lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Сорокина, Татьяна Александровна. - Тактико-психологические приемы получения, проверки и оценки показаний свидетелей и потерпевших: Дис. ... канд. юрид. наук :. - СПб., 2001 219 с. РГБ ОД, 61:02-12/14-4

Posted in:

МВД России Санкт-Петербургский университет

На правах рукописи

Сорокина Татьяна Александровна

Тактико-психологические приемы получения, проверки и оценки показаний свидетелей и потерпевших

Специальность 12.00.09. Уголовный процесс, 1фиминалистика и

судебная экспертиза; теория оперативно-Ьозы«кло#.деятельности

ДИССЕРТАЦИЯ

на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель

Заслуженный работник

Высшей школы

Российской Федерации

доктор юридических наук,

профессор В.С.Бурданова

Санкт-Петербург 2001

J1 » с^д-^ Я»*/,

1

Содержание

ВВЕДЕНИЕ 3

Глава 1 Совершенствование тактических приемов по получению, проверке и оценке показаний свидетелей и потерпевших в свете достижений психологии

14

1.1 .Процессуальные, криминалистические и психологические особенности показаний добросовестных свидетелей и потерпевших. 14

1.2. Использование психологических знаний в тактике допроса добросовестных свидетелей и потерпевших 26 1.3. 1.4. История развития теорий криминалистики и психологии по проблемам оценки свидетельских показаний …….59 1.5. ГЛАВА 2. БЕССОЗНАТЕЛЬНЫЕ ИСКАЖЕНИЯ В СВИДЕТЕЛЬСКИХ

ПОКАЗАНИЯХ И ИХ ВИДЫ „ 75

2.1. Добросовестное заблуждение в показаниях свидетелей и потерпевших.

ч

• , » * *. ‘: .’ - “

Понятие и причины его порожда^оц ^е«„..».л,.у.:….. ….75

2.3. Искажение получаемой информации свидетелями и потерпевшими в процессе восприятия под влиянием установок различного уровня 89 2.4. 2.5. Искажение информации в показаниях свидетелей и потерпевших в процессе воспоминания и воспроизведения 120 2.6. ГЛАВА 3. ПРОБЛЕМЫ ЧАСТИЧНОГО ИЛИ ПОЛНОГО ЗАБЫВАНИЯ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИ ЗНАЧИМОЙ ИНФОРМАЦИИ СВИДЕТЕЛЯМИ И

ПОТЕРПЕВШИМИ 141

3.1. Некоторые вопросы психологии запоминания и забывания свидетелями и потерпевшими криминалистически значимой информации 142

3.1. Тактическо-психологичеекие приемы активизации процесса воспоминания потерпевших и свидетелей 154 3.2. 3.3. Гипнорепродукция как способ активизации воспоминаний потерпевших и свидетелей,……, ,,,,.,…,……… 173 3.4.

2

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 201

Приложения 203

ft СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 209

#

?

3

ВВЕДЕНИЕ

Показания свидетелей и потерпевших — сложная категория доказательств, формирующаяся в сознании и бессознательном свидетелей и потерпевших, но в тоже время необычайно важная, потому как зачастую объем доказательств по уголовному делу исчерпывается лишь наличием показаний, в связи с чем их достоверность должна быть установлена самым тщательным образом. Требование ст.20 УПК РСФСФ в части полноты исследования подразумевает тщательное исследование каждого доказательства по отдельности, проверку его другими доказательствами: «это полнота средств, с помощью которых обосновывается вывод о каком- либо факте, событии, явлении или стороне». ‘ Применительно к внутреннему содержанию показаний свидетелей и потерпевших полнота представляет собой тщательное и детальное исследование фактических данных и умозаключений, содержащихся в показании, всеми допустимыми криминалистическими способами.

Анализ следственной практики показывает, что свидетельские показания далеко не всегда могут быть надежными и неоспоримыми до- казательствами. Одной из основных проблем достоверности свидетельских показаний, наряду с лжесвидетельством, является их ошибочность. 80% опрошенных следователей заявили, что периодически сталкиваются с ошибками в показаниях свидетелей и потерпевших (не считая лжесвидетельства); 13% определяют такую ситуацию как постоянно возникающую, 4% редко сталкиваются с искажениями в показаниях; и только 3% заявили, что еще не встречались с фактами ошибочных показаний. Пос-

Бурданова B.C. Криминалистические проблемы обеспечения всесто- ронности, полноты и объективности расследования преступлений. Докторская диссертация в форме научного доклада. М.,1992. С. 10.

4

ледняя категория респондентов представлена следователями со стажем от 2 до 5 лет, преимущественно 3 года.

В тоже время установлено, что следователи стараются обойти эту проблему, не зная как интерпретировать подобные случаи. Ошибочные показания либо в нарушение закона не указываются в протоколе, а будучи зафиксированными, остаются без внимания, не подвергаясь анализу и не находят своего отражения в обвинительном заключении.

Очевидной сложностью в диагностировании и оценке показаний, содержащих неосознаваемые (непроизвольные) ошибки является их психологическая сущность. Непроизвольные ошибки в показаниях являются результатом неосознаваемого и неконтролируемого взаимодействия сознательных и бессознательных компонентов психики человека, определяемых индивидуальностью человека: культурологическими, этническими, национальными особенностями, модусом личности (системой установок), направленностью, темпераментом. Используемые в настоящее время психологические тактические приемы, разработанные в период 1960-70гг. такими известными криминалистами как А.Р.Ратинов, Г.Г.Доспулов, В.Н.Порубов, В.И.Смыслов и др. к настоящему моменту требуют усовершенствования. Это вызвано коренными социально-экономическими изменениями в российском обществе и стремительным научно-техническим прогрессом во всем мире.

Современные ученые-криминалисты связывают развитие кримина- листической тактики с ее “психологизацией”. В частности, Р.С.Белкин понимает под этой тенденцией активное использование судебной психологии, т.е. совершенствование психологических основ следствия, разработку различных вариантов линии поведения следователя, а также разработку новых эффективных тактических приемов допроса -1

Белкин Р.С. Криминалистика: Проблемы сегодняшнего дня. Злободневные вопросы российской криминалистки. М. Изд.Норма. 2001

5

Основываясь на этих направлениях развития, мы предприняли попытку непосредственного внедрения в тактику допроса свидетелей и потерпевших достижений в области психологии, нейрофизиологии, медицины, нейро- лингвистического программирования.

Под усовершенствованием психологических тактических приемов мы понимаем более глубокое проникновение следователя в сознание и подсоз- нание участников процесса, взаимодействие не только на логическом, но и на эмоциональном и поведенческом уровне.

Очевидно, что усовершенствование тактико-психологических приемов получения и диагностики показаний свидетелей и потерпевших требует усовершенствования профессионального уровня следователя. Большое внимание в данном контексте уделено таким профессиональным качествам следователя как наблюдательности при изучении поведенческих реакций свидетелей и потерпевших в ходе допроса и их интерпретации; коммуникативности - как средства достижения психологического контакта; гибкости, то есть наличия в тактическом арсенале достаточного количества приемов по выходу из конфликта, диагностированию следственной ситуации.

Объектом настоящего диссертационного исследования является фактическое содержание одной категории доказательств - показаний свидетелей и потерпевших.

Предметом исследования служит психолого-криминалистический комплекс приемов получения, проверки и оценки показаний свидетелей и потерпевших.

Целью исследования является поиск тактических приемов, направленных на получение достоверных показаний, методов и способов выявления и диагностирования непроизвольных искажений в показаниях свидетелей и потерпевших, а также способов их исправления и репрезентации в материалах уголовного дела,

6

Для достижения указанной цели были поставлены следующие задачи:

  1. Изучение и классификация непроизвольных ошибок в показаниях свидетелей и потерпевших. Анализ ошибок в зависимости от процессуального положения участников.
  2. Анализ развития учений о непроизвольных ошибках в свидетельских показаниях в трудах отечественных и зарубежных криминалистов и психо- логов на протяжении конца IX -начала XX вв. Изучение вклада практической и судебной психологии в развитие этого направления.
  3. 3.Разработка тактико-психологических приемов по получению, проверке и оценке показаний свидетелей и потерпевших, диагностике ошибочных показаний в рамках индивидуально-личностного подхода.

  4. Определение понятия добросовестного заблуждения и механизма его образования. Дифференциация различных ошибок в показаниях свидетелей и потерпевших в зависимости от уровня деятельности и сопутствующих ей установок. Определение влияния психологического состояния потерпевших и свидетелей на их поведение и качество восприятия, переработки и репрезентации информации.

5.Описание возможности применения в правоприменительной деятельности коммуникационных моделей нейро-лингвистического программирования.

  1. Определение механизма переформирования показаний свидетелей и потерпевших в процессе сохранения информации .
  2. Внедрение «мета-модели» нейро-лингвистического программирования в тактику допроса свидетелей и потерпевших, искажающих информацию на выходе.
  3. Определение психологического механизма забывания криминалистически значимой информации свидетелями и потерпевшими под влиянием установок различного уровня.

7

  1. Выработка психолого-криминалистических приемов активизации памяти свидетелей и потерпевших.
  2. Исследование вопроса о возможности придания доказательственного знания показаниям, полученным в гипнозе.
  3. Теоретическая и методологическая база исследования.

Методологической базой исследования является общенаучный системный подход, а также статистический, логический, социологический, общий и индивидуально-личностный психологический подход и другие частные методы научно-исследовательской деятельности.

Правовой базой диссертационного исследования послужили нормы Конституции РФ, положения уголовного и уголовно-процессуального законов, проект уголовно-процессуального кодекса, а также других законов и подзаконных нормативных актов, относящихся к вопросам темы диссертации.

Использовались частные методики исследования: анализ следственной практики, интервьюирование, анкетирование, экспрессный опрос.

Теоретическую базу составили разработки ученых в области криминалистики, криминологии, уголовного права и процесса, социологии, биологии, неврологии, философии, психологии: юридической, социальной и практической, а также разработки в области нейро- лингвистического программирования. При разработке теоретических вопросов и практических рекомендаций неоценимую помощь оказали труды известных ученых-криминалистов, таких как А.М.Алексеев, А.Е.Брусиловский, Р.С.Белкин, В.С.Бурданова, И.Е.Быховский, И.А.Возгрин, А.Н.Васильев, В.Л.Васильев, О.А.Гаврилов, Н.И.Гаврилова, Н.Л.Гранат , В.А.Гуняев, Ф.В.Глазырин, А.В. Дулов, Г.Г.Доспулов, А.А.Закатов, А.М.Карнеева, А.Ф.Кони, А.И.Костров, И.Кертес, В.Е.Коновалова, Л.Л.Каневский, Н.И.Порубов, А.Р.Ратинов. ДВ.Ривман, Д.Рахунов, М.С.Строгович, В.И.Смыслов, Е.Е.Центров, М.Л. Якуб и мн. другие.

8

В работе над диссертацией использовались труды известных отечественных ученых - психологов: А.Г.Асмолова, Г.М.Андреевой, Л.С.Выгодского, Б.М.Величковского, Р.М.Грановской, Ю.Б. Гиппенрейтер, Д.Н.Дубровского, Б.В.Зейгаргник, П.И.Зинченко, А.Н. Леонтьева, А.Р.Лурии, В.Д.Небылицина, И.П.Павлова, К.И. Платонова, СП. Рубенштейна, А.А.Смирнова, А.А. Меграбян, В.Г. Нотаридзе, В.С.Пангишвилли, Ш.Н. Чхартишвили, Д.Н.Узнадзе, Н.Э.Элиава, и др. А также труды зарубежных ученых психологов и криминалистов: Бине, В. Штерна, 3. Фрейда, К.Левина, В.Келлера, КДоффка, Р.Солсо, Холта, Дж. Миллера, У. Найсера, Д.Слобина, Э,Берна, А,Пиза» E.lofus, Rower. J.Marshall, M.Raiser, Fisher, Erdcli & Becker и др.; в области нейро- лингвистического программирования: Дж.Гриндера и Р.Бэндлера, Р.Дилтса.

Эмпирическую базу составили результаты исследования находившихся в производстве следователей и рассмотренных в суде Санкт-Петербурга 100 уголовных дел. Нашими респондентами выступили следователи ОВД следственных подразделений Санкт-Петербурга и прокуроры- криминалисты различных республик, краев и областей РФ. В анкетировании приняли участие 50 чел, в интертвьюировании - 60 чел. В нашем исследовании использованы последние разработки отдела по разработке проблем пеихолого-кри-мжналистического обеспечения раскрытия тяжких преступлений ВНИИ МВД России.

Научная новизна исследования определяется темой диссертации, комплексным подходом к анализу ее проблем и состоит в том, что автором впервые на монографическом уровне комплексно предпринята попытка разработки тактико-психологических приемов получения, проверки и оценки показаний свидетелей и потерпевших, обнаруживающих добросовестное заблуждение, их диагностики и репрезентации в материалах уголовного дела. Научная новизна определяется также и тем, что исследование проведено с

9

использованием последних разработок в области психологии и
нейро-лингвистического программирования.

По результатам исследования на защиту выносятся следующие наиболее существенные положения:

1.Вывод о том, что основополагающим принципом тактики допроса свидетелей и потерпевших, обнаруживающих непроизвольные искажения в показаниях, является индивидуально-личностный подход в рамках которого осуществляется изучение личности как носителя системы установок.

2.Вывод о необходимости интеграции коммуникационных моделей нейро- лингвиетического программирования в тактику допроса свидетелей и потерпевших, в частности в тактико-психологические приемы по получению показаний, направленные на установление психологического контакта, снятия психологического напряжения.

  1. Определение добросовестного заблуждения как бессознательного частичного или полного искажения объективной действительности в показаниях участников уголовного процесса, обусловленное системой установок различного уровня, присущих субъекту, происходящее при восприятии, переработке, воспоминании и воспроизведении информации. В контексте криминалистического исследования мы понимаем установку как фактор в ряде случаев искажающий информацию, имеющую криминалистическое значение.

  2. Классификация ошибок добросовестного заблуждения, присущих свидетелям и потерпевшим, относительно криминалистически значимых событий, имеющих психологическую природу действия установок различного уровня в процессе восприятия:

-ошибки восприятия вследствие действия смысловой (в ряде случаев социальной) установки;

10

-ошибки восприятия, возникающие вследствие действия целевой установки

-ошибки восприятия, возникающие вследствие действия операциональной установки;

  • ошибки восприятия, обусловленные негативными психическими состояниями

5.Вывод о необходимости выявления и диагностирования непроизвольных ошибок в показаниях свидетелей и потерпевших с обязательным отра- жением ошибочных показаний и их анализа в обвинительном заключении или ином процессуальном документе.

  1. Вывод о необходимости использования «мета-модели» нейро- лингвистического программирования в тактике допроса свидетелей и потерпевших, обнаруживающих ошибки в кодировке информации на выходе.

  2. Вывод о необходимости более активного применения следственными работниками способов по активизации памяти свидетелей и потерпевших, основанных на последних достижениях в области психологии: ассоциативный, когнитивный допрос, допрос «со сменой позиций».

  3. Теоретическое и практическое обоснование гипноза как научно- обоснованного медицинского метода, не нарушающего права человека и допустимого к применению в юридической практике, что позволяет сделать вывод о том, что при определенных условиях в качестве способа получения ориентирующей информации путем активизации памяти может применяться гипнорепродукция.
  4. Теоретическое обоснование необходимости процессуального зак- репления статуса специалиста и его участия в таком следственном действии как допрос.
  5. Теоретическое значение исследования состоит в комплексном подходе к тактико-психологическим приемам по получению, проверке и оценке показаний свидетелей и потерпевших, которое может быть использовано в

11

научных криминалистических и судебно-психологических исследованиях. Разработанные способы выявления и диагностирования ошибок, содержащихся в показаниях свидетелей и потерпевших, с целью всестороннего, полного и объективного расследования преступлений существенно дополняют разделы криминалистической тактики и криминалистической методики расследования отдельных видов преступлений. Теоретическая значимость также заключается в рассмотрении криминалистических тактических приемов с точки зрения индивидуально-личностного подхода к участникам процесса.

Практическая значимость исследования определяется его прикладным характером и заключается в том, что тактика получения, проверки, оценки и использования показаний свидетелей и потерпевших, содержащих непроизвольные ошибки может использоваться в современной правоприменительной практике. Предложенная нами модель диагностики непроизвольных искажений в показаниях свидетелей и потерпевших на основе теории установки может быть использована в следственной работе в рамках изучения личности участников процесса. Тактически грамотное установление психологического контакта на основе последних достижений коммуникации в области нейро-лингвистического программирования предоставляет оперативному сотруднику, следователю, судье более эффективно и продуктивно достичь целей в расследовании преступлений. Большинство предложенных тактико-психологических приемов активизации памяти свидетелей и потерпевших могут быть реализованы на практике без привлечения специалиста - силами лица, производящего расследование. Диссертантом также раскрыта сущность, методика и перспективы использования гипноза как высоконадежного способа активизации процесса воспоминания. Гипноз, будучи научно- обоснованным методом восстановления памяти свидетелей и потерпевших может быть применен при расследовании преступлений при оп-

12

ределенных условиях специалистом-гипнологом, имеющим юридическую подготовку.

Результаты диссертационного исследования могут быть использованы при совершенствовании федерального законодательства и ведомственных нормативных актов. Изложенные автором подходы и программы могут ис- пользоваться в преподавании таких дисциплин как криминалистика, уго- ловный процесс, юридическая психология, социальная и общая психология, а также в подготовке учебных пособий по указанным дисциплинам.

Внедрение результатов исследования. Являясь практическим работником органов внутренних дел 5 лет и лично расследуя многие преступления, автор использовал изложенные в диссертации выводы и предложения для усовершенствования тактико-психологических приемов получения, проверки и оценки показаний свидетелей и потерпевших. Результаты проведенного исследования нашли отражение в фондовой лекции по курсу криминалистики: «Изучение личности подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего и свидетеля в процессе расследования». Основные идеи и положения исследования внедрены в учебный процесс по криминалистике в Санкт-Петербургском университете МВД России.

Апробация результатов исследования. Результаты диссертационного исследования нашли отражение в выступлениях автора на международных и межведомственных научно-практических конференциях и семинарах: Межвузовская конференция «Перспективы использования новых специальных средств и средств связи в деятельности ОВД 21 марта 2001 г; «Круглый стол»: «Актуальные проблемы деятельности ОВД по раскрытию и расследованию преступлений 22 марта 2001г. Кроме того они подверглись активному обсуждению работниками правоохранительных органов Санкт-Петербурга на криминалистическом семинаре в юридическом институте Генеральной прокуратуры РФ: 41-й Криминалистический семинар, посвященный развитию криминалистики за
рубежом 30 февраля 2001г. Основные положения

13

диссертационного исследования приведены в пяти публикациях, опубликованных в 1999-2001г. Структура диссертации обусловлена ее целями, задачами и объемом исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, объединяющих девять параграфов, заключения, приложений и списка использованной литературы.

14

Глава 1 Совершенствование тактических приемов по получению, проверке и оценке показаний свидетелей и потерпевших в свете

достижений психологии

1.1. Процессуальные, криминалистические и

психологические особенности показаний добросовестных свидетелей и потерпевших.

По нашему мнению, основанному на опыте практической работе в следственных подразделениях, по многим критериям тактика допроса свидетелей и потерпевших представляет большую сложность, чем допрос обвиняемых и подозреваемых. В конфликтной ситуации при допросе подозреваемого и обвиняемого между следователем и обвиняемым или подозреваемым возникает открытый волевой поединок, направленный на отстаивание своих интересов. Исключением являются бесконфликтные ситуации, реже возникающие в практической деятельности. При этом задача следователя - склонить обвиняемого, подозреваемого к даче правдивых показаний, к раскаянию, в то время как задача допрашиваемого выдержать атаку, не попасть в ловушку вопросов, расставленную следователем. Такое противодействие можно назвать столкновением интересов, то есть сознательных, волевых процессов, в ходе которого каждая сторона осознает свои силы и способы достижения целей. Совершенно иная ситуация возникает при допросе свидетеля, расположенного давать полные достоверные показания или добросовестного потерпевшего. В этом случае всегда существует возможность возникновения негативной следственной ситуацией, связанной с искажением воспринятой информации, разрешение которой невозможно без знания психологии свидетельских показаний. В такой ситуации следователь вступает в поединок с бессознательными процессами свидетеля или потерпевшего, не дающими воспроизвести событие, очевидцем

15

которого он был, либо искажающими его. Показания
свидетеля и потерпевшего можно объединить одним названием -
свидетельские показания, если брать в качестве общего свойства - факт свидетельетвования об обстоятельствах, относящихся к совершенному
преступлению. Таким образом показания потерпевшего и
свидетеля имеют сходное доказательственное значение. В тоже время эти показания имеют различную процессуальную природу, содержание и различные условия формирования показаний. Показания потерпевшего
являются не только источником доказательств, но и средством защиты интересов потерпевшего в уголовном процессе. Свидетель, не имея самостоятельного процессуального статуса, а соответственно, не имея
определенного круга прав, обременен лишь обязанностью дачи правдивых показаний. Обязанность потерпевшего явиться по вызову и давать полные и правдивые показания совпадают с обязанностями свидетеля, однако, по существу, потерпевший во время дачи
показаний реализует свои процессуальные права, в то время как свидетель является лишь источником доказательств, вне зависимости от его интересов. Процессуальный статус потерпевшего регламентируется ст.53 УПК РСФСР и определяется как лицо, которому преступлением
причинен моральный, физический или имущественный вред.
Свидетель, не имея собственного процессуального статуса,
упоминается в главе «Доказательства» в качестве источника доказательства и связи с возможностью дать показания о
любых обстоятельствах, подлежащих установлению по данному делу. Потерпевший в том числе может дать показания об обстоятельствах,
предшествующих преступлению, а также о преступных последствиях.
Кузьмина С.С. так отмечает особую роль потерпевшего: «Его осведомленность о происшедшем значительно шире осведомленности свидетелей, поскольку включает в себя не только сведения о материальных последствиях совершенного преступления, но и сведения о действиях, в результате которых эти последствия наступили, а

16

также о предшествующих событиях.»1. Тем не менее, эту фигуру следует называть потерпевшим, основываясь на главном критерии - причинении данному участнику процесса вреда и возникновении в связи с этим у него определенных прав. Эта особая роль потерпевшего, не так редко встречающаяся в практике, сказывается на содержании его показаний, которые являются идеальной совокупностью, так как описывают преступное деяния с момента образования причин, способствующих совершению преступления, до самых последних преступных последствий. В то время как показание свидетеля обрисовывает какой-либо фрагмент общей картины совершенного преступления. Это обстоятельство накладывает отпечаток и на качество показаний потерпевшего. Существуют особенности восприятия, запечатлеют и воспроизведения потерпевшим фактических данных, в отличие от свидетеля или очевидца. Два человека один из которых - потерпевший от преступления, а второй - свидетель будут давать показания по-разному и различие будет заключаться в отношении к преступлению, эмоциональной окраской, направленностью внимания и рядом других позиций. В связи с этим нельзя сравнивать эти показания с точки зрения достоверности. «Показания свидетеля часто очень отличаются от показаний потерпевшего, восприятие которого сильнее отразило на себе эмоции, хотя это расхождение в показаниях еще не дает оснований полагать, что кто-то из двоих говорит неискренне» “.

Показания потерпевшего и свидетеля различаются не только по своей процессуальной природе, но и в ряде случаев по содержанию, не смотря на то, что имеют отношение к одному предмету. Помимо фактических данных, в показаниях потерпевшего может быть выражено его отношение
к

1 Кузьмина С.С. Лжесвидетельство. Кандидатская диссертация по специальности 120009 Санкт-Петербург. 1991. С.37

2 Сотонин К. Очерк криминальной психологии. Вып.2 Психология преступления. Ложь свидетелей и подследственных М.: Изд. Обл. Юр, Курсов 1925. С.35

17

совершенному преступлению. Так, например, по делам, связанным с угрозой насилия, в числе обстоятельств, подлежащих доказыванию выясняется субъективное восприятие потерпевшим характера угрозы.1 Субъективное отношение потерпевшего к преступлению процессуально значимо и по делам частного обвинения, предусмотренным стр.27 УПК РСФСР Таким образом сведения, содержащиеся в показаниях потерпевших зачастую не ограничиваются сообщением об известных ему фактах. Показание потерпевшего - объемное понятие, включающее в том числе его версии, аргументы, а зачастую и ходатайства, заявляемые непосредственно на допросе. Необходимо отметить, что становление состязательности в российском уголовном процессе не ограничилось расширением прав подозреваемого и обвиняемого, но провозгласило потерпевшего равноправной стороной состязательного процесса, обеспечив потерпевшего равноценными правами с обвиняемым. (Ст.45,51, 52, 53 Конституции РФ).

Мы согласны с мнением М.Л.Якуба о том, что «специфические черты показаний потерпевшего дают основание характеризовать их как особый, самостоятельный источник доказательств. Они могут отразиться на процессе формирования показаний, а потому должны учитываться при исследовании и оценке их.»”

Необходимо обозначить роль очевидца в расследовании и раскрытии преступлений. Такого участника как «очевидец» в уголовном процессе вообще нет (исключением является упоминание об очевидцах в п.1 ст. 122 УПК РСФСР), этот термин чаще применяется в криминалистике в связи с методиками расследования преступлений. Тем не менее, как уже подчеркивалось, потерпевший, свидетель и очевидец объединены
одной

1 Пленум Верховного Суда РСФСР в постановлении от
22.03.1966 г. Комментарий к Уголовному кодексу РФ. Особенная часть. Под редакцией Ю.И.Скуратова. М.: Изд.группа Инфра-М-Норма. 1996.С. 143 * Якуб М.Л. Показания свидетелей и потерпевших. Л.: Изд. ЛГУ 1968. С Л11

18

способностью давать показания о событиях и явлениях, связанных с совершенным преступлением, которые могут быть положены в основу обвинения. Кроме этого, эти фигуры могут совпадать в зависимости от состава преступления и обстоятельств, совершенного деяния. Так, очевидцы по делу могут отсутствовать, тогда как потерпевший, будучи лицом, которому преступлением причинен какой-либо вред, одновременно является и единственным очевидцем совершенных против него преступных действий. Следовательно, потерпевший-очевидец, будет и единственным свидетелем факта преступления по уголовному делу.

Несколько слов о свидетеле и очевидце. Свидетель может быть допрошен о любых обстоятельствах, подлежащих доказыванию по данному делу, в том числе о личности обвиняемого, потерпевшего и о своих взаимоотношениях с ним (стр.74 УПК РСФСР). Свидетель обязан явиться по вызову и дать полные и правдивые показания, в тоже время свидетель обладает иммунитетом ст. 51 Конституции РФ и не обязан свидетельствовать против самого себя и своих близких родственников. Различие в понятиях свидетеля и очевидца кроется в содержании показаний. Очевидец может стать в процессе расследования свидетелем, после его допроса о действиях, составляющих объективную сторону преступления, а вот свидетель может и не быть очевидцем, если его показания не свидетельствуют о фактических преступных действиях. Мы согласны с высказыванием Алексеева A.M. о том, что различие между свидетелем-очевидцем и свидетелем, который сам непосредственно событие не воспринимал, в источнике получения сведений о расследуемом событии, а не в процессуальном значении их показаний.1

В ходе расследования постоянно возникает вопрос о достоверности свидетельского показания, о его надежности. Предполагается, что сомнения в надежности любого показания могут быть обусловлены двумя причинами. Во-

1 Алексеев A.M. Понятие свидетеля-очевидца, значение и особенности его показаний //Вопросы борьбы с преступностью. МЛ 969. № 10

19

первых, показание может быть ложным и именоваться лжесвидетельством, то есть быть умышленным волевым действием потерпевшего или свидетеля, преследующего определенные цели. Во-вторых, показание может
быть неумышленно искажено источником такого показания. Такое неумышленное искажение имеет бессознательную психологическую природу и не может быть управляемым посредством волевых
сознательных актов в отличие от лжесвидетельства, которое объективно выражается в умышленном сообщении несоответствующих реальной действительности сведений об обстоятельствах, входящих в предмет доказывания по конкретному делу с определенной целью. Так по
мнению Кузьминой С.С. лжесвидетельство представляет собой многоступенчатый, сознательный процесс, который проходит
три последовательно сменяющих друг друга этапа: принятие решения о даче ложного показания, разработка плана и исполнение задуманного. Различие между намеренной ложью и ложью бессознательной она
формулирует в динамике умственного процесса: «…если у добросовестного свидетеля сам факт дачи показаний носит репродуктивный характер, то для лжеца он представляет собой творческий процесс. Лжец не только
воспроизводит событие или сообщает другие сведения, относящиеся к делу, но одновременно создает воображаемую модель происшедшего,
образ, которым хочет подменить истину»1. Очевидно, что неумышленное искажение в показаниях свидетелей и потерпевших
является неосознаваемым моментом, а соответственно и не контролируемым. Поэтому, зная о неосознанной природе искажения, мы
не можем охарактеризовать его как недобросовестное. Показание может быть самым чистосердечным, которое может быть дано свидетелем или потерпевшим, однако, независимо от честного стремления заключать в себе непреднамеренное заблуждение. Доля непреднамеренного заблуждения есть в каждом показании и обусловлено индивидуальностью человеческой психики. По образному выражению А.Ф.Кони: «Внутри почти

Там же. стр.25

20

каждого свидетельского показания есть своего рода язва,
отравляющая понемногу весь организм показания, не только против
воли, но и без осознания свидетелем».1 Человеку свойственно
ошибаться. Это древнее мудрое изречение подразумевает не только
ошибочность сознательно выбранной позиции человека, но и
бессознательную ошибочность повседневного восприятия. В криминалистическом контексте существенным негативным моментом,
играющим роль в расследовании преступлений, является наличие
бессознательного искажения в показаниях, касающихся предмета доказывания. Классическим примером такого искажения может служить ошибочность свидетельского показания, полученного для проверки алиби
подозреваемого. Свидетель в данной ситуации подтверждает или опровергает показания подозреваемого о нахождении последнего
в определенном месте в определенное время, однако, сам свидетель, как уже было указано выше, обладает индивидуальными свойствами психики, а значит направленность его восприятия будет отличаться от
направленности восприятия подозреваемого. Следовательно, одно и
тоже событие может восприниматься ими по-разному, хотя бы в
отношении деталей. Так образуются расхождения в показаниях свидетеля и подозреваемого, ранее воспринимавших одни и те же события в примерно одинаковых условиях и одной пространственно-временной плоскости. В советской криминалистике проблема причин, вызывающих ошибочные показания рассматривалась в исследованиях многих процессуалистов и криминалистов: Строговича М.С., М.Л-Якуба,
Ратинова А.Р., И.Кертэс, А.М.Карнеевой, С.Я.Розенблит, С.С.Ордынского, Порубова Н.И., Смыслова В.И. Доспулова Г.Г.и Мажитова Ш.М., Дулова А.В., Алексеева A.M., Бурдановой B.C.
Кривицкого С.Г., А.А.Закатова, В.А.Гуняева и многое др. Авторы перечисляли широкий спектр таких причин, однако, единодушно разделяли их на две большие группы:

1 Кони А.Ф, Свидетели на суде //Проблемы психологии. Ложь и свидетельские показания. Санкт-Петербург 1905. Вып.1 С. 109

21

объективные и субъективные. Объективные факторы относятся к внешним условиям и обстоятельствам восприятия и особенностям воспринимаемого объекта. К числу таких факторов можно отнести: видимость и слышимость в силу погодных условий, удаленность наблюдаемого явления и наличие преград в поле зрения, скоротечность восприятия и др. Субъективные факторы в свою очередь подразделяются на субъективно-физиологические и субъективно-психологические. Субъективно-физиологические факторы - это особые физические свойства анализаторов воспринимающего, например, нарушения органов зрения и слуха: близорукость, дальнозоркость, дальтонизм, глухота и т.д. Субъективно-психологические факторы обусловлены индивидуальными особенностями психики и личности воспринимающего, то есть свидетеля или потерпевшего, а также переживаемыми ими эмоциями в момент совершения преступления. По нашему мнению субъективно-психологические факторы представляют наибольшую трудность в диагностировании и оценке. Проведенным анкетированием практических сотрудников был также установлен повышенный интерес и внимание к субъективно-психологическим факторам, влияющим на достоверность показаний. Анкетирование было произведено со следователями СУ при УВД и прокурорами-криминалистами со стажем от 2 до 27 лет: 26% опрошенных следователей основной причиной, вызывающей ошибки в показаниях, считают действие субъективно-физиологических особенностей лица; 88% такой причиной считают
субъективно-

психологические особенности; 2% и 8% соответственно считают основной причиной проявления патопсихологических особенностей и иных факторов. При этом представление о причинах явления оказались коррелляционно не зависящими от стажа работы (коэффициент корреляции 0.099, 0,033, 0,08). Это позволяет сделать вывод о том, что сотрудники с различным стажем и опытом работы склоняются к единому мнению относительно основных причин непроизвольных ошибок в показаниях.

22

Значению объективных и субъективно-физиологических факторов, вызывающим искажения в показаниях, исследователями свидетельских показаний уделено значительное внимание. Подробно разобраны особенности анализаторов (зрительных, слуховых, обонятельных и осязательных), а также возможные искажения восприятия при их функционировании (явления адаптации, оптической и акустической иллюзии). Криминалисты также не обошли вниманием объективные условия восприятия, как причины искажения информации на входе 1. Однако, на наш взгляд, субъективно-психологическим особенностям воспринимающего как причине непроизвольных ошибок в показаниях криминалистами не было уделено достаточно внимания. Этот фактор обусловил границы настоящего исследования - непроизвольные ошибки в показаниях свидетелей и потерпевших, обусловленные субъективно-психологическими особенностями. Непроизвольные ошибки в показаниях свидетелей и потерпевших можно разделить на две группы:

  1. Непроизвольные ошибки, порождаемые объективными условиями наблюдения и субъективно-физиологическими особенностями

воспринимающего.

2.Добросовестное заблуждение относительно воспринимаемых событий, которое включает в себя: ошибочное восприятие; искажающая переработка воспринятого(трансформация полученной информации), переформирование воспоминаний при воспроизведении (репрезентации). В эту же категорию мы относим отсутствия восприятия событий в следствие отсутствия внимания.

Подробно у Кертэс И. Тактика и психологические основы допроса. М.: Изд. Юр.Лит. 1965.; Карнеева A.M. ,Розенблит С.Я., Ордьшский С.С. Тактика допроса на предварительном следствии М.: Изд.Юр.лит. 1965.; Алексеев A.M. Психологические особенности показаний очевидцев; Смыслов В.И. Свидетель в советском уголовном процессе М. Изд. Высшая школа 1973.

23

  1. Полное или частичное забывание воспринятого, включающее естественное забывание и различного рода амнезии.

Непроизвольные ошибки восприятия также можно подразделить на ошибки первого и второго рода. К ошибкам первого рода относят упомянутое нами отсутствие фиксации воспринимаемой информации, то есть отсутствие сознательного внимания на предмете или явлении. Ошибки второго рода по своей природе вторичны- они порождаются за счет логического восполнения этик люков восприятия, когда по выражению А.М.Алексеева происходит подмена «действительного обычным» ‘.

При этом необходимо обратить внимание на то, что наличие факта искажения нельзя доводить до абсурда. Любое сообщение или воспоминание содержит в себе минимальные отклонения от объективной действительности, что является закономерным процессом, именуемым в психологии реконструкцией. Реконструкция, не являясь полной репродукцией, правильно отражает то, что фактически существует в воспринятом материале. Смысл воспринятого и детали в целом не изменяются. Такие изменения закономерны и неизбежны. Однако, когда изменения приобретают качество искажения, привнося иной смысл и существенно меняя детали, то это означает деформацию материала.

К настоящему моменту в следственной практике сложилась следующая негативная практика работы с показаниями свидетелей и потерпевших, обнаруживающих добросовестное заблуждение. Столкнувшись с наличием искажений в показаниях, следователи не пытаются выяснить причину этих искажений. Искаженные показания игнорируются, или даже в нарушение закона не фиксируются. О форме реагирования на бессознательное искажение мы будем говорить в следующем параграфе настоящего диссертационного исследования. Выше изложенное не означает, что показаниям свидетелей и

1 Алексеев A.M. Психологические особенности показаний очевидцев. М.: Изд.Юр.Лит. 1972

24

потерпевших не стоит доверять. Без этого вида доказательств невозможно никакое расследование. В начале прошлого столетия после революции, повлекшей коренные изменения в системе и задачах многих наук, возникла дискуссия о доказательном значении свидетельских показаний. Результат этого научного спора точно отражает высказывание И.Н. Якимова и П.П.Михеева : «Свидетельские показания всегда были, есть и будут источником многочисленных судебных ошибок, с которыми приходится считаться, так как отказаться от свидетельских показаний, хотя и весьма несовершенного, но все-таки источника познания правды, совершенно невозможно»1. Так исторически была признана позиция доказательного значения свидетельских показаний. Безусловно, показаниям свидетелей и потерпевших стоит доверять, но стоит их и проверять, имея в виду, что человеческое представление об объектах и явлениях внешнего мира всегда относительно в силу субъективных особенностей психики человека, а истина, устанавливаемая по расследуемому уголовному делу, должна быть объективной.

В данном контексте нельзя не упомянуть о негативной психологической ситуации в расследовании, когда следователь, обнаружив несоответствие показаний свидетеля или потерпевшего фактическим материалам дела, встречает при этом упорное отстаивание своей позиции свидетелем или потерпевшим, которого подобное недоверие следователя возмущает, вследствие чего возникает конфликтная ситуация. Налицо ситуация, когда свидетель или потерпевший добросовестно заблуждается, по выражению Канторовича Я.А. «лжет правдой»2, являясь при этом самым настоящим добросовестным потерпевшим, потому как он искренен с собой и
со

1 Якимов И.И, Михеев Ш1. Искусство допроса М: Изд. НКВД РСФСР. 1928. С.4

2 Кантрович Я.А. Психология свидетельских показаний. Харьков.: Изд. НКЮ УССР 1925

25

следователем, он говорит правду и только правду, но правда в данном случае субъективная. Она может быть названа правдой только потому, что ее так воспринимает сам свидетель — он говорит то, что думает; то, что видел. Положение может серьезно осложниться, если подобный конфликт произойдет с участием добросовестного активного потерпевшего1, характеризующегося стремлением оказать активное содействие следствию, обладающим обостренным чувством справедливости, нервозностью и ранимостью. Такой тип свидетеля требует к себе повышенного внимания, ему представляется, что расследование строится вокруг его интересов. Такой свидетель или потерпевший, почувствовав сомнения следователя в его показаниях и суждениях в лучшем случае откажется содействовать следствию, а в худшем — заподозрит правоохранительные органы в коррумпированности, а следователя в сговоре с обвиняемым. Таким образом может возникнуть противостояние и атмосфера враждебности между следователем и свидетелем или потерпевшим.

Конфликтных ситуаций при производстве расследования можно избежать, а возникшие ситуации можно разрешить, если во-первых быть осведомленным о возможности добросовестного заблуждения и объективно расценивать и прогнозировать возможные ситуации, а во-вторых, активно применять данные судебной психологии для оценки, диагностики и оценки искаженных показаний. Данная проблема исследуется практически два столетия, но в тоже время многие моменты остаются спорными и неразрешенными. В тоже время очевидно, что практическим сотрудникам не хватает психологических знаний для решения проблем, в том числе связанных с диагностикой и оценкой полученных показаний. Гуняев В.А. так обозначил

1Виктимологические типы потерпевших с точки зрения поведения во время совершения преступления и поведения в процессе расследования описаны Бурдановой B.C.,Быковым В.М. Виктимологические аспекты криминалистики. Учебное пособие. Ташкент 1981г.

26

причину недопонимания возникающую при работе со свидетелями: «Причиной сложностей возникающих на практике при получении показаний свидетелей на предварительном следствии (противоречивость, провалы памяти) является незнание практическими работниками предварительного следствия и суда закономерностей, порождающих непроизвольные ошибки»1. Эти закономерности возникают в психике свидетелей и потерпевших, являясь субъективным фактором. Следовательно, разрешение возможных трудностей, возникающих при работе с показаниями основано на знании психологии и индивидуально- личностном подходе к свидетелям и потерпевшим.

Таким образом, показания свидетелей и потерпевших, являясь высокозначимыми в процессе расследования и доказывания, требуют внимательного отношения к процессу их получения, изучения их внутренней ценности и использования в расследовании.

1.2. Использование психологических знаний в тактике допроса добросовестных свидетелей и потерпевших

Криминалистическая тактика изучает закономерности организации и осуществления следственной деятельности в целях выработки, в строгом соответствии с требованиями законности, научно обоснованных рекомендаций по повышению ее эффективности.2

Говоря о повышении эффективности следственной деятельности, ученые криминалисты в первую очередь имеют ввиду выработку оптимальных тактических приемов в деятельности следователя. Под криминалистическим

Гуняев В.А. Добросовестное заблуждение в свидетельских
показаниях Диссертация КЮН 120009. Л.: ЛГУ.1973г. С.6.

” Возгрин И.А. Криминалистическая тактика: Понятие, предмет и исследование. Вестник Санкт-Петербургского университета МВД. № 1. 1999. С. 51.

27

приемом понимается «наиболее рациональный и эффективный способ действия или наиболее целесообразная линия поведения при собирании, исследовании, оценке и использовании доказательств.1

К настоящему времени все тактические приемы условно подразделяются на 4 большие группы: психологические, логические, организационные и комплексные. Психологическим тактическим приемам в истории криминалистики всегда уделялось большое значение, о чем свидетельствуют фундаментальные работы таких авторов, как Л.Е.Ароцкер, Р.С.Белкин, Бурданова B.C., О.А.Баев, В.Л.Васильев, А.Н.Васильев, И.Е.Быховский, Доспулов Г.Г., Дулов А.В., Закатов А.А., Л.Я.Драпкин, Л.Л.Каневский, М.В.Костицкий, В.Е.Коновалова, В.Н.Карагодин, Н.И.Порубов, А.Р.Ратинов, Центров Е.Е. и других.

Однако, изучив «свежие» научные работы по криминалистической тактике, автор пришел к выводу, о том, что в современной криминалистике назрел вопрос о дальнейшем совершенствовании психологических приемов в криминалистической тактике с использованием последних достижений российских и зарубежных ученых в области психологии, нейрофизиологии, психолингвистики, биологии. Так, например, В.В.Карузина отмечает, что «для повышения эффективности расследования необходимо использование достижений и открытий психологии путем их приспособления для тактических приемов следственных действий»2. Полстовалов О.В. также пишет о том, что «психология представляет собой одну из гносеологических основ криминалистики. Таким образом,
изменения, происходящие в

1 Белкин Р.С. Криминалистическая энциклопедия. М.: Изд. БЕК. 1997. С. 105.

2 Карузина В.В. Тактика использования данных о поведении участников уголовного процесса в ходе следственных действий. Автореферат Кандидатской диссертации. Санкт-Петербург: Санкт-Петербургская Академия МВД России. 1998. С. 15.

28

психологии за последние годы, не могут не найти своего отражения в криминалистической науке.»1

Бабаев О.С. полагает, что тактические криминалистические приемы нуждаются в большей «психологизации» 2

Особую важность приобретают криминалистические тактические приемы при проведении такого следственного действия как допрос. Поэтому настоящее исследование посвящено тактике допроса свидетелей и потерпевших обнаруживающих непроизвольные ошибки. Такое сужение, на первый взгляд, рамок исследования, оправдано неоднозначностью и актуальностью разрабатываемой темы. Ошибочные показания - явление довольно частое и сложное для интерпретации. Согласно данным проведенного анкетирования следователей ОВД и прокуратуры 80% опрошенных следователей заявили, что периодически сталкиваются с ошибочностью в показаниях свидетелей и потерпевших (не считая лжесвидетельства); 8% определяют такую ситуацию как постоянно возникающую, 4% редко сталкиваются с искажениями в показаниях; и только 3% заявили, что еще не встречались с фактами ошибочных показаний. Последняя категория респондентов представлена следователями со стажем от 2 до 5 лет, преимущественно 3 года. На практике допрос добросовестных потерпевших и свидетелей, обнаруживающих «пробелы памяти» или дающих показания вразрез имеющейся доказательной базы, зачастую представляет огромную сложность. Во-первых, полученные в ходе допроса такие фактические данные нуждаются в более четкой проверке, которая потребует

1 Полстовалов О.В. Совершенствование тактических приемов криминалистики на основе современных достижений психологичской науки. Автореферат диссертации КЮН. Уфа, 2000. С. 3.

Бабаев О.С. Автореферат диссертации КЮН. Концептуальные основы и тенденции развития криминалистической тактики М. 1998.

29

дополнительного времени и способов. Будучи проверенными, такие показания необходимо подвергнуть качественной оценке и анализу. Кроме того, такая следственная ситуация, являясь неконтролируемой и неуправляемой неопытным следователем, может привести к возникновению конфликта между лицом, производящим следствие или дознание и допрашиваемым. По мнению В.С.Бурдановой: «заблуждения потерпевших и свидетелей,… ошибающихся, но настаивающих на своем, приводящих в показаниях все новые подробности» являются в деятельности следователя психологическими барьерами, которые сковывают интеллектуальную активность следователя, препятствуя объективному восприятию и анализу информации, затрудняя всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела.1

В тактике допроса любого участника процесса в любой следственной ситуации необходимым условием для предотвращения конфликтов огромное значение играет установление психологического контакта. Причем, практически все ученые-криминалисты склоняются к тому, что установление психологического контакта является не стадией допроса, а необходимым условием, сопровождающим весь процесс допроса. Психологический контакт должен быть основан на принципе индивидуально-личностного подхода к допрашиваемому. Этот постулат так или иначе звучит во всех исследованиях, посвященных тактике допроса, однако, особенно остро он проявляется в последнее время в исследованиях, написанных на стыке наук криминалистики и психологии (В.В.Карузина, Лутовинова Н.В., Полстовалов, О.В., В.Г.Пушков, Симоненко СИ. и др.)

Установление психологического контакта является процессуальной стороной индивидуально-личностного подхода. Индивидуально- личностный

1 Бурданова B.C. Криминалистические проблемы обеспечения всесторонности, полноты и объективности расследования преступлений. Докторская диссертация в форме научного доклада МЛ992. С. 16.

30

подход отражает стратегию такого процесса, давая ему определение максимально приближенного к личности допрашиваемого, то есть к его направленности, интересам, установкам.

Н.И.Порубов понимает под психологическим контактом в следственной практике «особого рода взаимоотношения следователя с участниками уголовного процесса, характеризующиеся стремлением следователя поддержать общение в целях получения правдивых, полных и достоверных показаний, имеющих отношение к делу.»1

Г.Г.Доспулов под психологическим контактом подразумевает «согласованное деловое взаимодействие допрашивающего и допрашиваемого, которое обеспечивает следователю получение максимально полной и достоверной информации по делу на основе соблюдения ими процессуальных норм».”

В.И.Смыслов полагает, что «процесс в ходе которого у свидетеля вырабатывается состояние, способствующее даче полных, правдивых и достоверных показаний, обычно именуют установлением психологического контакта со свидетелем. Для выполнения этой задачи, прежде всего, необходимо изучение личности свидетеля. Анализ этих определений показывает, что психологический контакт - это прежде всего взаимодействие следователя и участника процесса, имеющее своей целью получение показаний, отвечающих критериям достоверности, полноты и объективности. При этом такое взаимодействие должно отвечать соблюдению законности.

Необходимо разграничивать психологический контакт и психологическое воздействие. Психологический контакт - «это система (комплекс)

1 Порубов Н.И. Тактика допроса на предварительном следствии. Учебное пособие Изд. БЕК, М., 1998г, стр.41

2 Доспулов Г .Г. Кандидатская диссертация Процессуальные и психологические основы допроса свидетелей и потерпевших на предварительном следствии. Алма-Ата. 1968. С.8

31

действий сотрудников ОВД при контактированию с гражданами, заключающееся в использовании специальных средств и методов, направленных на изменение параметров психики граждан, необходимых для достижения стоящих перед сотрудниками процессуальных целей и задач».1 Из этого определения видно, что главным критерием психологического воздействия является изменение психического состояния участника процесса в нужном направлении для решения тактических и процессуальных задач. В то время как психологический контакт представляет собой определенную подстройку к психическим параметрам допрашиваемого с целью выбора наиболее эффективной стратегии общения. Психические свойства допрашиваемого при этом не изменяются, они лишь диагностируются следователем и с учетом полученных данных о психическическом статусе допрашиваемого, следователь выбирает наиболее эффективную модель общения. В тоже время под психическим воздействием мы понимаем целенаправленное влияние на сознательные процессы допрашиваемого (воля, мышление) с целью получения от него объективной информации. В тактике допроса добросовестно заблуждающихся свидетелей и потерпевших такой метод в большинстве случаев неуместен. Добросовестное заблуждение - процесс неосознаваемый и неконтролируемый (сознательное заблуждение - ложь), поэтому и воздействие должно быть направлено на бессознательные процессы. Например, невозможно и некорректно убеждать свидетеля вспомнить событие, забывание которого произошло в результате закономерной работы механизмов памяти, в таком случае применяются специальные приемы активизации памяти.

В криминалистике используется определенный набор тактических приемов установления психологического контакта: беседа; снятие напряжение; подчеркивание значимости показаний и конфиденциальности разговора; проявление эмпатии, в особенности к потерпевшим; обращение к

’ Пушков В.Г. Профессионально-психологическое воздействие в процессе расследования преступлений. Автореферат диссертации КЮН М.,2000 С. 12.

32

положительным качествам допрашиваемого - перечень является открытым. Использование того или иного приема зависит от квалификации и тяжести преступления, размера и характера преступных последствий, личностных особенностей допрашиваемого.

Несмотря на то, что в криминалистической тактике всегда существовал полный арсенал способов установления психологического контакта, вопрос о процедуре его установления был открытым. Поэтому среди криминалистов не установилось единодушного мнения по поводу того на чем должна быть основана тактика установления психологического контакта. В частности, Васильев В.Л. усматривает зависимость качества показаний от типа темперамента допрашиваемого, вследствие чего делает вывод: «Выбор правильной тактики допроса во многом зависит от определения специального типа допрашиваемого. Ведь одни и те же аргументы с разной силой действуют на людей разных типов »\ Однако, в практической деятельности следователь часто сталкивается с неадекватной психической реакцией свидетелей и потерпевших на предварительном следствии. Ярко выраженные меланхолики проявляют настойчивость и упрямство; холерики могут впадать в фрустрацию и демонстрировать безразличие. Достигнуть психологического контакта подчас очень трудно и никакие «типизации» не помогают. Следователю приходится быть очень гибким, в тоже время действовать на ощупь, пробуя какой стиль поведения сработает с конкретным лицом для получения оптимального результата. Не всегда помогает объяснение поведения обстановкой в которой действует субъект и попытки корректировки этой обстановки. Примеры нетипичного темпераменту поведения наводят на мысль

0 зависимости поведения человека от иных категорий или систем. Интуитивный подход к коммуникаций работает, однако необходимо вычислить каким образом. Однако, стоит упомянуть в этом контексте

1 Васильев B.JL Психологические основы организации труда следователя. Волгоград. Изд. Высшая следственная школа 1976. С.36

33

исследования Ратинова А.Р., который направил поиск способа установления психологического контакта не на основании анализа психических процессов и свойств личности, а на основании особенностей конкретной личности. В частности, он приходит к заключению: «В целом типология свидетелей бесполезна для следственной и судебной практики. Каждый свидетель требует индивидуального подхода, который не укладывается в рамки психических типизацией, т.к. «рафинированных типов не бывает».1 Такая позиция нам наиболее близка именно благодаря индивидуальному подходу.

Очевидно, что установление психологического контакта требует от следователя не только знаний в области психологии, но и наличия определенных коммуникативных умений и навыков. Например, беседа не приведет к налаженному контакту, если стороны будут общаться на «разных языках». При этом следует отметить, что общение на «одном языке с допрашиваемым» не означает использование следователем лексики допрашиваемого. Смысл плодотворного, эффективного общения заключается в коммуникации в одном русле. Близко к разрешению проблемы эффективного общения при допросе, на наш взгляд подошел Г.Г.Доспулов, связав установление психологического контакта с эмоциональным состоянием допрашиваемого. Такой подход он охарактеризовал как «настройка на одну волну с допрашиваемым».2

Ратинов А.Р., Гаврилов О.А. Использование данных психологии в буржуазной криминалистике //Вопросы криминалистики. 1964. №11. С. 148 2 Доспулов Г.Г. Процессуальные и психологические основы
допроса свидетелей и потерпевших на предварительном следствии. Алма- Ата. 1968.

С.324.

34

Продолжая развивать это направление ^ В.Л.Васильев уточняет, что принципы такой настройки должны базироваться на темпе, ритме и других внешних проявлений речи допрашиваемого. 1

Существенным в данном случае является то, что такая настройка должна производиться по «внешним проявлениям», то есть по форме речевого сигнала, а не по содержанию. В таком подходе мы видим значительный прогресс, который проявляется в установлении психологического контакта, опираясь на форму сообщения, а не на него содержание. Излишняя кон- центрация на содержании переживаний, не несущих смысловой нагрузки может явиться дестабилизирующим моментом для психики допрашивающего. Это не означает, что следователь не должен проявлять эмпатию, что делать необходимо, но только в пределах, необходимых для достижения психологического контакта. В тоже время излишняя восприимчивость, эмоциональность со стороны следователя может вселить неуверенность в допрашиваемого.

Так называемая «настройка на одну волну с допрашиваемым» называется в психотерапии установлением раппорта с клиентом, то есть глубокой доверительной связи. Предлагаемая нами тактика установления психологического контакта основана на технике подстройки к клиенту, разработанная нейро-лингвистическим программированием(НЛП) .

Нейро-лингвиетическое программирование является наукой о поведении и субъективном опыте человека. НЛП дает возможность оценивать поведенческое содержание и механизмы поступков и деятельности человека. Название нейро-лингвистичеекое программирование подразумевает интеграцию трех различных областей пауки: нейрофизиологии, лингвистики и когнитивной психологии. Компонент
«нейро» отражает фундамента

1 Васильев В.Л. Психологические основы организации труда следователя. Волгоград. Изд. Высшая следственная школа 1976. С.32-33. “ НЛП (нейро- лингвиетическое программирование).

35

ментальную идею о том, что человеческое поведение берет начало в неврологических процессах зрения, слуха, обоняния, осязания и вкуса. Человеческий опыт представляет собой синтез информации, которую мы получаем и обрабатываем с помощью нервной системы. НЛП включает в себя компонент лингвистики означающий, что язык является продуктом нервной системы человека и представляет собой один из способов, которым человек может совершать коммуникацию или стимулировать нервную систему других людей. Понятие «программирование» предполагает, что люди осуществляют взаимодействие с окружающим миром посредством внутреннего программирования, которое представляет собой способы, которыми мы организуем свои идеи и действия с целью получения результата. Таким образом, НЛП имеет дело со структурой субъективного опыта человека, то есть изучает как человек организует то, что видит, слышит или ощущает, фильтрует и как затем перерабатывает полученную информацию и каким образом описывает это в языке и применяет ее для получения результата.

Каждый из перечисленных выше способов по установлению и поддержанию психологического контакта может быть эффективно проведен с помощью методов НЛП. Например, беседа. Мы уже говорили, что человеческий опыт об окружающей среде формируется путем прохождения информации через определенные фильтры восприятия: слуховые, зрительные, обонятельные, осязательные и вкусовые анализаторы. Каждый человек имеет свои устойчивые способы восприятия, переработки и репрезентации информации (паттерны). Обладая определенным уровнем наблюдательности, человек может выработать в себе способность замечать и определять паттерны, присущие другим людям то есть калибровать их. Помощь в калибровке оказывают «ключи доступа», представляющие собой дифференцированные системы или модальности специфических вербальных и невербальных сигналов. Ключи доступа могут проявиться в паттернах движений глаз; движений туловища, рук, ног; в невербальных
речевых

36

паттернах: тембр, ритм голоса; вербальных речевых характеристиках, именуемых предикатами и др. Иными словами, каждый паттерн соотносится с определенной модальностью. Эти ключи достоверны, так как проявляются на неосознаваемом уровне и поэтому являются надежными источниками информации. Таким образом, ключи доступа показывают как человек работает с информацией, какие модальности ему присущи в данный момент и обычно. Например, движение глаз наверх и налево говорит о том, что человек оперирует с визуальными эйдетическими образами, а направо наверх означает, что он не вспоминает, а конструирует (в криминалистическом аспекте это может означать формирование ложной версии). Жесты на уровне головы говорят о его визуально восприятии, эта же модальность обнаруживается при высоких интонациях голоса. А жесты опущенными руками свидетельствуют о кинестетических переживаниях и т.д. К сожалению объем настоящего иссле- дования не позволяет более подробно изложить теорию и практические методики НЛП, поэтому не будет углубляться в описания ключей доступа и способов их калибровки.

Калибровка таких проявлений поведения или сенсорных свидетельств, позволяет понять какой репрезентативной системой чаще всего, либо в данный момент пользуется допрашиваемый, то есть как он получает, обрабатывает и репрезентирует информацию. Соответственно, зная ключи доступа допрашиваемого, следователь может сделать коммуникацию более эффективной в плане взаимопонимания. Для этого следователю необходимо вести беседу в соответствии со стратегией допрашиваемого по получению, обработке и репрезентации информации. Для допрашиваемого речь следователя будет понятной, ведь следователь произносит слова в том же темпе и ритме, а используя свойственные допрашиваемому предикаты он создает у допрашиваемого ощущение понимаем–ости и комфорта. Одновременно следователь осуществляет подстройку под движения допрашиваемого, что также располагает к эффективному общению. Такой

37

способ налаживания психологического контакта или раппорта - глубокой доверительной связи делает коммуникацию свободной, убирает преграды недопонимания. Человек с которым говорят на «его языке», но не в буквальном смысле повторяя его жаргон, что может раздражать, а на языке его поведения, поймет своего собеседника на сознательном и неосознанном уровне. Физиологически допрашиваемый расслабиться, ощутит доверие и спокойствие.

Использование подстройки к допрашиваемому в вводной части допроса в личной практике автора дало ощутимые результаты. Так, благодаря быстрому установлению психологического контакта время допроса сокращалось приблизительно на 30%. Потерпевшие и свидетели, ощутив налаженную связь со следователем, в дальнейшем при расследовании сразу откликались на вызов следователя явиться в следственный отдел для проведения следственных действий. Достигнутое взаимопонимание обеспечивало высокую достоверность полученных в ходе допроса показаний.

Однако, следует заметить, что калибровка сенсорных свидетельств, дающих ключи доступа допрашиваемого, требует развитой наблюдательности в области поведенческих реакций человека. Таким образом у следователя должна быть особенным образом развита чувствительность и способность воспринимать даже малейшие изменения в поведенческих реакциях. Такой навык редко бывает заложен в человеке от природы, как правило, он является результатом долгих тренировок.

Арсенал техник или методов нейро- лингвистического

программирования разнообразен и как мы уже говорили применим к любому психологическому тактическому приему. Разберем еще один способ установления психологического контакта - снятие напряжения методом НЛП. Потерпевшие часто находятся в состоянии стресса, а окружение следственного кабинета может вызвать у них повторное переживание негативных эмоций, что затрудняет производство допроса. В НЛП существует понятие рефрей-

38

минга, которое в переводе с английского означает изменение рамок. Такое изменение проводится с целью изменения отношения к тем или иным проблемам и нахождения новых решений. С психологической точки зрения произвести рефрейминг означает преобразовать смысл какого-либо суждения или вывода, поместив это в новые «рамки», то есть создав условия для восприятия проблемы в ином контексте. В НЛП различают рефрейминг контекста и рефрейминг содержания. «Задача контекстуального рефрейминга -изменить негативное восприятие человеком какого-либо поведения, дав ему возможность осознать целесообразность этих же действий в каких-то других контекстах».1 Например, потерпевшему от кражи имущества из его квартиры можно произвести рефрейминг контекста, показав, что такая ситуация также дает ему обратную связь в виде указания на то, что необходимо усилить охрану своего жилья и в следующий раз, когда он оснастит свою квартиру последними защитными системами, никакие покушения на его имущество ему грозить не будут. Безусловно, такой потерпевший полностью не освободиться от переживаний, связанных с имущественной потерей, однако, его внимание уже будет переключено в другой контекст.

«Рефрейминг содержания подразумевает изменение нашей точки зрения или уровня восприятия определенного поведения или ситуации».* Например, такой метод можно применить к потерпевшей от изнасилования. Психическая травма от такого преступления очень тяжела, однако, переключив внимание потерпевшей на существовавшую, но не наступившую возможность более тяжких последствий, которых она смогла избежать, поможет снизить уровень ее нравственных страданий и тревожности. Здесь возможно объяснить жертве, что последствия объективно могли быть значительно тяжелее, вплоть до ее убийства или смерти от причиненных телесных повреждений. Для того, чтобы

1 Дилтс Р. Фокусы языка. Изменение убеждений с помощью НЛП. Санкт- Петербург. Изд. Питер. 2000. С52 “ Дилт Р. Там же. С.53.

39

способ пересмотреть ситуации не показался потерпевшей грубым, предварительно следователь должен установить с потерпевшей психологический контакт.

Применение рефрейминга в следственной практике автора, а именно, в тактике допроса потерпевших по преступлениям против жизни, здоровья, половой неприкосновенности и половой свободы, а также собственности, показало, что вследствие частичного изменения отношения потерпевшего к совершенному преступлению, кардинально меняется его отношение к расследованию, то есть к проведению следственных действий с его участием,-таких как: опознание, следственный эксперимент, осмотр места происшествия с его участием, очная ставка. Это выражается в понижении уровня тревожности, в появлении уверенности в себе.

Для снятия психического напряжения у потерпевшего, вызванного воспоминанием о совершенном преступлении, также может быть использован метод НЛП, основанный на принципе смешивания или интеграции «разномодальных кинестетических якорей», в основе которого лежит принцип образования простейших условных рефлексов между эмоционально-значимым событием и раздражением определенного участка тела (теория условного рефлекса И.П.Павлова).1 Под «кинестетическим якорем» в НЛП понимается внешний кинестетический стимул при активизации которого возникает определенное психическое состояние. При воспоминании отрицательного опыта, в данном случае преступных действий, у допрашиваемого «якорят» это воспоминание легким нажатием определенного участка тела. Если в дальнейшем «активизировать» установленный «якорь» повторным нажатием этого участка тела, то у допрашиваемого, независимо от направленности его мыслей, будет возраждаться это психическое состояние. Затем, аналогичным образом, только более интенсивно, «якорится» воспоминание положительного

1 Павлов И.П. Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности животных. Полн.собр.соч. М.-Л. Изд. АН СССР. 1951

40 ?– ?” -

опыта допрапшваемого. Допрашиваемый при этом может воспоминать что- то очень веселое из своей жизни, ситуации, где он был максимально собран, уверен в себе. Специалист «якорит» при этом начало и пик ощущений. Затем, специалист накладывает «положительный якорь» на отрицательное воспоминание путем оживления положительного «якоря» при воспоминании отрицательной ситуации. В результате чего, происходит стабилизация психического состояния, у допрашиваемого проявляются иные «сенсорные свидетельства», свидетельствующие о расслаблении. В дальнейшем, при простом воспоминании тревожной ситуации у него будет сохранятся это состояние. В конце происходит «скрещивание якорей» для интеграции положительного и отрицательного опыта. При этом, происходит смешивание тревожного ощущения при воспоминании с положительными эмоциями. Эмоциональное состояние допрашиваемого должно стабилизироваться. х Нужно отметить, что эта техника, будучи несложной, может применяться не только специалистом, но и следователем, если он прошел курс-практик нейро-лингвистического программирования”.

Необходимо отметить, что зачатки использования в криминалистической тактике последних достижений человека в области психологии и успешной
коммуникаций возникли в последнее десятилетие. Об этом

1 Бэндлер Р. Гриндер Дж. Структура магии т. 1,2 Санкт-Петербург. 1992 “ Техника НЛП, основанная на установке кинестетических якорей разной модальности в качестве метода, используемого для коррекции самочувствия допрашиваемого для облегчения припоминания обстоятельств происшествия, описана Гримаком. Л.П. Гримак Л.П. Высоконадежный метод гипнотизирования в целях активизации памяти субъектов опроса //Юридические и психологические проблемы активизации памяти человека в раскрытии преступлений: Материалы научно- практического семинара, Москва, 30 июня 1999г. С. 12-13.

41 *&GC**C^»^ I

свидетельствуют исследования таких авторов как Карузиной В.В.(Тактика использования данных о поведении участников уголовного процесса в ходе следственных действий; Лури B.C.(Анализ современного опыта психологической подготовки сотрудников полиции США); Лутовиновой Н.В.(Психологические аспекты деятельности правоохранительных органов по диагностике объекта оперативного изучения в современных условиях), Симоненко С.И.(Психологические основания оценки ложных и правдивых сообщений; Леонтьева А.А. (Речь в криминалистике и судебной психологии), Н.Китаева (Хронобитологи ля и криминалистика) и др. В тоже время авторы этих исследований придерживаются какой-либо одного комплекса приемов коммуникации или воздействия на подследственного. НЛП в этом смысле имеет ряд преимуществ. Эта отрасль знания обладает системным подходом к изучению поведения и поэтому имеет большую вариативность методов, а значит и большую точность результата.

Итак, принимая во внимание необходимость установления психологического контакта с учетом индивидуально-личностных особенностей допрашиваемого, мы предлагаем следующую тактику допроса добросовестных свидетелей и потерпевших. Допрос такой категории потерпевших и свидетелей проводится по следующим этапам:

1 .Предварительное и непосредственное изучение личности допрашиваемого

2.Этап получения показаний, состоящий из свободного рассказа свидетеля или потерпевшего и вопросно-ответной части.

  1. Проверка полученных показаний.
  2. Оценка показаний с точки зрения достоверности: показание является достоверным; показание является заведомо ложным; показание содержит непроизвольные ошибки.
  3. Диагностика причин добросовестного заблуждения.

42

  1. Принятие решение о дальнейшей работе с показанием по получению объективной информации в случаях наличия пробелов в воспоминаниях

  2. Оценка показания, содержащего добросовестное заблуждение в контексте расследования в обвинительном заключении или ином процессуальном документе.

Итак, любой допрос начинается с изучения личности допрашиваемого. Процесс
изучения личности происходит в несколько этапов: в подготовительной части к допросу и непосредственно во время допроса. Изучение личности
участников процесса имеет значение в криминалистическом, уголовно- правовом, уголовно-процессуальном и криминологическом аспектах. Нужно отметить, что целенаправленному сбору сведений об участниках процесса в настоящее время уделяется недостаточно внимания. В контексте настоящего исследования объективная информация о потерпевшем или свидетеле является дополнительным критерием определения допустимости его показаний.
«Внимательное отношение к личности свидетеля, потерпевшего - это
внимательное отношение к источнику доказательств.1 Возникает вопрос о границах и объеме изучения личности допрашиваемого. Например, С.К.Питерцев и А.А.Степанов считают, что «к числу наиболее существенных сторон личности допрашиваемого, подлежащих изучению, оценке и учету при подготовке к допросу и при его проведении относятся его интеллектуальные, эмоциональные и волевые качества, уровень его нравственности, характер типичных ценностных и
поведенческих установок».2 Такой подход к уровню изучения личности
свидетелей и потерпевших представляется нам достаточным. Учитывая
характер проводимого исследования, имеющего целью получение максимально точных показаний от добросовестных свидетелей и потерпевших, обнаруживающих

1 Доспулов Г.Г. Указанная работа С.314

2 Питерцев С.К.., Степанов А.А. Тактика допроса на предварительном следствии и в суде Санкт-Петербург. Изд. Питер. 2000. С.27-28.

43

неосознанные заблуждения относительно свидетельствуемых фактов и событий, мы считаем нужным сделать акцент на изучение тех психических и характерологических особенностей, которые участвуют при восприятии, переработке и репрезентации информации.

В первую очередь на процесс когнитивной или познавательной обработки информации влияет модус личности, то есть уровень смысловых или диспозиционных установок. Смысловые установки характеризуют общую направленность личности, мотивируют деятельность. В данном случае можно говорить о том, что в зависимости от качества
смысловой установки, деятельность личности стабильна в определенном направлении. Так, человек воспитанный в благополучии, развивавшийся в нормальной социальной среде имеет установки на порядочность, честность. Наоборот, человек, выросший в неблагополучной семье, наблюдавший жестокость и грубость, привыкший «выживать» имеет больше шансов обладать антисоциальной установкой. В тоже время установки могут формироваться по принципу «от обратного» и пример второй личности может быть также положительным, однако, чаще всего большую роль в формировании личности играет «сценарий» среды воспитания. Уровень мотивационных установок определяется путем сбора биографических
анкетных данных, независимых характеристик, беседы с родственниками, близкими, друзьями, путем непосредственного наблюдения. Однако, при таких беседах надо иметь ввиду следующий психологический момент. Близкие и родственники склонны перед лицом правоохранительных органов составить благоприятное впечатление о допрашиваемом, преследуя в том числе цель положительной проекции впечатления на себя. Этот момент описывает В.С.Бурданова: «При допросе свидетелей, знающих потерпевшего по совместному месту жительства, работы или учебы, следует иметь в виду, что те из них, кто входил в так называемую контактную группу, склонны в своих показаниях больше говорить о положительных чертах его личности, чем

44

об отрицательных».” Поэтому не стоит полагаться только на свидетельства вторичного характера, которыми являются различные характеристики третьих лиц, а стоит удостовериться в качествах допрашиваемого лично путем непосредственного наблюдения. Это также потребует от следователя высокой наблюдательности и коммуникабельности. Психологи утверждают, что мотивационная или смысловая сфера личности имеет тенденцию проявляться неосознанно, придавая «окраску деятельности». Такая окраска может проявляться в позе, «лишних движениях», ошибочных действиях, обмолвках и оговорках.2

В таких действиях сквозит уловимый смысл о том, что представляет из себя личность, причем эти ошибочные действия и оговорки не имеют сходства звучаний или знаков. Яркий пример скрываемой, но проявившейся смысловой оговорки приводит как пример З.Фрейд в лекциях по «Введению в психоанализ»: «Политическая газета, которую обвиняли в продажности, защищается в статье, которая должна заканчиваться словами: «Наши читатели могут засвидетельствовать, как мы всегда совершенно бескорыстно выступали на благо общества». Но редактор, составлявший эту статью, ошибся и написал «корыстно». Он видимо, думал: хотя я и должен написать так, но я знаю, что это ложь»/ По жестам и позе также угадывается, что человек имел опыт отбывания наказания в местах лишения свободы, даже если он не употребляет жаргон и не имеет татуировок. Это проявляется в манере жестикуляции, позе, принимаемой во время слушания, характерное держание и курение сигареты и т.д. Более того, попав в такую среду повторно, эти привычки проявляются очень
выпукло. Таким образом, составление психологического портрета

Бурданова B.C. Быков В.М. Виктимологические аспекты криминалистики: Учебное пособие, Ташкент, 198Ir, C.22. 2 Асмолов А.Г. Деятельность и установка М.: Изд. МГУ, 1979. ‘ Фрейд 3. Введение в психоанализ. Лекции 1-15 Санкт-Петербург. Изд. Алтея. 1999. С.65

45

допрашиваемого подразумевает не только изучение личности автобиографическим путем, методом сбора независимых характеристик, а также с помощью непосредственного наблюдения за его вербальным и невербальным поведением, в частности путем калибровки сенсорных свидетельств. Об этом пишет также В.В.Карузина: «Поведение участника уголовного процесса — это комплекс интеллектуальных и биологических телесных проявлений личности, формирующихся и проявляющихся при проведении следственных действий»1

С точки зрения НЛП изучение личности допрашиваемого - это изучение его «карты мира». Карта мира - это результат нашего повседневного опыта, представленного в репрезентативных системах. Согласно аксиоме (прессупозиции) НЛП, карта мира у каждого человека своя и не равна территории, то есть наши представления о мире не эквивалентны существующему положению вещей. Мы воспринимаем окружающее через наши фильтры восприятия: воспитание, профессия, социальные и культурологические особенности, которые проявляются в нас в виде установок. «Именно эти карты, в большей степени чем сама реальность, определяют то, как мы интерпретируем окружающий мир, как реагируем на него и каким значением наделяем собственное поведение и переживания».” Потому как карты миры опознаваемы по сенсорным свидетельствам, то следователь, обладая навыками наблюдения, может через ключи доступа определить содержание карт.

Карузина В.В. Тактика использования данных о поведении участников уголовного процесса в ходе следственных действий. Автореферат Кандидатской диссертации. Санкт-Петербург: Санкт-Петербургская Академия МВД России 1998. С. 14

2 Дилтс Р. Моделирование с помощью НЛП. Санкт-Петербург. Изд. Питер. 2001 С.28.

46

Кроме определения системы смысловых установок, изучая личность свидетеля и потерпевшего, следователю необходимо определить доминирующий темперамент допрашиваемого или тип высшей нервной деятельности, который является врожденным, на 30-60% генетически обусловленным биопсихическим образованием. Психологи утверждают, что не существуют четких представителей одного из четырех типов темперамента (сангвиник, холерик, флегматик, меланхолик). Черты каждого темперамента тесно перемешаны с характером, направленностью и установками. Однако, в ряде случаев некоторое превосходство какого- либо типа представлено и угадывается. В контексте нашего исследования, затрагивающего когнитивные процессы, темперамент интересен с точки зрения такого параметра как сила. Проведенными исследованиями установлено, что продуктивность запоминания при затрудненных условиях протекания этого процесса находится в прямой зависимости от силы темперамента. Также сила нервной системы есть благоприятствующий фактор при резких эмоциональных перегрузках, который препятствует развитию стрессовых и стрессоподобных состояний. Среди представленных темпераментов слабым является меланхолик, соответственно, следователю необходимо иметь ввиду, что свидетель или потерпевший, обнаруживающий меланхолическую направленность может не справиться с сильной перегрузкой, что скажется на качестве его восприятия.

Относительно объема изучения личности свидетеля и потерпевшего категоричных рамок не существует. По этому поводу можно привести высказывание Г.Г.Доспулова: «Следует подчеркнуть, что границы изучения личности свидетеля и потерпевшего, предусмотренные УПК, безусловно узки с точки зрения криминалистической тактики. Следователь о каждом свидетеле

1 Психология индивидуальных различий. Тексты под ред. Гиппенрейтер Ю. Б. М: Изд. МГУ. 1982. Небылицын В.Д. Актуальные проблемы дифференциальной психофизиологии С.44.

47

и потерпевшем должен стараться знать больше, чем это требует закон: чем лучше он знает особенности их личности, тем больше оснований для выбора правильного подхода.»1

Следующая стадия допроса добросовестных свидетелей и потерпевших присуща допросу любого участника процесса при любой следственной ситуации - это получение показаний. Как мы уже говорили, стадия состоит из двух частей: свободного рассказа и вопросно-ответной. В данном контексте принципиальным является характер задаваемых вопросов, которые не должны быть наводящими, а поведение следователя не должно быть внушающим. В США широко применяются приемы ведения допроса, основанные на умениях вербальной коммуникации, о которых стоит упомянуть. К таким умениям относятся следующие специфические приемы приобретения и оценки информации.”:

-задавание открытых вопросов, начинающихся во слов «что», «кто», «как». Например, что вы имеете ввиду под расплывчатым воспоминанием? Что мешает Вам вспоминать, сконцентрироваться? Такие вопросы как правило позволяют допрашивающему подняться на более высокий уровень представления информации. С точки зрения НЛП такая система вопросов называется «мета-моделью». Слово «мета» означает более высокий уровень, данный прием позволяет переключиться с непосредственного уровня проблемы, на причины, вызывающие эту проблему;

  • использование парафраз для уточнения информации. Парафразы фиксируют понимание мысли, высказанной допрашиваемым, одновременно имея смысловой оттенок желания уточнить, что собеседник имел в виду. Это можно также охарактеризовать, как уточняющую реплику, без задавания

1 Доспулов Г.Г. Указанная работа.292.

2 Лури B.C. Анализ современного опыта психологической подготовки сотрудников полиции США Автореферат кандидатской диссертации МЛ991. С.86-88.

48

вопроса: «Так значит Вы говорите, что видели лица нападавших на Вас преступников?» Этот прием рассчитан на то, что в ответ на такой вопрос- реплику допрашиваемый должен вновь повторить свое высказывание, но уже более подробно.

  • использование эхо реплик, как быстрого метода получения обратной связи без дополнительных вопросов. Свидетель: “Я видел, что в его руке был пистолет”, следователь: «Пистолет?». Здесь также ожидается результат в виде уточнения показания.
  • использование рефлексивных замечаний, направленных на состояние допрашиваемого: «Я вижу, как сильно вы волнуетесь, это понятно, после всего того, что вы пережили». Такого рода высказыванием следователь не только характеризует состояние допрашиваемого, но и дает оценочное суждения со своей стороны, проявляя эмпатию.
  • После получения показания необходимо провести определенную работу с целью определения относимости и допустимости содержащихся в показании доказательств к расследуемому уголовному делу. Интересными в данном случае являются результаты анкетирования, проведенного среди следователей ОВД и прокуроров-криминалистов: 41 % следователей всегда считают нужным проверять показания свидетелей и потерпевших. В качестве причин побуждающих их к этому они называют — добросовестное заблуждение, субъективную оценку, наличие психологического внушения и самовнушения. Другие 33,5 % опрошенных следователей всегда осуществляют проверку показаний свидетелей и потерпевших, руководствуясь требованиями полноты проводимого расследования, с целью предвиденья следственной ситуации и выявления лжесвидетельств “подставных свидетелей”. 25,5 % опрошенных следователей редко осуществляют проверку показаний мотивирую это трудоемкостью, и считают нужным проводить такую проверку только в случаях наличия явных противоречий в доказательной базе. Такие результаты опроса свидетельствуют об «осторожном» отношении
    следователей к

49

доказательствам, полученным в ходе допроса. На первом месте среди причин, заставляющих сомневаться в достоверности, как мы уже отмечали в предыдущем параграфе, следователи указывают причины, имеющие субъективно-психологическую природу.

В ходе проверочной деятельности данные полученные при допросе исс- ледуются с точки зрения их внутренней ценности, то есть их достоверности, полноты и объективности. Проверка может осуществляться
путем сопоставления полученного показания с уже имеющейся доказательной базой по делу. В том случае, если показание содержит указание на иные источники, могущие также подтвердить его достоверность или дополнить показание другими деталями, то эти источники также стоит исследовать. Р.С.Белкин, А.В.Дулов, А.М.Алексеев, Н.И.Порубов
предлагают использовать также экспериментальный способ проверки способности допрашиваемого правильно воспринимать, запоминать и оценивать наблюдаемые события. По нашему мнению такой способ
применим для оценки восприятия эмоционально нейтральных событий, например, в случае выяснения восприятия цвета свидетелем- очевидцем. Однако, в том случае, если восприятие и воспоминание связано
с эмоцонально-окрашенными состояниями (страх, фрустрация, сильное напряжение и т.д.), то экспериментальная обстановка не сможет воссоздать эти сильные психические состояние, а следовательно, обстановка эксперимента не будет соблюдена и результаты не будут достоверными. Эмоции и стрессовые психические состояния, являясь мощными фильтрами, влияют на восприятие пространственно-временных категорий, искажая их. Касаясь восприятия пространственно-временных категорий, следует также заметить, что при экспериментальной проверке слабо эмоционально окрашенных восприятии, то есть происходивших в нейтральном состоянии свидетеля или потерпевшего, напряженность эксперимента, строгость и особая важность возложенной миссии изменяет качество восприятия испытуемого во время эксперимента. Особенно подвержены искажению в
таких экспериментах

50

отрезки времени. Во время эксперимента в напряженной атмосфере, испытывая определенный дискомфорт и ответственность за результат, свидетель или потерпевший ощущает окружающее более остро, вследствие чего показывает большие отрезки времени, чем в естественных условиях. Таким образом не всегда в качестве проверочного действия уместно использовать эксперимент.

Следующая стадия, направленная на оценку полученных в допросе данных предполагает применение специальных приемов по определению того чем являются искажения в показаниях свидетелей или потерпевших: ложью или добросовестным заблуждением. Иными словами, после проведенной проверки показания следователь приходит к одному из двух выводов: показание достоверно, оно согласуется с имеющимися доказательствами и не вступает в противоречие с общей картиной событий расследования, либо оно содержит такие данные, которые вступают в противоречие и не согласуются с имеющейся доказательной базой. Безусловно, в расследовании имеют место случаи, когда недостоверное показание в силу различных причин согласуется по крайней мере с некоторыми другими доказательствами, что требует дополнительной проверочной и логической работы. Согласно исследованию, проведенному В.В.Карузиной 380 следователей заявили, что по 98% дел им приходится сталкиваться с ложными, неполными и ошибочными показаниями, которые даются либо умышленно, либо непреднамеренно, в связи с забыванием или неверным восприятием окружающего.1 Проблема определения лживых показаний в криминалистике разработана достаточно полно А.Р.Ратиновым, Ю.П.Адамовым, С.В.Кузьминой, А.Н.Васильевым, Н.И.Порубовым,
В.Е.Коноваловой, В.С.Максимовым, и другими. Для

1 Карузина В.В. Тактика использования данных о поведении участников уголовного процесса в ходе следственных действий. Автореферат диссертации КЮН. СПб. 1998. С.5.

51

исследований этих ученых характерно использование способов, работающих с внутренним содержанием показания. Как мы уже отмечали, в последнее время появились работы, посвященные диагностике лживого показания путем наблюдения за формой подачи показания, то есть путем определения невербальных и вербальных речевых параметров, свидетельствующих о лжи (В.В.Карузина, Н.В.Лутовинова, С.И.Симоненко). Предмет настоящего исследования не позволяет нам углубляться в смежные проблемы тактики допроса, поэтому мы не приводим конкретных методов по изобличению лжи.

Определенную сложность представляет определение добросовестного заблуждения непосредственно после получения показания. Нам представляется верным отсроченное определение такого рода искажений. В данном случае, это означает изучение показания на наличие в нем добросовестного заблуждения после его исследования на наличие элементов сознательной лжи. Большую роль в процессе диагностики играет наблюдение за невербальным поведением и манерой речи допрашиваемого, потому как ложные сообщения характеризуются определенными невербальными знаками и интонациями. Вывод о наличии в показаниях лица добросовестного заблуждения невозможен без исследования его личности. В таком исследовании значимым будет определение характерологических особенностей или смысловых установок, обуславливающих лживость или правдивость. Исследованию подвергается образ жизни допрашиваемого, профессия, бытовые условия, характер взаимоотношения с участниками процесса, если они знакомы. Огромную роль играет в этом процессе непосредственное наблюдение за вербальным и невербальным поведением допрашиваемого. Как мы уже говорили, такие глубинные структуры личности как самоидентификации, понятия, ценности, а честность и благородство проявляются в поверхностных структурах речи, поведения, сенсорных репрезентацях. Нужно учитывать, что
невербальные паттерны поведения

52

отражают около 80% информации о личности. Калибровка этих проявлений успешно осуществляется методами НЛП.

Итак, определив, что искаженное показание является продуктом добросовестного заблуждения, следователю надлежит определить, что же явилось причиной этому. Во второй главе настоящего исследования мы будем говорить о том, что причиной добросовестного заблуждения
является неосознанное для свидетеля или потерпевшего влияние установок различного уровня. Помимо ранее упоминаемых смысловых в психологии выделяются еще два класса установок: операциональных и целевых. Все эти установки в разных контекстах могут служить причиной и основой для возникновения добросовестного заблуждения. Поэтому для
диагностирования причины добросовестного заблуждения необходимо во-первых определить результатом влияния установки какого уровня оно было сформировано, а во- вторых, определить природу этой установки.
Смысловые установки формируются в процессе жизненного пути
человека, они представляют собой сплав предыдущего опыта, но не в чистом виде, а будучи трансформированными под воздействием ранее имеющегося модуса личности. С точки зрения НЛП вклады нового
опыта должны взаимодействовать с уже имеющимися в глубинных структурах образования. Поступившие из вне данные приобретают смысл и оказывают влияние на поведение субъекта только после того, как они будут преобразованы в соответствии с уже имеющимися понятиями или смысловыми установками. Поэтому вклады опыта в формирование модуса личности не стоит понимать буквально. Если новый опыт неконгруэнтен имеющемуся модусу личности, то он не будет допущен и не окажет никакого влияния. Например, потерпевший отражая нападения преступника вынужден обороняться, в результате чего, он нанес ему смертельные ранения, отчего преступник умер. Потерпевший действовал
только в рамках защиты, не превышая пределов обороны, однако, его действия привели к смерти человека. Такой случай может привести к сильным психическим расстройствам по-

53

терпевшего, но это не означает, что пережив такой опыт потерпевший станет убийцей или даже почувствует в себе потребность или возможность совершения убийства. Поэтому к изучению личности потерпевшего и свидетеля с целью определения у него смысловых установок, которые могли бы оправдать имеющиеся искажения в показания нужно тщательно и обдуманно. Все вехи и события жизни, а также среду существования необходимо анализировать в комплексе, совмещая этот процесс с наблюдением поведения допрашиваемого.

Однако, возвращаясь к установкам более простого уровня опе- рационального и целевого следует заметить, что и диагностика их влияния значительно проще. Целевой уровень установки отвечает за результат выполнения действия, а операциональный за последовательность решений или операций по выполнению этого действия. Целевая установка чаще всего вызывает иллюзии восприятия, связанные с ожиданием наступления какого-либо результата или достижением цели. Предвидение наступления такого результата или действия искажает восприятие в желаемую сторону. Например, желая увидеть на горизонте троллейбус номер 35, наше восприятие обнаруживает ряд иллюзий по отношению ко всем троллейбусам похожего номера: 85, 65, 25 - вариативность зависит от уровня фантазии. Таким образом, целевая установка зависит от контекста действия, то есть от того какую цель мы преследуем, то, чего ожидаем, то, что нам интересно и волнует нас. Все остальное представляется нам фоном желаемых событий или действий.

Уровень операциональной установки чаще всего порождает иллюзии, связанные с привычным образом действием. Такая установка фиксируется неоднократным повторением события или действия. Привычный ход событий фиксируется у нас, заставляя не замечать произошедших изменений. Фиксированные установки были открыты и описаны Д.Н.Узнадзе. Так, например, если десять раз дать человеку в руки шары разного веса: один меньше другого, то на одиннадцатый раз, когда шары будут одинакового веса,

54

испытуемый обнаружит устойчивую иллюзию того, что в той руке, где раньше был меньший шар находится больший или воспринимает его по- старому, то есть как меньший. Первая иллюзия получила названия контрастной, второй -ассимилятивной. Те же законы распространяются и на процесс восприятия событий. Запомнив определенный, повторяющийся образ предметов и ход событий, мы воспринимаем через некоторое время не события непосредственно, а их картинки, находящиеся в сознании, то есть на входе информации мы имеем четки фильтры установки. «После завершения процесса познания определенных объектов и после многократного повторения постепенно вступают в действие механизмы привычной автоматизации, и в дальнейшем акт узнавания и понимания этих явлений включает в себя анализ-синтез, как уже свершившийся. В обыденной жизни в актах обычных восприятии, представлений, даже в обычных мыслительных и речевых процессах существует одна важная особенность: мы узнаем воспринимаемые и представляемые образы, прекрасно понимаем свои обычные мысли и речь (в том числе чужую) без того, чтобы подвергать их деятельному анализу.»1 Таким образом, для диагностирования целевой установки следователю необходимо определить контекст совершаемого действия (физического или психического), эмоциональное состояние, направленность внимания. При определении ошибок операциональной установки необходимо выяснить как был зафиксирован образ действия или восприятия, т.е., в течении которого времени продолжалась фиксация и в каких условиях. Допустим, если свидетель ошибается в расположении предметов окружающей обстановки в офисе, нужно выяснить какие действия он там обычно выполняет, как и сколько времени, потому как если его деятельность связана непосредственно с

Меграбян А.А. К учению о психическом автоматизме. // Вопросы психологии №3. 1961.С.40.

55

окружающей обстановкой, то на нее обычно направлено внимание
и привыкание не должно сформироваться.

Показание свидетеля или потерпевшего, содержащее добросовестное заблуждение невозможно изменить, улучшив его каким-либо образом. Будучи сформированным при участии сознаваемых и неосознанных психических процессов, оно является для допрашиваемого единственно возможным представлением или воспоминанием. Поэтому такие показания, содержащие непроизвольные ошибки, также необходимо отражать в уголовном деле и давать им оценку. Пятилетний опыт работы автора в следственном подразделении дает основания полагать, что следователи зачастую либо не фиксируют такие показания, либо не дают им никакой оценки и оставляют без внимания.

Нам представляется такой подход непрофессиональным. Все доказательства, в том числе и показания должны быть тщательно исследованы, а результаты такого исследования должны быть изложены. Не возникает сомнений в том, что результаты экспертизы, содержащие вывод о том, что провести исследование не представилось возможным из-за неполного отражения папилярных узоров следов пальцев рук, изъятых с места происшествия не нужно приобщать к делу. Аналогично этому - если в ходе проверки следователь пришел к выводу о недопустимости показания вследствие добросовестного заблуждения свидетеля, то ход и результаты исследования, которые привели к такому заключению, должны найти отражение в материалах дела. Показания свидетелей потерпевших, содержащие непроизвольные ошибки нуждаются в анализе и подробном описании их причин в обвинительном заключении. На практике следователи имеют тенденцию включать в обвинительное заключение только ту часть показаний, которая нашла подтверждение в ходе следствия, а другая часть, содержащая добросовестное заблуждение игнорируется. Это является гру- бейшим нарушением и ведет впоследствии к тому, что не оцененные в

56

обвинительном заключении заблуждения потерпевшего выясняются в суде и подвергаются разбору в судебном следствии, вызывая у участников процесса неблагоприятное суждение о неполноте исследования важных доказательств. Будучи следователем, автор настоящего исследования практиковал анализ показаний свидетелей и потерпевших, содержащих непроизвольные ошибки в обвинительном заключении или постановлении о прекращении уголовного дела. Такой анализ представлял собой описание всей доказательной базы, а также ошибочных показаний. Вследствие чего, ошибки в показаниях становились очевидными, а характер имеющихся противоречий не оставлял сомнений в их добросовестности (отсутствии лжесвидетельства). Ошибки, допущенные потерпевшими вследствие негативных психических состояний, описывались как результат негативного воздействия на психику. Безусловно, следователь, обладающих психологическими знаниями, в тоже время не может составить профессионального заключения о причинах, вызвавших ошибки в показании. Однако, в его силах на основании сравнительного анализа с имеющейся доказательной базой показать несознательный характер искажений. Такой подход, по крайней мере, обеспечивает большую степень понимаемости преступного события, следственной ситуации со стороны участников процесса, а также облегчает работу судьи.

Несколько иная тактика работы с показаниями, содержащими пробелы в результате естественного забьшания либо различного рода амнезией. В таком случае у следователя есть шанс восстановить забытые фрагменты активизировав память допрашиваемого различными способами, о которых пойдет речь в третьей главе настоящего исследования.

Состояние дел в правоохранительных органах в последнее время с точки зрения профессионализма следователей является неудовлетворительным, что отрицательно сказывается на престиже правоохранительных органов в целом. Большое значение в этом негативном моменте играет отсутствие достаточного

57

уровня применения криминалистических тактических приемов, а также отсутствие коммуникационных навыков.

К аналогичному выводу приходят сами следователи. Так, в результате проведенного опроса, 60% следователей со стажем от 2-5 лет считают свой уровень психологической подготовки низким, 40% - считают свой уровень достаточным для расследования уголовных дел; в категории следователей со стажем от 5 до 10 лет 54 % не довольны своим уровнем знаний в области психологии, 46% - считают свой уровень достаточным для расследования уголовных дел и в категории со стажем более 10 лет своим уровнем психологической подготовки недовольны 57%. В опросе принимали участи следователи следственных отделов ОВД и прокуроры-криминалисты. Причем, больше оценивали свой уровень положительно следователи ОВД, нежели прокуроры-криминшшсты, мотивируя это «шаблонностью» большинства расследуемых ими дел (связано с нахождением в производстве превалирующего количества уголовных дел по ст.228 ч. 1, 158, 327 ч. 1,222 ч. 1) Исходя из вышеизложенной тактики допроса и предлагаемых нами методов установления психологического контакта при допросе и анализе показаний, очевидно, что существующего на данный момент уровня психологических знаний и коммуникационных навыков у следователей недостаточно.

Мы предлагаем внедрение более углубленного курса по дисциплине юридическая психология в системе учебных заведений МВД РФ. Данный курс должен обязательно включать помимо положений классической психологии теорию гештальта, теорию установки, положения когнитивной психологии. Нужно отметить, что владение этими направлениями психологии необходимо в тактике допроса свидетелей и потерпевших, а эффективная работа с подозреваемыми и обвиняемыми потребует более существенного дополнения курса. Кроме того, курс криминалистики в части криминалистической тактики и методики расследования должен быть дополнен более углубленным изучением психологических тактических приемов

58

Помимо расширения программы теоретического обучения нами предла- гается внедрение практического курса-тренинга по навыкам коммуникации в деятельности следователя (оперативные сотрудники должны также проходить аналогичный курс, ориентированный на специфику их деятельности). Мы поддерживаем в этом направлении идею, выдвинутую О.В.Полстоваловым об организации преподавания спецкурса «Основы тактики профессионального общения следователя»1 на основе практического тренинга в рамках инсценировок производства следственных действий. Однако, необходимо наметить основные подходы к обучению, которые мы считаем необходимым использовать в тренингах. Предполагая, что пассивное обучение в виде прослушивания курса лекций не достигает глубокого усвоения образцов поведения, мы рекомендуем такие формы обучения как моделирование и ролевое проигрывание.

Моделирование предполагает собой имитацию реальных ситуаций, в данном случае - поведенческих умений и навыков путем их демонстрации опытными сотрудниками (возможна демонстрация кинофильмов). Наблюдая, сотрудники узнают, как необходимо действовать правильно, однако, умение приобретается только опытным путем. Поэтому после визуальной демонстрации необходима непосредственная тренировка навыка в которой происходит закрепление моделей успешной коммуникации. «Моделирование учит, что нужно делать. Ролевое проигрывание учит как это делать.»’

С точки зрения содержания коммуникационного курса нам предлагается курс практик нейро-лингвистического программирования.

1 Постовалов О.В. Совершенствование тактических приемов криминалистики на основе достижений психологической науки. Автореферат диссертации. К.Ю.Н. Уфа. Институт права Башкирского ГУ. 2000 .С. 10.

2 Лури B.C. Анализ современного опыта психологической подготовки сотрудников полиции США Диссертация КЮН М. 1991 С.244.

1.3. История развития -теорий криминалистики и психологии по проблемам оценки свидетельских показаний

Благодаря судебной реформе 1864г. конец девятнадцатого века для российской криминалистики и уголовного процесса ознаменовались резкими качественными скачками от инквизиционного к состязательному характеру уголовного процесса. Россия конца 19-го столетия приветствовала переход от пыток, арифметических действий с доказательствами и других средневековых пережитков инквизиции к суду независимому, гласному и состязательному. Это было движение
цивилизации с запада на восток, провозглашавшее гуманистические начала правосудия. Россия процветала и вместе с этим ширилась
область знаний криминалистики, криминологии, уголовного процесса. Благодаря тому, что экспериментальный подход, как
метод исследования, вытеснил казуистику, в криминалистику активно внедрялись медицинская, психологическая, психиатрическая,
биологическая другие. прикладные науки. Российские и
европейские ученые, активно взаимодействуя, проверяли научные
гипотезы посредством опыта и эксперимента, к проведению которых относились с особой тщательностью.

В Европе еще в конце восемнадцатого столетия в интересах объективной истины западные исследователи, требуя самого осторожного отношения к показаниям свидетелей, стали руководствоваться изречением Фрэнсиса Бэкона: «Человеческому разуму надо приставить скорее свинец, чем крылья, дабы помешать скачкам и полету»1. Большое развитие получило направление в экспериментальной психологии по изучению достоверности свидетельских показаний, которое со временем переросло в направление по доказыванию

Гольдовский О. Психология свидетельских показаний. //Проблемы психологии. Ложь и свидетельские показания Санкт-Петербург. 1905. № 1 С.74

60

общей не достоверности этого вида доказательств. Заметных результатов к началу двадцатого века в этой области, достигли западноевропейские ученые: Г.Гросс, В.Штерн, Лист, Бине, Липман, Беллин Э.Ф., Борет М., Блюнелли П., Геринг М., Берштейн А.К, Крамер и многие другие. В России их опыты изучались и повторялись Российскими учеными: Д.Завадским и Елистратовым А.., Гольдовским О., Кони А.Ф., Беллини Э.Ф,
Скопинским А.В., М.Гродзинским, Щеголовитовым И.Г., М.Лобзиным и другими. Обосновывая необходимость подобного исследования тем, что свидетели являются глазами и ушами уголовного суда, и следовательно доброкачественность их показаний должна быть в обязательном порядке установлена, в конце девятнадцатого -начале двадцатого века учеными
было произведено множество опытов, результаты которых были ошеломляющие и давали основание полагать, что «кроме умышленной лжи, обусловливаемой недобросовестностью свидетеля или лжи патологической, обусловленной физическими или психическими недостатками, существует ложь добросовестная,
нормальная, бессознательная», а «судебные ошибки, основанные
на показаниях добросовестно заблуждающихся свидетелей стары как сам суд». Суждение это было основано на индивидуальных психических особенностях каждого человека, на различиях восприятия,
запоминания и репродукции. Экспериментальным путем учеными изучались особенности восприятия и воспроизведения показаний в зависимости от времени; изучались особенности восприятия и запоминания детей; различия между мужчинами и женщинами в области восприятия и запоминания; феномен внушения, его действе и влияние на свидетельское показание, феномен единообразия ошибок в свидетельских показаниях.

Немецкий ученый В.Штерн, широко известный в области экспериментальной психологии свидетельских показаний, опытным путем

1 Канторович Я.А. Психология свидетельских показаний. Харьков. Юр. Изд-воНКЮУССР. 1925. С.5

61

доказал недостоверность человеческого восприятия и разрушительного воздействия времени на воспоминания. При этом он пришел к выводу о наличии в человеческом сознании промежуточных умозаключений, между мотивом и действием, а так же о наличии между восприятием и сознанием психического компонента, не подвластного воле субъекта: «Лишь углубленный психологический анализ может разрушить это опасное заблуждение насчет полного соответствия, будто бы существующего между мотивом и действием. Такой анализ может показать нам, как безгранично разнообразие тех психических причин, которые порождают один и тот же объективный результат, например, караемое уголовным законом преступление или неверное свидетельское показание… Никакой прирожденный такт, никакая интуиция не могут выяснить действительное участие бессознательных и невольных, а потому и ненаказуемых ошибок памяти в мнимой «лжи детей» и «измышлениях свидетелей».1 Эта цитата невероятно точно передает связь бессознательных процессов психики, и «правдивой лжи или добросовестного заблуждения» в свидетельских показаниях. Штерн констатирует работу бессознательного в психике каждого человека, которое подспудно и не заметно выполняет свою работу, разрушительную в данном случае для достоверности свидетельского показания.

В конце XIX века, применяя экспериментальные методики, ученые все больше выявляли несовершенство восприятия, запоминания и репродукции, причиной которого служили не физиологические недостатки и не объективные помехи восприятия, а свойства индивидуальных психических процессов.

Однако В. Штерн довел идею недостоверности свидетельских показаний до абсурда, утверждая на основании произведенных опытов, что Достоверное показание - исключение, тогда как недостоверное - правило. Проведенные им опыты в области достоверности восприятия, запоминания и

Штерн В. Прикладная психология// «Проблемы психологии. Ложь
и свидетельские показания». СПб. 1905. вып.1 С.15

62

репродукции отдалены от объективной реальности и не
отражают криминальной обстановки. Его опыты были основаны на
демонстрации испытуемым картинок в течение 45 сек, непосредственно после чего следовал опрос испытуемых об элементах картинки, соответственно подсчитывалось количество упущений и ошибок. Опрос повторялся соответственно через 5, 14 и 21 день. К ошибочным показаниям относились и те, которые путали фасон одежды, цвет, количество
незначительных деталей, которые при расследовании зачастую
не имеют значения. Тем же недостатком оторванности от объективной обстановки грешило большинство опытов его зарубежных
соратников Бине, Листа, Липмана. Впоследствии советские ученые- криминалисты критиковали такой искусственньш подход к исследованию: «Едва ли испытуемый в лабораторно- экспериментальных исследованиях заслуживает название свидетеля. Главный недостаток этих опытов заключался в том, что исследовался не живой человек, во всей полноте присущих ему живых черт, брошенный в водоворот сложных сплетений судебных дел,., а обобщенный, обескровленный статистически-обезличенный «свидетель-испытуемый»1. Тем не менее, нельзя не оценить вклад В. Штерна и его последователей в развитие судебной психологии. Он один из первых западных ученых не только поднял проблему добросовестного заблуждения свидетелей, но и попытался обосновать свои утверждения экспериментально. Безусловно,
утверждения Штерна излишне категоричны, в его опытах наблюдается излишняя придирчивость к ответам испытуемых, что сказалось на общих результатах опытов и выводов. В опыте принимали участие 33 человека: из них 25 мужчин и 8 женщин. Из 282 показаний только 17 безошибочных, из них 15 сразу после просмотра картин. Из всех же 188

1 Брусиловский А.Е., Строгович М.С. «Свидетельские показания в качестве судебных доказательств». М.: Изд. ВЦИК «Советское строительство и право», в сборнике «Методика и техника следственной работы», под редакцией Рогинского Т.К. и Викторова А.В. 1934г. С Л 49

63

повторных, то есть по памяти, безошибочных всего 2 (1%). Через 5 дней ошибочность возрастает до 1.5%, через 14 дней - 4,3%, через 21 день - 6% Таким образом, согласно его выводам, ошибочность увеличивается с каждым днем примерно на 0.3%, а это значит, что через 90 дней искажение образа воспоминания дошло бы до 30%, то есть 1\3 всех показаний ложные. Однако его общий вывод дал жизнь целому направлению экспериментальной психологии по изучению добросовестного заблуждения о котором он говорил: « Кроме обеих сфер искажений воспоминания, исследованных до сих пор больше всех остальных - сферы виновной не правдивости… и сферы патологических отклонений, - есть еще широкая область нормальных психологических ошибок воспоминания..».1

В данном контексте нельзя не упомянуть опыт, поставленный берлинским ученым психологом Листом в аудитории Берлинского университета, который учел выше описанные недостатки В. Штерна. Им была организована и разыграна трагическая сцена на сцене аудитории, где он сам вел лекцию. Один студент напал на другого с револьвером, профессор схватил его, пытаясь остановить, и револьвер дал осечку. После этого инцидента 14 человек давали показания. В результате количество неверных показаний колебалось у отдельных студентов от 28 до 80%, а только трое из 14 человек дали менее 50% неверных показаний, у остальных количество неверных показаний превышали 50%. Листом также было замечено, что количество неверных показаний резко возрастает к развязке инцидента от 42.8% до 113.4%. Впоследствии этот опыт был описан и проанализирован в 1925г. уже в СССР советским ученым Канторовичем Я.А.: «Это резкое возрастание неверных показаний, относящихся ко второй драматическое половине опыта, показывают, что чем больше очевидец охвачен совершающимися на его глазах событиями, чем больше он потрясен,
взволнован, увлечен перипетиями

1 Штерн В. Психология свидетельского показания //Вестник Права 1902 г. № 2,3. С.119 №2

64

происшествия, - тем менее достоверны его воспоминания о воспринятом и пережитом». Образно говоря, Лист вдохнул жизнь в статичные безжизненные опыты Штерна, придал им объективности, однако, и его опыты грешили излишней щепетильностью в характере задаваемых вопросов.

С 1903г. Штерн при содействии Листа и Гросса начал выпускать журнал «Доклады по психологии показаний». В Санкт-Петербурге
параллельно выходит юридический журнал «Вестник Права», публикующий заседания юридического общества Санкт- Петербургского Университета, часто обсуждающего проблему достоверности свидетельских показаний.” Будучи там опубликованными,
опыты Штерна вызвали горячие споры среди российских юристов.
Многие российские ученые поддержали выводы западных
исследователей о тотальной недостоверности, присущей свидетельским показаниям (Гольдовский О.Б, И. Холчев, И.Г. Щеголовитов). Проведя похожие опыты, А. Елистратов и Д. Завадский также пришли к выводам, аналогичным выводам Штерна. Против
такой категоричности выступали правоведы-практики Скопинский А.В, Кони А.Ф., Кулишер Е.М., Лазарев М.А., не отрицая в тоже время наличия определенных искажений в свидетельских показаниях. При этом, Кулишер Е.М., например положительно оценивал экспериментальный метод в изучении свидетельских показаний, но критиковал условия и постановку опытов. Критикуя искусственность опытов Штерна, А.Ф. Кони отмечает, что восприятию преступления присуща особая сосредоточенность
внимания - «преступление изменяет статистику сложившейся
жизни», «в преступлении есть динамика - действия обвиняемого, местоположение. Этого не в силах достичь никакая картина, если она не изображает чего-либо потрясающего и оставляющего глубокий

1 Канторович Я.А. Психология свидетельских показаний Юр.Изд. НКЮ УССР. 1925.С.12

2 Протокол заседания юридического общества СПб Унивеститета
от 20.03.1904 //Вестник права/, № 6.

65

след в душе». Отстаивая свою позицию, указанные ученые ссылались на собственную судебную практику, более гибкую чем строгий лабораторный эксперимент. По нашему мнению их выводы составляю золотую середину в исследованиях психологии свидетельских показаний того времени. Совершенно справедлива критика советских криминалистов в адрес экспериментальных исследований того времени. Г.Г.Доспулов и Ш.М. Мажитов считали, что Штерн, Гольдовский, Завадский при экспериментах «обращали внимание не столько на изучение психологической и качественной характеристики процессов запоминания и воспроизведения события свидетелем, сколько на количественную и результативную сторону процессов».1

Несмотря на тяжелейшее экономическое и политическое положение недавно рожденной Советской России, двадцатые годы прошлого столетия отличаются динамичным изучением психологии свидетельских показаний уже в Советском Союзе. Продолжались исследования, начатые до революции Канторовичем, Завадским, Кони. К ним присоединились Брусиловский А.Е, Внуков В., Тагер А.С., Гладышевский И., Лурия А.Р., Канторович Я.А., Сотонин К.И., Коган Я.М., М.Гродзинский, Гарденин.

Для того периода времени было характерно обширное внедрение в криминалистику, а в частности в исследования свидетельских показаний, методов экспериментальной психологии. Причем, новое пролетарское государство активно поддерживало научные исследования. Так, например, был создан Московский государственный институт экспериментальной психологии (институт психологии РАН), где советский ученый-криминалист Тагер А.С. возглавлял экспериментальные работы по психологии свидетельских показаний.

Доступилов Г.Г., Мажитов Ш.М. Психология показаний свидетелей и потерпевших. Алма-Ата Изд. Наука. 1975. С. 15

66

Развитию изучения психологии свидетельских показаний того периода времени свойственна преемственность с научными дореволюционными разработками России и Западной Европы. Дореволюционная и советская наука судебной психологии в силу политических и экономических причин, всегда была чуть позади западноевропейских коллег, что тем не менее давало ряд преимуществ. Советские ученые изучая опыты признанных и авторитетных к тому времени экспериментальных психологов Штерна, Бине, Листа, Гросса, и с учетом выявленных недостатков проводили более объективные разработки. Например профессор М. Гродзинский, тщательно проанализировав опыты К.Марбе, Даубера, Зандорфа, Кдапареда, Губера, занялся изучением вопроса совпадения ошибок в свидетельски показаниях: «Если все показания одинаковы, то это не всегда означает, что они соответствуют истине. Это может быть совпадение ошибок, их одинаковый уклон, который находит свое объяснение в определенных свойствах человеческой психики»1. В результате исследования он сделал определенные выводы, имевшие практическое значение в области психологии свидетельских показаний.

Другие ученые: Брусиловский А.Е., Тагер А.С, Позднышев СВ. пришли к выводу о необходимости в ряде случаев проведения по уголовному делу судебно-психологической экспертизы.”

Перечислить все достижения советских ученых послереволюционного периода невозможно, в силу их интенсивности и активности в изучении психологических особенностей свидетельских показаний. Ценным в проводимых советскими учеными исследованиях было и то, что они изначально были ориентированы для нужд советской криминалистики и уголовного процесса. Наука экспериментальной психологии развивалась не

1 Гродзинский М. Единообразие ошибок в свидетельских показаниях. Архив Криминологии и судебной медицины. Харьков Юр. Изд. Наркомютса УССР 1927. Вып.З т.1 кн.4-5. С. 1060

2 Брусиловский А.Е. Судебно-психологическая экспертиза. Харьков. 1929

61

обособленно, результаты опытов и выводов проецировались на проблемы предварительного расследования и суда. Так, например, психолог А.Р. Лурия специально занимался проблемами экспериментальной психологии в правоприменительной деятельности. По его мнению разобраться в психических особенностях участников уголовного процесса, это значит: «„уметь с открытыми глазами, сознательно, смотреть на то, что до сих пор расценивалось лишь интуитивно, эмпирически. Зная законы поведения, и применив их к пониманию участвующих в процессе лиц, судебный деятель сможет избежать многих ошибок, которым легко поддается даже опытный работник практики, и больше того - сможет пойти по пути рационализации своей работы».1

Однако, в концепциях советского времени имелись и негативные моменты, касающиеся в основном суждений о свидетельских показаниях как допустимых доказательствах. Активные исследования в области добросовестного заблуждения породили среди правоведов скептическую установку по отношению к этому виду доказательств. Стали появляться публикации огульно отрицающие свидетельские показания как недостоверные и недобросовестные. Не иначе как извращением научных результатов эту тенденцию назвать нельзя. В очередной раз опираясь на выводы «классической школы» Штерна о всеобщей недостоверности свидетельских показаний, взяв из его выводов только негативные оценки, многие юристы прокламировали всеобщее недоверие к показаниям свидетелей и как результат предлагали не учитывать их при принятии процессуальных решений. Примером такой позиции может служить утверждение Гарденина: «Центр внимания при собирании доказательств нужно перенести на вещественные, материальные доказательства… Гораздо целесообразнее иметь материал, более

Лурия А.Р. Экспериментальная психология в судебно-еледственном деле. //Советсткое право № 2(26). 1927. С.85

68

отвечающий действительности, чем горы материала, содержащие внушенную или бессознательную неправду»1.

На защиту свидетельских показаний как вида судебных доказательств встал целый корпус ученых-правоведов: А.Ф. Кони, А.Е. Брусиловский, М.С. Строгович Я.А. Канторович, и др. Не отрицая того, что к свидетельским показаниям нужно относится с определенной долей осторожности, и несмотря на то, что экспериментальное подтверждение наличия искажения информации при восприятии, затем, при запоминании и наконец при воспроизведении, под воздействием индивидуальных психических процессов и внешних причин, юристы настаивали на равноценности всех доказательств. Такое понимание проблемы было очень разумным; представляется, что крайностей в природе не существует, тем более нельзя с категоричностью судить о понятиях в области юридических и психологических наук.

Соглашаясь с тем, что свидетельское показание, уже в силу того, что оно исходит от индивида и несет в себе субъективный момент, который в зависимости от особенностей протекания тех или иных психических процессов может изменять и уменьшать его достоверность, не прекращает быть доказательством. А подход к проблеме путем исключения свидетельского показания из числа доказательств, лишения доказательной силы ввергает советский уголовный процесс в прошлое, обращает его в инквизиционньш процесс. «Сколько бы ни ошибались отдельные свидетели (а они часто ошибаются), сколько бы ни лгали отдельные свидетели (а они лгут нередко) - в своей массе, в подавляющем большинстве случаев свидетель является у нас помощником суда в деле отыскания материальной истины»’

Гарденин. Тактика допроса. //Пролетарский суд. № 2 1926. С.3-4 2 Брусиловский А.Е. Строгович М.С. Свидетельские показания в качестве судебных докзательств в сборнике: «Методика и техника
следственной работы». М.: Изд. ВЦИК «Советское строительство и право». С. 147

69

Защищая доказательную силу свидетельских показаний, Канторович Я.А. выдвигает аргумент об их незаменимости в ряде случаев и пишет, что «свидетельские показания являются в большинстве дел главнейшим, а часто единственным доказательством, подтверждающим или
опровергающим факты, вменяемые в вину обвиняемому»1. Суть
проблемы, по мнению исследователей, заключалась в разработке
методик оценки показаний, в отделении истины от заблуждения, что являлось новым направлением в изучении свидетельских показаний.
Таким образом намечается новый прогрессивный подход к
исследованию показаний от опытов, подтверждающих ненадежность, к методам, основанным на индивидуально-личностном подходе, позволяющем оценить и диагностировать недостатки показаний.
Так, Брусиловский и Строгович критиковали буржуазную классическую психологическую школу свидетельских показаний за излишний «сугубый психологизм», а иногда и «биологизм», за то, что «их работы скользили по краям личности», задаваясь при этом вопросом: «Разве можно изучать даже добросовестные заблуждения в отрыве от
всей личности свидетеля с оформляющимся его социальными
моментами, из которых главным является его классовая принадлежность?».”

Без сомнения двадцатые годы прошлого столетия были очень благотворны для исследования психологии свидетельских показаний. А.В. Петровский в монографии «История советской психологии» дает оценку этому времени как эпохи в которую судебная психология стала «авторитетной и обширной областью науки, имеющей своим предметом наряду с изучением преступления и преступного поведения психологию свидетельских показаний и судебно-пеихологическую экспертизу»”*.

1 Канторович А.Я. Психология свидетельских показаний, Харьков Юр. Изд. НКЮ УССР 1925. С.7

2 А.Е.Брусиловский там же. С. 149

Петровский А.В. История советской психологии. М.1967. С.181

70

В 1930-х гт. Психологическая наука начинала испытывать на себе давление марксистко-ленинской теории, вследствие чего начинает преобладать резкая критика теорий недостоверности и ненадежности свидетельских показаний с точки зрения марксистко-ленинской теории.

Период Великой отечественной войны прервал многие исследования в области криминалистики, в том числе исследования свидетельских показаний.

Судебно-психологическому направлению периода 1950-х гг. в целом свойственна негибкость. В исследованиях советских ученых того времени чувствуется предопределенность цели научного исследования. Естественно, уровень исследований не мог выйти за ранее определенные рубежи.

В 1960-х г., с наступлением «оттепели» сложившаяся ситуация дефицита конкретных разработок подверглась критике криминалистами и психологами. Были поставлены акценты на том, что между криминалистикой и психологией в Советском Союзе не существовало тесных связей, совместных работ в областях, находящихся на стыке двух наук не велось. В связи с чем были выдвинуты предложения о специальной судебно-психологической разработке в области психологии свидетельских показаний, судебной психологии, в связи с чем было предложено отойти от «глобальных исследований» и практически с участием психологов разрабатывать более узкие проблемы в этой области. Ситуация изменилась также принятием в 1964г. постановления ЦК КПСС «О мерах по дальнейшему развитию юридической науки и улучшению юридического образования в стране», после чего во всех юридических вузах страны был восстановлен предмет юридической психологии. Безусловно все это явилось толчком к исследованию проблемы свидетельских показаний. Работы по судебной психологии конца 1950 начала 1960-х годов направлена на изучение проблемы свидетельских показаний в общем с целью нахождения

1 Ратинов А.Р. Актуальные проблемы и состояние исследований в области судебной психологии. //Сборник 1У всесоюзного съезда общества психологов ССР Проблемы судебной психологии. М.1971

71

оптимальных методов тактики работы со свидетелями. 1960-70 года богаты научными исследованиями А.Р. Ратинова, Н.ИШорубова., Г.Г.Доспулова, А.Н. Васильева, О.А Гаврилова., М.ДЛкуба, А.Р.Рахунова, А.К.Давлетова, Й.Киртес, Д.Н.Николайчика, В.Е.Коноваловой, Л.М.Карнеевой.,

А.М.Алекееева, А.А.Закатова, В.И. Смыслова, В.А.Гуняеева и др. Нельзя не отметить отдельно исследования В.А.Гуняева « Добросовестное заблуждение в свидетельских показаниях»1, которое было целиком посвящено непроизвольным искажения в показаниях. В его исследовании подробно рассмотрен психологический механизм образования добросовестного заблуждения в показании, однако тактика допроса и диагностика добросовестного заблуждения практически не рассмотрена.

Дискуссий о допустимости свидетельских показаний как категории доказательств уже не ведется, они безоговорочно признаны уникальными и незаменимыми при помощи «немых свидетелей» - вещественных доказательств. Научный потенциал направлен на решение вопроса об оптимальных методах изучения показаний и их оценки.

В странах социалистического лагеря, схожих по смешанному типу уголовного процесса с советским в 1960-70гг., также проводятся исследования свидетельских показаний с целью выработки тактических приемов допроса и других следственных действий. Выходит в свет исследование румынского криминалиста Т.Богдана «Курс судебной психологии», в 1961г. в МГУ венгерский криминалист И.Кертэс защищает кандидатскую диссертацию по теме: «Тактика и психологические основы допроса на предварительном следствии». В Америке, Англии и странах Западной Европы наблюдается несколько иной подход к этой проблеме - ученые проводят экспериментальные исследования в области оценки свидетельских показаний, изучают психические процессы, сопутствующие формирование свидетельских

1 Гуняев В.А. Добросовестное заблуждение в свидетельских
показаниях. Диссертация КЮН ЛГУ. Л., 1973.

72

показаний, вырабатывают методики определения ошибок в свидетельских показаниях, что несомненно является значительным прогрессом в этой области.1 Зарубежные исследования отличаются более профессиональным подходом к изучению психологии познания (когнитивной), связанной с изучением процессов восприятия, переработки и воспроизведения информации, присущих формированию свидетельских показаний. В работах зарубежных авторов просматривается тот самый психологизм, которого долгое время не могли добиться советские ученые. Несомненно то, что эти исследования проведены с прямым участием психологов.

В то же время, в Советском союзе ученые, занимаясь проблемами судебной психологии, приходят к выводу о неудовлетворительном состоянии этой науки, которое заключается в обобщенном характере исследований, не разработанности методик и инструментальной части. Ратинов А.Р формулирует эту проблему таким образом: «Думается, что в настоящее время большую ценность представляют не глобальные исследования, охватывающие множество проблем, а более узкие, но более глубокие».2 На наш взгляд такое положение вещей было обусловлено тем, что в процессе более глубокой разработки ученые неизбежно пришли бы к выводу о тесной взаимосвязи сознательных процессов с неосознаваемыми неконтролируемыми, но имеющими большое влияние на формирование показаний. Иными словами, без исследований в области бессознательного невозможным было бы эффективное изучение поведения, а в частности процесса формирования показаний. Безусловно, это объясняется в
том числе и реакционным

1 Eyewitness testemony. Elizabeth F.Loflus. Harvard University Press. Cambridge Massachusetts. London England 1979 ; Law & Psychology in conflict James Marshall. 1966

2 Ратинов А.Р. «Актуальные проблемы и состояние исследований в области судебной психологии». Сборник 1У Всесоюзного съезда общества психологов ССР. «Проблемы судебной психологии». МЛ 971. Тезисы докладов.

73

отношением к психологии бессознательных процессов, наличие которых долгое время вообще отрицалось вместе с именами ученых Юнга, Фрейда, Медера, Джонса и других. Так, например А.И.Костров, проводя диссертационное исследование обращает внимание на то, что, если свидетель на допросе не может сообщить какие-либо факты, это не значит, что он их не сможет вспомнить. «При решении задач, осуществляемых в процессе допроса свидетелей, важное значение имеет учет моментов «бессознательного в психике человека»*, однако, проблема, как назревшая, лишь констатируется, исследования по ее изучению не проводятся.

Положение в криминалистике в целом начало изменяться в последнее десятилетие. Этот процесс нашел свое вьфажение в увеличении количества работ по криминалистической тактике, написанных на стыке с психологией (Кузьмина С.С., Васильев В.Л. Камашев Г.М. Питерцев С.К., Степанов А.А. Карузина В.В., Костицкий М.В., Лихачев И.А., Полстовалов О.В., Лури B.C., Пушков В.Г. Олейник А.Н., Побережный С.К., Симоненко СИ., Н.Китаев, Лутвинова Н.В.). Нельзя сказать что, объем исследования увеличился, однако многие работы отражают последние достижения в области психологии. В работах содержаться конкретные рекомендации психологического характера по выходу из конфликтной ситуации, достижению психологического контакта, применению психологического воздействия и т.д.

Активные исследования в области применения достижений психологии проводят сотрудники отдела по разработке проблем психолого- криминалистического обеспечения раскрытия тяжких преступлений ВНИИ МВД РФ. По тактике допроса сотрудниками отдела проводятся следующие исследования:

Костров А.И. «Проверка показаний свидетелей на предварительном следствии». Автореферат. КЮН Белорусского Университета им. Ленина Минск. 1972 . С. 13

74

  • использование психофизиологических реакций для проверки показаний с целью раскрытия преступлений (полиграф);
  • использование взаимосвязи и взаимообусловленности преступника с элементами криминалистической характеристики преступления (создание психологического портрета преступника);
  • использование измененного сознания человека для активизации процессов памяти участников преступления (гшшорепродукция, транс)
  • Разрабатываемые методики требуют привлечения лиц, обладающих специальными знаниями в области использования гипноза владеющие методиками применения полиграфа.

В то же время тактические приемы допроса с элементами психологии требуют применения психологических знаний и навыков непосредственно лицом, производящим дознание и следствие. Кроме того появление новых видов преступлений с использованием гипноза, ментального влияния, внушения требует определенного профессионального уровня от лица, производящего следствие или дознание.

75

ГЛАВА 2. БЕССОЗНАТЕЛЬНЫЕ ИСКАЖЕНИЯ В СВИДЕТЕЛЬСКИХ ПОКАЗАНИЯХ И ИХ ВИДЫ

2.1. Добросовестное заблуждение в показаниях свидетелей и потерпевших. Понятие и причины его порождающие

Человек обладает такой способностью отражения действительности, которая дает ему возможность выделять себя из окружающего мира и осознавать. «Сознание - это специфически человеческое
качество, представляющее собой высшую форму психического
отображения действительности.»1. Это значит, что человек не только отражает окружающее, но и осмысливает, анализирует происходящее и производит сознательные действия, то есть контактирует с окружающим его миром, познавая его. Именно благодаря такому свойству психики
человек может составить воспоминание о событии прошлого,
причем это воспоминание будет содержать не только факты, но и оценки и умозаключения, а также анализ собственного поведения. «Психическое отражение, в отличие от зеркального и других форм пассивного отражения, является субъективным, а это значит, что оно является не пассивным, не мертвенным, а активным, что в его определение входит человеческая жизнь, практика и что оно характеризуется движением постоянного «переливания объективного в субъективное» .
Активность воспринимаемых образов означает их
субъективность, то есть «пристрастность», которая детерминирует
качество воспринимаемой и репрезентируемой субъектом
информации. В тоже время такая

Дубровский Д.И. Психические явления и мозг. М..: Изд. «Наука», 1971.С. 209 2 Леонтьев А.Н. Избранные психологические исследования, т. 2 М: Изд. Педагогика 1983. С. 125

76

«пристрастность» вносит сомнения в оценку объективности восприятии, воспоминаний и суждений людей о событиях прошлого.

Как мы уже отмечали всплеск научной работы в направлении свидетельских показаний связан с периодом 1960-80-х гг. В
научных исследованиях советских криминалистов акцент ставился на зависимости показания от специфики того или иного психического процесса или свойства, присущего личности. В работах исследователей
постулируется изучение личности свидетеля или потерпевшего по
большей части как дифферинциированое изучение их психических свойств и процессов. Во многом это вызвано тем, что с криминалистической точки зрения процесс формирования показаний
советскими криминалистами всегда детерминировался
отдельными психическими процессами и свойствами. Свидетель или потерпевший представлялся как носитель суммы различных психических свойств, которые в зависимости от ситуации заявляли о себе и привносили
изменения в показания. Например, М.Л. Якуб определяет следующую зависимость: «Процесс формирования показания зависит и от типа характера, волевых качеств дающего показания, его темперамента и эмоциональности, от его впечатлительности, подверженности
внушению, склонности к преувеличению и фантазированию».1 Такие
исследователи считали особенности отдельных психических процессов той самой причиной, которая вызывала искажения при восприятии, переработки и репрезентации информации. Однако иначе рассматривается эта проблема в исследованиях Смыслова В.И. Его тезисы уже наполнены личностным содержанием, ссылкой на оригинальность индивида: «Живое созерцание взрослого человека, к какой бы области его деятельности оно ни относилось, опосредовано запасом его знаний.»2 При этом он определяет такое опосредование профессиональной деятельностью
субъекта. Однако, следует заметить, что помимо

1 Якуб М.Л. Показания свидетелей и потерпевших. М: Изд. МГУ, 1968. С.56 Смыслов В.И. Свидетель в уголовном процессе, М. 1973. С.74

77

профессиональных существуют и социо-культурные, половые, возрастные и др. критерии, формирующие фундамент или базис личности, определяющий психические акты, протекающие в ее сознании. Такая позиция, основанная на индивидуальном подходе, представляется нам более верной.

Исследуя проблему искажений в свидетельских показаниях, и констатируя наличие такого феномена, как добросовестное заблуждение, исследователи тем не менее, не пытались охарактеризовать его. Ратинов А.Р. Доспулов Г.Г., Порубов Н.И., Якуб М.Л. просто констатировали, что априори добросовестный свидетель или потерпевший может давать показания, не соответствующие истине, что является результатом
добросовестного заблуждения. Первая попытка дать определение
добросовестному заблуждению была предпринята В.А.Гуняевым: «Добросовестное заблуждение в свидетельских показаниях — чисто психологический феномен и может быть определен как полностью или
частично неадекватное действительности формирование или переформирование представлений и понятий субъекта, воспринимавшего
обстоятельства, имеющие значение для расследуемого уголовного дела, относительно содержания этих обстоятельств, порождаемое мыслительной деятельностью.»1 Безусловная заслуга Гуняева В.А. состоит в определении добросовестного заблуждения как психологического феномена, отграничение таким образом его от субъективно- физиологических и объективных факторов восприятия. Мы
полностью согласны с психологической природой добросовестного заблуждения. Само определение данного феномена содержит в себе оттенок неуправляемости волей субъекта -несознаваемое заблуждение свидетеля, искренне желающего дать правдивые показания. Именно фактор неосознанности, отсутствия волевого момента в формировании искажений в показаниях отделяет добросовестного свидетеля от недобросовестного, а
определение - заблуждение напрочь отделяет

1 Гуняев В.А. Добросовестное заблуждение в свидетельских показаниях. Диссертация. Л., 1973. С.43

78

психические процессы от субъективно-физиологических. Будучи психологическим феноменом, добросовестное заблуждение не зависит от объективных возможностей наблюдения и субъективно-физиологических особенностей индивида. «Действие этих факторов (объективных и субъективно-физиологических) необратимо и само по себе собственно добросовестного заблуждения не порождает, а лишь обуславливает пробелы и пропуски восприятия, что чревато потенциальной возможностью заблуждения за счет восполнения этих пробелов в ходе мыслительной деятельности субъекта»1. Таким образом, объективные и субъективно-физиологические факторы не порождают добросовестного заблуждения, а лишь могут являться предпосылкой для его возникновения.

В тоже время мы не согласны с Гуняевым В. А. в том, что единственной причиной добросовестного заблуждения является мыслительная деятельность. В сущности он частично сам себе противоречит, потому как сам в своем исследовании включает в число причин, вызывающих заблуждение в стадии восприятия эмоции, классифицируя их на отрицательные, положительные и нейтральные.” По нашему мнению причина добросовестного заблуждения не может быть охарактеризована только как мыслительная деятельность потому что мыслительная деятельность - мышление является высшим познавательным процессом, в то время как добросовестное заблуждение может возникать на более ранних этапах постижения события или предмета, на этапе первичного восприятия или неосознанного отражения. По нашему мнению, не только мыслительный процесс или апперцептивный процесс, а совокупность всех индивидуальных особенностей психики служит причиной неадекватного переформирования воспринимаемой свидетелем или потерпевшем информации. Не познавательные, волевые или эмоциональные

1 Гуняев В. А. Добросовестное заблуждение в свидетельских показаниях. Диссертация КЮН Л. 1973. С.42

79

психические функции, по отдельности, изменяют получаемую субъектом информацию, а их совокупность, подчиняясь некоему надстроечному образованию. «В каждый дискретный момент деятельности избирательно- направленные процессы восприятия, памяти, воображения, решения задачи и т.п. проявляя определенную связность и последовательность, выступают как процессы, едино управляемые определенной «промежуточной переменной», т.е. как процессы, протекающие в определенной целостной форме организации.»1 Таким образом, качество будущих показаний будет напрямую зависеть не от свойств отдельных психических процессов субъекта, а от свойств личности в совокупности, как целостного индивида, направленного действием его регулирующей, над сознательной деятельности психики, то есть его установки. На этом постулате опосредованности зиждется концепция установки, вступающая в противоречие с существующей до того буржуазной концепцией постулата непосредственной связи между психическими функциями и действительностью. «В тесной взаимосвязи и обусловленности находятся между собой не внешняя ситуация или среда и психические способности или силы субъекта, как утверждается в этом тезисе, а, прежде всего, сам субъект и ситуация, в которой он разрешает свои задачи»”.

Таким образом, оперируя этой концепцией нам бы хотелось изменить ракурс рассмотрения проблемы добросовестного заблуждения в показаниях свидетелей и потерпевших.

Пангишвили А.С. «Психологические очерки» Тбилиси: Изд. Мецниерба. 1975. С.39

Узнадзе Д.Н. «Экспериментальные основы психологии установки» Изд. АН Грузинской ССР. Тбилиси 1961.. С. 171

~ Алексеев A.M. Психологические особенности показаний очевидцев. М. 1972. С.26

Там же. С.76

80

Мы беремся утверждать опосредованность психических процессов, посредством которых происходит формирование показаний свидетеля или потерпевшего целостным отражением установок различного уровня конкретной личности, то есть индивидуальным модусом личности.

Для рассмотрения этого вопроса необходимо немного углубиться в теорию установки. Теория установки была разработана грузинской школой психологов, ее создание связано с именем выдающего советского психолога Д.Н.Узнадзе. По мнению Узнадзе установка является «модусом субъекта в каждый данный момент его деятельности, целостным
состоянием, принципиально отличающимся от всех его
дифференцированных, психических сил и способностей2«. Основное положение теории установки заключается в том, что возникновению сознательных психических процессов предшествует некое состояние, готовность к определенной активности или к реагированию в определенном направлении. Эта готовность и называется установкой. Таким образом
на протяжении всей жизни у человека формируется особая система ожидания на основании знакомства с ситуацией, которая проявляется как
тенденция воспринимать вновь встречающийся предмет
определенным образом, обусловленным особенностями предшествующих восприятии. Такая система ожиданий складывается
у человека в процессе приспособления к окружающему миру в раннем возрасте, а в последствии - в результате социализации личности. Изначально установка возникает при наличии у субъекта потребности и ситуации ее удовлетворения, вернее, при этом появляется тенденция к определенной активности, могущей дать удовлетворение и к ожиданию
определенного результата от такой активности. Затем, установка
фиксируется по мере повторения действия субъекта или его реагирования на явления окружающей среды. По выражению

1 Камашев Г.М. Тактические и психологические основы допроса потерпевшего Кандидатская диссертация Ижевск. 1993. С.79 “Там же. С.171

81

А.Г.Асмолова: «Активность и есть та субстанция, в которой происходит «встреча» субъективного и объективного видов детерминации, потребности и ситуации ее удовлетворения и, следовательно, рождается установка.» Соответственно, все наши действия и реакции на внешние обстоятельства обусловлены неким внутренним «модусом» - установкой. Действия и способы реагирования могут быть различной степени сложности: от неосознаваемых автоматизмов до сложных поступков, являющихся результатом долгой работы мышления на сложном логическом уровне. В психологии выделяется три основных уровня действия установки: смысловой, целевой и операциональный. Смысловая установка представляет собой выражение личностного смысла в виде готовности к определенным образом направленной деятельности. Она стабилизирует процесс деятельности в целом, придавая ей устойчивый характер. С криминалистической точки зрения иллюстрацией может служить преступная деятельность, либо деятельность следователя по пресечению, раскрытию и расследованию преступлений. Действие смысловой установки может непосредственно проявляться в общей смысловой окраске различных действий, входящих в состав деятельности, выступая в виде «лишних» движений, смысловых обмолвок и оговорок.

Целевая установка определяет направленность конкретного действия в зависимости от образа представляемой цели. Цель представляет собой идеальный образ осознаваемого предвидимого результата и актуализирует готовность субъекта к ее достижению, определяя тем самым направленность данного действия. Целевая установка в большей мере влияет на избирательность восприятия, которое может порождать ошибки. Сила целевой установки проявляется в готовности воспринять ожидаемое и наиболее желаемое. В результате чего сенсорное содержание, непосредственно данное в акте восприятия трансформируется в иллюзорный образ. До сих пор одним из наиболее впечатляющих примеров силы действия целевой установки остается

1 Асмолов А.Г. Деятельность и установка М.: Изд. МГУ. 1979. С.38

82

случай с охотником, описанный К.Марбе. Суть этого трагического случая состоит в следующем. В поздний вечерний час охотник с нетерпением поджидал в засаде кабана. И вот, наконец, долгожданное событие произошло, листья кустарника качнулись, и… грянул выстрел. Охотник кинулся к подстреленному «кабану», но вместо кабана он увидел девочку.1

Операциональная установка - наиболее простой уровень деятельности установки, выражающийся в готовности к определенному способу действия на основе учета условий конкретной ситуации и предвосхищения этих условий прошлым опытом поведения в подобных ситуациях. Операциональные установки проявляются в привычных, повседневных стандартных ситуациях. Этот уровень установки обусловливает привычность восприятия, когда воспринимается не объективная реальность, а застывшая картинка, зафиксированная некоторым числом повторений. После того как человек многократно выполнял один и тот же акт в определенных условиях, у него при повторении этих условий не возникает новая установка, а актуализируется ранее выработанная установка на эти условия. “Таким образом, опираясь на прошлый опыт, человек, попадая в новую ситуацию, относит ее к определенному классу и действует в ней сообразно выработанному алгоритму. Все фиксированные установки по своей природе являются операциональными, потому как в ходе повторяемых действий у человека фиксируется состояние, определяемое как готовность к привычному способу реагирования. Такое состояние по теории установки Д.Н.Узнадзе также приводит к иллюзорному восприятию объектов. Только в отличии от иллюзий восприятия, порождаемых целевой установкой, операциональные ошибки восприятия более тесно связаны с предшествующим опытом,
привычкой. Целевая

1 Асмолов А.Г. Там же. С.77

2 Узнадзе Д.Н. Основные положения теории установки в кн.: Экспериментальные основы психологии установки. Тбилиси: Изд. АН Груз. ССР 1961

83

установка порождает ошибки восприятия, вкладывая вместо реальных картин в сознание воспринимающего желаемый идеальный образ, более близкий к психическому состоянию воспринимающего. А операциональная установка, ориентируясь на непосредственную предшествующую стимуляцию, образует в сознании воспринимающего память на ситуацию.

А.Г.Асмолов правомерно утверждает, что установка может проявлять себя как позитивно, так и негативно. С одной стороны установка, вызывая привычный способ реагирования субъекта на окружающую среду, сохраняет у него движение в определенном направлении,
которое отличается стабильностью. С другой стороны этот стабилизирующий момент проявляется в том, что «субъект деятельности становится «слепым» по отношению к разнообразным воздействиям,
не укладывающимся в русло этой тенденции».1 Этот важный
момент воздействия установок целевого и операционального
уровней на избирательность процессов восприятия, переработки и воспроизведения информации находится в основе концепции добросовестного заблуждения. Таким образом психические свойства личности влияют на формирование показаний не дифференцированно, а подчиняясь руководствующему действию установки субъекта. То есть ни психические свойства личности, ни особенности протекания психических процессов не имеют непосредственного влияния на деятельность субъекта, в данном случае, на процесс формирования показаний, они
действуют совокупно и опосредованном через установку. Вследствие чего, рассматривая проблему добросовестного заблуждения в свидетельских показаниях, мы не считаем нужным дифференцировать
сознательные и несознательные психические процессы и психические свойства личности, и устанавливать их влияние на процесс формирования показаний, потому как все эти психические аспекты в единстве, как свойства личности, опосредованы индивидуальной системой установок различного уровня. Мы имеем ввиду, что личность, как модус

Асмолов А.Г. Установка и деятельность. М.: Изд. МГУ. 1979. С.7

84

определенных установок, являясь носителем психических процессов, реагирует на воздействие окружающей среды опосредованною, через комплекс установок, а не просто «своим восприятием», «своим мышлением» и т.д. В свете такого подхода было бы неправильным рассматривать, например, зависимость качества показаний субъекта от свойств и видов памяти или восприятия. В данном случае речь идет о корреляции воспринятого и запомненного материала от активизированной установки личности того или иного уровня, которая в свою очередь делает восприятие тем или иным. Как по выражению А.С.Пангишвили:»Общепсихологическая сущность субъекта деятельности открывается нам в каждом дискретном случае активности в определенных модификациях его установки.»1

Таким образом, нам представляется правильным трактовать понятие добросовестного заблуждения в синергии с установкой личности. Понятие добросовестного заблуждения может быть определено следующим образом: это бессознательное частичное или полное искажение объективной действительности в показаниях участников уголовного процесса, обусловленное системой установок субъекта различного уровня, происходящее при восприятии, переработке воспоминании
и

воспроизведении информации.

Этапы психических процессов, в динамике которых происходит формирование свидетельских показаний

Основой в которой происходит формирование показания лица о событии являются психические процессы, протекающие в психике человека. Мы имеем

Пангишвшш А.С. Установка и деятельность. //Психологические очерки. Тбилиси: Изд. Мецниеребах 1975. С.43

85

ввиду психические процессы непосредственно при протекании которых формируется рассказ свидетеля или потерпевшего о событии прошлого, а не особенности отдельных психических процессов, как свойства отдельной личности. Так, например, мы рассматриваем восприятие в виде первичного психического процесса, направленного на познание, в ходе которого происходит изучение, узнавание объекта субъектом. При этом мы не рассматриваем восприятие, как специфическое свойство психики, оказывающее влияние на качество запечатленного материала. Можно сказать, что мы рассматриваем генезис психических процессов, посредством которых происходит формирование показания о событии прошлого. Этот процесс выступает в качестве постоянно изменяющегося потока психических актов. Мы рассматриваем динамику процессов, а не специфику каждого из них, как психического акта. Таким образом, процессы, посредством которых формируется показание - это звенья, передающие поток информации.

Прежде всего психологами были дифференцированы психические процессы в которых происходит формирование воспоминания о конкретном событии прошлого, затем, юристы попытались оценить полученные знания с точки зрения воспоминания о юридически значимом событии.

К середине прошлого столетия сложилась трехчленная классификация, которая была традиционна как для России (впоследствии СССР) так и для стран Европы и Америки и состояла из трех компонентов: восприятие; запоминание и воспроизведение. В частности такой классификации придерживались М.С.Строгович и М.ЛЛкуб.1

В середине прошлого века в советской криминалистической литературе данная точка зрения была пересмотрена. А.Р.Ратинов предлагает более дифференцированный подход к стадиям формирования свидетельских показаний:

1 Сторогович М.С. Курс советского уголовного процесса т.1 М.: Изд. «Наука» 1968г.; Якуб М.Л. Показания свидетелей и потерпевших Изд. МГУ 1968г

86

  • получение, накопление и обработка
  • запечатление и переработка информации
  • воспроизведение, словесное оформление и передача информации
  • прием, переработка и процессуальное закрепление
  • повторное свидетельствование1
  • Мы видим, что Ратинов не дробит общепринятые стадии, а предлагает две новые, имеющие отношение к производству предварительного следствия и отражающие влияние нового субъекта формирования показаний - следователя. Придерживаясь той же линии, Дулов А.В. предлагает двенадцати членное деление, также заканчивая процесс при допросе.” Впоследствии советскими учеными были предложены аналогичные деления стадий, однако, общим для всех позиций являлось деление психических процессов на две категории’- психическое формирование и процесс, детерминированный уголовным судопроизводством. Как, например, у Гуняева В.А., который делит процесс формирования свидетельских показаний на две общие группы: первичный процесс, состоящий в организации понятий и представлений вне сферы уголовного судопроизводства и вторичный процесс, обусловленный участием допрашиваемого и допрашивающего, где субъект выполняет роль свидетеля в уголовном судопроизводстве, будучи наделен определенными правами и обязанностями4. Перечисленные основания деления рассматриваются в двух аспектах: первый этап психологический, второй криминалистический. Предложенные системы, отличающиеся
    высокой

1 Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. Учебное пособие. М.: Изд. ВШ МООП СССР. 1967 С. 176

2 Дулов А.В. Судебная психология Минск Изд. Высшая школа .1970.

3 Например, Дулов А.В. Судебная психология Минск 1970; Доспулов Г.Г. Психология допроса на предварительном следствии М. 1976

4 Гуняев В.А. Добросовестное заблуждение в свидетельских
показаниях. Диссертация на соискание К.Ю.Н. Л.1973.

87

степенью дифференциации, отражают существующие в бывшем Советском союзе и настоящей России элементы розыскного процесса на предварительном следствии, но не изменяют сущности формирования показаний свидетелей и потерпевших. Поэтому мы согласны с мнением Порубова Н.И. о том, что при любой новой классификации не следует отказываться от общепризнанных стадий, в своей основе верных, а исходить из них, детализируя и уточняя. Верной, на наш взгляд, является и следующая рекомендация Порубова Н.И.: «признать условность всех
классификаций. Восприятие и запоминание, воспоминание и воспроизведение могут быть единовременными процессами, а их деление
на стадии производится лишь в методических целях»1. Поддерживая такую точку зрения, мы считаем нужным подчеркнуть, что вне зависимости от критерия, выбранного для той или иной классификации и количества
стадий, определяющих этот критерий, в основе любого формирования показаний, в том числе и показаний свидетелей и потерпевших, лежит динамическая система сменяющих друг друга в устойчивом порядке психических процессов, определяемая врожденными свойствами центральной нервной системы. Мы считаем нужным в основу классификации положить градацию на психические процессы,
оказывающие влияние на качество свидетельских показаний и
порождающие искажения, безотносительно к стадиям предварительного следствия или рассмотрения дела в суде первой инстанции. Нам представляются значимыми следующие психические этапы формирования
показаний свидетелей и потерпевших : 1) восприятие; 2) переработка запечатленного 3) воспоминание 4) воспроизведение. На первый взгляд из
предложенной классификации полностью исключен момент вторжения
в мыслительные процессы свидетеля лица, осуществляющего дознания и следствие, однако, это не так. Влияние посторонних лиц, а главным образом, в связи с расследованием по уголовному делу, рассматривается нами

1 Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном судопроизводстве. Изд. Высшая школа Минск 1973. С.58

88

в стадии воспоминания и воспроизведения, а криминальный характер обстановки учтен во всех перечисленных стадиях. Особенностью нашей классификации является то, что в ее основе заложена дифференциация на психические процессы, оказывающие влияние на показания. Это связано с тем, что внешние факторы сами по себе не порождают изменения в показаниях, они изменяют течение психических процессов, которые в свою очередь порождают искажения в показаниях. В данном случае внешними факторами является атмосфера дознания, предварительного и судебного расследования1.

Стоит отметить, что в Америке и странах Западной Европы криминалисты различают только три стадии безотносительно к процессу расследования: perception, recollection, articulation””, названия которых можно перевести соответственно как восприятие, переработка и выражение. Такая трехчленная система деления безусловно вызвана высокой степенью состязательности, то есть отсутствием обязательности предварительного расследования и следовательно, письменной фиксации показаний и в тоже время обязательностью допроса в устной форме.

Дифференцируя психические стадии, и которых формируются показания, необходимо напомнить, что направленность показания зависит в конечном итоге от установки, определяющей течение этих стадий. Так по теории установки «первичным в данном случае является сам субъект, а его психическая активность представляет собой нечто производное».” Это означает первичность установки и детерминированностью психических процессов, в которых происходит формирование показаний.

Мы не будем рассматривать объективные факторы, сказывающиеся на восприятии и субъективно-физиологические, реализуемые в ощущениях. ~ Law & Psychology in conflict. James Marshal 1966 p.l 1

Узнадзе Д.Н. Экспериментальные основы психологии установки. Тбилиси.: Изд. АН Грузинской ССР. 196. С.40

89

2.3. Искажение получаемой информации свидетелями и потерпевшими в процессе восприятия под влиянием установок различного уровня

В фундаменте психических процессов, формирующих показания свидетелей и потерпевших лежит процесс восприятия. «Восприятием называется отражение предметов или явлений при их непосредственном воздействии на органы чувств. Именно оно наиболее тесно связано с преобразованием информации, поступающей непосредственно из внешней среды»1. С точки зрения судебно-следственной деятельности восприятие характерно осознанием субъектом криминалистических значимой информации. На принципиальное значение восприятия в процессе расследования указывал А.Р. Лурия: «… восприятие, которое лежит в основе свидетельского показания, имеет свои бесспорные законы, и знание их поможет часто избежать существенных ошибок недооценки или переоценки показания и его отдельных элементов в судебно-следственном процессе».”

К основным характеристикам восприятия относят константность — относительная независимость образа от условий восприятия; предметность и целостность воспринимаемых образов; обобщенность, т.е. отнесенность каждого образа к некоторому классу объектов/’

Признак переработки получаемой информации подчеркивается практически всеми исследователями свидетельских показаний. Так например, М.Л.Якуб определяет восприятие следующим образом: «Восприятие связано с осмысливанием, осознанием объекта, оно включает акт понимания его. Этим

1 Грановская P.M. Элементы практической психологии. Ленинград.: Изд. ЛГУ 1988г. С.26

2 Лурия А.Р. Экспериментальная психология в судебно-следственном деле.. //Советское право № 2 (26). 1927. С.88

3 Грановская P.M. Там же. С.27

90

определяется значение для восприятия прежнего опыта и знания, памяти и мышления.»”. В.И.Смыслов также подчеркивает осмысленный характер восприятия: «Восприятие является активным процессом… На этой стадии познания уже участвует мысль, проникающая в суть явлений, используются различные мыслительные операции и логические приемы». Таким образом, необходимо учитывать, что свидетели и потерпевшие, воспринимая криминалистически значимые события не просто фиксируют их в сознании, но и трансформирует их в соответствии со своими личностными особенностями психики.

Осмысленность восприятия может выступать негативным моментом, в силу возможной трансформации от действия установок и под воздействием сильных эмоциональных состояний. В связи с этим в криминалистике всегда была актуальна проблема допустимости умозаключений, высказываемых свидетелями и потерпевшими при даче показаний. Так например, Рахунов Р.Д. утверждал, «что свидетель должен в своих показаниях излагать только факты. Показание должно характеризоваться беспристрастным, объективным повествованием о факте, который наблюдал свидетель»”. Такой категоричный подход он обосновывает тем, что «не может быть двух оценок факта, одна из которых дается свидетелем, а другая - следователем и судом».4 В системе английского процесса, безусловно отличающегося от западного существует схожая точка зрения, которая заключается в принципиальном разграничении процессов памяти и мышления, в соответствии с которой свидетель не должен делать умозаключения, а должен ограничиваться изложением известных ему

1 Якуб М.Л. Показания свидетелей и потерпевших. М: Изд. МГУ 1968. С.57

2 Смыслов В.И. Свидетель в советском уголовном процессе М: Изд. Высшая школа .1973. С.74

3 Рахунов Р.Д. Свидетельские показания в советском уголовном процессе. М.: Гос. Юр. Издат.1955. С.34

4 Там же. С. 13

91

фактов. Английскому доказательственному праву свойственно утверждение -свидетель дает показания только на основании своей памяти, а не высказывает мнение.’ На наш взгляд эта точка зрения представляется излишне категоричной. Безусловно, подчас трудно отделить в показаниях свидетелей и потерпевших факты и их личные выводы и умозаключения по поводу увиденного или услышанного ими. Суть проблемы заключается в том, что же считать умозаключением. М.С.Строгович совершенно справедливо заметил, что «в связи с той ролью, которую играет мышление на всех этапах формирования показаний, любое показание свидетеля о любом обстоятельстве, воспринятом им, как и всякое сообщение того или иного лица

0 каком-либо факте, является (по своей логической природе) суждением свидетеля о сообщаемом факте». Таким образом суждение представляет собой словесное обозначение субъектом воспринятого, но уже переработанного в сознании. Такое же мнение высказывает Ратинов А.Р.: «Попытка исключить элементы иррационального сделала бы невозможным свидетельские показания, ибо всякое воспроизведение, речевое оформление и передача информации происходит в форме суждений и умозаключений».’

Тем не менее мы считаем, что умозаключение представляет собой следующую ступень обработки воспринятой информации, без которой невозможен ни один акт мышления или элементарной обработки поступившей информации. Умозаключение есть ни что иное как логическая переработка (индукция, дедукция, анализ, синтез) воспринятой информации. При этом умозаключение отличается от элементарного
перечисления наблюдаемого

1 Холт. Очерк. Доказательное право перевод Н.П.Дмитриевского //Право и жизнь МЛ 928X2 2-3

” Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М. Изд. АН СССР. 1958. С.229

3 Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. Учебное пособие Изд. Высшая школа МООП СССР МЛ 967. С Л 84

92

события. Допустим, свидетель описывает событие: увидел на улице около торгового центра группу лиц, окруживших одного человека, они о чем-то увлеченно разговаривали, перед авали деньги; в руках человека, находящегося в центре был лотерейный билет. В тоже время, свидетель, давая такое описание может сделать умозаключение следующего содержания: я видел как у торгового центра группа мошенников под видом лотерейного розыгрыша завладела деньгами незнакомого мне гражданина. Зная такую особенность, следователь не должен ограничиваться констатацией получаемых показаний -умозаключений. Однако при допросе следует выяснять в первую очередь непосредственно воспринятые факты, которые привели свидетеля к тому или иному заключению с целью выявления добросовестного заблуждения относительно воспринятого.

Безусловно при оценке показаний свидетелей и потерпевших необходим тщательный анализ их показаний, с выяснением всех обстоятельств восприятия или не восприятия того или иного события. Кроме этого, нам представляется правильной рекомендация М.Л.Якуба о необходимости различать показания, содержащие умозаключения о не воспринятых обстоятельствах - выводы свидетеля, сделанные на основе других, известных ему фактах, и показания, содержащие умозаключения, «основанные на сведениях об известных ему фактах, им воспринятых и сохраненных в памяти».1.

Показания свидетелей и потерпевших могут содержать субъективные ошибки как при непосредственном восприятии фактов, так и при последующих умозаключениях относительно этих фактов. Как уже отмечалось, все наше восприятие окружающего мира - бесконечная череда реализации наших установок. Поэтому воспринимая то или иное событие, мы делаем это в каком-то смысле предвзято, что нередко приводит к ошибкам. «Склонность человека воспринимать сигналы от внешнего мира в наиболее

Якуб МЛ. Показания свидетелей и потеопевших. М :Изд. МГУ 1968. С.90

93

доступных и желательных для него категориях блокирует его способность использовать иные, менее доступные категории и может породить ошибки неправильного восприятия.»1

Психическая природа искажения воспринятого материала образно описана Джеймсом Маршалом в его монографии « Конфликт психологии и юриспруденции». Он утверждает, что человеческое поведение основано на самосохранении в физическом и психическом смысле. Воспринимая изменения окружающей среды, индивид пытается возродить свое прежнее состояние защищенности-понимаемости мира, и перестраивает полученную из вне информацию в соответствии со своими представлениями об окружающем мире. Таким образом человек всегда пытается найти объяснение происходящим вокруг него событиям с целью поддержания существующей духовной гармонии. Автор приводит один из опытов, когда испытуемым давали прослушать пленку с записью шумов и просили охарактеризовать этот шум. Большинство определило шум, как движение поезда, хотя на самом деле этим звуком был звук надвигающегося торнадо. Автор называет этот феномен - психологическая эквилибристика, то есть подстраивание получаемых из вне впечатлений внутреннему миру индивида2. Проблему такого рода искажения в советской криминалистике рассматривал А.М.Алекееев, называя этот феномен <жоррективой восприятия». В частности, A.M. Алексеев подчеркивал, что «корректива восприятия» представляет собой перенос одних качеств предмета на другие, сходные с ними и искажение в данном случае возникает за счет логического восполнения люков восприятия, подменой «действительного обычным»3. А.А. Красносельских также обращает внимание на этот феномен, однако несколько в ином контексте, он отмечает, что свидетели склонны не

1 Грановская P.M. Там же. С.116

” James Marshal. Law & Psychology in conflict 1966

3 Алексеев A.M. Психологические особенности показаний очевидцев. М. Изд.

Юр. Лит. 1973.

94

замечать изменения постоянно наблюдаемого события и воспринимать уже изменившийся объект на основании своего старого представления.1

Вышеописанные феномены восприятия нам представляется правильным рассхматривать с точки зрения концепции установки, как целостного модуса личности, оказывающего влияние на все психические свойства и особенности личности.

Оригинальностью концепции Узнадзе, о которой уже велась речь в предыдущей главе является то, что он сменил акценты на понятиях личности и психических процессов протекающих в ней, поставив на первое место личность, реагирующую на воздействие окружающей среды как целое, регулируемое своим установочным состоянием. «Субъект деятельности вступает во взаимоотношение не с отдельно взятым раздражителем, а с целостной ситуацией. Соответственно и ситуация действует не непосредственно на какую-либо отдельно взятую функцию, а на целостного индивида».2 В контексте настоящего диссертационного исследования нам представляются интересными «ошибки установки», проявляющиеся в ошибочных восприятия и оценках.

Ошибки восприятия и ошибки оценки воспринятого объясняются «постулатом опосредованности» теории установки, согласно которого «Все поведение, как бы и где бы оно ни возникло, определяется воздействием окружающей действительности не непосредственно, а прежде всего опосредованное, через целостное отражение этой последней в субъекте деятельности - через установку»”. Установки, как мы уже
писали,

Красносельских А.А. Учет психологических особенностей формирования свидетельских показаний. //Вестник МГУ Изд. МГУ №2 1957

2 Прангшпвили А.С. Установка и деятельность //Психологические очерки. Тбилиси Изд.Мецниереба 1975. С.39

3 Прангшпвили А.С. Указанное произведение. С.41

95

соответствуют трем основным уровням деятельности
человека: мотивационному, целевому и операциональному.

Обратимся к первому уровню. Близко по своей природе к смысловой установке, отражающей мотивационный уровень деятельности, стоит социальная установка. Социальная установка оказывает огромное влияние на восприятие, вызывая искажения в смысловой нагрузке воспринятого. Социальная установка отражает то «как усвоенный социальный опыт преломлен личностью и конкретно проявляет себя в ее действиях и поступках».1 Проведенными исследованиями установлено, что огромное влияние на качество показаний оказывает социальный статус воспринимающего, социальная среда его существования, национальные и культурологические особенности. Эти особенности являются в какой-то мере фильтрами восприятия. Примером в данном случае могут служить исследования, проведенные А.С.Прангишвили в области психологии паники. Было доказано, что одни и те же обстоятельства в одной социальной группе вызывали, а в другой не вызывали панические действия индивидов, что находилось в зависимости от специфической природы установки личности, действующей при этих обстоятельствах.2 Социальные установки формируются в процессе всей жизни индивида, по мнению Д.Н.Узнадзе: «Источники этих установок различны. Но наиболее существенным следует считать воздействие среды и, прежде всего, классовой среды, в которой живет и воспитывается человек»3. Идеология, профессия, условия жизни и воспитания закладывают и вырабатывают схожие, а иногда и общие для определенной группы индивидов установки. Эта проблема обратила на себя внимание еще в конце прошлого

1 Андреева Г.М. Атрибутивные процессы в условиях совместной деятельности. С.288

2 Прангишвили А.С. Установка и деятельность //Исследования по психологии установки Тбилиси. 1967 С.206-218

3 Узнадзе Д.Н. Экспериментальные основы психологии установки С.201

96

века. Профессор М.Гродзинский усматривал в присущих одной социальной группе восприятия и представлениях причину единообразных ошибок в свидетельских показаниях. Ему представлялось значимым то, что «если под влиянием определенных факторов различные лица обнаруживают одни и те же уклоны в своей психике, и если уклоны эти в известных условиях приводят к неправильному изображению действительности этими лицами, то в тех случаях, когда последние выступят в роли свидетелей, неизбежным будет появление в таких свидетельских показаниях тождественных или, по меньшей мере, весьма сходных между собой ошибок»1. При этом он отмечает, что такое единообразие ошибок может наблюдаться там, где причиной их возникновения являются представления и понятия, привычные для всей данной группы лиц. Свои утверждения М.Гродзинский подтверждал опытами. В частности, проведение ассоциативных опытов с 159 солдатами дало следующие результаты: наиболее предпочтительными на вводное слово «надеть» был ответ «мундир»; «понедельник — учебная стрельба» и т.д. Так М-Гродзинский пришел к выводу о том, что такая склонность к одним и тем же ассоциациям обусловлена сходным комплексом представлений и понятий, вызванных, в свою очередь, одинаковой объективной средой, привычками и т.д., то есть сходными условиями существования каждой социальной группы, а также наличием тождественных привычных представлений. Нам кажется более уместным в данном случае оперировать понятием социальной установки, фиксированной у определенной группы лиц, находящихся в условиях военной службы. Применительно к психологии свидетельских показаний влияние социальной установки будет проявляться в некотором единообразии в показаниях лиц одной профессии - сотрудников милиции, врачей, продавцов, и т.д., а также определенных социальных
групп —

1 Гродзинский М. Единообразие ошибок в свидетельских показаниях. Архив криминологии и судебной медицины Харьков 1927. Юр. Изд. Нарком. Юста. УССРВып.З т.1 кн.4-5 С.1061

91

студентов, пенсионеров и т. д., что необходимо учитывать и использовать при допросах.

В ходе расследования типична ситуация, когда свидетель или потерпевший изначально воспринимает все элементы события без искажений, но пропуская событие или явление через призму субъективных суждений и социальных установок делает неправильные выводы, относительно значения данного события или явления. Такую ситуацию можно проиллюстрировать примером со свидетелями кражи1. Жильцы дома, видя незнакомых людей, выходящих из квартиры соседей, нагруженных коробками с имуществом, и складьюающих их в автомашину, часто принимают преступников за переезжающих соседей и поэтому придя к такому выводу, не акцентируют свое внимание и не могут сообщить деталей внешности преступников и автотранспорта. Изначально свидетели, воспринимая событие отчетливо и сознательно, затем делают ошибочные выводы о происходящем относительно собственной социальной установки. Причем подобная ситуация у людей разных социальных групп вызовет различные суждения. Причем каждой социальной группе будут присущи единообразные представления в зависимости от типичных установок. Допустим, что в числе лиц, наблюдающих «вынос» вещей из квартиры, был сотрудник милиции. Вне сомнений, первое умозаключение, к которому он придет - это версия о краже. То есть на формирование его представлений о воспринимаемом будет накладывать отпечаток его профессиональные мышление и опыт. Таким образом, следователям и судьям в их повседневной правоприменительной деятельности постоянно приходится иметь дело с показаниями безусловно достоверных свидетелей, недостатком в показаниях которых является оценка фактических событий с точки зрения социальной группы, к которой они принадлежат.

Уголовное дело 325548 за 1995г. Архив Федерального суда Московского района CaHKT-neTep6vpra

98

Принимая в расчет эти особенности восприятия, лицо, производящее следствие или дознание, а равно и отправляющее правосудие, должно оценивать показания свидетелей и потерпевших в комплексе с условиями восприятия данного события и явления и с учетом социальной принадлежности свидетеля и потерпевшего. При этом целесообразно не просто выяснять род занятий, образование, семейное положение, место рождения и национальность свидетеля или потерпевшего в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, но и выяснять, какое служебное положение он занимает и какие обязанности выполняет. Полученная информация позволяет определить установки, сформированные опытом его существования в социальной среде.

В вводной стадии допроса следует выяснить, к какой социальной группе относится допрашиваемый с тем, чтобы быть готовым к наличию у него определенного рода установок и выявлению их. После чего, при ведении непосредственно самого допроса нужно дифференцировать имеющиеся установки, а по окончании допроса оценить результаты допроса с учетом выявленных установок.

Ошибки восприятия, возникающие вследствие действия операциональной установки

Операциональная установка, как мы уже говорили, это некий образ действия, предпринимаемый в типичной ситуации. По определению А.Г.Асмолова «Достаточно, опираясь на прошлый опыт, отнести встретившуюся ситуацию к определенному классу, и «срабатывают» соответствующие установки». Операциональные установки, находясь
в

1 Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность МЛ 975 из АХ.Асмолов Установка и деятельность. М.: Изд. МГУ, 1979, С.66

2 Асмолов А.Г, Деятельность и установка М.; Изд.МГУ.1979 С.86

99

основе привычного поведения, являются причиной
добросовестного заблуждения. Многие наши поступки являются
импульсивными, машинальными или бессознательными, правильность которых определяется выработанными ранее установками. Мы часто машинально переходим дорогу, водим машину и т.д., так как в нас действуют неосознаваемые автоматизмы. Те же механизмы распространяются и на восприятие окружающей среды. Мы ходит одним
маршрутом на работу и в магазин и даже не замечаем происходящих вокруг нас изменений. Тем не менее наступает момент, зачастую связанный с какой-либо потребностью и вызывающий задержку в ее реализации, после чего мы замечаем возникшие вокруг изменения
и воспринимаем окружающее по- новому. Это характерно для
показаний свидетелей, описывающих ничем не примечательные
события жизни, связанные с выполнением рутинных действий. Так
свидетель склонен к ошибке или заблуждению, описывая
ничем не нарушенную последовательность событий нежели давая показания об экстраординарном событии. В первом случае он скорее не вспомнит реальные события, а воспроизведет привычную «схему». Однако если реализация важного для свидетеля действия в силу каких- либо причин затруднена, то этот факт запечатлеется в памяти свидетеля четко и подробно. Этот момент в теории установки называется процессом объективации, который обычно происходит в процессе усложнения
ситуаций, то есть когда течение импульсивных действий, направленных на реализацию потребности, затруднено, и на это затруднение направляются познавательные акты субъекта с целью
его устранения. В этот момент возникает задержка, остановка или фиксация на чем-либо мешающем дальнейшему течению наших установочных действий, которая повышает «степень ясности и отчетливости
возникающего представления». «Этот специфический акт, обращающий включенный в цепь деятельности человека предмет или явление в специальный, самостоятельный объект его наблюдения, можно было
бы назвать, коротко, актом

100

объективации». В тоже время Узнадзе признает, что этот акт объективации является ничем иным как вниманием: «внимание по существу нужно характеризовать, как процесс объективации, - процесс, в котором из круга наших первичных восприятия, то есть восприятии, возникших на основе наших установок, стимулированных условиями актуальных ситуаций поведения, выделяется какое-нибудь из них, что идентифицируясь, становится предметом наших познавательный усилий и в результате этого - наиболее ясным из актуальных содержаний нашего сознания.»”. В контексте нашего исследования из этой концепции следует выделить идею о двух уровнять психической жизни индивида - уровня установки и уровня объективации. Первый уровень обуславливает действия индивида и принятия им решений относительно имеющейся у него фиксированной установки. Второй уровень или уровень концентрации внимания порождает мыслительные акты, нацеленные на максимально всестороннее отражение объективной действительности.

Криминалистически значимой проблемой добросовестного заблуждения являются различного рода упущения и ошибки в свидетельских показаниях, порожденные отсутствием внимания, вследствие действия операциональных установок. На категорию таких ошибок обращал внимание А.М.Алексеев: утверждая, что в абсолютном большинстве случаев при непроизвольном запоминании фиксируется то, что вызывает вопросы, недоумение, удивление, что представляет препятствие, задержку, указывает на наличие задачи, которую нужно осмыслить, решить. «Лучше запоминается все странное необычное, непонятное, что не укладывается в рамки машинально протекающего восприятия. То, что протекает автоматически и схематично, в

Узнадзе Д.Н. Экспериментальные основы психологии установки С. 102 2 Там же

101

порядке фиксированных установок воспринимается, запечатлевается
и воспроизводится значительно хуже».1

Механизм, порождающий такого рода искажения был экспериментально изучен психологами в сфере теории установки. Был проведен эксперимент в сфере восприятия, суть которого заключалась в многократном показывании испытуемому картинки определенного содержания - ряд парусных лодок. После многократного экспонирования эта картинка незаметно для испытуемого заменялась другой, которая по контурам и сочетанию цветов напоминала прежнюю, но имела совершенно иное смысловое содержание -центральным моментом там являлись расположенные в ряд цветы лотоса. В испытаниях принимали участие 22 человека. После замены картинок все испытуемые воспринимали новую картинку как прежнюю. Только спустя несколько экспозиций наступал процесс объективации, а затем, период узнавания. Лишь после 10-15 экспозиций испытуемые констатировали совершенно иной смысл картинки. Таким образом, экспозиция первой картинки фиксировала у испытуемых установку на определенное смысловое содержание, которое импульсивно было перенесено испытуемыми на картинку иного содержания. Вследствие чего был сделан вывод «о наличии влияния предшествующего восприятия, или представления объекта на восприятие объекта иного предметного содержания.2 Анализируя данный опыт можно поставить под сомнение достоверность показаний свидетелей и потерпевпшх относительно сообщаемых ими фактов из повседневной жизни. Такие показания могут быть недостоверными вследствие действия операциональной установки. Свидетелю, допрашиваемому о ежедневно повторяемых событиях,

1 Алексеев A.M. «Психологические особенности показаний очевидцев. М.: Изд. Юр. Лит. 1973 С.26

Элиава Н.Л. «К проблеме переключения установки». Экспериментальные исследования по психологии установки. Тбилиси Изд. АН Грузинской ССР 1958

102

свойственно описывать мысленную картину, то есть ее стереотипный образ, актуализированный неоднократным тождественным восприятием, а не реальный образ, в котором к настоящему моменту уже произошли важные изменения. Безусловно, если в повседневной картине произошли изменения, которые повлияли на реализацию потребностей субъекта, то эти изменения обязательно будут замечены. Например, свидетель может не заметить появление новой автомашины на парковочном месте около своего дома, но он обязательно заметит ее наличие, если эта машина заняла его парковочное место. Если же его интересы не затронуты и его потребности реализованы -его место свободно, и он как обычно, припарковал свою машину туда, то он даже и не заметит, что среди постоянно находящихся на площадке машин появилась новая. Вероятно, при допросе, на вопрос о том, какие машины стояли на площадке в определенный день он перечислит автомашины своих соседей, обычно паркующих свои машины, не упомянув о интересующей следствие машине, вследствие отсутствия процесса объективации, то есть просто не заметив ее. Произошедшие изменения, если они не затронули его интересов, как бы и не произошли для него, остались незамеченными, они просто для него не существуют. Совершенно очевидно, что процесс объективации мог бы и не наступить, вследствие отсутствия необходимости реализации потребности субъекта.

Необходимо дать следующие рекомендации по тактике допроса свидетелей и потерпевших о ежедневно наблюдаемых событиях. Проводя допрос, касающийся повседневных событий, в то же время имеющих важное доказательное значение по расследуемому делу, необходимо учитывать установочный уровень протекания и осознания этих событий. Это значит, что такие показания могут потенциально содержать непроизвольные ошибки. Вследствие того, что такие ошибки вызваны самым элементарным уровнем установок- операциональным, поэтому не осознаются. Соответственно, не стоит быть абсолютно уверенным в объективности таких показаний, а лучшим

103

способом диагностики этих ошибок будет служить их проверка другими доказательствами. В любом случае непосредственно при допросе свидетеля или потерпевшего о повседневном событии в обязательном порядке стоит выяснять и отражать в протоколе допроса какой период времени, с какой частотой, при каких обстоятельствах он наблюдал интересующее следствие событие. Если наблюдаемое события или явление носило системный характер, то с большей долей вероятности следователь может сделать вывод о том, что при восприятии действовала фиксированная установка, а значит, показание может содержать ошибки. Если же воспринятое явление и событие выбивалось из рамок: было «экстраординарным» или просто являлось «нетипичным» для образа жизни допрашиваемого, то показание лица об этих обстоятельствах скорее всего будут объективными.

Ошибки восприятия, обусловленные действием целевой установки

Как мы уже говорили целевая установка имеет свойство направлять и искажать восприятие в зависимости от желаемого результата или цели деятельности. Она активизирует направленность внимания, направляя его в определенное русло в зависимости от стоящей перед субъектом цели или задачи. «Внимание - это избирательная направленность на тот или иной объект и сосредоточенность на нем, углубленность в направленную на объект познавательную деятельность»1. В теории общей психологии внимание подразделяется на произвольное и непроизвольное”.
Непроизвольное

Рубенштейн СП. Основы общей психологии Изд. Питер 1999. С.415 ‘ В частности такую классификацию можно встретить у Алексеева А.М. Психологические особенности показаний очевидцев М. Изд. Юр. лит 1973. , Доступулова Г.Г.и Мажитова Психология Ш.М. показаний свидетелей и потерпевших Алма-Ата Изд. Наука Казах. ССР 1975., Красносельских А.А.

104

внимание возникает без предварительного осознания намерения, в ходе реализации установки, при возникновения препятствия на пути к реализации потребности. Например, автомобильная авария на дороге сразу привлечет к себе внимание автомобилистов, т.к. в силу этого будет нарушен обычный ритм движения и затруднена реализация установки - проезда этим маршрутом. Однако привлечение внимания к тому или иному объекту связано не только с силой исходящих от такого объекта раздражения, более сильных, чем все остальные. По большей части значение играет значимость объекта для воспринимающего субъекта, то есть совпадение с его целями. Зачастую лица, находившиеся в эпицентре, преступления, не могут сообщить по существу ничего. «Сосредоточенные на каком-нибудь деле, мы сплошь и рядом не обращаем внимания на очень сильные раздражители, не имеющие отношения к тому, чем мы заняты,… между тем как малейшая деталь, имеющая отношение к тому, чем мы заняты, и представляющая для нас интерес, привлечет наше внимание».1 Феномен избирательности и организации внимания в зависимости от личностной направленности субъекта разработан школой Гештальт- психологии. Гештальт - это конфигурация, определенная форма организации индивидуальных частей, создающих целостность. Основная предпосылка гештальт-психологии состоит в том, что человеческая природа организована в виде паттернов или целостностей, и только таким образом может быть воспринята и понята. Группа немецких психологов, работавших в сфере восприятия, показала, что человек не воспринимает отдельные, не связанные между собой элементы, а организует их в значимое целое - гештальт. Например, человек, который входит в комнату, где находятся люди и другие объекты объективного мира, воспринимает не передвигающиеся пятна и тела по отдельности; он воспринимает комнату и

Учет психологических особенностей формирования свидетельских показаний. Вестник МГУ. Изд. МГУ № 2. 1957. 1 Рубенштейн СП. С.421

105

находящихся в ней людей как некоторое единство, в котором один из элементов выделяется, составляя организующее начало, в то время
как остальные выполняют служебную роль фона. Выбор определенного элемента среди других определяется многими факторами, совокупность которых может быть объединена общим термином интерес1. Таким образом, направленность восприятия зависит от того, что было выбрано организующим началом, что возбуждало интерес. Организующее
начало у каждого субъекта индивидуально, то есть то, что
возбуждает интерес, проявляется как определенная цель действия.
Свидетели одного и того же события дают различные показания в зависимости от интереса, его наличия или отсутствия. Если же интерес отсутствует - окружающее несвязно, неорганизованно и бессмысленно, потому как для определенного субъекта этого окружающего будто не существует, восприятие распадается на множество несвязанных объектов. Так, зачастую, свидетели преступления, фактически таковыми не являются, потому как по существу заданных вопросов ничего пояснить не могут, хотя и находились в интересующее время в интересующем следствие месте при совершении тех или иных действий. Происходит это из-за того, что происходящее вокруг в тот момент служило фоном для каких-то личных значимых событий, образовавших гештальт. Восприятие
интересующих субъекта событий протекает в русле целевой
установки, остальные же события, не входящие в русло целевой установки, являются фоном. Фон носит вторичное значение по отношению к организующему началу, поэтому он воспринимается и запечатлевается в сознании латентно. А это означает, что такая информация не всегда доступна сознанию.

Примером того, как целевые установки субъекта определяют его восприятие событий преступления, может служить расследование убийства по

1 Келлер В., Коффка К. Гештальт-Психология. М.: Изд. ACT. Серия Классики зарубежной психологии 1998.

106

одному из уголовных дел1. Местом совершения преступления являлось помещение кафе, в зале которого возникла потасовка между тремя посетителями. В результате чего, неизвестный нанес двум лицам колюще- режущие ранения, причинив им смерть. В кафе в момент инцидента находилось 23 свидетеля, среди которых были посетители и обслуживающий персонал. При допросах свидетелей выяснилось, что по существу инцидента никто из них не смог пояснить последовательность действий дерущихся. Причем каждый свидетель объяснял это тем, что в кафе он был с другими целями: деловые встречи, свидания, выполнение служебных функций и и.д. поэтому его внимание было поглощено своими проблемами, и вследствие этого он не обращал внимание на окружающее. С целью активизации процессов припоминания, следователь провел три рекогносцировки в кафе, но безрезультатно - свидетели по-прежнему не могли вспомнить конкретных деталей «потасовки». Это яркий пример того, как реализация целевых личных установок управляет вниманием человека, сужая его перцептивный канал или зону его внимания. Внимание и восприятие свидетеля определялось его актуальной установкой, не дававшей ему сконцентрироваться в достаточной степени для восприятия окружающей действительности. Главным для свидетеля была реализация своего интереса, своего круга задач или установок, что и определило узость его восприятия..

К аналогичному выводу приходит С.П.Рубенштейн: «Оно (внимание — авт.) поэтому связано с потребностями личности, с ее устремлениями и желаниями, с ее общей направленностью, а также с целями, которые она себе ставит»2.Таким образом для того, чтобы в сознании свидетеля или потерпевшего зафиксировалось то или иное событие одного его присутствия недостаточно. Необходимо чтобы происходящее событие, совпадая с целевой

1 Уголовное дело № 28107 от2000г. Архив прокуратуры Московского района Санкт-Петербурга ~ Рубенштейн СП. Указанное произведение С.421

107

установкой, привлекало к себе внимание, вызывая интерес и
формируя определенным образом организованный гештальт.

В связи с вышеизложенным, представляется необходимым дать следственным и оперативным работникам следующие рекомендации. Помня о том, что направленность внимания человека зависит от реализуемых в определенный момент целевых установок, при допросе следует диагностировать их, то есть необходимо определить целевую установку свидетеля или потерпевшего в интересующий следствие момент. Пользуясь приведенным примером, мы можем отметить, что для того, чтобы понять причину такого тотального «невнимания» по отношению к произошедшему, мало фактического воспроизведения обстановки, следователю необходимо «возродить» у свидетелей присущие им на тот момент интерес и преследуемые ими цели. Только после этого станет возможным определить качество и объем их внимания. Например, свидетель А. пришел в кафе на деловую встречу, которая состояла в успешном заключении контракта. Его внимание было полностью поглощено партнером, он старался вести переговоры таким образом, чтобы добиться наиболее выгодных условий. Все остальное происходящее вокруг было для него несущественным. У свидетеля В. в кафе было свидание с девушкой. Испытывая при этом естественные чувства симпатии и интереса к ней, он сконцентрировал все свое внимание на ней и на том, что она говорила. Соответственно, окружающее для него в данный момент не имело значения. А вот свидетель С. может быть идеальным свидетелем, так как он пришел в кафе поужинать, отдохнуть после рабочего дня. Очевидно, что его внимание было нацелено вовне, потому как актуальных проблем, серьезных целей для него в тот момент не существовало.

На конкретном примере мы видим, что качество восприятия свидетелей было управляемо целевой установкой. Таким образом, для того, чтобы определить круг лиц, являвшихся очевидцами событий, следователю необходимо не только установить присутствие или отсутствие лица
в

108

определенном месте, следователь должен диагностировать психическое состояние свидетеля на тот момент (возбужденное, нервное, спокойное, уравновешенное), а также определить направленность его внимания, то есть конкретно выяснить какие цели и задачи стояли в тот момент перед потенциальным свидетелем.

Следует обратить внимание на то, что совершенно в ином ракурсе велись разработки этого вопроса в 1980-х годах, когда краеугольным камнем при исследованиях ошибочных показаний были представлены психические процессы, сами по себе, в отрыве от личности субъекта, как целостной модификации, носителя индивидуального набора установок, подсознательных и сознательных. Так например, Ш.М.Мажитов и Г.Г. Доспулов, например, утверждали наличие корреляции качества показаний от типа восприятия, для чего составили классификацию типов восприятия в зависимости от типа внимания, которая подразделяла восприятие на аналитический, синтетический, аналитико-синтетичеекий и эмоциональный типы. В соответствии с этой классификацией люди, обладающие аналитическим типом восприятия, воспринимают фрагменты и элементы, зачастую не имеющие существенного значения, из-за чего страдает восприятие смысла события. Синтетический тип восприятия, наоборот, характерен восприятием сразу всей картины происходящего и способностью к обобщенному наблюдению, упуская при этом детали. Общее у людей с таким типом восприятия заслоняет подробности, «они, скорее мыслители, освещающие и осмысливающие факты, чем наблюдатели» и т.д.1 Тактической рекомендаций при ведении допроса для получения объективных данных служило предложение определить вид восприятия допрашиваемого путем выяснения его анкетных данных, при этом отсутствовал алгоритм действий, направленный на это установление.
Такой

Доступлов Г.Г., Мажитов Ш.М. Психология показаний свидетелей
и потерпевших Алма-Ата Изд. Наука Казах.ССР 1975 С. 73

109

подход представляется нам неверным из-за отрыва психических свойств личности от направленности, актуальных целей и задач..

Ошибки восприятия, вследствие действия целевой установки, обусловленные психическими состояниями

Добросовестное заблуждение в показаниях свидетелей и потерпевших часто выражается в иллюзиях при непосредственном восприятии обстоятельств преступления. Это выражается в том, что свидетели преступления, наблюдавшие преступление непосредственно, а в большей степени потерпевшие от преступления, пережившие негативные психические состояния от причиненного им морального или физического вреда, склонны к гипертрофированному восприятию событий преступления.

Так, например, потерпевший при совершении в отношении него разбойных действий воспринимает нападающего и его действия неадекватно. При этом шариковая ручка в руках нападающего воспринимается потерпевшим в качестве ножа, темный предмет прямоугольной формы кажется пистолетом. Очевидно, что в иной ситуации, когда человеку не угрожает наличная опасность, он не может воспринимать пишущий предмет подобным образом. Спор по поводу восприятия обстоятельств преступления потерпевшим начинается на предварительном следствии и продолжается в суде. Защита оспаривает объективность показаний потерпевшего, потерпевший настаивает на правдивости своих показаний, испытывая при этом стресс от проявленного в отношении него недоверия; обвинитель поддерживает потерпевшего, а вместе с тем и более суровую квалификацию деяния. Таким образом разгораются споры о квалификации преступления: разбой или грабеж? Как же разобраться в том, что мог воспринимать потерпевший в тот момент? Зачастую защита сгоряча обвиняет потерпевшего в лжесвидетельстве, что ведет к возникновению трудноразрешимого конфликта. Почему у потерпевшего могла зафиксироваться установка на нож,

110

пистолет и прочие атрибуты насилия, если он впервые стал жертвой преступления? Почему такое искаженное восприятие возникает только во время совершения преступления и какие механизмы психики вызывают такую реакцию?

Корни проблемы лежат в неадекватном психическом состоянии потерпевшего, испытывающего на себе психотравмирующее действие преступления или свидетеля, наблюдающего неординарное негативное событие. По этому поводу у них возникает определенное психическое состояние, которое и обуславливает специфичность восприятия. Психические состояния являются своего рода фильтрами восприятия, которые обуславливают то или иное качество, направленность внимания. «Внутреннее состояние человека связано с психологическим и эмоциональным опытом, имеющимся у человека в данный момент. Внутренние состояния в значительной степени определяют наш выбор поведения и реакции. Эти состояния функционируют одновременно как своего рода фильтр восприятия и ворота для тех или иных воспоминаний, способностей и убеждений»1. Таким образом, состояние человека оказывает огромное влияние на его актуальное «видение мира». Эмоциональный опыт в психотравмирующей ситуации потерпевшего от преступления или свидетеля преступления связан с такими негативными психическими состояниями, как паника, страх, ужас, фрустрация, расстройство, напряжение, угнетенность, подавленность, беспокойство и т.д. Соответственно, восприятие окружающего будет «отфильтровано» с негативным оттенком.

Спектр преступного воздействия на потерпевшего разнообразен: от непосредственно агрессивного до латентного, например, от покушения на убийство до кражи из жилья. Преступные воздействия, направленные непосредственно на жизнь и здоровье потерпевшего, характерны грубым

Роберт Дилтс Фокусы языка. Изменение убеждений с помощью НЛП. СПБ: Изд. Питер. 2000 С J 79

111 111

психотравмирующим влиянием, в то время как тайное хищение лишь вызывает у потерпевшего комплекс чувств обиды, досады и дискомфорта по поводу вмешательства в личную жизнь. Совершенно справедливо в связи с этим считает Центров: «Различные формы преступного воздействия, способы и средства, к которым прибегают лица, совершающие преступления, вызывают и разнообразные психические состояния потерпевших, обусловливая специфичность формирования показаний».1 В тоже время Г.М.Камашев совершенно верно определяет, что первопричиной возникновения разнообразных психических состояний у потерпевших и свидетелей являются «индивидуально-психологические
особенности

личности».” А так как по теории установки личностные особенности обусловлены модусом личности, то очевидно, что для определения степени негативного воздействия на потерпевшего и изменения его восприятия в связи с этим воздействием, в первую очередь, необходимо иметь представление о модусе его личности, как системы установок.

Исследования Ш.Н.Чхартишвили «О природе иллюзии предмета»3, проведенные в рамках экспериментальных исследований по
психологии

Центров Е.Е. Криминалистическое учение о потерпевшем Изд. М., 1983. С. 104

” Камашев Г.М. Тактические и психологические основы допроса потерпевшего. Кандидатская диссертация. Ижевск. 1993. С.94

Чхартишвили Ш.Н. О природе иллюзии предмета // Экспериментальные исследования по психологии установки. Тбилиси. Изд. АН ГССР. 1958. Чхартишвили исследовал как воспринимается предмет иллюзорно или адекватно в зависимости от установки субъекта. Моток проволоки и шарф в ящике стола зависимости от установки, в ряде случаев воспринимался иллюзорно - в виде змеи, но в остальных случаях - адекватно. В случаях иллюзорного восприятия оно объяснялось большей «готовностью субъекта к

112

установки, могут служить иллюстрацией для объяснения иллюзий восприятия в показаниях свидетелей и потерпевших.

Благодаря такому свойству восприятия как целостность, о котором мы упоминали ранее, для идентификации предмета не обязательно совокупное восприятие всех качеств предмета, - достаточно одной или нескольких сторон, и актуализируется установка на восприятие именно этого предмета в виде определенного гештальта. Целостность характеризуется тем, что отдельные признаки какого-либо объекта, которые актуально не воспринимаются, все же оказываются интегрированными в целостный образ этого объекта. Так, например, нам достаточно увидеть острый край лезвия, и мы поймем, что этот предмет является ножом. Этот эффект основан на вероятностном прогнозировании динамики объекта окружающего мира. Таким образом, при воздействии предмета на субъект одной из своих сторон активизируется определенная установка на восприятие именно этого предмета, в силу чего предмет отражается в сознании субъекта развернуто - во всех ранее постигнутых измерениях. Разрабатывая проблему иллюзии предмета, Ш.Н.Чхартишвили делает вывод: «В восприятии предмет переживается нами несравненно шире, чем он реально воздействует на нас: в отдельном запахе, в отдельном цвете или в какой-нибудь отдельной части предмета мы можем воспринять (адекватно или иллюзорно) целый предмет.»1

Каждое восприятие вызывается определенной потребностью и сопровождается определенным психическим состоянием. Это может быть возбуждение, подъем, угнетенное состояние, депрессия, страх, эйфория и т.д. Каждое из состояний вызьшает в подсознании готовность определенной системы установок восприятие действительности. Таким образом процесс

такому восприятию», что активизировало иллюзорную установку, а
она организовывала иллюзорный гештальт.

Чхартишвили Ш.Н. «О природе иллюзии предмета» Экспериментальные исследования по психологии установки. Тбилиси Изд. АНГССР 1958г.С.ЗЗЗ

11-3

восприятия сопровождает определенная психическая активность, вызванная конкретной потребностью в отождествлении предмета, а
значит, разворачивается в определенной ситуации объективной действительности или при определенных обстоятельствах. В зависимости от степени готовности субъекта (от его установки) на то или иное восприятие, несколько данных нам в восприятии признаков предмета могут организовываться в тот или иной гештальт (в адекватный или иллюзорный). В контексте нашего исследования этот момент представляется очень значимым - мы занимаемся рассмотрением восприятия субъектом объектов действительности не абстрагировано,
а применительно к определенной ситуации - криминальной,
вызывающей негативные психические состояния. Что позволяет нам сделать предположение о наличии некой силы извне - внезапного психотравмирующего воздействия, которое активизирует готовность
организма в целом на восприятие окружающей обстановки как
угрожающей, опасной и т.д. Налицо столкновение двух установок восприятия предмета - реальной - в руках преступника шариковая ручка
или макет пистолета и иллюзорной -«преступник пытался ударить меня ножом» или «в его руках был боевой пистолет». Под воздействием
внезапной эмоции страха потерпевший неадекватно объединяет в один гештальт ножа длинную форму предмета и движение руки, в которой находится этот предмет, и получает иллюзорное восприятие ножа, а не шариковой ручки. Такому результату способствует ситуация наличной
опасности жизни и здоровью, которая вызывает в организме
определенную готовность к спасению своей жизни, то есть настроенность на определенное восприятие. В нашем случае
длинный заостренный предмет в руке нападающего, прежде всего,
активизирует установку восприятия ножа, т.к. эта установка ближе к данному состоянию субъекта, к состоянию испуга. При этом первым эффектом воздействия на Потерпевшего от шариковой ручки в руках
преступника был испуг, а осознание того, что в руке нож или шариковая ручка возникло уже потом,

114

когда наступило осознание ситуации. Следовательно, первая
эмоция внезапного страха или испуга бессознательно включила
физическую активность или пассивность потерпевшего: защитные движения или ступор. В 1968 г. Доспулов Г.Г., проводя диссертационное
исследование на тему «Процессуальные и психологические основы
допроса свидетелей и потерпевших на предварительном следствии», пытался описать этот феномен: «Он (внезапный страх - авт.) не связан с ожиданием опасности и протекает кратковременно, до вмешательства сознания. Благодаря мысленной оценке человек потом убеждается в обоснованности или необоснованности испуга».1 Важным в данном
случае является признание Г.Г.Доспуловым первоначального
момента неосознанности восприятия, когда поведение человека полностью под руководством активизированной установки. Как утверждает Ш.Н. Чхартишвили: «Это так и должно быть, ибо эмоция вообще, а значит, и страх, непосредственно относится к сфере установки… Страх здесь не есть нечто неопределенное и индифферентное; в нем как-то дано и чувство того предмета, с которым связан этот страх»”. Это чувство Ш.Н. Чхартишвили называет беспредметной эмоцией или чувством
предмета, которое может вызвать как объективное восприятие, так и иллюзию. Г.Г.Доспулов также подчеркивает, что за бессознательной эмоцией следует мыслительная оценка и адекватное восприятие
действительности. Однако, практически иллюзия предмета бьшает
настолько стойкой, что даже искажает мыслительный процесс и
приводит к ложным заключениям впоследствии относительно прошлых восприятии. Человек испугался, затем осознал происходящее и снова испугался, так как иллюзорно осознал наличие в руке нападавшего ножа, то есть осознал искаженно, под воздействием психического состояния страха.

Доспулов Г.Г. Процессуальные и психологические основы допроса свидетелей и потерпевших на предварительном следствии
Кандидатская диссертация Алма-Ата 1968. С.202 2 Там же с.343

115

Г.Г.Доспулов разводит понятия испуга и страха, противопоставляя одно состояние другому. «Страх возникает в результате понимания и оценки сложившейся ситуации, т.е. этому состоянию всегда предшествует умозаключение, оценка. Испуг в зависимости от ситуации может перейти в страх, а может и нет»1. На наш взгляд такая позиция удобна для дифференциации психических состояний, вызывающих иллюзии. Из этой позиции следует, что страх, также может вызывать ложные умозаключения, хоть и в меньшей степени. Безусловно, когда испуг не завладевает сознанием, и не трансформируется в страх, речь идет об объективной оценке действительности. Иначе осуществляется переход «испуг-страх». В этом случае можно сказать, что активизированная установка настолько активна и энергична, что дает в конечном итоге несомненную и совершенную иллюзию. Непроницаемость иллюзии достигает такой степени, что чувственные признаки ручки, противоречащие образу ножа, не могут в данных условиях проникнуть в пределы фиксированной установки и разрушить ее. Таким образом, завершенная иллюзия формируется в соответствии со следующей схемой: испуг - ошибочное осознание в контексте установки - иллюзия — страх - завершенная иллюзия. В связи с изложенным сразу возникает вопрос, почему иллюзорная установка ножа была столь сильна, что смогла переломить адекватную установку восприятия ручки. Ответ на этот вопрос опять таки находится в теории установки, а именно, в двух уровнях отражения предметной действительности: установочном и объективационном, о чем мы уже говорили ранее. Установочный уровень в нашем случае представлен ситуацией наличной опасности, он еще не дан в сознании, но постепенно начинает «разворачиваться». Если же уровень объективации, представленный реальным положением вещей в объективной реальности, а не образами в

Доспулов Г.Г. Процессуальные и психологические основы допроса свидетелей и потерпевших на предварительном следствии Кандидатская диссертация 1968. Алма-Ата С.202

116

сознании не окажется достаточно сильным и не сможет
«переломить» установку иллюзии, то установка развернется
окончательно и займет господствующие позиции не только в подсознании, но и в сознании. От чего же зависит сила установки, а значит и динамика ее перехода из подсознания «в личность». Ш.Н.Чхартишвили
объясняет это «близостью» установки к внутреннему состоянию субъекта. В нашем случае «близость установки» зависит от силы
психического состояния, захватившего потерпевшего и свидетеля. Эмоция внезапного испуга может оказаться настолько сильной, что активизированные ею установки полностью займут сознание и
вызовут иллюзию, и наоборот, уровень критичности и
самообладание поможет справиться с первоначальным испугом и не
даст перейти ему во всеобъемлющий ужас, что естественно
вызовет объективацию действительности - объективное отражение
реальности. На личностном уровне реакция зависит от биопсихического образования потерпевшего или свидетеля (темперамента), являющегося
врожденным свойством психики, который представляет собой
соотношение процессов возбуждения и торможения в коре головного мозга. С точки зрения виктимологии реакция на преступное воздействие
зависит от предыдущего опыта «столкновения с криминальной средой»,
который зафиксировал определенную систему ожиданий и реакций в ситуациях подобного рода. В то же время виктимность явление не настолько распространенное, чтобы можно было определить его причины
искаженного восприятия. Однако с учетом существующей криминогенной ситуации в обществе можно утверждать, что любой человек обладает системой установок «криминального» воздействия.
Различные установки обладают различной степенью актуализации.
Одни установки актуализируются моментально, для актуализации
других нужен ряд повторений. Одни установки требуют тождественности ситуации, другие, легко возбудимые установки актуализируются и в условиях неадекватных раздражителей. В данном случае актуализации подобной установки служили

117

следующие неадекватные раздражители: криминогенная обстановка в России, высокий уровень преступности, отсутствие цензуры в СМИ, породившее целый шквал телепередач, транслирующих насилие. Таким образом, искаженное восприятие потерпевшими обстоятельств преступления установка, вызвавшая иллюзию, зафиксированная не в результате тождественной ситуации, а в результате наличия негативной среды существования субъекта.

Кроме этого, следует обратить отдельное внимание на эмоции как «психический эквивалент установки»1, которые и позволяют чувствовать предмет, а вследствие этого и воспринимать его объективно или иллюзорно. О необходимости учитывать эмоциональное состояние допрашиваемого указывали еще в 1958г. Л.М.Карнеева, С.С.Ордынский и С.Я.Розенблит, разрабатывая тактику допроса. «При допросе он (следователь - авт.) должен выяснить и проанализировать переживание свидетеля, потерпевшего или обвиняемого, сопоставить его эмоции с пережитым событием и решить соответствует ли одно другому. Для анализа переживаний допрашиваемого иногда нужно выяснить, какие действия были им произведены под впечатлением переживания и соответствуют ли его действия этой эмоции»2. Этот алгоритм действия, предписываемого следователю с целью выяснения достоверности показаний, основан на эмоциональной стороне установки. Как уже было отмечено, эмоции, будучи предшествующим этапом к действию, отражают суть установки по восприятию событий, а значит определяют

1 Согласно теории установки эмоции- неосознанны, то есть предшествуют осознанию предмета, послужившего его причиной. В доказательство этому приводятся факты неосознанных действий сопровождающих эмоции (оборонительные движения руками, резкое перемещение от угрожающего предмета и т.д.

Карнеева Л.М., Ордынский С.С, Розенблит С.Я, Тактика допроса на предварительном следствии М.: Изд. Юр. Лит. 1958. С.26-27

118

качество восприятия и характер действий. Например, на женщину набросился насильник и угрожая, изнасиловал ее. Женщина при этом была совершенно паршшзована ужасом, который полностью овладел ее сознанием, онемела, боясь оказать сопротивление. Такая реакция жертвы отражает астеническую форму страха, которая внешне проявляется
как дрожь, скованность, оцепенение, нецелесообразные поступки. «Являясь пассивно- оборонительным рефлексом, она парализует волю потерпевшего к сопротивлению и довольно часто приводит к
неадекватному отражению ситуации, преувеличению опасности и в конечном счете к увеличению силы страха».1 Другая женщина в такой же ситуации наряду с чувством испуга пережила эмоции ненависти и брезгливости, которые активизировали у нее реакцию сопротивления. Она вышла из оцепенения физически и психически, что помогло
ей объективировать действительность и увидеть нападающего адекватно. После чего осознание наличной опасности вызвало у нее астеническую
форму страха, которая является активно- оборонительным рефлексом и повышает жизнедеятельность организма. Таким образом, качество эмоций определяет суть активизируемых в субъекте установок по восприятию. Негативные -страх, фрустрация, отчаянье, беспокойство, угнетенность,
подавленность способствуют активизации установок иллюзорного восприятия — «у страха глаза велики». Эмоции ненависти,
негодования, презрения, омерзения наоборот мобилизуют жертву,
помогая тем самым адекватно расценить сложившуюся ситуацию и
оказать преступнику активное сопротивление. Таким образом,
выяснив эмоциональное состояние жертвы во время совершения преступления, можно предположить качество присущего ей на тот момент восприятия - иллюзорного или адекватного.

Центров Е.Е. Криминалистическое учение о потерпевшем Изд. М., 1988. С. 105

119

Исходя из вышеизложенного, необходимо сделать следующие выводы. Восприятие событий преступления обусловлено ситуацией в
котором происходит это восприятие и психическими состояниями сопровождающими восприятие. Организм человека, а потерпевший или
свидетель в первую очередь живой человек, реагирует определенным образом на ситуацию -ситуация вызывает у свидетеля или потерпевшего специфическое состояние организма в целом - готовность к определенным действиям и восприятию, то есть установку. Наиболее распространенная форма восприятия потерпевшего или свидетеля, сформированная условиями существования в больших городах - мега полисах при высокой степени криминализации общества — это «самый опасный вооруженный преступник. Соответственно, иллюзорные установки, активизируемые в
подсознании такого потерпевшего, легко переходят в сознание и трансформирует восприятие, привнося в него иллюзию имеющейся опасности. Эти процессы занимают ничтожно малые величины времени - происходят молниеносно, - начинаются в бессознательном
(активизация установки) и переходят в сознание человека- искаженное восприятие. Помимо того, что восприятие в психотравмирующей
ситуации становится гипертрофированным, оно также может обнаруживать ряд искажений по содержанию и последовательности
событий. Потерпевший, подвергшийся грубому насилию, может допускать ошибки в определении местоположения объектов относительно
обстановки, временной протяженности события, количества и внешнего вида нападавших. Кроме того, вследствие временной деперсонализации у потерпевших, могут обнаруживаться провалы памяти относительно своих
действий. Впоследствии, при необходимости давать показания и
участвовать в следственных действиях, в сознании таких свидетелей и потерпевших возникают недостоверные воспоминания. Однако эта
иллюзии с точки зрения потерпевшего или свидетеля является объективным, а показания правдивыми. Поэтому
добросовестное заблуждение, проявляющееся в иллюзорном
восприятии обстоятельств

120

преступления свидетелями и потерпевшими, под воздействием сильных психических состояний и не должно вызывать недоумения и некорректного отношения по отношению к ним при производстве расследования. Знание этих психологических особенностей поможет правильно избрать следственную тактику, избежать конфликтных ситуаций при допросе свидетелей и потерпевших; отстоять интересы свидетелей и потерпевших при о спаривании правдивости их показаний защитой других участников процесса, занимающих противоположную позицию.

2.4. Искажение информации в показаниях свидетелей и потерпевших в процессе воспоминания и воспроизведения

В предыдущем параграфе мы разбирали процесс восприятия, как предтечу всех остальных когнитивных процессов, формирующих показание. фундаментальную, Теперь обратимся к следующим стадиям формирования показаний - сохранению воспринятого, воспоминанию и воспроизведению. Ратинов А.Р., о характеризовал процесс сохранения информации в качестве динамического процесса: «Будущий свидетель истолковывает, осмысливает и постигает воспринятые факты, используя при этом различные мыслительные операции и логические приемы. Происходит отбор и отсев материала, выделение и обобщение главного, появляются новые элементы, привнесенные из прошлого опыта и под влиянием последующих впечатлений, утрачивается часть воспринятого»1.

Система правосудия в наших представлениях прочно связана длительными сроками расследования и рассмотрения дел в судах. Издревле существует поговорка - «пока суд да дело», характеризующая затянут ость процесса
судопроизводства. Между тем, этот фактор отрицательно

Ратинов А.Р., Гаврилов О.А. Использование данных психологии в буржуазной криминалистике./ЛВопросы криминалистики. М:1964. № 11 С. 143

121

сказывается на качестве показаний свидетелей и потерпевших. «Медленность уголовного процесса гибельно отражается на достоверности свидетельских показаний»1. В первой главе автор приводил результаты опытов В.Штерна о влиянии фактора времени на качество свидетельских показаний, однако, стоит повториться - ошибочность образа воспоминания увеличивается с каждым днем на 1\3 %!!!. Несмотря на несовершенство опытов Штерна, совершенно оторванных от жизни, над этими цифрами стоит задуматься. С учетом выявленных недостатков, в 1961г. опыты были вновь поставлены советским ученым-криминалистом Давлетовым А.К., который постарался максимально приблизить условия к жизненным и с этой целью оперировал большими временными промежутками, но
результаты были схожими. Вторичные показания были сняты через месяц. Вывод следующий: «Процент упущения уменьшился, но число неверных ответов возросло. Если при постановке эксперимента было 5,9%
неверных ответов, то второй опрос дал 8,1% ошибочных показаний»
(прирост ошибок 2,2%, у Штерна этот прирост составил 6%). Важным в данном случае является наличие корреляции между фактором времени и ухудшающимся качеством показания, которое за месяц претерпело существенные изменения. О факторе упущения или забывания в показаниях мы будем говорить позже, в третьей главе, как об отдельной проблеме.

Таким образом, психологи экспериментальным, а юристы опытным путем пришли к выводу о том, что одной из главных причин, вызывающих искажение воспоминаний является время. А.Ф.Кони, опираясь на многолетний опыт работы в суде так описывал механизм
развития искажений:

Щеголовитов И. //Непроизвольное искажение истины в свидетельских показаниях по новейшим наблюдениям. Газета Право № 18 от 28.04.1902. С.924

Давлетов А.К.//Некоторые вопросы психологии свидетельских показаний. Известия Академии наук Киргизской ССР. т.З вып.1 1961. С.129

122

«человеческая память, по прошествии некоторого времени от события, в большинстве случаев утрачивает конкретную точность и стремится вспомнить образующие в ней пробелы представлениями, которые, будучи совершенно добросовестными, в то же время совершенно далеки от истины. В этих случаях человеческая мысль незаметно для самой себя переходит от шаткого: «Так могло быть к определенному: «Так должно быть» и к положительному «Так было!».1

В XX в. психологами были разработаны несколько теорий памяти, объясняющих трансформацию первоначальной информации не только временным фактором. Наибольшее внимание заслуживают теории память- след и когнитивная теория памяти. Для того, чтобы понять причины и механизм изменения информации в процессе ее хранения нужно разобраться в формах и видах прижизненной памяти.

Формами прижизненной памяти являются мгновенная, которая в зависимости от модальности может быть иконической (зрительной) и эконической (слуховой); кратковременной, промежуточной и долговременной. В основу классификации положен временной фактор. Мгновенная память, которая является «непосредственным отпечатком» сенсорной информации, характерна тем, что информация попадающая туда не поддается произвольному управлению из-за минимального времени хранения следа, которое максимально в иконической форме составляет 100- 5 00мл. сек. Количество информации, содержащееся в сенсорном следе огромно, однако, системы распознающие и интерпретирующие поступающие сигналы, удерживают лишь существенные. Поэтому, если поступившая информация не переводится в другую форму хранения, она необратимо теряется. Часть информации из мгновенной памяти попадает в кратковременную, объем которой невелик 7+ 2 переменных обобщенных структурных единиц, а время

Кони А.Ф. «На жизненном пути» т. 11. СП-Б. 1913. С.61-62

123

хранения составляет несколько минут . Это означает, что индивид может удерживать поступившие сигналы в кратковременном хранилище, но в ограниченном объеме 5-9 сгустков информации (это могут быть цифры или предложения). По сравнению с мгновенным следом информация в кратковременной памяти преобразуется и перерабатывается волевыми усилиями субъекта, который в состоянии обратить свое внимание на интересующие объекты. В кратковременной памяти происходит трансформация получаемой информации под воздействием «схемы», являющейся более сильной структурой по отношению к еще не организованной информации. Пока в кратковременном хранилище присутствует некий образ, то в долговременном хранилище активируется тесно связанная с ним информация - ранее сформированная схема, которая и взаимодействует с вновь поступившей информацией. Теория «схемы» была разработана американским психологом Ф.Барлеттом, который проводил опыты с осмысленным материалом типа картин и фрагментов осмысленного текста и пришел к следующим выводам: Припоминание практически никогда не является буквальным. Изменения, содержащиеся в воспоминаниях включают не только пропуски (как следствие забывания), но и качественные модификации и даже привнесения нового материала. Но что еще более поразительно, что изменения происходят в соответствии с общим принципом, по которому материал преобразуется в форму, соответствующую познавательным нормам, принятым в данной социальной среде. Также при припоминании меняется расстановка акцентов и более значимые моменты впоследствии приобретают все большую устойчивость и в конечном итоге составляют «каркас» или точки, по которым строится воспоминание. Таким

1 Миллер Дж.А. Магическое число семь плюс или минус два. О некоторых пределах нашей способности перерабатывать информацию. //Психология памяти Под ред. Ю.Б.Гиппенрейтер и ВЛ.Романова, М.: Изд. Че Ро. 2000. С.564

124

образом, общим выводом исследований Барлетта было заключение о конструктивной, а не репродуктивной природе припоминания. «Большая часть нашего прошлого опыта не сохраняется в явном и конкретном виде, а ассимилируется схемами, с помощью которых возможно не только преобразование исходной информации, но и ее последующее восстановление».1 В процессе жизни долговременное хранилище нашей памяти постоянно пополняется разного рода схемами, которые обладают свойством динамичности, то есть постоянной перестройки в соответствии с поступающей информацией. Схема воспринимает информацию специфичным образом. Происходит опознание поступивших сигналов с имеющейся конструкцией, затем включается перцептивный механизм, который с одной стороны перерабатывает материал определенным образом, а с другой стороны при обнаружении новых сторон исследуемого предмета она включает исследовательскую активность и перестраивается сама под влиянием новой информации. «Выход ситуации за пределы применимости имеющихся схем может вызвать применение новых способов ознакомления с материалом, приводящих к реорганизации существующих и формированию новых схем. Можно сказать поэтому, что применение схем обеспечивает активную организацию прошлого опыта».” Возвращаясь к стадиям памяти, стоит упомянуть о том, что в процессе восприятия происходит перцептивный цикл, то есть осознание или обработка поступившей из вне информации с извлеченной из долговременного хранилища схемой. Мы уже затрагивали этот процесс, разбирая особенности восприятия и называли его при этом апперцепция. Действительно, происходит переформирование полученной информации, ее трансформация, и в свою очередь «схема» обогащается полученной информацией. «Восприятие является результатом взаимодействия

1 Зинченко В.П., Величковский Б.М., Вучетич Г.Г. Функциональная структура зрительной памяти М.: Изд. МГУ. 1980. С. 108 ~ Там же С. 111

125

схемы и наличной информации». Для нашего исследования главным представляется связанность специфики схем с модусом личности — системой установок свидетеля или потерпевшего. «Если схемы связаны с долговременными компонентами прошлого опыта, то их формирование должно происходить, прежде всего, в русле ведущей для данного человека деятельности».*‘Таким образом определенный стиль обработки информации на входе на прямую зависит от модуса личности, т.е. системы установок, культурологических и социальных особенностей.

Важным моментом является то, что первоначально при возникновении схемы и потом, в ходе ее расширения, происходит логическая комплектация и переработка материала. Проведенные опыты показали, что даже внешне бессмысленный материал в процессе запоминания подвергается бессознательной логической обработке испытуемым с целью облегчения запоминания. Происходит процесс, получивший название мнемической обработки материала. С точки зрения криминалистической тактики это очень существенный момент, позволяющий сделать предположение об обязательном наличии в памяти свидетеля и потерпевшего определенной схемы относительно воспринятых событий, даже если происходящая ситуация была не понятна и лишена общего смысла. Это означает, что при наличие установки на осмысленное восприятие и запоминание событий, происходит формирование схемы на базе какой-либо имеющейся схемы (неверной, но подходящей для данной ситуации). Не исключено, что эта схема будет ошибочна, однако, наличие какого-либо структурированного материала позволяет нам выделить
принцип формирования такой схемы, а затем

1 Найссер У. Схема. // Психология памяти Под ред.Ю.Б.Гиппенрейтер и ВЛ.Романова, М. Изд. ЧеРо. 2000. С.325

Зинченко В.П., Величковский Б.М., Вучетич Г.Г. Функциональная структура зрительной памяти М.: Изд. МГУ. 1980. С.205

126

«расшифровать» ее, то есть воспринять элементы имеющейся схемы в качестве информативных. Далее на отрезке кратковременной памяти происходит своеобразная символизация получаемой информадиии - вербальное перекодирование. Иногда ее даже называют «постперцептивным процессом» (проговаривание во внешней и внутренней речи). После перекодирования информация транспортируются в буферную память, где может находится несколько часов до перевода в долговременную. Процесс перевода в долговременную память сопровождается оценкой значимости информации для субъекта, при этом информация повторно переводится из буферной в кратковременную, где вторично оценивается, символизируется, обобщается и классифицируется, обогащая имеющиеся схемы и затем. происходит переход в долговременную память.

Нужно отметить, что мгновенная и кратковременная память сопровождает процессы восприятия, а промежуточная и долговременная может быть скорей отнесена к процессам сохранения информации, то есть непосредственно к процессам памяти. Как мы уже отмечали, промежуточная и долговременная память оперирует не образами, а информационными кодами. Американский психолог Д.Слобин утверждает, что с хранящимися в памяти историями и событиями происходят следующие изменения: «уравнивание (Levelling): многие события выпадают из памяти, история приобретает более короткий и схематичный вид. Но в то же время происходит уточнение (Sharpening): некоторые детали вдруг приобретают особую отчетливость и всегда повторяются при пересказе. И, наконец, ассимиляция в соответствии с некоторой схемой, или стереотипом, или экспектациями (ожиданиями - авт.). В известной мере мы запоминаем события так, как нам этого хочется; то, что мы запомнили, часто изменяется в соответствии с нашими предубеждениями

127

или желаниями и становится, таким образом, более достоверным
или приемлемым для нас».1

Особенность переформирования событий в сторону усиления некоторых впечатлений была замечена и описана еще в начале века психологом В.Штерном: «С течением времени из массы, посетивших нас впечатлений имеют возможность сохраниться только те, которые возбуждают интерес… Это представление побеждает над другими на право существования в сознании, оно становиться сильнее, расширяет сферы влияние и воздействует на содержание».2 Работая над проблемой искажений в свидетельских показаниях, Штерн делает также вывод о том, что одним из источником искажений воспоминаний является тенденция к преувеличению, о чем пишет позднее: «Все количественные показания, данные относительно величины, силы, степени, множества, продолжительности с течением времени явно обнаруживают тенденцию к увеличению»3. К аналогичному выводу относительно эмоциональной стороны воспоминания приходит О.Гольдовский, также занимавшийся исследованиями в области психологии свидетельского показания: «В человеке словно сидит какой-то множительный аппарат, имеющий свойство превращать благоприятное суждение в сентиментальность, неблагоприятное - в слепое проклятие».4

Слобин Д. Язык и память. //Психология памяти Под ред.Ю.Б.Гиппенрейтер и В.Я.Романова, М. Изд ЧеРо. 2000. С.316

Штерн В. Психология свидетельских показаний. //Вестник права. СПб.: Сенатская типография № 3. март 1902 С. 136-137

3 Штерн В. Прикладная психология //Проблемы психологии. Ложь
и свидетельские показания. СПб.: 1905г. вып.1 С.44

4 Гольдовский О. Психология свидетельских показаний
/Проблемы психологии. Ложь и свидетельские показания. СПБ 1905г. вып.1 С.89

128

Действительно, исчезновение одних элементов поступившей информации наряду с генерализацией эмоциональных
воспоминаний, укрупнением некоторых элементов имеет место быть. В правоохранительной деятельности следователь, прокурор, судья, получая показания «не первой свежести», часто сталкиваются с проблемой
искаженных элементов показания.Почему же одни элементы полученной и осмысленной информации выпадают из цепочки кодирования информации в кратковременной памяти, а другие благополучно пройдя такую
процедуру, даже «усиливают свои позиции» наряду с другой, аналогично кодированной информацией? На наш взгляд теория установки объясняет этот феномен. Дело в том, что установка определяет не только избирательность восприятия, но и памяти. Человек избирательно приспосабливается к будущим событиям в зависимости от своих интересов, задач и целей. Поэтому, воспринимая события он воспринимает только то, что актуально соответствует его активизированным установкам, вся остальная информация служит в это время фоном. При этом ожидание определенного контекста информации обусловливает
предварительное повышение активности необходимого для него набора категорий и схем в памяти. Вследствие чего в кратковременную память
по большей части попадает отвечающая установкам информация и какая- то часть фоновой. При этом информация в кратковременной памяти сохраняется только на время, достаточное для решения задачи. Без
специальной мотивации рабочая информация становится недоступной для воспроизведения. Актуальная, то есть мотивированная информация остается и транспортируется в буферную. По прошествии нескольких
часов после транспортировки происходит повторная оценка и сортировка этой информации. Естественно, без заминки транспортируется
информация, соответствующая актуальным установкам личности;
частично проходит фоновый материал, каким-то образом взаимосвязанный с интересующим материалом, остальная часть информации становится недоступной для субъекта при простой
попытке вспомнить.

129

Последние исследования показали, что эта информация не пропадает бесследно, а переходит в бессознательный или под пороговый слой психики и извлечь ее возможно только с помощью специальных способов активизации памяти, о которых мы будем говорить далее.

Вернемся к информации, дошедшей до вечного долговременного хранилища. Мы предположили, что эта информация отвечает
наиболее актуальным для личности в данный момент установкам. «Кодирование и долговременное сохранение материала определяется тем, соответствует ли перцептивная информация знаниям, накопленным
субъектом в процессах познания и практического освоения мира». Например, это информация относительно совершенного в отношении
него преступления: действия участников, причиненный потерпевшему материальный и физический вред, обстоятельства, которые по мнению
потерпевшего, сопутствовали и содействовали совершению
преступления. Постоянное обдумывание случившегося, переживания
вызванные этим, процедуры следственных действий заставляют
механизмы памяти извлекать воспоминания из долговременного хранилища снова и снова, переводить в кратковременное хранилище,
взаимодействуя с уже имеющимися схемами относительно аналогичных событий. Во-первых, это придает воспоминанию схематизацию, а во- вторых, наиболее значимые моменты в свете имеющейся установки приобретают все большее значение, становятся
все более четкими, что сказывается на их форме и содержании. «Следы в памяти не сохраняются в исходной форме: под влиянием вновь
поступающей информации они постоянно вступают во все новые и новые отношения и приобретают тем

^Зинченко В.П., Величковский Б.М., Вучетич Г.Г. Функциональная структура зрительной памяти. М.: Изд. МГУ. 1980. С.205

2 В данном случае мы не рассматриваем экстремальную для потерпевшего ситуацию, когда сильное потрясение ослабляет или даже полностью глушит то, что было запечатлено.

130

самым новые значения»1. Примером постоянного гипертрофирования событий потерпевшими с течением времени может служить такое наблюдение автора из следственной практики. Практически всегда при ознакомлении обвиняемого в совершении корыстно-насильственного или насильственного преступления с материалами уголовного дела в порядке ст.201 УПК, неминуема реакция искреннего возмущения со стороны обвиняемого в недобросовестности потерпевшего. Бурная реакция негодования со стороны обвиняемого возникает при уличении потерпевшего во лжи по поводу преувеличения обстоятельств преступления и причиненного вреда. Интересно, что типичной фразой обвиняемого, сопровождающей возмущение является: «Конечно, теперь он (потерпевший - авт.) и не такое наговорит!» На мой взгляд логическую нагрузку этого предложения- восклицания несет наречие «теперь», характеризующее временной промежуток от момента совершения преступления до окончания следствия, способствующий порождению в памяти потерпевшего всякого рода искажений.

Следующая причина, порождающая деформацию следов памяти, связана с взаимоотношением различных видов или уровней памяти. В основу классификации видов памяти заложен механизм запечатления. Психологи различают моторную, образную, эмоциональную, символическую или логическую память. Интересными в контексте настоящего исследования являются образная и логическая виды. Во- первых, зрительный вид образной памяти имеет тенденцию претерпевать изменения в период удержания образа в кратковременной и последующих формах памяти. Обнаружены следующие изменения в процессе сохранения: упрощение (опускание деталей), некоторое преувеличение отдельных деталей, преобразование фигуры в более симметричную(однообразную). Сохраняемая форма может округляться, расширяться, может меняться ее положение и ориентация. Такие

1 Грановская P.M. Элементы практической психологии. Л.: Изд. ЛГУ. 1988. С.120

131

преобразования часто означают переход зрительной (образной) формы в символическую, а одним из видов символической памяти является словесная память. Проведенными исследованиями также установлено,
что уже в процессе введения зрительной информации в
кратковременную память информация переходит в акустическую форму,
то есть вербализуется и сохраняется в словесной форме. Д.Слобин утверждает, что «многое из того, что мы запомнили, искажается именно потому, что хранится в вербальной форме, - потому что не все может быть отражено в словесном «резюме».1 Действительно, при словесном
сохранении наблюдается трансформация образов, связанная с тем, что вербализация — это сохранение в памяти не образов, а своеобразных
ярлыков, схематизированных и обобщенных. Зрительные образы
также могут преобразовываться чтобы точнее соответствовать своим словесным описаниям. От образа впоследствии ничего не остается, вместо него предстает определенный сгусток информации -фраза. Эта проблема обратила на себе внимание еще в начале 20 века и подверглась тщательному исследованию со стороны В.Штерна, который дал этому процессу определение «суррогат воспоминания». «Значительная часть содержания показания есть не воспоминание о виденном (образная память - авт.), но воспоминание о раньше уже данном показании. Эта
память относящаяся к звукам (словесная память - авт.), а не к увиденным вещам»2. Следствием этого является негативный процесс трансформации зрительных образов в соответствии со словесным описанием. Оправданными в данном случае являются опасения Д.Слобина: -«Я боюсь, что даже и в этом случае, когда наши собственные впечатления хранятся в памяти в оформленном виде,

Слобин Д. Язык и память. / Психология памяти Под ред.Ю.Б.Гиппенрейтер и ВЛ.Романова. М., Изд. ЧеРо. 2000. С.315

Штерн В. Психология свидетельских показаний //Вестник права. СПБ. № 3 март 1902 С. 127

132

мы никогда не можем знать, до какой степени эти зрительные образы изменились под влиянием вербального кодирования».1

Эта проблема очень актуальна для криминалистики и в частности для исследования свидетельских показаний. Свидетели и потерпевшие, также как и другие участники процесса дают показания о событии прошлого, то есть они оперируют информацией, находящейся в
долговременной или кратковременной памяти. Как мы уже говорили, на этих стадиях информация кодируется в символическую форму. Наряду с вербализованной, в памяти остается небольшое количество эйдетических образов. Количество образно сохраненной информации зависит от
психической организации человека. Люди творческой организации чаще других оперируют образами, нежели люди обладающие логичным мышление, склонные к абстрагированию. Тем не менее, процесс свидетельствования о каком-либо событии прошлого скован средствами
выражения и предполагает только одну форму передачи информации - словесную или письменную. Поэтому, независимо
от психической организации, свидетели и потерпевшие находятся в
равных условиях при даче показаний. Перед ними стоит довольно сложная задача — точно передать свои восприятия, то есть словесно оформить целый комплекс образов, переживаний, ощущений, представлений. Зачастую ситуация сильно осложняется такими фильтрами
восприятия, как: дефицит времени, эмоциональное состояние
допрашиваемого, официальность обстановки, конфликтность ситуаций. Как следствие этих факторов возникает негативная следственная ситуация, когда потерпевший или свидетель, желая быстрее избавиться от бремени дачи показаний неаккуратно облекает образы событий в словесные конструкции, придает им неверную логическую и смысловую нагрузку, искажая их. «Воспроизвести зрительный образ — не всегда в нашей

Слобин Д. Там же стр. 323

133

власти, в то время как повторить фразу значительно проще».1 Впоследствии эти искажения переходят из протокола в протокол и достигают судебной инстанции.

В теории нейро-лингвистичеекого программирования существует сле- дующий подход к обработке информации при когнитивных процессах восприятия, обработки и воспроизведения. В основе этого подхода лежат понятия «глубинной» и «поверхностной структуры», заимствованные
из теории трансформационной грамматики Наума Хомского (1957, 1966). Глубинными структурами являются переживания, идеи, впечатления, ощущения, ценности, самоидентификация. Поверхностные структуры
представлены различными вербальными и невербальными выражениями, основную часть которого составляет язык, символы, движения. С точки зрения НЛП глубинные структуры складываются из сенсорных переживаний и поэтому являются «первичным опытом», а язык, будучи выражением этих переживаний является «вторичным опытом». По
смыслу обозначений вторичность означает суррогатность, производность, а значит и нечеткость. Основатели НЛП Р.Бэндлер
и Д.Гриндер предположили, что при преобразовании глубинных структур в поверхностные неизбежна трансформация информации. «В языке подобные процессы сопутствуют переходу глубинных структур (зрительные и слуховые образы, тактильные ощущения и другие сенсорные репрезентации, которые хранятся в нервной системе) в поверхностные структуры (слова, знаки и символы, которые мы выбираем для описания или представления первичного сенсорного опыта.»2

Грановская P.M. Элементы практической психологии Л.: Изд. ЛГУ, 1988. С. 82

2 Дилтс Р. Моделирование с помощью НЛП. Санкт-Петербург Изд. Питер. 2001. С.ЗЗ.

134

Д.Гриндер и Р.Бэндлер выделили три стратегии создания когнитивных карт мира человеком:

  • Обобщение или генерализация, которая представляет собой расп- ространение единичного опыта на целую категорию. То есть на основании одного случая возможно ошибочное обобщение до размеров закономерности. Например: «Все в его поведении указывало на то, что он мошенник». Слово «поведение» является номинальным, то есть имеющим процессуальное значение и следовательно, не отражающим конкретное действие или предмет. В поведении человека могло быть специфичным манера говорить - жаргон или «бегающий взгляд» или «быстрота речи». Все это критерии такого поведения. Но из высказывания совершенно непонятно что же такого в поведении человека было подозрительного, что позволило сделать в отношении него такой вывод. При допросе это следует уточнить.
  • Опущение - выборочное восприятие определенных компонентов окру- жающей среды с целью поддержания гармонии с миром. Такая гармония может поддерживаться при восприятии, о чем мы уже говорили в русле геш-тальт-подхода. В данном же случае, избирательное опущение каких- либо фрагментов или деталей при переходе информации из глубинной структуры в поверхностную обусловлено примерно тем же механизмом. Например, допрашиваемый, интуитивно чувствуя настроение и направленность действий следователя, может избирательно давать информацию.
  • Искажение - механизм трансформирующий воспринятую или репрезен- тируемую информацию под воздействием психических состояний, установок, фантазий и т.д. Мы также рассматривали этот механизм как действие целевой установки, как подстройку к определенному результату в будущем. Аналогичный механизм включается и при воспроизведении информации путем «передергивания смысла» за счет использования слов, несущих иной смысловой оттенок». Например, потерпевший может сказать: «Он некультурно вел себя в общественном месте: он хамил
    окружающим,

135

нецензурно выражался, затем, вытащил пистолет и открыл беспорядочную стрельбу». А может сказать и по-другому: «Его поведение отличалось дерзостью и цинизмом, нецензурно бранясь и угрожая, он перепугал всех присутствующих, затем, вытащил пистолет и начал стрелять в окружающих». Между этими высказываниями существует очевидная эмоциональная и смысловая разница, которая обуславливает различное впечатление следователя и различные выводы о квалификации действий преступника.

Очевидно, что большую роль в трансформации информации при воспро- изведении играет поверхностная структура, то есть словесные обозначения, многие категории которых либо несут только общую информацию либо порождают двусмысленности. К категории таких словесных обозначений или вербальных паттернов относятся:

  • номинализация - существительное, обозначающее процесс, состояние и т.д.

  • неконкретные имена существительные и местоимения (дети, мужчины, женщины, предметы, мы, они и т.д.),

-неконкретные глаголы (он напугал меня, захватил мое внимание, поставил в

неудобное положение и т.д.),

-модальные операторы возможности и необходимости, то есть высказывания,

содержащие глаголы, определяющие степень свободы и несвободы в выборе

того или иного действия (не смог освободиться от его влияния, (должен был

подчиниться его воле, я не мог оказать ему сопротивление);

-универсальные количественные, обобщающие опыт и
показывающие

сверхобобщения (все, никогда, никто, всегда, каждый);

-сравнения с умолчанием, представляющие собой прилагательные и наречия,

обозначающие сравнения, но упускающие предмет сравнения (он
был

страшнее, могущественнее, серьезнее) . Непонятно по сравнению с кем

утверждаются эти качества (список не является исчерпывающим).

Для того чтобы конкретизировать полученную информацию или максимальное представление о первичном опыте Р.Бэндлер и Д.Гриндер

136

предложили «мета-модель», представляющую собой систему вопросов, позволяющую подняться на более высокий уровень «мета» по отношению к высказыванию1. Это группа вопросов, позволяющая уточнить когнитивную карту человека, то есть способ его восприятия, переработки и репрезентации информации. Существуют пять групп вопросов к каждой группе вышеперечисленных вербальных паттернов. Эти вопросы являются открытыми, то есть не оставляют возможности допрашиваемому ответить «Да» или «Нет»:

-К неконкретным именам существительным задаются уточняющие вопросы: «Кто?, Что? Какой? Кто именно?, Что конкретно?». Например: свидетель: «Я видел как они угнали машину», следователь: «Перечислите кто конкретно, сколько их было, как они выглядели?». Аналогично по отношению к номинализациям: Например, потерпевший: «Его поведение заставило меня почувствовать угрозу», Следователь: «Что он сделал конкретно, что напугало Вас?» Эти вопросы нацелены выяснить конкретные обстоятельства произошедшего, восстановить исчезнувшую информацию.

-К неконкретным глаголам задаются также открытые, уточняющие вопросы, нацеленные на расшифровку действий, раскрывающие общие понятия: «Как именно? Что конкретно он делал?». Например: потерпевший: «Он произвел на меня впечатление порядочного человека», следователь: «Что он конкретно делал, что произвело на Вас такое впечатление?»

  • По отношению к модальным операторам долженствования и возможности задаются вопросы с целью уточнения границ возможностей человека, то есть границы его действий и поступков и то, что устанавливает эти границы. Например: потерпевший: «Я просто не смог оказать ему сопротивление» (из высказывания не понятно, почему именно потерпевший не смог оказать сопротивление: преступник был физически сильнее или может

1 Бэндлер Р. Гриндер Дж. Структура магии. Т.1,2. Санкт-Петербург, 1992.

137

стресс от нападения парализовал действия потерпевшего и т.д. О смысле высказывания можно только догадываться.) Следует задает вопрос, расширяющий границы ответа: «А что Вам мешало оказать сопротивление?» «Чтобы случилось, если бы вы не подчинились его воле?», «Что бы случилось, если бы Вы оказали ему сопротивление?», «Что заставило Вас подчиниться его требованиям?».

-Универсальные количественные уточняются с помощью дифференциации. Например: потерпевший: «Все соседи могут подтвердить это обстоятельство», следователь «Какие конкретно соседи могут подтвердить это?» или потерпевший: «Все находящиеся в ресторане видели драку», следователь: «Можете назвать хоть одного из окружающих, кто видел происшествие?», «Каждый находящийся в ресторане мог видеть происходящее?».

-При сравнении с умолчанием вопросы направлены на выяснение образца по отношению которого происходит сравнение: свидетель: «Покойный был богаче, поэтому они расправились с ним», следователь: «Богаче кого был покойный» или потерпевший: «Второй нападавший был агрессивнее и страшнее», следователь: «Страшнее кого?», «Агрессивнее кого?» и т.д.

Система представленных вопросов нацелена на полное выяснение неконкретного сообщения. Безусловно, элементы этой системы употребляются следователями в том или ином виде. Однако, заметную эффективность приносит «мета-модель» благодаря системному характеру. Комплексное применение «мета-модельных» вопросов делает допрос более техничным, и допрашиваемый, интуитивно чувствуя это, сам старается дать более конкретные ответы. Автором лично в следственной практике применялась «мета-модель» в допросе различных участников процесса. При этом, эффективность допроса и качество полученных показаний повышалось в несколько раз. Это выражалось в том, что при применении «мета-модели» в допросе о расследуемом событии, для выяснении
полной картины

138

произошедшего достаточно было одного допроса, в отличии от тех случаев, когда следователю приходится для выяснения одного и того же события вызывать свидетеля или потерпевшего несколько раз.

Особого внимания заслуживает вопрос об искажениях показаний при записи их допрашиваемым. Запись показаний неразрывно связана с пониманием, то есть с определенной интерпретацией содержания показания. Допрашивающий не стенографирует показание, а записывает постигнутый им смысл из услышанного. Поэтому существует опасность искажения показания в случае неправильного постижения смысла. Кроме того, у лица, ведущего дознание и следствие существует собственная версия события, сложившаяся на основании оценки других доказательств. Эта модель оказывает неосознаваемое воздействие на констатацию показания и это выражается в расхождениях между текстом зафиксированного показания и самим показанием. Эти детали, «кажущиеся несущественными, нередко следователь непроизвольно опускает, они как бы ускользают от его внимания, не включаясь в сложившийся уже образ события».1 Зачастую, следователь, столкнувшись с косноязычием допрашиваемого неосознанно берет на себе функцию формулировки «расплывчатых мыслей». В этом случае можно сказать, что информация проходит двойное кодирование и как следствие этого возможность гиперискажения.

В данном контексте необходимо обратить внимание на практическую сторону этой проблемы. Существующая в настоящее время во многих подразделениях система возбуждения уголовных дел, которая предполагает передачу уголовного дела от одного следователя к другому.” Кроме этого, на

Идашкин Ю.В. Криминалистика и психология. //Вопросы криминалистики. 1961 № 1-2 С.39

2 Зачастую возбуждение уголовного дела и проведение неотложных следственных действий, в число которых входит допрос потерпевшего и

139

практике уголовные дела передаются по подследственности,
по территориальности и в пределах одного подразделения от одного следователя к другому (из-за болезни, отпуска и т. п. причин). Безусловно, это негативно сказывается на атмосфере расследования в целом
из-за нарушения психологического контакта. Поэтому при ознакомлении с материалами дела, поступившего из органа дознания, из другого следственного подразделения или от другого следователя, следователь
или прокурор формирует свое впечатление о событиях именно на основании этих дошедших до него «показаний-реликтов», объективность
передачи события в которых уже совершенно отсутствует. В
сознании следователя возникает собственная модель показаний свидетеля и потерпевшего, опорными моментами в которой служат эти «суррогаты воспоминаний», зачастую далекие от объективной реальности.
У следователя фиксируется установка на восприятие преступления определенным образом, и даже в определенных словесных выражениях. Поэтому при повторном допросе свидетеля или потерпевшего, он подсознательно ожидает именно такую формулировку события. Естественно, что новая трактовка события со стороны свидетеля и потерпевшего может быть чревата переквалификацией, возникновением новых версий, которые нужно проверять посредством проведения
дополнительных следственных действий. Соответственно, свидетель, находясь под влиянием авторитетного лица — следователя и, интуитивно ощущая какого рода показаний ожидают от него, подстраивается под эту форму беседы и дает показание - схему предыдущего показания, не
вызывая в сознании образы событий. Это приводит к тому, что первоначально допущенные ошибки фиксируются не только в протокольной форме, но и в сознании участника процесса и лица, производящего расследование. Таким образом взаимная боязнь с
одной стороны следователя о возможности возникновения новых обстоятельств в

свидетелей, производятся дежурным следователем. После чего, чаще всего, дело передается по решению начальника СО другому следователю.

140

ситуации дефицита времени, и свидетеля и потерпевшего, не желающего вступать в противоречие со следователем - с другой стороны, порождает такого рода негативные следственные ситуации, которые можно охарактеризовать как «расследование по заданному сценарию». В том случае, когда «сформированные шаблоны» показаний содержат в себе ошибки, такая следственная ситуация может быть названа показанием, содержащим «фиксированную ошибку словесного обозначения».

Полное замешательство испытывают потерпевшие и свидетели в ходе судебного следствия, когда защитник обвиняемого допрашивает свидетеля или потерпевшего, меняя форму и контекст вопросов. «Имея в запасе» заученные шаблоны показаний, свидетели и потерпевшие буквально теряются и не могут ответить на простые вопросы, контекст которых не совпадает с фиксированной схемой показания.

Таким образом, в стадии переработки воспринятого материала и при его репрезентации информация подвергается различным искажениям. Поверхностная структура (речь) чаще всего искажает глубинные переживания и состояния. Особенно актуальна эта проблема при расследовании преступлений для потерпевших и свидетелей, которые под воздействием различного рода травм и процедуры расследования в большой степени склонны к искаженным воспоминаниям. Однако, применяя вышеописанные методы, следователь может добиваться получения объективного показания. Особого внимания в правоприменительной деятельности, а именно, в тактике допроса заслуживает «мета-модель», разработанная в нейро-лингвистическом программировании.

141

ГЛАВА 3. ПРОБЛЕМЫ ЧАСТИЧНОГО ИЛИ ПОЛНОГО ЗАБЫВАНИЯ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИ ЗНАЧИМОЙ ИНФОРМАЦИИ СВИДЕТЕЛЯМИ И ПОТЕРПЕВШИМИ

Наряду с искажениями в показаниях добросовестных свидетелей и потерпевших, заключающихся в бессознательном
переформировании показаний, мы также относим к разряду искажений
феномен забывания. Забывание и добросовестное заблуждение - психически процессы, тесно взаимосвязанные между собой. Во- первых, забывание также как и добросовестное заблуждение -
феномен бессознательный, то есть существующий вне зависимости
от волевых процессов свидетеля или потерпевшего. Это неосознаваемый и неконтролируемый субъектом процесс, заключающийся в помещении информации в недоступные сознательному воспоминанию
хранилища под воздействием различных психологических механизмов. А это значит, что добросовестные свидетели и потерпевшие, искренне желающие дать правдивые показания сталкиваются с тем, что по существу
события не могут пояснить ничего, вне зависимости от их искреннего желания. Во-вторых, зачастую забытые, вытесненные
или недоступные для воспоминания факты под влиянием
неосознанного внушения, самовнушения и др. негативных
факторов заменяются искаженными и несоответствующими
действительности воспоминаниями, образуя вторичные ошибки. Это
опять же типично для добросовестной категории участников процесса,
не желающих смириться с собственной неспособностью дать
показания. Такие лица обладают повьппеннои суггестивностью, в то время как некритично воспринимаемая ими информация может содержать
деформацию. Таким образом, причины и следствия забывания криминалистически значимой информации заставляют обратить на себя пристальное внимание.

142

3.1. Некоторые вопросы психологии запоминания и забывания свидетелями и потерпевшими криминалистически значимой информации

Проблемы воспроизведения, связанные с «пробелами в памяти» свидетелей и потерпевших информации относительно событий, в которых они непосредственно участвовали или при которых они присутствовали, можно условно разделить на две категории. К первой относятся факты по каким-то причинам не запечатленные, то есть изначально не попавшие в поле актуального восприятия; ко второй - факты полностью или частично забытые или вытесненные из сознания.

Во второй главе мы вели речь о реконструкции и деформации воспринятого материала под влиянием неосознаваемых установок различного уровня. В настоящем параграфе мы предпримем попытку вскрыть психологические механизмы, по большей части также числе установочного характера, влияющие на изменение объема запечатленной и сохраняемой информации.

С тем чтобы лучше понять природу забывания обратимся к механизму запоминания. Запоминание событий с криминалистической точки зрения, не будучи процессом научения, по большей части обусловлено отношением личности к запоминаемому материалу. Отношение вызвано направленностью личности, а направленность, как мы уже утверждали в предыдущей главе - это система установок разного уровня, индивидуальный модус конкретной личности. Поэтому, допрашивая свидетеля или потерпевшего, в первую очередь необходимо определить субъективный характер событий или явлений для допрашиваемого. А именно являлось ли для воспринимающего конкретное

1 Л.П.Гримак, А.И.Скрыпников Психологические методы активизации памяти свидетелей и потерпевших. Библиотека работника криминальной милиции Изд. ВНИИ МВД России, М., 1997г. стр.7

143

событие или явление экстраординарным, из ряда вон выходящим или было повседневным или даже рутинным. От степени имеющегося
интереса, который определяется актуальными установками, будет
зависеть продуктивность запоминания. Здесь опять таки необходимо разграничивать два уровня развертывания установки в деятельности человека: установочный и объективационный. Все то, что является привычным для воспринимающего, не вызывающее удивления, недоумения, затруднения не требуя определенного напряжения и
осмысления происходит машинально и следовательно, не запоминается. Вследствие чего, такой потерпевший или свидетель сможет передать только имеющуюся у него по поводу этого события «схему», то есть не первичное, а вторичное восприятие, а не объективную на тот момент реальность.
Такое восприятие переживалось им когда-то ранее, затем, образовало определенную схему, которая является лишь абстракцией или моделью. Примером таких воспоминаний могут служить воспоминания об статичных обстановках, окружающих нас на работе, дома и на улице; о режиме дня или порядке выполнения работ, происходящих автоматически. Первичным восприятие может стать только тогда, когда выполнение этих действий вызывало какое-либо препятствие, задержку, то есть требовало подключения второго уровня действия установки - процесса внимания или объективации. Во второй главе настоящего исследования мы говорили о том, что вторичность восприятия, обусловленная установками может порождать искажения выражающиеся в добросовестном заблуждении
относительно событий, существующих согласно схемы, но реально
претерпевших изменения, которые в схеме не нашли отражение. Сейчас мы делаем акцент на том, что многие важные детали и даже события могут не восприниматься субъектом, то есть не осознаваться и не
существовать для субъекта, а следовательно не содержаться в доступной части хранилищ памяти. В ряде случаев такая информация запечатлевается латентно и обычными способами активизации памяти недоступна.

144

Запоминание, присущее свидетелю и потерпевшему может быть произвольным и непроизвольным, что необходимо устанавливать в ходе расследования. Диагностирование типа запоминания не
представляет трудности, потому как произвольное запоминание характерно наличием цели именно на запоминание. Чаще всего, в ходе беседы допрашиваемый сам заявляет о том, что он поставил перед собой цель запомнить происходящие события, движимый целью розыска преступников, гражданским долгом и т.д. Нужно отметить, что наличие
произвольности в запоминании гораздо облегчает процедуру собирания и оценки данных, полученных в ходе допроса. «Намерение
запомнить надо считать одним из главнейших условий успешности запоминания»1 - утверждает А.А.Смирнов - советский психолог в области восприятия и памяти. Действительно, применительно к событиям, имеющим
криминалистическое значение, будет значим факт осознания противоправности происходящих событий и возникновения вследствие этого установки на запоминание. Необходимо подчеркнуть, что
искаженное восприятие смысла происходящего, даже если вслед за
ним возникает установка запомнить будет является негативным моментом, деформирующим суть показаний. Поэтому показания, при восприятии ориентированные на запоминание будут ценными только при одном условии - если свидетель и потерпевший правильно уловил смысл происходящего. А.А.Смирнов назьгеает такое состояние наличием
мнемической направленности. «Мнемическая направленность не
представляет собой чего-либо однородного, всегда одинакового. Она
всякий раз выступает в том или ином качественно своеобразном
содержании. Первое, что характеризует собой конкретное содержание направленности, - это требования, которым должно удовлетворять запоминание, то есть что именно должно быть
достигнуто в итоге

1 Смирнов А.А. Произвольное и непроизвольное запоминание статья из А.А. Смирнов Проблемы психологии памяти. М., 1966. //Психология памяти. Под ред.Ю.Б.Гиппенрейтер М.: Изд. ЧеРО, 2000. С.477

145

запоминания»1. В данном случае потерпевший руководствуется внезапно возникшей установкой на оптимально точно запоминание событий с целью последующего задержания преступника и восстановления попранной справедливости. Поэтому, реализуя свою установку, он будет стараться запомнить статические и динамические признаки внешности преступников, маршрута движения, признаков автотранспорта и т.д. - все те признаки, которые могут быть впоследствии использованы для задержания. В тоже время все остальные обстоятельства могут остаться без внимания и следовательно достаточного для воспроизведения отражения не найти. Здесь опять же срабатывает принцип установки, которая является своего рода фильтром восприятия. Потерпевший или свидетель на основании своей системы убеждений и ожиданий сортируют по их мнению поступающую информацию на значимую и ненужную, производя эту классификацию субъективно. При этом часть информации, которая впоследствии может оказаться полезной, в актуальный слой «цензурой восприятия» не попадает. Эту отрицательную сторону произвольного запоминания отмечал В.И.Смыслов: «Свидетель стремится сохранить в памяти именно ту информацию, которую он считает важной, и не фиксирует кажущиеся ему несущественными сведения. Хотя для расследования преступления именно последние могут оказаться наиболее важными.» В лучшем случае неважная для воспринимающего информация окажется фоновой и возможно, латентно запечатленной.

В ходе ежедневной деятельности, направленной на выполнение каких-либо задач, реализуется непроизвольное запоминание. Непроизвольное запоминание действует, когда восприятие события происходит в ходе какой-то деятельности, направленной на достижение определенных целей, исключая

1 Там же стр.478

2 Смыслов В.И. Свидетель в уголовном процессе. М.: Изд.Высшая школа, 1973. С.88

146

само запоминание. Исследования П.И.Зинченко убедительно показали, что запоминание, реализуемое прямой установкой на запоминание, в ряде случаев менее продуктивно, чем непроизвольное запоминание, продиктованное характером деятельности1. По мнению С.П.Рубенштейна при сознательном запоминании существенное значение приобретает рациональная организация восприятия и запоминания материала. А в том случае, «когда целью является не воспроизведение, а лишь узнавание или опознание в последующем того, что в данный момент воспринимается, восприятие принимает характер специального ознакомления с предметом, выделения его опознавательных признаков и т.д.» В связи с этим особое значение приобретает вопрос о зависимости запоминания от характера деятельности, в ходе которой оно совершается. Психологи выделяют два необходимых условия для продуктивного непроизвольного запечатления. Это - наличие осознанной деятельности в которой действует субъект, достигая актуальных для него установок, при которой он непроизвольно запоминает, то от чего зависит реализация, либо, «если такая деятельность не осуществляется, - наличие ориентировки, закономерно возникающей на материал, с которым действует субъект»”. Априори все наши действия подчинены определенным целям и задачам, а значит, руководимы установками. Например, по дороге на работу мы не просто идем, мы направлены на то, чтобы дойти до места назначения во время. Мы реализуем установку дойти в определенное место в нужное время. Психологический механизм запоминания окружающего в тот момент связан с постоянным переходом определенных повседневных установок в состояние объективации - «к настоящему моменту» для оптимального
разрешения

’ Зинченко П.И. Непроизвольное запоминание М.,1961

Рубинштейн СП. Основы общей психологии Санкт-Петербург., Изд. Питер Ком., 1998. С.275

” Идашкин Ю.В. К вопросу о воспроизведении латентно запечатленного материала. Автореферат кандидатской диссертации. М.,1959. С. 14

147

задачи. Вследствие чего изменяется направленность внимания и возникает определенное качество запоминания. В результате воспоминания о дороге на работу будут содержать информацию, актуальную на тот
момент для успешного выполнения задачи. Например, информацию
о движении транспорта, очереди, работе дорожных служб, «пробках на дороге», задержке транспорта, то есть то, что находится в прямой зависимости от реализации нашей потребности. Но кроме этого в
воспоминаниях будут также содержаться некоторые элементы ориентирующей информации, то есть о том, что находится в косвенной зависимости по отношению к нашей задаче, то, что помогает нам ориентироваться среди актуальных зависимых: расписание, обслуживающий персонал транспорта и т.д. При допросах с целью «оживить» память очень важно уметь «ухватить» то состояние, то есть определить русло направленности, присущей свидетелю и
потерпевшему в тот момент. Достигается это путем внимательной постановки вопросов, ориентированных на личность свидетеля, его систему установок. Так, например, допрашивая свидетеля, который мог видеть или слышать ограбление у парадной в темное время суток, выгуливая
собаку, следует начать допрос с установления имевшейся у допрашиваемого на тот момент цели (реализуемой установки) или
отсутствия таковой. Алгоритм допроса, как мы уже неоднократно отмечали должен содержать личностный момент. До выяснения фактических данных в первую очередь необходимо выяснить модус
личности, ее направленность. Личностный индивидуальный момент присущ исследованиям В.И.Смыслова, о чем говорит его утверждение в отношении свойств памяти свидетелей, подтверждающее наши
исследования: «Память теснейшим образом связана с личностью
человека, его внутренним миром.» Исследование внутренней
составляющей свидетеля или потерпевшего достигается путем
наблюдения, беседы, с обращением внимания на

1 Смыслов В.И. Свидетель в уголовном процессе. М.: Изд.Высшая школа, 1973. С.96

148

вербальные и невербальные знаки, изучением личной истории. Составив представление о модусе личности допрашиваемого, необходимо перейти к выяснению специфики деятельности субъекта, то есть к
особенностям выполнения интересующих действий. При этом, во-первых нужно установить по какой схеме обычно происходит то или иное действие, например, выгул собаки: «Хозяин выгуливает собаку или собака выгуливает хозяина». То есть либо хозяин идет машинально, ведомый
собакой по установленному маршруту, либо он ведет ее сам, контролируя ситуацию. Допустим, хозяин драчливой собаки для того, чтобы избежать встреч с другими собаками, обращает внимание на всех «собачников» и собак, появляющихся в поле зрения, а значит может пояснить, кого и когда он во время прогулки встречал или видел. Если же хозяин осмотрительно обходит помойки и свалки, зная «пристрастия» своего питомца, он сможет описать маршрут, а также реакции собаки на «запахи», исходящие от подозрительных объектов. Таким образом, если прогулка происходит под контролем хозяина собаки, то его внимание было
как-либо ориентировано, согласно существовавшей задаче, и у следователя будет больше шансов на то, что у свидетеля имеется картина окружающего, основанная на первичном восприятии, а не на схеме. Задача следователя или оперативного сотрудника состоит в том, чтобы суметь «вернуть» допрашиваемого в то состояние, в то русло, то есть понять какая установка реализовывалась свидетелем и допросить его с точки зрения той задачи, задавая направленные, личностные, а не типичные вопросы.

В тоже время все те обстоятельства окружающей действительности, лежащей за границей направленности, не связанные с основным руслом деятельности не запечатлеваются актуально и несмотря на значительные усилия испытуемых воспроизводиться не могут.’ В тоже время проведенные

1 Согласно экспериментальным исследованиям, произведенным А.А.Смирновым; «Именно в этом положении оказались мысли, возникавшие у испытуемых во время пути. Не будучи связаны с основной направленностью

149

Ю.В.Идашкиным экспериментальные исследования1 дают основания полагать, что при непроизвольном запоминании всегда имеется некоторый не обнаруживаемый при непосредственном воспроизведении объем запечатленного. Необходимо отметить, что проводимые экспериментальные опыты в области памяти советскими психологами А.А.Смирновым, П.И.Зинченко были ориентированы на свободное воспоминание испытуемыми непроизвольно запечатленного материала. В то время как Ю.В.Идашкин предпринял попытку к воспроизведению латентно запечатленного материала с помощью особых приемов, речь о которых пойдет в следующем параграфе настоящего исследования.

Немаловажным фактором, определяющим относительную стабильность восприятия, а значит, и запечатления, является эффект отнесения к себе, разработанный в зарубежной когнитивной психологии. Предложенная концепция близка по своей сути к теории установки, как модуса личности и личностному подходу. Когнитивный подход в психологии памяти утверждает зависимость запоминаемой и забываемой информации от уровней обработки материала. Так, например, у элемента, обработанного на глубоком уровне (абстрактном или семантическом) гораздо меньше шансов быть забытым, чем у того, что обрабатывался на поверхностном уровне (сенсорном). Экспериментальным путем американскими психологами было установлено, что оценка событий относительно себя - это мощная система кодирования, а значит гарант прочного закрепления в памяти. «Если человек оценивает что-либо по отношению к себе, то возникает возможность оставить в памяти очень

деятельности, они были совершенно забыты, исчезли из памяти,
хотя

испытуемые хорошо знали, что они были у них и что все время перехода из

дому на работу было заполнено всякого рода размышлениями» Там же.

Стр.485

1 Идашкин Ю.В.К вопросу о воспроизведении латентно
запечатленного

материала. Автореферат диссертации …К.Ю.Н. М.,1959

150

отчетливый след, поскольку знание «себя» - это очень хорошо разработанная структура» . На наш взгляд концепция отнесения к себе - ни что иное, как фильтрация воспринимаемого через свои фильтры восприятия, то есть через свою систему установок. Тем не менее, прямое отношение происходящих событий к допрашиваемому, несомненно повышает продуктивность запоминания и количество сохраненного материала. Действительно, следственные работники сразу могут отметить, что свидетели более охотно и более объективно дают показания относительно своей личной истории, нежели относительно того, что их «напрямую не касается». Конечно, за исключением личностных особенностей некоторых свидетелей, страдающих патологическим интересом к чужой личной жизни. Поэтому, для достижения лучших результатов в коммуникации и добывании объективной информации полезно выбрать такую грань показания, которая касается допрашиваемого напрямую - соотносится с ним, и строить беседу далее именно с этой точки соприкосновения, задавать вопросы относительно этого момента, придавая вопросам личностный характер.

В прямом отношении к проблемам криминалистической тактики находятся исследования основателя психоаналитического направления в психологии З.Фрейда. Выявленный им в результате психотерапевтической деятельности механизм памяти - вытеснение имеет отношение в первую очередь к психотравмирующим событиям из личной истории пациентов. Было установлено, что особенно негативные, оказывающие разрушительное действие на психику события с течением времени подвергаются вытеснению из сознательной части психики в подсознание. Несомненно, здесь имеет место быть деятельность неосознаваемых установок субъекта, направленных на реализацию инстинкта самосохранения на психологическом уровне. Вследствие такой работы, память не содержит об этих событиях никаких

1 Солсо Р. Модели памяти. Когнитивная психология. М.,1965 из //Психология памяти. Под ред.Ю.Б.Гиппенрейтер. М.: Изд.ЧеРО. 2000 С.555

151

следов, а вытесненную информацию возможно восстановить
лишь специальными приемами психоанализа. Сначала в таком качестве Фрейдом применялся гипноз, затем, с большей эффективностью с
точки зрения терапевтической цели избавления от невроза - психоанализ (толкование сновидений, ассоциаций и т.д.). «То, что неприятные впечатления легко забываются, - факт, не подлежащий сомнению. Это заметили различные психологи, а на великого Дарвина этот факт
произвел такое сильное впечатление, что он ввел для себя «золотое правило» с особой тщательностью записывать наблюдения, которые противоречили его теории, т.к. он убедился, что именно они не удерживаются в его памяти.»1 Утверждение Фрейда, будто неприятные впечатления во всех случаях забываются, тесно связано с его концепциями
вытеснения и психологической защиты. В этом контексте совершенно
логично выглядят потерпевшие, обнаруживающие «провалы памяти» относительно интересующих следствие негативных событий. Такие потерпевшие, перенеся сильное психическое потрясение, особенно, если оно имело тяжкие последствия, причиняющие душевные страдания
при воспоминании, обнаруживают полную неспособность к
воспоминанию. Особенно часто это возникает по прошествии некоторого количества времени, когда допрос происходит по уголовному делу о преступлении «прошлых лет». В этом случае следователь сталкивается с так называемой функциональной амнезией потерпевшего, которьш, несмотря на все усилия не может вспомнить обстоятельств преступления,
повлекшего для него тяжкие последствия. Причем этот вид нарушения памяти следует различать с амнезией, возникшей в момент восприятия события вследствие шокового состояния, являющегося для очевидца или потерпевшего аффектом. В этот момент психика испытывает состояние запредельного торможения, исключающего какие-либо процессы восприятия окружающего. В данном же случае речь идет о
событии,

1 Фрейд 3. Введение в психоанализ. Лекции 1-15. Санкт-Петербург. Изд. «Алетея». 1999. С.82

152

безусловно трав матичном для психики, однако, его негативность выражается в осмыслении невыносимого для потерпевшего воспоминания. В следствии чего, включается своего рода компенсаторная функция психики, тормозящая негативное и даже опасное для субъекта воспоминание. Разница очевидна и весьма существенна для тактики допроса - в первом случае восприятия как такового практически не было, возможно лишь глубоко латентное запечатление; во втором - событие было воспринято и именно результатом такого восприятия является трав матичное воздействие воспоминания, которое в защитных целях вытесняется. Следовательно, вытесненное воспоминание восстановить гораздо легче - оно оставило следы в сознании, чем глубоко латентно запечатленное, изначально помещенное в подсознание.

Следователь и оперативный сотрудник, проводящий допрос или общаясь в той или иной форме с свидетелями и потерпевшими должен также знать о закономерностях воспроизведения воспоминаний о незавершенных и завершенных действиях. Экспериментальным путем было установлено, что лучше вспоминаются действия, которые по каким либо причинам были прерваны до достижения необходимой цели, нежели действия завершенные, то есть доведенные до определенного результата.1 Причем, экспериментально было доказано, что причиной тому является не акт прерывания как таковой, а завершенность или незавершенность действия. Объяснением этому является остаточная потребность в завершении или напряженность относительно неопределенности результата действия. Субъект ощущает нереализованность установки, а следовательно определенный дискомфорт по поводу незавершенного гештальта. Когда же действие закончено, что означает получение какого-либо результата, то установка реализуется и гештальт завершается, а значит и субъект ощущает расслабление на психическом уровне.

Зейгарник Б.В. Воспроизведение незавершенных и завершенных действий. /Психология памяти. Под ред.Ю.БХиппенрейтер Изд. ЧеРо М.,2000

153

Кроме этого, забывание может быть обусловлено возрастными качествами свидетеля или потерпевшего. Детское восприятие отличается образностью (эйдетизмом), поэтому и воспоминания будут совершенно иными чем у взрослого, а приемы для их извлечения также будут в корне отличаться. Необходимо учитывать, что детское восприятие еще не глоссировано, а значит, не содержит символов и абстракций. Следовательно, информация относительно абстрактных категорий, таких как время, расположение в пространстве, соотношение, размеры будет вообще отсутствовать1 Старческое восприятие также специфично, в преклонном возрасте часто встречается прогрессирующее расстройство памяти, что характерно быстрым забыванием недавно воспринятого, но устойчивым хранением событий прошлого.

Итак, краткий обзор психологии памяти позволяет нам сделать следующие общие выводы, по поводу относительно устойчивых механизмом памяти, установленных экспериментальным путем. Запоминание может быть произвольным и непроизвольным, а его продуктивность зависит от актуальности цели выполняемого действия и степени осмысленности и осознанности субъектом происходящих событий. Цель действия формирует гештальт, и все имеющее отношение к нему запечатлевается продуктивно и содержится в актуальном слое. Сопутствующие же события и предметы являются фоном, которые запоминаются хуже и занимают латентный слой хранения. Латентный слой в свою очередь имеет различную глубину. Наиболее доступной является информация из латентного слоя, каким-либо образом соприкасавшаяся с руслом деятельности, например, ориентирующая. Тяжело доступной является информация неосознанно отраженная, восприятие которой не было подвергнуто обработке на сознательном уровне.

Однако, повода для пессимизма относительно невозможности восстановления событий прошлого по объективным
воспоминаниям

Тема детского восприятия заслуживает отдельного внимания, и в рамках нашего исследования рассматриваться не будет

154

потерпевших и свидетелей нет. Процесс забывания не носит абсолютного характера. «Забывание является процессом, обратным воспроизведению, но не сохранению. Имеются данные, говорящие о том, что в памяти фиксируется вся последовательность событий, но лигаь часть этих «записей» поддается в обычных условиях воспроизведению.» Следовательно это дает основания полагать, что применяя определенные тактические приемы, направленные на активизацию процессов памяти, привлекая к сотрудничеству специалистов в области медицины и психологии, можно добиться относительно полного воспроизведения событий свидетелями и потерпевшими. Таким образом наше исследование подтверждает необходимость в ряде случаев участие специалиста (не только педагога) в допросе, о чем пишут в последнее время многие криминалисты.

3.1. Тактическо-пеихологические приемы активизации процесса воспоминания потерпевших и свидетелей

В предыдущем параграфе мы постарались отразить причины и обрисовать психологические механизмы запоминания и вытеснения информации из памяти. В настоящем параграфе автор предпримет попытку дать психолого-тактические рекомендации практическим работникам по активизации процесса воспоминания криминалистических значимой информации свидетелями и потерпевшими.

По общему правилу допрос потерпевших и свидетелей не следует откладывать - нужно производить как можно быстрее, не дожидаясь возникновения искажений в показаниях, вызванных естественным забыванием, переформированием воспоминаний относительно установок, чужих мнений и вторичных суждений. Криминалисты, опирающиеся на

’ Соколов Е.Н. Механизмы памяти М: Изд. МГУ, 1969г. из Смыслов В.И. Свидетель в уголовном процессе. МЛ 973. С.91

155

классическую психологию памяти и опыты Эббингауза вырабатывали рекомендации о необходимости допроса свидетеля и потерпевшего в кратчайший срок после происшествия, что характерно концу IX - началу XX столетия. С появлением деятельного подхода к памяти и когнитивной психологии, мнение относительно тактики допроса стало более гибким, более индивидуальным. К настоящему времени среди психологов и юристов сложилось мнение о личной значимости запоминаемых фактов для воспринимающего, степени их осознанности и функциональной связанности в системе одной структуры, а также уровне их обработки. Временной фактор при этом занимает отнюдь не главенствующую позицию, несмотря на данные экспериментальных исследований о том, что из воспринятых впечатлений через 20 мин. удерживается лишь 58%, через 1 час - 44%, через 24 час - 34%, а через 6 дней - только 25%.’ В настоящее время решающее значение отдается значимости воспринятой информации для личности субъекта. Безусловно, допрос следует производить как можно быстрее, но только в одной части случаев, а в другой части необходимо соблюдать правила, диктуемые динамикой и характером преступного воздействия и психическим состоянием допрашиваемого.

Перед тем как перейти непосредственно к конкретным тактическим рекомендациям, мы считаем нужным отметить те моменты, которые должен установить и проанализировать следователь перед общением со свидетелем или потерпевшим, в подготовительной фазе допроса. Только после этого возможно прогнозирование применения тактических приемов с целью получения от свидетеля и потерпевшего максимально приближенной к реальным событиям информации.

начинать допрос необходимо с анализа преступления и роли допрашиваемого в этом преступлении. Анализ преступления предполагает

Данные из Лурия А.Р. Экспериментальная психология в судебно- следственном деле //Советское право. № 2 (26). 1927. С.88

156

собой отнесение преступления к той или иной криминалистической категории: является ли данное преступление против жизни и здоровья или против половой свободы личности или же в отношении собственности. Иными словами - необходимо дать уголовно-правовую квалификацию преступлению и определить при этом объект преступления. В зависимости от этого вырисовывается роль потерпевшего и степень оказанного негативного воздействия на него. Наименьшую степень воздействия имеют кражи и иные виды хищения, которые, будучи тайными для потерпевшего не нарушают его личное (телесное) пространство. Далее следуют корыстно насильственные преступления; преступления против жизни и здоровья, половой неприкосновенности, которые с разной силой и степенью воздействуют на физическое и психическое состояние потерпевшего. Аналогичным образом эта система воздействий проецируется на свидетеля или очевидца.

Оценивая роль допрашиваемого, важно определить, какое влияние оказало преступление на свидетеля или потерпевшего. Во-первых это обуславливается фактической ролью в преступлении, то есть суммой физических и психических воздействий, оказанных на потерпевшего и его ответных сопротивлений. Во вторых, в зависимости от индивидуальных свойств личности свидетеля и потерпевшего одно и тоже событие может оказать различное воздействие и вызвать различные реакции на него. Один потерпевший, будучи натурой утонченной, эмоциональной, болезненно реагирующей на негативные воздействия будет воспринимать все обостренно и с негативным оттенком, что может отрицательно сказаться на функционировании памяти и вызвать состояния фрустрации или запредельного торможения (ступора). Другой потерпевший, обладающий иным модусом личности и следовательно иной системой установок на восприятие, реагирует более спокойно и собрано.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что допрос потерпевших от насильственных и корыстно-насильственных преступлений требует особого

157

подхода и не только в тактике ведения самого допроса и тщательного определения психологических приемов воздействия, но и в точном подходе к месту и времени допроса.

Нужно отметить, что среди количества совершаемых в России преступлений велика доля насильственных и корыстно- насильственных преступлений, сопряженных с нанесением физического и морального вреда и даже психической травмы потерпевшему. Очевидно, что потерпевшие и в ряде случаев свидетели непосредственно после совершенного в отношении них преступления могут находиться в
шоковом состоянии, исключающем проведение каких-либо
следственных действий с их участием. Период времени необходимый для выхода потерпевшего из шокового состояния варьируется в
зависимости от характера преступного воздействия и индивидуальных особенностей модуса личности потерпевшего. После чего, необходимо еще некоторое время для осознания произошедшего,
для организации воспоминаний в логическую структуру. Здесь проявляется тесная связь памяти с мышлением. В связи с этим лицо, производящее дознание или следствие обязано знать о явлении реминисценции, в
силу которой со временем воспроизведение иногда не ухудшается,
а улучшается.. Это означает, что воспроизведение, отсроченное на
значительное время от момента запоминания материала, может
оказаться более полным, чем непосредственное. Психологи объясняют это явление теорией интерференции, которая связывает забывание с
тормозимостью следов информации побочными
(интерферирующими) воздействиями.1 Интерференция заключается в ухудшении сохранения запоминаемого материала в результате воздействия (наложения) другого материала, с которым оперирует субъект. «Интерференция может быть преактивной, когда ранее усвоенная информация влияет отрицательно на запоминание новых данных, и ретроактивной в случае,

1 Большунов ЯЗ. Отсроченное восстановление запоминаемого материала (реминисценция) Автореферат канд.дис.М. 1954

158

если воспринятая информация ухудшает сохранение в памяти сведений, полученных прежде» . По прошествии определенного времени ослабление и снятие этого торможения создает условия для отсроченного восстановления первоначально «забытого» материала, т.е. появления реминисценции.

Однако, следует знать о закономерностях возникновения реминисценции. Экспериментальные исследования подтвердили, что вероятность появления реминисценции увеличивается вместе с возрастанием смысловой организации запоминаемого материала.” То есть если свидетель или потерпевший интенсивно старался запомнить как можно больше информации, а информационный поток расширялся и качественно усложнялся для запоминания, то значительная часть информации, будучи переработанной уевоилась, но ее присутствие не осознается. С криминалистической точки зрения такое явление может иметь место при быстротечности события. Это позволяет сделать вывод, что если свидетель или потерпевший при восприятии не осознавал смысла происходящего, то смысловые связи впоследствии появиться не смогут. Таким образом, осознанность восприятия - залог возможности отсроченного восприятия. Реминисценция тесно связана с явлениями и фактами, вызывающими торможение следов памяти, то есть с интерференции. В качестве таких интерферирующих воздействий может быть эмоциональный или психотравмирующий характер события, то есть аффектированное состояние потерпевшего или свидетеля. В данном случае, при совершении насильственных и корыстно-насильственных преступлений такими факторами являются действия преступника, обстановка совершения

Гримак Л.П., Скрыпников А.И. Психологические методы активизации памяти свидетелей и потерпевших. Библиотека работника криминальной милиции. М.: Изд. ВНИИ МВД России 1997. С.7

Арсенина Н.В., Киященко Н.К. Механизмы реминисценции //Психологические исследования. Под ред.Леонтьева. М.: Изд.МГУ. 1977. С.101-106

159

преступления и хчричиняемый вред. Следует отдельно подчеркнуть, что в большинстве случаев потерпевшие, несмотря на последствия психической травмы, могут дать общую модель произошедшего, не будучи в состоянии вспомнить и передать детали и подробности. То есть даже в состоянии психического перенапряжения потерпевший обычно может передать в общем смысл произошедшего, то есть охарактеризовать произошедшее. Так, потерпевшие, доставленные в медицинские учреждения либо в отделения ОВД, будучи не в состоянии дать последовательных показаний, могут только охарактеризовать смысл произошедшего с ними: «Меня избили, ограбили, изнасиловали и т.д.». Находясь в состоянии шока, который мешает воспоминанию и передаче всех деталей преступления, они в течении еще некоторого времени, пока эмоциональное состояние руководит ими, не могут дать последовательных показаний, что с точки зрения наличия реминисценции является достаточно логичным.

В противном случае, если непосредственно после восприятия событий свидетель или потерпевший категорично заявил, что не понял смысл произошедшего, а по прошествии некоторого времени представил какую- либо версию случившегося, то налицо с его стороны искаженное воспоминание, скорее всего вызванное повышенной суггестивностью, либо это умышленная ложь.

Таким образом, если имеются основания полагать, что невозможность вспомнить потерпевшим или свидетелем интересующие следствие детали и события, носит лишь временньш характер, то представляется разумным отложить допрос. Однако, стабилизация воспринятого в памяти тоже имеет свои временные рамки. В среднем - это от 2-х до 7 дней, но не более 1 мес. По прошествии этого временного периода память может обнаруживать процесс естественного забывания. При определении отсрочки допроса необходимо учитывать индивидуальность допрашиваемого, а также условия сохранения им

160

материала, возможность общения с другими участниками
процесса, внушаемость и т.д.

К сожалению, практика показывает, что разбор на месте происшествия, в дежурных частях ОВД включает в себя обязательный допрос потерпевшего, свидетелей, проведение очных ставок. Этот вопрос решается на месте не в индивидуальном, а в обязательном порядке. Это ведет к негативным последствиям, а именно: критическое психическое состояние потерпевшего обуславливает искаженность воспоминаний или полную невозможность воспоминания. Безусловно, во многих случаях решить вопрос о наличии или отсутствии состава преступления без допроса потерпевшего невозможно, поэтому допрос производить необходимо, однако, надо учитывать, что задаваемые вопросы должны быть нацелены только на решение этого вопроса, а все остальные детали и события нужно оставить без внимания до следующего допроса.

Затронув явления интерференции, порождающие временные пробелы памяти, нельзя не упомянуть о психических состояниях, сопровождающих потерпевших и свидетелей не только во время совершения преступления, но и в последствии, особенно при производстве следственных действий. Некоторые очень сильные, эмоционально окрашенные события, обладающие психотравмирующим действием, при производстве допроса и естественном напоминании о них потерпевшему и свидетелю, могут вновь овладевать их сознанием, оказывая негативное воздействие на процесс воспоминания. А.Ф. Кони называл такое воздействие «ретроспективным ужасОхМ» и характеризовал его цитатой Байрона о «сердце, не могущем вынести того, что уже вынесло». Действенные рекомендации по разрешению такой ситуации предлагает В.И.Смыслов: «Самые лучшие приемы припоминания не принесут никакой пользы, если свидетель
удручен тяжелыми переживаниями,

Кони А.Ф. Свидетели на суде. //Проблемы психологии. Ложь и свидетельские показания. Санкт-Петербург. 1905г. Вып.1 С.140

161

мрачными мыслями. Для создания психологического фона, способствующего даче показаний, необходимо отвлечь свидетеля от этих переживаний, снять эмоциональное напряжение».1 Мы уже говорили в первой главе о снятии напряжения и установлении психологического контакта посредством методов нейро-лингвиетического
программирования. На практике следователи вырабатывают «свои
методы» снятия напряжения. В ходе проведения настоящего исследования мной был проинтервьюирован опытный следователь (стаж следственной работы 6 лет), специализирующимся на расследовании насильственных преступлений, и преступлений против
половой неприкосновенности и свободы личности, который отметил, что при допросе потерпевших по таким категориям дел часто наблюдается возвращение к потерпевшему состояния нервозности, мрачности, «ухода в себя» и даже агрессии в отношении следователя. В результате чего, потерпевший не в состоянии элементарно восстановить хронологию
событий. В такой критической ситуации следователь практически всегда применяет следующую тактику снятия напряжения - перевод
допроса в противоположное преступлению русло: плавный переход от допроса к доверительной беседе на близкие потерпевшему темы, что всегда снижает эмоциональное и мозговое напряжение; затем, плавное возвращение к теме допроса. Мы совершенно согласны с позицией С.К.Питерцева и А.А.Степанова о том, что беседа протекает совершенно по иным законам, нежели допрос. «Она (беседа - авт.) требует равенства сторон. Именно при этом условии она может приобрети тот

•у

особый доверительный характер, который и делает ее тактически значимой».-Действительно, целительное свойство беседы заключается в уравнивании позиций следователя и допрашиваемого, которая позволяет лицу, вызванному

1 Смыслов В.И. Свидетель в уголовном процессе. М.Изд. Высшая школа, 1973 С. 109

2 Питерцев С.К., Степанов А.А. Тактика допроса на предварительном следствии и в суде Санкт-Петербург. Изд. Питер. 2001. С.52

162

на допрос, достичь расслабления, которое в свою очередь является гарантом установления психологического контакта.

С целью установления наиболее популярного среди практических сотрудников способа активизации памяти свидетелей и потерпевших нами было проведено анкетирование 50 следователей из числа следователей в системе МВД РФ и прокуратуры. Наибольшее количество следователей отдало свое предпочтение за ассоциативный метод - 76%, который обозначался как: подробный допрос с привязкой к общеизвестным
и индивидуальным значимым для допрашиваемого датам и
событиям; «привязка» к стилю жизни и распорядку дня допрашиваемого; сопровождение допроса составлением планов, схем; просмотр фотоальбомов; демонстрация аналогичных предметов, воспоминания
об аналогичных случаях; демонстрация других вещественных доказательств и др. формулировки. Все эти перечисленные тактические
приемы основаны на оживлении ассоциативных связей с помощью системы вопросов, основанных, опять же на информации, полученной о личности допрашиваемого. «Ассоциация - связь между психическими
явлениями, при которой актуализация (восприятие, представление) одного из них влечен за собой появление другого.» Различают три основных группы ассоциаций: по смежности, по сходству и по контрасту. Различного рода временные и пространственные ассоциации
будут активизировать связи по смежности; ощущение знакомости, возникающее при демонстрации, то есть наглядности схожих
предметов обуславливает активизацию связей по сходству и, затем, ярко выраженный контраст в признаках предмета или явления может вызвать из памяти верный образ. Метод ассоциаций был описан и активно внедрялся в криминалистическую

1 Гвимак Л.П., Скрыпников А.И.. Лаговский А.Ю., Зубоилова И.С. Методы прикладной психологии в раскрытии и расследовании преступлений ВНИИ МВД.М. 1999. С.51

163

тактику во второй половине XX столетия*. Примечательны в данном контексте экспериментальные исследования в области психологии Ю.В.Идашкина описаны в работе: «К вопросу о непроизвольном запоминании», в которых он во-первых ставит вопрос о латентном слое запечатления информации, не доступном при обычном воспоминании и как следствие этого, пытается найти иные способы для извлечения такой информации. В частности, пытаясь заставить испытуемого вспомнить, он демонстрирует испытуемому вспомогательные предметы, не входящие в основной набор предметов, с которыми оперировал ранее испытуемый, сходные с не воспроизведенными предметами по функциональному признаку. Налицо использование закона ассоциаций по сходству. Применяя такой способ активизации памяти, Ю.В.Идашкин достиг дополнительного воспроизведения, почти вдвое превысившего результаты непосредственного воспроизведения/ Как мы видим из результатов анкетирования такой методы активно используется следственными работниками в виде демонстрации допрашиваемого аналогичных предметов, фотоальбомов, иных вещественных доказательств. Таким образом путем опроса практических сотрудников был установлен очень важный факт широкого использования ассоциативных связей в активизации процессов воспоминания свидетелями и потерпевшими.

В настоящее время психологами и криминалистами на базе этого приема задействования ассоциативных связей создаются и разрабатываются новые модели, позволяющие более продуктивно извлечь латентно запечатленный
слой информации. Так, например психолог В.Д.Хабадев’

  • Кертес И. Кареева Л.М., Ордынский С.С., Розенблит С.Л., Смыслов В.И., Васильев В.Л. и мн. другие

Идашкин Ю.В. К ВОПРОСУ о непроизвольном запоминании
/Вопросы психологии. 1959. № 2 С.87

Хабалев В.Д. Специальные приемы активизации (когнитивный опрос)//Юридические и психологические проблемы активизации
памяти

164

предлагает так называемый когнитивный опрос. Проанализировав работы зарубежных авторов в области когнитивного допроса добросовестных свидетелей1, он выделил несколько основных методик, основанных на максимальном изменении сознания допрашиваемого с целью приближения к моменту восприятия. Автор предложил несколько методик по отношению к опросу, но мы считаем их допустимыми и применительно к тактике допроса, как отвечающим необходимым требованиям законности и научной обоснованности. В основе этих тактик ведения опроса лежит принцип максимального перенесения допрашиваемого в интересующие события. Немаловажная роль в таком допросе отводится концентрации допрашиваемого, а также последовательности вопросов.

Будучи нацеленной на максимально точное уточнение обстоятельств конкретного события, настоящая тактика предполагает:

точное определение временных параметров событий;

описание состояния окружающей среды;

подробная характеристика своего местоположения относительно окружающих предметов, их взаиморасположение ;

максимальная активизация воспоминаний о всех сенсорных ощущениях в тот момент;

припоминание специфических особенностей присутствовавших людей, их поведения, одежды, речи и т. д.;

если допрашиваемый разговаривал, - подробная передача его речи и мыслей;

точная передача мыслей, которые были у допрашиваемого в момент происшествия

человека в раскрытии преступлений: Материалы научно-практического

семинара МЛ 999. С Л 9-21

1 Bower 1981, Erdelvi & Becker 1974, Geiselmen & Fisher 1985

165

Очевидно, что такая тактика основана на ассоциативных связях события по смежности. Предполагается очень тщательное изучение личности допрашиваемого, включающее наблюдение вербальных и невербальных паттернов поведения. Проведение такого допроса возможно только при создании психологического контакта между следователем и допрашивающим, который достигается в ряде случаев снятием напряжения, проведением предварительной беседы, подстройкой следователя к допрашиваемому. Мы считаем необходимым при этом использование подстройки и установления раппорта в соответствии с техниками НЛП.

Следующая тактика, которую предлагает В.Д.Хабалев называется воспроизведением эмоционального состояния. Допрашиваемому предлагается возможно более точно восстановить эмоциональные состояния (настроение, чувства), сопровождавшие его в реконструируемом событии. После чего, допрашиваемый должен передавать возникающие у него образы. По сути такая тактика не является допросом, она является подготовительной стадией к продуктивному допросу. Такую тактику скорее нужно называть тренингом по воссозданию психического состояния допрашиваемого, присущего ему на момент восприятия интересующего следствие событие. Цель такой техники -достичь наиболее полного эффекта присутствия допрашиваемого в реконструируемом событии. Мы видим, что такое погружение допрашиваемого в эмоциональное состояние прошлого способствует многоуровневому возбуждению ассоциативных связей от эмоциональных до логических. Психологическая природа такого допроса заключается еще и в том, что допрашиваемый должен излагать все, даже кажущиеся ему незначительными или обычными душевные переживания. Такой метод обеспечивает максимальный доступ к информации, находящейся в подсознании и актуализацию этой информации. Допрашиваемый должен, как на приеме у психотерапевта быть полностью расслаблен, в тоже время следователь должен выработать у него установку на «пеоенесение в прошлое»,

166

то есть достичь у допрашиваемого концентрации, сосредоточенности только на интересующем событии. Очевидно, что правильное применение такой тактики в допросе требует от лица, производящего допрос специальных знаний в области психологии и навыков в области коммуникации.

Существует мнение, что использование такого комплекса когнитивных приемов дает наибольший эффект в смоделированном гипнотическом состоянии. Действительно, это небезосновательно, особенно в отношении второго тактического приема - воспроизведение эмоционального состояния. Качественное воспроизведение может быть достигнуто только после мышечного и психического расслабления, затем, допрашиваемый должен войти в состояние подобное трассовому. Подобная методика, схожая с приемом у психоаналитика, если она проводится в кабинете следователя не всегда сможет восприниматься серьезно, а значит, допрашиваемый не сможет настроиться нужным образом. В связи с этим, мы полагаем, что в существующей на настоящее время правоприменительной деятельности уместно комбинирование первой и второй методики. Допустим, проведение детального допроса с вьыснением всех обстоятельств, включая в число таких обстоятельств воспроизведение эмоционального состояния. Будучи включенной в первую методику, элементы второй будут восприниматься естественно, в «общем русле» допроса. Система предыдущих вопросов относительно его мыслей, речи в интересующий момент подготовит допрашиваемого, В тоже время, тактика допроса всегда индивидуальна и как мы уже говорили, в подготовительной фазе к нему, следователь обязан составить представление о модусе личности допрашиваемого, его личной истории. Поэтому, если по результатам исследования окажется, что будущий свидетель или потерпевший в состоянии воспринять несколько «нестандартный» метод допроса, то этим следует воспользоваться.

Е.В.Петухов психолог в системе МВД, называет применение психологических приемов в следственной деятельности психологической

167

помощью*. С целью активизации воспоминания свидетелями и потерпевшими он предлагает технологию «смены позиций», пришедшую к нам из США (Калифорния). Под «сменой позиции» имеется ввиду любое изменение точки зрения на происшествие: пространственное,
хронологическое (временное), личностное. Например, допрашиваемого просят построить рассказ в любой хронологической последовательности: в обратной последовательности, т.е. начиная с конца; с самого главного или центрального эпизода; с того момента, который больше всего представляется «стоит перед глазами»; отдельно в разном порядке каждый эпизод и т.д. Продуктивным, на наш взгляд является изменение
допрашиваемым перспективы осмотра места происшествия и соответственно построение рассказа и иной пространственной точки на месте происшествия. Такой прием заставляет допрашиваемого совершать в уме абстрактные действия с имеющейся картиной места
происшествия, посредством чего актуализируются пространственные смежные ассоциации. Допрашиваемый вынужден не просто излагать имеющуюся у него в сознании модель происшествия, но и вновь
увидеть ее и произвести работу по изменению угла зрения. Такая умственная деятельность требует значительного напряжения, - допрашиваемый вновь вынужден представлять себе все детали происшествия, а значит воспоминание происходит не на установочном уровне, а на уровне объективации, что значительно повышает
качество такого процесса. В рамках тактики «смены позиции» также практикуется изменение субъективной позиции допрашиваемого, когда, например, свидетеля просят рассказать о событиях сначала от себя лично, а затем с позиций преступника, жертвы, сотрудника милиции, очевидца.
В такой роли допрашиваемый

1 Петухов Е.В. Психологическая помощь и активизация памяти человека при раскрытии преступлений. //Юридические и психологические проблемы активизации памяти человека в раскрытии преступлений: Материалы научно-практического семинара М.1999. С.30-31

168

старается «усмотреть» что особенного заметил бы он на месте происшествия. Этот прием актуализирует ассоциативные связи по сходству. Высокой степенью эффективности этот прием будет обладать, будучи применим к натурам эмоциональным, артистичным. Допрос в таком случае может стать не обязанностью и долгом, а «игрой», окрашенной интересом.

При проведении допроса с использованием когнитивных приемов представляется необходимым сопровождать такой допрос видеозаписью. Потому как, будучи изложенными в письменной форме, вопросы относительно сенсорного, эмоционального состояния могут быть не совсем понятны для других участников процесса, а именно: защите, обвинителю, судье. Кроме того, такие психологические тактические приемы предполагают анализ не только вербальной, но и невербальной информации, демонстрируемой допрашиваемым, что также может быть оценено только посредством визуализации допроса. Иными словами, видеофильм, приложенный к протоколу допроса, обладает значительно большей информативностью по сравнению с текстом протокола1.

Проведенное нами исследование о наиболее употребляемых в следственной практике приемах активизации памяти свидетелей и потерпевших среди следственных работников показало высокий процент- 25% мнений за использование в таком качестве допрос на месте происшествия (проверка показаний на месте). Как обладающие такой же природой, в эту категорию нами также была включена рекогносцировка. В отношении следственного эксперимента, как действенного способа активизации памяти свидетелей и потерпевший отдало голос 11% респондентов (смотри приложение)Дейетвитедьно, допрос в том месте, где разворачивались события, являющиеся предметом допроса, является мощным стимулом к активизации

Корниенко Н.А. Судебная видеозапись. Учебное пособие Институт повышения квалификации прокурорско-следственных работников Санкт- Петербург. 1995.

169

многоуровневых ассоциаций. «Свидетелю, воспринявшему и запомнившему тот или иной факт только в связи с теми внешними условиями, которые ему сопутствовали,
бывает трудно представить этот факт вне определенных условий, при которых произошло восприятие».1 Это связано с различными психологическими формами воспроизведения - узнавание и воспоминание, Непосредственный рассказ при
даче показаний обусловлен свободным воспоминанием, которое задействует процессы памяти и мышления. Поэтому воспоминание по отношению к
узнаванию является более сложным психическим процессом. В онтогенезе узнавание является генетически более ранним проявлением памяти. Воспоминание - результат волевого процесса, использующего только внутренние ресурсы психики. Узнавание, наоборот, являегся продуктом взаимодействия внутренних ресурсов с внешними, в ряде случаев при произвольном воспоминании недоступных . В том случае, когда воспоминание затруднено в силу различных причин, то при непосредственном визуальном, аудиальном, вкусовом или кинестетическом воздействии на органы чувств допрашиваемого, у него может возникнуть узнавание, то есть соотнесение воспринимаемого с уже имеющимися в сознании образами, посредством возбуждения ассоциативных связей. Поэтому узнавание тесно связано с восприятием: «В узнавании выделяется из восприятия и выступает на передний план та деятельность соотнесения, сопоставления чувственных качеств возникающего в процессе восприятия образа с предметом, которая заключена уже в восприятии»”. На обыденном уровне, познавая предмет, восприншмаемый ранее том же или ином контексте, субъект переживает состояние знаком ости, то есть в субъекте разворачивается установка на восприятие того или иного предмета, затем, возникает чувство предмета и он

Красносельских А.А. Учет психологических особенностей формирования свидетельских показаний.//Вестник МГУ. Изд. МГУ. № 2 1957. С. 136 ~ Рубинштейн
СП. Основы общей психологии Санкт-Петербург. Изд. Питер Ком.. 1998. С.277

170

отождествляет предмет с ранее воспринятым, то есть узнает его. Однако, в данном случае, имея целью активизацию процессов воспоминания, у свидетеля и потерпевшего происходит более сложная мозговая работа, направленная не только на отождествлении предмета самому себе, но и на соотнесение настоящего восприятия в определенном контексте образов прошлого. Такое узнавание тесно связано еще и с мышлением.

По такой же схеме происходит узнавание и воспоминание при следственном эксперименте и рекогносцировке. Следственный эксперимент часто имеет своей целью определение возможности восприятия того или иного явления или предмета. Вместе с реализацией этой задачи у свидетеля и потерпевшего происходит активация побочных ассоциаций, следовательно, воспоминаемый образ все более обогащается. Также и рекогносцировка, предполагая задействование всех участников процесса в обстановке места происшествия создает максимальное ощущение присутствия «в том состоянии и времени». Негативным моментом, препятствующим проведению рекогносцировки, является отсутствие возможности ее организации из-за того, что все участники события по разным причинам не могут быть собраны вместе. Например, отсутствие участников процесса (не установление лица, подлежащего привлечению к ответственности, розыск обвиняемого, страх потерпевшего встречаться с подозреваемым, отсутствие свидетелей и т.д.) К сожалению, по неизвестным причинам, в следственной практике этот вид тактического приема практически не применяется. Возможно, следователи в условиях дефицита автотранспорта, специальной техники, не хотят себя утруждать лишними хлопотами по организации, хотя результаты проведения рекогносцировки чаще всего бывают положительными.

Исходя из изложенных тактических приемов активизации процессов памяти, нам представляется правильным в ряде случаев применение нескольких приемов одновременно - в комплексе. Так например, допрос на месте происшествия с элементами когнитивного допроса или рекогносцировка

171

с одновременной «сменой позиций». Насущные проблемы тактики допроса, связанные с возникающими негативными следственными ситуациями требуют активного применения в допросе приемов, основанных на последних достижениях науки психологии.

Результатам проведенного анкетирования показали, что 18 % практических работников считают действенным способом активизации воспоминаний свидетелей и потерпевших очную ставку и оглашение показаний других участников( смотри приложение). При этом большое количество голосов отданных на этот прием составляют опытные следственные сотрудники стаж работы которых составляет от 5 до 10 лет.

Применение одновременного допроса двух ранее допрошенных лиц, одно из которых затрудняется в воспоминании может послужить негативным внушающим моментом. Рассказ о событии лица, дающего полные показания, конечно, может положительно сказаться на активизации ассоциативных связей лица, обнаруживающего «провалы в памяти». Но с другой стороны, очная ставка несет в себе более значительную по последствиям угрозу, нежели пользу с точки зрения суггестии. Применяя с целью «оживления памяти» допрос на очной ставке, следователь должен быть категорично уверен, что лицо, уверенное в своих показаниях не повлияет на второго допрашиваемого. Следовательно, следователь обязан выяснить особенности личности обоих допрашиваемых и точно установить, что никто из допрашиваемых не обладает повышенной суггестивностью. Для этого нужно учитывать, что лица с повышенной внушаемостью (гиперсуггестивные) характеризуются низкой переключаем остью и слабой устойчивостью внимания, медленным темпом психической (умственной) деятельности, повышенной ригидностью, высоким уровнем тревожности. Преобладает слабый тип высшей нервной деятельности. Характерологические особенности: устойчиво сформировавшееся отношение к себе как к слабой личности (стеснительность,
пугливость, робость);

172

некритичное отношение к другим (доверчивость, простодушие); отношение зависимости от других (услужливость, сознательная подчиняем ость),1

Но и в случае проведенной психодиагностики личности не исключено возникновение негативных моментов, могущих повлечь искаженные показания. Одним из которых может послужить негативное восприятие такого приема допрашиваемым лицом, обнаруживающим затруднения при воспоминании. Потому как, свидетель может трактовать это следующим образом: применяя такой прием, следователь показывает ему полную разочарованность в его способностях справиться с этой проблемой самому, т.е. вспомнить основываясь только на своих возможностях психики. Иначе говоря, свидетель может на подсознательном уровне воспринять очную ставку, как намек на собственное бессилие и необходимость механического повторения первого допрашиваемого, трансформации в его «эхо». В этом случае может возникнуть эффект безразличия и равнодушия со стороны допрашиваемого, в результате чего допрашиваемый не будет стараться вспомнить, он будет просто повторять ответы первого допрашиваемого.

Еще более некорректно выглядит в этом отношении названное нашими коллегами оглашение показаний других участников процесса в качестве приема активизации памяти. Не стоит заниматься психологическим анализом такой тактики по причине ее незаконности, так как во-первых ограниченный круг участников может ознакомиться с материалами дела, во-вторых - в определенный момент процесса предварительного расследования - по окончанию расследования, при выполнении требований ст. 201 УПК РФ

Гаврилова Н.И. Влияние внушения на формирование свидетельских показаний Канд.дисс. М.1975 С.27-28

173

3.2. Гипнорепродукция как способ активизации воспоминаний потерпевших и свидетелей

В ходе расследования типична негативная следственная ситуация, когда свидетели и потерпевшие, несмотря на желание вспомнить важные для следствия обстоятельства и события, при активной помощи в припоминании со стороны следствия, все же обнаруживают полную неспособность к репродукции. При этом описанные в предыдущем параграфе способы активизации памяти в ряде случаев оказываются непродуктивными. Причин такому явлению множество, их спектр широк: от неосознанного отражения и латентного запечатления информации до различной природы амнезией в отношении событий, имеющих доказательственное значение.

Вопрос о неосознанном отражении действительности в контексте восприятия свидетелем криминалистически значимой информации поднимался криминалистами еще в 1960-70г. Так, например, большое внимание уделял этому феномену Смыслов В.И.: «…только часть информации контролируется сознанием. При исследовании закономерностей формирования свидетельских показаний необходимо учитывать, что психические процессы, прием информации могут протекать так, что остаются неосознанными свидетелем.» А.И.Костров, занимаясь изучением достоверности показаний свидетелей акцентирует внимание на бессознательном восприятии того или иного события: «Если свидетель на допросе не может сообщить какие-либо факты, это не значит, что о них он не может вспомнить…При решении задач, осуществляемых в процессе допроса свидетелей важное значение имеет учет моментов «бессознательного в психике человека».2 Экспериментальными исследованиями по определению объема латентно запечатленного материала в

1 Смыслов В.И. Свидетель в уголовном процессе МЛ973 С. 103

Костров А.И. Проверка показаний свидетелей на предварительном следствии. Автореферат кандидатской диссертации. Минск. 1972. С. 13

174

ходе непроизвольного запоминания занимался психолог Ю.В.Идашкин (суть и результаты экспериментов описаны в параграфе № 2 настоящей главы). При этом он отмечал, что «разработка приемов выявления латентного слоя должна дать результаты, которые могут найти свое применение в еудебно-следственной практике».1 В целом период времени 1960-70г. богат психологическими исследованиями в этой области в Советском Союзе и за рубежом: (Н.П.Бехтерева 1961; А.Р.Лурия 1975; В.М.Смирнов 1966; Е.Н.Соколов 1969; Х.Дельгадо 1971; У.Пенфильд и П.Перо 1963). Результатом многочисленных исследований стал вывод о том, что мозг хранит значительно больше информации о прошлом, чем человек осознает и может произвольно воспроизвести. В настоящее время психологи утверждают, что информация запоминается одновременно двумя путями: осознанно и на подсознательном уровне. Вследствие чего, входящие в сферу подсознания данные запоминаются интуитивно, безотчетно, и поэтому субъект даже не подозревает о наличии у себя определенных знаний. При этом активизация ассоциативных связей на сознательном уровне не всегда оказывается действенным методом.

Кроме того известны расстройства памяти, наступающие в результате различного рода травм. Психопатология различает следующие виды:

ретроградную амнезию, проявляющуюся в забывании событий, предшествующих травматизирующему воздействию;

антероградную амнезию, характерную потерей памяти на события происшедшие после влияния травматизирующего фактора

Эти расстройства часто встречаются как результат преступного воздействия на потерпевшего или свидетеля, выражающиеся в разного рода психических и физических травмах.. Травматизирующее воздействие также может выражаться в воздействии на потерпевшего
наркотическими,

Идашкин Ю.В. К вопросу о воспроизведении латентно
запечатленного материала. Автореферат диссертации …К.Ю.Н. МЛ959. С.З

175

психотропными и иным химическими веществами, угнетающими функцию памяти, такими как например, клофелин.

Кроме этого, психологи отдельно выделяют функциональную амнезию, которая представляет собой естественное забывание вследствие охранительной работы психики (вытеснение негативных событий, забывание законченных действий, и т.д.)1.

Последствия амнезий от психотравматизирующего воздействия выражаются в полной блокировке определенных участков головного мозга, содержащих нужные ассоциативные связи. В связи с чем, различного рода приемы активизации памяти путем воссоздания нервной связи между очагами возбуждения оказываются непродуктивными.

Помощь криминалистам в «оживлении» памяти пришла из отрасли медицины - гипнологии. Однако, долгое время под влиянием недоверчивого отношения к гипнозу, его применение в правоохранительной деятельности было невозможно, хотя потенциальная возможность существовала довольно давно, порядка пятидесяти лет назад.

Практически столетие гипноз широко применяется в психологии и медицине для лечения заболеваний, имеющих соматическую природу, некоторых заболеваний внутренних органов и даже органических поражений головного мозга; для изучения личности в различных возрастных периодах; репродукции перенесенных ранее патологических синдромов невроза и физических болезней. Многочисленные исследования в области внушения различных возрастов позволили сделать вывод о том, что при внушении в коре мозга происходит действительное оживление прежних динамических структур, относящихся к соответствующему более раннему периоду жизни. При этом оживляется ранее запечатленный реальный индивидуальный опыт

1 Классификация заимствована из Л.П.Гримак, А.И.Скрыпников, А.Ю.Лаговский, И.С.Зубрилова Методы прикладной психологии в раскрытии и расследовании преступлений М.: Изд.ВНИИ МВД, 1999 С.48

176

личности, то есть поведение испытуемого, навыки, жесты, мимика соответствуют внушенному возрасту. О.А.Долин при участии И.ППавлова внушал одной больной различные возрасты в периоде от 2 до 30 лет. При этом все поведение больной точно соответствовало воспроизводимо*му возрасту и подтверждалось образцами рисунка, лепки, письма.1

В начале XX столетия большую сенсацию в медицинских кругах произвели сообщения о возможности вызывания в гипнотическом состоянии различных трофических изменений кожи: синяков, ознобления, волдырей от ожогов и пр.” Это свидетельствовало о возможности вызывания из памяти не только психической, но и физиологической памяти. Характерно, что репродукция прошлого болезненного состояния возникала не в результате внушения в гипнотическом состоянии тех или иных симптомов, а под влиянием внушения периода времени, который соответствовал заболеванию (например: «Сегодня декабрь 1923г., проснитесь!). По пробуждении у испытуемого воспроизводилась клиническая картина имевшегося в то время заболевания. Так, например, Т.П.Подъяпольский неоднократно путем внушения в гипнозе вызывал ожоги второй степени с явлениями отслойки эпидермиса и образования пузырей с серозным содержимым.1 Подобные опыты проводили Д.А.СМИРНОВ (1924г.) и В.Н.Финне (1927). А.М.Зайцев воспроизводил в гипнозе такие трофические изменения кожи, как эритемы,

1 Платонов К.И. О своеобразном экспериментально методе репродукции

психоневротических синдромов // Труды Первого украинского
съезда

невропатологов и психиатров. Харьков. 1930. С.200-202

” Гримак Л.П. Возможности метода гипнорепродукции в
преодолении

амнестичееких явлений //Проблемы использования нетрадиционных методов в

раскрытии преступлений М., ВНИИ МВД РФ. 1993. С.25

J Подъяпольский П.П. Волдырь от мнимого ожога, причиненный словесным

внушением в состоянии искусственного сна /Труды Саратовского общества

естествоиспытателей, 1903-1904гг. Т. 4. Вып. 3

177

сыпи, пустулы с геморрагическим содержимым, которые также бесследно исчезали под влиянием контр внушений . Таким образом, исследования по использованию гипноза, проведенные в медицинских целях, доказали, что «активизирование соответствующих следовых реакций (энграмм) в гипнозе в одинаковой степени затрагивает все функциональные уровни
организма, вплоть до биохимического, и может вызывать даже органические изменения.»2 Учение о гипнозе стало возможным
благодаря исследованиям И.ППавлова о работе и взаимодействиях
первой и второй сигнальной системах; о внушении и о сне и в
последствии основанных на нем гипнотических фазах. В основе механизма работы гипноза лежит принцип работы второй сигнальной
системы, имеющей связь с подкоркой и являющейся производной
по отношению к первой сигнальной системе, неразрывно с ней
связанной. Первая сигнальная система отвечает за восприятие
непосредственных проявлений окружающего мира. Вторая сигнальная система реагирует на речь, при этом рефлектирует подобно первой сигнальной системе, отражающей непосредственное воздействие
внешней среды. Результаты воздействия внешней среды и слова на
системы аналогичны, в связи с тем, что слово, будучи абстрактной
категорией, изначально имеет материальную основу. Следовательно, в
равной мере зрительные образы и их словесное описание
вызывает аналогичные физиологические, биохимические, психические
реакции организма. «Так, например, слово лимон может при
соответствующих условиях вызвать обильное вьщеление слюны так же, как если бы ломтик лимона действительно был показан человеку (в этом
случае проявилось бы действие первой

’ Зайцев А.М, Влияние внушения на появление и исчезновение сыпей и других расстройств //Вестник душевных болезней, 1904г., Т.1 № 2 2 Гримак Л.П., Скрышшков А.И., Лаговский А.Ю., Зубрилова И.С. Методы прикладной психологии в раскрытии и расследовании преступлений.
М: ВНИИ МВД, 1999 С.63

178

сигнальной системы) или положен в его рот (безусловный рефлекс — участие подкорковой системы). В данном примере слово лимон как раздражитель из второй
сигнальной системы возбудило первую сигнальную систему (первичные
условные сигналы) и вызвало условную физиологическую реакцию.»1 Основывая на экспериментах, когда слово вызывало аналогичные физическому
воздействию физиологические и биохимические реакции, И.ГШавлов сделал вывод, что слово является действительным реальным раздражителем,
вызьюающим такую же реакцию, как и действительный материальный
раздражитель, т.е. замещающим последний. Поэтому И.П.Павлов называет слово реальным раздражителем, а внушение определяет как «упрощенный
типичнейший условный рефлекс человека».2 Таким образом, словесное внушение может вызывать любые состояния организма в том числе и сна. Однако, сон в гипнозе имеет ряд особенностей, главной из которых является существование
в коре головного мозга бодрствующих пунктов, при помощи которых сохраняется связь с каким-либо внешним или внутренним раздражителем. Так, на фоне тормозного процесса охватившего практически весь мозг остается бодрствующий участок, реагирующий на воздействие окружающей среды, который И.П.Павлов называл «сторожевым» пунктом. Это своего рода открытый канал обратной
связи. Такой «сторожевой» пункт распространяется по большей части на
вторую сигнальную систему, то есть поддерживает связь вербальным образом. Таким образом на фоне сна у загипнотизированного остается бодрствующий участок, обусловливающий готовность реагировать только на слова
гипнотизера (раппорт). Такое состояние характерно для парадоксальной фазы сна, когда слабый раздражитель (слово) вызывает сильную реакцию, сильный же (сильные физические: кинестетические, аудиальные воздействия) — слабую

1 Платонов К.И. Внушение и гипноз. М: Изд. Медгиз. 1951. С.20

Павлов И.П. Лекции о работе больших полушарий головного мозга, 1927 стр. 357 из указанного произведения К.И.Платонова

179

или даже совсем не действует. Кроме того И.К.Платонов отмечает, что «при словесном же воздействии на человека особенное значение имеет смысловое содержание слова, определяющее воздействие со стороны второй сигнальной системы на первую… Для второй сигнальной системы понятие «силы» раздражителя определяется смысловой значимостью раздражителя для данной личности.» Кроме того, немаловажную роль играет авторитет внушающего, а также серьезное отношение гипнотизируемого. Здесь сразу необходимо отметить о самопроизвольной возможности возникновения гипнотической парадоксальной фазы в бодрствующем состоянии при определенных условиях: общее физическое утомление, истощение и особенно эмоции астенического характера: страх, смущение, растерянность’’. В этом момент тонус коры головного мозга снижен, а значит повышается внушаемость и само внушаемость. Это очень важный момент в контексте настоящего диссертационного исследования, как аргумент противникам применения гипноза на предварительном следствии. Все перечисленные выше эмоции астенического характера, в высшей степени свойственны атмосфере предварительного следствия, допросам, очным ставкам и т.д. Вот где в истинном виде проявляется внушаемость и само внушаемость, а не в факте введения свидетеля и потерпевшего в гипноз, где единственным моментом внушения является способ усыпить, ввести в транс, то есть путем слова воздействовать на физиологию, а не на психику человека, то есть вызвать у него физиологическую реакцию сна. Возьмем на себя смелость высказать предположение, что по сравнению с гипнорепродукционным допросом, обычный допрос в стенах ОВД застенчивого и пугливого свидетеля или потерпевшего заключает в себе определенную степень внушения и самовнушения.

Платнов К.И. Там же стр.32 ~ Платонов К.И. Там же стр.34

180

Следующей важной характеристикой свойств центральной нервной системы, на которой основано применение гипноза является способность сохранять всю когда-либо запомненную информацию. Забывание можно охарактеризовать как отсутствие у субъекта ресурсов к доступу информации. «При страшной сложности работы больших полушарий, по- видимому, имеется такой принцип: все то, что было образовано, не переделывается, но остается в том же виде, а новое лишь наслаивается, это является основным» - говорил И.ППавлов . А это значит, что воспринятая на любом уровне информация, сохраняется в одном из уровней памяти, в - образной и вербальной, и может быть извлечена посредством гипнорепродукций. Кроме этого, результаты медицинских исследований дают основания полагать, что внушение в гипнозе прошлых состояний не несет в себе фактора внушения самого события: его последовательности и деталей, а имеется лишь факт внушения субъекту обратиться к ранее пережитому состоянию и вновь его образно пережить его.

Являясь научным методом, гипноз связан с отсечением побочных ассоциативных связей, всегда присутствующих в сознательном состоянии человека и выступающих в роли «помех» во время воспоминания конкретного события, то есть мешающих субъекту сконцентрироваться на определенном фрагменте прошлого. «Следовые реакции не могут быть должным образом активизированы, поскольку в действующий мозг одновременно поступает множество более сильных реальных раздражении, отрицательно индуцирующих и без того относительно слабые следовые очаги энграмм»’. Это типично для производства допроса, когда добросовестный свидетель или потерпевший изо всех сил стараясь припомнить интересующее событие, признается, что просто не может сконцентрироваться, так как «в голову

1 Павловские среды М.-Л.: Изд.АН СССР. Т.1 1949.

’ Хабалев В.Д. Автореферат кандидатской диссертации Применение гипноза для активизации памяти опрашиваемых лиц в деятельности зарубежной полиции. М., 1997. С. 13

181

навязчиво лезут посторонние мысли». По большей части причиной этого является обстановка допроса, которая, будучи неординарной, сама по себе выводит из состояния равновесия допрашиваемого, мешает сосредоточится. Кроме того, мера ответственности, которую осознает
допрашиваемый, основанная на том, что его показаниям придается большая роль - «от него все зависит» порой вводит допрашиваемого в состояние «ступора», когда в коре головного мозга преобладает
торможение. Гипноз же расслабляет опрашиваемого, отключает его от внешних воздействий, и тогда на фоне частичной сенсорной депривации соответствующее слово гипнолога (раппорт) позволяет задействовать только нужные функциональные связи и создает условия управления процессом репродукции. В гипнотическом состоянии наступает разобщение микроблоков памяти и разрыв ассоциативных связей, а значит
мозг, будучи отрезан от внешних воздействий, становится высокочувствительным к информационным стимулам моделирующей системы - вопросам гипнолога. Мозг опрашиваемого имеет одну связь с внешней средой посредством раппорта с гипнологом. Таким образом воспроизводимая энграмма события представлена в чистом виде, то
есть оказывается изолированной от остальных фрагментов памяти. «Она освобождается от конкурентных тормозных влияний и, следовательно, обладает более низкими порогами узнавания и припоминания. Такое снижение «жесткости фиксации» энграмм в системе долговременной
памяти облегчает и течение ассоциативных процессов, повышая
эффективность действия «ключей» -признаков, помогающих извлечь и воспроизвести нужную информацию»’.

’ Скрыпников А.И., Гримак Л.П. Гипнорепродукция обстоятельств криминального события в свете современных естественнонаучных концепций.//Юридические и психологические проблемы активизации памяти человека в раскрытии преступлений: Материалы научно- практического семинара М., 1999. С.9

182

Пользуясь признаками принципа научной обоснованности методов психологического исследования, предложенными И.Н.Сорокотягнным,1 мы можем сделать вывод о том, что активизация памяти свидетелей и потерпевших с помощью гишюрепродукции является научно обоснованным методом, т.к. соответствует следующим критериям, предъявляемым к научному знанию; соответствует современному уровню развития науки; проверен практикой; экспериментально апробирован и апробация показала его пригодность для деятельности органов правосудия; с его помощью получены достоверные результаты, которые могут быть проверены и оценены. Таким образом, мы видим, что гипноз - это не «животный магнетизм» и не шарлатанство, а научно-обоснованный медицинский метод широко применяемый более ста лет в медицине, психологии и психиатрии, а в последнее время и в криминалистике в качестве высокоэффективного способа воспроизведения событий прошлого.

В течении последних 30-ти лет в качестве метода по воссозданию событий преступления в зарубежной полиции используется «следственный гипноз», который в зависимости от стадии расследования может именоваться «следственным» или «судебным». В числе стран, где используется гипноз в правоохранительной деятельности развитые, отличающиеся строгим соблюдением законности и прав человека: США, Канада, Англия, Австралия, Израиль. Гипнорепродукция применяется не только стороной обвинения, но и стороной защиты при рассмотрении как уголовных так и гражданских дел. Наибольшее распространение применение гипноза получило в США, сотрудниками полиции Лос-Анджелеса, Сиэтла, Дэнвера, Хьюстона, Сан-Антонио, Вашингтона, Нью-Йорка и др. штатов, а на общефедеральном уровне

1 Сорокотягин И.Н. Принципы использования достижений научно- технического прогресса в борьбе с преступностью. //Эффективность научно-технических исследований и внедрения их в практику расследования преступлений. Межвузовский сборник научных трудов Свердловск. 1987. С.8

183

  • ФБР, администрацией по контролю за применением законов о наркотиках, Подразделением специальных расследований военно-воздушных сил. Использование гипноза имеет особое значение при расследовании дел, связанных с многочисленными человеческими жертвами. Специальным решением управления гражданской авиации США использование гипноза рекомендуется при расследовании обстоятельств авиационных катастроф.1 В Руководстве по применению следственного гипноза, изданного в США, обобщаются результаты почти трехгодичной работы гипнотизеров-дознаватлей по 350 уголовным делам управления полиции Лос-Анджелеса. Установлено, что в 79% дел с помощью гипноза была получена дополнительная ранее неизвестная информация, 66% которой были признаны важной для расследования. При исследовании точности информации, полученной под гипнозом, оказалось, что в 49% случаев (из 195 дел) установить достоверность информации полученной под гипнозом не представилось возможным, однако, по 151 делу (51%) информация оказалась полезной и в 90% случаев подтверждена другими надежными источниками. Из всего количества законченных производством дел в 65.5% случаев полученная под гипнозом информация оказалось высоко значимой. По глубине гипнотических состояний, внушенных участникам расследований, гипнологи считают что в 33% случаях имел место глубокий гипноз, в 39% - средний, в 19% - легкий транс, а в 9% - состояние оставалось без изменений. Анализируемые дела по видам преступлений
    распределялись следующим

1 R.B.Garver, G.D.Fuselier & T.B.Booth, 1984, B.B.Raginsky 1969 из автореферата кандидатской диссертации Хабалева В.Д. Применение гипноза для активизации памяти опрашиваемых лиц в деятельности зарубежной полиции. М., 1997г. С. 16

184

образом: убийства составили 60%, грабежи - 12%; изнасилования — 13%, кражи со взломом - 4%, прочие -11%.’

Тем не менее в России гипноз в качестве метода активизации памяти свидетелей и потерпевших начал использоваться только в 1990-х годах. Научно-методическую работу и практическую деятельность по применению гипноза в правоохранительной деятельности осуществляет отдел по разработке проблем психолого-криминалистического обеспечения раскрытия тяжких преступлений ВНИИ МВД России (Москва). Сотрудниками этого отдела была подведена научная база и разработаны общие положения об условиях и принципах применения гипноза для активизации памяти.

Следует отдельно отметить, что гипноз - не панацея от «забывчивости» свидетелей и потерпевших и применяется только в том случае, когда исчерпаны все остальные возможности для получения информации из других источников. Данные, полученные посредством гипнорепродукции, изначально носят ориентирующий характер и должны подвергаться тщательной проверке в ходе дальнейшего следствия. Следуя неукоснительному выполнению требований законности и соблюдению прав человека, у опрашиваемого лица должно иметься добровольное согласие на проведение гипнорепродукции. В противном случае это не только нарушает права человека, но и отрицает возможность проведения самого сеанса гипноза. Достижение необходимого трассового состояния сопряжено с искренним желанием допрашиваемого, а отсутствие такового затрудняет процесс гипнотизирования, вследствие чего добиться необходимой степени транса бывает невозможно. Таким образом добровольность и искренность желание опрашиваемого на проведение с ним гипнорепродукции указывает на то, что этот способ получения достоверных

1 Reiser M. Handbook of investigative Hipnosis, 1980 из Л.П.Гримак, А.И.Скрыпников, А.Ю.Лаговский, И.С.Зубрилова Методы прикладной психологии в раскрытии и расследовании преступлений ВНИИ МВД, М., 1999 С.63-64

185

показаний является допустимым и правомерным, т.к. всегда оставляет свободу выбора и последнее слово за опрашиваемым. Это перекликается с высказыванием А.Р.Ратинова относительно того где кончается право и начинается принуждение: «Грань между психическим насилием и правомерным воздействием определяется наличием свободы выбора той или иной позиции.»1 Как следствие этого положения вытекает требование о проведении опроса только с психическим здоровыми лицами, которые, во- первых отдают отчет своим действиям, руководят своими поступками и могут принимать самостоятельные решения; а во-вторых, применение гипноза в сфере психопатологий, затрагивает отдельную отрасль психологии, которая имеет свои закономерности, заключающиеся в том, что психические процессы, в том числе, памяти у лиц, страдающих психическими заболеваниями имеют свои закономерности протекания, отличные от обычных людей.

Ряд требований предъявляется к гипнологу и условиям проведения гипнорепродукции. Проведение гипносеанса возможно только специалистом гипнологом, имеющим медицинское образование по специальности психотерапевт, имеющим юридическую подготовку, в области криминалистики и криминологии. «Специалист по следственному гипнозу, кроме знаний в области гипносуггестии, должен иметь четкие представления об особенностях функционирования памяти, методах ее активизации, а также специфике показаний очевидцев».^ Гипнотизер должен быть беспристрастен, не задавать наводящих вопросов и проводить внушение только в пределах восстановления памяти субъекта необходимой информации. Зная механизм

1 Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. Учебное пособие. М.: Изд,Высшая школа. 1967. С. 163

” Гримак Л.П., Скрышшков А.И., Лаговский А.Ю., Зубрилова И.С. Методы прикладной психологии в раскрытии и расследовании преступлений ВНИИ МВД. М. 1999 С.72

гипноза, а в частности, мощное воздействие в рамках раппорта
на определенный участок коры на фоне общего торможения,
нетрудно представить какие неисправимые последствия могут повлечь
наводящие вопросы гипнотизера. Тем не менее, российские правоохранительные органы оказались не готовы к проведению «следственного гипноза» и в следствие нехватки таких сотрудников, на
практике при определенных условиях использовались специалисты гипнологи, имеющие медицинское образование, но не имеющие соответствующей юридической подготовки. В таком случае в гипнорепродукционном опросе участвовал также сотрудник,
проводящий расследование по делу и контролирующий ход опроса. Контроль с его стороны заключался в передаче вопросов к допрашиваемому гипнологу в письменном виде. Гипнолог, по сути, осуществлял функцию лица, вводящего в гипноз и проводника между допрашиваемым, находящимся в трансовом состоянии и оперативным
сотрудником. Изучая проблему подготовки специалистов в области гипнорепродукционного опроса, сотрудниками Вологодского филиала РИПЭ Минюста России был произведен опрос 269 сотрудников оперативных подразделений ОВД в 17 регионах России по специальной анкете, который выявил 70 случаев обращения к специалистам-гипнологам для проведения репродукционного гипноза. Примерно в 30% случаев результат оказался положительный. Принимая во внимание то
обстоятельство, что гипнорепродукционный опрос проводился гипнологами, слабо владеющими методикой опроса, полученные
результаты следует считать достаточно высокими. Поэтому
исследователи делают вывод, что эффективность гшшорепродукции
во многом зависит от квалификации специалиста-гипнолога.1

1 Хабалев В.Д. Проблема подготовки специалистов в области гипнорепродукционного опроса..//Юридические и психологические проблемы активизации памяти человека в раскрытии преступлений: Материалы научно-практического семинара М. 1999 СД6

187

И наконец, непременное условие проведение гипнорперодукционного опроса - это фиксация его на видеопленку. Производство обычного допроса в ряде случаев рекомендовано сопровождать видеозаписью с целью отображения не только вербальной, но и невербальной информации, звуков, тональности голоса. В данном контексте, с точки зрения соблюдения законности, когда интерес представляет не только поведение свидетеля или потерпевшего, но гипнолога, когда необходимо соблюдение прав человека и отсутствие внушения фактических данных, необходимость видеозаписи гипнорепродукционного допроса не оставляет сомнений. Видеозапись также дает возможность дальнейшей оценки такого опроса на предварительном следствии и в суде как стороны обвинения так и со стороны защиты. Не исключено и присутствие понятых в любом количестве если это не помешает процессу введения в гипноз.

Практикой выработана следующая процедура гипнорепродукционного опроса. Перед началом допроса гипнолог беседует с предполагаемым субъектом опроса. Беседа имеет очень важное значение - в ходе ее гипнолог, владеющий психологическими знаниями, с помощью вопросов выясняет особенности восприятия свидетеля или потерпевшего. При этом он выясняет объективные факторы наблюдения (атмосферные явления, погодные условия, наличие преград в поле зрения); субъективно- физиологические особенности свидетеля или потерпевшего (особенности зрения, слуха); и самое главное, субъективно-психологические факторы, обуславливающие восприятие, а именно: наличие установок вызывающие иллюзии. Например в ходе одной гипнорепродукции свидетель назвал приметы автомашины своего родственника находящегося с ним в неприязненных отношениях, вместо машины преступника, движимый целевой установкой, вызывающей иллюзорное восприятие, что было диагностировано в ходе опроса.

188

Затем следует стадия введения в гипноз аналогично тому как это происходит в медицинских целях. Перечень вопросов предварительно составляется инициатором, возможно его присутствие с целью корректировки вопросов. В ходе опроса гипнолог калибрует сенсорные свидетельства правдивых и сфантазированных сообщений. По результатам проведения гипнорепродукционного опроса гипнолог составляет справку в которой указывается стадия введения в гипноз, реакции гипнотизируемого, ход опроса и результаты опроса. Гипнолог обязательно указывает категоричные ответы опрашиваемого и вероятностные, т.е. которые в ходе опроса были неконгруэнтны поведению опрашиваемого.

В настоящее время гипнорепродукция как вид опроса и допроса активно применяется в Москве и Московской области, Вологодской и Пермской области, а также на Украине. Сотрудниками ВНИИ МВД РФ в 2000г. постоянно осуществлялось взаимодействие с региональными подразделениями органов внутренних дел по раскрытию тяжких преступлений путем внедрения результатов научных исследований в их практическую деятельность, в частности по активизации памяти свидетелей и потерпевших путем гипнорепродукции. За указанный период сотрудниками отдела гипнорепродукция применялась 19 раз, а всего было проведено 29 гишюрепродукционных опросов. Из них - в ГУВД Московской области - 1 по факту убийства 4-х женщин; в Люблинской прокуратуре г. Москвы - 1 по факту покушения на убийство; в УВД ЦАО г. Москвы - 1 по факту хищения денег; в Прокуратуре г. Москвы - 1 по факту убийства гр. О; в УВД ЦАО ГУВД г. Москвы - 2 по похищению гр. Т.; в ГУВД г. Москвы - 1 по факту убийства 2-х женщин; в ГУВД г. Москвы - 1 по факту убийства 2-х женщин; в ГУВД г. Москвы - 1 по факту утраты табельного оружия; в Прокуратуре в/ч № 95006 — 1 по факту утраты оружия военнослужащим; в Прокуратуре г. Москвы - 1по факту хищения 100 квартир; в УВД Астраханской области — 4 по факту убийства 2-х сотрудников милиции; в ГУВД г. Москвы - 2 по факту убийства

189

гр. Е.; В ГУВД г. Москвы - 1 по факту покушения на убийство гр. М.; в ГУВД г. Москвы - 1 по факту убийства гр. Б.; в УВД ЮВАО ГУВД г. Москвы - 3 по факту убийства 2-х граждан.; в УВД ЦАО ГУВД г. Москвы - 1 по факту безвестного исчезновения гр. К.; в УВД г. Зеленограда - 2 по факту убийства гр. Ш.; в ГУВД Московской области - 1 по факту убийства гр. И.; в УВД ЮВАО ГУВД г. Москвы — 1 по факту утраты табельного оружия участковым инспектором; в УВД Липецкой обл. - 2 по факту убийства гр. Т.1

Гипрорперодукция оказывается наиболее действенным способом при припоминании номеров телефонов, автомашин, местности, облика людей в отношении свидетелей или потерпевших, не обнаруживающих временные функциональные расстройства здоровья, возникшие на почве пережитого тяжелого психотравмирующего события. У таких свидетелей и потерпевших возникают сложности с воспоминаниями по причине отдаленности происшествия по времени, из-за сужения каналов восприятия или переключения внимания на другой объект, т.е. когда восприятие ситуации является неосознанным. Можно сказать, что забывание в данном случае является естественной работой психики, а интересующие следствие обстоятельства для такого свидетеля или потерпевшего чаще всего не являются негативно эмоционально окрашенными. Эти обстоятельства являются залогом успешного воспроизведения информации в гипнозе. Практические сотрудники, занимающиеся организацией и проведением гипнорепродукций отмечают, что при бессознательном восприятии события успех воспроизведения и идентификации зависит от культурного уровня

Данные предоставлены отделом по разработке проблем психолого- криминалистического обеспечения раскрытия тяжких преступлений ВНИИ МВД России.

190

испытуемого, богатства и выразительности его языка, типов переработки информации и восприятия.’

Проиллюстрировать это можно несколькими примерами. В ходе расследования было установлено, что свидетель, следуя в поезде, случайно видел автомашину, используемую преступниками. Поскольку свидетель еще не знал о значении данной машины в последующих событиях,
да и обстоятельства, разворачивающиеся в тот момент, когда он проезжал мимо были для него быстротечны и обыденны, то произвольного внимания не привлекли. Свидетель С. находился в первом вагоне спиной по ходу поезда в правом ряду и на одном из участков пути он увидел стоящую на расстоянии 60-80метров от железнодорожного полотна белую автомашину АВЗ-2106, у которой были открыты левые передняя и задняя двери, а также крышка багажника. Скорость движения поезда составляла
около 30-40 км/ч. Гипнорепродукция была предпринята для получения поисковых признаков автомобиля. Мы уже отмечали, что достигнув раппорта с опрашиваемым гипнотизер может моделировать состояние
опрашиваемого. В случаях воспроизведения деталей это означает,
что гипнолог может намеренно продлить время рассматривания элемента; при воспроизведении динамических сюжетов может использовать приемы формирования «телевизионного стоп кадра» с целью детального рассматривания; затем, «приблизить к нужному предмету», «поставить его в фокус», «осветить более ярко», «навести его изображение на резкость», и т.п.(формулировки будут зависеть от культурного уровня опрашиваемого). Используя вышеуказанные приемы, а также прием «повторного просматривания» гипнологу удалось восстановить около 70% графических элементов, составляющих номер машины. На основании этого

1 Мощанский А.Б. Использование гипнозоподобных состояний для восстановления событий в ходе оперативно-розыскных мероприятий. //Нетрадиционные методы в раскрытии преступлений: Тезисы научно- практического семинара. М,. 1994. С.121

191

были сформированы приемлемые поисковые признаки автомашины. Этот пример также характеризует профессиональную кропотливую работу гипнолога, обладающего необходимой юридической подготовкой в области криминалистики и розыска. А как мы уже подчеркивали, это является необходимым для продуктивности гипнорепродукции1.

Еще один пример того, как в гипнозе были установлены номера автомашины и признаки внешности подозреваемых. Гипнорепродукция проводилась в отношении свидетеля гипнологом - сотрудником отдела ВНИИ МВД РФ по УГОЛОВНОМУ делу об убийстве А. К. совместно с Р. обнаоужили труп А. в районе озера Глубокое. В ходе расследования было установлено, что К. мог видеть номера автомобиля и водителя, управляющего автомашиной, подозреваемого в совершении убийства. Гипносуггестивным путем К. был введен в гипнотическое состояние, после чего он подробно описал события с момента остановки автомашины до момента обнаружения трупа А. Описание содержало подробное описание примет автомашины: внешнего вида кузова и салона, дисков и молдингов. В гос. номере были восстановлены все буквенные обозначения и часть цифр. К. также дал полное описание внешности, одежды и стиля поведения подозреваемого.

Затем, был произведен гипнорепродукционный опрос второго свидетеля Р., который сообщил некоторые дополнительные детали салона машины и находящихся в ней вещей (женская шуба и «что-то легкое светлое — белье или платье), предположительно принадлежащее потерпевшей. Кроме того, он сообщил описание событий с передачей диалога с подозреваемым, а также признаки внешности подозреваемого. На основании полученной информации сотрудниками отдела ВНИИ МВД РФ был
составлен

1 Пример взят из учебно-методического пособия Л.П.Гримак, А.И.Скрышшков,А.Ю.Лаговский, И.С.Зубрилова Методы прикладной психологии в раскрытии и расследовании преступлений. ВНИИ МВД. М. 1999

С.77-78

192

психологический портрет и психологические характеристики
поведения предполагаемого преступника.

С большими трудностями сталкиваются гипнологи при работе с потерпевшими, обнаруживающими различного рода амнезии,
вследствие сильного эмоционального психотравмирующего
воздействия. Нужно отметить, что в этом случае проведение продуктивной гипнорепродукции связано с «вскрытием
психотравмирующего очага» и поэтому возможно только опытным психологом-гипнологом. В тоже время квалифицированное проведение
гипнорепродукции в таких ситуациях может выполнять одновременно две функции: розыскную и гуманитарную.
Расслабление потерпевшего, введение в гипноз и его повторное
осознание ситуации, завершает психотравмирующий гештальт,
потерпевший переоценивает ситуацию, руководствуясь установкой
«на выход из ситуации», данной психологом-гипнотизером. Таким
образом параллельно проводится своеобразный
психотерапевтический сеанс, направленный на вывод потерпевшего из невроза. Подобный метод эффективно применялся еще З.Фрейдом для лечения различного рода неврозов. Учитывая
это обстоятельство, гипнолог должен быть особо внимателен к
таким потерпевшим. Если в ходе гипнорепродукции вскрывается травмирующий очаг, то он должен быть обязательно разрешиться, - гештальт должен быть обязательно завершен, но только в позитивном решении. Примером может служить работа психолога в Пермской области с потерпевшей у которой из сознательной сферы были вытеснены эмоционально значимые травмирующие обстоятельства. Весной 1994г. на квартиру гр. Н. было совершено разбойное нападение. В момент
происшествия в квартире находилась сама Н. С

1 Пример предоставлен сотрудниками отдела по разработке
проблем психолого-криминалистического обеспечения раскрытия тяжких

преступлений ВНИИ МВД России.

193

малолетним внуком и 11 -летней племянницей Л. Первый из
троих преступников зашел в квартиру, держа на боевом взводе обрез охотничьего ружья. Находясь в состоянии нервного возбуждения, при громком звуке захлопывающейся двери, он произвел непроизвольный выстрел и попал в племянницу, причинив ей смерть. Преступники тут же
скрылись. После происшедшего Н. Длительное время находилась в напряженном состоянии, не могла спать, все ее мысли были сконцентрированы на гибели племянницы. В беседе с оперативными сотрудниками она с готовностью отвечала на вопросы, в целом описала обстоятельства происшествия и преступников, но не могла сосредоточиться
на деталях, в следствии чего субъективный портрет преступников составить не представлялось возможным. Через три дня с этой целью с Н. Был проведен однократный гипнорепродукционный опрос, в ходе которого были восстановлены обстоятельства события, дана установка на сознательное воспроизведение о бликовых характеристик убийцы, а также произведено релаксирующее воздействие и дана установка на выход из ситуации. В ходе процедуры гипнотическое состояние
самопроизвольно перешло в глубокий охранительный сон, после выхода из которого был составлен более точный субъективный портрет преступника. При проведении оперативно-розыскных мероприятий полученный портрет позволил сократить круг подозреваемых и задержать преступника в другом городе.1

В настоящее время гипноз применяется в основном в оперативно- розыскной деятельности в ходе опроса на основании Федерального Закона РФ «О милиции» (ст. 1-5) и Федерального Закона РФ «Об оперативно- розыскной

  • Мощанский А.Б. Некоторые замечания по использованию гипнорепродукции при раскрытии преступлений.//Юридичсские и психологические проблемы активизации памяти человека в раскрытии преступлений: Материалы научно-практического семинара М. 1999. С.35- 36

194

деятельности в РФ» (ст. 1 -6). В последнее время в Москве и Пермской области сложилась практика придания результатам гшшорепродукционного опроса доказательственного значения. В Москве и Московской области в органах прокуратуры и внутренних дел и практикуется допрос гипнолога в качестве свидетеля по результатам
проведенной гипнорепродукции. В допросе гипнолог сообщает о примененном им методе введения в гипнотическое состояние, сформированной стадии гипноза, о состоянии опрашиваемого и о самом ходе опроса: задаваемых вопросах и получаемых ответах, о реакциях на задаваемые вопросы и об их значении с психологической точки зрения и т.д. Еще дальше по пути легализации гипноза пошли коллеги из Перми.
В последнее время они практиковали гипнорепродукционный допрос с участием специалиста-гипнолога на основании стДЗЗ прим. УПК РФ. Несмотря на то, что такой способ оформления результатов гипнорепродукции кажется нам целесообразным и логичным, он несколько своевременен. Вероятно такое передовое решение обусловлено высоким уровнем специалистов гипнологов-психологов, имеющих определенный уровень юридической подготовки и опыта работы в области криминологи, криминалистики и розыска. Тем не менее, нам представляется, что такой шаг является преждевременным в связи с недостаточной
процессуальной закрепленностью в действующем законодательстве статуса и деятельности специалиста.

Институт «участия специалиста» введен сравнительно недавно - 31 августа 1966г. Указом Президиума Верховного Совета РСФСР «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР», в котором в том числе в кодекс была включена статья 133 прим. «Участие специалиста», согласно которой «в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, следователь вправе вызвать для участия в производстве следственного действия специалиста, не заинтересованного в исходе дела»*. В тоже время в законе отсутствовало определение статуса специалиста и круга

Комментарий к УПК РСФСР. М. Изд. Спарк. 1995. С.203

195

его обязанностей в рамках участия в следственных действиях.
Статья, регламентирующая статус специалиста в действующем законодательстве до сих пор отсутствует, хотя по многим причинам такое разъяснение необходимо. Во-первых, необходимо разграничить статус специалиста от эксперта и во-вторых, определить его место среди лиц, участвующих в расследовании. В тоже время, нужно отметить, что, будучи союзной республикой, например, Литовская ССР в ст.25 УПК давала разъяснение понятия «специалист» - «это лицо, обладающее
специальными знаниями и навыками, вызванное для участия в деле с целью оказания содействия в обнаружении, закреплении и изъятии
доказательств и дачи пояснений по специальным вопросам, возникающим при производстве следственного действия или
судебного следствия, в порядке, установленным настоящим Кодексом».
Сходные по смыслу определения понятия «специалист» были даны также в п. 15 ст.21 Казахской ССР и ст.130 прим. УПК Таджикской ССР».1 В настоящее время в Проекте УПК РФ содержится ст.57, которая гласит: «В качестве специалиста для участия в следственных и судебных действиях может быть вызвано любое незаинтересованное в деле лицо, обладающее специальными познаниями, необходимыми для оказания содействия в
обнаружении, закреплении и изъятии доказательств, а также в
применении технических средств».^ Положительным является определение специалиста как лица, содействующего расследованию в работе с доказательствами и с техническими средствами используемыми при этом. В тоже время в законе остается слабое место относительно тех следственных действий, где специалист может принимать участие. По ст. 133 прим. действующего Кодекса РФ следователь вправе вызвать
специалиста для участия в производстве таких следственных действий: все разновидности осмотра, эксгумация трупа, освидетельствование,

1 Лисиченко В.К., Циркаль В.В. Использование специальных знаний
в следственной и судебной практике Киев: Изд. КГУ, 1987 С. 14

2 Проект УПК РФ

196

обыск, выемка, следственный эксперимент, получение образцов для сравнительного исследования и допрос несовершеннолетнего. Расширительное толкование участия специалиста в иных следственных действиях применить невозможно в связи с четкой формулировкой ет.133 прим. УПК РФ: «В случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, следователь вправе вызвать для участия в производстве следственного действия специалиста…». В каждой статье, регламентирующей указанные выше следственные действия, содержится ссылка на возможность привлечения специалиста. В этом смысле интересно отметить, что в УПК УССР таких ограничений не содержалось. Согласно ст. 128 прим. УПК УССР следователь вправе привлечь специалиста, который не заинтересован в результатах дела, когда необходимо его участие при производстве любого следственного действия.1

Положения Проекта УПК РФ, на наш взгляд, оставляют возможность для разночтений относительно круга следственных действий, где специалист может применять свои специальные знаний. Как уже отмечалось, ст.57 Проекта УПК РФ не содержит четкого указания на случаи применения специальных знаний: «в качестве специалиста для участия в следственных и судебных действиях может быть вызвано любое незаинтересованное в деле лицо, обладающее специальными познаниями…». Однако, в одном случае в статьях, регламентирующих такие следственные действия как все виды осмотров, проверка показаний на месте, освидетельствование, следственный эксперимент, проверка показаний на месте, обыск содержатся указания на возможность привлечения специалистов. В тоже время в других следственных действиях, таких как допрос, очная ставка, опознание такое указание отсутствует. Это на наш взгляд вносит существенные противоречия в наличие возможности привлечения специалистов для участия в допросе. Налицо необходимость в процессуальном
закреплении возможности привлечения

1 Лисиченко В .К., Циркаль В.В.Там же стр. 16

197

специалиста при производстве любых следственных действий, в связи с возникшей необходимостью, которую будет определять следователь, как процессуально независимое лицо. В связи с необходимо дополнить ст.57 проекта Уголовно-процессуального кодекса России, регламентирующую полномочия специалиста, определением о том, что специалист может участвовать в любых следственных и судебных действиях по усмотрению следователя или судьи. Ст.206 Проекта УПК России, регламентирующая порядок допроса свидетеля и потерпевшего также должна быть дополнена положением о возможности участия в допросе специалиста.

Данное предложение не означает, что мы требуем постоянного присутствия, в данном случае, спецалиста-пеихолога или гипнолога при проведении допросов, очных ставок и иных коммуникативных видов следственных действий, удостоверяя тем самым свою некомпетентность. Следователь, в первую очередь, как мы уже говорили в первой главе настоящего исследования, должен полагаться на свои специальные знания в области психологии и усовершенствовать их. В данном контексте мы разделяем точку зрения С. Шишкова об обязательном определении границ применения специальных познаний в доказывании: «Специальные познания не должны применяться в отношении вопросов, решить которые в состоянии сам субъект, ведущий судопроизводство, опираясь на свою профессиональную подготовку и здравый смысл».1 Действительно, использование специалиста как панацеи от некомпетентности ведет к ослаблению самостоятельности следователя и в конечном итоге к снижению его профессиональной квалификации. Однако, существуют следственные ситуации, их немного, но они возникают, когда следователь не может обойтись без квалифицированной помощи специалиста. Такой областью и является применение гипноза при допросе с целью активизации воспоминаний криминалистических значимых

1 Шишков С. Специальные познания и здравый смысл в
судебном доказывании //Законность 2000. № 6. С.27

198

событий. Владея знаниями психологии, в том числе, в области процессов познания, механизмов восприятия, памяти, психологии личности, владея НЛП, и т.д. следователь никогда не сможет и не должен пытаться провести сеанс гипнорепродукции самостоятельно. Во-первых, гипнолог, помимо знаний в области психологии, должен обладать медицинским
образованием и во-вторых, иметь опыт проведения гипнорепродукции. В этом контексте имеет смысл указать еще на один недочет в действующем уголовно-процессуальном законодательстве и Проекте, состоящий в отсутствии разъяснения термина «специалист», то есть требований, которые к его компетенции предъявляет Закон. В настоящем УПК РФ ничего не сказано относительно компетенции специалиста, в Проекте только содержится ссылка на то, что в качестве специалиста может быть
вызвано лицо, обладающее специальными познаниями. Каков же критерий допустимости профессиональных знаний специалиста.
М.В.Костицкий утверждает, что специальные знания может применять сведущее лицо. «Сведущим лицом в советском уголовном процессе следует считать лицо, квалифицированно владеющее профессиональными знаниями, имеющее специальность в области наук, техники,
искусства, ремесла, спорта и др., интересующих следствие и суд сферах деятельности»1. Аналогичного мнения придерживаются В.К.Лисиченко
и В.В.Циркаль: «Специалистом может быть лицо, обладающее научными, техническими или иными профессиональными знаниями и навыками, привлекаемое к участию в следственном действии для содействия в обнаружении, закреплении, изъятии доказательств и дачи пояснений по специальным вопросам.»” Следовательно, законодателю следует отразить в новом УПК РФ два необходимых условия компетентности специалиста: квалификацию и наличие навыка (опыта). В

1 Костицкий М.В. Использование специальных психологических знаний в советском уголовном процессе. Докторская диссертация. Львов. 1990. С. 108 “ Лисиченко В.К., Циркаль В.В. Использование специальных
знаний в следственной и судебной поактике. Изд. КГУ. Киев. 1987 С.30

199

связи с этим, предполагается, что специалист гипнолог должен
иметь медицинское образование по специальности
психотерапевт и соответствующий уровень юридической и
психологической подготовки. Проблема привлечения к проведению допроса специалиста-психолога встала уже давно. За использование
специальных психологических знаний при допросе ратовали многие
криминалисты. Так, И.Н.Сорокотягин и Д.А.Сорокотягина
предлагают использовать специалиста не только в следственных действиях с участием подозреваемого и обвиняемого, но и потерпевшего и
свидетеля:1 «Наряду с тестированием подозреваемого и обвиняемого, поиск психологического контакта с потерпевшим особо при проведении опознания, очной ставкижВ тоже время, как мы уже отмечали, изначально, следователь должен полагаться на свои собственные специальные познания и использовать помощь специалиста в исключительных случаях. И.Н.Сороктягин усматривает два случая, когда может решаться вопрос о приглашении специалиста для участия в допросе: «Специалист приглашается для того, чтобы разобраться в сложных вопросах производства, исследовать специфические, требующие специальных знаний, обстоятельства» И второе: «Специалист участвует в допросах по много
эпизодным делам»/ Такая категоричность нам кажется излишней. Оценка целесообразности привлечения специалиста должна базироваться на индивидуальном подходе. Мы полагаем, что следователь может прибегнуть к помощи специалиста при допросе только когда исчерпаны все ресурсы специальных знаний и умений следователя для получения информации от допрашиваемого и когда такая информация имеет очень важное информативное и доказательное значение по делу. Таким образом, на первое место при решении вопроса о привлечении специалиста

1 Сорокотягина Д.А., Сорокотягин И.Н. Судебно-психиатрическая экспертиза. Изд. ЕВШ МВД. Екатеринбург 1993. С. 17

” Сорокотягин И.Н. Специальные познания в расследовании преступлений. Ростов на Дону Изд. РИД ГУ. 1984. С.26

200

выступает значимость исследуемого события. Следователь может прибегнуть к услугам специалиста-гипнолога только когда он испробовал все доступные ему психологические и криминалистические способы активизации памяти потерпевшего или свидетеля, указанные в параграфе № 2 настоящего исследования (ассоциативный, когнитивный допрос, допрос на месте происшествия и т.д.). Кроме того, следователь должен оценить степень важности информации, не извлеченной, но потенциально содержащейся в памяти допрашиваемого, только после этого принять решение о привлечении специалиста- гипнолога.

Очевидно, что данные полученные посредством гипнорепродукционного опроса с соблюдением всех вышеуказанных правил, будучи проверенным и подтвержденными в процессе расследования, имеют право на признание за ними доказательственного значения и отражения в материалах уголовного дела. До отражения в законодательстве вышеуказанных предложений представляется правильным процессуальное закрепление

гипнорепродукционного опроса справкой гипнолога о ходе и результатах опроса, имеющей доказательное значение в порядке ст. 88 УТЖ РФ в качестве документа, содержащего обстоятельства и факты, имеющие значения для уголовного дела.

201

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

За несколько последний десятилетий в социальном, экономическом, политическом направлениях развития общества произошел резкий скачок, что не могло не сказаться на психике человека, особенно в условиях больших городов - мегаполисов. В первую очередь трансформации подверглись познавательные (когнитивные) процессы личности человека, то есть те с помощью которых происходит познание окружающего мира - восприятие, переработка и оценка информации. Эти изменения можно охарактеризовать как возникновение множественных фильтров восприятия, изменяющих поток информации на входе.

В настоящем диссертационном исследовании, посвященном тактико- психологическим приемам получения, проверки и оценки показаний свидетелей и потерпевших, мы предприняли попытку рассмотрения этих фильтров с тем чтобы доказать насколько сильными могут быть изменения, которым подвергается криминалистически значимая информация при восприятии, переработке и репрезентации. Ошибки, как результат деятельности фильтров, могут сыграть роковую роль, если субъект потенциально является потерпевшим от преступного посягательства или свидетелем. Показания свидетелей и потерпевших, содержащие непроизвольные ошибки, вступая в противоречие с имеющимися доказательствами по делу, создают негативную следственную ситуацию и психологический барьер работы в работе следователя. Такие ошибки, условно подразделенные нами на две категории: добросовестное заблуждение и частичное или полное забывание информации объясняются с точки зрения психологии, а в частности с помощью теории установки и теории гештальта. Это обуславливает психологический характер тактических приемов, направленных на их получение, оценку и использование. Владение такими приемами требует от следователя обширных знаний в области психологии, как

202

классической так и упомянутых школ. Но кроме теоретического уровня знаний эффективное применение тактико-психологических приемов предполагает владение следователем навыками успешной коммуникации; умения наблюдать и интерпретировать поведенческие реакции вербального и невербального характера допрашиваемого. В настоящей диссертации предпринята попытка раскрыть смысл успешной коммуникации на основе индивидуально-личностного подхода к допрашиваемому и предложена методика такого подхода с помощью приемов разработанных нейро- лингвиетическим программированием (НЛП). Помимо этого, диссертантом предложен способ оценки показаний, содержащих добросовестное заблуждение и их интерпретации в рамках уголовного дела. Диссертантом также изучены механизмы возникновения “пробелов в памяти” у свидетелей и потерпевших, на основании чего, предложена система психолого- криминалистических способов активизации процессов памяти. Отдельное внимание в диссертации уделено гипнорепродукции, как способу восстановления нарушенных или труднодоступных воспоминаний в гипнотическом сне или трансовых состояниях. В связи с чем, поставлен вопрос о внесении дополнений в уголовно-процессуальное законодательство, регламентирующее сферу деятельности специалиста на предварительном следствии.

Проведенное исследование носит достаточно узконаправленный характер - разработка тактико-психологических приемов по получению, проверке и оценке показаний свидетелей и потерпевших, содержащих непроизвольные ошибки. К сожалению, рамки диссертационного исследования не позволили рассмотреть тактику допроса свидетелей и потерпевших, дающих заведомо ложные показания, а также тактику допроса других участников процесса. Однако, мы надеемся, что психологическая направленность нашего исследования свидетельствует о движении криминалистики в сторону большей “психологизации”, то есть о необходимом внедрении последних достижений психологии в криминалистику.

203

Приложения Анкета

Уважаемый коллега !

Мною проводится диссертационное исследование по изучению бессознательных искажений в показаниях свидетелей и потерпевших. Специальность 120009 (криминалистика, уголовный процесс, ОРД). Исследование этой проблемы направлено на выработку методик по диагностике искажений в показаниях. Проблема
лжесвидетельства

исследованием не затрагивается.

Расследование уголовного дела - сложный в юридическом и психологическом плане процесс. Уголовно-процессуальный кодекс указывает нам на оценку доказательств в совокупности, придавая им равноценное значение. Тем не менее, в своей правоприменительной деятельности Вы наверняка сталкивались с трудностями при получении, проверке и оценке показаний свидетелей и потерпевших.

С целью более полного и всестороннего изучения указанной проблемы позвольте задать Вам несколько вопросов:

О себе:

1.Ф.И.О.

2.Должность, звание

  1. Имели ли Вы опыт расследования уголовных дел?

В каком подразделении?

Стаж работы в следственных подразделении, дознании, суде?

204

По существу анкеты:

1.Считаете ли Вы нужным проверять показания потерпевшего и свидетелей, другими следственными действиями? Если да, то почему и каким образом?

Если нет, то почему?

  1. Встречались ли Вы с ошибочностью показаний свидетелей и потерпевших? (не считая лжесвидетельства).

A) Не встречал

Б) Встречаю периодически

B) Постоянно сталкиваюсь с такой ситуацией. Г)Иное (указать)

  1. Каковы по Вашему мнению основные причины, вызывающие ошибки в показаниях?

A) субъективно-физиологические особенности лица (
например: особенности или патологии органов чувств и т.д)

Б) субъективно-психологические особенности лица (личноегные особенности, оказывающие влияние на качество восприятия, запоминания и т.д.)

B) психопатологические особенности лица Г) иное (указать)

205

  1. Сталкивались ли Вы с фактами частичного или полного забывания обстоятельств преступления свидетелями и потерпевшими?

  2. Какие способы активизации памяти свидетелей и потерпевших Вы использовали или считаете нужным использовать?

  3. Считаете ли Вы необходимым применение психологических знаний в следственных действиях?

  4. Считаете ли Вы достаточным Ваш уровень знаний в области психологии для применения в практической деятельности?

ч

1.

ООО ООО ОООт - ООО ОО- г- ООО ООО ООО ООО О’ОО ООО От- От

CQ 3 \4 S: L) V X С\ X w-> Q. «S, E

8 ^* 00

X

t Ш

3 ^ as Q X

5 E О T - L_ ST
Ь

ООООООт-ОООт- ООт-От- О’ОООООт- ООООт- ООООООООт-О

т-ч-^^-т-г-т-ч-г-т- ОО

T.T_r.1r.T.T.0r.r.00r.T.0’«-T- T-T-T-r-

От- ОООООООООООО т»т-0’ОООт-От- От-От-т-т- ООт~ООООт-О Qr- t-^T-r.T-r-^r.T-^T-T- t-T-T-T-T-r-T-r-r- T-T-T-0,r-T-T- OOOOOOOO

T- Csl i— T- T- CM T- T- г” r- T- CM *~

2

сч«^ ЮФЬ ооа1 0т- мп4 ююм »С1) 0 т- N«T(m fflsroo) OrNn’* io(Dsi»

r’T-T- T-T-T- T-T-i- r- CV|NN NNNN NNNnn P)tO(0 (OCOrt (*)

L

50
6
10
1 0 0

0,26
0,88 0,2 0.08

Коррел яция
0,033 - 0,099 0,26906 -0,0397

0,062
0,046 0,05657 0,0384 Средня я ошибка репрез ентатив ности

4§ $ 4§ ‘S * ^ ^ 1^,3 О О О О О О О О О О О О О О О О О О О О у\ V» Vi <-л V.

t,—и—„^.—_ -^^ ——”~-Чч,^^и~-“»—-‘«— ™rf**’^ ‘

О”) \

о

о

© © ©

— — О © О О ©

©«

х j

<У\ -..j

\ 0 t

  • ^ч ‘X

a-, ©

^vft it

1.Л *-©©©©©©©©©©© — и- — — ~ ©,-©©©©©©©©©©©©©©©©

tjJ ©»— ©©©©©©©©О — ©>—©—•©”- ©•—©©©©©©©©©©©

»-©©©©©©©©•— — ©©«©©© — © — ©©©©©©©©©©©©©©©©

^ $

*^о °,

ж©©©©©©©©©©©©©©©©©©©© — ©©©©©©©©© — о©©©©

\t <J>

4*

‘С К) KJ

[О К>
OJ К) Ы
Ы UI Ы
— “- —
—’

лл<_

j^&ffyvjfbi &^У

99 9 11 0,209302 0,183333 5 11 14 0,255814 0,233333 2 2 3 0,046512 0,05 10 21 43 32 60 0,488372 0,533333

0,209302 0,183333

0,465116 0,416667

0,511628 0,466667

1 1

%

209

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Законы и иные правовые акты Российской Федерации.

  1. Комментарий к УПК РСФСР Изд. Спарк, М., 1995

  2. Комментарий к Уголовному кодексу РФ по редакцией Скуратова Ю.И.
    М:Изд.группа «Инфра-М-Норма, 1996. Особенная часть.

  3. Закон РФ от 18.04.91 г. «О милиции» // Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1991. № 16.

  4. Закон РФ от 12.08.95 г. «Об оперативно-розыскной деятельности» // Собрание законодательства РФ, 1995, № 13.
  5. Приказ МВД РФ от 1 июня 1993 года № 261 «О повышении эффективности экспертно-криминалистического обеспечения деятельности органов внутренних дел Российской Федерации».
  6. ЮРИДИЧЕСКАЯ И СПЕЦИАЛЬНАЯ ЛИТРАТУРА

  7. Алексеев A.M. Психологические особенности показаний очевидцев М.: Изд. Юр. Лит. 1973
  8. Алексеев A.M. Понятие свидетеля-очевидца, значение и особенности его показаний //Вопросы борьбы с преступностью. М. 1969г. № 10
  9. Андреева Г.М. Социальная психология. М.: МГУ. 1988.
  10. Арсенина Н.В., Киященко Н.К. Механизмы
    реминисценции //Психологические исследования. Под ред. Леонтьева. М.: Изд. МГУ. 1977.

  11. Асмолов А.Г. Деятельность и установка М.: Изд. МГУ. 1979
  12. Белкин Р.С. Криминалистическая энциклопедия Изд. БЕК. МЛ997

210

  1. Белкин Р,С, Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. М.: Изд. группа Норма. 2001
  2. Берн Эрик Игры в которые играют люди. Люди, которые играют в
  3. игры: Психология человеческих взаимоотношений. Санкт-Петербург 1996

Бодалев А. А. Восприятие и понимание человека человеком М. Изд. МГУ log?

  1. Брусиловский А.Е. Судебно-пеихологическая экспертиза. Харьков. 1929

  2. Брусиловский А.Е., Строгович М.С. Свидетельские показания в качестве судебных доказательств. М.: Изд. ВЦИК. Советское строительство и право, в сборнике: Методика и техника следственной работы. Под редакцией Рогинского Г.К. и Викторова А.В. 1934

  3. Бурданова B.C. Всесторонность, полнота и объективность исследования обстоятельств дела в теории судебных доказательств. Определение понятий //Вестник Санкт-Петербургского Университета МВД № 4 1999

  4. Бурданова B.C., Быков В.М. Виктимологические аспекты криминалистики: Учебное пособие. Ташкент. 1981
  5. Васильев В. Л. «Психологические основы организации труда следователя» Волгоград Изд. Высшая следственная школа. 1976.
  6. Возгрин И.А. Криминалистическая тактика: Понятие, предмет и исследование. //Вестник Санкт-Петербургского Университета МВД № 1. 1999

  7. Гаврилова Н.И. Ошибки в свидетельских показаниях. М. 1983
  8. Гарденин. Тактика допроса. //Пролетарский суд. № 2 1926
  9. Гольдовский О. Психология свидетельских показаний /Проблемы психологии. Ложь и свидетельские показания. СПБ. 1905
  10. Грановская P.M. Элементы практической психологии. Л.: Изд. ЛГУ 1988 г.

211

  1. Гримак Л.П. Возможности метода гипнорепродукции в преодолении амнсстических явлений //Проблемы использования нетрадиционных методов в раскрытии преступлений М., ВНИИ МВД РФ., 1993

  2. Гримак Л.П., Скрьшников А, И. Психологические методы активизации памяти свидетелей и потерпевших Библиотека работника криминальной милиции, М: Изд. ВНИИ МВД России 1997

  3. Гримак Л.П., Скрьшников А.И., Лаговский А.Ю., Зубрилова И.С. Методы прикладной психологии в раскрытии и расследовании преступлений М.: Изд. ВНИИ МВД, 1999
  4. Гродзинский М. Единообразие ошибок в свидетельских показаниях. Архив криминологии и судебной медицины Харьков 1927 Юр. Изд. Нарком. Юста. УССР Вып.З т.1 кн.4-5
  5. Давлетов А.К. //Некоторые вопросы психологии свидетельских показаний. Известия Академии наук Киргизской ССР т.З вып.1 1961

  6. Дилтс Р. Моделирование с помощью НЛП Изд. Питер, СПБ, 2001

  7. Дилтс Роберт Фокусы языка. Изменение убеждений с помощью НЛП. СПБ.: Изд. Питер, 2000
  8. Доспулов Г.Г., Мажитов Ш.М. Психология показаний свидетелей и потерпевших Алма-Ата. Изд. Наука Казах. ССР. 1975
  9. Дубровский Д.И. Психические явления и мозг. М.: Изд. «Наука»,1971
  10. Дулов А.В. Судебная психология. Минск Изд. Высшая школа 1970г.
  11. Зейгарник Б.В. Воспроизведение незавершенных и завершенных действий. /Психологи памяти Под ред. Ю.Б. Гиппенрейтер Изд. ЧеРо М.,2000
  12. Зинченко В.П., Величковский Б.М, Вучетич Г.Г. Функциональная структура зрительной памяти. М.: Изд. МГУ 1980
  13. Зинченко П.И. Непроизвольное запоминание М.,1961
  14. Идашкин Ю.В. К вопросу о непроизвольном запоминании /Вопросы психологии, 1959 № 2 стр.87

212

  1. Идашкин Ю.В. Криминалистика и психология
    //Вопросы криминалистики 1961 № 1-2

  2. Канторович А.Я. Психология свидетельских показаний, Харьков Юр. Изд. НКЮ УССР. 1925
  3. Карнеева Л.М., Ордынский С.С., Розенблит С.Я. Тактика допроса на предварительном следствии М: Изд. Юр. Лит. 1958
  4. Кертэс И. Тактика и психологические основы допроса Изд. Юр. лит. M.I965
  5. Карнеева A.M., Розенблит С.Я., Ордынский С.С. Тактика допроса на предварительном следствии Изд. Юр. лит. МЛ965

  6. Кони А.О. Свидетели на суде. //Проблемы психологии. Ложь и свидетельские показания. СПб 1905. Вып.1
  7. Кони А.Ф. Память и внимание. Из воспоминания судебного следователя. Птб.: Изд. Полярная звезда. 1922
  8. Кони А.Ф. На жизненном пути. т. 11 СП б. 1913
  9. Кони А.Ф. Свидетели на суде. В сборнике: Проблемы психологии. Ложь и свидетельские показания 1905г. вып.1
  10. Корниенко Н.А. Судебная видеозапись. Учебное пособие Институт повышения квалификации прокурорско-следственных работников СПб., 1995
  11. Красносельских А. А. Учет психологических
    особенностей формирования свидетельских показаний. //Вестник МГУ. Изд. МГУ №2 1957

  12. Келлер В., Коффка К. Гештальт-психология. М.: Изд. Аст. Серия. Классика зарубежной психологии. 1998
  13. Криминалистика. Учебник для Вузов. Под редакцией Р.С. Белкина. М : Изд. группы Норма-Цифра. М. 1999
  14. Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность M.J975
    из А.Г.Аемолов Установка и деятельность. М.: Изд. МГУ, 1979

  15. Леонтьев А.Н. Избранные психологические исследования т. 2 М: Изд. Педагогика. 1983

213

  1. Лисиченко В.К., Циркаль В.В. Использование специальных знаний в следственной и судебной практике. Киев: Изд. КГУ, 1987
  2. Лурия А.Р. Экспериментальная психология в судебно-следственном деле //Советское право № 2 (26). 1927
  3. Мамайчук И.И. Психологические аспекты следственных действий с участием несовершеннолетних. Учеб. Пособие. СПб. Институт повышения квалификации прокурорско-следственных работников. Ген. Прокуратура. РФ 1995
  4. Меграбян А.А. К учению о психическом автоматизме. Вопросы психологии № 3 1961
  5. Мощанский А.Б. Использование гшшозоподобных состояний для восстановления событий в ходе оперативно-розыскных мероприятий // Нетрадиционные методы в раскрытии преступлений: Тезисы научно-практического семинара. М,. 1994
  6. Мощанский А.Б. Некоторые замечания по использованию гипнорепродукции при раскрытии преступлений./ЛЮридические а психологические проблемы активизации памяти человека в раскрытии преступлений: Материалы научно- практического семинара М., 1999
  7. Нотаридзе В.Г. Типы характера личности и фиксированная установка// Экспериментальные исследования по психологии установки. Тбилиси Изд. АН ГССР 1958
  8. Павлов И.П. Лекции о работе больших полушарий головного мозга. 1927. Из указанного произведения Шатонова К.И.
  9. Павловские среды Т.1 М.-Л..1949
  10. Пангишвили А.С. Психологические очерки. Тбилиси: Изд. Мецниерба. 1975

  11. Петровский А.В. История советской психологии МЛ967

  12. Петухов Е.В. Психологическая помощь и активизация памяти человека при раскрытии преступлений. //Юридические и психологические

!14

проолемы активизации памяти человека в раскрытии
преступлений: Материалы научно-практического семинара М.,1999

  1. Питерцев С.К., Степанов А.А. Тактика допроса на предварительном следствии и в суде СПб: Изд. Питер, 2001
  2. Платонов К.И. Внушение и гипноз. М: Изд. Медгиз. 1951
  3. Платонов К.И. О своеобразном экспериментально методе репродукции психоневротических синдромов // Труды Первого украинского съезда невропатологов и психиатров. Харьков. 1930

  4. Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном судопроизводстве Изд. «Высшая школа» Минск 1973

  5. Порубов Н.И. Тактика допроса на предварительном следствии Учебное пособие Изд. БЕК, М., 1998

  6. Прангишвили А.С Психологические очерки. Тбилиси Изд. Мецниереба. 1975

  7. Протокол заседания юридического общества. СПб Университета от 20.03.1904 //Вестник поава/, № 6.

  8. Психология индивидуальных различий. Тексты под ред. Гиппенрейтер Ю. Б. М: Изд. МГУ , 1982

  9. Психология памяти. Под редакцией Гиппенрейтер и Романова В.Я. М. Изд. ЧеРо. 2000
  10. Пиз Алан Язык жестов. Воронеж: Изд.МОДЭК. 1992.
  11. Ратинов А.Р. Актуальные проблемы и состояние исследований в области судебной психологии. Сборник 1У Всесоюзного съезда общества психологов ССР. Проблемы судебной психологии. М. 1971г. Тезисы докладов.

  12. Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей Учебное пособие М: Изд. Высшая школа.. 1967

  13. Ратинов А.Р., Гаврилов О.А. Использование данных психологии в буржуазной криминалистике.//Вопросы криминалистики. М: 1964г. № 11

215

  1. Рахунов Р.Д. Свидетельские показания в советском
    уголовном процессе. М: Гос. Юр. Издат.1955

  2. Ривман Д.В. Виктимологические факторы и профилактика преступлений. Учебное пособие. Л. Изд.ВПУ МВД РФ. 1975

  3. Роберт Солсо Модели памяти Когнитивная психология М.,1965 из //Психология памяти. Под ред. Ю.Б . Гиппенрейтер Мл РЬд.ЧеРО, 2000
  4. Рубинштейн СП. Основы общей психологии СП б., Изд. Питер Ком., 1998
  5. Скрыпников А.И., Гримак Л.П. Гипнорепродукция обстоятельств криминального события в свете современных естественнонаучных концепций.//Юридические и психологические проблемы активизации памяти человека в раскрытии преступлений: Материалы научно- практического семинараМ., 1999
  6. Смыслов В.И. Свидетель в советском уголовном процессе М: Изд. Высшая школа 1973
  7. Соколов Е.Н. Механизмы памяти М: Изд. МГУ, 1969г. из Смыслов В.И. Свидетель в уголовном процессе МЛ973
  8. Сорокотягин И.Н. Принципы использования достижений научно- технического прогресса в борьбе с преступностью. //Эффективность научно-технических исследований и внедрения их в практику расследования преступлений. Межвузовский ебошшк научных трудов Свердловск. 1987
  9. Сорокотягин И.Н. Специальные познания в расследовании преступлений. Ростов на Лону Изд. РНД ГУ., 1984

  10. Сорокотягина Д.А., Сорокотягин И.Н. Судебно-психиатрическая экспертиза. Изд. ЕВШ МВД, Екатеринбург 1993 г.
  11. Сотонин К. Очерк криминальной психологии. Вып.2 Психология преступления. Ложь свидетелей и подследственных Изд. Обл. Юр. Курсов

216

  1. Сторогович М.С. Курс советского уголовного процесса т.1 М.: Изд. «Наука» 1968г.

  2. Узнадзе Д.Н. Экспериментальные основы психологии установки Тбилиси : Изд. АН Грузинской ССР 1961
  3. Узнадзе Д.Н. Основные положения теории установки В кн.: Экспериментальные основы психологии установки. Тбилиси: Изд. АН Груз. ССР 1961
  4. Фрейд 3. Введение в психоанализ Лекции 1-15 Изд. «Алетея» СП б 1999
  5. Хабалев В.Д. Проблема подготовки специалистов в области гипнорепродукционного опроса..//Юридические и психологические проблемы активизации памяти человека в раскрытии преступлений: Материалы научно- практического семинара М., 1999
  6. Хабалев В.Д. Специальные приемы активизации (когнитивный опрос) //Юридические и психологические проблемы активизации памяти человека в раскрытии преступлений: Материалы научно-пракгического семинара М., 1999
  7. Холт. Очерк. Доказательное право перевод Дмитриевского Н.П. //Право и жизнь МЛ 928 № 2-3
  8. Центров Е.Е. Криминалистическое учение о потерпевшем Изд. М., 1983

  9. Чхартишвили LIJ.H. О природе иллюзии предмета II Экспериментальные исследования по психологии установки. Тбилиси Изд. АН ГССР 1958.1 Доспулов. Процессуальные и психологические основы допроса свидетелей и потерпевших на предварительном следствии Кандидатская диссертация Алма-Ата 1968г. стр.202

  10. Шапошникова В.И., Китаев Н.Н. Хронобитодогия и криминалистика //Криминалистический семинар. Выпуск 3 СПб. 2000

217

  1. Шишков С. Специальные познания и здравый смысл в судебном доказывании //Законность 2000г. № 6
  2. Штерн В. Прикладная психология /Проблемы психологии. Ложь и свидетельские показания СПб 1905г. вып.1
  3. Штерн В. Психология свидетельских показаний // Вестник права СПб: Сенатская типография № 3 март 1902
  4. Щеголовитов И. //Непроизвольное искажение истины в свидетельских показаниях по новейшим наблюдениям. Газета Право № 18 от 28.04.1902

  5. Элиава Н.Л. «К проблеме переключения установки» Экспериментальные исследования по психологии установки. Тбилиси Изд. АН Грузинской ССР 1958

  6. Якимов И.И., Михеев П.П. Искусство допроса М: Изд. НКВД РСФСР, 1928

  7. Якуб М.Л. Показания свидетелей и потерпевших М.: Изд. МГУ 1968

ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА

1.Elizabeth F.Loflus Eyewitness testemony.. Harvard University Press. Cambridge Massachusetts. London England 1979

  1. Marshal James Law & Psychology in conflict. 1966
  2. Munsterberg H. On the witness stand. N/Y 1988
  3. Peterson M. Witness. Memory of social events. 1976

ДИССЕРТАЦИИ И АВТОРЕФЕРАТЫ

  1. Баев О.С. Автореферат диссертации КЮН Концептуальные основы и тенденции развития криминалистической тактики М., 1998.

218

  1. Белюгина О.В. Правовое регулирование методики применения полиграфа в раскрытии преступлений. Автореферат кандидатской диссертации по специальности 120009. М. 1998.

  2. Бодынунов Я.В. Отсроченное восстановление запоминаемого материала (реминисценция) Канд. дис. М.: 1954
  3. Бурданова B.C. Криминалистические проблемы обеспечения всесторонности, полноты и объективности расследования преступлений Докторская диссертация в форме научного доклада М., 1992
  4. Гаврилова Н.И. Влияние внушения на формирование свидетельских показаний Канд. дисс. М.,1975
  5. Гуняев В.А. Добросовестное заблуждение в свидетельских показаниях Диссертация КЮН 120009 Л: ЛГУ,. 1973
  6. Доспулов Г.Г. Процессуальные и психологические основы допроса свидетелей и потерпевших на предварительном следствии Кандидатская диссертация Алма-Ата, 1968.
  7. Идашкин Ю.В, К вопросу о воспроизведении латентно запечатленного материала. Автореферат диссертации …К.Ю.Н. М.,1959
  8. Камашев Г.М. Тактические и психологические основы допроса потерпевшего. Кандидатская диссертация. Ижевск. 1993

  9. Карузина В.В. Тактика использования данных о поведении участников уголовного процесса в ходе следственных действий. Автореферат диссертации. КЮН СПб. 1998
  10. Костицкий М.В. Использование специальных психологических знаний в советском уголовном процессе. Докторская диссертация Львов, 1990
  11. Костров А.И. .Проверка показаний свидетелей на предварительном следствии. Автореферат КЮН Белорусского Университета им. Ленина. Минск. 1972
  12. Кузьмина С.С. Лжесвидетельство. Диссертация по специальности 120009 С-Пб. 1991

219

] 4. Лури B.C. Анализ современного опыта психологической подготовки сотрудников полиции США. Автореферат кандидатской диссертации М.,1991

  1. Лутовинова Н.В. Психологические аспекты деятельности правоохранительных органов по диагностике объекта оперативного изучения в современных условиях. Автореферат кандидатской диссертации по специальности 190003. Тверь 2000

  2. Мефанова М.В. Выявление и разоблачение ложных показаний на предварительном следствии. Автореферат кандидатской диссертации по специальности 120003 Уфа. 1997
  3. Постовалов О.В. Совершенствование тактических приемов криминалистики на основе достижений психологической науки. Автореферат диссертации. К.Ю.Н. Уфа. Институт права Башкирского ГУ. 2000
  4. Пушков В.Г. Профессионально-психологическое воздействие в процессе расследования преступлений. Автореферат диссертации КЮН М.,2000
  5. Симоненко СИ. Психологические основания оценки ложных и правдивых сообщений. Кандидатская диссертация по специальности 120005 М.1998
  6. Хабалев В.Д. Автореферат кандидатской диссертации Применение гипноза для активизации памяти опрашиваемых лиц в деятельности зарубежной полиции. М., 1997
  7. Шарапов Ю.А. Юридическая психология деятельности ОВД (теория и методика управления развитием. Докторская диссертация по специальности 12006 СПб. 2000.