выражается в том, что только законы должны содержать уголовно-процессуальные нормы. На это указывал еще М.С. Стро-гович, который считал «уголовно-процессуальный закон…единственным источником уголовно-процессуального права»1. При этом термин «закон» следует использовать только в специальном значении - для обозначения нормативного акта высших представительных органов Российской Федерации, поскольку при расширительном толковании данного понятия им можно назвать не только все действующее законодательство, все формы общеобяза- тельного государственного нормотворчества, но и все источники права, включающие в себя помимо законодательства, нормы обычного права, су-дебные и административные прецеденты.

Положение о том, что закон является единственным источником уго- ловно-процессуального права, отчасти определяется правилом, определяющим взаимосвязь между правовой силой нормативных актов и кругом регулируемых ими общественных отношений. Чем выше юридическая сила акта, тем более важные общественные отношения он охватывает . В процессе уголовно-процессуальной деятельности при применении мер уголовно-процессуального принуждения, при признании лица виновным в совершении преступления непосредственно затрагиваются права и свободы граждан. Согласно Конституции РФ, «человек, его права и свободы являются высшей ценностью» государства (ст.2). Следовательно, уголовно-процессуальные от-

1 Ларин A.M., Алексеева Л.Б., Строгович М.С. Советский уголовно- процессуальный закон и проблемы его эффективности. — М.: Наука, 1979.

2 См. об этом: Нерсесянц B.C. Право и закон. Из истории правовых учений. - М.: Наука, 1983.-Сб.

3 Алексеев С.С. Проблемы теории права. Т.2. - Свердловск: б.н.и., 1973. - С.60-74.

45 ношения относятся к числу наиболее важных в государстве, в силу чего они должны регулироваться нормами, содержащимися в актах,
обладающих высшей юридической силой, то есть в законах.

Как нам представляется, иные нормативно-правовые акты содержат в себе производные нормы права, которые конкретизируют и детализируют норму «основную», выраженную в законах, то есть в «актах, изданных вышестоящими органами по отношению к тому органу, который устанавливает «производную» норму» . Из этого следует, что подзаконные нормативно-правовые акты не являются источниками уголовно-процессуального права.

В этой связи неверной представляется точка зрения, согласно которой все нормативно-правовые акты устанавливают уголовно- процессуальные нормы и поэтому все они являются источниками уголовно-процессуального права.2

Обозначенный вывод был сделан нами на теоретическом уровне, одна- ко анализ практики показывает, что зачастую иные, помимо законов, правовые акты, создают новые нормы уголовно-процессуального права. Указанная проблема нашла свое отражение в главе второй нашей диссертации.

Общее условие «федеральный уровень правового регулирования уго- ловно-процессуальной деятельности» означает, что правовое регулирование уголовно-процессуальной деятельности допустимо только на федеральном уровне, а именно законами, издаваемыми Федеральным Собранием Российской Федерации.

Конституция Российской Федерации устанавливает положение: «…судоустройство, прокуратура, … уголовно-процессуальное … законодательство» находятся «в ведении Российской Федерации» (ст. 71). Поэтому уголовно-процессуальные нормы принимаются только на федеральном уров-

Студеникин С.С. Советская административно-правовая норма и ее применение: Автореф. дис… д-раюрид.наук.-М., 1949.-С.18.

См. об этом, например: Уголовный процесс: Учебник / Под ред. Гуценко К.Ф. - М.: Зерцало, 1997. - С.26; Яковлева Л.В. Источники российского уголовно- процессуального права: Автореф. дис… канд.юрид.наук. - Санкт-Петербург, 1999. - С.8.

46 не. Субъекты Российской Федерации своей системы уголовно- процессуального права не имеют.

Кодифицированная форма уголовно-процессуального закона - это об- щее условие, представляющее собой требование к форме уголовно- процессуальных норм.

Кодификация представляет собой «обобщение и объединение известного нормативно-правового материала»1.

Необходимость в кодификации обусловлена тем, что разобщенность нормативного материала «порождает пробелы, расхождения, противоречия в уголовно-процессуальной регламентации подчас по весьма существенным вопросам» . В этой связи «одним из актуальных направлений совершенствования уголовно-процессуального законодательства» представляется «усиле-ние кодификации» с тем, чтобы кодифицированный акт обеспечивал оптимально полную, последовательную регламентацию производства по уголовным делам.

Кодифицированная форма уголовно-процессуального закона не означа- ет, что единственным источником уголовно-процессуального права следует считать уголовно-процессуальный кодекс. Один кодекс не может охватить все нормы, регулирующие данную область правоотношений. Поэтому допускается существование иных законов, дополняющих нормы, имеющиеся в кодексе, с тем условием, чтобы их основные положения не противоречили УПК, а, по возможности, были закреплены в нем.

Если рассмотренные общие условия относились к форме правового ре- гулирования уголовно-процессуальной деятельности, то оставшиеся относятся к ее содержанию.

Шебанов А.Ф. Система законодательства как научная основа кодификации // Со- ветское государство и право. - 1971. - № 12. - С.34.

Ларин A.M. Уголовный процесс: структура права и структура законодательства. -М.: Наука, 1985.-С. 121. 3 Там же.

47

Условие согласованности правовых норм, регулирующих уголовно- процессуальную деятельность, означает непротиворечивость и взаимообусловленность уголовно-процессуальных норм.

В настоящее время в отечественном праве, в том числе и в уголовно- процессуальном, имеется множество коллизий.

Нельзя не обращать внимания на имеющиеся противоречия между нормами основного закона государства и уголовно-процессуального закона, противоречия между нормами уголовно-процессуального закона и иных законов Российской Федерации, противоречия в самом уголовно-процессуальном кодексе.

Существование подобных противоречий недопустимо, так как в прак- тике функционирования процессуальных органов и должностных лиц в силу указанных обстоятельств возникают определенные сложности, негативно влияющие на принимаемые процессуальные решения, что в свою очередь может привести к нарушению прав и законных интересов граждан. Поэтому «развитие уголовно-процессуального законодательства предполагает выявление и устранение действующих в нем противоречий и недопущение новых»1. При издании новой уголовно-процессуальной нормы законодатель должен следить за тем, чтобы ее содержание согласовывалось с действующей системой уголовно-процессуального законодательства.

Представительно-обязывающий характер изложения нормативного ма- териала в законодательных актах, регулирующих уголовно- процессуальную деятельность, - общее условие, связанное с особенностями метода правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности. Норма уголовно-процессуального права устанавливает, как должен или может вести себя субъект уголовно- процессуальных отношений. При этом субъективные права и обязанности взаимосвязаны, поэтому уголовно-процессуальные нормы но-

1 Джатиев B.C. Об устранении противоречий в уголовном процессе // Государство и право. - 1995. - №5. - С.92.

48 сят двусторонний характер. В силу особенностей предмета правового регулирования большинство уголовно-процессуальных норм относятся к обязывающим, предписывающим совершение определенных действий, то есть императивным. В уголовном процессе допустимы только те действия и решения, которые разрешены в законе, иными словами, действует разрешительный тип правового регулирования.

Для лучшего понимания сущности выделенных общих условий целесо- образным представляется классифицировать их. Предложенная нами ниже классификация играет аналитическую роль. Она основана на том, что общие условия правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности можно объединить в группы, обладающие общностью специальных признаков. С ее помощью легче уяснить систему общих условий, проникнуть в суть объективных связей, существующих между различными элементами системы, не раскрывая, однако, системообразующие связи, а лишь выявляя их1.

Классификация общих условий правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности заключается в распределении их по видам. При этом один и тот же объект классифицируемого множества по одному основанию может быть включен в одну группу, а по другому - в другую. Следует отметить, что предложенное нами разделение общих условий на группы не является неизменным, а может развиваться в процессе прогресса человеческого знания.

Итак, представляется аргументированным выделить следующие группы общих условий.

Исходя из определения, общие условия правового регулирования уго- ловно-процессуальной деятельности подразделяются на требования к уголовно-процессуальным нормам и правила правового воздействия этих норм на уголовно-процессуальную деятельность.

1 О роли классификации см.: Поленина СВ., Сильченко Н.В. Научные основы ти- пологии нормативно-правовых актов в СССР. - М.: Наука, 1987. - С.18.

49 К требованиям относятся:

1) Нормативно-правовая форма правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности. 2) 3) Законодательная форма правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности. 4) 5) Федеральный уровень правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности. 6) 7) Кодифицированная форма уголовно-процессуального закона. 8) 9) Согласованность уголовно-процессуальных норм. 10) К правилам относится представительно-обязывающий характер изло- жения нормативного материала в законодательных актах.

Следует, однако, заметить, что подразделение общих условий на тре- бования и правила условно. Одно и то же общее условие может быть одновременно и требованием к норме и правилом правового воздействия.

Например, федеральный уровень правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности - это, во-первых, требование к нормам: они должны быть приняты только Федеральным Собранием Российской Федерации, а во-вторых, правило воздействия: действие норм распространяется на всю территорию Российской Федерации.

По направленности общие условия могут быть разделены на относя- щиеся к форме либо к содержанию уголовно-процессуальных норм.

В первую группу входят:

1) Нормативно-правовая форма выражения правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности. 2) 3) Законодательная форма правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности. 4) 5) Федеральный уровень правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности. 6) 7) Кодифицированная форма уголовно-процессуального закона. 8)

50 Вторую группу составляют:

1) Согласованность уголовно-процессуальных норм. 2) 3) Представительно-обязывающий характер изложения нормативного материала в законодательных актах. 4) Классификация общих условий на относящиеся к форме и к содержанию положена в основу распределения материала по главам диссертации как позволяющая наиболее логично раскрыть сущность изучаемого понятия. Вторая глава посвящена характеристике общих условий, представляющих собой требования к форме, третья - характеристике общих условий, представляющих собой требования к содержанию.

Несмотря на то, что понятие общих условий правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности является новым в науке уголовного процесса, тем не менее, некоторые связанные с ним проблемы нашли свое освещение в юридической литературе.

В рамках данного аспекта можно выделить следующие группы общих условий:

1) Отражающие проблему источников уголовно-процессуального пра ва. К ним относятся:

нормативно-правовая форма выражения правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности; законодательная форма
правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности;

федеральный уровень правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности;

кодифицированный характер уголовно-процессуального закона; согласованность уголовно-процессуальных норм.

2) Отражающие проблему способов или метода правового регулирова ния уголовно-процессуальной деятельности. В настоящий момент к данному виду мы можем отнести только одно общее условие -

51 предписывающе-обязывающий характер изложения нормативного материала в законодательных актах, регулирующих уголовно- процессуальную деятельность. 3) Отражающие проблему субъекта правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности, то есть разграничение компетенции Российской Федерации и ее субъектов по изданию норм, регламентирующих уголовно-процессуальную деятельность. К данному виду общих условий относится федеральный уровень правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности. Как нами было отмечено ранее, некоторые общие условия на настоящий момент законодательно закреплены и соблюдаются, существование других пока еще только предполагается. В этой связи по степени реального существования общие условия можно подразделить на реально существующие и перспективные.

Первую группу составляют:

1) Нормативно-правовая форма выражения правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности. 2) 3) Законодательная форма правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности. 4) 5) Федеральный уровень правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности. 6) 7) Кодифицированная форма уголовно-процессуального закона. 8) 9) Представительно-обязывающий характер изложения нормативного материала в законодательных актах, регулирующих уголовно- процессуальную деятельность. 10) Ко второй группе относится согласованность уголовно-процессуальных норм.

Возможна классификация общих условий по соотношению понятий: одни общие условия являются более широкими, а другие - более узкими.

52

Так, законодательная форма правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности конкретизирует условие, предусматривающее нормативно-правовую форму выражения правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности, то есть первое общее условие является частным по отношению ко второму. Уголовно-процессуальная деятельность регулируется не любыми нормативно-правовыми актами, а только законами.

Общее условие, закрепляющее федеральный уровень правового регу- лирования уголовно-процессуальной деятельности, в свою очередь, конкретизирует законодательную форму, предусматривая, что не все законы являются источниками уголовно-процессуального права, а только те, которые изданы на федеральном уровне, то есть федеральные законы.

Кодифицированная форма уголовно-процессуального федерального за- кона уточняет, что федеральные уголовно-процессуальные законы должны найти отражение в уголовно-процессуальном кодексе.

Предложенная выше классификация позволяет заметить, что в системе общих условий существуют различные виды связей, при этом каждое общее условие связано со всеми общими условиями в целом и с отдельно взятыми общими условиями по различным основаниям: по одному - с одним, по другому - с другим.

Таким образом, общие условия правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности - это не просто совокупность определенных требований и правил, а обладающая единством входящих в нее элементов система.

Под системой общих условий правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности мы понимаем объективно обусловленную совокупность требований к уголовно-процессуальным нормам и правил правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности, расположенную в определенной последовательности, обладающую взаимосвязью и взаимодействием составляющих ее элементов.

?

53

Общ ие услов ия прав ового регул иров ания уголо вно- проц ессуа льно й деяте льнос ти подр аздел яются на требо вания к уголо вно- проц ессуа льны м норм ам и прав ила прав ового возде йстви я этих норм на уголо вно- проц ессуа льну ю деяте льнос ть, на относ ящие ся к форм е уголо вно- проц ессуа льны х норм и на относ ящие ся к содер жани ю, на отра жаю щие про- блем у источ ников уголо вно- проц ессуа льног о права , отра жаю щие проб лему спосо бов или метод а прав ового регул иров ания уголо вно- проц ессуа льно й деяте льнос ти и отра жаю щие проб лему субъе кта прав ового регул иров ания уголо вно- проц ессуа льно й деяте льнос ти, на реаль но суще ству ющие и пер- спект ивны е.

Более подр обно й харак терис тике этих элеме нтов - кажд ого из переч ис- ленн ых общи х услов ий - посвя щены после дую щие глав ы.

54

ГЛАВА 2. ОБЩИЕ УСЛОВИЯ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ, ОТНОСЯЩИЕСЯ К ФОРМЕ УГОЛОВНО- ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ НОРМ

§ 1. Нормативно-правовая форма выражения правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности

В правовой теории общепризнанными считаются такие источники права, как нормативно-правовой акт, правовой обычай, судебный прецедент, договор нормативного содержания. Кроме этого, некоторые ученые выделяют религиозные догмы, юридическую науку и принципы права1.

В России до 1917 года в качестве источников права, в том числе уголовно- процессуального, признавались нормативно-правовой акт, обычай (судебный и народный) - по некоторым категориям дел и в некоторых местностях - и толкование юристов, причем относительно последнего единообразного мнения среди ученых не было.

Так, И.Я. Фойницкий в 1912 г. писал: «Империя Российская управляется на твердых основаниях законов, изданных в установленном порядке»… только в мелких делах крестьянских и, несколько большем объеме… других местностей допускаются формы юстиции, выработавшиеся путем обычая» .

М.В. Духовский в книге «Русский уголовный процесс» (1905г.) отмечал: «Коренным источником процесса является закон, иначе сказать: уголовно- процессуальные порядки в государстве устанавливаются законом данной

1 Лазарев В.В., Липень СВ. Теория государства и права: Учебник. - М: Издатель ство «Спарк», 1998. -С. 182.

2 Хрестоматия по уголовному процессу России: Учебное пособие / Автор-сост. проф. Куцова Э.Ф. - М.: Городец, 1999. - С.45.

55 страны… Закон дополняется в судах правилами внутреннего распорядка, ус-тановляемыми частию «наказами», частию «судебным обычаем». Затем к источникам процесса надлежит отнести и «толкование юристов», насколько оно проявляется в судебных решениях главного суда… Наконец, источниками процесса считались и народные обычаи»1.

Признавая за правом юристов (толкованием законов) роль источника уголовно-процессуального права, автор, тем не менее, не отрицал, что «толкование сената обязательно лишь для того дела, по которому состоялось данное решение, а для других дел оно имеет значение руководства необязатель-ного» . Противоречивый характер данного высказывания не позволяет однозначно признать толкование юристов источником права.

СВ. Познышев категорично утверждал, что «толкование, данное одним судебным местом, не обязательно для другого; и для будущих решений того же суда необязательно раз принятое им толкование». Оно имеет «лишь авторитет нравственный»3.

Таким образом, отнесение толкования юристов к источникам уголовно- процессуального права в Российской империи было крайне проблематично.

В. Случевский в 1910 г. в учебнике русского уголовного процесса ука- зывал, что «закон процессуальный, также как и закон уголовно- материальный, составляет единственный источник права, регламентирующий деятельность уголовного суда… Процессуальные нормы могут быть создаваемы также действиями уполномоченных Верховною властью органов подчиненного, центрального и местного управления в виде «обязательных постановлений»..^ своей уголовно- процессуальной деятельности суд может руководствоваться обычаем только в исключительных, предусмотренных законом пределах. Действующий закон установляет эти пределы в весьма ограниченном объеме, а именно для некоторых инородческих судов, дейст-

1 Там же. - С.48.

2 Там же.

3 Там же. - С.50.

56 вующих на окраине… Что касается до судебной практики, как источника уголовно-процессуального права, то она так же, как и вмещающий в себя народное правосознание обычай, не имеет значения
источника уголовно-процессуального права»1.

Н.Н. Рогозин по поводу судебной практики полагал: «…на материал, представляемый судебной практикой, следует смотреть как на скопленный капитал судебного опыта - он может быть признан драгоценным и руководящим, но не обязательным»2.

Итак, анализ мнений русских ученых начала XX века позволяет сделать вывод, что только нормативно-правовой акт и правовой обычай однозначно признавались источниками уголовно-процессуального права, причем последний - с ограничениями, установленными законом.

В советский период для российской правовой системы характерным являлся «нормативный» подход к пониманию права: только нормативно-правовой акт считался источником права. В правовой науке господствовала позиция: «право не существует вне законодательства, и, с этой точки зрения, законодательство и есть право»3. При этом законодательство понималось в широком смысле слова - совокупность законов и подзаконных нормативно-правовых актов, являющихся формой выражения содержащихся в праве юридических норм.

Не стало исключением в этом смысле и уголовно-процессуальное право: только нормативно-правовой акт признавался «единственным способом выражения содержания данной отрасли. Ни правовой обычай, ни судебный прецедент» здесь не допускались . Мало того, по сравнению с другими отраслями права понятие источника трактовалось еще уже - таковым считался

1 Там же. -С.51.

2 Там же. - С.50.

3 Шебанов А.Ф. Система законодательства как научная основа кодификации // Со ветское государство и право. -1971.-№ 12.-С.31.

4 Бобров В.К. Форма советского уголовно-процессуального права:
Дис. … канд.юрид.наук. - М, 1974. - С.66.

57 только закон. Лишь некоторые ученые признавали руководящие разъяснения Верховного Суда СССР прецедентом толкования1, однако эта позиция не получила всеобщего одобрения.

В последнее время в отечественной юриспруденции наметилась тен- денция к пересмотру учения об источниках права. Если раньше идея множественности источников права большинством ученых категорически отрицалась, то сейчас многие авторы считают, что «сведение форм права только к нормативно-правовым актам (или еще уже - к законам) неоправданно» .

«В современной … литературе по теории права и государства … пре- одолеваются прежние односторонние подходы, говорится о реальном значении в современных условиях в качестве источников права и судебного прецедента, и обычая, и юридической науки, и принципов права»3.

Имеются сторонники такой позиции и в науке уголовного процесса. Так, Л.Ю. Яковлева считает: «Официальное признание источником уголовно-процессуального права только закона опровергается самой жизнью, так как практически в целях регулирования уголовно- процессуальных отношений применяются и другие источники»4.

Появились приверженцы обозначенной точки зрения и среди практиче- ских работников.

Так, из 90 опрошенных сотрудников следственных подразделений ор- ганов внутренних дел г. Москвы, г. Орла и Орловской области лишь 56 считают закон единственным источником уголовно-процессуального права.

Соглашаясь с тем, что для регулирования отраслей частного права мо- гут применяться разнообразные источники, мы, тем не менее, полагаем, что для правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности и в на-

1 Судебная практика в советской правовой системе / Отв. ред. Братусь С.Н. - М.: Юридическая литература, 1975.

2 Теория государства и права: Учебник / Под ред. Бабаева В.К. - М.: Юрист, 1999. - С.280.

3 Лазарев В.В., Липень СВ. Теория государства и права: Учебник. - М: Издатель ство «Спарк», 1998. - С. 193.

4 Яковлева Л.В. Источники российского уголовно-процессуального права: Авто- реф. дис. … канд.юрид.наук. - Санкт-Петербург, 1999. - С. 3.

58 стоящее время характерна нормативно-правовая форма выражения, то есть единственным источником уголовно-процессуального права является нормативно-правовой акт. Уголовно-процессуальные нормы не могут устанавливаться ни судебным прецедентом, ни правовым обычаем, ни договорами нормативного содержания.

С таким выводом согласны 43 из 50 опрошенных прокурорских работ- ников, 20 из 25 судей.

Судебный прецедент, характерный для стран англо-саксонской право- вой системы, чуждый уголовно-процессуальному праву дореволюционной России и Советского Союза, не может быть признан приемлемым и в настоящее время, и дело не только в исторических традициях.

Существовавший во все времена аргумент недопущения судебного прецедента в систему источников уголовно-процессуального права весьма убедителен и в настоящее время: суд не может творить право и рассматривать уголовные дела на основе уголовно-процессуальных норм, созданных им самим. Иначе под видом исправления или дополнения уголовно-процессуального закона в судебную деятельность могут проникнуть факты его нарушения, а, следовательно, и беззакония1.

Вместе с тем, в последнее время мнение о необходимости включения судебного прецедента в систему источников отечественного права находит все больше приверженцев.

С. Алексеев, в частности, полагает, что «опыт развитых демократиче- ских стран, причем не только англо-американской группы, свидетельствует, что высокий уровень правового развития достигается в обществе тогда, когда суд, опираясь на Конституцию, закон, на общепризнанные права человека, творит право. Поэтому придание решениям всех судебных инстанций страны

Бобров В.К. Форма советского уголовно-процессуального права: Дис. канд.юрид.наук. -М., 1974. -С. 122.

59 функций судебного прецедента представляется делом назревшим, вполне оп- равданным»1.

Такой переворот объясняется, в первую очередь, процессом сближения правовых систем, происходящим в мире, ориентацией руководства нашей страны на политико-идеологические стандарты «цивилизованных» стран, таких, как США, без учета национальных особенностей2. При этом ученые считают, что в России складывается особая форма судебного прецедента, при-

з знаки которого не являются типичными для англо-саксонскои системы .

Мнения юристов относительно того, что же считать проявлением судебного прецедента в нашей стране, разошлись.

Некоторые авторы в качестве примера судебного прецедента приводят то, что нижестоящие судебные инстанции следят за деятельностью вышестоящих и стараются следовать ей при разрешении аналогичных дел, поскольку в противном случае их приговоры и решения могут быть отменены вышестоящими инстанциями в кассационном или надзорном порядке .

Такая позиция представляется нам необоснованной, поскольку в данном случае речь идет о простом соблюдении закона как вышестоящими, так и нижестоящими судами. О судебном прецеденте можно было бы говорить, если бы вышестоящие суды при разрешении уголовного дела создавали какие-либо правила поведения, не закрепленные в УПК, то есть нормы права, а нижестоящие суды следовали бы этим правилам как обязательным.

Ряд ученых связывает становление судебного прецедента в нашей стране с деятельностью Конституционного Суда Российской Федерации и

1 Алексеев С. Другое право // Независимая газета. - 1992. - 3 сентября.

2 См. об этом, например: Поленина СВ. Законодательная техника и судебный пре цедент // Проблемы юридической техники. Сборник статей / Под ред. проф. Баранова В.М. - Нижний Новгород, 2000. - С.54; Яковлева Л.В. Источники российского уголовно- процессуального права: Автореф. дис…. канд.юрид.наук. - Санкт-Петербург, 1999. - С.18.

3 См. об этом, например: Яковлева Л.В. Источники российского уголовно- процессуального права: Автореф. дис. … канд.юрид.наук. - Санкт-Петербург, 1999. - С.18.

4 Лазарев В.В., Липень СВ. Теория государства и права: Учебник. - М: Издатель ство «Спарк», 1998. -С.185.

60 Пленума Верховного Суда Российской Федерации. Они считают, что следует «официально придать обобщающим актам толкования Конституционного, Верховного… судов России форму и роль прецедентного права»1. Эта позиция, на наш взгляд, заслуживает особого внимания в силу того, что имеет много сторонников. Результаты опроса следователей органов внутренних дел, работников прокуратуры и судей показали, что 46 человек из 165 полагает, что в России в настоящее время применяется судебный прецедент, при этом 24 из них считают его проявлением Постановления Конституционного Суда, а 18 - Постановления Пленума Верховного Суда РФ.

В этой связи представляется необходимым подвергнуть каждый из ас- пектов проблемы критическому анализу. Можно ли считать постановления Конституционного Суда и разъяснения Пленума Верховного Суда примером судебного прецедента и каково их место в регулировании уголовно-процессуальной деятельности?

Роль Конституционного Суда РФ в регулировании различных общест- венных отношений, в том числе, уголовно-процессуальных, в последнее время значительно активизировалась.

Подтверждением тому являются помимо всего прочего и результаты изучения материалов 400 уголовных дел, в 8 из которых суды в своих решениях непосредственно ссылаются на постановления Конституционного Суда.

Так, в уголовном деле № 1-866 2000 г. по обвинению П. в преступле- нии, предусмотренном чЛ ст. 158 УК РФ2, суд в приговоре указал: «С учетом позиции прокурора, на основании Постановления Конституционного Суда РФ от 20 апреля 2000 г. суд квалифицирует действия подсудимой П. по ст. 30 ч.3,ч.1 ст.158УКРФ».

Аналогичная ситуация имела место по уголовному делу № 1-785 2000 г. по обвинению М. в совершении преступлений, предусмотренных чЛ

1 Теория государства и права: Учебник / Под ред. Бабаева В.К. - М.: Юристь, 1999. -С.272.

2 УД №1-866 2000 г. // Архив Хамовнического межмуниципального суда г. Москва.

61

ст.1711, ч.З ст.ЗО, ч.1 ст. 1711 УК РФ1 где суд вынес приговор по ч.1 ст. 171 * УК РФ, а также по уголовному делу № 1-830 2000 г. по обвинению С. в пре- ступлении, предусмотренном чЛ ст. 158 УК РФ2.

Из материалов уголовного дела № 1-168 1999г. по обвинению К. в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.264 УК РФ3, следует, что районный суд в нарушение постановления Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г. возвратил дело на дополнительное расследование по п.З чЛ ст.258 УПК по собственной инициативе, на что указал в частном протесте прокурор, а в последующем суд кассационной инстанции, сославшись на то же постановление Конституционного Суда, принял решение отменить определение районного суда и дело направить в тот же суд на новое судебное разбирательство.

Изложенное в значительной мере способствовало развитию взглядов о судебном прецеденте в нашей стране.

Так, Г.Б. Романовский отмечает: «Становление судебного прецедента как источника права в России связывают с … деятельностью»4 Конституционного Суда.

А.Б. Дорохова прямо говорит: «Решения Конституционного Суда являются источниками права, формируют конституционно-правовые прецеденты посредством толкования Конституции» .

А.С. Таран утверждает, что постановления Конституционного Суда Российской Федерации «носят нормативно-прецедентный характер»6.

1 УД №1-785 2000г. // Архив Хамовнического межмуниципального суда г. Москва.

2 УД №1-830 2000г. // Архив Хамовнического межмуниципального суда г. Москва.

3 УД № 1-168 1999г. // Архив Советского районного суда г.Орла.

4 Романовский Г.Б. Судебный прецедент как источник права в России // Современ ное состояние российского законодательства и его систематизация. Материалы «круглого стола» (23-24 сентября 1998г., г.Тула). - М: ЮИ МВД России, 1999. - С.81.

5 Дорохова А.Б. Прецедент как средство защиты прав граждан // Современное со стояние российского законодательства и его систематизация. Материалы «круглого стола» (23-24 сентября 1998г., г.Тула). - М.: ЮИ МВД России, 1999. - С.121.

6 Таран А.С. Международно-правовые нормы и судебная практика как источники уголовно-процессуального права России: Автореф. дис. … канд.юрид.наук. - Самара, 2000.-С.17.

62

Б.С. Эбзеев подчеркивает, что «решения Конституционного Суда Российской Федерации, будучи источниками права, одновременно формируют некие правовые, даже конституционно-правовые прецеденты, имеющие об- щеобязательное, универсальное значение»1.

Поддерживая эту точку зрения, В.А.Туманов делает оговорку, что «в данном случае речь идет не о прецеденте в собственном смысле слова…, а об общеобязательной силе решений Конституционного Суда, т.е. о том, что ис- полнять их должны все государственные и иные органы, а не только прямые адресаты» .

В качестве основных аргументов признания постановлений Конститу-ционного Суда судебным прецедентом авторы приводят их обязательность и фактическое создание ими новых норм, закрывающих пробелы Конституции4.

На наш взгляд, приведенные аргументы не выдерживают критического анализа. Обозначение юридического значения постановлений Конституционного Суда как судебного прецедента неверно.

«Судебный прецедент - это решение по конкретному делу, являющееся обязательным для судов той же или низшей инстанции при решении анало- гичных дел, либо служащее примерным образцом толкования закона (прецедент закона)»5. Из определения следует: если признать постановления Кон- ституционного Суда судебными прецедентами, то это означает, что они обя- зательны прежде всего для самого Конституционного Суда при решении ана- логичных дел. На это, в частности, указывает СВ. Поленина, говоря о том,

1 Эбзеев Б.С. Конституционный Суд Российской Федерации: правовая природа, функции, основные направления деятельности // Вестник Конституционного Суда Российской федерации. - 1997. - №6. - С.20.

Туманов В.А. Пять лет конституционной юстиции в России: уроки, проблемы, пер- спективы // Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. - 1997. - №6. - СП.

3 Эбзеев Б.С. Толкование Конституции Конституционным Судом Российской Федера ции: теоретические и практические проблемы // Государство и право. - 1998. - №5. - С7.

4 Митюков М. Вопросы парламентского права в решениях Конституционного Суда Российской Федерации // Проблемы парламентского права России. - М., 1996. - С.78.

5 Лазарев В.В., Липень СВ. Теория государства и права: Учебник. - М.: Издатель ство «Спарк», 1998. -С.184.

63 что Конституционный Суд «рассматривает при решении конкретных дел свои предыдущие акты по аналогичным делам в качестве судебных прецедентов, отказывая в таких случаях в рассмотрении жалобы по существу и прекращая производство по делу»1.

Думается, однако, что специфика конституционного судопроизводства не позволяет говорить о существовании аналогичных дел, рассматриваемых Конституционным Судом. Конституционный Суд не может признать закон неконституционным только потому, что другой закон, регулирующий схожие отношения, был признан неконституционным. Вопрос о соответствии или несоответствии законов Конституции Российской Федерации должен решаться в каждом конкретном случае, поскольку законы, конечно, могут регулировать похожие отношения, но нормы, которые в них содержатся, все равно разные. Если же мы говорим об обязательности постановления Кон- ституционного Суда при рассмотрении того же самого закона, но подлежащего применению или примененного в другом уголовном деле, то такая постановка вопроса вообще лишена смысла, поскольку тот же самый закон Конституционный Суд второй раз рассматривать не будет. Закон был признан несоответствующим Конституции раз и навсегда, причем не для конкретного уголовного дела, а в общем. Этот вывод обязателен для судов при разрешении всех уголовных дел. В этом смысле постановления Конституционного Суда имеют сходство с нормативно-правовыми актами, а не с судебными прецедентами, но об этом речь пойдет ниже.

Таким образом, мы не можем признать постановления Конституцион- ного Суда судебными прецедентами в первую очередь потому, что нельзя утверждать, что эти постановления обязательны для самого Конституционного Суда при разрешении им аналогичных дел, то есть правовая природа этих решений не соответствует правовой природе судебного прецедента.

1 Поленина СВ. Законодательная техника и судебный прецедент // Проблемы юридической техники. Сборник статей / Под ред. проф. Баранова В.М. - Нижний Новгород, 2000. - С.56.

64

Помимо сказанного, мы возражаем против отнесения постановлений Конституционного Суда к судебному прецеденту и на том основании, что ими не создаются нормы права. Противоположное мнение ученых вызывает критические замечания.

Создание правовых норм не входит в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации, поскольку закон не предоставляет ему по- добной функции.

Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 г. №1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» ограничивает компетенцию Конституционного Суда лишь признанием правовых норм не соответствующими Конституции. В соответствии со ст. 79 этого Закона акты или их отдельные положения, признанные неконституционными, утрачивают силу. В случае, если признание нормативного акта неконституционным создало пробел в правовом регулировании, непосредственно применяется Конституция Российской Федерации.

Более того, Конституционный Суд в своем определении от 16.06.95г. сам указал, что он не может подменить законодателя и вместо него создавать новые правовые нормы .

Анализ решений Конституционного Суда подтверждает, что нормы права в них не создаются.

Так, постановлением Конституционного Суда РФ от 28 ноября 1996 года по делу о проверке конституционности ст. 418 УПК в связи с запросом Каратузского районного суда Красноярского края3 были признаны неконституционными положения ст.418 УПК, в соответствии с которыми возбуждение уголовного дела, формулировка обвинения, избрание меры пресечения были возложены на суд. Однако одновременно с признанием уголовно-процессуальной нормы не соответствующей Конституции новой нормы пра-

1 Собрание законодательства Российской Федерации. - 1994. - №13. - Ст.1447.

2 Архив Конституционного Суда РФ. - 1995. - Дело №67-0.

3 Собрание законодательства Российской Федерации. - 1996. - №50. - Ст.5679.

65 ва Конституционный Суд не создал, да и не мог создать. Законодательные органы не прореагировали вовремя на постановление: изменения в УПК не были внесены. В результате возникла проблема: чем же руководствоваться при производстве в протокольной форме досудебной подготовки материалов. Положениями ст.418 нельзя, так как они не подлежат применению, другой нормы нет.

Изучение уголовных дел выявило, что дела либо по-прежнему возбуж- дались судом - в обход постановления, либо органом дознания - в нарушение УПК. В некоторых регионах, например, в Орловской области, производство в протокольной форме вообще не осуществлялось. Ситуация разрешилась только когда в ноябре 1997 г. были внесены изменения и дополнения в УПК1: исключена ст. 418 и дополнена ст. 415. Таким образом, появилась новая уголовно- процессуальная норма, причем она была закреплена законом, а не по- становлением Конституционного Суда.

В соответствии с постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 20 апреля 1999 г. №7-П по делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 части первой статьи 232, части четвертой статьи 248 и части первой статьи 258 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Совет-ского районного суда города Нижний Новгород положения пунктов 1 и 3 части 1 ст.232 и части 1 ст.238 УПК, как возлагающие на суд обязанность по собственной инициативе возвращать уголовное дело прокурору в случае невосполнимой в судебном заседании неполноты расследования, а также при наличии оснований для предъявления обвиняемому другого обвинения либо для изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвини-

Федеральный закон от 15 ноября 1997г. №141-ФЗ «О внесении изменений и до- полнений в уголовно-процессуальный кодекс РСФСР» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1997. - №46. - Ст. 5244.

2 Собрание законодательства Российской Федерации. - 1999. - №17. - Ст.2205.

66

тельном заключении, признаны не соответствующими Конституции Российской Федерации.

При этом опять же, Конституционный Суд РФ не предлагает новой нормы взамен признанной неконституционной. Предполагается, что законодатель внесет соответствующие изменения в УПК. Тем не менее, изменения в УПК пока не внесены, что существенно усложняет деятельность судов по возвращению дел на дополнительное расследование. В этой связи Пленум Верховного Суда Российской Федерации в своем постановлении от 8 декабря 1999 г. № 84 «О практике применения судами законодательства, регламентирующего направление уголовных дел для дополнительного расследования»1 дал разъяснения по поводу применения судами законодательства, регламентирующего направление уголовных дел для дополнительного расследования. Он разъяснил, как надлежит применять ст. 232 УПК, не нарушая при этом УПК и не игнорируя общеобязательное постановление Конституционного Суда. При этом новой нормы он, естественно тоже не создал.

Приведенные примеры подтверждают положение закона о том, что Конституционный Суд вправе лишь отменять неконституционные нормы законов и не вправе создавать новые нормы.

Учитывая сказанное, мы ни в коей мере не можем согласиться с утвер- ждением Е.Ю.Терюковой о том, что «при отсутствии у органа конституционного правосудия прямого права на восполнение пробелов, он может так или иначе приобрести подобное право косвенно «подменять» законодателя» .

Подобная подмена приведет не только к нарушению положений Кон- ституции Российской Федерации и федерального конституционного закона «О Конституционном Суде РФ», но и к игнорированию одного из основополагающих в правовом государстве принципов - принципа разделения властей.

Российская газета. - 1999. - 16 декабря.

Терюкова Е.Ю. Правовые акты в процессе осуществления конституционного пра- восудия: Автореф. дис. … канд.юрид.наук. - М, 1999. -СП.

67

Тем не менее, анализ некоторых Постановлений Конституционного Суда позволяет выделить в них правовые нормы, не закрепленные ни в УПК, ни в Конституции. Эти решения являются слишком свободной интерпретацией конституционных норм, «связаны с дословным текстом Конституции весьма тонкими нитями» . Показательно в этом плане постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2000 года №11-П по делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова2.

Конституционный Суд постановил признать не соответствующими Конституции Российской Федерации положения ч. 1 ст.47 УПК, которые - по их буквальному смыслу - предоставляют лицу, подозреваемому в совершении преступления, право пользоваться помощью защитника лишь с момента объявления ему протокола задержания либо постановления о применении до предъявления обвинения меры пресечения в виде заключения под стражу и, следовательно, ограничивают право каждого на досудебных стадиях уголовного судопроизводства пользоваться помощью адвоката во всех случаях, когда его права и свободы существенно затрагиваются или могут быть затронуты действиями и мерами, связанными с уголовным преследованием. Впредь до введения федеральным законодателем нового урегулирования подлежит применению непосредственное положение ст.48 (ч.2) Конституции Российской Федерации в его истолковании, данном в Постановлении, смысл которого сводится к следующему: необходимо учитывать не только формальное процессуальное, но и фактическое положение лица, в отношении которого осуществляется уголовное преследование. Факт уголовного преследования может подтверждаться актом о возбуждении уголовного дела в отношении

1 Эбзеев Б.С. Толкование Конституции Конституционным Судом Российской Фе дерации: теоретические и практические проблемы // Государство и право. - 1998. - №5. - СЮ.

2 Российская газета. - 2000. - 4 июля.

68 данного лица, проведением в отношении него следственных действий и иными мерами, принимаемыми в целях его изобличения или свидетельствующие о наличии подозрений против него. Так как такие действия направлены на выявление уличающих лицо, в отношении которого ведется уголовное преследование, фактов и обстоятельств, ему должна быть безотлагательно предоставлена возможность обратиться за помощью к адвокату.

Фактически получается, что Конституционный Суд создал новую норму уголовно-процессуального права.

По-нашему мнению, приведенная ситуация является скорее исключе- нием из правил, нежели правилом, и свидетельствует о превышении Конституционным Судом своих полномочий. Не случайно Федеральное Собрание вскоре после принятия Конституционным Судом данного постановления внесло соответствующие изменения в УПК1, дабы указанная норма была закреплена на законодательном уровне.

Иногда Конституционный Суд, признавая какую-либо норму неконсти- туционной, указывает, какой нормой надлежит руководствоваться правоприменителю.

Например, в соответствии с Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации по делу о проверке конституционности положений частей первой и второй статьи 295 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина М.А. Клюева от 15 января 1999 г. №1-П2, положения ч.1 и ч.2 ст. 295 УПК, на основании которых потерпевший по уголовному делу не допускается к участию в судебных прениях, кроме как по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 115, 116, чЛ ст. 129 и ст. 130 Уголовного кодекса Российской Федерации, признаны не соответствующими Конституции РФ. Одновременно Конституционный Суд РФ обя-

1 Федеральный закон №26-ФЗ от 21 февраля 2001 г. «О внесении изменений и до- полнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод» // Российская газета. - 2001. - 23 марта.

Собрание законодательства Российской Федерации. - 1999. - №4. - Ст.602.

69 зывает суды применять ст. 295 УПК без каких-либо ограничений допуска по- терпевшего к участию в судебных прениях, исходя из непосредственного действия Конституции РФ и с учетом рассматриваемого постановления.

Тем не менее, сказанное не свидетельствует о создании Конституционным Судом новой уголовно-процессуальной нормы. Он лишь дает толкование нормам Конституции и на этой основе делает вывод о том, как надлежит действовать в создавшейся ситуации посредством непосредственного при- менения конституционных норм.

Если же в результате принятия постановления Конституционного Суда образовался пробел в праве, восполнить который невозможно непосредст- венным применением Конституции, как, например, в рассмотренной выше ситуации по протокольной форме, то законодатель должен стремиться как можно быстрее ликвидировать его. При этом, по нашему мнению, Консти- туционный Суд вправе предложить свой вариант новой правовой нормы. Следует подчеркнуть, что это именно вариант, а не обязательная установка, так как «Конституционный Суд не должен подменять законодателя, а тем более связывать его обязательными установками о путях решения той или иной проблемы»1.

Н.В. Витрук в этой связи предлагает, чтобы Конституционный Суд Российской Федерации одновременно с образованием пробела имел право обязывать компетентные органы в приемлемые, но точно фиксированные самим Конституционным Судом сроки, в первоочередном порядке представить законопроект о восполнении пробела в законодательстве, обсудить и принять решение по данному вопросу2.

Поленина СВ. Законодательная техника и судебный прецедент // Проблемы юридической техники. Сборник статей / Под ред. проф. Баранова В.М. - Нижний Новгород, 2000.-С.59.

Витрук Н.В. Конституционный Суд Российской Федерации и законотворчество // Современное состояние российского законодательства и его систематизация. Материалы «круглого стола» (23-24 сентября 1998г., г.Тула). - М.: ЮИ МВД России, 1999. - С.41.

70

Это будет способствовать обеспечению принципа разделения властей и явится дополнительной гарантией от выполнения Конституционным Судом несвойственной ему функции - правотворческой.

Таким образом, несмотря на то, что постановления Конституционного Суда отменяют нормы закона, тем не менее, новых норм они создавать не могут, следовательно, на этом основании не могут считаться судебными прецедентами.

Говоря об общеобязательности решений Конституционного Суда как аргументе признания их судебными прецедентами, следует отметить следующее.

Действительно, ст. 6 Закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» гласит: «Решения Конституционного Суда Российской Федерации обязательны на всей территории Российской Федерации для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений». Тем не менее, на наш взгляд, обязательность постановлений не является определяющим признаком судебного прецедента. В этом смысле постановления Конституционного Суда имеют определенное сходство с нормативно-правовыми актами. Конституционный Суд сам подчеркнул, что его решения сходны с нормативным актом: «…имеют такую же сферу действия во времени, пространстве и по кругу лиц, как решения нормотворческого органа, и, следовательно, такое же, как нормативные акты, общее значение, не присущее правоприменительным по своей природе актам судов общей юрисдикции и арбитражных судов»1. Однако на этом сходство заканчивается: новых правовых норм, в отличие от нормативно-правовых актов, в постановлениях не создается.

Обязательность постановлений Конституционного Суда специфична: они обязательны, прежде всего, для законодательных органов, обязывая их

1 Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 июня 1998 г. по делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации // Законность. - 1998. - № 9. - С.56.

71 внести изменения или отменить норму закона, признанную неконституционной, для правоприменительных органов и граждан эта обязательность имеет определенные пределы: не подлежит применению закон, признанный неконституционным.

Неверной в этой связи представляется вольная трактовка Закона о Кон- ституционном Суде, сделанная А.В. Наумовым о том, что «в силу прямого указания Закона о Конституционном Суде в случае, если соответствующий… закон… будет признан неконституционным, суд обязан вынести свое решение (приговор) на основании решения Конституционного Суда»1. В Законе о Конституционном Суде такой формулировки не содержится. Несмотря на то, что суд обязан учитывать решения Конституционного Суда, тем не менее, приговор выносится не на основании этих решений, а на основании закона.

Представляется, что автор допустил «смешение процедур оценки пра- вовых последствий судебного решения и применения закона»2. Последствия судебного решения в случае признания закона неконституционным - утрата им своей юридической силы. Последствия же применения неконституционного закона - признание ничтожности всех основывающихся на нем фактов.

Таким образом, судебным прецедентом постановления Конституцион- ного Суда не являются. Более того, по тем же основаниям они не являются источниками уголовно-процессуального права вообще.

Особый смысл, который законодатель придал обязательности поста- новлений Конституционного Суда, способствовал появлению среди ученых мнения, что Конституционный Суд «фактически… выступает в роли негативного законодателя, что сближает конституционное судопроизводство с процедурой принятия законов (позитивным законодательством)» .

Наумов А.В. Судебный прецедент как источник уголовного права // Ученые, научные школы и идеи. Юбилейный сборник научных трудов. - М.: МЮИ МВД России, 1995.- С.25.

Селезнев Н.В. Конституционный Суд и уголовное судопроизводство: Дис. … канд.юрид.наук. - М, 1999. - С.226.

Киннер А. Конституционное судопроизводство нуждается в унификации // Рос- сийская юстиция. - 1999. -№8. - С. 19.

72

Однако на наш взгляд, это не позволяет признать постановления Кон- ституционного Суда источниками уголовно-процессуального права, так как в результате такого «негативного законодательства» не создаются новые нормы. Кроме того, говорить о деятельности Конституционного Суда как о зако- нодательстве представляется неверным, так как это противоречит принципу разделения властей.

Заслуживает внимания высказанное по поводу юридической природы постановлений Конституционного Суда мнение профессора Н.В.Витрука, считающего их правовыми позициями, особенность которых состоит в том, что «они не содержат новые нормы, потому что их формулирует законодатель», в таких правовых позициях определяется «модель для будущего нор- мотворчества»1.

Соглашаясь с тем, что эти правовые позиции - не нормы права, не прецедент, не преюдиция, мы, однако, не поддерживаем признания их новым источником права. По нашему мнению, для выделения нового источника права требуется долгая практика его существования, то есть проверенность временем, правовые позиции же - новая категория права, требующая специального изучения в течение достаточно длительного времени.

Сказанное, однако, не умаляет роли постановлений Конституционного Суда Российской Федерации в регулировании уголовно-процессуальной дея- тельности: признанные неконституционными нормы не подлежат применению, что обязывает законодательные органы внести изменения в закон. «Конституционный Суд Российской Федерации содействует Федеральному Собранию Российской Федерации… в более активном и целенаправленном использовании их законодательных полномочий, то есть содействует поло-

Выступление профессора Н.В.Витрука по диссертации Чушняковой Л.Д. // Стенограмма заседания диссертационного совета Д - 052. 06. 01 в Юридическом институте МВД России. -С. 13.

73 жительному законотворчеству»1, осуществляя экспертизу качества законов на предмет их соответствия Основному закону. Путем проверки конституци- онности нормативных актов Конституционный Суд способствует принципу верховенства Конституции, что особенно важно в правовом государстве.

Если же говорить о возможности признания решений Конституционного Суда источниками права в будущем, то, на наш взгляд, ответ должен быть отрицательным, поскольку это «повлекло бы за собой нарушение принципа разделения властей и могло бы отрицательно сказаться на состоянии законности в Российской Федерации»2.

Не случайно проект УПК, принятый в первом чтении не предусматривает в качестве источника уголовно-процессуального права постановления Конституционного Суда.

В русле идей о судебном прецеденте в юридической литературе аргу- ментируется позиция, что «ответ на вопрос о том, относится ли в РФ судебный прецедент к числу источников права, связан в первую очередь с деятельностью судов общей юрисдикции»3.

Как было отмечено ранее, в правовой науке имеется точка зрения, согласно которой примером судебного прецедента в нашей стране являются разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации4.

В.В. Демидов в этой связи утверждает: «…можно констатировать, что содержащиеся в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ разъяснения по вопросам применения законодательства, основанные на требованиях за-

1 Витрук Н.В. Конституционный Суд Российской Федерации и законотворчество // Современное состояние российского законодательства и его систематизация. Материалы «круглого стола» (23-24 сентября 1998г., г.Тула). - М.: ЮИ МВД России, 1999. - С.36.

2 Кошелева В.В. Акты судебного толкования правовых норм. Вопросы теории и практики: Дис. … канд.юрид.наук. - Саратов, 1999. - С. 107.

3 Поленина СВ. Законодательная техника и судебный прецедент // Проблемы юри дической техники. Сборник статей / Под ред. проф. Баранова В.М. - Нижний Новгород, 2000.-С.59.

4 Романовский Г.Б. Судебный прецедент как источник права в России // Современ ное состояние российского законодательства и его систематизация. Материалы «круглого стола» (23-24 сентября 1998г., г.Тула). - М.: ЮИ МВД России, 1999. - С.80.

74 кона и обобщенных данных судебной практики в масштабах страны, представляют собой своеобразную форму судебного прецедента и являются ориентиром, подлежащим обязательному учету в целях вынесения законных и обоснованных приговоров, решений, определений и постановлений»1.

А.Б. Венгеров считает, что «многие разъяснения Пленума Верховного Суда РФ приобретают характер судебных прецедентов, когда в них конкретизируются и детализируются общие нормы закона, когда раскрывается и устанавливается однозначное понимание оценочных понятий»2.

На наш взгляд, правовая природа разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации не соответствует правовой природе не только судебного прецедента, но и вообще источника права. Как было отмечено ранее, основное свойство судебного прецедента, как и любого источника права - создание самостоятельных норм права, то есть правил поведения. Самостоятельность последних выражается в том, что они существуют вне зависимости от существования норм, закрепленных в других источниках права, например, законов.

Анализ содержания Постановлений Пленума Верховного Суда показы- вает, что они представляют собой разъяснение, толкование норм УПК и не действуют без толкуемого ими закона. «Более того, лишь в процессе применения закона судом возникает тот или иной вопрос, требующий разъяснения. Само слово «разъяснение» подчеркивает, что речь идет не о новой норме, дополнении или изменении закона, а о раскрытии смысла уже существующей, применяемой в процессе судебной деятельности»3.

О роли и значении постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. - 1998. - №3. - С.24.

2 Венгеров А.Б. Теория государства и права: Учебник. - М.: Новый Юрист, 1998. - С.420.

3 Шейнин Х.Б. Руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда СССР // Со ветское государство и право. - 1980. - №9. - С.73.

75

Следовательно, у рассматриваемых актов отсутствует такой важный признак источника права, как создание новых правовых норм1.

Постановления Пленума Верховного Суда не устанавливают, не изме- няют и не отменяют нормы права, а лишь разъясняют содержание существующих правовых норм, изложенных в законах. Они не создают новых норм и не могут их создавать. Если же в них содержатся нормы, не предусмотренные законом, то они не имеют силы и не должны применяться. Данное положение вытекает непосредственно из УПК, в котором нет указания на то, что порядок производства по уголовным делам может регламентироваться постановлениями Пленума Верховного Суда.

Комментируя постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации №9 от 27 мая 1998г. «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами»2, В.Н. Григорьев нашел ряд разъяснений не вполне соответствующими закону. Оценивая разъяснение о том, что закон не исключает возможности освобождения от уголовной ответственности лица, хотя и не сдавшего наркотические средства или психотропные вещества в связи с отсутствием у него таковых, но активно способствовавшего раскрытию или пресечению преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств или психотропных веществ, изобличению лиц, их совершивших, обнаружению имущества, добытого преступным путем, автор отмечает, что освобождение от уголовной ответственности допускается только по тем основаниям, которые прямо предусмотрены в законе. Пленум Верховного Суда ошибочно подошел к решению данного вопроса с иной позиции, неприемлемой в сфере уголовного судопроизводства. «Верховный Суд

См. об этом, например, Бобров В.К. Форма советского уголовно-процессуального права: Дис. … канд.юрид.наук. - М., 1974. - С. 122.

2 Бюллетель Верховного Суда РФ. - 1998. - №7. - С.3-8.

76 Российской Федерации не компетентен создавать своими разъяснениями но- вых правовых норм»1.

Тем не менее, некоторые ученые настаивают на включении постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в систему источников права. В качестве аргументов они выделяют их нормативность, дирек-тивность, опубликование. Кроме того, Г.Б. Романовский отметил, что судьи при рассмотрении дел во многом ссылаются на них, а не на закон, как того требует Конституция РФ. Его точку зрения разделяет А.В. Наумов, который предлагает «предоставить судам право официально ссылаться в своих решениях … на решения Верховного Суда Российской Федерации…наряду и после ссылки на саму правовую норму» .

На наш взгляд, изложенные аргументы не свидетельствуют о том, что Постановления Пленума Верховного Суда выступают в роли источника права. Говоря о нормативности этих актов, авторы имеют в виду их общеобяза- тельность для субъектов, которым они адресованы, что не является опреде- ляющим признаком источников права так же, как не являются определяющими признаками директивность и опубликование. Что касается общеобязательности этих постановлений, то если раньше этот вопрос не вызывал сомнений в силу того, что в ст.56 Закона РСФСР от 8 июля 1981г. «О судоустройстве в РСФСР» разъяснения Пленума Верховного Суда РСФСР признавались руководящими, то в настоящее время однозначного подхода к нему нет.

Хотя упомянутая норма не отменена, некоторые ученые и практические работники полагают, что она вступила в противоречие с положением ст. 120 Конституции РФ о том, что «судьи независимы и подчиняются только

Григорьев В.Н. К вопросу о понятии добровольной сдачи наркотических средств // Проблемы борьбы с преступностью в современных условиях российского общества. Материалы научно-практической конференции (29 октября 1998г., г.Москва). - М.: Юри- дический институт МВД России, 1999. - С.234.

2 Наумов А.В. Судебный прецедент как источник уголовного права // Ученые, на- учные школы и идеи. Юбилейный сборник научных трудов. - М.: МЮИ МВД России, 1995.-С.25.

77 Конституции Российской Федерации и федеральному закону»1, и поэтому должна действовать лишь в части, не противоречащей Конституции РФ и Федеральному конституционному закону «О судебной системе в Российской Федерации».

Более того, ст. 126 Конституции уже не содержит указания на обязательность и руководящий характер разъяснений: «Верховный Суд Российской Федерации дает разъяснения по вопросам судебной практики».

Тем самым предлагается исходить из того, что разъяснения Пленума Верховного Суда РФ не являются руководящими и соответственно не могут быть обязательными для судов при рассмотрении ими конкретных дел и ма- териалов.

Согласно другой точке зрения, несмотря на то, что в Конституции РФ не говорится, что «указанные разъяснения являются руководящими, …ни в коей мере не означает, что их можно игнорировать» .

Нам более правильной представляется первая позиция: раз нет указания на то, что разъяснения Пленума Верховного Суда являются руководящими, значит и руководствоваться ими можно по желанию. Если бы законодатель желал придать жесткие рамки норме права, то он сделал бы это путем конкретизации соответствующей статьи закона.

Таким образом, в настоящее время общеобязательность постановлений Пленума Верховного Суда вызывает сомнение, что является контраргументом признания их источником права и судебным прецедентом, в частности.

В этой связи нами отрицается и возможность отнесения решений Вер-ховного Суда к подзаконным нормативно-правовым актам . Несмотря на то, что разъяснения Пленума Верховного Суда по своему содержанию являются

1 Конституция Российской Федерации: Комментарий / Под общей ред. Топорнина Б.Н., Батурина Ю.М., Орехова Р.Г. - М.: Юридическая литература, 1994. - С.537.

2 О роли и значении постановлений Пленума Верховного Суда Российской Феде рации // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. - 1998. - №3. - С.22.

3 Об осуществлении подзаконной правотворческой деятельности Пленумом Вер ховного Суда см., например: Каминская В.И. Теория советского уголовно- процессуального закона: Дис. … канд.юрид.наук. - М, 1967. - С.281.

78 правилами деятельности нижестоящих судов, устанавливаются компетентным государственным органом, имеют общий характер, могут быть отменены только издавшим их органом, они не обладают таким важным признаком нормативно-правового акта, как обязательность.

Если же говорить о том, что суды в своей деятельности ссылаются на Постановления Пленума Верховного Суда, игнорируя при этом закон, как указывает на это Г.Б. Романовский, то это свидетельствует скорее о произволе со стороны судебных органов, нежели о необходимости отнесения этих постановлений к числу источников права.

Данный вывод подтверждается результатами опроса 140 следователей органов внутренних дел и прокуратуры, прокуроров и 25 судей, которые единодушно заявили, что, хотя и обращаются к разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ в ходе осуществления своей деятельности, однако в принимаемых по делу процессуальных решениях ссылаются только на закон.

Из 400 изученных уголовных дел лишь в 6 имеются ссылки на Поста- новления Пленума Верховного Суда, причем не вместо ссылок на УПК, а наряду с ними, и не в приговорах, а в постановлениях о направлении уголовного дела на дополнительное расследование.

Итак, анализ точек зрения на обозначенную проблему позволяет пред- почтение отдать той из них, которая не считает разъяснения Пленума Верховного Суда источником права вообще и судебным прецедентом в частности. Постановления Пленума Верховного Суда - это акт толкования уголовно-процессуальных норм. Акт толкования никогда в истории однозначно не считался источником права, нет оснований для этого и теперь. Он лишь способствует правильному пониманию и единообразному применению уголовно-процессуального закона. Более того, как заметил B.C. Нерсесянц, судей-

79 ское правотворчество - весьма опасный и по сути неправовой симбиоз зако- нодателя и судьи в одном лице1.

В русле сказанного, логичным представляется взгляд на судебный пре-цедент СВ. Полениной , по мнению которой в конечном счете проблема признания судебной практики источником права и возможности ее трактовки в качестве судебного прецедента упирается в вопрос о взаимосвязи в механизме правового регулирования правотворчества и правоприменения. Специфика механизма правового регулирования состоит в том, что он цикличен: начинается с правотворчества, за ним следуют правореализация и правоприменение, материалы которых дают почву для нового витка правотворчества. При этом основная функция судебной власти - правоприменительная. Однако в механизме правового регулирования правоприменение смыкается с новым витком правотворчества, что и повышает интерес науки и практики к проблеме судебного прецедента. Следовательно, правы те, кто видит суть правосудия в применении права, то есть во властной юридической квалификации определенного факта.

Вместе с тем, следует отметить, что у сторонников признания разъяснений Пленума в качестве судебного прецедента есть довольно веский аргумент. В частности, возможность и даже необходимость нормотворческой практики Верховного Суда они связывают с пробельностью в праве, которая восполняется в процессе правоприменительной деятельности якобы путем создания новых норм через посредство аналогии закона или аналогии права3.

Думается, если в уголовно-процессуальном законе будет закреплена норма, допускающая аналогию, то в этом случае можно будет вести речь о возможности существовании судебного прецедента в нашей стране, созда-

1 Нерсесянц B.C. Суд не законодательствует и не управляет, а применяет право // Судебная практика как источник права. - М, 1997. - С.39-41.

2 Поленина СВ. Законодательная техника и судебный прецедент // Проблемы юри дической техники. Сборник статей / Под ред. проф. Баранова В.М. - Нижний Новгород, 2000.-С.61.

3 Бобров В.К. Форма советского уголовно-процессуального права: Дис. … канд.юрид.наук. - М., 1974. - С. 123.

80 ваемого Верховным Судом (разумеется, при законодательном закреплении обязательности Постановлений Пленума Верховного Суда РФ). В настоящее время этот вопрос в законодательном порядке не решен, среди ученых- процессуалистов нет единообразного подхода к проблеме аналогии. Проект УПК, принятый в первом чтении Государственной Думой РФ, также не пре- дусматривает возможности применения аналогии в уголовном судопроизвод- стве, а, значит, и возможности существования прецедентного права.

Таким образом, на современном этапе даваемые Пленумом Верховного Суда Российской Федерации разъяснения вряд ли можно считать судебным прецедентом.

Следовательно, идея использования судебного прецедента в сфере уголовного судопроизводства представляется в настоящее время несостоятельной, «перспективы официального признания судебного прецедента в качестве источника права пока не ясны»1.

Тем не менее, анализ юридической мысли не исключает возможности возникновения в будущем, по мере развития правовой системы, судебного прецедента. Однако возможность его применения должна быть закреплена в уголовно-процессуальном кодексе.

В целях же наиболее эффективной защиты прав граждан, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства, отношения в этой сфере, по нашему мнению, должны регулироваться только наиболее совершенным источником - нормативно-правовым актом.

С таким утверждением согласны 60% опрошенных следователей и прокурорских работников и 90% судей.

Переходя к вопросу об использовании в сфере уголовного процесса правового обычая, следует отметить, что вообще, под правовым обычаем понимается правило поведения, сложившееся вследствие фактического его

1 Бойцова В.В., Бойцова Л.В. Судебный прецедент: зарубежный опыт и российские перспективы // Юрист. - 1999. - №10. - С.8.

81 применения в течение длительного времени, нигде в официальных докумен- тах не записанное, но признаваемое государством.

Для признания какого-либо правила поведения правовым обычаем нужно, во- первых, чтобы оно применялось в течение длительного времени, а во-вторых, чтобы признавалось государством. Признание государством, на наш взгляд, должно заключаться в указании закона на то, что правовое регулирование в данной сфере допустимо посредством правового обычая.

В Российской Федерации правовой обычай в настоящее время признается, например, при регулировании внешней торговли (ст.ст. 130, 131 Кодекса торгового мореплавания Российской Федерации), в гражданском праве (ст. 5 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В качестве источника уголовно-процессуального права правовой обычай допускался в России до 1917 года, и то с ограничениями, установленными законом.

В настоящее время, согласно УПК, правовой обычай не применяется. Тем не менее, в науке уголовного процесса аргументируется точка зрения о том, что правовой обычай и сейчас входит в систему источников уголовно- процессуального права .

Представляется, что для такого утверждения нет достаточных оснований.

Бесспорно, некоторые правовые нормы, закрепленные в УПК, когда-то являлись правовыми обычаями (выслушивать приговор стоя, вставать, когда входит суд и т.д.). Однако, «если содержание обычной нормы находит свое выражение в нормативных актах, в этом случае источником права будет яв-ляться уже не обычай, а нормативный акт» . Таким образом, правовые обычаи переросли в нормативные акты.

Яковлева Л.В. Источники российского уголовно-процессуального права: Авто-реф. дис. … канд.юрид.наук. - Санкт-Петербург, 1999. - С.8.

2 Лазарев В.В., Липень СВ. Теория государства и права: Учебник. - М: Издательство «Спарк», 1998. -С. 187.

82

Среди опрошенных работников следственных подразделений лишь 8 из 132 считают, что в своей деятельности они в некоторых случаях руководствуются обычаем, приводя в качестве примера проверку показаний на месте.

Поскольку УПК данное следственное действие не закреплено, возникает вопрос: что это. Нарушение УПК или правовой обычай?

По нашему мнению, практика проведения этого следственного действия не является достаточно долговременной, чтобы считать ее правовым обычаем. Доказательственное значение результатов данного следственного действия является весьма спорным, что свидетельствует о том, что проверка показаний на месте государством пока не признана. Не случайно по результатам ее проведения составляется не протокол проверки показаний на месте, а такой протокол, который является согласно УПК источником доказательств по уголовному делу - протокол следственного эксперимента и т.д. Кроме того, как было отмечено в первой главе, данное следственное действие внесено в проект УПК, то есть рано или поздно данное правило станет нормой права, закрепленной в законе.

Следовательно, можно сделать вывод, что элементы правового обычая в уголовном процессе существуют, но их, во-первых, мало, во-вторых, они не насчитывают длительного срока своего существования, а, в-третьих, они рано или поздно становятся содержанием нормативно-правовых актов, поэтому говорить о правовом обычае как самостоятельном источнике российского уголовно-процессуального права необоснованно.

В рамках нашего исследования необходимо рассмотреть еще такой источник права, как договоры нормативного содержания. Под ними понимают, прежде всего, договоры о разграничении предметов ведения между Российской Федерацией и ее субъектами1. Как нам представляется, эти договоры не

1 См., например, Договор Российской Федерации и Республики Татарстан «О раз- граничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Республики Татарстан» // Российская газета. - 1994. - 18 февраля; Договор «О разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской

83 являются самостоятельными источниками уголовно- процессуального права, поскольку, во-первых, применительно к сфере уголовного судопроизводства в них имеется только норма, устанавливающая, что уголовно-процессуальное законодательство относится к ведению Российской Федерации, а во-вторых, эта норма дублирует положение, закрепленное в Конституции Российской Федерации. В результате источником этой правовой нормы является непосредственно Основной закон государства.

Таким образом, существование в Российской Федерации таких источ- ников права, как судебный прецедент, правовой обычай и договор нормативного содержания в принципе возможно, но не в сфере уголовного процесса. С приводимыми на страницах юридической печати примерами существования этих источников мы не можем согласиться, так как они представляются надуманными и не обусловленными реальностью.

Итак, в данном разделе нами предпринята попытка обоснования одного из общих условий правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности - нормативно-правовой формы его выражения.

Это общее условие означает, что единственным источником уголовно- процессуального права является нормативно-правовой акт. Уголовно- процессуальные нормы не могут устанавливаться ни судебным прецедентом, ни правовым обычаем, ни договорами нормативного содержания.

Данное общее условие по отношению к другим: законодательной фор- ме, федеральному уровню, кодифицированной форме правового регулирования в сфере уголовного судопроизводства - является более широким, признающим из всего многообразия форм права лишь одну - нормативно-правовой акт, однако не затрагивает вопрос о том, какие именно нормативно-правовые акты следует признавать источниками уголовно-процессуального

Федерации и органами государственной власти Свердловской области» // Российская газета. - 1996. - 1 февраля.

84 права. На него призвано ответить следующее общее условие — законодательная форма правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности.

§ 2. Законодательная форма правового регулирования уголовно-п роцессуальной деятел ьности

Существующее многообразие нормативных актов, регламентирующих различные правоотношения и уголовно-процессуальную деятельность в том числе, свидетельствует о необходимости выделения тех из них, которые следует считать источниками уголовно-процессуального права.

В этой связи нам представляется значимым обоснование такого общего условия правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности, как законодательная форма этого регулирования.

Обозначенное общее условие означает, что к нормативным актам, рег- ламентирующим уголовно-процессуальную деятельность, предъявляется следующее требование: они должны быть выражены в форме закона. Никакие подзаконные нормативно-правовые акты, то есть акты более низкого уровня, чем закон, не могут содержать самостоятельных уголовно-процессуальных норм, следовательно, не являются источниками уголовно-процессуального права.

Чем же объясняется законодательная форма правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности?

Это положение вытекает, прежде всего, из существующих в теории права правил о разграничении предметов регулирования различных нормативно-правовых актов в зависимости от их юридической природы. Наиболее важные стороны государственной и
общественной жизни регулируются

85 только нормативными актами, имеющими высшую юридическую силу, — за- конами1. Данное положение бесспорно и не вызывает сомнений.

Вместе с тем, вопрос о том, какие общественные отношения являются самыми существенными, нормативно не урегулирован. В теории права суще-ствует мнение , что это такие отношения, которые требуют оптимального удовлетворения интересов личности. В свете Конституции, провозгласившей права и свободы личности основной ценностью, такое мнение представляется правильным. Следовательно, уголовно-процессуальную деятельность, как за- трагивающую многие конституционные права граждан, мы можем отнести к наиболее важным видам государственной деятельности, требующую урегулиро- вания именно законом, а не подзаконными нормативно-правовыми актами.

Аналогичной позиции придерживались авторы Концепции судебной реформы в РСФСР: «Все вопросы, затрагивающие права граждан, должны быть урегулированы законом в узком смысле этого слова»3.

Таким образом, законодательная форма правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности прежде всего обусловлена особыми свойствами предмета правового регулирования уголовно-процессуального права.

Кроме того, исходя из принципа «нет преступления и нет наказания без определения об этом в законе», составы преступления и меры наказания должны быть определены в законе, то есть форма выражения уголовного права - только закон. Учитывая, что «формой жизни уголовного права… является уголовно- процессуальное право,… порядок применения уголовно-

См. об этом, например, Хропанюк В.Н. Теория права и государства: Учебное пособие / Под ред. Стрекозова В.Г. - М: «Дабахов, Ткачев, Димов», 1995. - С.243; Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Матузова Н.И. и Малько А.В. - М.: Юрист, 1997. - С.336; Лазарев В.В., Липень СВ. Теория государства и права: Учебник. - М.: Издательство «Спарк», 1998. - С.237; Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Марченко М.Н. - М.: Зерцало, ТЕИС, 1996. - С.352.

2 Хропанюк В.Н. Теория права и государства: Учебное пособие / Под ред. Стреко зова В.Г. - М: «Дабахов, Ткачев, Димов», 1995.

3 Концепция судебной реформы в Российской Федерации. - М.: Республика, 1992. -С.36.

86 правовых норм тоже должен быть четко, полно и конкретно регламентирован в процессуальных законодательных актах»1.

В целях же недопущения споров о том, какие именно отношения должны регулироваться только законом, по нашему мнению, следовало бы в Кон- ституции РФ определить круг таких отношений. В науке уже была высказана похожая точка зрения, но ее автор предлагал «закрепить в конституциях республик и уставах субъектов Федерации перечень вопросов, которые должны регулироваться только законом»2. Мы считаем, что обозначенную проблему следует решать на уровне всей Российской Федерации путем закрепления соответствующих положений в ее Конституции.

Кроме того, данный вопрос должен найти отражение в законе «О законах и иных нормативно-правовых актах РФ». Инициативный проект этого закона, опубликованный в 1995 году, но до сих пор не принятый, выделил несколько групп правоотношений, регулируемых только законом, и среди них - уголовно- процессуальные3.

В отраслевых законах уже на настоящий момент имеются нормы, уста- навливающие, нормативно-правовыми актами какого уровня регулируются те или иные правоотношения.

Применительно к сфере уголовного судопроизводства требование за- конодательной формы правового регулирования отражено в ст.1 УПК, которая однозначно устанавливает, что порядок производства по уголовным делам определяется законом.

Бобров В.К. Форма советского уголовно-процессуального права: Дис. … канд.юрид.наук. - М., 1974. - С.79.

Хуйдокина Т.В. Понятие, состояние и совершенствование российского законодательства: некоторые проблемы и их решение // Современное состояние российского зако- нодательства и его систематизация. Материалы «круглого стола» (23-24 сентября 1998г., г.Тула). - М: ЮИ МВД России, 1999. - С.77.

3 Поленина СВ., Лазарев Б.М., Лившиц Р.З., Козлов А.Е., Глушко Е.К. Инициативный проект Федерального закона о законах и иных нормативно-правовых актах РФ // Го- сударство и право. - 1995. - №3. - С.62.

87

Ст. 4 УПК провозглашает: «Никто не может быть привлечен в качестве обвиняемого иначе, как на основаниях и в порядке, установленных законом».

Согласно ст. 13 УПК, «никто не может быть признан виновным в совершении преступления, а также подвергнут уголовному наказанию иначе, как по приговору суда и в соответствии с законом».

В соответствии со ст. 16 УПК, «судьи и народные заседатели независимы и подчиняются только закону».

Анализ этих и ряда других статей показывает, что требование законодательной формы источника уголовно-процессуального права заложено в УПК.

В развитие этих положений в науке уголовного процесса доминирует позиция ученых, в соответствии с которой уголовно-процессуальная деятельность регулируется только законом. “Уголовно-процессуальный закон является единственным источником … уголовно-процессуального права”1.

Так, В.К. Бобров прямо говорит: «Для… уголовно-процессуального права… особенность состоит в том, что здесь единственной формой юридического закрепления и выражения правил поведения является… уголовно- процессуальный закон»2.

В.П. Божьев отмечает, что «в отличие от многих других областей общественных отношений сфера уголовного судопроизводства регулируется только законом»3.

Подобную мысль мы можем найти и в высказывании Д.С. Карева о том, что «нормы, определяющие принципы и порядок осуществления судопроизводства по уголовным делам, выражены в уголовно-процессуальном законе»4.

Ларин A.M., Алексеева Л.Б., Строгович М.С. Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности. - М.: Наука, 1979. - С.4

2 Бобров В.К. Форма советского уголовно-процессуального права: Дис. … канд.юрид.наук. - М., 1974. - С.77.

Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под ред. Божьева В.П. - М.: Спарк, 1998.- С.28.

4 Советский уголовный процесс: Учебник / Под ред. Карева Д.С. - М: Юридическая литература, 1975. - С.32.

88

Аналогичной точки зрения придерживается П.А. Лупинская, которая под уголовно-процессуальным правом понимает «совокупность норм, установленных или санкционированных государством, выраженных в законе»1.

Таким образом, все эти ученые справедливо считают закон единствен- ным регулятором уголовно-процессуальной деятельности.

Что же понимается в данном случае под законом?

По нашему мнению, говоря о законе, следует иметь в виду норматив- ный акт высших представительных органов Российской Федерации.

В этой связи неверной представляется точка зрения, сторонники кото- рой термин «закон» истолковывают широко, подразумевая под ним совокупность всех правовых актов, как, например Г.Ф. Шершеневич. Он писал, что законом является «норма права, исходящая непосредственно от государственной власти в установленном заранее порядке»2. Прежде всего закон рассматривался им как норма, то есть общее правило, рассчитанное на неограниченное число случаев. Как видно, основной упор автор делал на нормативный характер закона. Но ведь нормативный характер - это отличительная черта любого нормативного акта. Таким образом, Шершеневич любой нормативно- правовой акт рассматривал в качестве закона.

На наш взгляд, в сфере уголовного процесса подобное истолкование нельзя признать правомерным. Поэтому среди проанализированных точек зрения на данный вопрос наиболее предпочтительными представляются те, в которых речь идет о необходимости толкования закона в узком смысле.

Так, М.С. Строгович справедливо критиковал мнение о том, что поня- тие «закон» применимо в «широком смысле», охватывающем наряду с собственно законами также подзаконные нормативно-правовые акты. Его позиция по этому вопросу выражается тезисом: «Никакие нормативно-правовые ак-

Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под общей ред. Лупинской П.А. - М.: Юрист, 1995.- С.27.

2 Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. - М: Издательство комис. О-ва взаимо- помощи студ. Коммерческого института, 1911.-С.381.

89 ты», кроме уголовно-процессуального закона, «не могут устанавливать уголовно-процессуальных норм»’.

М.Н. Марченко правильно отмечает, что «отождествление закона с другими нормативно-правовыми актами вносит путаницу…, снижает эффективность их применения»2.

Таким образом, говоря о том, что только закон может регулировать уголовно-процессуальную деятельность, под законом следует понимать нормативно-правовой акт, издаваемый высшим органом законодательной власти и обладающий высшей юридической силой.

Как же реализуется в действительности рассматриваемое нами общее условие правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности?

Действительно ли все источники уголовно-процессуального права имеют форму закона?

Для того, чтобы ответить на этот вопрос, необходимо прежде всего оп- ределить, какие же правовые акты следует считать источниками уголовно-процессуального права.

Это, прежде всего, Конституция Российской Федерации, которая имеет высшую юридическую силу, прямое действие, и применяется на всей территории Российской Федерации, является юридической базой любой отрасли права и законодательства, в том числе, и в сфере уголовного судопроизводства. Подтверждением того, что Конституция является источником уголовно-процессуального права, является тот факт, что во всех изученных уголовных делах имеются ссылки на нее. В основном, это разъяснение ст.51 Основного закона.

Специальный закон, регулирующий уголовно-процессуальную дея- тельность, - Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. Это важнейший ис-

Ларин A.M., Алексеева Л.Б., Строгович М.С. Советский уголовно- процессуальный закон и проблемы его эффективности. — М.: Наука, 1979. — С.4.

2 Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Марченко М.Н. - М.: Зерцало, ТЕИС, 1996. - С.348.

90 точник уголовно-процессуального права. Он регулирует уголовно- процессуальные отношения на всех стадиях уголовного судопроизводства, с учетом различных форм его окончания. Лишь в рамках УПК законодатель в состоянии учесть проблемы унификации и дифференциации судопроизводства. Ни один другой нормативный акт не может определить функции различных субъектов уголовного процесса, последовательность смены стадий уголовного процесса и т.д. Именно в УПК не только провозглашаются цели и задачи уголовного процесса, но и предусмотрены средства и методы их реализации.

Помимо УПК, являющегося основным федеральным законом, регули- рующим уголовно-процессуальные правоотношения, подобными функциями, хотя и в меньшем объеме, обладают и другие законы. К ним можно отнести: Федеральный конституционный закон «О судебной системе Российской Федерации» от 31 декабря 1996 года; Закон РФ «О статусе судей в Российской Федерации» от 26 июня 1992 года с последующими изменениями и дополнениями; Федеральный закон «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О прокуратуре Российской Федерации» от 17 ноября 1995 года с последующими изменениями и дополнениями; Закон РСФСР «О милиции» от 18 апреля 1991 года с последующими изменениями и дополнениями и др. Эти законы содержат отдельные нормы, имеющие значение для решения конкретных вопросов, возникающих по уголовным делам.

Перечисленные нормативные акты подтверждают вывод о том, что правовое регулирование уголовно-процессуальной деятельности осуществляется только на законодательном уровне. Иными словами, единственным источником уголовно-процессуального права является закон.

В условиях интеграции Российской Федерации в мировое сообщество, становления российской государственности и правовой системы актуализируется проблема соотношения норм международного и внутригосударственного права. В этой связи в рамках настоящего исследования представляет ин-

91 терес вопрос о месте международных норм в отечественном уголовно-процессуальном праве.

П.4 ст. 15 Конституции Российской Федерации установил: «Общепри- знанные нормы и принципы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».

Вслед за Конституцией РФ многие ученые провозгласили, что обще- признанные принципы и нормы международного права, международные договоры являются частью российской правовой системы, самостоятельными источниками различных отраслей российского права.

Не стали исключением и ученые, занимающиеся вопросами в области уголовного судопроизводства. В качестве источников уголовного процесса большинство ученых1 выделяет помимо закона общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры. Свою позицию они обосновывают не только положениями Конституции, но и положениями действующего УПК, ст. 32 которого, в частности, устанавливает, что порядок сношения судов, прокуроров, органов расследования с соответствующими учреждениями иностранных государств определяется, помимо российского законодательства, еще и международными договорами.

Что же получается, их позиция не соответствует отстаиваемому нами общему условию? Выходит, что не только закон, но и принципы, нормы международного права и международные договоры могут регулировать уголовно-процессуальную деятельность? Если так, то охватывается ли такая ситуация рамками нашего общего условия?

См. об этом, например, Божьев В.П. Источники уголовно-процессуального права. - М.: Академия МВД России, 1994; Уголовный процесс: Учебник / Под ред. Гуценко К.Ф. -М.: Зерцало, 1997.

92

Чтобы ответить на поставленные вопросы, прежде всего следует уяснить место упомянутых актов в системе российского права.

Одни юристы полагают, что «нормы международного права имеют примат над Конституцией РФ и соответственно национальным законодательством» .

Иные авторы считают, что, поскольку нормы международного права признаются составной частью российской правовой системы, можно говорить о примате Конституции РФ по отношению к общепризнанным принципам и нормам международного права.

На наш взгляд, для постановки подобного вопроса нет оснований, так как Конституция четко определяет, что в случае расхождения положений международного договора и закона (под которым, очевидно подразумевается и Основной закон нашей страны), действуют правила международного договора.

В силу этого нормы международного права и международные договоры формально занимают в числе источников российского права высшее положение. Слово «формально» используется нами не случайно.

Вполне естественно, возникает вопрос: могут ли общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры быть источниками права на самом деле, то есть устанавливать правовые нормы? Имеют ли они прямое действие, как, например, Конституция?

Как реально использовать общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры в уголовно-процессуальной деятельности?

«Готов ли наш отечественный правоприменитель … руководствоваться международными пактами о правах человека» ?

1 Российская правовая система и международное право: современные проблемы взаимодействия. (Всероссийская научно-практическая конференция в Нижнем Новгороде) // Государство и право. - 1996. - №4. - С.43.

2 Федеральное законодательство и законодательство субъектов Федерации: про блемы соответствия. Материалы совместного заседания ученых советов Института про блем укрепления законности и правопорядка и ИЗ и СП // Журнал российского права. - 1997.-№10.-С. 146.

93

В практике деятельности органов дознания, следователей, прокуроров, судов вряд ли насчитывается много случаев непосредственного применения норм международного права и международных договоров, без ссылки на УПК.

Проведенный опрос показал, что только 7 из 140 следователей и прокуроров в своей деятельности применяли нормы международного права.

В результате изучения 400 уголовных дел выявлено лишь 2 таких случая.

Так, по уголовному делу № 1-573 по обвинению К. по п.а, в ч.2 ст. 162 УК РФ и Б. по п.а, б, в ч.2 ст. 162 УК РФ1 следователь направил запрос на Украину начальнику Каховского РОВД УВД Херсонской области по поводу данных о судимости одного из обвиняемых, руководствуясь ст. 5,8 Минской Конвенции от 22 января 1993 г. «О правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам».

По уголовному делу №1-710 по обвинению Б. в преступлении, преду- смотренном п. «б» и «г» ч.2 ст. 158 УК РФ следователем было составлено Международное следственное поручение об оказании правовой помощи в связи с расследованием уголовного дела со ссылкой на ту же Конвенцию.

Данный факт объясняется тем, что существующая уголовно-процессуальная форма не представляет возможности использовать положения норм международного права и международных договоров в обход УПК.

На вопрос использования норм международного права и международных договоров в нашей стране существует несколько точек зрения.

Согласно одной из них, чтобы международная норма порождала права и обязанности во внутригосударственных правоотношениях, необходимо, чтобы она была трансформирована в норму национального права посредством издания соответствующего национального нормативного акта. Именно эти национальные нормативные акты служат источниками внутригосударственного права .

1 УД № 1-573 2000 г. // Архив Железнодорожного районного суда г. Орла.

2 УД №1-710 2000 г. // Архив Хамовнического межмуниципального суда г. Москва.

3 Зивс С.Л. Источники права. - М: Наука, 1981. - С.222-223.

94

В.П. Божьев в этой связи утверждает: «Общепризнанные принципы и нормы международного права реализуются в основном через внутреннее за- конодательство. В соответствии с этим в части, касающейся уголовно- процессуального права, указанные нормы подлежат включению в нормативную ткань» УПК, а важнейшие - даже Конституции.

На целесообразность введения положений общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров «в правовую ткань нашего отечественного законодательства» указывает и А.Д. Бойков .

В.М. Баранов считает, что «пока в Конституции России или в специальном законе не будет закреплен исчерпывающий перечень «общепризнанных принципов международного права» и не появится дефинитивная юридическая норма о содержании каждого из них, трудно рассчитывать на практи-ческую реализацию ст. 15 Конституции» .

Анализ приведенных точек зрения показывает, что ученые считают не- обходимым принятие соответствующих внутригосударственных норм для претворения в жизнь положений норм международного права.

По-иному рассматривает обозначенную проблему И.П. Блищенко. Он считает, что после ратификации международного договора высшим органом государственной власти и объявления его для общего сведения «национальный закон и международный договор на территории государства имеют равную силу, и граждане, юридические лица, учреждения обязаны исполнять, а национальные суды обязаны применять международный договор так же, как

Божьев В.П. Источники уголовно-процессуального права: Лекция. - М.: Академия МВД России, 1994. - С.4.

2 Федеральное законодательство и законодательство субъектов Федерации: про блемы соответствия. Материалы совместного заседания ученых советов Института про блем укрепления законности и правопорядка и ИЗ и СП // Журнал российского права. -

1997.-№Ю.-С.146.

3 Российская правовая система и международное право: современные проблемы взаимодействия. (Всероссийская научно-практическая конференция в Нижнем Новгороде) // Государство и право. - 1996. - №4. - С.39.

95 национальный закон на территории государства»1. Таким образом, автор не считает необходимой трансформацию международного договора в нацио- нальный акт для соблюдения, исполнения и применения договорных норм во внутригосударственных отношениях.

Как же решается этот вопрос на законодательном уровне?

Конституция по сути закрепила правило «заранее установленной трансформации» международных договоров, под которым понимается до- пущение прямого применения внутри страны норм вступившего в силу меж- дународного договора без специальных последующих трансформационных актов. 4.4 ст. 15 признает необходимость прямого применения положений, установленных международным договором, которые не только не трансфор- мированы в нормы внутригосударственного права, но и расходятся с ними.

Принятый 15 июня 1995 года Федеральный закон «О международных договорах»3 закрепил, что «положения официально опубликованных между- народных договоров РФ, не требующие издания внутригосударственных актов для применения, действуют в Российской Федерации непосредственно. Для осуществления иных положений международных договоров РФ принимаются соответствующие правовые акты».

Тем не менее, по смыслу ст. 30 того же закона, официальному опубликованию подлежат «вступившие в силу для Российской Федерации международные договоры, решения о согласии на обязательность которых приняты в форме федерального закона», то есть ратифицированные.

Получается, что, ратификация договоров, не требующих издания внут- ригосударственных актов, может вести к автоматическому изменению норм российской внутренней правовой системы. Однако из ст. 14 Закона, закре-

1 Блищенко И.П. Международное и внутригосударственное право. - М.: Госюриз-дат, 1960.-С.230.

Миронов Н.В. Советское законодательство и международное право. - М.: Меж- дународные отношения, 1968; Богуславский М.М. Правовое регулирование международных хозяйственных отношений. Очерки теории и практики экономического сотрудничества стран социализма. - М.: Наука, 1970.

Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. - №29. - Ст.2757.

96 пившей, что ратификация международных договоров осуществляется в форме федерального закона, следует: для того, чтобы этот международный договор действовал, необходим соответствующий внутригосударственный закон.

В результате все международные договоры так или иначе действуют на основании отечественного нормативного акта.

В этой связи, как нам представляется, не отрицая роли общепризнан- ных норм, принципов международного права и международных договоров в воздействии на российское уголовно-процессуальное законодательство, следует поставить вопрос о нецелесообразности выделения их в качестве самостоятельных источников уголовно- процессуального права, ведь они, по существу, облечены в форму федерального закона.

Таким образом, регулирование общепризнанными принципами и нор- мами международного права, а также международными договорами уголовно-процессуальной деятельности не противоречит требованию законодательной формы такого регулирования.

Законодательная форма правового регулирования
уголовно-

процессуальной деятельности предполагает существование двух групп законов-источников уголовно-процессуального права: законы, содержащие уголовно-процессуальные нормы (Конституция РФ, УПК РСФСР, комплексные законы) и законы о ратификации международных договоров, имеющих значение в уголовном процессе.

В противовес рассматриваемому общему условию, в уголовно- процессуальной науке аргументируется точка зрения, согласно которой форма закона для правовых регуляторов уголовно-процессуальной деятельности не обязательна.

Так, К.Ф. Гуценко, помимо законов, к источникам уголовно- процессуального права, относит Постановления Конституционного Суда РФ, Разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, нормативные акты министерств

97 и ведомств . При этом закон, по его мнению, является основным источником, а иные акты, не являющиеся законами, обязательно должны соответствовать Конституции РФ и федеральному закону и могут играть вспомогательную роль.

На наш взгляд, подобное расширение круга источников уголовно- процессуального права неоправданно в силу того, что противоречит УПК и не соответствует объективной действительности

О месте Постановлений Конституционного Суда и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в уголовно-процессуальном регулировании речь шла в предыдущем параграфе.

Рассмотрим значение Указов Президента Российской Федерации, указаний Генерального прокурора Российской Федерации, приказов МВД, ФСБ, ФСНП РФ в регулировании уголовно-процессуальных правоотношений.

Итак, какова роль Указов Президента Российской Федерации в регулировании уголовно-процессуальной деятельности?

Указы Президента занимают важное место в правовой системе Российской Федерации. Они обязательны для исполнения на всей ее территории. Большинство из них имеет прямое действие и не нуждается в каком-либо одобрении законодательных и исполнительных органов субъектов Федерации.

В науке существует мнение, что Указы даже не относятся к «строго подзаконным актам», а представляют собой нормы законодательного уров-ня . Авторы аргументируют свою позицию тем, что Конституция не требует издания указов «на основании и во исполнение законов», чем, по существу, Президенту предоставлено право устанавливать нормы законодательного уровня, то есть восполнять пробелы в праве.

1 Уголовный процесс: Учебник / Под ред. Гуценко К.Ф. - М.: Зерцало, 1997. - С.26.

2 См. об этом, например, Хуйдокина Т.В. Понятие, состояние и совершенствование российского законодательства: некоторые проблемы и их решение // Современное состоя ние российского законодательства и его систематизация. Материалы «круглого стола» (23-24 сентября 1998г., г.Тула). - М: ЮИ МВД России, 1999. - С.71.

98

Такой позиции придерживается и Конституционный Суд Российской Федерации который в своем постановлении №11-П от 30 апреля 1996 года указал, что Президент Российской Федерации может издавать указы и по вопросам, требующим законодательного решения, при условии, что такие указы не противоречат Конституции Российской Федерации, федеральным законам, а их действие во времени ограничивается периодом до принятия соответствующих законодательных актов.

Данная точка зрения вызывает критические замечания. Подобное сме- шение нормативно-правовых актов различных уровней не способствует укреплению режима законности в стране. Не следует игнорировать такой важный признак закона, как соблюдение определенной процедуры его принятия. Нами выше уже говорилось о недопустимости расширительного толкования понятия «закон».

Как справедливо заметил А.В. Мазуров, рассматриваемое Постановление толкует «полномочия Президента издавать указы неоправданно широко» .

По нашему мнению, ни при каких обстоятельствах Президент не может подменить законодателя и вместо него издать уголовно- процессуальную норму, даже если в законе имеется пробел.

«Конституция Российской Федерации закрепляет принцип разделения властей, и каждый орган этой власти имеет свою компетенцию. Закрепление Конституцией полномочия Президента по изданию указов не означает, что они могут издаваться по вопросам, требующим законодательного решения»3, как, например, уголовно-процессуальные.

Указы Президента являются подзаконными нормативно-правовыми актами. Они обладают меньшей юридической силой, чем законы, не должны противоречить федеральным законам. В системе же подзаконных актов Ука-

1 Собрание законодательства Российской Федерации. - 1996. - №19. - Ст.2320.

2 Мазуров А.В. Указ Президента Российской Федерации как источник права: про блемы теории и практики: Дис. … канд.юрид.наук. - М., 1999. - С.73.

3 Там же.-С. 163.

99 зы Президента обладают высшей юридической силой, но это не дает право поставить их на одну ступень с законами.

Указы не могут создавать новые уголовно-процессуальные нормы, по- скольку, как было сказано выше, УПК предоставил подобную функцию только законам.

Тем более не подлежат применению противоречащие уголовно- процессуальному закону Указы Президента, направленные на регламентацию уголовно-процессуальных отношений. Как же тогда просуществовал в нашей стране три года Указ Президента Российской Федерации № 1226 от 14 июня 1994г. «О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности», который по ряду положений не только противоречил УПК, но еще и ухудшал правовое положение подозреваемого, продляя срок, на который лицо может быть задержано, до 30 суток, вместо предусмотренных УПК 72 часов? Этот указ устанавливал новую нор- му, предусмотрев проведение экспертиз до возбуждения уголовного дела при наличии достаточных данных о причастности лица к банде или иной организованной преступной группе, подозреваемой в совершении тяжких преступлений, в то время, как УПК запрещает производство любых следственных действий, за исключением осмотра места происшествия в случаях, не терпящих отлагательства, до возбуждения уголовного дела.

Несмотря на цели, для достижения которых вводились указанные по- ложения, - защита жизни, здоровья и имущественных интересов граждан, обеспечение безопасности общества и государства, - Указ являлся незаконным и не мог применяться. В сфере уголовного судопроизводства не может действовать тезис о том, что цель оправдывает средства. Нарушение норм закона не оправдано ничем, даже соображениями целесообразности.

Данный вывод подтвержден результатами опроса практических работ- ников, большинство из которых (59%) ответили, что в своей деятельности не применяли упомянутый Указ, так как он противоречил УПК.

100

Таким образом, Указы Президента не могут устанавливать иные прави- ла, нежели закрепленные законом, они не являются источниками уголовно-процессуального права.

Иные подзаконные нормативно-правовые акты в сфере уголовно- процессуальной деятельности: указания Генерального прокурора Российской Федерации, приказы МВД, ФСБ, ФСНП РФ и другие ведомственные акты -также не могут служить источниками уголовно- процессуального права. Такое положение сложилось исторически. Подобные мысли высказывались еще в начале века доцентом Московского университета СИ. Викторским, который считал, что наказы Министерства юстиции, даваемые совместно с некоторыми департаментами Сената, «имели целью дополнения и развития зако- нодательных постановлений о внутренних распорядках и делопроизводстве вообще в судебных местах, но и до сих пор еще не обнародованы наказы, а если бы и были изданы теперь, то едва ли могли почитаться в силе источников права - ввиду вышеуказанного нового порядка их издания: они бы скорей играли роль простых циркуляров разных министерств, издаваемых в развитие законодательных положений и как толкование их, каковые обязательны постольку, поскольку не противоречат самим этим положениям»1.

Ведомственные нормативно-правовые акты не создают и не могут соз- давать новых норм для регулирования отношений в области уголовного судопроизводства. Их функции совсем другие. Они либо ставят перед органами предварительного расследования задачи, вытекающие из действующего законодательства и направленные на эффективность его применения, либо содержат указания по организации работы прокуроров, следственных аппаратов и органов дознания, как приказ Генерального прокурора Российской Федерации №24 от 9 апреля 1996 г. «О разграничении компетенции территориальных прокуроров и прокуроров специализированных прокуратур», либо

1 Викторский СИ. Русский уголовный процесс. - М: Казенная ж.- д. тип. Моск. узла, 1911.-С.275.

101 разъясняют отдельные положения уголовно-процессуального закона, как разъяснение Генеральной прокуратуры Российской Федерации №15-9-97 от 25 февраля 1997г. «Об исчислении сроков содержания обвиняемых под стражей». Кроме того, изучаемые акты могут содержать тактические рекомендации по производству процессуальных действий, например, Инструкция об организации и тактике установления личности граждан по неопознанным трупам, больных и детей, которые по состоянию здоровья или возрасту не могут сообщить о себе сведения, утвержденная приказом МВД России по согласованию с Генеральной прокуратурой РФ в 1993 г.. В некоторых актах, обращается внимание на типичные недостатки в применении закона и даются рекомендации по их устранению (Письмо Генеральной прокуратуры и МВД России №15-24-94, №1/1026 от 9 марта 1994г. «О серьезных недостатках в работе по установлению личности неопознанных и невостребованных трупов»). Ряд актов содержит обобщения передового опыта в целях его распространения и внедрения в практику (памятка обвиняемого «Суд присяжных -это ваш выбор», направленная Генеральной прокуратурой России 17 ноября 1993 г. №15-27-93 для использования в работе следственного аппарата органов прокуратуры). Имеются акты с предписаниями по дальнейшему совершенствованию кадрового состава, его обучения и повышения профессионального мастерства (приказ МВД России №197 от 15 июня 1992г. «О неотложных мерах по улучшению деятельности следственных аппаратов органов внутренних дел»).

Сказанное свидетельствует о том, что перечисленные акты не создают, не изменяют и не дополняют процессуальных норм в сфере уголовного судопроизводства, а направлены на организацию и исполнение уже имеющихся, закрепленных в уголовно-процессуальном законодательстве. Они издаются на основе и во исполнение законов. В таких актах воспроизводятся отдельные процессуальные правила, установленные законом - УПК, который и является источником этих правил. «Воспроизведение отдельных процессу-

102 альных норм в ведомственных подзаконных нормативно-правовых актах нужно в качестве необходимой правовой основы тех собственных нормативных предписаний, для выражения и закрепления которых и издается данный акт»1. «В этом отношении уголовно-процессуальные законы являются актами «первоустанавливающими» процессуальные нормы, а подзаконные акты -«конкретизирующими» эти нормы»2.

Следовательно, источниками уголовно-процессуального права подза- конные нормативно-правовые акты не являются.

Исключение Указов Президента Российской Федерации, указаний Ге- нерального прокурора Российской Федерации, приказов МВД, ФСБ, ФСНП РФ из числа источников уголовно-процессуального права не умаляет их значения в сфере правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности. Указанные нормативные акты важны для единообразного применения закона. В них даются разъяснения отдельных норм уголовно-процессуального права, содержатся указания по организации работы в целях наиболее эффективной их реализации, анализируются допускаемые на практике ошибки и недостатки. Будучи направлены на непосредственное и оперативное исполнение уголовно-процессуальных норм, они зачастую формули- руют определенные правила, регулирующие порядок, способы, условия, организационные мероприятия по исполнению тех или иных процессуальных предписаний. Эти правила, не являясь уголовно- процессуальными, тем не менее, имеют большое значение для правильного применения уголовно-процессуального законодательства со стороны тех должностных лиц, которые подпадают под юрисдикцию органа, издавшего тот или иной подзаконный акт3.

Бобров В.К. Форма советского уголовно-процессуального права. Дис. канд.юрид.наук. - М., 1974. - С.83. Там же. 3 Там же.-С. 126.

103

Таким образом, эти акты имеют полное право на существование, их применение при производстве по уголовным делам не выходит за рамки такого общего условия, как законодательная форма правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности.

Итак, общее условие «Законодательная форма правового регулирова- ния уголовно-процессуальной деятельности» конкретизирует рассмотренное в предыдущем параграфе общее условие - нормативно- правовую форму выражения правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности. Оно представляет собой требование к нормативно-правовым актам, являющимся источниками уголовно- процессуального права, в соответствии с которым последние должны иметь форму закона.

В то же время, оно является общим по отношению к федеральному уровню правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности, что означает: не все законы являются источниками уголовно-процессуального права, а только те, которые изданы на федеральном уровне, то есть федеральные законы. Рассмотрению федерального уровня правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности посвящен следующий параграф диссертации.

§ 3. Федеральный уровень правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности

В связи с особенностями государственного устройства Российской Фе- дерации актуализируется проблема разграничения компетенции, в том числе и в законодательной сфере, между органами государственной власти Федерации и органами государственной власти субъектов Федерации.

Законы в нашей стране могут быть подразделены на федеральные (об- щефедеральные) и на законы субъектов Федерации. Основанием такого де-

104 ления является, во-первых, орган, издавший тот или иной закон, а во-вторых, территория, на которую распространяется его действие.

Федеральные законы издаются высшими органами государственной власти Российской Федерации, и их действие распространяется на всю территорию России. Законы субъектов принимаются высшими органами государственной власти субъектов Федерации и имеют юридическую силу на территории отдельного субъекта.

Как нам представляется, законы, регулирующие уголовно-процессуальную деятельность, могут быть только федеральными. В этой связи возможно обоснование такого общего условия, как федеральный уровень правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности.

Обозначенное общее условие означает, что законы, регулирующие уголовно- процессуальную деятельность, могут приниматься только высшими органами государственной власти России. Действие таких законов распространяется на всю территорию Российской Федерации.

Этот вывод сделан нами, прежде всего, путем анализа содержания ст. 1 УПК, закрепившей, что порядок производства по уголовным делам на территории РСФСР определяется Основами уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик и издаваемыми в соответствии с ними другими законами Союза ССР и УПК РСФСР, то есть единственным источником уголовно- процессуального права является федеральный закон.

Изначально данное положение вытекает из Федеративного договора1, который уголовно-процессуальное законодательство относит к ведению федеральных органов государственной власти Российской Федерации.

Под Федеративным договором понимаются три договора: о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти Рос- сийской Федерации и органами власти суверенных республик в составе Российской Феде- рации, о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти Российской Федерации и органами власти краев, областей, городов Москвы и Санкт-Петербурга Российской Федерации, о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти Российской

105

Принятая 12 декабря 1993 года Конституция Российской Федерации определила: «Разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации осуществляется… Конституцией, Федеративным и иными договорами о разграничении предметов ведения и полномочий».

Согласно п. «о» ст. 71 Основного закона, уголовно-процессуальное законодательство находится в ведении Российской Федерации.

«Факт инкорпорации положений Федеративных договоров в Основной закон РФ с точки зрения конституционного права означает, что действие содержащихся в нем норм распространяется на всех без исключения субъектов Российской Федерации, независимо от того, подписали ли они Федеративные договоры или нет»1.

Свое развитие рассматриваемое общее условие получило в принятых позже Договорах о разграничении предметов ведения между Российской Федерацией и ее отдельными субъектами.

По поводу таких договоров профессор М.П. Журавлев сказал: «Практически заключаемые договоры о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов Российской Федерации всегда содержат различия в распределении предметов ведения и полномочий, которое осуще- ствлено Конституцией» .

Как заметил А.И. Еремеев, «практика показывает, что при заключении договоров с некоторыми субъектами Федерации, особенно в договорах с рес-

Федерации и органами власти автономной области и автономных округов в составе Рос- сийской Федерации.

1 Поленина СВ. Федеративные договоры и структура законодательства России // Государство и право. - 1993. - №1. - С.З.

Федеральное законодательство и законодательство субъектов Федерации: проблемы соответствия. Материалы совместного заседания ученых советов Института проблем укрепления законности и правопорядка и ИЗ и СП // Журнал российского права. - 1997. -№10.-С143.

106 публиками в составе Российской Федерации, объектами разграничения ста- новятся предметы ведения, которые определены ст. 71 Конституции Российской Федерации к исключительному ведению органов государственной власти Российской Федерации»1.

Подобные случаи недопустимы, так как свидетельствуют о нарушении принципа верховенства Конституции.

В этой связи, несомненно, положительным представляется то обстоятельство, что в области уголовно-процессуального законодательства таких нарушений не выявлено. В основном, в договорах дублируется закрепленное в Федеративном договоре и Конституции Российской Федерации положение о том, что уголовно- процессуальное законодательство находится в ведении Российской Федерации.

Так, договор Российской Федерации и Республики Татарстан «О разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами го-сударственной власти Республики Татарстан» в числе вопросов, отнесенных к ведению Российской Федерации и ее органов, выделил и уголовно-процессуальное законодательство.

Договор «О разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Свердловской области»3 не дублирует положения ст. 71 Конституции РФ и не называет перечень вопросов, находящихся в ведении

1 Еремеев А.И. Разграничение предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов Российской Федерации (на примере республики Саха (Якутия): Дис. … канд.полит.наук. -М., 1999.-С. 106.

Договор Российской Федерации и Республики Татарстан «О разграничении пред- метов ведения и взаимном делегировании полномочий между органами государственной власти Российской Федерации с органами государственной власти Республики Татарстан» // Российская газета. - 1994. - 18 февраля.

3 Договор «О разграничении предметов ведения и полномочий между органами го- сударственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Свердловской области» // Российская газета. - 1996. - 1 февраля.

107 Российской Федерации. Но по смыслу ст. 9, закрепляющей, что находится в ведении Свердловской области, можно сделать вывод, что уголовно-процессуальное законодательство не находится ни в ведении Свердловской области, ни в совместном ведении Российской Федерации и Свердловской области. Следовательно, уголовно-процессуальное законодательство отнесено к ведению Российской Федерации.

В свете рассматриваемой проблемы возникает вопрос: что же означает формулировка: «в ведении Российской Федерации» находится «уголовно-процессуальное законодательство»?

Отклоненный Президентом Федеральный закон «О принципах и по- рядке разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации»1 определил: «Правовое регулирование по предметам ведения Российской Федерации осуществляется федеральными конституционными законами и федеральными законами, имеющими прямое действие на всей территории Российской Федерации».

Мы поддерживаем позицию законодателя по этому вопросу. Учитывая, однако, что данный закон окончательно не принят, закрепленное в нем положение не имеет обязательной силы.

Вместе с тем, другого ответа на поставленный вопрос просто не может быть. Такая же позиция обосновывается на страницах юридической печати, но выражена она несколько в иной форме.

Так, по мнению С.А. Авакьяна, «достаточно очевидно: если вопрос от- несен к исключительному ведению РФ, то это означает для органов государственной власти субъектов (и законодательных, и исполнительных) запрет принимать по этому вопросу свои нормативные акты»2.

1 Отдел учета и систематизации законодательства ГД №3741 от 12.03.1999 г.

2 Авакьян С.А. Проблемы единства и самостоятельности институтов власти в Рос сии // Журнал российского права. - 1997. - №7. - С.60.

108

У нас нет оснований не согласиться с таким суждением. Действительно, отнесение уголовно-процессуального законодательства к ведению Рос- сийской Федерации означает, что уголовно-процессуальные законы может принимать только законодательный орган Российской Федерации - Федеральное Собрание. Законы, изданные органами государственной власти субъектов Российской Федерации, не могут являться источниками уголовно-процессуального права. Если же субъектами изданы законы, имеющие предметом регулирования уголовно- процессуальную деятельность, то они не должны применяться.

Чем же объясняется тот факт, что уголовно-процессуальное законода- тельство находится в ведении Российской Федерации?

Почему Конституция запретила субъектам Федерации принимать свои собственные уголовно-процессуальные законы?

«Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязан- ность государства»,- сказано в ст.2 Конституции Российской Федерации.

Права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены только федеральным законом, то есть от лица государства в целом, а не отдельных государственных образований.

В сфере уголовной юстиции нередко происходит ограничение важных прав граждан: на свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность жилища, неприкосновенность частной жизни и др. При этом следует помнить, что такое ограничение допустимо лишь в пределах, установленных Конституцией РФ и УПК. Предоставление подобных полномочий субъектам Федерации путем издания их собственных законов может повлечь ущемление и нарушение конституционных прав граждан, что в конечном итоге приведет к произволу со стороны правоприменителей. Произвол же в области, где речь идет о жизни, свободе, неприкосновенности человека не может быть оправдан ничем, даже соображениями целесообразности.

109

Именно поэтому наше государство взяло на себя обязанность принимать уголовно-процессуальное законодательство, закрепив ее в Конституции.

В этой связи вызывает критические замечания мнение о возможности перевода некоторых предметов ведения исключительной компетенции Федерации в сферы совместного ведения ее с субъектами, основанное на высказываниях классиков марксизма о том, что федерация характеризуется наличием своего особого законодательства, в том числе гражданского и уголовного, у каждого входящего в союзное государство члена.1 Субъекты Российской Федерации не вправе иметь собственного ни уголовного, ни уголовно-процессуального законодательства. Политика государства в этих сферах должна быть единой, непозволительно решение уголовно-правовых и уголовно-процессуальных вопросов с учетом национальных традиций.

В последнее время наметились тенденции «республиканских элит представить полномочия Российской Федерации как слагаемое полномочий, делегированных субъектами» . Подобный подход позволит субъектам само- стоятельно изымать из ведения Российской Федерации определенные вопросы, в том числе, и уголовно-процессуальное законодательство. Допустить такую ситуацию нельзя.

Представляется, что «полномочия Российской Федерации вытекают из ее собственного суверенитета как единого, целостного федерального госу-дарства и не зависят от субъектов» .

Обращаясь к истории СССР, интересно отметить тот факт, что каждая союзная республика могла иметь свой собственный УПК, так как Конституция СССР не закрепляла исключительных полномочий Советского Союза в сфере уголовно- процессуального законодательства.

Пастушенко А.Б. Нормотворчество субъектов Российской федерации: Дис. … канд.юрид.наук. - Нижний Новгород, 1996. - С.95.

Субъекты Федерации как основные составляющие конституционного поля России // Российские вести. - 1994. - 31 августа. 3 Там же.

по

Вместе с тем, «обеспечение единства законодательного регулирования на всей территории СССР, установление основ законодательства Союза ССР и союзных республик»1 подлежало ведению СССР.

Единый порядок производства по уголовным делам закрепляли Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик2, республи- канские уголовно-процессуальные кодексы принимались в строгом соответ- ствии с ними. Нормы Основ воспроизводились в таких кодексах текстуально, без изменений.

Тем не менее, УПК союзных республик включали, помимо норм, вос- производящих статьи Основ, нормы, отнесенные Основами к компетенции союзных республик, и нормы, не получившие отражения в Основах.

Таким образом, «советское уголовно-процессуальное законодательство по своей структуре» являлось «союзно-республиканским»3. Союзные республики могли по-своему регулировать уголовно-процессуальные отношения с учетом общественного мнения.

Сказанное отчасти объясняется тем, что «в СССР федерация была нереальной, поскольку в ней «переплетались» одновременно «три черты: унитаризма, федерализма, конфедерализма». Унитаризм выражался в «строгой централизации власти посредством партийного аппарата»; федерализм - на- личии договорной основы государства и суверенных республик; конфедера- лизм - в праве свободного выхода из Союза»4.

Проявлением конфедерализма, на наш взгляд, являлось и предоставление республикам права иметь собственное уголовно-процессуальное законо- дательство.

Конституция (основной закон) Союза Советских Социалистических Республик. -М, 1988.

В дальнейшем - Основы.

3 Абдумаджидов Г.А. Особенности регламентации следственных действий в УПК союзных республик: Учебное пособие. - Ташкент: Ташкентская высшая школа МВД СССР, 1979.- С.З.

4 Вишняков В.Г. Конституционное регулирование федеративных отношений // Го сударство и право. - 1998. -№12. - С.20.

Ill

Учитывая, что Россия стремится быть подлинной федерацией, такое положение для нее недопустимо.

Итак, Конституция РФ закрепила федеральный уровень правового ре- гулирования уголовно-процессуальной деятельности.

Тем не менее, «зафиксированы случаи, когда в нарушение статей 4-71 Конституции Российской Федерации властные структуры на местах пытаются принимать нормативные правовые акты, относящиеся к исключительной компетенции Российской Федерации»1, в том числе и уголовно-процессуальные законы.

Прокуратурами республик, краев, областей, автономных округов только за 1997-1998 г.г. опротестовано более 1400 не соответствующих федеральному законодательству законов и постановлений, изданных представительными и исполнительными органами власти субъектов Российской Федерации .

Так, при окончательном принятии Конституции Республики Хакасия на 17 сессии Верховного Совета 24 мая 1995 года депутатами были отклонены поправки прокуратуры, имеющие принципиальное и практическое значение. По мнению прокурора республики Хакасия А. Крутикова, «анализ отклоненных поправок позволяет сделать вывод, что при их обсуждении у депутатов преобладал субъективизм»3.

В частности, в ст. 76 проекта Конституции были закреплены положения о неприкосновенности депутатов Верховного Совета республики Хакасия, где указано, что они не могут быть задержаны, арестованы, подвергнуты обыску и личному досмотру. При этом не было разграничения положений о неприкосновенности депутатов в уголовно-процессуальном и административно- процессуальном порядке.

Степашин СВ. Российский Федерализм и пути формирования единого правового пространства // Журнал российского права. - 1998. - №3. - С.З.

2 Вишняков В.Г. Конституционное регулирование федеративных отношений // Го сударство и право. - 1998. - №12. - С.27.

3 Крутиков А. Конституция республики Хакасия: формирование правовой базы // Законность. - 1996. - №1. - С.5.

112

Прокурор предложил поправку, которая заключалась в том, что Конституция Хакасии не может устанавливать депутатскую неприкосновенность в уголовно- процессуальном порядке. Он аргументировал это тем, что согласно ст. 71 Конституции РФ уголовное и уголовно-процессуальное законодательство находятся в исключительном ведении Российской Федерации.

Игнорируя конституционные положения, депутаты поправку не поддержали.

Аналогичная ситуация имела место в Саратовской области, где прокуратуре «через суд пришлось добиваться отмены статьи закона «О статусе депутата Саратовской областной Думы», закрепившей неприкосновенность депутатов, в то время, как вопросы уголовного, уголовно-процессуального законодательства отнесены к исключительному ведению Российской Федерации»1.

Республика Адыгея взяла на себя смелость самостоятельно решать вопросы судоустройства .

Указом Президента Республики Ингушетия от 20 декабря 1998 г. №304 «О назначении на 28 февраля 1999 года референдума республики Ингушетия» на референдум был вынесен проект закона республики «О регулировании отдельных вопросов обеспечения законности и борьбы с преступностью в Республике Ингушетия», содержание которого охватывает предметы ведения и полномочия Российской Федерации, в том числе и вопросы в сфере уголовного судопроизводства3.

Однако ч.4 ст. 13 Федерального закона от 19 сентября 1997 г. № 124-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации»4 устанавливает: на референдум субъ-

Макаров Н. Надзор за нормотворчеством как профилактика беззакония // Законность. - 1998. - №8. - С.З.

2 Там же.

3 Пастушенко А.Б. Нормотворчество субъектов Российской Федерации: Дис. … канд.юрид.наук. - Нижний Новгород, 1996.

4 Собрание законодательства Российской Федерации. - 1997. - №38. - Ст.4339.

113 екта Российской Федерации не могут быть вынесены вопросы, находящиеся в ведении Российской Федерации.

Таким образом, Указ Президента Республики Ингушетия не соответствовал ни Конституции Российской Федерации, ни федеральным законам.

В этой связи Президент Российской Федерации издал Указ от 31 января 1999 года № 168 , в соответствии с которым было приостановлено действие вышеобозначенного Указа Президента Республики Ингушетия.

В некоторых субъектах Российской Федерации судопроизводство осу- ществляется на основе религиозных и исторических традиций. Так, в Чеченской Республике действовали шариатские суды, которые вершили правосудие вразрез с УПК, фактом вопиющего беззакония стал публичный расстрел в Грозном . Ш. Басаев в интервью по поводу введения шариата сообщал: «Есть дыры в уголовно-процессуальной части, …но со временем можно будет упорядочить»3, подразумевая, что Чечня издаст собственные уголовно-процессуальные законы.

Такая позиция является грубейшим нарушением российского федерализма и свидетельствует о пренебрежительном отношении к законам. Несмотря на стремление Чечни к суверенитету, «суверенитет Чеченской Республики может быть только в рамках Российской Федерации»4.

Таким образом, «идет усиленный процесс подрыва суверенных прав Российской Федерации путем одностороннего их присвоения субъектами Федерации»5.

М.С. Студеникина, комментируя такие случаи, отмечает, что субъекты Российской Федерации «не нашли еще выверенного предмета для собствен-

Собрание законодательства Российской Федерации. - 1999. - №6. - Ст.839.

2 Бойцова В.В., Бойцова Л.В. Исламское право в государствах СНГ // Юрист. - 1999.-№9.-С.64.

3 Дубнов В. Время Басаева // Новое время. - 1998. - №12. - С.14.

4 Акимова И.К. Делегированное законодательство в Российской Федерации // Юрист. - 1998. - №9. - С.43.

5 Вишняков В.Г. Конституционное регулирование федеративных отношений // Го сударство и право. - 1998. - №12. - С. 27.

114 ного правового регулирования. В реальной жизни это проявляется… вторже- нием в сферу исключительного ведения Федерации»1.

На наш взгляд, подобное вторжение недопустимо.

Мы согласны с мнением М.А. Краснова, что «ни при каких обстоятельствах нельзя оправдывать нарушения закона, даже если бы это было мнением всего населения»2.

Несмотря на то, что «Конституция дает основания для передачи широкого круга властных полномочий в регионы, однако именно в ней содержатся те границы, которые не позволяют рассматривать данный процесс как беспредельный, угрожающий целостности Федерации»3. Нарушение этих границ - грубое нарушение Основного закона страны, ст. 5 которого провозглашает: «Федеративное устройство Российской Федерации основано на ее государст- венной целостности, единстве системы государственной власти, разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов». «Исключительная компетенция Федерации - это основа, на которой покоится единое Федеративное государство…»4 Таким образом, любое изъятие из ис- ключительной компетенции Федерации грозит нарушением ее целостности.

В целях недопущения принятия уголовно-процессуальных законов субъектами Российской Федерации необходимы определенные гарантии. Представляется правильной процедура экспертизы законопроектов субъектов, в ходе которой проверяется, не относится ли вопрос, по которому принят законопроект, к исключительному ведению Российской Федерации, если да, то принятие такого закона недопустимо.

Студеникина М.С. Некоторые проблемы правотворчества субъектов Российской Федерации // Журнал российского права. - 1997. - №1. - С.62.

2 Краснов М.А. Публично-правовая ответственность представительных органов за нарушение закона // Государство и право. - 1993. - №6.

3 Ржевский В.А., Киселева А.В. Субъекты Российской Федерации: типология и конституционные основы организации // Государство и право. - 1994. - №10.

4 Пастушенко А.Б. Нормотворчество субъектов Российской федерации: Дис. … канд.юрид.наук. - Нижний Новгород, 1996. - С.86.

115

Например, в республике Адыгея проекты законов подвергаются «текущей юридической экспертизе» , которую проводят научно-исследовательские институты, ученые-специалисты в области права. Законопроект оценивается с формально-юридической и юридико-содержательной сторон. Формально- юридический критерий охватывает, помимо всего прочего, и выбор уровня нормативного регулирования, его обоснованность, формы акта для решения конкретной задачи, исходя из содержания вопроса и компетенции соответствующего органа (по Федеративному договору и Конституции). В рамках указанного критерия, очевидно, проверяется, не входит ли вопрос, по которому подготовлен законопроект, в сферу исключительной компетенции Российской Федерации.

Если же уголовно-процессуальный закон все же был принят законодательным органом субъекта Федерации, то применению он не подлежит, так как «по предметам ведения Российской Федерации имеют прямое действие федеральные конституционные законы и федеральные законы» .

В ст. 76 Конституции РФ «четко решен… вопрос о последствиях расхождения законов… субъектов РФ с федеральным законом, принятым в рам-ках компетенции Федерации» . При наличии такого противоречия действует федеральный закон.

Закон субъекта все равно не подлежит применению даже в тех случаях, когда нет противоречий между принятым по предмету ведения Российской Федерации ее субъектом законом и федеральным законом, то есть на него нельзя ссылаться в правоприменительной деятельности.

1 Купин В.А. Реализация законодательной инициативы в высшем законодательном органе республики Адыгея // Государство и право. - 1995. -№11.- С.51.

Эбзеев Б.С, Карапетян Л.М. Российский Федерализм: равноправие и ассиметрия конституционного статуса субъектов // Государство и право. - 1995. - №3. - С.9.

3 Поленина СВ. Новое в системе законодательства РФ // Государство и право. -1994.- №12.-С.35.

116

«Акты, принятые с нарушением компетенции по предмету ведения, юридически ничтожны и не могут применяться»1.

Перечисленные положения гарантируют соблюдение федерального уровня правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности.

Тем не менее, нельзя не обратить внимание на тот факт, что существующие гарантии не являются действенными, в силу чего имеют место случаи несоблюдения рассматриваемого общего условия.

Дополнительной гарантией федерального уровня уголовно-процессуального регулирования, на наш взгляд, может стать контроль, осуществляемый Полномочным представителем Президента Российской Феде-рации в федеральном округе при осуществлении им своей функции по участию в работе органов государственной власти субъектов Российской Федерации. В целях реальной возможности осуществления Полномочным представителем такой контрольной функции предлагается создать рабочие группы на базе высших учебных заведений, осуществляющих подготовку специалистов по юридической специальности, находящихся в соответствующем субъекте, которые в случае необходимости будут давать свою оценку законопроекта.

Кроме того, предлагается ужесточить конституционный контроль за нормативно-правовыми актами, принимаемыми субъектами Российской Фе- дерации.

Итак, законы, регулирующие уголовно-процессуальную деятельность, могут приниматься только высшими органами государственной власти России. Следовательно, уголовно-процессуальные нормы могут содержаться, помимо Конституции Российской Федерации, только в федеральных конституционных законах и федеральных законах.

1 Жученко А.А. Конституция России - юридическая база конституций и уставов субъектов Федерации // Юрист. - 1999. - №1. - С..28.

2 Указ Президента Российской Федерации от 13 мая 2000 г. №849 «О полномочном представителе Президента Российской Федерации в федеральном округе» // Собрание за конодательства Российской Федерации. - 2000. - №20. - Ст.2112.

117

Действие таких законов распространяется на всю территорию Россий- ской Федерации.

Законы субъектов Российской Федерации не могут являться источни- ками уголовно-процессуального права. Если субъектами Федерации принимаются законы, имеющие предметом регулирования уголовно- процессуальную деятельность, то они не подлежат применению, независимо от того, противоречат ли они федеральному законодательству или нет.

Изложенные требования подкрепляются соответствующими гарантия- ми, которые, однако, не всегда являются действенными, в силу чего имеют место случаи несоблюдения рассматриваемого общего условия.

В этой связи предлагается ряд дополнительных гарантий, в том числе, ужесточение конституционного контроля за нормативно-правовыми актами, принимаемыми субъектами Российской Федерации.

§ 4. Кодифицированная форма уголовно-процессуального закона

В условиях проводимой в нашей стране правовой реформы тенденция обновления законодательства приобретает все более прогрессивные формы, причем «этот процесс во многом стал отличаться хаотичностью, бесконтрольностью, неоправданной поспешностью, что привело, в конечном итоге, к ослаблению внутрисистемных связей российского законодательства. Поэтому сейчас так остро встал вопрос о приведении его в упорядоченное, внутренне согласованное состояние» .

Обширный и все возрастающий объем нормативного материала порож- дает его повторяемость и противоречивость, делает затруднительным его использование, что свидетельствует о необходимости его систематизации.

1 Львова Е.И. Необходимое условие стабильности и эффективности законодательства // Журнал российского права. - 1998. - №8. - С.119.

118

В юридической литературе и практике различают несколько видов сис- тематизации действующего законодательства: инкорпорацию, кодификацию и консолидацию1.

Кодификация является такой формой систематизации, при которой происходит коренная переработка нормативного материала, объединение его в новые, единые, внутренне систематизированные нормативно-правовые акты, исключение повторений, противоречий, восполнение пробелов.

Значение кодификации так же, как и систематизации вообще, состоит прежде всего в следующем:

а) для законодателя - в том, что можно выявить несогласованности, пробелы в нормативном материале и быстро устранить их;

б) для правоприменителя - в том, что можно быстро найти нужную норму права, уяснить ее смысл.

Кроме того, кодификация упорядочивает действующее законодатель- ство, делает его более компактным, согласованным, освобождает от фактически утративших силу и недействующих норм.

Таким образом, посредством кодификации в максимальной мере обес- печивается внутренняя согласованность, целостность, системность и полнота правового регулирования общественных отношений.

Главная функция кодификации - существенное комплексное развитие правовой системы, изменение содержания правового регулирования, что позволяет рассматривать ее как один из наиболее совершенных видов правотворческой деятельности.

В отличие от текущего законотворчества, создающего отдельные зако- нодательные акты по тем или иным вопросам, кодификация упорядочивает значительную часть уже существующего и действующего законодательства, как правило, изменяя, дополняя и преобразуя его. В кодификационных актах

1 Общая теория права и государства / Под ред. Лазарева В.В. - М.: Юрист, 1994. -С.133.

119 обычно объединяются нормы, прошедшие «проверку применением»1, доказавшие свою эффективность и действенность, или принимается ряд обновленных норм.

Кодификация основывается на неукоснительном соблюдении целостной, упорядоченной и рациональной структуры закона. Она «выражается в сведении норм с одним предметом регулирования под точно обозначенные рубрики и части рубрик закона в четко установленной иерархической их со-подчиненности: книга, титул, глава, статья, параграф» .

В результате кодификации появляются крупные, внутренне системати- зированные и согласованные нормативно-правовые акты, чем достигается лучшее качество правового регулирования общественных отношений.

Особыми свойствами таких кодификационных актов являются:

1) высокая юридическая цельность и внутренняя согласованность; 2) 3) стабильность и устойчивость, широкий круг регулируемых отноше- 4) -3 НИИ .

«Нормативные акты кодификационного типа в силу своих свойств иг- рают существенную роль в упорядочении, развитии и функционировании системы… законодательства, в связи с чем в последние годы заметно возрастает их удельный вес в общем объеме нормативных актов»4.

В Российской Федерации право, в основном, носит кодифицированный характер. Нормы многих отраслей права сведены в крупные, внутренне систематизированные правовые акты - основные начала, основы, кодексы, уставы, положения, правила.

Львова Е.И. Необходимое условие стабильности и эффективности законодательства // Журнал российского права. - 1998. - №8. - С. 120.

2 Шадже A.M. Законотворчество в Российской Федерации: история становления и проблемы развития. Монография. - Спб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 1998.-С.215.

3 См об этом Сильченко Н.В. Кодификационные акты и их типы // Советское госу дарство и право. - 1980. -№10. -С. 122.

4 Там же.-С. 124.

120

В сфере уголовного судопроизводства нормы права также кодифицированы.

Исторический анализ позволяет сделать вывод о том, что кодифицированная форма присуща не только современному российскому уголовно- процессуальному законодательству, но и v/олсс ранним источникам уголовно- процессуального права: Судебник 1497 г., Судебник Ивана IV и Соборное уложение 1649 г., Книга «О судопроизводстве по преступлениям» Свода за- конов 1835 г., Устав уголовного судопроизводства 1864 г.

Первым опытом кодификации уголовно-процессуального законодательства в советском государстве было принятие Уголовно-процессуального кодекса РСФСР 25 мая 1922 г., который просуществовал недолго, так как был переработан и приведен в соответствие с Положением о судоустройстве РСФСР от 11 ноября 1922 года.

В редакции от 15 февраля 1923 г. УПК РСФСР просуществовал до 1960 г.

На общесоюзном уровне кодифицированным источником уголовно- процессуального права являлись принятые в 1958 г. Основы уголовного су- допроизводства Союза ССР и союзных республик.

Основы определяли общие принципы правового регулирования уголовно- процессуальных отношений, находившихся в совместной компетенции Союза и республик.

Развитие и конкретизация положений Основ нашли отражение в соот- ветствующих законодательных актах республик, изданных на базе основ: уголовно-процессуальные кодексы республик. В кодексах применительно к специфическим условиям и особенностям развития каждой республики раз- вивались, конкретизировались и детализировались общие принципы и поло- жения, закрепленные в Основах.

121

Таким образом, общесоюзная кодификация уголовно-процессуального законодательства была осуществлена в форме Основ, а кодификация законодательства республик представлена в форме кодексов.

Кодифицированным источником уголовно-процессуального права Рос- сии являлся и является по настоящее время Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1960 г.

Как отмечает Д.А. Керимов1, кодекс - это не обычный закон, объеди- няющий систему норм права определенной отрасли. Он во многом обеспечивает устойчивость системно-правовых связей между разными отраслями законодательства, скоординированность действующих норм.

Статьи кодекса располагаются в строгой последовательности, отража-

2

ют внутреннюю структуру отрасли права и регулируемой им деятельности . Они образуют именно систему, а не простую совокупность: каждая статья имеет относительно самостоятельное значение и, вместе с тем, является составным элементом кодекса. Исключение одной из статей без внесения изменений в другие может повлечь за собой возникновение пробелов в праве.

Так, Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации по делу о проверке конституционности отдельных положений Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, регулирующих полномочия суда по возбуждению уголовного дела, в связи с жалобой гражданки И.П.Смирновой и запросом Верховного Суда Российской Федерации3 был признан неконституционным ряд статей, предусматривающих или допускающих полномочия суда возбуждать уголовное дело. Указанные в постановлении статьи утратили силу, в том числе, ч.З ст.256 УПК, предусматривающая возбуждение дела в отношении свидетеля, потерпевшего или эксперта, давших заведомо ложное показание или заключение. Вместе с тем, изменений в УПК внесено не

1 Керимов Д.А. Законодательная техника: Научно-методическое и учебное пособие. - М: Издательская группа Норма-ИНФРА*М, 1998. - С.89.

2 Проблема отражения в правовом регулировании структуры и содержания уголов но-процессуальной деятельности рассматривалась в первой главе диссертации.

3 Российская газета. - 2000. - 2 февраля.

122 было, норма, предусматривающая, кто и в каком порядке будет возбуждать такие дела, не создана. Таким образом, возник пробел в праве, устранить который возможно лишь посредством внесения соответствующих изменений в УПК.

Приведенный пример позволяет судить о взаимосвязи и взаимодействии статей кодекса.

Отнесение уголовно-процессуального закона к разряду кодификационных следует не только из его названия, но и определяется содержанием, объемом и сферой регулирования им общественных отношений, направленностью на объединение действующих норм и одновременное внесение нормативных новелл.

В обоснование кодифицированной формы уголовно-процессуального закона укажем, как в нем проявляются присущие большинству кодификационных актов характерные черты.

Прежде всего, следует отметить, что УПК регулирует значительную и достаточно обширную сферу отношений - уголовно-процессуальные. Эти отношения занимают значительное место в общественной жизни, поскольку непосредственно затрагивают права и свободы граждан. Нормы, регулирующие их, объединены в самостоятельную отрасль права - уголовно-процессуальное. По этому признаку кодификация уголовно-процессуальных норм является отраслевой1, то есть охватывает законодательство определенной отрасли.

Будучи итогом совершенствования законодательства, УПК представля ет собой сводный акт, упорядоченную совокупность взаимозависимых пред писаний. Он является единым, внутренне связанным документом, включаю щим в себя как проверенные жизнью, практикой действующие нормы, так и новые правила, обусловленные динамикой социальной жизни, назрев-

шими потребностями развития общества.

1 О видах кодификации см. Общая теория государства и права: Академический курс в 2-х томах / Под ред. проф. Марченко М.Н. Т.2. Теория права. - М.: Издательство «Зерцало», 1998.-С.210.

123

Нормы Уголовно-процессуального кодекса, как правило, являются ус- тойчивыми, стабильными, рассчитанными на длительный срок действия. «В кодекс не может быть включена норма права, имеющая принципиальное зна- чение, но носящая временный характер»1. Если есть необходимость издания какой-либо временной уголовно-процессуальной нормы, то она должна быть закреплена в федеральном конституционном или федеральном законе.

В уголовно-процессуальном кодексе формулируются нормы, регулирующие наиболее важные, принципиальные вопросы, нормативные основы уголовно- процессуального законодательства. Тем не менее, «наличие только принципов отрасли права в соответствующем кодексе недостаточно, так как кодекс должен указать пути проведения этих принципов в жизнь» . В этой связи УПК регулирует различные аспекты уголовно-процессуальной деятельности, порядок производства на всех стадиях и по всем категориям уголовных дел.

Однако в одном кодексе невозможно, да и нецелесообразно объединить все нормы, детально регулирующие уголовно-процессуальную деятельность. Более конкретные нормы, содержатся в других законах - источниках уголовно- процессуального права, поэтому в процессе реализации уголовно- процессуальных норм субъекты уголовного процесса «нередко сталкиваются с различными видами отсылок к другим нормам действующего законода- тельства» . Метод отсылок входит в систему правил и приемов, образующих законодательную технику.

Анализ уголовно-процессуального кодекса позволяет заметить бланкетный характер некоторых его норм. Так, ст.39 УПК отсылает правоприменителя к законодательству Российской Федерации о военных судах, ст.ст.46, 1221 - к Федеральному закону «О содержании под стражей подозреваемых и

1 Лях Т.В. Проблемы кодификации советского социалистического права: Дис. … канд.юрид.наук. - Ленинград, 1954. - С. 18.

  • Там же. -С. 19.

3 Францифоров Ю.В., Белоносов В.О., Громов Н.А. «Соответственное» применение норм права и аналогия в уголовном процессе // Следователь. - 1999. - №12. - С.32.

124 обвиняемых в совершении преступлений», ст.581 устанавливает, что условия и порядок возмещения ущерба определяются законодательством Союза ССР и РСФСР. Встречаются в кодексе и отсылки к нормам Уголовного кодекса РФ:ст.ст. 96, 126,315,414.

Метод отсылок, используемый в УПК, обеспечивает краткость, ком- пактность нормативного материала, исключает неоправданные повторения. Нет необходимости воспроизводить в УПК содержание норм, скажем, Уголовного кодекса РФ.

Следовательно, «технику отсылок следует рассматривать как одно из средств обеспечения оптимального соотношения между внутренней формой права и его содержанием»1.

Таким образом, кодифицированная форма допускает существование наряду с кодификационными актами также иных нормативно-правовых актов, разъясняющих, уточняющих, конкретизирующих нормы, закрепленные в кодексах. Несмотря на настоятельную потребность усиления кодификации, детальное отражение всех сторон регулируемых отношений в одном кодификационном акте недопустимо.

Еще в 1980 г. В.Н. Сильченко выразил свое несогласие с мнением о возможности в перспективе сплошной кодификации нормативного материала каждой отрасли законодательства. Автор отметил, что «высокий динамизм общественных отношений развитого общества требует быстрого и своевременного реагирования со стороны государства с помощью правовых средств на постоянно возникающие новые явления и события. Детальное регулирование всех вопросов общественной жизни в кодификационных актах, с одной стороны, нарушало бы их стабильность и устойчивость, поскольку нужно было бы вносить изменения и дополнения, связанные в заменой устаревших правовых положений новыми, а с другой - способствовало бы перегрузке

Там же.

125 верхнего законодательного эшелона из-за необходимости поддержания законодательства на должном уровне»1.

Мы полностью разделяем его точку зрения: непрерывное развитие об- щественных отношений обусловливает постоянное существование в системе законодательства наряду с кодифицированными актами также обычных нормативных актов.

Помимо этого, следует согласиться с мнением, что «кодекс не должен охватывать всю совокупность норм отрасли права, а лишь совокупность норм основополагающего, определяющего значения, иначе нормы права, имеющие принципиальное значение, растворились бы в обилии других норм, не имеющих такого значения»2.

Кроме того, невозможно представить объем УПК, который включал бы все нормы, так или иначе относящиеся к уголовно-процессуальной деятельности.

Таким образом, «кодекс не совпадает полностью с отраслью права» .

Данный вывод подтверждается результатами проведенного среди ра- ботников следственных подразделений опроса, который показал, что 100% считают кодифицированную форму уголовно-процессуального закона необходимой, при этом лишь 5% придерживаются мнения о необходимости сплошной кодификации.

В этой связи вызывает критические замечания имевший место в СССР факт воспроизведения текста Положения о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления, в УПК некоторых союзных республик. Как правильно заметил В.Н. Григорьев, такой «прием представляет не кодификацию, а инкорпорацию и больше подходит для сборника нормативных актов, чем для кодекса»4. В конечном итоге он повлек

Сильченко Н.В. Кодификационные акты и их типы // Советское государство и право. - 1980. - №10. - С.124.

2 Лях Т.В. Проблемы кодификации советского социалистического права: Дис. … канд.юрид.наук. - Ленинград, 1954. - С. 16

5 Там же. - С.20.

4 Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого органами внутренних дел. - Ташкент: Ташкентская высшая школа МВД СССР, 1989.

126 ряд отрицательных последствий: нарушение логического строя кодекса, вы- явление повторов, различий в уровне регламентации, возникновение внутренних несоответствий и противоречий, включение в кодекс множества предписаний, которые не регламентируют производство по уголовным делам, не являются процессуальными1.

Таким образом, существование в системе законодательства кодифицированных нормативных актов и нормативных актов текущего законотворчества является формой отражения двух взаимосвязанных тенденций: стремления к внутренней согласованности и непротиворечивости системы права и непрерывного ее изменения.

УПК возглавляет систему взаимосвязанных законов, которые являются источниками уголовно-процессуального права.

Он, как и любой кодифицированный акт значителен по объему (состоит из более пятисот статей), имеет сложную структуру. Статьи объединены в сорок две главы, главы, в свою очередь, в двенадцать разделов. Как было отмечено в первой главе нашего исследования, структура УПК, порядок расположения в нем статей, объединения их в главы и разделы является отражением структуры самой уголовно-процессуальной деятельности.

Условно в нем можно выделить общую часть (раздел 1) и особенную часть (разделы 2-12). Такое деление преследует цель избежать повторений общих положений при изложении каждого правового института.

Общая часть состоит из статей, регламентирующих основные положения, подсудность, правовой статус участников уголовного процесса, обстоятельства, исключающие возможность участия в судопроизводстве, собирание, проверку, оценку доказательств, применение мер пресечения, правила ведения протоколов следственных и процессуальных действий, исчисление процессуальных сроков, взыскание судебных издержек. Нормы общей части

Ларин A.M. Уголовный процесс: структура права и структура законодательства. -М: Наука, 1985. -С.87-91.

127 относятся ко всему уголовному процессу в целом и к каждому процессуальному действию. Особенная часть включает статьи, регламентирующие порядок судопроизводства на отдельных стадиях уголовного процесса и особенности производства по некоторым категориям уголовных дел.

Обозначенное деление является условным, то есть в самом кодексе общая и особенная части не обозначены, однако анализ уголовно- процессуальных норм позволяет вести о нем речь.

Итак, уголовно-процессуальный кодекс обладает всеми признаками кодификационных актов.

В настоящее время идет работа по подготовке проекта нового УПК РФ, который в первом чтении принят Государственной Думой РФ 6 июня 1997 г. Он призван отразить основные направления судебной реформы, регулировать уголовно-процессуальные отношения в строгом соответствии с Конституцией РФ. По форме и содержанию представленный законопроект является кодификационным актом. Все вышесказанное относится к нему в полной мере.

Таким образом, кодифицированная форма уголовно-процессуального закона - это общее условие правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности, означающее следующее: в системе источников уголовно-процессуального права превалирующее значение имеет кодификационный нормативно-правовой акт, в настоящее время это уголовно-процессуальный кодекс. В нем объединен основной нормативный материал уголовно-процессуального права, что не исключает закрепления некоторых уголовно-процессуальных норм в других, некодификационных законах, которые, однако, могут применяться только в том случае, если они не противоречат УПК.

Исходя из сказанного, следует, что кодифицированная форма уголовно- процессуального закона обусловлена следующими факторами.

Во-первых, она призвана изложить нормативный материал стройно и внутренне согласованно.

128

Во-вторых, нацелена на максимальную полноту регулирования уголов- но-процессуальных отношений.

В-третьих, кодифицированная форма позволяет критически переос- мыслить действующие нормы, устранить противоречия и несогласованности между ними.

В-четвертых, способствует усилению стабильности уголовно- процессуального законодательства.

Кроме того, для правоприменителя обеспечивается удобство пользова- ния нормативным материалом, поскольку в кодексе нормы располагаются в строгой логической последовательности.

Таким образом, кодификация уголовно-процессуального законодатель- ства позволяет решить две взаимосвязанные задачи: совершенствование содержания и формы законодательства.

В целом уголовно-процессуальный закон является кодифицированным.

Вместе с тем, нельзя не обратить внимания на известную долю разоб- щенности нормативного материала, которая порождает пробелы, расхождения, противоречия в правовой регламентации подчас по весьма существенным вопросам. Следует заметить, что речь идет о внутренней стороне этой разобщенности, а не о внешнем ее проявлении. Как было отмечено ранее, существование наряду с Уголовно- процессуальным кодексом других законов, регулирующих уголовно- процессуальную деятельность, вполне допустимо. Однако недопустимо противоречие таких законов УПК, что, к сожалению, иногда встречается.

«Поскольку кодекс является основным законом отрасли права, по- стольку текущие законодательные акты не должны противоречить ему, а могут лишь уточнять положения, устанавливаемые кодексом, либо конкретизировать их»1.

Лях Т.В. Проблемы кодификации советского социалистического права: Дис. … канд.юрид.наук. - Ленинград, 1954. - С.20.

129

В целях недопущения подобных противоречий целесообразным пред- ставляется закрепление основных положений комплексных законов в УПК. Подробнее речь об этом пойдет в следующей главе нашего исследования.

В свете сказанного усиление кодификации представляется одним из ак- туальных направлений совершенствования уголовно-процессуального законодательства.

Итак, нормы уголовно-процессуального права имеют кодифицирован- ная форму.

Отнесение уголовно-процессуального закона к разряду кодификацион- ных следует не только из его названия, но и определяется содержанием, объемом и сферой регулирования им общественных отношений, направленностью на объединение действующих норм и одновременное внесение нормативных новелл.

Кодифицированная форма допускает существование наряду с УПК иных законов, разъясняющих, уточняющих, конкретизирующих нормы, закрепленные в кодексе, не противоречащих его положениям.

Учитывая, что судебная реформа еще не завершена, а, следовательно, основной пакет законов об уголовном судопроизводстве не подготовлен, в перспективе предполагается развитие рассматриваемого общего условия.

В будущем кодификационные акты призваны быть основой правотвор- ческой и в первую очередь законодательной деятельности.

Кодифицированная форма уголовно-процессуального закона, как и нормативно-правовая форма, законодательная форма, федеральный уровень правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности, является общим условием правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности, отражающим требования к внешней стороне такого регулирования.

Оно тесно связано с общим условием, представляющим собой требова- ние к содержанию правового регулирования - согласованность правовых норм, рассмотрению которого посвящен следующий параграф.

130

ГЛАВА 3. ОБЩИЕ УСЛОВИЯ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ, ОТНОСЯЩИЕСЯ К СОДЕРЖАНИЮ УГОЛОВНО- ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ НОРМ

§ 1. Согласованность уголовно-процессуальных норм

Совершенствование законодательства является важной задачей на пути построения действительно правового государства, ибо только то государство можно назвать правовым, где верховенствует стройная система справедливых законов.

В этой связи проблема согласованности нормативных предписаний приобретает особую актуальность.

Согласованность правовых норм является одним из непременных усло- вий эффективности правового регулирования.

На это обстоятельство обращают внимание многие авторы, в том числе и ученые, занимающиеся изучением проблем в области уголовного процесса.

Так, А.П. Заец считает: «Нормативно-правовое регулирование лишь то- гда может быть эффективным, когда осуществляется на основе согласованных предписаний, надлежащим образом взаимодействующих между собой»1.

А.Д. Бойков, говоря об условиях эффективности уголовно- процессуальных норм, выделяет «непротиворечивость отдельных норм и всей системы процессуального законодательства»2.

Л.Д. Чулюкин замечает: «Существенное значение для повышения эф- фективности уголовно-процессуальных норм имеет обеспечение полной со-

1 Заец А.П. Согласованность нормативных предписаний как условие повышения эффективности правового регулирования: Дис. … канд.юрид.наук. - Киев, 1985. - С.65.

2 Бойков А.Д. К изучению эффективности уголовно-процессуального закона // Эф фективность применения уголовного закона. - М., 1973.

131 гласованности этих норм в системе уголовно-процессуального права, а также уголовно-процессуальных норм и норм других отраслей права»1.

В определенной мере согласованность присуща любому законодатель- ству, так как в противном случае оно лишилось бы своих системных черт: взаимосвязи и взаимодействия составляющих его элементов - законов, и регулирование общественных отношений было бы крайне проблематичным, если не сказать невозможным.

Тем не менее, «признание согласованности нормативных предписаний внутренней закономерностью законодательства … не исключает существования в нем противоречий»2.

В действующем законодательстве встречаются противоречия двух видов.

Одни из них носят объективный характер. К ним относятся противоре- чия между динамичностью общественных отношений и относительной стабильностью законодательства, которая вытекает из необходимости относительной его неизменности на определенном отрезке времени, иначе оно не сможет выполнять свое назначение регулятора общественных отношений, между формальной определенностью нормативных предписаний и отсутствием четких разграничительных линий в общественной жизни. Эти противоречия являются «внутренне присущими, неизбежными, необходимыми»3 законодательству, коренятся в его природе. Без этих противоречий не было бы возможным развитие законодательства. Следовательно, они носят позитивный характер.

Помимо обозначенных, существуют так называемые «формально- логические» противоречия, носящие субъективный характер4. Их существование объясняется несовершенством правотворческого процесса, средств

Чулюкин Л.Д. Эффективность уголовно-процессуальных норм и методика ее изучения: Дис. … канд.юрид.наук. - Казань, 1978. - С.47.

Заец А.П. Согласованность нормативных предписаний как условие повышения эффективности правового регулирования. Дис. … канд.юрид.наук. - Киев, 1985. - С.78.

3 Там же. - С.79.

4 Там же.-С.88.

132 юридической техники, значительным увеличением правового массива. Эти противоречия негативно влияют на правоприменительный процесс, затрудняют использование нормативных актов.

Требование согласованности правовых норм предполагает, прежде всего, отсутствие данных противоречий.

К сожалению, законодательство нашего государства содержит большое количество противоречий такого рода.

Еще Б.Н. Ельцин обращал внимание на то, что проблема противоречий в российском законодательстве «приобретает все более острый характер. Противоречия существуют не только между отдельными отраслями законо- дательства, … но даже и между нормами внутри одного закона»1.

Встречаются случаи несогласованности норм и в уголовно-процессуальном праве.

Следовательно, «развитие российского уголовно-процессуального за- конодательства предполагает выявление и устранение существующих в нем противоречий и недопущение новых»2.

В свете сказанного представляется необходимым обратиться к проблеме коллизий в уголовно-процессуальном праве.

Прежде всего, следует заметить, что вопрос о самом понятии коллизий является предметом научной дискуссии.

Так, одни авторы, определяя данное понятие, обращают внимание на несогласованность, различие юридических правил, призванных урегулировать одно фактическое отношение.

Например, М.Д. Шаргородский говорит о коллизии как о «двух несо- гласованных между собой нормах права»3.

Речь Президента РФ на общероссийском конгрессе по правовой реформе // Российская юстиция. - 1996. - №5. - С.2-3.

2 Джатиев B.C. Об устранении противоречий в уголовном процессе // Государство и право. - 1995. - №5. - С.92.

3 Общая теория государства и права: Учебник / Под ред. Керимова Д.А. - Л.: Изда тельство Ленинградского университета, 1961.-С.113-114.

133

В.Н. Кудрявцев считает коллизией «несогласованность между нормами по их содержанию»1.

По мнению А.В. Мицкевича, коллизия - это «одновременное действие различных норм по одному и тому же вопросу»2.

Н.Г. Александров понимает коллизию как «несколько норм, расходя- щихся по содержанию»3.

В противовес этим высказываниям, другие ученые при характеристике коллизий акцентируют внимание на противоречивости норм (законов) права.

Еще в римском праве коллизии означали противоречие между двумя законами или внутреннюю самопротиворечивость какого-либо отдельного закона4.

Многие современные ученые также определяют коллизии как противоречия.

Так, по мнению Ю.А.Тихомирова, «под юридической коллизией пони- мается противоречие между существующими правовыми актами…»5.

С.С. Алексеев коллизиями считает столкновения актов6, что также оз- начает противоречия.

Имеется и третья точка зрения на рассматриваемое понятие, согласно которой коллизии представляют собой и несогласованности (различия, расхождения), и противоречия (столкновения). Однако и между сторонниками такой позиции имеются разногласия, касающиеся соотношения понятий «различие» и «противоречие».

Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. - М.: Юридическая литература, 1972. - С.245.

Мицкевич А.В. Акты высших органов Советского государства // Юридическая природа нормативных актов высших органов государственной власти и управления. - М.: Юридическая литература, 1967. - С. 12.

Основы теории государства и права: Учебник / Под ред. Александрова Н.Г. - М.: Госюриздат, 1960. - С.336.

4 Хвостов В.М. Система римского права: Учебник. - М.: Издательство «Спарк», 1996.- С.87-88.

Теория государства и права: Учебник / Под ред. Бабаева В.К. - М.: Юрист, 1999. - С.496.

6 Алексеев С.С. Государство и право. - М.: Юридическая литература, 1993. - С.111.

134

Н.А. Власенко, к примеру, утверждает, что «характеризуя коллизии, нельзя ограничиваться указанием либо на противоречие, либо только на различие, поскольку коллизия может выступать и как первое, и как второе. В одних случаях коллизия норм носит противоречивый характер, т.е. решения, содержащиеся в норме, взаимоисключают друг друга - являются полярными. Однако коллизии могут выступать и как различие. Если в первом случае речь идет о взаимоисключении, полярности, то во втором - о несогласованности предписаний норм права»1.

В энциклопедическом юридическом словаре дается следующее опреде- ление коллизий: «Коллизия законов - это расхождение содержания (столкновение) двух или более действующих законов, изданных по одному и тому же вопросу»2.

Как видно, авторы словаря отождествляют понятия расхождение и столкновение.

Мы разделяем двойственный подход к понятию коллизий, но с некото- рыми оговорками.

По нашему мнению, действительно нельзя понимать коллизии только как различия или только как противоречия. Они включают в себя и то, и другое.

Вместе с тем, между понятиями «различие» и «противоречие» не сле- дует ставить запятую, указывая тем самым на их разность, но и нельзя их отождествлять.

В обоснование нашей позиции предлагается, в первую очередь, обра- титься к лексическому значению слов «различие» и «противоречие».

«Различие - разница, несходство между кем-чем-нибудь»3.

«Противоречие - положение, при котором одно (высказывание, мысль…) исключает другое» .

1 Власенко Н.А. Коллизионные нормы в советском праве: Дис. … канд.юрид.наук. - Свердловск, 1982.. - С.38.

2 Энциклопедический юридический словарь / Под общей ред. Крутских В.Е., -2-ое изд.-М.:ИНФРА, 1998.

3 Ожегов СИ. Словарь русского языка. - М: «Русский язык», 1977. - С.597.

135

Представляется, что противоречивые положения в любом случае будут различными, поскольку схожие положения не исключают, а дополняют, уточняют, развивают друг друга.

Таким образом, по нашему мнению, противоречие - это крайнее прояв- ление различия.

Исходя из сказанного, следует вывод: коллизия норм - это различие (несогласованность) между нормами, регулирующими одно фактическое отношение, крайним проявлением которого является противоречие.

Иными словами, мы считаем, что коллизия - это и различие, и проти- воречие, однако в силу того, что первое понятие является более широким, второе им охватывается. Следовательно, правильнее говорить, что коллизия

  • это различие, которое в зависимости от степени выражения может быть просто различием или противоречием.

Теория права и государства разделяет коллизии на виды по нескольким основаниям2.

В зависимости от свойств и особенностей коллизии правовых норм можно подразделить на темпоральные, пространственные, иерархические (субординационные) и содержательные (между общими и специальными нормами).

С точки зрения юридической силы конфликтующих норм выделяются коллизии между нормами равной и разной юридической силы.

В зависимости от объема регулирования коллидирующих предписаний выделяются коллизии между общими и специальными юридическими правилами, которые иногда называют конкуренцией, а также между общими, специальными и исключительными нормами права.

С позиции системы права и системы законодательства коллизии делятся на межотраслевые и внутриотраслевые.

‘Тамже.-С575.

2 Власенко Н.А. Коллизионные нормы в советском праве: Дис. … канд.юрид.наук.

  • Свердловск, 1982. - С.46-49.

136

С учетом степени столкновения юридических норм существуют колли- зии в форме противоречия и коллизии в форме различия. Учитывая, что мы считаем различие более широким понятием, чем противоречие, данная классификация нуждается в уточнении. Следует говорить о коллизиях в форме противоречий и просто различий.

Итак, какие же коллизии существуют между нормами, регулирующими уголовно-процессуальную деятельность?

Для удобства рассмотрения представляется целесообразным подразде- лить коллизии на группы в зависимости от источников правовых норм. Это следующие коллизии:

1) Между общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами и нормами УПК. 2) 3) Между нормами Конституции Российской Федерации и УПК РСФСР. 4) 5) Между нормами самого УПК. 6) 7) Между нормами УПК и других законов, регулирующих уголовно- процессуальную деятельность. 8) 9) Между нормами материального и процессуального права. 10) Несмотря на то, что Конституция Российской Федерации и Уголовно- процессуальный кодекс во многом соответствуют международным нормам и стандартам, в ряде случаев уголовно-процессуальное законодательство вступает в противоречие с общепризнанными принципами и нормами международного права.

Так, в соответствии с Декларацией основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью от 11 декабря 1985 г. потерпевшим необходимо предоставлять информацию «об их роли и об объеме, сроках проведения и ходе судебного разбирательства и о результатах рассмотрения их дел» (п.а ст.6). Они также должны иметь право на «справедливую реституцию» (ст. 8), финансовую компенсацию из государственных источников в тех случаях, когда ее невозможно получить в полном объеме от

137 правонарушителя или из других источников (ст. 12), защиту «от запугивания и мести» (n.d ст.6).

Большинство из перечисленных положений не закреплено в УПК или закреплено частично. В частности, УПК не возлагает на органы расследования и суд обязанность сообщать потерпевшему о ходе расследования и судебного разбирательства, более того, при окончании предварительного расследования в форме дознания потерпевшему даже не предоставляются материалы уголовного дела для ознакомления. Потерпевший не информируется о приостановлении уголовного дела, ему не выдается копия приговора, не предусмотрена финансовая компенсация из государственных источников причиненного вреда, если осужденный не в состоянии выплатить ее сразу в полном объеме, проблема же безопасности потерпевших, защиты их от запугиваний и мести вообще практически не решена.

Другая важная норма международного права, не нашедшая отражения в национальном законодательстве, предусматривает право обвиняемого или подозреваемого знать причину его ареста (п.2 ст.9 Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г.1, ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод ). Обвиняемый (подозреваемый) и его защитник могут получить сведения о причинах ареста только в случае обжалования ареста или продления срока содержания под стражей в суд в порядке ст.2201 УПК. В этом случае они имеют право знакомиться с материалами, направляемыми в суд в подтверждение законности и обоснованности применения к нему заключения под стражу и продления срока содержа- ния под стражей. Если арест не был обжалован в суд, то узнать о его причинах обвиняемый может еще позже - при ознакомлении со всеми материалами уголовного дела по окончании предварительного следствия (дознания).

1 Международный Пакт о гражданских и политических правах // Международное право в документах. - М.: Юридическая литература, 1982.

2 Конвенция о защите прав человека и основных свобод // Сборник документов Со вета Европы в области защиты прав человека и борьбы с преступностью. - М.: Издатель ство «Спарк», 1998.

138

Несмотря на то, что Конституция Российской Федерации закрепила приоритет общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров перед внутригосударственным законодательством, прямое действие указанных норм на практике крайне проблематично1.

В этой связи необходимо устранить обозначенные коллизии путем вне- сения соответствующих изменений и дополнений в уголовно- процессуальное законодательство.

В противном случае, как правильно отметил К.А. Москаленко, «эти противоречия станут основой для того, чтобы Российская Федерация постоянно находилась в роли ответчика в Европейском Суде по правам человека»2.

Коллизии между нормами Конституции Российской Федерации и УПК характеризуются, прежде всего, тем, что они являются разногласиями между нормами разной юридической силы. Это обстоятельство позволяет сделать вывод о разрешении таких коллизий в пользу Конституции. Тем не менее, требование согласованности уголовно- процессуальных норм предполагает не только возможность разрешения коллизий в условиях конкретной ситуации, но и полное их устранение.

Большое количество этих коллизий было выявлено Конституционным Судом Российской Федерации и устранено путем издания Постановлений, в результате которых нормы УПК, не соответствующие Конституции, признаны утратившими силу.3

Имеются определенные различия между нормами УПК и Конституции, по поводу которых в самой Конституции содержатся коллизионные нормы, разъясняющие как поступать правоприменителю.

Так, согласно ст. 22 Конституции, арест, заключение под стражу и со- держание под стражей допускаются только по судебному решению. До су-

См. об этом в параграфе 2 главы 2.

2 Москаленко К.А. Европейский Суд по правам человека // Юрист. - 1998. - №1. — С.49.

3 См. об этом в параграфе 1 главы 2.

139 дебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов.

Это конституционное положение не соответствует положениям ст. 96 УПК, устанавливающим, что санкцию на арест дает прокурор, и ст. 122 УПК, устанавливающим срок задержания - до 72 часов.

Тем не менее, указанные разногласия мы не можем считать коллизиями, поскольку имеется специальная норма, разъясняющая, как действовать в конкретном случае: ч.2 п.6 раздела второго Конституции гласит: «До приведения уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации в соответствие с положениями … Конституции сохраняется прежний порядок ареста, содержания под стражей и задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления».

Проект УПК приведен в этом плане в соответствие с Конституцией, поэтому с момента его вступления в силу данное разногласие будет устранено.

Вместе с тем, обращает на себя внимание ряд противоречий между нормами Конституции Российской Федерации и УПК, которые имеется полное основание считать коллизиями.

Так, актуальным является вопрос о соотношении процессуальных норм, предусматривающих прекращение уголовных дел по нереабилити- рующим основаниям, и некоторых положений Конституции.

В частности, рядом ученых признается тот факт, что «вопреки принци- пам разделения властей (ст. 10 Конституции РФ), презумпции невиновности (ст.49 Конституции РФ) и принципу осуществления правосудия только судом (п.1 ст.118 Конституции РФ), УПК предусматривает полномочия представителей исполнительной власти - прокурора, а также с согласия прокурора, следователя и органа дознания без приговора суда принимать окончательные процессуальные решения о признании лиц виновными в совершении престу-

140 пления одновременно с прекращением уголовного дела … (п.п.4,8 ст.5, ст.ст.6-10 УПК РСФСР)»1.

Мы полностью разделяем такую позицию, несмотря на то, что существует и противоположная точка зрения согласно которой, «прекращение дела на предварительном следствии по нереабилитирующим основаниям нельзя считать противоречащим презумпции невиновности»2.

Не вызывает сомнений, что в постановлении о прекращении уголовного дела по любому из нереабилитирующих оснований должна содержаться констатация того, что обвиняемый действительно совершил вменяемое ему деяние, причем обязательно должна быть доказана его виновность.

Несмотря на то, что прокурор, следователь, орган дознания (с согласия прокурора) прямо не называют лицо, в отношении которого дело прекращается по нереабилитирующему основанию, виновным, тем не менее, это под- разумевается, исходя из смысла соответствующих уголовно-правовых норм. При прекращении дел по указанным основаниям имеет место освобождение от уголовной ответственности или от наказания, что возможно только тогда, когда будет доказано, что преступление совершило конкретное лицо и оно виновно в его совершении.

Таким образом, действительно существует коллизия между названными нормами. В этой связи полагаем правильным отказаться от института прекращения уголовных дел по нереабилитирующим основаниям на стадии предварительного расследования.

В рамках рассматриваемой проблемы представляет интерес соответствие норм УПК конституционным нормам о правах человека и гражданина.

В частности, в ч.2 ст.23 Конституции РФ сказано: «Каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или

1 См., об этом, например: Соколов А., Москалев Н. Конституция России и проблемы судопроизводства в уголовном процессе // Российская юстиция. - 1996. - №2. - С.23.

Кореневский Ю. Противоречит ли Конституции прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям? // Российская юстиция. - 1997. — №1. - С.20.

141 иных сообщений. Ограничение этого права допускается только на основании судебного решения».

4.1 ст. 174 УПК предусматривает: «Наложение ареста на корреспон- денцию и выемка ее в почтово-телеграфных учреждениях может производиться только с санкции прокурора либо по определению или постановлению суда».

Как видно, норма УПК, допускающая выбор либо санкции прокурора, либо решения суда при наложении ареста и выемке почтово- телеграфной корреспонденции, противоречит норме Конституции, однозначно требующей в таких случаях судебного решения.

Как же поступать правоприменителю? Вправе ли он, руководствуясь УПК, наложить арест на корреспонденцию и произвести ее выемку в почто-во-телеграфном учреждении на основании санкции прокурора?

Думается, что нет, поскольку это противоречит Конституции. В данном случае следует руководствоваться ч. 1 ст. 15 Конституции о ее верховенстве.

Анализ практики показывает, что указанные следственные действия проводятся только на основании судебного решения, то есть коллизия справедливо разрешается в пользу Конституции.

В науке уголовного процесса по поводу применения ст. 174 УПК име- ется мнение, что поскольку санкция прокурора, получение которой следователем хоть и не противоречит УПК, не дает права на наложение ареста и выемку почтово-телеграфной корреспонденции, то следователь должен направлять в суд санкционированное прокурором постановление, на основании которого судья принимает решение1.

Это предложение не противоречит и разъяснениям Пленума Верховно- го Суда РФ, закрепленным в его постановлении №13 от 24 декабря 1993 года «О некоторых вопросах, связанных с применением ст.ст. 23 и 25 Конституции РФ»2.

1 Чувилев А. Применение конституционных норм в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. - 1994. -№2. - С.5-6.

2 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. - 1994. - №13.

142

На наш взгляд, предварительное санкционирование постановления следователя перед тем, как отправить его в суд, прокурором излишне. Такая сложная процедура не предусмотрена ни Конституцией, ни УПК: в ст. 174 между фразами «с санкции прокурора» и «по определению или постановлению суда» стоит союз «либо», предлагающий выбор, а не «и», означающий применение и того, и другого.

В проекте УПК данная коллизия устранена. Ст. 199 «Наложение ареста на почтово-телеграфные отправления, их осмотр и выемка» изложена в соответствии с Конституцией: «Наложение ареста на почтово- телеграфные отправления и выемка их в почтово-телеграфных учреждениях производится только на основании судебного решения».

По нашему мнению, такое решение проблемы является наиболее верным.

Учитывая, что в ближайшее время принятие нового УПК не ожидается, предлагается внести в действующий УПК соответствующие изменения в целях устранения обозначенной коллизии.

Коллидирующими, по нашему мнению, являются и предписания ч.1 ст.24 Конституции и ч.1 ст. 139 УПК.

4.1 ст.24 Конституции предусматривает право личности на тайну информации о ее частной жизни, распространение ее лишь с согласия данного лица.

Вопрос о сохранности такой информации в тайне в УПК решается с противоположных позиций: для предания гласности данных предварительного следствия, могущих содержать сведения о частной жизни определенных лиц, требуется не согласие этих лиц, а разрешение следователя или прокурора.

Такое положение недопустимо. Представляется, что следователь или прокурор перед тем, как дать разрешение на предание гласности данных предварительного следствия, должны выяснить на это согласие заинтересованных лиц, сведения о частной жизни которых в результате могут быть разглашены. Если такое согласие не дано, то объем данных предварительного следствия, преданных гласности, должен быть ограничен путем исключения

143 информации о частной жизни граждан. В связи со сказанным предлагается изложить ч.1 ст. 139 УПК в следующей редакции: «Данные предварительного следствия могут быть преданы гласности лишь с разрешения следователя или прокурора и в том объеме, в каком они признают это возможным с учетом согласия заинтересованных лиц».

Таким образом, любая несогласованность норм УПК и норм Конститу- ции должна быть устранена в целях охраны прав граждан и повышения эффективности уголовного судопроизводства.

Говоря о коллизиях между нормами самого УПК, следует отметить, что это коллизии между нормами, обладающими одинаковой юридической силой. В этой связи разрешение их крайне проблематично. Следовательно, имеется настоятельная потребность устранения их нормотворческим способом.

В данном аспекте интерес представляет соотношение п.2 и п.5 ч.1 ст.5 УПК.

Эти нормы предусматривают обстоятельства, исключающие производ- ство по делу. Уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное дело подлежит прекращению на основании п.2 «за отсутствием в деянии состава преступления», а на основании п.5 - при недостижении лицом «к моменту совершения общественно опасного деяния возраста, по достижении которого, согласно закону, возможна уголовная ответственность».

Из уголовного права известно, что отсутствие в деянии хотя бы одного из элементов состава преступления означает отсутствие состава преступления в целом.

Элементами состава преступления являются объект, объективная сто- рона, субъект и субъективная сторона.

О наличии субъекта преступления мы можем говорить лишь в том слу- чае, когда общественно опасное деяние совершило физическое лицо, вменяемое, достигшее возраста уголовной ответственности, обладающее в необ-

144 ходимых случаях специальными признаками (военнослужащий, должностное лицо и т.п.). Если лицо не обладает хотя бы одним из перечисленных признаков, оно не является субъектом преступления, следовательно, в деянии нет состава преступления.

Возникает вопрос: по какому основанию надлежит прекращать уголов- ное дело в случае недостижения лицом возраста уголовной ответственности: со ссылкой на п.2 ч.1 ст.5 УПК или со ссылкой на п.5 ч.1 ст.5 УПК? Разъяснений на этот счет в кодексе не содержится.

Налицо коллизия между общей и специальной нормами (содержательная).

Практика показывает, что в данном случае предпочтение отдается спе- циальной норме, то есть дело прекращается в соответствии с п.5 ч.1 ст. 5 - в отношении лица, не достигшего к моменту совершения общественно опасного деяния возраста, по достижении которого, согласно закону, возможна уголовная ответственность.

В тех же случаях, когда отсутствует любой другой признак субъекта, дело прекращается со ссылкой на п.2 ч.1 ст.5.

Такой подход представляется нам неправильным в силу того, что несо- вершеннолетний в данном случае ставится в худшее положение, по сравнению, скажем, с невменяемым, ведь предусмотренное п.2 основание прекращения уголовного дела является реабилитирующим, а предусмотренное п.5 -нереабилитирующим.

На наш взгляд, возможны два способа устранения этой коллизии.

Во-первых, можно ввести в УПК коллизионную норму, разъясняющую, какой норме следует отдать предпочтение в конкретном случае.

Во-вторых, возможно изменение коллидирующих норм.

Представляется, что п.5 чЛ ст.5 УПК целиком охватывается п.2 чЛ ст.5, и нет необходимости разделять их.

145

Такая позиция нашла отражение в проекте УПК, подготовленном Ми- нистерством юстиции1. В нем обстоятельства, исключающие производство по делу, излагаются в ст. 26, и основание, предусмотренное п.5 чЛ ст.5 УПК РСФСР, в качестве самостоятельного не выделяется.

В проекте УПК, представленном рабочей группой государственно- правового управления Президента РФ2, предлагается иной подход к разрешению данной проблемы, но также заслуживающий внимания. В проекте такое обстоятельство, как отсутствие в деянии состава преступления, вообще не выделяется, а раздробляется таким образом, что все признаки, входящие в него, указываются как отдельные основания, исключающие уголовное преследование: невменяемость лица, недостижение лицом возраста уголовной ответственности.

На наш взгляд, нет необходимости в рамках УПК перечислять все слу- чаи отсутствия состава преступления, так как при применении этой нормы следует обращаться к Уголовному кодексу.

К сожалению, в проекте УПК, принятом в первом чтении, интересую- щие нас положения ст.5 изложены, как в действующем УПК, то есть проект коллизию не устраняет.

По нашему мнению, в УПК необходимо внести следующее изменение: основываясь на приоритетной задаче защиты прав несовершеннолетнего не выделять отдельно нереабилитирующее основание прекращения уголовного дела - недостижение лицом возраста привлечения к уголовной ответственности, а считать его входящим в реабилитирующее основание - отсутствие в деянии состава преступления.

Вызывает критические замечания и несогласованность норм УПК, ре- гулирующих окончание предварительного следствия.

1 Проект УПК. Общая часть // Российская юстиция. - 1994. - №11. - С.5-63.

2 Проект УПК. Общая часть // Российская юстиция. - 1994. - №9. - С.2-92.

146

Данный факт не остался незамеченным процессуалистами. В частности, В.С.Джатиев справедливо задается вопросом: «Как… могло случиться, что в трех статьях УПК РСФСР по-разному определяется момент окончания предварительного следствия?»1

Действительно, по смыслу ст. 133, предварительное следствие оканчи- вается в момент направления дела прокурору с обвинительным заключением или постановлением о передаче дела в суд для рассмотрения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера и т.д.

В ст. 199 срок окончания предварительного следствия связан с состав- лением обвинительного заключения либо постановления о направлении дела в суд для рассмотрения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера и т.д.

Согласно ст.200, следователь сначала признает предварительное след- ствие оконченным, а затем уже составляет обвинительное заключение.

Сказанное существенно осложняет исчисление уголовно-процессуальных сроков, что пагубно влияет на быстроту производства по делу.

Проведенный опрос показал, что на практике сложился единообразный подход к исчислению сроков: следствие считается оконченным с момента уведомления потерпевшего об окончании предварительного следствия. Тем не менее, 90 % опрошенных показали, что несогласованность норм УПК по этому вопросу вызывает затруднения в правоприменительной деятельности, особенно у молодых сотрудников.

В этой связи полагаем необходимым внесение изменений в указанные статьи с целью согласования их друг с другом.

В рамках изучаемой проблемы представляет интерес коллизия норм ч.1 ст.69, ч.1 и ч.З ст.70 и ч. 1 ст.71 УПК.

1 Джатиев B.C. Об устранении противоречий в уголовном процессе // Государство и право. - 1995. - №5. - С.99.

147

В частности, непонятно, почему в ч.1 ст.69 в числе субъектов, на основе доказательств устанавливающих наличие или отсутствие общественно опасного деяния, виновность лица, совершившего это деяние, и иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела, не указан прокурор.

В то же время, в ч.1 ст. 70 прокурор указан как субъект, собирающий доказательства, в ч.З ст.70 - как субъект, проверяющий доказательства, в ч.1 ст. 71 - как субъект, оценивающий доказательства. Выходит, что прокурор в пределах своей компетенции участвует в процессе доказывания в полной мере. Как же получается, что при этом он не устанавливает наличие или отсутствие общественно опасного деяния, виновность лица, совершившего это деяние, и иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела? Как в этом случае он может осуществлять свои полномочия, предусмотренные ст.211 УПК: возбуждать уголовные дела или отказывать в их возбуждении, прекращать либо приостанавливать производство по уго- ловным делам, утверждать обвинительные заключения и др.?

В целях устранения данной коллизии следует изменить содержание од- ной из коллидирующих норм: необходимо в чЛ ст.69 указать и прокурора.

Помимо названных коллизий, в УПК существует немало случаев, когда устранение отдельных институтов не влечет за собой исключение норм, содержащих указание на них.

Так, в ст. 199 УПК в качестве одной из форм окончания предваритель- ного следствия упоминается прекращение дела с направлением материалов в суд для применения мер административного взыскания.

Данная норма существует, несмотря на то, что Федеральным законом от 21 декабря 1996 года «О внесении изменений и дополнений в Уголовно- процессуальный кодекс РСФСР и Исправительно-трудовой кодекс РСФСР в связи с принятием Уголовного кодекса Российской Федерации» ст. 6 , непо-

148 средственно предусматривающая прекращение уголовного дела в связи с применением мер административного взыскания, исключена.

Как показывает практика, рассматриваемая норма ст. 199 УПК не при- меняется с момента исключения ст. б2.

Сказанное свидетельствует о том, что здесь имеет место даже не колли- зия, а техническая погрешность.

Тем не менее, подобные погрешности в уголовно-процессуальном за- конодательстве недопустимы и требуют скорейшего исправления с тем, чтобы все нормы УПК были согласованы между собой.

«Нельзя не обратить внимание также на противоречия между общим упразднением процедуры предания обвиняемого суду и рядом «незамеченных» норм, все еще ориентированных на уже не существующее предание суду (ст. 109, 254 УПК)»1.

Мы полностью согласны, что следует внести изменения в нормы, упо- минающие стадию предания суду, ведь фактически они уже не действуют.

Таким образом, согласование норм УПК между собой является акту- альной задачей, требующей скорейшего решения.

Следующая группа коллизий: между нормами УПК и иных законов.

В действующем УПК содержится множество норм, противоречащих нормам Федерального конституционного закона «О судебной системе Рос-сийской Федерации» , Федерального конституционного закона от 23 июня 1999 года №1-ФКЗ «О военных судах Российской Федерации»3, Федерального закона о внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О прокуратуре Российской Федерации»4: в УПК сохраняется старая советская аббревиатура, в то время как в упомянутых законах, разумеется, ис-

Джатиев B.C. Об устранении противоречий в уголовном процессе // Государство и право. - 1995. - №5. - С.97.

2 Российская газета. - 1997. - 6 января.

3 Собрание законодательства Российской Федерации. - 1999. - №26. - Ст.3170.

4 Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. - №47. - Ст.4472.

149 пользованы новые названия. Мы назовем эти коллизии временными или коллизиями отставания.

Так, в УПК до сих пор упоминаются районные (городские) народные суды, в то время как по Закону о судебной системе в России действуют районные суды, Верховный Суд СССР, Верховный Суд РСФСР, Верховные суды АССР, военные трибуналы, в то время как таких судов давно уже не существует. Вопреки Закону о прокуратуре, УПК содержит указание на Генерального прокурора СССР, прокурора РСФСР.

С момента распада СССР прошло почти десять лет, почему же до сих пор не внесены соответствующие изменения в УПК?

Нет в УПК и специальной нормы о том, как понимать указанные назва- ния в настоящее время.

Среди юристов выработалось правило: если написано РСФСР - это на- до понимать как Российская Федерация, АССР - республики в составе Российской Федерации и т.д.

Тем не менее, это не выход из создавшегося положения.

Загруженность кодекса старыми названиями усложняет применение нормативных предписаний.

Практика работы в должности преподавателя Орловского юридическо- го института МВД России показывает, что до внесения соответствующих изменений 7 августа 2000 года1 существенные затруднения у слушателей вызывало понимание ст. 371 УПК. Общее правило о том, что вместо РСФСР надо понимать «Российская Федерация» здесь применить не так просто, поскольку в статье говорилось еще и о Генеральном прокуроре СССР, Председателе Верховного Суда СССР, аналогов которым в Российской Федерации нет.

Сказанное свидетельствует о необходимости незамедлительного внесе- ния соответствующих изменений в УПК, тем более, что законодателю в дан-

1 Федеральный закон от 7 августа 2000 года №П9-Ф3 «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2000. - №33. - Ст.3345.

150 ном случае предстоит в основном «механическая» работа по замене аббревиатуры «РСФСР» на «РФ» и т.д.

В результате деятельность правоохранительных органов существенно облегчится.

Помимо обозначенных, существуют и более серьезные коллизии, ка- сающиеся выполнения отдельных процессуальных действий.

В частности, в соответствии со ст. 19 Федерального закона от 8 мая 1994 г. «О статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации»1, депутат Совета Федерации и депутат Государственной Думы вправе отказаться от дачи свидетельских показаний по гражданскому или уголовному делу об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с выполнением им депутатских обязанностей.

Данное положение не нашло отражения ни в ст. 72 , ни в ст. 5 УПК.

В соответствии со ст.26 Федерального закона от 3 февраля 1996 года №17-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О банках и банковской деятельности в РСФСР» , «справки по операциям и счетам юридических лиц и граждан, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, выдаются кредитной организацией… при наличии согласия прокурора - органам предварительного следствия по делам, находящимся в их производстве.

Справки по счетам и вкладам физических лиц выдаются кредитной ор- ганизацией… при наличии согласия прокурора - органам предварительного следствия по делам, находящимся в их производстве».

В соответствии со ст.27 того же закона, наложение ареста и обращение взыскания на денежные средства и иные ценности, находящиеся в кредитной

1 Собрание законодательства Российской Федерации. - 1994. - №2. - Ст.74.

2 Собрание законодательства Российской Федерации. - 1996. - №6. - Ст.492.

151 организации, осуществляется по постановлению органа предварительного следствия при наличии санкции прокурора.

Данные положения отличаются от норм УПК, предусмотренных ст.70 и ст. 175.

В ст. 70 УПК указывается на право лица, производящего дознание, и следователя требовать от предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц и граждан представления предметов и документов, могущих установить необходимые по делу фактические данные. При этом не указано, что справки по счетам и вкладам выдаются кредитными организациями только с согласия прокурора. Не содержится такого положения и в других статьях УПК.

Ст. 175 УПК не предусматривает получение органами дознания или сле- дователями санкции прокурора при наложении ареста на денежные вклады.

Таким образом, имеются коллизии между нормами Федерального зако- на «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О банках и банковской деятельности в РСФСР» и УПК РСФСР.

В условиях конкретной ситуации возможно, конечно, преодоление этих коллизий путем отдания предпочтения нормам УПК, поскольку, как мы говорили ранее, в сфере уголовного судопроизводства приоритет имеют нормы УПК.

Тем не менее, на наш взгляд, такие коллизии обязательно должны быть устранены путем внесения соответствующих изменений в указанные законы, чтобы исключить лишние сложности в правоприменительной деятельности.

В целях недопущения подобных коллизий в процессе законотворчества следует следить за тем, чтобы процессуальные нормы других законов, для которых уголовно-процессуальные правоотношения не являются основным предметом регулирования, не противоречили УПК. Если же возникла потребность издания новой уголовно-процессуальной нормы, то прежде всего необходимо внести изменения в УПК.

152

Все перечисленные коллизии являются внутриотраслевыми, так как представляют собой столкновения, возникшие в пределах одной правовой отрасли - уголовно-процессуального права.

В противовес им существуют межотраслевые коллизии, которые воз- никают между правовыми предписаниями разных отраслей права.

Особый интерес представляют коллизии между нормами процессуаль- ного и материального права: уголовно-процессуального и уголовного. Интерес этот вызван особым характером связи между этими отраслями права: процессуальное право является формой жизни материального. В этой связи проблема согласованности норм уголовно-процессуального и уголовного права заслуживает внимания в нашем исследовании.

Как известно, введение в действие нового Уголовного кодекса Россий- ской Федерации 1 января 1997 года повлекло внесение соответствующих изменений и дополнений в УПК1. Однако эти изменения в основном касались нумерации статей Уголовного кодекса. Не были затронуты некоторые правовые предписания, имеющие существенное значение для уголовного судопроизводства. В результате они остались неизмененными, противоречащими нормам нового Уголовного кодекса. Это тоже так называемые временные коллизии, обусловленные отставанием УПК от УК РФ.

Так, в ч.1 ст.26 УПК говорится: «Могут быть объединены в одном про- изводстве лишь дела по обвинению нескольких лиц в соучастии в совершении одного или нескольких преступлений или же дела по обвинению одного лица в совершении нескольких преступлений, а равно в заранее не обещанном укрывательстве этих же преступлений и недонесении о них». Данная норма противоречит действующему уголовному законодательству, которое в отличие от УК РСФСР, не считает преступным деянием недонесение о преступлениях.

Федеральный закон от 21 декабря 1996 года №160-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1996. - №52. - Ст.5881.

153

Следовательно, необходимо исключить эти положения и из УПК, то есть согласовать его с УК.

Помимо временных коллизий, существуют и иные противоречия, когда нормы УПК не согласуются не только с нормами нового УК, но и с нормами старого УК.

Ст. 361 УПК предусматривает ряд оснований отсрочки исполнения приговора, не закрепленных в УК.

В частности, УК РФ предусматривает отсрочку отбывания наказания только осужденным беременным женщинам и женщинам, имеющим детей в возрасте до восьми лет, кроме осужденных к лишению свободы на срок свыше пяти лет за тяжкие и особо тяжкие преступления против личности.

УПК, помимо этого, предусматривает следующие основания отсрочки исполнения приговора: 1) тяжелая болезнь осужденного, препятствующая отбыванию наказания; 2) когда немедленное отбывание наказания может повлечь за собой особо тяжкие последствия для осужденного или его семьи ввиду пожара или иных стихийных бедствий, тяжкой болезни, смерти единственного трудоспособного члена семьи или других исключительных обстоятельств.

Представляется, что УПК не может самостоятельно устанавливать ос- нования отсрочки исполнения приговора, так как это вопрос назначения наказания, который должен разрешаться в уголовном законодательстве. Уголовно-процессуальное законодательство должно лишь предусматривать процедуру реализации этого уголовно-правового предписания.

Кроме того, ст. 82 УК РФ предусматривает отсрочку отбывания любого наказания, тогда как по смыслу ст.361 УПК речь идет только об отсрочке исполнения наказания в виде лишения свободы или исправительных работ.

Представляется, что такое сужение перечня наказаний, исполнение ко- торых может быть отсрочено, является нарушением прав граждан.

Сказанное позволяет сделать вывод о том, что требование согласован- ности норм УПК и УК в настоящее время не реализовано в полной мере, в

154 результате проблема устранения существующих коллизий стоит достаточно остро. д Итак, согласованность уголовно-процессуальных норм - это общее ус-

ловие правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности, от которого в определенной степени зависит эффективность последнего.

Данное общее условие означает требование, согласно которому нормы уголовно- процессуального права должны быть связаны между собой и с нормами уголовного права.

Согласованными должны быть нормы всех источников уголовно- процессуального права: ^ 1) Общепризнанных принципов и норм международного права, между-

народных договоров и УПК РСФСР.

2) Конституции Российской Федерации и УПК РСФСР.

3) Самого УПК. 4) 5) УПК и других законов, регулирующих уголовно-процессуальную деятельность. 6) Кроме того, нормы уголовно-процессуального права должны быть согласованы с нормами уголовного права.

Существующие коллизии между нормами уголовно-процессуального * права, между нормами уголовно-процессуального и уголовного права, под-

лежат незамедлительному устранению.

§ 2. Представительно-обязывающий характер изложения

нормативного материала в законодательных актах, регулирующих уголовно- процессуальную деятельность

Рассмотренные во второй главе нашего исследования общие условия правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности отражали

155 проблему источников уголовно-процессуального права и были обусловлены, в основном, предметом уголовно-процессуального регулирования.

Общее условие, которому посвящен настоящий параграф, тоже изна- чально обусловлено спецификой предмета правового регулирования, однако непосредственно отражает особенности способов или метода правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности.

В этой связи целесообразным представляется прежде всего обратиться к вопросу о методе уголовно-процессуального регулирования.

Вообще, под методом правового регулирования понимают совокуп- ность приемов, способов и средств, при помощи которых осуществляется правовое воздействие на общественные отношения1.

Метод правового регулирования показывает, каким образом право осуществляет свою регулятивную роль. Он во многом зависит от воли законодателя, в отличие от предмета правового регулирования, который имеет объективные предпосылки.

С учетом важности регулируемых общественных отношений законода- тель определяет степень свободы их участников по избранию варианта поведения, характер юридических фактов, вызывающих к жизни правоотношения, способы изложения нормативных предписаний в законодательных актах и т.д.

Совокупность способов воздействия на общественные отношения об- разует определенную структуру метода правового регулирования.

В теории права обычно выделяют четыре основных элемента данного феномена юридической действительности.

1) Обеспечение за участниками общественных отношений возможности приобретать права и обязанности или характер общего юриди-

1 См., например, Общая теория государства и права: Академический курс в 2-х томах / Под ред. проф. Марченко М.Н. Т. 2. Теория права. - М.: Издательство «Зерцало»,

    • С.234; Спиридонов Л.И. Теория государства и права: Учебник. - М.: «Проспект»,
    • С.206; Теория государства и права: Учебник / Под ред. Бабаева В.К. - М.: Юрист, 1999.-С.390ит.д.

156 ческого положения субъектов (находятся ли они в состоянии власти и подчинения или занимают равное положение).

2) Способы возникновения, изменения и прекращения правоотношений (то есть характер юридических фактов). 3) 4) Способы формирования содержания субъективных прав и обязанностей (непосредственно нормой права или соглашением сторон). 5) 6) Меры юридического обеспечения поведения субъектов правовых связей1. 7) Некоторыми авторами последний элемент толкуется несколько уже: меры ответственности (принуждения) на случай нарушения этих установлений или санкции2.

По нашему мнению, это не совсем верно, поскольку выполнение правовых предписаний может обеспечиваться не только принудительно, но и посредством убеждения. Следовательно, предпочтительнее представляется такой элемент, как меры юридического обеспечения поведения субъектов правоотношений.

Помимо этого, некоторыми учеными в качестве элементов метода правового регулирования выделяются издание соответствующих нормативных актов, предусматривающих права и обязанности субъектов, наделение участников общественных отношений правоспособностью и дееспособностью, по- зволяющих им вступать в разнообразные правовые отношения3.

1 Спиридонов Л.И. Теория государства и права: Учебник. - М.: «Проспект», 1999. - С.206; Лвич Л.С. К вопросу о предмете и методе правового регулирования // Вопросы об щей теории советского права. - М.: Госюриздат, 1960. - С.60.

2 Теория государства и права: Учебник / Под ред. Бабаева В.К. - М.: Юрист, 1999. - С.391-392; Общая теория государства и права: Академический курс в 2-х томах / Под. ред. проф. Марченко М.Н. Т. 2. Теория права. - М.: Издательство «Зерцало», 1998. - С.235; Протасов В.Н. Теория права и государства. Проблемы теории права и государства: Вопро сы и ответы. - М.: Новый Юрист, 1999. - С.36.

3 Теория государства и права: Учебник / Под ред. Бабаева В.К. - М.: Юрист, 1999. - С.391-392; Общая теория государства и права: Академический курс в 2-х томах / Под. ред. проф. Марченко М.Н. Т. 2. Теория права. -М.: Издательство «Зерцало», 1998. - С.235.

157

По нашему мнению, названные элементы относятся не к методу правового регулирования, а к механизму правового регулирования, что не одно и то же.

Итак, элементы метода правового регулирования - это способы воздей- ствия на правоотношения, обусловливающие особенности метода. Только совокупность этих способов образует метод правового регулирования.

В этой связи неверным представляется обозначение убеждения и при- нуждения, поощрений как особых методов правового регулирования1. Убеждение, принуждение и поощрение характеризует метод правового регулирования лишь с одной стороны: особенности обеспечения поведения субъектов правоотношений, то есть образуют лишь один элемент метода правового регулирования.

Таким образом, особенности метода правового регулирования зависят от характера общего юридического положения субъектов, характера оснований возникновения, изменения и прекращения правоотношений, характера способов формирования прав и обязанностей субъектов, характера мер обеспечения прав и обязанностей.

С учетом различных вариантов комбинации указанных элементов вы- деляют два основных метода правового регулирования: императивный (авторитарный) и диспозитивный (автономный). Такое разделение методов соответствует делению отраслей права на публичные и частные.

Императивный метод представляет собой регулирование «по вертика- ли», посредством велений, императива. В этом случае юридическое регулирование исходит из единого центра, что предполагает субординацию субъектов правоотношения и наличие у одного из них властных полномочий по отношению к другому. Такой метод присущ, в основном, отраслям публичного права.

Диспозитивный метод - это децентрализованная форма регулирования, «по горизонтали». Она предполагает не субординацию, а координацию дей-

1 Общая теория государства и права: Академический курс в 2-х томах / Под. ред. проф. Марченко М.Н. Т. 2. Теория права. - М.: Издательство «Зерцало», 1998. - С.235.

158 ствий субъектов правоотношений посредством решений и договоров самих участников правоотношений. Диспозитивный метод характерен для отраслей частного права.

Если исходить из того, что первый свойственен публичному праву, а второй - частному, то, поскольку уголовно-процессуальное право является публичной отраслью, можно сделать вывод, что для уголовно- процессуального права характерен императивный метод регулирования.

Между тем, имеется мнение, что в уголовно-процессуальном праве су- ществуют элементы диспозитивности: дела частного обвинения1. Некоторые авторы полагают, что диспозитивный метод проявляется во всех случаях, когда речь идет об установлении государством меры возможного правомерного поведения субъектов права при вариантном использовании прав и свобод, а также применении предписаний правовых норм применительно к конкрет-ным жизненным случаям . При таком подходе получается, что любая норма, предоставляющая право или несколько прав на выбор субъекту уголовного процесса, является диспозитивной, с чем трудно согласиться.

Диспозитивная норма содержит правила, которые применяются лишь в тех случаях, когда участники правоотношений не выработали иного условия по вопросу, урегулированному данной нормой. Так, право потерпевших по делам частного обвинения обвинения обратиться с заявлением в суд, реализуется ими только в том случае, если возникшее разногласие не улажено иным путем, непроцессуальным. В этом случае они имеют право выбора: либо разрешение ситуации будет производиться в уголовно-процессуальном порядке, либо в ином.

Если же мы говорим о других нормах права, которые предоставляют права субъектам уголовно-процессуального права, то, несмотря на то, что

1 Каминская В.И. Теория советского уголовно-процессуального закона: Дис. … д- ра юрид.наук. - М., 1967. - С.614.

2 Лапшин Н.С. Диспозитивные нормы российского права: Дис. … канд.юрид.наук. - Нижний Новгород, 1999. - С.7.

159 право субъекта реализуется по его желанию, альтернативы выбора здесь нет: можно либо воспользоваться правом, либо не воспользоваться, выполнение же иных действий, не предусмотренных нормой права, не допускается. Кроме того, в сфере уголовного судопроизводства права граждан иногда обеспечиваются вне зависимости от их желания. Так, ст.50 предусматривает случаи, когда отказ обвиняемого от защитника не обязателен для суда, следователя, прокурора. Получается, что право обвиняемого пользоваться услугами защитника как бы превращается в его обязанность иметь защитника.

Однако совсем отрицать проявления диспозитивности в уголовно- процессуальном регулировании мы не можем.

Учитывая, что в чистом виде ни императивный, ни диспозитивный ме- тоды не охватывают всех способов уголовно-процессуального регулирования, мы можем вести речь об особом методе уголовно- процессуального регулирования.

Императивный и диспозитивный методы, таким образом, являются лишь исходными, базовыми для более конкретных, отраслевых методов.

Чтобы определить специфику метода правового регулирования уголов- но-процессуальной деятельности, представляется логически верным определить особенности каждого из его составных элементов.

Для общего юридического положения субъектов уголовно- процессуальных правоотношений характерным является то, что они находятся в отношениях власти и подчинения. Эта особенность присуща не только уголовно-процессуальному, но и любой отрасли публичного права. В публично-правовых отношениях стороны выступают как юридически неравные: одной из сторон всегда является государство или его орган, или должностное лицо.

Характер оснований возникновения, изменения и прекращения уголов- но-процессуальных правоотношений проявляется в том, что такие отношения возникают, изменяются и прекращаются не по волеизъявлению сторон, а в

160 силу выносимых компетентными органами на основании закона процессуальных решений.

В целом, «… юридическим фактом, влекущим возникновение уголовно- процессуальных отношений, являются ставшие достоянием компетентных органов государства (дознания, следствия, прокуратуры, суда) фактические данные, указывающие на признаки преступления»1.

Конкретные правоотношения в уголовном судопроизводстве возникают на основании вынесения соответствующих процессуальных решений.

Например, отношения между подозреваемым и следователем возникают в результате возбуждения в отношении конкретного лица уголовного дела, задержания или применения к этому лицу меры пресечения. При этом решение о задержании, возбуждении уголовного дела или применении меры пресечения следователь принимает не произвольно, а при наличии к тому законных оснований, предусмотренных статьями 122, 108, 89 и 90 УПК. С этого момента лицо приобретает права, предусмотренные ст.52 УПК.

Правоотношение между подозреваемым и следователем прекращается либо в результате властного решения следователя об освобождении задержанного в случае истечения срока, предусмотренного ст. 122 УПК, либо об отмене меры пресечения, по истечении срока, предусмотренного ст.90 УПК, если нет оснований для предъявления обвинения, либо в результате вынесения следователем постановления о привлечении в качестве обвиняемого, которое одновременно является основанием возникновения нового процессуального правоотношения: между следователем и обвиняемым.

Таким образом, специфика юридических фактов в сфере уголовного судопроизводства заключается в том, что они имеют форму властных решений органов государства и должностных лиц (следователя, органа дознания, прокурора, суда, судьи) и строго определены законом.

Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуа- льном праве. - Ленинград: Издательство Ленинградского университета, 1976. - С.13.

161

Характер способов формирования содержания прав и обязанностей субъектов уголовно-процессуальных правоотношений обусловлен тем, что отношения регулируются из единого центра - государственной власти. В сфере уголовно-процессуальной деятельности действует разрешительный тип правового регулирования, суть которого сводится к следующему: разрешено только то, что прямо указано в законе. Все остальное запрещено. В этой связи в уголовно-процессуальном законе детально регламентируются права и обязанности субъектов уголовного процесса. Дается исчерпывающий перечень оснований задержания, поводов к возбуждению уголовного дела, способов собирания доказательств, источников доказательств и т.д. Такая подробная регламентация процессуальных действий государственных органов и должностных лиц в уголовно-процессуальной сфере обусловлена стремлением не допустить произвола, а как следствие, и нарушения основных прав и свобод граждан и процессуальных прав участников уголовного судопроизводства. Строгая регламентация прав участников уголовного судопроизводства обусловливается тем, что они вступают в процессуальные правоотношения по поводу расследования, судебного рассмотрения и разрешения уголовного дела, к некоторым из них применяются меры принуждения, ограничивающие основные конституционные права. Для того чтобы отстаивать свои интересы в процессе, этим лицам предоставляются определенные права, согласующиеся с правами других лиц и не препятствующие быстрому и полному раскрытию преступлений, обеспечению правильного применения закона и изобличению виновных, с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден.

К мерам юридического обеспечения поведения субъектов уголовно- процессуальных правоотношений относятся как убеждение, так и принуждение.

Убеждение активно применяется в стадии судебного разбирательства посредством реализации принципов гласности, участия общественности в

162 уголовном судопроизводстве, вынесения частных определений. Не исключена возможность убеждения и на предварительном расследовании. Например, применение мер пресечения - это мера принуждения по отношению к обвиняемому, подозреваемому, и в то же время - убеждение остальных граждан в незыблемости закона и правопорядка и неотвратимости ответственности1.

При этом убеждение невозможно вне мер государственного принужде- ния, оно должно подкрепляться возможным принуждением. Так, обеспечение явки свидетеля и потерпевшего на допрос основано, в первую очередь, на убеждении - вызов в установленном законом порядке. Однако если убеждение в данном случае оказалось недейственным, то есть указанные лица не явились по вызову по неуважительным причинам, допускается применение меры принуждения - привода.

Принуждение применяется только там и тогда, где и когда одного убеждения оказывается недостаточно. «Осуществление целей в уголовном процессе возможно лишь на основе правильного соотношения убеждения и принуждения, которые должны рассматриваться в диалектическом единстве, при главенствующей роли убеждения»2. Так, при производстве такого следственного действия, как обыск, которое обладает признаками мер уголовно-процессуального принуждения, поскольку сопровождается активными поисковыми и организационно-распорядительными мерами, закон требует сначала попытаться убедить лицо выдать предметы и документы, подлежащие изъятию. При этом, если требуемое выдано добровольно и нет оснований опасаться, что разыскиваемое сокрыто, следователь вправе ограничиться изъятием выданного и не производить дальнейших поисков, то есть не применять непосредственного принуждения.

Вместе с тем, учитывая, что уголовно-процессуальное право - репрес- сивная отрасль права, принуждению в нем отводится значительная роль.

1 Капустянский В.Г. Убеждение и принуждение в советском уголовном процессе: Учебное пособие. - М: МССШМ МВД СССР, 1990. - С.32.

2 Там же. - С.49.

163 Уголовно-процессуальное принуждение характеризуется следующими признаками:

  • оно применятся только в сфере уголовного судопроизводства, в целях обеспечения нормального осуществления уголовно-процессуальной деятель- ности, надлежащего выполнения задач уголовного судопроизводства;
  • лица, к которым может применяться такое принуждение, основания, условия, пределы и порядок его применения строго регламентированы уголовно- процессуальным законом;
  • законность, обоснованность и целесообразность применения уголовно- процессуального принуждения обеспечивается системой политических, экономических, правовых гарантий личности, подвергаемой такому принуж- дению1.
  • Процессуальное принуждение может иметь как предупредительное значение, так и карательно-восстановительное.

В предупредительных целях могут применяться, например, меры пресечения: не допустить уклонения обвиняемого, подозреваемого от явки в суд, органы предварительного расследования и к прокурору, не допустить продолжения преступных действий или совершения новых преступлений и т.д.

В случае совершения субъектами уголовного судопроизводства право- нарушения меры принуждения проявляются в уголовно-процессуальных санкциях правовосстановительного и карательного характера2, причем кара- тельные санкции не типичны для норм уголовно-процессуального права, их крайне мало3.

Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе (предмет, цель, содержание). - М.: Юридическая литература, 1973. - С.13; Капустянский В.Г. Убеждение и принуждение в советском уголовном процессе: Учебное пособие. - М.: МССШМ МВД СССР, 1990.-С. 16.

2 Громов Н.А., Полунин С.А. Санкции в уголовно-процессуальном праве России. - М.: Издательство «Городец», 1998. -С.15.

3 Юридическая процессуальная форма. Теория и практика / Под общ. ред. Недбай- ло П.Е. и Горшенева В.М. - М.: Юридическая литература, 1976. - С.249.

164

Уголовно-процессуальная санкция является формой бытия уголовно- процессуальной ответственности1.

«Под уголовно-процессуальной ответственностью следует понимать предусмотренное уголовно-процессуальной санкцией воздействие на нару- шителя требований уголовно-процессуальной нормы, выражающее государ- ственное осуждение противоправного поведения»2.

Учитывая, что нередко уголовно-процессуальная ответственность реализуется в виде применения так называемых санкций ничтожности, которые реагируют на правонарушение путем игнорирования противоправных дейст-вий, признавая их несостоявшимися, юридически безразличными , юридическая ответственность в сфере уголовного судопроизводства не всегда реализуется через принуждение.

Так, оставление без рассмотрения кассационной жалобы или протеста, поданных с нарушением процессуальных сроков, возвращение жалобы или протеста лицу, их подавшему, указывает на реализацию санкции ничтожности, но не означает применения мер принуждения к лицу, нарушившему ус- тановленные УПК сроки.

Неслучайно некоторыми авторами уголовно-процессуальная ответственность выделяется в качестве самостоятельного компонента метода уголовно- процессуального регулирования4.

Тем не менее, по-нашему мнению, в этом нет необходимости, так как уголовно- процессуальная ответственность является своеобразной мерой обеспечения прав и обязанностей субъектов уголовно-процессуальных правоотношений.

1 Ветрова Г.Н. Санкции в судебном праве. - М: Наука, 1991. - С.150.

2 Громов Н.А., Полунин С.А. Санкции в уголовно-процессуальном праве России. - М: Издательство «Городец», 1998. - С.48.

3 Там же. - С.88.

4 Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно- процессуальном праве. - Ленинград: Издательство Ленинградского университета, 1976. - С. 94; Коврига З.Ф. Уголовно-процессуальная ответственность. - Воронеж: Издательство Воронежского университета, 1984. - С.25-26.

165

Специфическими свойствами уголовно-процессуальной ответственности являются, во-первых, то, что фактическим основанием такой ответствен- ности может быть только уголовно-процессуальное нарушение, то есть поведение, запрещенное нормами именно данной отрасли права, во вторых, то, что юридическим основанием применения уголовно- процессуальной ответственности являются нормы уголовно- процессуального права, предусматривающие как обязанность, нарушение которой составляет правонарушение, так и меру ответственности за нарушение соответствующей правовой обязанности, в-третьих, то, что субъектами уголовно-процессуальной ответственности могут быть только субъекты уголовного судопроизводства, в-четвертых, то, что уголовно-процессуальная ответственность всегда выражается в форме правоотношения - между лицом, нарушившим требование закона и компетентным органом государства, возлагающим на нарушителя от- ветственность1.

Особой мерой обеспечения надлежащего поведения субъектов уголовно- процессуальных отношений является возможность применения санкций других отраслей права. Так, за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний свидетель и потерпевший несут уголовную ответственность, предусмотренную ст.ст.308, 307 УК РФ. Явка свидетеля по вызову компетентных лиц обеспечивается административно-правовой штрафной санкцией: «Суд вправе также наложить на свидетеля денежное взыскание до одной третьей минимального размера оплаты труда».

Итак, мерами обеспечения правомерного поведения субъектов уголовно- процессуальных правоотношений являются убеждение, принуждение, уголовно-процессуальная ответственность, частично охватываемая понятием уголовно-процессуального принуждения и реализуемая посредством приме-

Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно- процессуальном праве. - Ленинград: Издательство Ленинградского университета, 1976. -С.97-101.

166

нения уголовно-процессуальных санкций, уголовная и административно- правовая ответственность.

Таким образом, общепризнанные элементы метода правового регулирования имеют в уголовно-процессуальном праве свою специфику, что позволяет говорить об особом методе правового регулирования - уголовно- процессуальном.

Основным свойством уголовно-процессуального метода регулирования является особая процессуальная процедура возбуждения, расследования, рас- смотрения и разрешения уголовных дел, направляющая поведение субъектов уголовно-процессуальных прав и обязанностей в соответствии с задачами уголовного процесса .

Важнейшими особенностями указанной процедуры и тем самым метода уголовно-процессуального регулирования являются:

1) Государственно-властное начало в сочетании с системой прав и гарантий личности в судопроизводстве. 2) 3) Возникновение, изменение и прекращение правоотношений в результате властных решений государственных органов, принятых в строгом соответствии с законом. 4) 5) Точно установленные в процессуальном законе порядок, приемы и условия производства уголовного дела в целом, а также порядок совершения отдельных процессуальных действий судом и другими участниками процесса. 6) 7) Требование доказанности фактических обстоятельств дела, точная регламентация процессуальных средств, приемов и методов доказывания2. 8) 9) Специфические способы обеспечения прав и обязанностей участников судопроизводства. 10) 1 Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. - Ленин град: Издательство Ленинградского университета, 1963. - С.48.

2 Там же.

167

Итак, «метод уголовно-процессуального регулирования - это совокупность органически единых и взаимосвязанных элементов, определяемых… спецификой уголовно-процессуальных отношений и целей уголовно-процессуального регулирования»1.

Особенности метода правового регулирования определяют особенности изложения правовых предписаний в нормах уголовно-процессуального закона.

Вообще, в теории права правовые нормы подразделяются на типичные (нормы- правила поведения) и нетипичные (исходные) в зависимости от их роли в регулировании общественных отношений.

Типичными являются нормы, представляющие собой правила поведения, непосредственно регулирующие поведение людей, общественные отношения.

Нетипичные или исходные - это нормы, которые не являются правилами поведения субъектов, а содержат определенные положения, обеспечивающие действие типичных норм права.

Среди норм уголовно-процессуального права встречаются как типичные, так и нетипичные.

Нетипичными являются нормы, закрепляющие задачи уголовного су- допроизводства, принципы уголовного процесса, разъясняющие понятия, со- держащиеся в УПК.

Так, ст.2 УПК содержит декларативную норму, провозглашающую задачи уголовного судопроизводства.

Ст.ст. 11-14, 16, 17, 18, 19, 20 УПК содержат нормы-принципы, закрепляющие основные начала уголовного судопроизводства.

1 Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно- процессуальном праве. - Ленинград: Издательство Ленинградского университета, 1976. - С.61.

2 Теория государства и права: Учебник. - М.: Издательство «Спарк», 1998. - С.202- 207; Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Матузова Н.И. и Малько А.В. - М.: Юрист, 1997. - С.325-328; Теория государства и права: Учебник / Под ред. Бабаева В.К. - М: Юрист, 1999. - С.375-381

168

Ст.34 УПК состоит из дефинитивных норм, которые регламентируют понятия, содержащиеся в уголовно-процессуальном кодексе.

Вместе с тем, следует отметить, что большинство норм уголовно- процессуального права являются типичными, то есть закрепляющими конкретные варианты поведения. Именно эти нормы содержат нормативные предписания.

Теория права подразделяет нормативные предписания в зависимости от формы изложения на три вида: обязывающие, запрещающие (запретительные) и управомочивающие (уполномочивающие).

Обязывающие нормативные предписания устанавливают обязанность для субъекта права совершать определенные действия, требуют активного обязательного поведения.

Запрещающие устанавливают обязанность для субъекта права воздер- живаться от совершения определенных действий.

Управомочивающие предоставляют право на совершение определенных действий.

Можно выделить указанные виды нормативных предписаний и в уго- ловно-процессуальном праве.

Так, ч.З ст.46 УПК закрепляет права обвиняемого, ч.2 ст.52 УПК - пра- ва подозреваемого, ч.ч.2, 3 ст.53 УПК - потерпевшего, ч.2 ст.54 УПК - гражданского истца, ч.2 ст.55 УПК - гражданского ответчика, следовательно, они являются управомочивающими нормами. Управомочивающими можно назвать и норму, закрепленную ч.1 ст. 70 УПК, предоставляющую возможность лицу, производящему дознание, следователю, прокурору и суду вызывать для допроса или для дачи заключения в качестве эксперта любое лицо; производить осмотры, выемки, обыски и другие предусмотренные УПК следственные действия; требовать от предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц и граждан представления предметов и документов, могущих установить необходимые по делу фактические данные, и восстановления бухгал-

169 терского учета за счет собственных средств; требовать производства ревизий и документальных проверок, и норму, закрепленную в ч.1 ст.89 УПК, наделяющую лицо, производящее дознание, следователя, прокурора и суд правом применить в отношении обвиняемого меру пресечения, и норму, указанную в ч. 1 ст. 181 УПК, регламентирующую право следователя на проведение осви- детельствования обвиняемого, подозреваемого, свидетеля или потерпевшего и др.

В качестве примера обязывающих нормативных предписаний можно привести ч.1 ст.51 УПК, закрепляющую обязанности защитника, ч.2 ст.57 УПК, закрепляющую обязанности переводчика, ст. 5 8 УПК, обязывающую суд, прокурора, следователя и лицо, производящее дознание, разъяснить участвующим в деле лицам их права и обязанности и обеспечить возможность осуществления этих прав, ст. 109 УПК, обязывающую прокурора, следователя, орган дознания и судью принимать заявления и сообщения о любом совершенном или подготовляемом преступлении и принимать по ним решения, ст.219 УПК, устанавливающую обязанность прокурора рассмотреть жалобу на действия органа дознания или следователя и уведомить заявителя о результатах рассмотрения и т.д.

Можно выделить в УПК и нормы-запреты: ст.ст.59-60, ч.1 ст.63, ч.1 ст.64, ч.1 ст.65, ч.1 ст.66, ч.1 ст.661, ч.1 ст.67, ч.1 ст.671 - устанавливают обстоятельства, исключающие возможность участия в судопроизводстве, ч.б ст.181 - не допускает при производстве освидетельствования действий, унижающих достоинство или опасных для здоровья освидетельствуемого, ч.2 ст.72 - запрещает допрашивать в качестве свидетелей определенные категории лиц и т.п. При этом нельзя не заметить незначительное количество таких предписаний в уголовно- процессуальном законе.

170

Между тем, ряд ученых полагает, что «деление юридических норм на обязывающие, запрещающие и управомочивающие нельзя признать правильным и обоснованным» .

Любая юридическая норма, по их мнению, является в одно и то же время и обязывающей, и запретительной: обязывая к совершению какого-либо действия, норма запрещает воздержание от его совершения, как и наоборот, запрещая совершение определенного действия, она обязывает к его несовершению. В то же время, всякая правовая норма носит и управомочи-вающий характер: норма, обязывающая к совершению того или иного действия и запрещающая его несовершение, как и, наоборот, норма, запрещающая совершение данного действия и обязывающая к его несовершению, управо-мочивает кого-либо требовать соответственно совершения или несовершения этого действия.

В обоснование своей позиции авторы предлагают примеры трансформации запрещающих норм в обязывающие, обязывающих в запрещающие, обязывающих и запрещающих в управомочивающие, управомочивающих в обязывающие и запрещающие.

На этом основании делается вывод, что разделение норм на запрещающие, обязывающие и управомочивающие основано на чисто словесных признаках.

Развивая данную мысль применительно к области уголовно-процессуального права, П.С. Элькинд утверждает: «Как бы ни была сформулирована норма права - в виде ли запрета или дозволения, предписания или ограничения, она всегда, в конечном счете, указывает на то, как может (должен) вести себя субъект уголовно-процессуальных прав и обязанностей в условиях определенной процессуальной ситуации. В этом смысле нормы уголовно-процессуального права являются совокупностью установленных или

1 Иоффе О.С, Шаргородский М.Д. Вопросы теории права. - М.: Государственное издательство юридической литературы, 1961. - С. 177; Спиридонов Л.И. Теория государства и права: Учебник. - М.: «Проспект», 1999. - С. 164.

171 санкционированных… государством юридических возможностей и обязан- ностей субъектов уголовного процесса».

Таким образом, отмечается правообязывающий характер уголовно- процессуальных норм.

На наш взгляд, нельзя смешивать содержание правовой нормы и форму изложения нормативного предписания.

Правообязывающий характер присущ содержанию норм уголовно- процессуального права, как, впрочем, и норм других отраслей права.

По мнению П.С. Элькинд, он проявляется в двух аспектах .

Во-первых, осуществление соответствующими субъектами процессуальных прав возможно лишь в сочетании с их обязанностью действовать в пределах и формах, установленных уголовно-процессуальным законом.

Во-вторых, каждое процессуальное право субъекта обеспечивается корреспондирующей обязанностью другого субъекта.

Первое положение представляется нам не совсем верным.

Так, вызывает возражения приведенный автором пример о том, что обвиняемый имеет право на защиту, но он обязан использовать это право только в объеме и средствами, установленными законом, как доказательство двустороннего, правообязывающего характера уголовно-процессуального нормы.

То, что права участников процесса реализуются только в тех формах, которые установлены законом, не означает, что тем самым они как бы превращаются в определенную обязанность. Это не что иное, как способ закрепления прав, характерный для уголовно-процессуального права, вытекающий из разрешительного типа правового регулирования, речь о котором шла выше.

Правообязывающий характер уголовно-процессуальных норм проявляется в содержащихся в них взаимных правах и обязанностей субъектов уголовно- процессуальных правоотношений. Из того, что обвиняемому принад-

1 Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. - Ленинград: Издательство Ленинградского университета, 1976. - С. 17-18. 2Тамже.-СЛ8.

172 лежит право на защиту, корреспондирует не его обязанность, а обязанность следователя, лица, производящего дознание, суда и прокурора обеспечить это право.

Впрочем, как уже было отмечено, правообязывающий характер присущ не только уголовно-процессуальным нормам, но и нормам других отраслей права. Еще К. Маркс указывал на то, что «нет прав без обязанностей, нет обязанностей без прав»1.

В рамках сказанного вызывает критические замечания попытка некоторых авторов представить разделение норм по их содержанию на обязывающие, управомочивающие и представительно-обязывающие, то есть выделить нормы, закрепляющие только права или только обязанности, и как следствие, выделить соответствующие три вида правоотношений, первый из которых проявляется в обязанностях, второй - в субъективных правах, которым не соответствуют обязанности других субъектов, третий представляет собой двустороннее правовое отношение, в котором полномочиям одного субъекта соответствует обязанность другого2.

Как видно, стремление доказать возможность существования только обязывающих или только управомочивающих норм привело авторов к совсем уж абсурдному выводу о существовании односторонних правоотношений. Правоотношение всегда бывает между двумя сторонами. «Односторон-них отношений в природе не бывает» .

Что же касается одностороннего характера уголовно-процессуальных норм, то, как справедливо заметила П.С. Элькинд, не говоря даже о недопустимости отождествлении норм со статьями закона, «указанные суждения неправильны и по своему существу. В уголовно-процессуальном праве нет и быть не может норм, которые предусматривали бы только обязанности вне

1 Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. т. 16. - М.: Госполитиздат, 1960. - С. 13.

2 Уголовный процесс: Учебник / Под ред. проф. Чельцова М.А. - М.: Юридическая литература, 1969.-С.20.

Ларин A.M., Алексеева Л.Б., Строгович М.С. Советский уголовно- процессуальный закон и проблемы его эффективности. -М.: Наука, 1979. - С. 122.

173 корреспондирующих им прав или только права вне соответствующих им обязанностей»1.

Так, вопреки утверждению о том, что ст.З Основ уголовного судопро- изводства - это норма, устанавливающая обязанность без соответствующего права, П.С. Элькинд считает, что обязанности компетентного органа государства возбудить уголовное дело соответствует право граждан, общественных, государственных организаций и должностных лиц обращаться к нему с заявлениями (сообщениями) о совершенном или готовящемся преступлении, право лиц, совершивших преступление, являться с повинной, право заявителя знать о судьбе заявления (сообщения) и принести жалобу на постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

Нормы, якобы устанавливающие субъективные права вне соответст- вующих им обязанностей (ст.ст.216, 215 УПК), по мнению П.С.Элькинд, на самом деле также являются двусторонними, так как праву прокурора отменить или изменить ранее принятую меру пресечения, равно как и изменить в определенных пределах полученное им от следователя обвинительное заключение, соответствует обязанность суда проверить законность и обоснованность соответствующих действий прокурора.

Таким образом, в содержании любой нормы всегда можно выделить как права, так и обязанности соответствующих субъектов.

Деление же нормативных предписаний на запрещающие, обязывающие и управомочивающие относится не к содержанию норм, а к формам их изложения в нормативно-правовых актах.

Каждая норма, являющаяся по существу представительно- обязывающей, содержит в себе управомочивающие или обязывающие, или запрещающие предписания.

На чем же основан выбор той или иной формы изложения нормативных предписаний?

1 Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процес-

174

По-нашему мнению, в основе изложения нормативного предписания в определенной форме лежит содержание нормы, имеющее представительно-обязывающий характер. При этом в целях наибольшей эффективности правового регулирования законодатель решает, на чем сделать акцент: на правах или обязанностях, то есть какой субъект должен стать активной стороной правового отношения, и в зависимости от этого выбирает способ правового регулирования: обязывание, запрет или дозволение.

Например, возложив на следователя обязанность предоставить обви- няемому материалы дела по окончании предварительного следствия, закон тем самым наделил обвиняемого правом требовать от следователя совершения этого действия, однако обвиняемый может и не воспользоваться данным правом по забывчивости. Для того, чтобы данное правовое предписание было реализовано, законодатель отдал активную роль следователю, то есть норма адресована в первую очередь ему, поскольку следователь не имеет права не выполнить его.

В соответствии с содержанием нормы и ее социальным назначением определяется форма ее изложения: обязывание удобно излагать в виде обязывающего предписания, запрет - в виде запрещающего, дозволение - в виде управомочивающего. Теоретически возможно изложение этих предписаний и в другой форме, например, обязывающего в виде запрещающего, но при этом, во-первых, стиль изложения будет сложным для восприятия, а во-вторых, может ввести субъектов правоприменения в заблуждение относительно формы реализации правовых предписаний.

Таким образом, излагая предписание в той или иной форме, законода- тель исходит из того, с помощью каких правовых средств в данной ситуации можно добиться большей эффективности - с помощью предоставления права требования или с помощью возложения обязанности.

суальном праве. - Ленинград: Издательство Ленинградского университета, 1976. - С. 19.

175

Следовательно, выделение запрещающих, обязывающих и управомочи- вающих норм основано не только на словесных признаках, как утверждали О.С. Иоффе и М.Д. Шаргородский1, а имеет под собой содержательную основу.

Как правильно отметил Л.С. Явич, «волеизъявление в качестве социо- логической категории может быть именно запретом, обязыванием к действию и дозволением свободы выбора… На юридическом языке оно (дозволение, обязывание, запрет) получает в абстрактных общих нормах качество закрепленных объективированных положений представительно-обязывающего характера» . Таким образом, автор справедливо считает, что обязывание, запрет и дозволение - это первичные по отношению к способу изложения социологические категории.

Л.Б. Алексеева также считает, что «дело, конечно, не только в словесных признаках нормы, хотя, действительно, любую обязывающую норму можно переформулировать в управомочивающую, и наоборот, точно так же, как любую запрещающую норму можно выразить в виде разрешающей. Однако отсюда вовсе не следует, что возложить обязанность на одну сторону или предоставить право другой стороне в правовом отношении есть вопрос исключительно языка и стиля изложения нормативного предписания»3.

В подтверждение теоретических выводов логически обоснованной представляется попытка, не меняя содержания уголовно- процессуальных норм, придать им другую форму.

Так, ч.2 ст.72 УПК, казалось бы, запрещающая: «не могут допраши- ваться в качестве свидетеля…», может быть изложена как обязывающая: «Следователь, орган дознания, прокурор, суд обязаны не допрашивать в качестве свидетеля…». Несмотря на изменение внешнего вида нормы, в основе

См. выше.

Явич Л.С. Общая теория права. - Ленинград: Издательство Ленинградского уни- верситета, 1976.-С.123.

Ларин A.M., Алексеева Л.Б., Строгович М.С. Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности. - М.: Наука, 1979. - С. 121.

176 ее все равно лежит запрет. По содержанию же данная норма является право- обязывающей: подразумевает обязанность следователя воздержаться от допроса определенных категорий лиц в качестве свидетеля и право этих лиц возражать против того, чтобы их допрашивали.

Обязывающая норма, предусмотренная ч.З ст.73 УПК: «свидетель обязан явится по вызову лица, производящего дознание, следователя, прокурора, суда…», может быть изложена как запрещающая - «свидетель не вправе не явится по вызову лица, производящего дознание, следователя, прокурора, суда…». Между тем, в данной норме ярко выражена обязанность, то есть требование совершения определенных положительных действий, и подразумевается право следователя, прокурора и суда требовать от свидетеля выполнения этой обязанности.

Запрещающая норма ч.З ст.20 УПК (запрещается домогаться показаний обвиняемого и других участвующих в деле лиц путем насилия, угроз или иных незаконных мер) управомочивает обвиняемого и других участвующих в деле лиц требовать соблюдения указанного запрета, то есть может быть изложена в форме управомочивающей. При этом опять же содержание ее останется представительно-обязывающим, только акцент будет сделан на праве, а не на обязанности (запрете).

В такой же форме может быть изложена обязывающая норма, закрепленная в ч.З ст. 184 УПК: «следователь обязан ознакомить обвиняемого с постановлением о назначении экспертизы и разъяснить его права…», так как управомочивает обвиняемого требовать от следователя выполнения указанных действий. Тем не менее, по содержанию норма была и останется представительно-обязывающей .

Следовательно, вывод о том, что любая обязывающая норма может быть сформулирована как запрещающая, любая запрещающая как управомо- чивающая и т.д., подтверждается. Тем не менее, содержание нормы от этого не меняется: в ее основе все равно лежит определенный способ регулирова-

177 ния общественных отношений - обязывание, дозволение либо запрет, и корреспондирующие права и обязанности сторон.

Какой же способ изложения нормативных предписаний характерен для уголовно-процессуального права?

Анализ уголовно-процессуальных норм позволяет выделить их харак- терную черту - представительно-обязывающий характер изложения.

Это означает, во-первых, что большинство нормативных предписаний в уголовно-процессуальном праве - обязывающие и управомочивающие. Запрещающих норм в уголовно-процессуальном праве крайне мало1.

Чем же объясняется это обстоятельство?

Как нам представляется, изложение правовых норм в виде запрещаю- щих характерно, в первую очередь, для тех сфер общественных отношений, в которых действует дозволительный способ правового регулирования: дозволено все, помимо того, что прямо запрещено. Чтобы выяснить, какое поведение можно считать правомерным, надо уяснить, как поступать нельзя. Такой тип правового регулирования характерен, например, для уголовного процесса США. «Правовой режим предварительного расследования в США выражается в основном в установлении того, что расследующий не должен делать, какие его действия представляют собой нарушения правового режима, могущие повлечь исключение судом из процесса соответствующих доказательств»2. Все остальные действия помимо тех, которые прямо запрещены, допускаются. По мнению В.М. Николайчика. «такой способ регламентирования дея-

В правовой науке существует точка зрения, что следует различать запреты в широком смысле и узком смысле слова. При этом «правовой запрет в широком смысле им- плицитно выражен в любой норме». Так, ст.ст.123, 150, 158, 159, 161 УПК, регулирующие порядок допроса подозреваемого, обвиняемого, свидетеля, потерпевшего, содержат запрет, суть которого в том, что всякий иной порядок допроса не допускается. Этот запрет словесно не сформулирован, но он логически предполагается. (См. об этом: Братко А.Г. Запреты в советском праве (вопросы теории): Дис … канд.юрид.наук. - Саратов, 1979. -С.57). Полностью соглашаясь с такой позицией, мы отмечаем, что в данном случае речь идет о запретах в узком смысле, то есть о запрещающих нормах уголовно-процессуального права.

2 Николайчик В.М. Уголовный процесс США. - М.: Наука, 1981. - С.17.

178 тельности органов расследования придает им значительную дискреционную власть, он обладает гибкостью и приспособляемостью…»1

В Российской Федерации в сфере уголовно-процессуальных отношений действует разрешительный тип правового регулирования: разрешено только то, что прямо указано в законе. Логично признать, что в данном случае следует детально урегулировать все варианты возможного поведения. Недозволительным при этом будет любое действие, не предусмотренное уголовно-процессуальным законом.

Таким образом, регулируя уголовно-процессуальную деятельность, за- конодатель редко пользуется прямо сформулированными запретами прежде всего потому, что они вытекают из правила: запрещено все, помимо того, что прямо разрешено.

Второй причиной, обуславливающей тот факт, что запреты не высту- пают основным средством правового воздействия в сфере уголовного судопроизводства, является, по нашему мнению, то, что запретительными являются, в основном охранительные нормы, ограждающие субъектов регулируемых ими отношений от общественно вредного поведения, в то время как большинство норм уголовно- процессуального права являются регулятивными.

Кроме того, как правило, в форме запретов нормативные предписания излагаются тогда, когда законодателю необходимо установить всеобщую обязанность воздерживаться от тех или иных действий . Особенностью уголовно-процессуальных норм является то, что среди них не встречается норм с абсолютно неопределенным адресатом, то есть каждая норма формулируется для конкретного субъекта уголовно- процессуальной деятельности.

И наконец, действуя в соответствии с запретами, субъект только гаран- тирует себя от возможности применения к нему охранительных предписа-

1 Там же.-С. 18.

2 Радько Т.Н. Основные функции социалистического права: Учебное пособие. - Волгоград: б.н.и., 1970.-С.199-125.

179 ний . Субъекты же уголовного процесса, действуя, добиваются того или ино- го личного или общественного интереса, что возможно лишь путем применения уполномочивающих или запрещающих предписаний.

Тем не менее, несмотря на то, что запрещающие предписания не являются характерными для уголовно-процессуального права, определенную роль в регулировании уголовно-процессуальных правоотношений они все же играют.

Как правило, прямо сформулированные запреты используются тогда, когда необходимо с целью усиления регулирующего и идеологического воздействия уголовно-процессуального закона одновременно указать на разрешение совершать те или иные действия и на запрет выходить за пределы этого разрешения. Как правило, они применяются там, где наиболее существенно затрагиваются права и свободы граждан2.

Так, чтобы усилить гарантии права обвиняемого, была создана запрещающая норма, сформулированная в ч.З ст.20 УПК. Вводя запрет «домогаться показаний обвиняемого и других участвующих в деле лиц путем насилия, угроз и иных незаконных мер», законодатель акцентирует внимание на ценностях, находящихся под особой защитой государства.

Помимо этого, «запреты обособляются …тогда, когда для этого есть достаточные основания, т.е. когда сложилась определенная общественно вредная тенденция, когда появляется или может появиться необходимость вытеснить нежелательные антисоциальные явления с использованием норм-запретов»3.

Формулирование некоторых уголовно-процессуальных норм в форме запрещающих связано с особенностями законодательной техники. Например, ч.2 ст.72 устанавливает запрет допрашивать определенные категории лиц в

1 Там же.

2 Ларин A.M., Алексеева Л.Б., Строгович М.С. Советский уголовно- процессуаль ный закон и проблемы его эффективности. - М: Наука, 1979. - С. 140.

3 Братко А.Г. Запреты в советском праве (вопросы теории): Дис. … канд.юрид.наук. - Саратов, 1979. - С.72.

180 качестве свидетелей. В данном случае теоретически возможно применить другой способ правового регулирования - дозволение, изложив нормативное предписание в виде управомочивающей нормы, указав перечень лиц, которых можно допрашивать в качестве свидетелей. Но это не совсем удобно, так как пришлось бы перечислять неопределенно большую категорию лиц. Вряд ли можно дать исчерпывающий перечень лиц, которых можно допрашивать в качестве свидетелей, а это привело бы к неопределенности нормативного предписания.

Таким образом, для уголовно-процессуального права характерно то, что подавляющее большинство устанавливаемых им правовых предписаний являются по форме изложения управомочивающими и обязывающими.

Помимо этого, представительно-обязывающий характер изложения уголовно-процессуальных норм заключается в том, что взаимные права и обязанности сторон уголовно-процессуальных правоотношений не только подразумеваются, но и прямо сформулированы в одной процессуальной норме. Таким образом, все уголовно-процессуальные нормы не только по содержанию, но и по форме изложения являются представительно-обязывающими. В этой связи следует сделать оговорку: выше речь шла не о нормах (управомочивающих, обязывающих, запрещающих), а об определенных частях этих норм, сформулированных в одной статье, то есть о нормативных предписаниях. Норма же уголовно-процессуального права - понятие более широкое, которое включает в себя не одно, а несколько нормативных предписаний, нередко сформулированных в разных статьях.

Так, правам обвиняемого, подозреваемого, потерпевшего, гражданско- го истца, гражданского ответчика (ст.ст. 46, 52, 53, 54, 55 УПК) соответствует обязанность суда, прокурора, следователя и лица, производящего дознание обеспечить возможность осуществления этих прав (ст.58 УПК).

Праву следователя, лица, производящего дознание, прокурора и суда вызывать любое лицо для допроса (ч.1 ст.70 УПК) соответствует обязанность

181 свидетеля явиться по вызову следователя, лица, производящего дознание, прокурора и суда и дать правдивые показания (ч.1 ст. 73 УПК).

Праву следователя произвести освидетельствование (ч.1 ст. 181 УПК) соответствует обязанность лица, в отношении которого вынесено постановление о производстве освидетельствования, подчиниться законным требованиям следователя (с.2 ст. 181 УПК).

Таким образом, представительно-обязывающий характер уголовно- процессуальных норм проявляется и в их изложении достаточно отчетливо.

Обусловлено данное обстоятельство той характерной чертой метода уголовно-процессуального регулирования, которая состоит в детальной регламентация всех процессуальных действий. Если в других отраслях права определенные обязанности или права могут просто подразумеваться, то в уголовно-процессуальном праве они обязательно сформулированы, так как разрешено только то, что прямо указано в законе.

Итак, общее условие «представительно-обязывающий характер изло- жения нормативного материала в законодательных актах, регулирующих уголовно-процессуальную деятельность» обусловлено особенностями метода уголовно-процессуального регулирования, к которым относятся:

1) Государственно-властное начало в сочетании с системой прав и га- рантий личности в судопроизводстве. 2) 3) Возникновение, изменение и прекращение правоотношений в ре- зультате властных решений государственных органов, принятых в строгом соответствии с законом. 4) 5) Точно установленные в процессуальном законе порядок, приемы и условия производства уголовного дела в целом, а также порядок со- вершения отдельных процессуальных действий судом и другими участниками процесса. 6)

182

4) Требование доказанности фактических обстоятельств дела, точная регламентация процессуальных средств, приемов и методов доказы-

д вания.

5) Специфические способы обеспечения прав и обязанностей участни ков судопроизводства.

Сущность рассматриваемого общего условия состоит в том, что большинство нормативных предписаний уголовно-процессуального права являются обязывающими и управомочивающими, запрещающих - незначительное количество. При этом одна уголовно-процессуальная норма содержит и управомочивающее предписание для одной стороны уголовно-процессуальных правоотношений, и обязывающее - для другой, то есть взаимные права и обязанности субъектов не только подразумеваются, но и прямо сформулированы.

Только при таком изложении нормативного материала возможна наибольшая эффективность правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности.

»

183

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведенное исследование позволяет сформулировать следующие выводы.

Правовое регулирование в сфере уголовного судопроизводства пред- ставляет собой воздействие государства на уголовно-процессуальные отношения путем их закрепления в нормах уголовно-процессуального права, реализации посредством правоприменения и упорядочения сложившихся правоотношений.

Оно обусловлено определенными основаниями, то есть обстоятельст- вами объективного характера, которые предопределили необходимость и возможность такого регулирования.

Необходимость правового регулирования в сфере уголовного судопро- изводства определяется важностью регулируемых отношений, социальной значимостью и государственным характером уголовно- процессуальной деятельности, возможностью применения в уголовном процессе мер государственного принуждения, требованием строгой определенности уголовно-процессуальных норм, их общеобязательности и гарантированности государством.

Возможность правового регулирования в сфере уголовного судопроиз- водства обусловлена типичностью, повторяемостью уголовно- процессуальной деятельности, наличием предпосылок для определения поведения участников уголовно-процессуальной деятельности через ряд формализованных признаков, подверженностью отношений в сфере уголовного судопроизводства государственно-правовому контролю.

Правовое регулирование в уголовно-процессуальной сфере обладает свойствами, которые присущи любому виду правового регулирования: системностью, нормативностью, общеобязательностью, государственной обеспеченностью, реальностью, формальной определенностью и динамизмом.

Наряду с перечисленными общими признаками правовое регулирова- ние в сфере уголовного судопроизводства обладает и особенностями, обу-

184 словленными фактом отражения им системы и содержания уголовно- процессуальной деятельности.

К таким особенностям относится соблюдение определенных условий, названных нами общими условиями правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности.

Общие условия правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности - закрепленные в правовых нормах и обусловленные общими принципами правового воздействия с учетом задач уголовного судопроиз- водства правила правового регулирования уголовно-процессуальных отно- шений, выражающие его специфику, и требования к форме и содержанию норм уголовно-процессуального права.

К общим условиям правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности относятся:

1) Нормативно-правовая форма выражения правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности. 2) 3) Законодательная форма правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности. 4) 5) Федеральный уровень правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности. 6) 7) Кодифицированная форма уголовно-процессуального закона. 8) 9) Представительно-обязывающий характер изложения нормативного материала в законодательных актах, регулирующих уголовно-процессуальную деятельность. 10) 11) Согласованность уголовно-процессуальных норм. 12) Общие условия по направленности могут быть разделены на относящиеся к форме уголовно-процессуальных норм (нормативно-правовая форма выражения, законодательная форма, федеральный уровень правового регули- рования уголовно-процессуальной деятельности, кодифицированная форма уголовно-процессуального закона) и на относящиеся к содержанию (согласо-

185 ванность уголовно-процессуальных норм, представительно- обязывающий характер изложения нормативного материала в законодательных актах).

Кроме того, общие условия можно классифицировать по сути (требо- вания и правила); по связи с проблемами науки уголовного процесса (отражающие проблему источников уголовно-процессуального права, проблему способов или метода правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности, проблему субъекта правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности); по степени реального существования (реальные и перспективные); по соотношению понятий (узкие и широкие).

Нормативно-правовая форма выражения правового регулирования уго- ловно-процессуальной деятельности означает, что единственным источником уголовно-процессуального права является нормативно- правовой акт. Уголовно-процессуальные нормы не могут устанавливаться ни судебным прецедентом, ни правовым обычаем, ни договорами нормативного содержания. Приводимые на страницах юридической печати примеры существования этих источников представляются автору настоящего исследования надуманными и не обусловленными реальностью, что подтверждается результатами проведенного опроса следователей, прокуроров и судей и изучения материалов уголовных дел.

Законодательная форма правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности представляет собой к требование к нормативным актам, регламентирующим уголовно-процессуальную деятельность: они должны быть выражены в форме закона. Никакие подзаконные нормативно-правовые акты, то есть акты более низкого уровня, чем закон (Указы Президента Российской Федерации, указания Генерального прокурора Российской Федерации, приказы МВД, ФСБ, ФСНП РФ), не могут содержать самостоятельных уголовно- процессуальных норм, то есть не являются источниками уголовно- процессуального права. Указанные нормативные акты важны для единообразного применения закона. В них даются разъяснения отдельных

186 норм уголовно-процессуального права, содержатся указания по организации работы в целях наиболее эффективной их реализации, анализируются допускаемые на практике ошибки и недостатки. Будучи направлены на непосредственное и оперативное исполнение уголовно- процессуальных норм, они зачастую формулируют определенные правила, регулирующие порядок, способы, условия, организационные мероприятия по исполнению тех или иных процессуальных предписаний.

В рамках данного общего условия, по мнению автора, подразумевается существование двух групп законов-источников уголовно- процессуального права: законов, содержащих уголовно- процессуальные нормы (Конституция РФ, УПК РСФСР, комплексные законы) и законов о ратификации международных договоров, имеющих значение в уголовном процессе.

Общее условие «Федеральный уровень правового регулирования уго- ловно-процессуальной деятельности» означает, что законы, регулирующие уголовно-процессуальную деятельность, могут приниматься только высшими органами государственной власти России. Действие таких законов распространяется на всю территорию Российской Федерации.

В целях недопущения принятия уголовно-процессуальных законов субъектами Российской Федерации необходимы определенные гарантии. К их числу предлагается отнести экспертизу законопроектов субъектов, контроль, осуществляемый Полномочным представителем Президента Российской Федерации в федеральном округе. Предлагается ужесточить конституционный контроль за нормативно-правовыми актами, принимаемыми субъектами Российской Федерации.

Если уголовно-процессуальный закон все же был принят законодатель- ным органом субъекта Федерации, то применению он не подлежит.

Имеющиеся случаи принятия субъектами Российской Федерации зако- нов, содержащих уголовно-процессуальные нормы (Республиками Хакасия, Адыгея, Ингушетия, Чеченской Республикой, Саратовской областью), под-

187 вергнуты в диссертации критическому анализу, и сделан вывод, что такая позиция является грубейшим нарушением российского федерализма и свидетельствует о пренебрежительном отношении к законам.

Кодифицированная форма уголовно-процессуального закона означает, что в системе источников уголовно-процессуального права приоритетное значение имеет кодификационный нормативно-правовой акт, в настоящее время это уголовно-процессуальный кодекс.

Отнесение уголовно-процессуального закона к разряду кодификацион- ных следует не только из его названия, но и определяется содержанием, объемом и сферой регулирования им общественных отношений, направленностью на объединение действующих норм и одновременное внесение нормативных новелл.

В уголовно-процессуальном кодексе формулируются нормы, регули- рующие наиболее важные, принципиальные вопросы, нормативные основы уголовно-процессуального законодательства. Однако в одном кодексе невозможно, да и нецелесообразно объединить все нормы, детально регулирующие уголовно-процессуальную деятельность. Более конкретные нормы, содержатся в других законах - источниках уголовно-процессуального права, так как несмотря на настоятельную потребность усиления кодификации, детальное отражение всех сторон регулируемых отношений в одном кодификационном акте недопустимо. Эти законы, однако, могут применяться только в том случае, если они не противоречат УПК.

Существование в системе законодательства кодифицированных норма- тивных актов и нормативных актов текущего законотворчества является формой отражения двух взаимосвязанных тенденций: стремления к внутренней согласованности и непротиворечивости системы права и непрерывного ее изменения.

Требование согласованности правовых норм предполагает прежде всего отсутствие противоречий, обусловленных несовершенством правотворче-

188 ского процесса, средств юридической техники, значительным увеличением правового массива.

В настоящее время о полной согласованности норм уголовно-процес- суального права говорить рано, так как имеется довольно большое число коллизий между ними: между общепризнанными принципами, нормами международного права, международными договорами и нормами УПК, между нормами Конституции Российской Федерации и УПК, между нормами самого УПК, между нормами УПК и других законов, регулирующих уголовно-процессуальную деятельность, между нормами материального и процессуального уголовного права, которые подлежат незамедлительному устранению. Общепризнанные элементы метода правового регулирования имеют в уголовно-процессуальном праве свою специфику, что позволяет говорить об особом методе правового регулирования - уголовно-процессуальном.

Особенности метода правового регулирования определяют особенности из- ложения правовых предписаний в нормах уголовно-процессуального закона.

Анализ уголовно-процессуальных норм позволяет выделить их харак- терную черту - представительно-обязывающий характер изложения. Это означает, то, что, во-первых, большинство нормативных предписаний в уголовно-процессуальном праве - обязывающие и управомочивающие. Запрещающих норм в уголовно-процессуальном праве крайне мало. Во- вторых, взаимные права и обязанности сторон уголовно- процессуальных правоотношений не только подразумеваются, но и прямо сформулированы в одной процессуальной норме.

Обусловлено данное обстоятельство такой характерной чертой метода уголовно-процессуального регулирования, которая состоит в детальной регламентация всех процессуальных действий.

Только при таком изложении нормативного материала возможна наи- большая эффективность правового регулирования уголовно- процессуальной деятельности.

*

189

Таки м образ ом, в диссе ртаци и выра ботан о понят ие общи х услов ий прав ового регул иров ания уголо вно- проц ессуа льно й деяте льнос ти, опре деле- на их систе ма и раскр ыто содер жани е кажд ого.

Вмес те с тем, следу ет отмет ить, что явив шиес я пред мето м иссле дова- ния общи е услов ия относ ятся лишь к перво му этапу прав ового регул иров ания уголо вно- проц ессуа льно й деяте льнос ти - норм ативн ому закре плени ю прав овых пред писан ий. Они харак териз уют требо вания и прав ила, относ я- щиес я к форм е, и содер жани ю уголо вно- проц ессуа льны х норм. Одна ко поня- тие прав ового регул иров ания, как огова ривае тся в перво й главе работ ы, не исчер пыва ется устан овлен ием норм права . Оно вклю чает в себя также этапы возде йстви я права на обще ствен ные отно шени я и прев раще ния после дних в прав оотно шени я. Изуч ение прав ил дейст вия уголо вно- проц ессуа льног о за- кона може т стать темой самос тояте льног о науч ного изыск ания и, возм ожно, опре делит пред мет иссле дован ий автор а в буду щем.

190 СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Нормативные акты и официальные документы:

  1. Конституция Российской Федерации. - М.: Издательство “СПАРК”, 1995.
  2. Федеральный конституционный закон от 23 июня 1999 года №1-ФКЗ «О военных судах Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1999. - №26. - Ст.3170.
  3. Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 года №1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» // Собрание законо-дательства Российской Федерации. - 1994. - №13. - Ст. 1447.
  4. Федеральный конституционный закон 31 декабря 1996 года №1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» // Российская газета. -1997. -6 января.
  5. Федеральный закон от 19 сентября 1997 года №124-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. -
    • №38. - Ст.4339.
  6. Федеральный закон от 3 февраля 1996 года №17-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О банках и банковской деятельности в РСФСР» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1996. - №6. - Ст.492.
  7. Федеральный закон от 17 ноября 1995 года №168-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О прокуратуре Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. - №47. - Ст.4472.
  8. Федеральный закон от 21 февраля 2001 года №26-ФЗ «О внесении
    • изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Фе-

191 дерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод» // Российская газета. - 2001. - 23 марта.

  1. Федеральный закон от 7 августа 2000 года №119-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в уголовно-процессуальный кодекс РСФСР» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2000. - №33. - Ст.3345.
  2. Федеральный закон от 15 ноября 1997 года №141-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в уголовно-процессуальный кодекс РСФСР» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1997. - №46. - Ст.5244.
  3. Федеральный закон от 21 декабря 1996 года №160-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в уголовно-процессуальный кодекс РСФСР» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1996. - №52. - Ст.5881.
  4. Федеральный закон от 15 июня 1995 года №101-ФЗ «О междуна родных договорах» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995.-№29.-Ст.2757.

13.Федеральный закон от 8 мая 1994 года №3-Ф3 «О статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» // Собрание законодательства Российский Федерации. - 1994. - №2. - Ст.74.

  1. УПК РСФСР. Официальный текст по состоянию на 1 декабря 2000 г.
    • М.: Издательство НОРМА (Издательская группа НОРМА-ИНФРА*М), 2001.
  2. УК РФ.- М, 1997.
  3. Договор Российской Федерации и Республики Татарстан «О раз- граничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Республики Татарстан» // Российская газета. - 1994. -18 февраля.
  4. Договор «О разграничении предметов ведения и полномочий между ор- ганами государственной власти Российской Федерации и органами государствен- ной власти Свердловской области» // Российская газета. - 1996. - 1 февраля.

192

  1. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 15 января 1999 года №1-П по делу о проверке конституционности положений частей первой и второй статьи 295 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина М.А.Клюева // Собрание законодательства Российской Федерации. -
    • №4. - Ст.602.
  2. Постановление Конституционного Суда РФ от 28 ноября 1996 года №19-П по делу о проверке конституционности ст. 418 УПК в связи с запросом Каратузского районного суда Красноярского края // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1996. - №50. - Ст.5679.
  3. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 июня 1998 года №19-П по делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации // Законность. - 1998. - № 9.
  4. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20 апреля 1999 года №7-П по делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 части первой статьи 232, части четвертой статьи 248 и части первой статьи 258 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда города Нижний Новгород // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1999. -№17. - Ст.2205.
  5. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14 января 2000 года №1-П по делу о проверке конституционности отдельных положений Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, регулирующих полномочия суда по возбуждению уголовного дела, в связи с жалобой гражданки И.П.Смирновой и запросом Верховного Суда Российской Федерации // Российская газета. - 2000. - 2 февраля.
  6. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2000 года №11-П по делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно- процессуального

193 кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова // Российская газета, — 2000, — 4 июля,

  1. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 30 апреля 1996 года №11-П по делу о проверке конституционности п.2 Указа Президента Российской Федерации от 3 октября 1994 года №1969 «О мерах по укреплению единой системы исполнительной власти в Российской Федерации» и п. 2.3 Положения о главе администрации края, области, города федерального значения, автономной области, автономного округа Российской Федерации, утвержденного названным Указом // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1996. - №19. - Ст.2320.
  2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 16.06.95г. // Архив Конституционного Суда РФ. - 1995. - Дело №67-0.
  3. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 декабря 1993 года №13 «О некоторых вопросах, связанных с применением ст.ст. 23 и 25 Конституции РФ» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. - 1994. - №13.
  4. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 8 декабря 1999 года №84 «О практике применения судами законодательства, регламентирующего направление уголовных дел для дополнительного расследования» // Российская газета. - 1999. - 16 декабря.
  5. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 мая 1998 года №9 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами» // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1998. - №7.
  6. Указ Президента Российской Федерации от 31 января 1999 года №168 «Об указе Президента Республики Ингушетия от 20 декабря 1998 года №304 «О назначении на 28 февраля 1999 года референдума Республики Ингушетия» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1999. - №6. - Ст.839.

194

  1. Указ Президента Российской Федерации от 13 мая 2000 года №849 «О полномочном представителе Президента Российской Федерации в феде-

I ральном округе» // Собрание законодательства Российской Федерации. -

2000.-№20.-Ст.2112.

  1. Конвенция о защите прав человека и основных свобод // Сборник документов Совета Европы в области защиты прав человека и борьбы с преступностью. -М.: Издательство «Спарк», 1998.
  2. Международный Пакт о гражданских и политических правах // Международное право в документах. - М.: Юридическая литература, 1982.
  3. Конституция (основной закон) Союза Советских Социалистических Республик. -М., 1988.
  4. Концепция судебной реформы в Российской Федерации. - М.: Республика, 1992.
  5. Законопроекты:

  6. Поленина СВ., Лазарев Б.М., Лившиц Р.З., Козлов А.Е., Глушко Е.К. Инициативный проект Федерального закона о законах и иных норма тивно-правовых актах РФ // Государство и право. - 1995. - №3.
    1. Проект УПК. Общая часть // Российская юстиция. - 1994. - №11. -

С.5-63.

  1. Проект УПК. Общая часть // Российская юстиция. - 1994. - №9. -С.2-92.
  2. Проект УПК РФ, принятый в первом чтении.
  3. 4

195 Книги:

^ 39. Абдумаджидов Г.А. Особенности регламентации
следственных

действий в УПК союзных республик: Учебное пособие. - Ташкент: Ташкентская высшая школа МВД СССР, 1979. - 58 с.

  1. Алексеев С.С. Государство и право. - М.: Юридическая литература, 1993. - 175 с.
  2. Алексеев С.С. Механизм правового регулирования в социалистическом обществе. - М.: Юридическая литература, 1966. - 187 с.
  3. Алексеев С.С. Проблемы теории права.Т.2 - Свердловск: б.н.и., 1973.-401 с.
  4. Алексеев С.С. Социальная ценность права в советском обществе. -М.: Юридическая литература, 1971. - 223 с.
  5. Блищенко И.П. Международное и внутригосударственное право. -М.: Госюриздат, 1960. - 239 с.
  6. Богуславский М.М. Правовое регулирование международных хозяйственных отношений. Очерки теории и практики экономического сотрудничества стран социализма. - М.: Наука, 1970. - 280 с.
  7. Божьев В.П. Источники уголовно-процессуального права: Лекция.
      • М: Академия МВД России, 1994. - 32 с.
  8. Божьев В.П. Уголовно-процессуальное законодательство и его раз витие: Учебно-методическое пособие для слушателей Академии. - М.: Ака демия МВД РФ, 1993. - 53 с.

  9. Божьев В.П. Уголовно-процессуальные правоотношения. - М.: Юридическая литература, 1975. - 176 с.

  10. Венгеров А.Б. Теория государства и права: Учебник. - М.: Новый Юрист, 1998.-624 с.
  11. Ветрова Г.Н. Санкции в судебном праве. - М.: Наука, 1991. - 157 с.
  12. 4

196

  1. Викторов Б.А. Общие условия предварительного расследования в советском уголовном процессе: Учебное пособие, - М.: Высшая школа МВД СССР, 1971.- 59 с.
  2. Викторский СИ. Русский уголовный процесс. - М.: Казенная ж.- д. тип. Моск. узла, 1911. - 357 с.
  3. Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого органами внутренних дел. - Ташкент: Ташкентская высшая школа МВД, 1989. - 119 с.
  4. Горшенев В.М. Способы и организационные формы правового ре- гулирования в социалистическом обществе. - М.: Юридическая литература, 1972.-256 с.
  5. Громов Н.А., Полунин С.А. Санкции в уголовно-процессуальном праве России. - М.: Издательство «Городец», 1998. - 152 с.
  6. Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. - М.: Юридическая литература, 1965. - 367 с.
  7. Зивс С.Л. Источники права. - М.: Наука, 1981. - 239 с.
  8. Знаменский Г.Л. Хозяйственный механизм и право. - Киев: Наук. думка, 1988.-157 с.
  9. Зусь Л.Б. Механизм уголовно-процессуального регулирования: Учебное пособие. - Владивосток: ДВГУ, 1976. - 107 с.

  10. Зусь Л.Б. Проблемы правового регулирования в сфере уголовного судопроизводства. 4.2 Вопросы теории: Учебное пособие. — Владивосток: ДВГУ, 1979.-87 с.
  11. Иоффе О.С., Шаргородский М.Д. Вопросы теории права. - М.: Го- сударственное издательство юридической литературы, 1961.-381 с.
  12. Капустянский В.Г. Убеждение и принуждение в советском уголовном процессе: Учебное пособие. - М.: МССШМ МВД СССР, 1990. - 53 с.
  13. Категории диалектики и методологии современной науки. - Воронеж: Издательство Воронежского университета, 1970. - 211с.

197 64. Керимов Д.А. Законодательная техника: Научно-методическое и учебное пособие. - М.: Издательская группа Норма-ИНФРА*М, 1998. — 122 с. ^ 65. Керимов Д.А. Культура и техника законотворчества. — М: Юриди-

ческая литература, 1991. - 160 с.

  1. Коврига З.Ф. Уголовно-процессуальная ответственность. — Воронеж: Издательство Воронежского университета, 1984. - 191с.
  2. Конституция Российской Федерации. Комментарий / Под общей ред. Топорнина Б.Н., Батурина Ю.М., Орехова Р.Г. - М: Юридическая литература, 1994.-624 с.
  3. Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. - М.: Юридическая литература, 1972. - 352 с.
  4. Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе (предмет, цель, содержание). -М.: Юридическая литература, 1973. - 199 с.

  5. Лазарев В.В., Липень СВ. Теория государства и права: Учебник. - М.: Издательство «Спарк», 1998. - 448 с.

  6. Ларин А.М., Алексеева Л.Б., Строгович М.С. Советский уголовно- процессуальный закон и проблемы его эффективности. - М.: Наука, 1979. - 319 с.

  7. Ларин A.M. Уголовный процесс : структура права и структура за конодательства. - М.: Наука, 1985. - 240 с.

4 73. Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. т. 16. - М.: Госполитиздат, 1960. - 839 с.

  1. Миронов Н.В. Советское законодательство и международное право. -М.: Международные отношения, 1968. - 197 с.

  2. Морозова Л.А. Конституционное регулирование в СССР. - М.: Юридическая литература, 1985. - 143 с.

  3. Нерсесянц B.C. Право и закон. Из истории правовых учений. - М.: Наука, 1983.-366 с.

  4. Николайчик В.М. Уголовный процесс США. - М: Наука, 1981. - 224 с.

198

  1. Общая теория государства и права: Академический курс в 2-х томах / Под ред, проф. Марченко М.Н. Т,2. Теория права. - М.: Издательство «Зерцало»,
    • 656 с.
  2. Общая теория государства и права: Учебник / Под ред. Керимова Д.А. - Л.: Издательство Ленинградского университета, 1961. - 528 с.
  3. Общая теория права и государства / Под ред. Лазарева В.В. - М.: Юрист, 1994.-360 с.
  4. Основы теории государства и права / Под ред. Александрова Н.Г. -М.: Госюриздат, 1960. -439 с.
  5. Павлов Н.Е. Общие условия предварительного расследования (сравнительное исследование): Учебное пособие. - М.: Академия МВД СССР, 1982.-64 с.

  6. Поленина СВ., Сильченко Н.В. Научные основы типологии нормативно- правовых актов в СССР. - М.: Наука, 1987. - 150 с.
  7. Протасов В.Н. Теория права и государства. Проблемы теории права и государства: Вопросы и ответы. - М.: Новый Юрист, 1999. - 150 с.
  8. Радько Т.Н. Основные функции социалистического права: Учебное пособие. -Волгоград: б.н.и., 1970. - 142 с.
  9. Ратинов А.Р., Ефремова Г.Х. Правовая психология и преступное поведе ние. - Красноярск: Издательство Красноярского университета, 1988. - 253 с.

  10. Советский уголовный процесс. Часть общая: Учебное пособие. - Саратов: Издательство Саратовского университета, 1968. - 157 с.

88.Советский уголовный процесс: Учебник / Под ред. Карева Д.С. - М.: Юридическая литература, 1975. - 567 с.

  1. Спиридонов Л.И. Теория государства и права: Учебник. - М.: «Проспект»,
    • 304 с.
  2. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т.1. - М.: Наука, 1968.-470 с.

199 91. Судебная практика в советской правовой системе / Отв. ред. Бра- тусь С.Н, - М: Юридическая литература, 1975. - 328 с. ^ 92. Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Марченко М.Н.

  • М.: Зерцало, ТЕИС, 1996. - 476 с.
  1. Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Матузова Н.И. и Малько А.В. - М.: Юрист, 1997. - 672 с.
  2. Теория государства и права: Учебник / Под ред. Бабаева В.К - М.: Юрист, 1999.-592 с.
  3. Теория права и государства: Учебник для вузов / Под ред. Манова Г.Н.. - М.: Изд-во БЕК, 1995. - 336 с.
  4. Теория права и государства: Учебник / Под ред. Лазарева В.В.. -М.: Право и Закон, 1996. - 424 с.
  5. Уголовный процесс: Учебник / Под ред. Алексеева Н.С., Лукашевича В.З., Элькинд П.С. - М.: Юридическая литература, 1972. - 583 с.
  6. Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под ред. Божьева В.П. -М.:Спарк, 1998.-591 с.
  7. Уголовный процесс: Учебник / Под ред. Гуценко К.Ф. - М.: Зерцало, 1997.- 510 с.
  8. Уголовный процесс: Учебник / Под ред. проф. Чельцова М.А. - ф М.: Юридическая литература, 1969. - 463 с.

  9. Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под общей ред. Лупин-ской П.А. - М.: Юрист, 1995. - 544 с.
  10. Хвостов В.М. Система римского права: Учебник. - М.: Издательство «Спарк», 1996. - 522 с.
  11. Химичева Г.П. Принципы уголовного процесса: Лекция. - М.: ВЮЗШ МВД РФ, 1992. - 43 с.
  12. Хрестоматия по уголовному процессу России: Учебное пособие / Автор-сост. проф. Куцова Э.Ф. - М.: Городец, 1999. - 272 с.

200 105. Хропанюк В.Н. Теория государства и права: Учебное пособие / Под ред. Стрекозова ВТ, - М: «Дабахов, Ткачев, Димов», 1995. — 384 с. I 106. Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. - М.: Госюриздат,

    • 503 с.
  1. Шадже A.M. Законотворчество в Российской Федерации: история становления и проблемы развития: Монография. — Спб.: Санкт- Петербургский университет МВД России, 1998. -279 с.

  2. Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. - М.: Издательство ко-мис. О-ва взаимопомощи студ. Коммерческого института, 1911.- 456 с.
  3. Шебанов А.Ф. Форма советского права. - М.: Юридическая ли-тература, 1968.- 215с.
  4. Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. - Ленинград: Издательство Ленинградского университета, 1963. - 172 с.
  5. Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. - Ленинград: Издательство Ленинградского университета, 1976. - 143 с.
  6. Юридическая процессуальная форма. Теория и практика / Под общ. ред. Недбайло П.Е. и Горшенева В.М. - М.: Юридическая литература, 1976.-280 с.
  7. ф 113. Явич Л.С. Общая теория права. - Ленинград: Издательство Ле-

нинградского университета, 1976. - 287 с.

Статьи:

  1. Авакьян С.А. Проблемы единства и самостоятельности институтов власти в России // Журнал российского права. - 1997. - №7. - С.51-69.
  2. Акимова И.К. Делегированное законодательство в Российской Федерации // Юрист. -
    • №9. - С.41-43.

201

  1. Алексеев С. Другое право /7 Независимая газета. - 1992. - 3 сентября.
  2. Боброва Н.А. Некоторые аспекты законодательной деятельности субъектов Российской Федерации // Государство и право. - 1995. - №11. -С.43-48.
  3. Бойков А.Д. К изучению эффективности уголовно-процессуального закона // Эффективность применения уголовного закона. -М., 1973.-С.175-183.
  4. Бойцова В.В., Бойцова Л.В. Судебный прецедент: зарубежный опыт и российские перспективы // Юрист. - 1999. - №10. - С.5-10.
  5. Витрук Н.В. Конституционный Суд Российской Федерации и за- конотворчество // Современное состояние российского законодательства и его систематизация: Материалы «круглого стола» (23-24 сентября 1998г., г.Тула). - М.: ЮИ МВД России, 1999. - С. 13-42.
  6. Вишняков В.Г. Конституционное регулирование федеративных отношений // Государство и право. - 1998. - №12. - С.20-28.
  7. Выступление профессора Н.В.Витрука по диссертации Чушняко-вой Л.Д. // Стенограмма заседания диссертационного совета Д - 052. 06. 01 в Юридическом институте МВД России. - С. 13-14.
  8. Головко Л.В. Некоторые особенности эволюции уголовно- процессуального права Бельгии // Вестник МГУ. Серия 11 «Право». - 1996. -№5.- С.65-73.
  9. Григорьев В.Н. К вопросу о понятии добровольной сдачи наркотических средств // Проблемы борьбы с преступностью в современных условиях российского общества: Материалы научно-практической конференции (29 октября 1998г., г.Москва). - М.: Юридический институт МВД России, 1999.- С.232-234.
  10. Джатиев B.C. Об устранении противоречий в уголовном процессе // Государство и право. - 1995. - № 5. - С.92-100.

202

  1. Дорохова А.Б. Прецедент как средство защиты прав граждан // Современное состояние российского законодательства и его систематизация: Материалы «круглого стола» (23-24 сентября 1998г., г.Тула). - М.: ЮИ МВД России, 1999.-С. 118-122.
  2. Дубнов В. Время Басаева//Новое время.- 1998.-№12.-С.12-15.
  3. Ермошин Г. Законотворческая деятельность субъектов Российской Федерации // Российская юстиция. - 1998. - №8. - С.26-28.
  4. Жученко А.А. Конституция России - юридическая база конституций и уставов субъектов Федерации // Юрист. - 1999. - №1. - С.28-33.
  5. Киннер А. Конституционное судопроизводство нуждается в унификации // Российская юстиция. - 1999. - №8. - С. 18-20.
  6. Колибаб К.Е. Договоры Российской Федерации с ее субъектами о разграничении предметов ведения и полномочий: необходимо участие зако- нодателей // Журнал российского права. - 1998. - №8. - С.3-13.
  7. Кореневский Ю. Противоречит ли Конституции прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям? // Российская юстиция. - 1997. - №1. - С. 19-20.
  8. Краснов М.А. Публично-правовая ответственность представительных органов за нарушение закона // Государство и право. - 1993. - №6. -С.46-56.
  9. Крутиков А. Конституция Республики Хакасия: формирование правовой базы // Законность. - 1996. - №1. - С.2-6.
  10. Крылов Б.С. Разграничение предметов ведения и полномочий в Российской Федерации: поиск оптимальных путей // Журнал российского права. - 1997. - №
    • С.78-85.
  11. Купин В.А. Реализация законодательной инициативы в высшем органе республики Адыгея // Государство и право. - 1995. -№11.- С.48-52.
  12. Лившиц Р.З. Судебная практика как источник права // Журнал российского права. - 1997. - №6. - С.49-57.

203

  1. Лысенко В.И. Развитие Федерации и Конституция России // Го- сударство и право, - 1997, - №8. - С. 14-20.
  2. Лысенко В.И. Устав области, края, города федерального значения, автономного образования: каким ему быть? // Государство и право. - 1995.-№10.-С.62-67.
  3. Львова Е.И. Необходимое условие стабильности и эффективности законодательства // Журнал российского права. - 1998. - №8. - С. 118- 121.
  4. Макаров Н. Надзор за нормотворчеством как профилактика без- закония // Законность. - 1998. - №8. - С.2-4.
  5. Митюков М. Вопросы парламентского права в решениях Кон ституционного Суда Российской Федерации // Проблемы парламентского права России. - М., 1996. - С.78-87.

  6. Михалева Н.А. Конституционные реформы в республиках - субъ- ектах Российской Федерации // Государство и право. - 1995. - №4. - С.3- 10.
  7. Мицкевич А.В. Акты высших органов Советского государства // Юридическая природа нормативных актов высших органов государственной власти и управления. - М.: Юридическая литература,
    • С.3-18.
  8. Москаленко К.А. Европейский Суд по правам человека // Юрист. - 1998.-№1.-С.49-51.
  9. Наумов А.В. Судебный прецедент как источник уголовного права // Ученые, научные школы и идеи: Юбилейный сборник научных трудов. -М.:МЮИ МВД России, 1995.-С.20-27.
  10. Нерсесянц B.C. Суд не законодательствует и не управляет, а применяет право // Судебная практика как источник права. - М., 1997. - С.39-41.
  11. О роли и значении постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. - 1998. - №3. - С.21-24.

204

  1. Поленина СВ. Законодательная техника и судебный прецедент // Проблемы юридической техники: Сборник статей / Под ред. проф. Баранова В.М. - Нижний Новгород, 2000. - С.53-67.

  2. Поленина СВ. Новое в системе законодательства РФ // Государство и право. - 1994. -№12. - С.27-36.
  3. Поленина СВ. Федеративные договоры и структура законода- тельства России // Государство и право. - 1993. - №1. - С.3-12.
  4. Ржевский В.А., Киселева А.В. Субъекты Российской Федерации: типология и конституционные основы организации // Государство и право. -1994.-№10.-С38-46.
  5. Речь Президента РФ на общероссийском конгрессе по правовой реформе // Российская юстиция. - 1996. - №5. - С.2-5.
  6. Романовский Г.Б. Судебный прецедент как источник права в Рос- сии // Современное состояние российского законодательства и его систематизация: Материалы «круглого стола» (23-24 сентября 1998г., г.Тула). - М.: ЮИ МВД России, 1999. - С.80-84.
  7. Российская правовая система и международное право: современ- ные проблемы взаимодействия. (Всероссийская научно-практическая конфе- ренция в Нижнем Новгороде) // Государство и право. - 1996. - №4. - С.36-47.
  8. Сенчищев В.И. Виды нормативных актов // Журнал российского права. - 1998. - №8. - С. 116-118.
  9. Сильченко Н.В. Кодификационные акты и их типы // Советское государство и право. - 1980. -№10. -С. 122-126.

  10. Смирнова Ю.М. О проблемах реализации Федеративного догово ра // Государство и право. - 1993. -№12. - С. 13-17.

  11. Соколов А., Москалев Н. Конституция России и проблемы судопро изводства в уголовном процессе // Российская юстиция. - 1996. - №2. - С.22-24.

  12. Сойфер Т.В. Проблемы развития законодательства на федеральном и региональном уровнях // Государство и право. - 1996. - №2. - С. 153- 159.

205

  1. Степашин СВ. Российский Федерализм и пути формирования единого правового пространства // Журнал российского права. - 1998. - №3. - С.3-6.
  2. Стрельцов Е.Л. Некоторые отраслевые проблемы регулирования социальной сферы (уголовно-правовой аспект) // Методологические проблемы уголовно-правового регулирования: Сборник научных трудов. -М.:ВНИИ МВД СССР, 1991. - С.33-42.
  3. Студеникина М.С. Некоторые проблемы правотворчества субъектов Российской Федерации // Журнал российского права. - 1997. - № 1. - С. 59-68.
  4. Страшун Б.А. Конституционное право России, его источники и структура // Журнал российского права. - 1997. - №4. - С.3-12.
  5. Субъекты Федерации как основные составляющие конституци- онного поля России // Российские вести. - 1994. - 31 августа.
  6. Тихомиров Ю.А., Зражевская Т.Д. Правотворчество области как субъекта Российской Федерации // Государство и право. - 1997. - № 1. - С. 12-17.
  7. Троицкий B.C., Морозова Л.А. Делегированное законотворчество // Государство и право. - 1997. - №4. - С.91-99.
  8. Туманов В.А. Пять лет конституционной юстиции в России: уроки, проблемы, перспективы // Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. - 1997. - №6. - С. 10-19.
  9. Федеральное законодательство и законодательство субъектов Федерации: проблемы соответствия: Материалы совместного заседания ученых советов Института проблем укрепления законности и правопорядка и ИЗ и СП // Журнал российского права. - 1997. - №10. - С.138-155.
  10. Францифоров Ю.В., Белоносов В.О., Громов Н.А. «Соответст- венное» применение норм права и аналогия в уголовном процессе // Следователь. - 1999. - №12. - С.32-34.
  11. Хуйдокина Т.В. Понятие, состояние и совершенствование рос сийского законодательства: некоторые проблемы и их решение // Современ ное состояние российского законодательства и его систематизация: Материа-

206 лы «круглого стола» (23-24 сентября 1998г., г.Тула). - М.: ЮИ МВД России, 1999.-С.71-80. ( 172. Чувилев А. Применение конституционных норм в уголовном су-

допроизводстве // Российская юстиция. - 1994. - №2. - С.5-7.

  1. Шебанов А.Ф. Система законодательства как научная основа кодификации // Советское государство и право. - 1971. - № 12. - С.31-34.
  2. Шейнин Х.Б. Руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда СССР // Советское государство и право. - 1980. - №9. - С.70-78.
  3. Шипиев И. Законотворчество на местах не должно противоречить федеральным законам // Законность. - 1995. - №7. - С.2-4.
  4. Эбзеев Б.С., Карапетян Л.М. Российский Федерализм: равнопра- V

вие и ассиметрия конституционного статуса субъектов // Государство и право. - 1995. - №3. - С.3-12.

  1. Эбзеев Б.С. Конституционный Суд Российской Федерации: правовая природа, функции, основные направления деятельности // Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. - 1997. - №6. - С.20-27.
  2. Эбзеев Б.С. Толкование Конституции Конституционным Судом Российской Федерации: теоретические и практические проблемы // Государство и право. -
  3. -№5. -С.5-12.
  4. ^ 179. Явич Л.С. К вопросу о предмете и методе правового регулирования //

Вопросы общей теории советского права. - М.: Госюриздат, 1960. - С.45-65.

Диссертации:

  1. Апт Л.Ф. Формы выражения и изложения правовых норм в норма тивных актах: Дис. … канд.юрид.наук. -М, 1973. - 183 с.

  2. Братко А.Г. Запреты в советском праве (вопросы теории): Дис … канд.юрид.наук. - Саратов, 1979. - 178 с.

207

  1. Бобров В.К. Форма советского уголовно-процессуального права: Дис. … канд.юрид.наук. — М., 1974. — 195 с.
  2. Власенко Н.А. Коллизионные нормы в советском праве: Дис. … канд.юрид.наук. - Свердловск, 1982. - 180 с.
  3. Еремеев А.И. Разграничение предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов Российской Федерации (на примере республики Саха (Якутия): Дис. … канд.полит.наук. - М, 1999. - 179 с.
  4. Заец А.П. Согласованность нормативных предписаний как условие
    повышения эффективности правового регулирования: Дис. канд.юрид.наук. - Киев, 1985. - 202 с.
  5. Каминская В.И. Теория советского уголовно- процессуального закона: Дис. … д-ра юрид.наук. - М., 1967. - 787 с.

  6. Кошелева В.В. Акты судебного толкования правовых норм. Вопросы теории и практики: Дис…. канд.юрид.наук. - Саратов, 1999. - 210 с.
  7. Лапшин Н.С. Диспозитивные нормы российского права: Дис. … канд.юрид.наук. - Нижний Новгород, 1999. - 165 с.
  8. Лях Т.В. Проблемы кодификации советского социалистического права: Дис. … канд.юрид.наук. -Ленинград, 1954. -235 с.
  9. Мазуров А.В. Указ Президента Российской Федерации как источник права: проблемы теории и практики: Дис…. канд.юрид.наук. - М., 1999. - 202 с.

  10. Пастушенко А.Б. Нормотворчество субъектов Российской Феде рации: Дис. … канд.юрид.наук. - Нижний Новгород, 1996. - 223 с.

  11. Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права: Дис. … д-ра юрид.наук. - Екатеринбург, 1997. - 233 с.
  12. Селезнев Н.В. Конституционный Суд и уголовное судопроиз- водство: Дис. … канд.юрид.наук. -М., 1999. -245 с.
  13. Чулюкин Л.Д. Эффективность уголовно-процессуальных норм и методика ее изучения: Дис. … канд.юрид.наук. — Казань, 1978. - 175 с.

208 Авторефераты диссертаций:

  1. Студеникин С.С. Советская административно-правовая норма и ее применение: Автореф. дис. … д-ра юрид.наук. - М., 1949. - 47 с.

  2. Таран А.С. Международно-правовые нормы и судебная практика как источники уголовно-процессуального права России: Автореф. дис. … канд.юрид.наук. - Самара, 2000. - 20 с.

  3. Терюкова Е.Ю. Правовые акты в процессе осуществления консти- туционного правосудия: Автореф. дис. … канд.юрид.наук. - М., 1999. - 23 с.
  4. Яковлева Л.В. Источники российского уголовно-процессуального права: Автореф. дис. … канд.юрид.наук. - Санкт-Петербург, 1999. - 23 с.
  5. Словари:

  6. Ожегов СИ. Словарь русского языка. - М.: «Русский язык», 1977. - 848 с.
  7. Толковый словарь русского языка / Под ред. В.М.Волина и Д.Н.Ушакова. Т.4. - М.: Государственное издательство иностранных и национальных словарей, 1940. - 1495 с.
  8. Энциклопедический юридический словарь / Под общей ред. В.Е Крутских, -2-ое изд. - М.: ИНФРА, 1998. - 368 с.