lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Парфентьев, Артем Вячеславович. - Процессуальное регулирование и доказательственное значение применения научных и технических средств в расследовании и раскрытии преступлений: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Москва, 2001 237 с. РГБ ОД, 61:02- 12/187-6

Posted in:

Московский институт МВД России

на правах рукописи

Парфентьев Артем Вячеславович

Процессуальное регулирование и доказательственное значение

применения научных и технических

средств в расследовании и раскрытии преступлений

Специальность 12.00.09 - уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель -Заслуженный юрист Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор Корухов Юрий Георгиевич

Москва 2001

Оглавление

Введение 1

Глава I. Современные возможности применения научных и технических средств в расследовании и раскрытии преступлений

§ 1 Понятие научных и технических средств 10

§2 Задачи и возможности применения научных и технических средств при раскрытии и расследовании преступлений. 51

§3 Правовое регулирование применения научно-технических средств …88

Глава II. Применение научных и технических средств и проблемы доказывания

§ 1 Правовой статус результатов применения научных и технических средств

§2 Использование результатов применения научных и технических средств в доказывании …..153

§3^Предложения по процессуальной регламентации результатов применения научных и технических средств с учетом прогнозирования изменения их правового статуса 210

Заключение ,, 218

Библиографи я

223

1

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы. Рост преступности, в особенности организованной, обусловленной дестабилизацией экономических и социальных условий жизни общества, требует значительных усилий правоохранительных органов в деятельности по раскрытию и расследованию преступлений. Насущная необходимость повышения эффективности этой деятельности заставляет искать новые подходы ко многим аспектам проблемы борьбы с преступностью. При этом предметом анализа должны являться как положения действующего, а также прогнозируемого законодательства, так и практические действия по его реализации.

Одной из актуальных проблем теории и практики расследования и судеб- ного разбирательства уголовных дел является проблема использования научно-технических средств в уголовном процессе. В настоящее время закон (УПК РСФСР) явно недооценивает возможности использования научно- технических средств в собирании доказательств по делу. Об этом свидетельствует, в частности,? отсутствие в законе самостоятельной статьи об использовании научно-технических средств (НТС) в обнаружении и закреплении доказательств, как двух важных этапов процесса собирания доказательств. Не определены цели и задачи использования НТС, не обозначены субъекты применения НТС, нет изложения основных принципов их применения.

Вместо всего этого в статье о протоколах следственных действий (ст. 141 УПК РСФСР) содержится указание на допустимость фото-киносъемок, получения оттисков и слепков, составления планов и схем при совершении следственных действий. Здесь же определяется и статус полученных результатов - они являются приложением к протоколу. Таким образом, роль НТС сведена к получению иллюстративного материала, не имеющего самостоятельного доказательственного значения. Это следует хотя бы из того, что в статье о доказательствах (ст.69 УПК РСФСР) в качестве их источника названы протоколы и не названы

2 приложения к ним.

Наряду с этим наличие в ст. 141 УПК РСФСР ограничительного перечня НТС, допущенных к применению в уголовном процессе, исключает возможность использования новых появляющихся научных и технических средств. Так, в точном соответствии со ст. 141 УПК РСФСР надо признать незаконным использование такого средство, как видеозапись.

Подобный консерватизм закона (УПК РСФСР действует с 1960 г.), отчетливо просматриваемый и в проекте УПК РФ, одобренным в 1-м чтении Государ- ственной Думой Федерального собрания РФ, полностью игнорирует как существующие, так и прогнозируемые достижения научно-технического прогресса и возможности использования таких достижений в сложной процедуре доказывания по уголовным делам.

Вместе с тем имеющиеся наработки в деле использования НТС, и в первую очередь технико-криминшшстических средств, для обнаружения, закрепле- ния, изъятия, исследования и представления доказательств свидетельствуют о возросших возможностях такого использования. Научно-технические средства получения информации заняли достойное место в Федеральном Законе «Об оперативно-розыскной деятельности» (1995 г.) (ст. ст. 6, 8, 11 и др.). Перспективы использования в доказывании материалов ОРД, о чем говорится в ст. 11 ФЗ об ОРД и в ст.86 проекта УПК РФ, делают еще более острой проблему использования данных, полученных с применением НТС, в качестве доказательств по делу.

Кодекс РСФСР об административных правонарушениях (в редакции 1992 г.) в качестве одного из источников доказательств указывает: «показания специ- альных технических средств» (ст.231). Результаты применения НТС для закрепления доказательств приравнены к протоколу следственного действия (ст. 126 -Закрепление доказательств) в УПК Республики Казахстан, введенного в действие с 1 января 1998г. У УПК Республики Узбекистан (ст.81) в качестве источников доказательств названы материалы звукозаписи, видеозаписи, кинофотосъемки.

3 И только УПК России по-прежнему остается на старых консервативных

позициях, продолжая рассматривать НТС как средства иллюстраций. Об этом, в частности, свидетельствует и редакция ст. 172 «Протоколы следственных действий» в проекте УПК РФ, представляемого ко 2-му чтению Государственной Думы. Так, в этой статье указано «Для обеспечения полноты протокола могут быть применены стенографирование, киносъемка, звуко- и видеозапись …». В проекте статьи по-прежнему дан ограничительный перечень допустимых к использованию научно-технических средств и по- прежнему результаты их применения являются лишь приложением к протоколу.

Все вышеизложенное определило выбор темы исследования, как темы, не- сомненно, актуальной, позволяющей надеяться, что при изменении отношения законодателя к использованию научно-технических средств в уголовном процессе правоохранительные органы получат существенную поддержку в использовании современных НТС в деле доказывания.

Предмет и объект исследования. Предметом исследования явилось изучение [Закономерностей отражения достижений научно-технического прогресса в уголовном процессе и закономерностей применения научно-технических средств в целях обнаружения, закрепления, изъятия, исследования и предъявления доказательств, являющихся существенным элементом доказывания по уголовным делам. В предмет исследования входили факты, отношения, явления и процессы, связанные о использованием НТС в уголовном процессе и нормативным регулированием их применения.

Объектом исследования явилась практика применения НТС в уголовном процессе, в оперативно-розыскной деятельности, в административном процессе и процессуальная регламентация применения НТС в кодексах: уголовно-процессуальном, об административных правонарушениях, в таможенном, в арбитражном процессуальном кодексе, в Федеральном законе «Об оперативно-розыскной деятельности», в УПК стран СНГ.

4

Степень разработанности данной темы и научная новизна исследования, Проблеме надлежащего использования достижений науки и техники в уголовном процессе уделяли должное внимание как процессуалисты, так и криминалисты. Среди первых необходимо вызвать работы Л.М. Карнеевой, A.M. Ларина, П.А. Лупинской, П.И. Люблинского, Ю.К. Орлова, Н.Е. Павлова, И.Д. Перлова, М.С. Строговича, А.И. Трусова, М.А. Чельцова, С.А. Шейфера, П.С. Элькинд. Существенный вклад в разработку применения научно-технических средств в целях обнаружения, закрепления, изъятия и исследования доказательств внесли криминалисты Т.В. Аверьяанова, И.Л. Александрова, Р.С. Белкин, И.Б. Быховский, А.И. Винберг, А.Ф. Волынский, В.А. Волынский, Г.И. Грамович, Г.Л. Грановский, В.А. Жбанков, З.И. Кирсанов, В.Я. Колдин, В.П. Колмаков, Ю.Г. Корухов, В.П. Лавров, А.А.Леви, И.М. Лузгин, Н.Н. Лысов, И.В. Макаров, Н.П. Майлис, B.C. Митричев, В.Ф. Орлова, А.Р. Ратинов, Е.Р. Российская, Н.А. Селиванов, П.Т. Скорченко, Л.И. Слепнева, В.А. Снетков, B.C. Сорокин, А.Р. Шляхов, И.И. Ябло-ков и другие ученые.

В работах указанных ученых обосновывались предложения о повышении роли НТС в уголовном процессе, содержались предложения о совершенствовании процессуальной регламентации их применения, вводились понятия производных вещеТетвенных доказательств, рассматривалось процессуальное значение фотоснимков и иных специальных копий, изучались проблемы моделирования доказательств и другие вопросы.

Научная новизна диссертационного исследования заключается в том, что диссертант обосновывает правомерность признания за результатами применения НТС в целях закрепления доказательственной информации, самостоятельного значения источника доказательств в процессуальном значений этого термина. С учетом этого концептуатьного положения в диссертации рассмотрена история проблемы, проанализированы ранее вносимые предложения, дан сопоставительный правовой анализ законодательства об использовании научно-технических

5 средств в различных правовых формах, внесены обоснованные предложения по процессуальной регламентации применения НТС в уголовном процессе.

Цель и задачи исследования. Основной целью диссертационного исследо- вания являлось доказывание того факта, что существующее и планируемое уголовно-процессуальное законодательство не отражает потребности современной практики в деле использования научно-технических средств в собирании доказательств (их обнаружении, закреплении, изъятии и представлении).

В соответствии с этой целью были поставлены и решены следующие задачи:

? определено понятие научных, технических и научно-технических средств. Проанализирована трактовка этих понятий в уголовно-процессуальной и криминалистической литературе. Предложено авторское определение понятия научно-технических средств, допустимых к использованию при расследовании и раскрытии преступлений; ? ? рассмотрены задачи и возможности применения научно-технических средств, с учетом которых они систематизированы по категориям: 1) поисковые, 2) обнаружения доказательственной информации, 3) обнаружения и закрепления, 4) только закрепления доказательственной информации; ? ? определены категории научно-технических средств, результаты приме- нения которых могут фигурировать в деле в качестве источника доказа- тельств, в процессуальном значений этого термина; ? ? на основе сопоставительного анализа законодательного материала в процессах: уголовном, административном, арбитражном и Федерального Закона «Об оперативно-розыскной деятельности» определены позитивные и негативные аспекты процессуального регулирования применения научно- технических средств в собирании доказательств. В этой же связи изучены предложения, вносимые в разное время процессуали- ?

6

стами и криминалистами в отношении процессуального регулирования использования НТС в уголовном процессе;

? определен допустимый правовой статус результатов применения НТС как самостоятельного источника доказательств. Исходя из этого статуса и в его обоснование рассмотрены возможности использования результатов применения научно-технических средств в доказывании по уголовным делам; ? ? сформулированы предложения по дополнению уголовно-процессуального законодательства рядом статей, касающихся правовой регламентации применения научно-технических средств в целях собирания доказательств (их обнаружения, закрепления, изъятия, представления). ? Методологической базой исследования, определяющей достоверность и обоснованность выводов и предложений диссертанта, явилась в первую очередь литература по исследуемой проблеме. Сюда вошли как труды вышеупомянутых процессуалистов и криминалистов, так и работы иных ученых, касавшиеся данной проблемы. Наряду с юридической литературой была использована литература по информатике, кибернетике, теории познания, логике, психологии, технике и другая. Приводимый в диссертации список библиографии содержит перечень 199 литературных источников, на которые имеются ссылки по тексту диссертаций.

Выводы и предложения диссертанта базировались на сопоставительном анализе законодательного материала, осуществляемого по методу сравнительного правоведения, на анализе следственной и оперативно- розыскной практики, на личном практическом опыте диссертанта.

Основные положения, выносимые на защиту и отражающие теоретическую значимость работы, а также практическую возможность их использования

1.В эпоху научно-технического прогресса, регулярного появления новых, все более совершенных научно-технических средств необходимо коренным обра-

7 зом изменить отношение законодателя к применению таких средств в уголовном процессе.

Применение научно-технических средств в уголовном процессе необходимо рассматривать в неразрывной связи с обнаружением и закреплением (фик- сацией) доказательственной информации, как важных этапов единой системы собирания и использования доказательств. Только такой подход способен высветить все аспекты проблемы применения НТС при расследовании и раскрытии преступлений и определить их истинную роль как источника доказательств, не сводя их значение к получению второстепенного иллюстративного материала.

  1. Научно-техническими средствами, допустимыми к применению в уго- ловном процессе, являются научно-обоснованные технические средства, методы и приемы, решгазуемые в соответствии с положениями закона для достоверного обнаружения доказательственной информации, ее закрепления и изъятия, а также исследования и представления уполномоченными на то субъектами, при условии неуклонного обеспечения охраны прав и интересов граждан.
  2. Действующее процессуальное регламентирование применения НТС в уголовном судопроизводстве страдает существенными недостатками, ограничивающими возможности использования результатов применения НТС в доказывании. Основными из этих недостатков являются:
  • наличие ограничительного перечня НТС, допускаемых к использованию в уголовном процессе. Приводимый перечень не подлежит расширительному толкованию и, следовательно, обрекает закон на десятилетия игнорировать появляющиеся научные и технические средства, которые могли бы быть использованы для обнаружения и фиксации доказательственной информации,
  • вторым существенным недостатком является то, что результаты применения НТС не имеют самостоятельного доказательственного значения, а прила- гаются к протоколу следственного действия в качестве иллюстративного мате- риала.

8

  1. Результаты применения НТС должны рассматриваться как средства за- крепления доказательств наряду с протокольной формой фиксации. Подобное изменение статуса результатов применения НТС позволит расширить круг получаемых с их помощью вещественных доказательств (в том числе производных вещественных доказательств; слепков, оттисков, моделей) и документов, к числу которых должны быть отнесены материалы фото- и киносъемки, аудио- и видеозаписи, технического и электронного контроля, а также магнитные, оптические и другие электронно-технические носители информации, полученные, истребованные или предстаатенные в порядке, предусмотренном соответствующими статьями УПК РФ.
  2. Современное развитие науки и техники способно обеспечить достовер- ноеть> полноту и эффективность получения, сохранения и передачи доказательственной информации, получаемой с помощью НТС, что дозволяет войти с предложением о придании результатам применения НТС самостоятельного доказательственного значения и трактовать их как источники доказательств наряду с протоколами следственных действий и иными источниками доказательств.
  3. В УПК РФ необходима отдельная статья, регулирующая применение НТС для обнаружения, закрепления и представления доказательств. В такой статье должны быть изложены цели и задачи применения НТС в уголовном процес- се, определены принципы их использования, указаны субъекты применения НТС, изложены гарантии охраны прав и интересов граждан при использовании в уголовном процессе НТС.
  4. Приведение какого-либо перечня НТС, ограничивающего возможности их использования в будущем, должно быть признано нецелесообразным. Характер применяемых НТС должен определяться через перечень задач. Например: «В целях обнаружения, закрепления, изъятия, исследования и представления доказательств могут быть использованы научно-технические средства, отвечающие требованиям научной состоятельности, безопасности, обеспечения эффективности

9 производства по делу …» (Макеты соответствующих статей приведены в диссертации).

  1. Изменения статуса результатов применения НТС позволит существенно расширить доказательственную базу, сделают возможным установление одних и тех же доказательственных фактов из различных источников, что будет способствовать более полной оценке их достоверности. Наряду с этим придание результатам применения НТС доказательственного значения позволит получать доказательства из материалов оперативно-розыскной деятельности, что согласуется о положениями ст. II Федерального Закона «Об оперативно-розыскной деятельности» (1995 г.), об использовании в доказывании результатов ОРД, а также со ст.66 проекта УПК РФ «Использование в доказывании материалов оперативно-розыскной деятельности».

Апробация результатов исследования. Результаты диссертационного ис- следования были доложены и обсуждены на заседании кафедры криминалистики МИ МВД РФ (1999, 2000 г.г.), на заседании «Криминалистические чтения в Академии управления МВД РФ (2000 г.), на научно-практической конференции на тему: «Общество и право в новом тысячелетии» (г. Тула, 2000 г.). на научно-практической конференции «Современное состояние криминалистики и задачи ее преподавания в образовательных учреждениях МВД РФ» (Юридический институт МВД РФ. 2000 г.), опубликованы в трех научных статьях, нашли отражение в учебном процессе МИ МВД РФ.

10

ГЛАВА 1. СОВРЕМЕННЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ ПРИМЕНЕНИЯ НА- УЧНЫХ И ТЕХНИЧЕСКИХ СРЕДСТВ В РАССЛЕДОВАНИИ И РАСКРЫТИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

§ 1. Понятие научных и технических средств

В самом широком значении термина техника (от греческого tehnika - искусство, мастерство, умение) трактуется как совокупность средств человеческой деятельности, создаваемых для осуществления процессов производства и обслуживания непроизводственных потребностей общества1. Здесь сразу же считаем необходимым обратить внимание на три ключевых положения. Техника - это 1) средства человеческой деятельности, 2) средства, используемые для производственной деятельности, 3) средства для обслуживания непроизводственных потребностей.

Говоря о технике, подчеркивают, что в ней материализованы знания и опыт человечества, накопленные в ходе его развития. Основным назначением техники признается достижение цели частичной или полной замены производственных функций человека с целью облегчения его труда и повышения производительности последнего. Главная ценность техники заключается в том, что она позволяет с учетом знаний законов природы значительно по-высить эффективность трудовых усилий человека . В результате этого существенно увеличиваются возможности трудовой деятельности, повышая её точность, ускоряя её и объективизируя.

Понятие технические средства логически проистекают из определения техники и нашли широкое отражение в технической терминологии.

Например, технические средства автоматизации, технические средства обучения и т.п.

1 См.; БСЭ. 3-е изд., т.25, с.522.

11

Вместе с тем может возникнуть обоснованный вопрос, в какой мере правомерно говорить наряду с техническими средствами о средствах научных.

Для того чтобы ответить на этот вопрос, необходимо хотя бы в самом кратком объеме коснуться проблемы взаимосвязи науки и техники. Первоначально техника в основном представляла собой аккумулируемый в средствах труда преимущественно эмпирический опыт и эмпирические знания.

Во второй воловине XIX века сближение науки с производством привело к резкому росту объема коллективного труда. Это привело к изменению организационных форм науки, упрочнению её связей с техникой, взаимо- влиянию каждого из указанных компонентов на их общее развитие, возрастанию социальной значимости науки.

В настоящее время наука трактуется как непосредственная произво- дительная сила, являющаяся важнейшим компонентом общего научно- технического прогресса (научно-технической революции)1.

Отсюда логический вывод о том, что в современной технике материа- лизуются в большей мере не эмпирические, как ранее, а научные знания. Более того, не просто научные, а современные научные знания, постоянно пополняемые и совершенствуемые.

Исходя из сказанного, полагаем допустимым использовать в контексте данной работы как оба терминологических сочетания: технические сред- ства и научные средства, так и комбинацию - научно-технические средства.

Подобное деление иногда становится необходимым, так как не всякое научное средство может являться одновременно и техническим. Примером может служить одорологический метод в криминалистике.

Там же - 522.

12

Как было отмечено выше, понятие технических средств считается укоренившимся применительно к различным формам деятельности (технические средства обучения и т.д.). Это дает полное основание криминалистам говорить о технических средствах криминалистики, а в более широком плане о криминалистической технике.

При этом необходимо обратить внимание на одно немаловажное об- стоятельство. Как отмечалось ранее, техника полифункциональна. Она служит и для производства, и для обслуживания какой-либо сферы деятельности. Криминалистическая техника является техникой, обслуживающей задачи и потребности криминалистики.

Изучение литературы по криминалистике, включающее анализ моно графических исследований, учебников, учебных и методических пособий, научных статей и диссертации, свидетельствует о том, что длительное время отсутствовало определение собственно криминалистических технических средств. Проходящее красной нитью через всю литературу двойное толкова ние терминологического сочетания «криминалистическая техника» практи чески не оставляло места для развернутого определения собственно техниче ских криминалистических средств. Акцент постоянно делался на главенст вующее определение криминалистической техники как раздела криминали стики с перечислением подразделов, составляющих его содержание (крими налистическая фотография, трасология и т.д.). Нельзя не вспомнить, что пер воначальным наименованием этого раздела было «уголовная техника». Так ее именовали Ганс Гросс2, Р.А. Рейс3, С.НЛрегубов4,

1 БСЭ, 3-е изд., т. 17, с.324,340. ?

2 Гросс Ганс, Руководство для судебных следователей. СПб, 1908.

3 Рейс Р.А. Научная техника расследования преступлений. СПб., 1912.

4 Трегубое С.Н. Основы уголовной техники. П., 1915.

13

Р.Гендель и другие криминалисты.

В отечественной довоенной криминалистической учебной литературе криминалистическая техника трактовалась как совокупность данных естественных наук, которые могут с успехом применяться для установления истины по делу2.

По данным Г.И. Грамовича, одно из первых определений криминали- стической техники дал Е.У. Зицер, характеризуя её в качестве «приёмов исследования вещественных доказательств и физических признаков в целях розыска, опознания и идентификации лиц и предметов, фигурирующих в следственных делах»”.

Отдавая должное стремлению авторов первых советских учебников по криминалистике определить содержание понятия «криминалистическая техника», нельзя не отметить погрешности приводимых определений. Во- первых, они касались определения в основном одного из разделов криминалистики, а не собственно техники, технических средств, технических способов. Во-вторых, речь шла сразу о приемах исследования, игнорируя стадии обнаружения, закрепления, изъятия доказательств. В-третьих, узко формулировались задачи исследования: розыск, опознание, идентификация. Если учесть, что опознание это тоже акт отождествления, то остается две задачи: розыск и идентификация. При этом выпадают целиком задачи классификационные и диагностические, описанию которых посвящена современная криминалистическая литература4.

Вызывает удивление тот факт, что в послевоенной учебной литерату-

1 Гендель Р. Дактилоскопия и другие методы уголовной техники, применяемые в расследовании преступле ний. (на рус. языке). М. 1927г.

2 Криминалистика. М., 1935, с.6-7.

3 Зицер Е.У. Введение в кн. Криминалистика. М., 1938, с.4-5.

4 См., например: Корухов Ю.Г. Криминалистическая диагностика при расследовании преступлений. М., 1998.

14

ре по криминалистике длительное время отсутствовало определение криминалистической техники как таковой. Это относится к учебнику «Криминалистика» 1950 (чЛ); учебникам «Советская криминалистика» под ред. СП. Митричева и Н.К. Терзиева. М., 1958; Криминалистика, 1963 и некоторым другим.

В 1959 г. А.И. Винберг в учебнике для средних специальных учебных заведений так определил понятие криминалистической техники: «совокуп- ность научно-технических приемов и средств» применяемых при расследовании преступлений для обнаружения, сохранения, фиксации, изъятия и исследования различных судебных доказательств»1. Это определение выгодно отличалось от приводимых ранее, так как в нем нашли отражение все основные этапы и задачи использования средств криминалистической техники. Однако и этот термин был подвергнут критике, так как, по мнению оппонентов, он не позволял отграничить собственно криминалистические технические средства от всей остальной техники. К тому же имелись возражения против термина «совокупность», так как это подразумевает возможность объединения в одно целое групп, не связанных между собой2.

Развернутое определение понятия криминалистической техники дал Н.А. Селиванов в 1962 г. сначала в опубликованных работах, а затем в док- торской диссертации: «Криминалистическая техника, будучи разделом науки криминалистики, может быть определена как научно-выработанная система технических средств и методов, созданных на основе соответствующих теоретических положений, обобщения следственной, экспертной и судебной практики, а также активного применения достижений естественных наук и предназначенных для использования при осуществлении мер защиты от пре-

! Винберг А.И. Предмет, задачи и система советской криминалистики // Криминалистика. М., 1959, с.4, 2 См.: Грамович Г.И. Основы криминалистической техники. Минск, 1981, с.22.

15

ступлений, проведении следственных, оперативных и судебных действий (в частности при собирании вещественных доказательств, их следственном осмотре и предварительном исследовании, а также в процессе криминалистической экспертизы) с целью предупреждения преступлений, их предварительного расследования и правильного разрешения уголовных дел в суде»1,

Здесь выделим один очень существенный момент. В своем определении Н.А. Селиванов говорит не только о следственных и судебных, но и об оперативных действиях. По сути, он первый назвал среди субъектов применения криминалистической техники оперативного работника.

Давая определение собственно техническим средствам, Н.А. Селиванов отмечал: «К техническим приемам расследования относятся приемы об- наружения, фиксации, изъятия, упаковки, исследования вещественных доказательств, подготовки сравнительных образцов для проведения экспертизы и иные действия по применению научно-технических средств» . Позднее у него появилось более емкое и не столь детальное определение: «Во втором -практическом, утилитарном значении криминалистическая техника является суммой приборов, инструментов, приспособлений, находящих применение при выполнении следственных, оперативных и экспертных действий»3. Как видно, из данного определения выпали судебные действия, при которых также возможно использование средств криминалистической техники, а также в определении отсутствуют цели применения технических средств.

Последующие определения криминалистической техники, даваемые в учебной и иной литературе, не отличались разнообразием. Так, В.Я. Колдин

1 См.: Селиванов Н.А. Современное состояние криминалистической техники и пути ее развития // Вопросы ? криминалистики. М., 1962, №5, с,108-166; его же: Научно-технические средства расследования преетупле- Ь ний // Автореф. дис. д.го.н, М., 1965, с.5; Советская криминалистика (теоретические проблемы). М., 1978,

с.120-121.

2 Селиванов Н.А. Современное состояние криминалистической техники и пути ее развития, с. 104.

3 Советская криминалистика (теоретические проблемы) с. 120-121.

16

отмечал: «под криминалистической техникой понимается раздел советской криминалистики, разрабатывающий научно-технические приемы и средства расследования и предупреждения преступлений. Под криминалистической техникой понимается также и совокупность самих научно-технических приемов и средств»1.

Большинство авторов подчеркивали системный характер криминали- стической техники, определяя ее как систему разработанных технических средств и специальных приемов, используемых для предупреждения, рас- крытия, расследования преступлений и при судебном рассмотрении уголовных дел2.

С незначительными вариациями подобное определение стало тради- ционным для учебной литературы и продолжает находить свое отражение вплоть до последних учебников’.

Из монографических исследований должно быть упомянуто большое, обстоятельное исследование Г.А. Грамовича «Основы криминалистической техники», в котором автор так же, как и иные авторы, дифференцирует понятие криминалистической техники, но применительно к каждому объекту дает более развернутое определение.

«Криминалистическая техника, - отмечает Г.И. Грамович, - это система научно-обоснованных положений, сведений и знаний, полученных в ре- зультате обобщения передового опыта правоохранительных органов, исследовательской работы, всестороннего использования достижений естественных наук, направленных на дальнейшее изучение и совершенствование уже имеющихся технических средств (в широком смысле слова), а также на раз-

1 Криминалистика, под ред. Л.Н.Васильева. МГУ, 1963, с.22.

2 См., например: Винберг А.И. К вопросу об основах криминалистической техники как раздела науки совет ской криминалистики // Правоведение, 1967, 4,0.91;. Криминалистика, под ред. СИ. Митричева. М., 1966, и другие работы.

3 См., например: Криминалистика (под ред. Р.С. Белкина). Изд. Норма, М., 1999.

17

работку и внедрение новых с целью их эффективного применения при строжайшем соблюдении социалистической законности для обнаружения, фиксации, изъятия, исследования доказательств, а также осуществления иных действий по выявлению, расследованию и предупреждению преступлений»1.

Как видно из приведенного определения, его автор постарался охватить все аспекты понятия «криминалистическая техника»: генезис развития и формирования криминалистической техники, цели и задачи применения, правовое регулирование, ее определение. Направления, безусловно, выбраны правильно, с учетом их приоритета перед другими проблемами криминалистической техники, но определение представляется несколько перегруженным.

Под научно-техническими средствами в узком смысле слова автор понимает различные приборы, приспособления, инструменты, материалы, используемые для решения задач, стоящих перед криминалистикой. Далее перечисляются как в общем виде задачи предупреждения, раскрытия и расследования преступлений, так и частные задачи фиксации материальной обстановки, собирания вещественных доказательств и т.п.2

Таким образом, анализируя приведенные выше определения, можно отметить несколько главных моментов.

  1. Разделение понятия криминалистическая техника на два его значения: как определение раздела науки криминалистики и как характеристика собственно технических средств.
  2. Различие в степени детализаций задач, решаемых с помощью кри- миналистической техники. От таких общих, как предупреждение, раскрытие и расследование преступлений, до таких частных, как фиксация обстановки
  3. 1 Грамовнч Г.И. Указ. работа, с,25.

” Там же,

18

места происшествия и т.п.

  1. Наличие в некоторых определениях косвенного указания на субъектов применения криминалистической техники через виды деятельности (следственной, оперативной, экспертной).
  2. Попытки указать на правовой характер применения криминалисти- ческой техники («при строжайшем соблюдении социалистической законности» - Г.И. Грамович).
  3. Постоянное подчеркивание научной базы криминалистической техники как путем ссылок на научные положения естественных наук, техни ческих наук, криминалистики, так и путем постоянного употребления слово сочетания «научно-технические» приемы, средства, методы.

Новые пути в изучении проблемы криминалистической техники оп- ределил А.Ф. Волынский. Он ввел понятие технико-криминалистического обеспечения раскрытия и расследования преступлений. По определению А.Ф. Волынского, «технико-криминалистическое обеспечение -это деятельность, направленная, с одной стороны, на создание условий постоянной готовности ее субъектов к применению криминалистической техники, а с другой - на реализацию таких условий в каждом конкретном случае раскрытия, расследования и предупреждения преступлений»1.

К элементам технико-криминалистического обеспечения автор относит:

? собственно криминалистическую технику и деятельность, связанную с ее совершенствованием, с разработкой рекомендаций и методик по ее применению; ? ? правовое регулирование применения криминалистической техники; ? 1 Волынский А.Ф. Общие положения криминалистической техники // Криминалистика, под ред.

19

? технико-криминалистическая подготовка субъектов применения криминалистической техники (специалистов-криминалистов, сле- дователей, оперативных работников и др.); ? ? организация применения криминалистической техники в процессе раскрытия и расследования преступлений. ? В таком подходе А.Ф. Волынского к проблемам криминалистической техники достаточно много очень важных моментов. Четко определены задачи: практические (использование, применение), методологические и методические (совершенствование техники); правовые, кадровые, (подготовка субъектов), организационные. Подобный глубокий подход позволил его автору сконструировать емкую формулу, отражающую не только техническую и научную, но и социальную сторону применения криминалистической техники в уголовном процессе. В авторской редакции эта формула имеет вид: «наука - техника - общество - специалист». Следует признать такой подход правомерным и достаточно аргументированным. Нельзя рассматривать научные и технические средства, используемые в уголовном процессе, в отрыве от тех социально значимых задач, которые решает сам уголовный процесс. Защита прав, свобод и интересов граждан, как основная задача уголовного процесса, не может решаться без использования современных достижений науки и техники. При такой постановке вопроса надлежащее применение или неприменение средств криминалистической техники для установления истины по делу является не просто исполнением или неисполнением профессиональных обязанностей, но приобретает, несомненно, общественное, социальное значение. Упущенные возможности в получении доказательственной информации из-за неприменения или ненадлежащего применения научно-технических средств, это нарушения основных принципов правосудия, в том числе и тех, что заложены в Конституции Российской Фе-

20

дерации. И, наоборот, своевременное, качественное, квалифицированное применение научно-технических (в том числе криминалистических) прие- мов, средств, методов для получения доказательственной информации, это необходимые, предусматриваемые законом действия, способствующие установлению любых фактических данных, на основе которых в определенном законом порядке орган дознания, следователь и суд устанавливают наличие или отсутствие общественно опасного деяния и иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела (ст. 69 УПК РСФСР).

Если к сказанному добавить положение ст. 20 УПК РСФСР о том, что «Суд, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, обязаны принять все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела …», то становятся очевидными требования, предъявляемые к научно-техническим средствам, как к способу познания обстоятельств дела, и к субъектам, использующим эти средства.

В контексте данного исследования необходимо определиться с тем, что следует понимать под научными, техническими (научно-техническими) средствами, в том числе средствами криминалистической техники. Значи- тельное внимание, уделяемое при этом именно криминалистической технике, вполне понятно и объяснимо. Именно криминалистическая техника и ее научные и технические средства направлены в первую очередь на установление истины в уголовном производстве. Подобная инвентаризация тем более необходима, что в литературе порой приводятся упреки, что к разряду криминалистической техники причислили чуть ли не все технические средства. Однако начать следует с общих подходов, касающихся проблем использования в криминалистике достижений научно-технического прогресса.

«Появление принципиально нового, - отмечает А.А. Эксархопуло, -в любой отрасли знаний, ставящей своей задачей создание новых средств по-

21

знания действительности - и в этом отношении криминалистика не исключение - немыслимо в условиях изоляции той или иной науки от научных исследований, находящихся на передовых позициях научно- технической мысли»1.

Р.С. Белкин различает три источника происхождения криминалисти- ческих средств, приемов, методов:

1) результат развития практики; 2) достижения иных наук; 3) результаты собственных криминалистических изысканий . Естественно, что при этом также имеется в виду широкое использование в области криминалисти- ческой техники всего того нового, прогрессивного, что дает современная наука и техника.

Обычно, говоря о внедрении достижений науки и техники в кримина- листику, употребляют термин «приспосабливание». При этом Р.С. Белкин и А.И. Винберг говорят не просто о приспосабливании, а о трансформировании методов и средств применительно к задачам криминалистики3. Р.С. Белкин допускает использование, в том числе приспосабливание данных других наук в криминалистике (в т.ч. в криминалистической технике) как в «непре-образованном виде в криминалистических целях в качестве основы или элемента криминалистического средства и метода», так и в преобразованном, трансформированном в специальные криминалистические средства и методы4.

Против подобной позиции возражал А.Н. Васильев, полагая, что тре- бование преобразования является неправильным, некорректным, так как всякое преобразование это изменение сущности, а сущность физических, хими-

1 Эксархопуло А.А. Основы криминалистической теории. СПб., 1992, с.73.

2 Белкин Р.С. Криминалистика. Проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частные теории. М., 1987, с.82- 88.

3 Белкин Р.С, Винберг А.И. Криминалистика и доказывания. М., 1969, с.21. * Белкин Р.С. Указ. раб., с.82-83.

22

чееких, иных методов при их использовании в криминалистике не меняется . Вместе с тем и он допускал возможность преобразований на уровне конструирования специальных приборов (например, сравнительный микроскоп и т.п.), поисковых приборов, фотоаппаратов и т.п.

Касаясь данной проблемы, А.А.Эксархопуло подчеркивал, что главным для уяснения механизма формирования криминалистических средств, приемов и методов «на базе использования достижений науки и техники важно определить, во-первых, какие по своей природе данные в системе вырабатываемых наукой и создаваемых техникой могут быть источником для разработки криминалистических рекомендаций и, во-вторых, в каких формах может и должно осуществляться их приспособление2. В качестве источников автор указывал основные положения фундаментальных наук (физики, химии и т.п.), а также новые идеи, как отражение научно- технического прогресса. При этом подчеркивалось непременное требование, предъявляемое к используемым средствам и методам - их научность, базирование на строго научных знаниях учитывая их значение в установлении истины по делу. Практически значительное место среда источников формирования средств криминалистической техники отводилось автором материализованным результатам современной технической мысли - имеющимся приборам, аппаратуре, установкам.

Анализируя этот материал и вновь возвращаясь к материалу начала параграфа, необходимо еще раз вьвделить главное в содержании понятия технические средства, имея в виду их использование в уголовном процессе. В любом варианте употребления этого термина должна приниматься в расчет и иметься в виду научная обоснованность этого средства, метода, прие-

! Васильев А.Н., Яблоков Н.П. Предмет, система и теоретические основы криминалистики. М„ 1984, с,34. 2 Эксархопуло А,А. Указ. работа, с,75-76.

23

ма.

Как справедливо отмечал И.М. Лузгин: «Криминалистические методы должны обеспечивать установление истины по уголовному делу относительно всех обстоятельств, подлежащих доказыванию в процессе расследования. Поэтому они должны опираться на строго научные знания. Если такая предпосылка отсутствует, метод не может быть использован для установления и изучения доказательств по уголовному делу»1.

Таким образом, понятия криминалистическая техника (в её практическом приложении), криминалистические средства, методы, приемы должны подразумевать наличие солидной базы, их научную разработанность, апро-бированность, одобрение практикой применения. Вместе с тем возникает резонный вопрос о том, ограничивается ли и может ли вообще быть ограниченным объем понятия технические (научно-технические) средства, допускаемые к использованию в уголовном процессе, только средствами криминалистической техники.

Ответ на этот вопрос, по-видимому, должен быть отрицательным. Безусловно, криминалистика в целом и ее раздел криминалистическая техника в частности, сделали многое и продолжают делать для того, чтобы создать надежные средства и методы по использованию научных знаний для целей установления истины в уголовном (а равно гражданском, арбитражном и иных) судопроизводстве. Это вполне естественно, так как сама наука криминалистика и была создана изначально для технической помощи уголовному процессу. Развившись за более чем столетие своего существования в сложную согласованную систему знаний, она не потеряла этой функции и до настоящего времени. Поэтому никто более криминалистов не привнес техники в уголовное судопроизводство. Однако это не должно исключать воз-

1 Лузгин И.М. Методологические проблемы расследования, М., 1973, с.103.

24

можности использования и иных, а не только криминалистических, средств при работе с доказательствами по делу.

Вопросу соотношения понятий «технико-криминалистическое средство» и «научно-техническое средство» уделялось определенное внимание в криминалистической литературе. З.И. Кирсанов предлагал относить к технико-криминалистическим средствам только такие, которые были специально разработаны для криминалистических целей1.

Выдвигались предложения вообще заменить термин «научно-технические средства» термином «технико-криминалистические», что нам представляется в корне неверным, так как при этом любое техническое средство становится криминалистическим, так как оно применяется в условиях процесса . Выступая против такого подхода, Д.А.Турчин предлагал сузить понятие «научно-технических средств», отделив от них группу, именуемую им как «технические приспособления». В эту группу должны войти инструменты бытового характера, используемые для облегчения труда участников следственного действия (вскрытие хранилища при обыске, измерения обыч-ным измерительным инструментом при осмотре места происшествия и т.п.) .

Нам представляется, что объем понятия научно-технические средства несравненно больше понятия криминалистические (технико- криминалистические) средства. Криминалистическое средство представляет собой лишь малую (чтобы не сказать бесконечно малую) величину по отношению ко всему существующему, а тем более возможному арсеналу научно-технических средств. Мы не случайно подчеркиваем категорию возможности, подразумевая при этом постоянное, исторически обусловленное разви-

! Кирсанов З.И. К вопросу о понятии технико-криминалистических методов и средств // Криминалистика и судебная экспертиза. Киев, 1973, вып.10, с.38.

2 Белкин Р.С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики, с,73; Криминалистика. М., 1969, т.1, с.113.

3 Турчин Д.А. Исследование места происшествия (дисс. канд. юрид. наук). Л., 1968, с.Ш-112.

25

тие науки и техники и, следовательно, постоянное пополнение научных и технических средств.

Как будет показано далее, законодатель нашего времени в определении научно-технических средств, допустимых к применению в уголовном процессе, «тяготеет» именно к криминалистическим средствам, т.е. к тем, которые приспособлены для целей работа с доказательствами. Это может быть признано и естественным, и справедливым, но только с обязательной оговоркой о допустимости использования в принципе любых научно-технических средств1, обеспечивающих достоверность (правильность, научность, надежность) доказательств.

Именно поэтому, рассматривая понятие «криминалистические средства», мы трактуем его как часть более широкого понятия «научные и техни- ческие» (или «научно-технические») средства. Криминалистические средства являются при таком подходе некоторой моделью любых научно- технических средств, используемых или могущими быть использованными для целей получения доказательств.

Возражая против замены термина «научно-технические средства» термином «технико-криминалистические», Г.И. Грамович предлагает сле- дующее определение понятия «научно-технические средства»: «… под научно-техническими средствами (в широком смысле) следует понимать приборы, инструменты, приспособления, материалы и методы их применения, специально разработанные, приспособленные или взятые без изменения из других областей деятельности человека и используемые для обнаружения, фиксации, изъятия, исследования доказательств, а также осуществления иных действий по выявлению, расследованию и предупреждению преступ-

1 Термин «научно-технические средства» широко используется и в процессуальной литературе. См., например: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1958; Советский уголовный процесс // Учебник для вузов. М., 1988.

26

лений» .

С этим определением можно согласиться в главном, но не в деталях. Оно не вызывает возражений в подходе к толкованию понятия научно- технические средства. Однако представляется излишним деление их на специально разработанные, приспособленные или взятые из других областей знаний. Думается, что для следствия и суда безразлично, к какой из приводимых автором категорий относится научно-техническое средство. Главным остается его надежность и безошибочность в работе с доказательствами. Приводимое Г.И. Грамовичем деление имеет значение для научного исследования вопросов, связанных с созданием криминалистических средств, но не для практики применения научно- технических средств.

В конструктивном плане приведенное определение представляется несколько перегруженным за счет конкретизации задач использования научно-технических средств (обнаружение, фиксация, изъятие, исследование), а затем их более широкая трактовка (выявление, расследование, предупреждение преступлений). Частные задачи реализуются в рамках общих и поэтому, казалось бы, перечисления общих задач было бы достаточно. На самом деле нам представляется более правильной иная позиция. Целесообразно ограничиться перечислением именно частных задач (общие презумируются сами собой), так как это позволяет конкретизировать целеполагание использования научно-технических средств. А это принципиально важно, так как позволяет исключить возможность применения их в недопустимых целях (например, для оценки доказательств), а также отграничивает их от простых в утилитарном смысле вспомогательных технических средств (инструментов, приспособлений), именуемых Д.А. Турчиным «техническими приспособлениями».

1 Грамович Г.И, Основы криминалистической техники, с, 29.

27

Необходимо оговориться, что несмотря на приведенный критический разбор определения, предлагаемого Г.И. Грамовичем, мы целиком поддерживаем и позицию автора, и его определение в главном - в уголовном процессе необходимо оперировать понятием научно- технические средства, придавая определению этого понятия достаточно конкретное содержание: научно-технические (т.е. технические, базирующиеся на достижениях науки) средства, используемые в целях обнаружения, закрепления, изъятия, исследования доказательств.

В таком концентрированном изложении нам видится главный смысл определения, даваемого Г.И. Грамовичем. Наше собственное определение предмета будет сформулировано позже, после анализа некоторых других аспектов проблемы.

Допуская возможность использования любых, а не только специально разработанных криминалистических, научно-технических средств! нельзя рассчитывать на то, что само определение этих средств способно гфантиро-вать отбор тех, которые допустимы к использованию в уголовном процессе. Поэтому вполне естественен интерес, проявляемый в литературе (криминалистической, процессуальной) к трактовке принципов (основных положений, правил) применения этих средств. Возьмем в качестве образца изложения принципов использования технических средств в трактовке Г.И. Грамовича, В.А. Снеткова, П.Т. Скорченко. При этом сразу же отметим, что Г.И. Грамо-вич, верный своей позиции, говорит о принципах использования научно-технических средств, В.А. Снетков - о принципах применения экспертных криминалистических методов и средств, а П.Т. Скорченко - о технико- криминалистических средствах, причем в двух аспектах: принципы, определяемые законом (УПК), и принципы научных основ.

В изложении Г.И. Грамовича принципы применения научно-

28

технических средств (НТС) выглядят следующим образом:

  1. Принцип правомерности использования НТС в борьбе с преступно стью. Критерием правомерности автор считает либо прямое указание закона на допустимость НТС, либо если их применение не противоречит закону. При этом автор присоединяется к позиции тех исследователей, которые счи тали, что в законе невозможно предусмотреть все приемы и средства, посто янно пополняемые по мере развития науки и техники1.

  2. Применяемые технические средства и приемы должны быть не только правомерными, но и научно обоснованными. Критерием научной обоснованности НТС автор считает проверку его практикой.
  3. Применение НТС не должно нарушать прав личности (унижать честь и достоинство, препятствовать реализации прав личностью).
  4. Принцип безопасности использования НТС (не подвергать опасности жизнь и здоровье граждан).
  5. Принцип эффективности, допустимость применения только таких НТС, которые позволяют быстро получить полные и объективные данные.
  6. Субъектами применения НТС могут быть только те лица, «которые по роду своей службы обязаны проводить какие-либо мероприятия по борь- бе с преступностью».
  7. Принцип сохранения исследуемого объекта, т.е. недопустимость его изменения или уничтожения.
  8. Принцип экономичности. Этот принцип автор трактует следующим образом. Если применение НТС связано со значительными затратами, а доказательство можно получить иным путем, то НТС применять нецелесооб-
  9. 1 См., например: Селиванов Н.А. Основания и формы применения научно-технических средств и специаль- ных познаний при расследовании преступлений // Вопросы криминалистики. М., 1964, вып. 12, с.9; Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. М., 1977, т.1, с.219-220.

29

разно в целях экономии .

При всей внешней бесспорности эти принципы при глубоком их анализе способны вызвать возражение (некоторые из них), а также необходимость уточнения.

По поводу принципа правомерности и его увязывания с тем, указаны ли в законе данные НТС, а если не указаны, то не противоречат ли они тре- бованиям закона. В отношении указывания в законе на конкретные НТС мы присоединяемся к тем авторам, которые считают, что в законе невозможно и ненужно перечислять все допустимые НТС .

Что касается непротиворечивости требованиям закона, то в ныне дей- ствующем законе мы таких требований не находим. Если автор имеет в виду такие принципы получения доказательств, как полнота, объективность, достоверность, то так бы и следовало уточнить., трансформируя эти требования к условиям применения НТС. Вместе с тем «привязывание» этих требований к НТС было бы слишком формальным. Это общее требование к получению любых доказательств. Применение НТС имеет свою специфику и именно эта специфика требует специального отражения положений (требований, условий), которым должно удовлетворять применение НТС в любых ситуациях.

Принцип научной обоснованности не может вызвать возражений, однако критерий такой обоснованности, предлагаемый автором (проверка практикой), представляется несколько формальным и нечетким. По- видимому, он требует расшифровки и детализации.

Третий и четвертый принципы (охрана прав личности и безопасности при применении НТС), по-видимому, могут быть объединены в один и в лю- бом случае возражений не вызывают, так же, как и 5-й принцип - эффектив-

1 Грамович Г.И. Указ. работа, с.31-36.

2 Подробная и обоснованная наша позиция по данному вопросу приведена в §3 гл. 1.

30

ности применения НТС.

Принцип под номером шесть звучит крайне неопределенно. Субъектами использования НТС автор полагает тех участников процесса «которые по роду своей службы обязаны проводить какие-либо мероприятия по борьбе с преступностью»1.

Подобная трактовка порождает множество вопросов. Если речь идет об участниках процесса, то почему говорится о лозунговой «борьбе с пре- ступностью», а не о конкретных процессуальных действиях в ходе предварительного расследования и судебного рассмотрения. Если это участники процесса, то почему не говорится о процессуальных функциях, а упоминается служебная деятельность. Такое лицо, участвующее в процессе как судебный эксперт, становится таковым не в силу своего служебного положения, а по постановлению или определению правомочного лица (органа). Не ясно, какие «мероприятия» имеет в виду автор по борьбе с преступностью, которые осуществляют с применением НТС. Можно предположить, что он имел в виду не афишируемую в то время (1981 г.) оперативно-розыскную деятельность, остававшуюся в тени до принятия 1-го закона «Об Оперативно-розыскной деятельности» (1993 г.). Однако такое предположение опровергается тем, что в самом начале изложения данного принципа автор говорит «лишь те участники процесса». Оперативные работники и их деятельность к процессуальным быть причислены не могут в силу своей природы. Иными словами, данный принцип о субъектах применения НТС сформулирован крайне неудачно.

Необходимо в УПК четко и определенно перечислить субъектов, имеющих право использовать НТС для получения доказательств.

Принцип сохранения исследуемого объекта имеет ограниченное зна-

1 Грамович Г.И. Указ. работа, с.36.

31

чение, так как применим как требование (одно из условий) только к экспертной деятельности.

В отношении действий по фиксации и изъятию доказательств с помощью НТС он не применим совсем. Пример: имеется вдавленный след обуви. После его надлежащего фотографирования следователь принимает реше- ние получить гипсовый слепок со следа. В этих условиях сам след как объект сохранить невозможно. Такие примеры могут быть продолжены многократно.

Принцип восьмой - экономичность - требует особого внимания. На- помним о том, что в изложении этого принципа Г.И. Грамович стоит на следующих позициях. «Если получение сведений об определенных фактах с помощью НТС связано с большими материальными затратами и эти сведения можно получить иным путем, то от использования НТС следует отказаться»1.

По-видимому, пришло время четко определиться, о каком использовании НТС все время идет речь. Коль скоро, во мнение большинства авторов, они могут быть использованы для обнаружения, закрепления, изъятия и исследования доказательств, значит, имеется в виду как следственная, так и экспертная деятельность. Только эксперт в рамках процесса применяет научно-технические средства для исследования. Все остальные исследования, к которым относятся предварительные исследования самим следователем (прокурором-криминалистом), исследования в оперативных целях, осуществляемые ЭКП ОВД, процессуальными не являются и о них будет позже идти особая речь.

Таким образом, критерий эффективности, предложенный Г.И, Гра- мовичем, может касаться только экспертизы, так как операции по обнаруже-

! Там же, с.36,

32

нию, фиксации, изъятию обычно не требуют значительных материальных затрат, а если и потребуют, то все равно не могут быть заменены чем- либо иным, так как речь идет не просто о получении сведений о фактах, а об обнаружении носителя информации. Например сложная, механизированная разборка остатков взорванного сооружения (жилого дома) для установления причин взрыва.

Что касается изложенного принципа экономичности применительно к экспертизе, то здесь все тоже не так просто и однозначно, как это может показаться сначала.

В свое время в криминалистической литературе поднимался вопрос о необходимости и целесообразности назначения экспертиз, в том числе с учетом экономической стороны проблемы.

А.И. Винберг полагал, что экспертиза должна назначаться только тогда, когда установление интересующих следствие (суд) обстоятельств невоз- можно без назначения экспертизы и не может быть проведено следственным путем1. Если же возникающие вопросы могут найти бесспорное разрешение путем проведения иных действий, то экспертиза ненужна2.

Подобную точку зрения оспаривали С.В.Бородин и А.Я.Полиашвили, считая, что экспертиза может быть назначена и тогда, когда обстоятельства, имеющие значение для дела, могут быть установлены из других источников”.

Такую же позицию, но еще более в категоричной форме, опубликовал А.Р. Шляхов. Отмечая важность получения одних и тех же сведений из различных источников, в частности с целью их перепроверки, он подчеркивает усиление их надежности и убедительности как совокупности доказательств.

1 Винберг А.И, Некоторые актуальные вопросы советской криминалистики // Сов, гос-во и право, 1962, №5, с.49.

2 Винберг А.И. Основные принципы советской криминалистической экспертизы. М.. 1949, с.110.

3 Бородин СВ., Полиашвшш А.С. Вопросы теории и практики судебной экспертизы. М,, 1963, с.31-33.

При этом обращается особое внимание на то, что одно из подтверждений установленного факта осуществляется таким специфическим способом, как экспертное исследование (т.е. объективное установление на основе применения НТС и специальных познании). А,Р. Шляхов рекомендовал также принимать в расчет при решении вопроса о целесообразности назначения экспертиз и публичный характер правосудия . Это же обстоятельство выделяет Б.Л. Зотов, рассматривая соображения тактического порядка .

И.Д. Перлов отмечал, что мотивами отказа от производства экспертизы не может быть мнение о достаточности других собранных по делу об- стоятельств, если заключение эксперта необходимо для полного и всесто- роннего установления истины по делу”.

Как видно, еще 30-40 лет тому назад достаточно авторитетные кри- миналисты и процессуалисты вступали против тезиса замены экспертизы сведениями из других источников. Нельзя согласиться с позицией М.П.. Ша-ламова, что любой факт утверждаемый экспертом, может быть установлен при помощи иных источников доказательств .

Подобное утверждение перечеркивает специфический характер экс- пертизы - установление факта (суждение о факте) на основе специальных познаний. В то время как специфика эта несомненна.

Возможность получения доказательственной информации из различных источников, в том числе с помощью экспертизы, всегда должна привет- ствоваться. При этом вопросы целесообразности, в том числе экономичности, должны отходить на второй план. Взаимная проверка информации, поступающей из различных источников, способствует установлению достовер-

1 Шляхов А.Р. Процессуальные и организационные основы криминалистическое экспертизы. М., 1972, е. 17- 19.

2 Зотов Б.Л, Криминалистическая экспертиза на предварительном следствии. М., ВЮЗИ, 1956, с.18.

3 Перлов И.Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе. М„ 1957, с.235.

4 Шаламов М.П. Некоторые проблемы советской криминалистики. ВЮЗИ. М., 1975. - с. 11.

34

ности и истинности полученных доказательств. А это должно считаться главным в уголовном процессе.

Поэтому и восьмой принцип, принцип экономичности, в изложении Г.И. Грамовича не может считаться приемлемым на практике.

Рассмотрим принципы, излагаемые В.А. Снетковым применительно к использованию экспертно-криминалистических методов и средств (ЭКМС)1:

  1. Безопасность для жизни и здоровья людей.
  2. Безущербность - неразрушимость существенных для процесса до- казывания свойств получаемых, исследуемых или применяемых доказательственных объектов, недопустимость искажения информации, утраты материальных ценностей в ходе применения ЭКМС.
  3. Документальность - надлежащая фиксированность каждого элемента применения в процессуальных и иных формах,
  4. Доказательность - достоверность фактических данных, логичность основанных на них выводов.
  5. Законность - строгое соблюдение требований закона, утверждение закона путем применения ЭКМС.
  6. Допустимость применяемых средств и методов законом.
  7. Наглядность - применение ЭКСМ должно быть понятно участникам уголовного процесса.
  8. Научность (научная обоснованность) применяемых средств и методов.
  9. Объективность при выборе средств и методов, их применении, оценке результатов их применения.

  10. Оптимальность - использование минимума усилий, методов и

1 Материал приводится по учебному пособию «Деятельность экспертно-криминалистичееких подразделений органов внутренних дел по применению экспертно-криминапистичесивс методов и средств в раскрытии и расследовании преступлений» под ред. В.А.Снеткова. М., 1996, с.4-5.

35

средств для получения максимума доказательственной информации, наиболее рациональных путей достижения целей применения ЭКСМ.

  1. Полнота - исчерпывающее использование всех ЭКСМ, необходи мых для достижения цели их применения.

  2. Проверяемость - применение ЭКСМ должно осуществляться с учетом возможности проверки их правильности.
  3. Ситуационность - полное соответствие применения ЭКСМ скла- дывающейся ситуации работы о судебными доказательствами.
  4. Этичность - применение без нарушений морально-нравственных норм общества.
  5. Эффективность - получение результатов, соответствующих целям и задачам применения ЭКСМ, результативность применения ЭКСМ.
  6. Анализируя эти принципы в изложении В.А. Снеткова, нельзя не от- метить стремление автора охватить как можно больше аспектов изучаемой проблемы. Это можно было бы приветствовать, если бы не чрезмерное увеличение числа этих принципов. Некоторые из них, по существу, дублируют друг друга. Так, признак 13 (ситуационность) поглощается признаками 9 и 11 (объективность и полнота). Некоторые принципы являются требованиями закона, где они нашли должное отражение (полнота, объективность заключения эксперта). Принцип 6 (допустимость) трактуется как допустимость законом применяемых средств и методов. Однако в законе (УПК) нет (и не может быть) каких- либо указаний на применяемые при экспертизе средства и методы. Не ясна формулировка второй части пятого принципа «Законность», где автор говорит «утверждение закона путем применения ЭКМС». Нельзя согласиться и с принципом седьмым в его приложении к экспертизе. Наглядность применения ЭКМС, трактуемая как понятность их использования для всех участников процесса, едва ли может быть реализована. Слож-

36

ные физико-химические и иные естественно-технические методы, приме- няемые в экспертизе, едва ли могут быть всегда и всеми поняты. Другое дело, что от эксперта требуется изложить свое заключение языком, понятным участникам процесса, обеспечивающим им оценку заключения эксперта. Что касается этого же требования (принципа) применительно к использованию НТС в следственной работе, то этот принцип возражений не вызывает. Понятые и иные участники следственного действия должны наглядно воспринять факт применения НТС, понимать, что при этом происходит, и убедиться в полученном результате. Принцип девятый (объективность) должен быть направлен не на объективный выбор необходимых средств (это, скорее, ситуа-ционность и полнота), а на получение объективных результатов.

Как видно, приведенный перечень также не свободен от недочетов.

Вместе с тем безоговорочно могут быть приняты такие принципы, как безопасность, документальность, доказательность, законность, научность, эффективность, этичность.

По-видимому, это те самые реальные принципы (основные правила), которыми можно ограничиться по отношению к применению НТС.

Несколько по иному пути пошел в разработке принципов П.Т. Скор- ченко. Во-первых, из всех научно-технических средств он выбрал в качестве предмета своего исследования только технико- криминалистические средства (ТКС)1. Во-вторых, он ограничился только принципами применения ТКС в том виде, как они изложены в законе. В изложении автора они выглядят следующим образом:

  1. Независимость следователя в принятии решения о применении ТКС.

1 Скорченко П.Т. Криминалистика (технико-криминалистическое обеспечение расследования преступлений), учебное пособие. М., 1999, 239 с,

37

  1. Допустимость применения ТКС как самим следователем, так и по его поручению.
  2. Предварительное уведомление следователей всех участников след- ственного действия о применении ТКС.
  3. Обязательность процессуального закрепления факта применения ТКС и полученных при их использовании результатов.
  4. Все эти положения представляются достаточно бесспорными. Однако их хотелось бы видеть не в форме принципов (т.е. основных правил), а в ка- честве атрибутов правовой нормы (в УПК РФ), регулирующей применение вообще (а не только ТКС) НТС.

Приведенный анализ свидетельствует о том, что до последнего времени нет единого подхода к определению принципов применения НТС в уголовном процессе. Имеющиеся предложения страдают перегруженностью количества признаков, содержат пересекающиеся понятия или понятия, не выдерживающие критики.

Прежде чем высказать свое отношение ко многим из положений, на- шедших свое отражение в данном параграфе, и внести собственные предложения по затронутым вопросам, мы продолжим изложение материала, касающегося стержневого вопроса проблемы применения НТС -какова главная цель их применения. Обстоятельный разбор этого аспекта проблемы способен помочь выверить многие решения частных вопросов: методологических (в том числе конструирование принципов применения НТС); правовых (процессуального регулирования); организационных и, что самое главное, - определению их роли в доказывании по уголовным делам.

Решению указанных вопросов способствует криминалистическое

38

учение о фиксации доказательственной информации .

Понятие доказательственной информации было введено, как нам представляется, Р.С.Белкиным и А.И.Винбергом, которые в одной из своих работ дали следующее ее определение: «Изменения, связанные с событием есть доказательства, а мера связи доказательства с событием, к которому они относятся, находящаяся в прямой зависимости от количественного и качественного содержания этих изменений, есть доказательственная информа-ция» . Данное определение относится к информации о событии преступления, о связанных с ним лицах, предметах, обстоятельствах, которая имеет значение доказательств и, следовательно, получена процессуальным путем. Однако в готовом виде такая информация существовать не может и для ее получения следователю приходится обрабатывать большое количество информации, получаемой как из процессуальных, так и не процессуальных источников. Обращая внимание на данное обстоятельство авторы отмечают, что доказательственная информация не исчерпывает весь объем информации поступающей к следователю и используемой им при работе по делу.

Поэтому они вводят для недоказательственной информации термин «ориентирующая информация», которая может быть получена как процессуальным, так и непроцессуальным путем (в частности, в процессе ОРД),

Критериями принятия доказательственной информации являются: а) получение информации из процессуального источника; б) процессуальная форма ее получения и закрепления; в) относимость фактических обстоя- тельств, содержащихся в информации к расследуемому (рассматриваемому) делу.

С учетом приведенных уточнений мы будем в дальнейшем использо-

1 См.: Белкин Р.С. Курс советской криминалистики (частные криминалистические ттттт)^ /?* лПЯ т.2, с.89 и далее, его же: Курс криминалистики. М., 1997, т.2, с.117 и далее.

2 Белкин Р.С, Винберг А.И. Криминалистика и доказывание. М., 1969. - с. 173.

39

вать термины «доказательственная» и «ориентирующая» информации.

Проблеме фиксации доказательственной информации всегда уделялось значительное внимание в криминалистической и процессуальной лите- ратуре. Рассматривая проблему научно-технических средств как часть общей проблемы фиксации доказательств, подчеркивалось, что используемые средства не являются просто вспомогательными в работе с доказательствами, способствующими их запечатлению и сохранению. А.А. Леви отмечает, что фиксация «выполняет существенную познавательную функцию, в определенной степени заменяет суду непосредственное восприятие зафиксированной информации»1.

Подчеркивая важность проблемы фиксации доказательственной ин- формации, Р.С. Белкин отмечает; «Её актуальность и важность объясняется тем значением (уголовно-процессуальным и криминалистическим), которое имеет фиксация доказательств в процессе доказывания, той роли, которую значение фиксации доказательств играет как стимул развития, совершенствования её средств и методов в криминалистической науке» .

Как видно из приведенного положения, Р.С. Белкин справедливо увя- зывает проблему средств и методов фиксации доказательственной информации с глобальной проблемой доказывания в уголовном процессе.

Одним из первых криминалистов, обративших внимание на эту сторону вопроса, был А.И. Винберг, который отмечал, что фиксация доказа- тельств это элемент их собирания, запечатления, закрепления3. «Под собиранием доказательств» разумеется совокупность действий по обнаружению, фиксации, изъятию и сохранению различных доказательств» .

1 Леви А.А. Процессуальные и криминалистические проблемы применения научно-технических средств в уголовном процессе//Автореф. дисс. д.ю.н. М., 1977, с,8.

2 Белкин Р.С. Курс советской криминалистики, т.2, с.90.

3 Винберг А.И. Предмет и метод советской криминалистики // Криминалистика (учебник). М.. 1950, с.6.

  • Винберг А.И. Предмет, задачи и система науки советской криминалистики // Криминалистика. М., 1959,

40

В таком же ключе рассматривал значение технического закрепления доказательств А.Н. Басалаев1.

Соглашаясь в принципе с важностью данной проблемы и с правомер- ностью именно такой постановки вопроса, Н.А. Селиванов возражает против употребления терминов закрепление, запечатление. По его мнению, «закрепление» в точном значении слова означает повышение прочности, а «запечатление» - изображение чего-либо тем или иным способом, что не охватывает всех возможностей применения криминалистических средств. Вместе с тем автор подчеркивает, что «криминалистическая фиксация доказательств имеет своими целями обеспечение как сохранности последних, так и возможности их исследования и использования на всех стадиях движения уголовного дела, вплоть до вынесения, а по мере необходимости - и последующего пересмотра - приговора»”.

М.С. Строгович употребляет термин процессуальное закрепление до- казательств, считая эти действия самостоятельным этапом процесса доказывания наряду с этапами обнаружения, проверки и оценки доказательств. Термин закрепление употребляется им для трактовки фиксации доказательств в процессуальных формах, установленных законом”. В самостоятельный этап доказывания выделяет закрепление доказательств и Н.С. Алексеев4.

Вместе с тем многие процессуалисты разделяют взгляды А.И. Вин-берга и Р.С. Белкина5, полагая фиксацию доказательств одним из элементов их собирания, наряду с их обнаружением. Такой позиции придерживаются

сб.

1 Басалаев А.Н. Фиксация результатов осмотра места происшествия // Автореф. дисс. канд. юр. наук. М., 1967, с.7

2 Селиванов Н.А. Советская криминалистика (система понятий). М„ 1982, с.55.

3 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1968, т1, с.302.

4 Уголовный процесс. Учебник под ред. И.А.Алексеева. М., 1972. с.161.

5 Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств. М., 1966.

41 па#м1«ии-«**й.Я i

_ _ . . . , sJiiAj i

E.A. Лупинская , И.М. Гуткин , Ф.Н, Фаткулин и другие процессуалисты.

Упомянутая нами выше критика Н.А. Селивановым терминов закреп- ление, запечатление не является случайной. Она является следствием употребления различных терминов для определения, по сути, единого действия (этапа, стадии, элемента) доказывания, а именно - элемента собирания доказательств.

В процессуальной литературе чаще говорят о «закреплении доказа- тельств», их «процессуальном оформлении». Так, .A.M. Ларин под закреплением понимает «отражение в процессуальных актах обнаруженных следователем фактических данных» .

Против подобного утверждения трудно возражать, так как оно пра- вильно по существу. Приведенное утверждение полностью согласуется с позицией действующего закона (УПК РСФСР). Действительно, среди источников доказательств, в которых они могут быть закреплены УПК указывает только на протоколы следственных действий. С этих позиций формулировка .A.M. Ларина, употребляющего термин «процессуальные акты», безупречна. Однако при такой формулировке полностью игнорируется фиксация, достигаемая применением научно-технических средств.

Более предпочтительной представляется позиция М.А. Филипповой, когда она говорит о процессуальном удостоверении и документировании собранных доказательств5.

Здесь речь идет не только о процессуальных актах, как у A.M. Ларина, но и об иных процессуальных формах удостоверения и документирова-

1 Лупинская П.А. Доказывание в советском уголовном процессе. М., 1966, с.33-34,

2 Советский уголовный процесс. М., 1975, с.119. ‘ Советский уголовный процесс. М., 1975, с.124.

4 Ларин А.М. Работа следователя с доказательствами. М., 1966, с.55.

5 Филиппова М.А. Эксперессные методы фиксации фактических данных на предварительном следствии (ав- тореф. дисс. канд. юр. наук). Л., 1975, с.9.

42

ния. К таким формам, несомненно, относятся возможности использования научно-технических средств, указанных в ст. ст. 141 и 1411 УПК РСФСР (фотографирование, киносъемка, получение слепков, оттисков, звукозапись, составление планов, схем). Иными словами, в средства фиксации попадает как отражение в процессуальных актах, так и результаты применения научно-технических средств. С указанных позиций мы воспринимаем и точку зрения А.И. Труеова, когда он пишет о закреплении доказательств в установленных процессуальных формах.1

Если процессуалисты уделяют основное внимание форме фиксации, то криминалисты - средствам и методам фиксации, материальным образова- ниям как результатам фиксации. Разумеется, при этом не игнорируется и процессуальная форма такой фиксации.

Так, А.Н. Басалаев отмечает”: «Под фиксацией результатов осмотра места происшествия следует понимать осуществляемые в процессуальном порядке действия лица, производящего осмотр, и приглашенного им специалиста, направленные на закрепление (запечатление) обстановки места происшествия и обнаруженных вещественных доказательств, с обязательным описанием средств, методов и объектов фиксации в протоколе осмотра места происшествия».

Р.С. Белкин трактует фиксацию доказательств с гносеологической точки зрения как отражение их содержания3. При этом результат отражения должен давать максимально полное представление об отражаемом объекте, его свойствах и признаках.

В определении фиксации Н.А. Селиванов выделяет материальную сторону этого процесса: «Криминалистическая фиксация доказательств, -

1 См., Трусов А.И. Основы -теории судебных доказательств. М., 1960, с.84. “ Басалаев А.М, Фиксация результатов осмотра места происшествия, с.7 3 Белкин Р.С. Курс советской криминалистики, т,2, с.91.

43

пишет он, - это отражение технико-криминалистическими средствами и методами доказательственной информации, повышение прочности вещественных доказательств и перенесение вещества следа на специальный материальный носитель с целью обеспечения сохранности доказательств, а также возможности их исследования и использования на всем протяжении уголовного судопроизводства» ,

Если это определение делает уклон в чрезмерную «материализацию» процесса фиксации («повышение прочности», «перенос вещества»), то определение фиксации, приводимое Н.Н. Лысовым, совсем не содержит упоминания самих действий, составляющих процесс фиксации. Давая определение понятию фиксации доказательственной информации, он понимает под ней «особую видо - типовую группу действий при осуществлении деятельности по выявлению и раскрытию преступлений, с помощью которых отображаются и сохраняются (консервируются) атрибутивные, пространственно-временные, генетические и функциональные характеристика состояний объекта, процессов, явлений, вызванных преступной деятельностью»2.

Можно было бы привести и другие определения фиксации доказа- тельственной информации, в которых это действие рассматривается как целенаправленная система (И.В. Макаров), подчеркивается процессуальный характер этих действий (В.Е. Шабалин), содержится указание на использование средств и приемов криминалистики^.

Своеобразна по данному вопросу позиция Г.И. Грамовича. По его мнению, определение единым термином «фиксации» как процессуального

1 Селиванов Н.А. Советская криминалистика (система понятий), с.55.

2 Лысов H.H. Криминалистическое учение о фиксации доказательственной информации в деятельности по выявлению и раскрытию преступлений (Автореф. дисс. докт. юр. наук). М., 1993, с.31.

3 Макаров И.В. Понятие, сущность и система методов фиксации в криминалистике // Труды ВШ МВД. М., 1971, вьга.31, с.83; Шебалин В.Е. Документальная фиксация доказательств // Автореф. дисс. канд. юр. наук. М„ 1975, с.5,

44

действия по закреплению доказательств, так и применения научно- технических средств для более полного, объективного, наглядного запечат-ления информации крайне нежелательно. Расширительное толкование этого понятия более тяготеет к процессуальной стороне, считает автор. При этом затушевывается (уходит на второй план) само применение НТС, которое, до сути дела, и обеспечивают (способны обеспечить) надлежащую фиксацию. В этой связи Г.Л. Грамович предлагает различать понятия «процессуальная фиксация» и «криминалистическая фиксация»1.

При всей внешней привлекательности и логичности такого подхода его следует признать неприемлемым. Нельзя ни искусственно, ни словесно отделять оба процесса. Главной остается процессуальная сторона, обеспечиваемая технически. Поэтому в определении «фиксации» должны находить отражение обе составляющие. Это тем более важно, если с принципиально новых позиций взглянуть на результаты применения научно-технических средств в качестве самостоятельного источника доказательств, что мы постараемся обосновать в дальнейшем.

Избегая излишней детализации, но включая в определение фиксации цели, условия и запечатлеваемые объекты, Р.С. Белкин предлагает следующее определение, которое будет нами взято в качестве рабочего:

«Фиксация доказательств - это система действий по запечатленное в установленных законом формах фактических данных, имеющих значение для правильного разрешения уголовного дела, а также условий, средств и способов их обнаружения и закрепления»”.

Это определение представляется нам наиболее удачным. В нем нашли отражение все основные элементы фиксации, в том числе условия, средства

1 Грамович Г.И. Основы криминалистической техники, с. 17.

2 Белкин Р.С, Курс криминалистики. М„ 1997, т.2., с. 123.

45

и способы запечатления. Последнее особенно важно применительно к проблеме использования научно-технических средств для целей фиксации доказательственной информации.

Найти правильное соотношение процессуального и криминалистического понятий фиксации доказательственной информации постаралась А.А. Аубакирова в своей кандидатской диссертации «Фиксация доказательств в криминалистике и судопроизводстве», выполненной под научным руководством Р.С. Белкина.

Отмечая определенные различия в этих понятиях, автор акцентирует внимание на их взаимосвязи. По мнению А.А. Аубакировои, «соотношение процессуального и криминалистических аспектов в понятии фиксации доказательственной информации с гносеологической точки зрения отражает взаимосвязь необходимого и достаточного» . По мнению автора, процесс выдвигает условия необходимости, имеющей значение обязательности. Криминалистика дополняет эти условия тактическими приемами и криминалистической техникой. То есть процессуальная фиксация есть форма, а криминалистическая - её содержание. С учетом этого автор приходит к выводу о том, что «криминалистическая фиксация - это предусмотренное уголовно- процессуальным законом закрепление допустимыми средствами доказательственной информации в определенной форме уполномоченными на то лицами»2.

По сравнению с определением, данным её научным руководителем Р.С. Белкиным, у А.А. Аубакировои из определения «выпало» указание на фиксацию условий, средств и способов обнаружения доказательств. О важности этих элементов определения мы уже говорили ранее.

1 Аубакирова А.А. Фиксация доказательств в криминалистике и судопроизводстве (Автореф. дисс. канд. юр. наук). Алматы, 1999, с. 12.

2 Там же. С. 12.

46

В учении о криминалистической фиксации Р.С. Белкин предлагает различать четыре формы фиксации доказательственной информации:

  1. Вербальную (протоколирование, звукозапись).
  2. Графическую (схемы, планы, чертежи, кроки, рисунки, в том числе рисованные портреты).
  3. Предметную (изъятие предмета в натуре, его консервация, изго- товление материальных моделей, в том числе реконструкция, ма- кетирование, кодирование, получение следков и оттисков).
  4. Наглядно-образную (фотографирование в видимых и невидимых лучах, кино- и видеосъемка).
  5. Нам представляется, что приведенные четыре формы фиксации на те- кущий период целиком охватывают все возможные варианты с учетом имеющихся апробированных практикой научно-технических средств. Вместе с тем нельзя исключить, что в будущем, по мере развития науки и техники, появятся иные формы фиксации, основанные на увеличении возможностей восприятия человека или на подключении к восприятию иных органов чувств, может быть, пока вообще неизвестных.

В настоящее время формы фиксации, предложенные Р.С. Белкиным, могут быть взяты для последующего изложения материала исследования, как своеобразный эталон возможностей научно-технических средств в данном направлении (гл.1 § 2) и как существенный элемент собирания доказательств, включаемый в их оценку (гл.П §§ 1,2).

В завершение параграфа полагаем целесообразным подвести некоторые итоги приведенного анализа и обозрения материала, содержащегося в криминалистической и процессуальной литературе, в отношении применения научных и технических средств с целью фиксации доказательственной информации. Прежде всего необходимо отметить, что понятие научно-

47

технических средств (равно как «научных и технических») вполне право- мерно и в полной мере отражает сущность этих средств, приемов, методов -технические, научно обоснованные, создаваемые и трансформированные -по мере развития науки и техники. Формулировка типа «научно-технические» или «научные и технические» могла бы быть использована в уголовно-процессуальном законодательстве как устоявшаяся и общепринятая в криминалистике и процессе.

Понятие технико-криминалистические средства уже понятия научно- технические средства и представляет собой лишь часть объема понятия второго. Терминология технико-криминалистические средства отражает предметную нацеленность этих средств на техническую реализацию процессуальных задач по фиксации доказательств. Однако было бы нецелесообразным отказаться от понятия научно-технических средств, заменив его понятием технико-криминалистических. По мнению большинства ученых, в число технико-криминалистических средств входят как средства, специально разработанные криминалистикой, так и средства, взятые из естественно-технических наук , с их трансформированием (приспособлений) для целей криминалистики или без таковой. С учетом этого подмена понятий научно-технические средства (НТС) на технико-криминалистические (ТКС) создавало бы опасность игнорирования обширного арсенала НТС, не укладывающихся в рамка ТКС. К тому же постоянное развитие науки и техники и создание на этой основе новых НТС заставляет с известной осторожностью от- носиться ко всему тому, что может стать преградой на пути внедрения нового в уголовный процесс.

Вместе с тем высокая степень разработанности ТКС в настоящий период позволяет использовать их в качестве оптимальной модели общего по- нятия НТС. Это тем более оправдано ввиду их изначальной целевой приспо-

48

собленности для задач обнаружения, закрепления, изъятия и исследования доказательств по делу. При анализе целей и задач НТС в литературе и практике их применения четко просматривается круг действий, сопровождаемых их применением. Это обнаружение доказательств, их закрепление (фиксация), их изъятие (некоторые авторы включают сюда упаковку) и исследование. Указание на исследование со всей очевидностью свидетельствует о том, что речь идет об использовании НТС как в следственной, так и в экспертной деятельности. Поддерживая в этом плане точку зрения большинства, хотелось бы обратить внимание на два обстоятельства. Первое - представляется наиболее оптимальным именно такой прием изложения общих задач применения НТС: обнаружение, фиксация, изъятие, исследование. Вместе с тем указанный перечень не является полным, так как в нем отсутствует такой важный процессуальный момент, как предъявление.

Научно-технические средства могут быть использованы для предъявления доказательств и это должно найти отражение в характеристике их задач.

Второе - включение в сферу применения НТС оперативной деятельности заставляет обратить внимание на пополнение вообще списка субъектов, имеющих право использовать НТС для задач доказывания. Заслуживает всяческого внимания упоминание рядом авторов среди лиц, применяющих ТКС, оперативных работников. Необходимо подумать и об иных участниках процесса, которым может быть предоставлено это право .

Диссертант полностью солидаризируется с позицией большинства криминалистов (Р.С. Белкин, Ю.Г. Корухов, А.А. Леви, Н.А. Селиванов и др.), полагающих, что в УПК невозможно и нецелесообразно давать пере- чень допустимых к применению НТС. Вместе с тем, поддерживая тезис о

1 Подобнее о субъектах применения НТС см, гл.2 §2 и §3.

49

допустимости фиксации доказательственной информации в определяемых законом формах, полагает, что эти формы в виде принципов (основных правил) должны найти отражение в законе.

Приводимые в литературе принципы ихтишне детализированы и стремятся охватить самые разные сферы применения НТС: процессуальные, методические, технические, организационные. Оптимачьным вариантом могли бы явиться такие принципы, как научная обоснованность, достоверность получаемых результатов, применение уполномоченными на то лицами, охрана прав, свобод и законных интересов граждан.

Главное же заключается в том, что все вопросы, связанные с приме- нением НТС в уголовном процессе, следует рассматривать в неразрывной связи с фиксацией доказательственной информации, как одного из элементов собирания и использования доказательств. Только такой подход способен обеспечить высвечивание всех аспектов проблемы применения НТС при расследовании и раскрытии преступлений и определить их роль в доказывании по уголовным делам.

С учетом изложенного можно было бы предложить следующее опре- деление понятия НТС.

Научно-техническими средствами, допустимыми к применению в уголовном процессе, являются научно обоснованные технические средства, методы и приемы, реализуемые в соответствии с требованиями закона для достоверного обнаружения доказательственной информации, её фиксации и изъятия, а также исследования и предъявления уполномоченными на то лицами при условии неуклонного обеспечения охраны прав и интересов граждан.

Подобное определение могло бы стать основой будущей статьи УПК, посвященной допустимости использования НТС при расследовании и рас-

50

крытии преступлений.

Изучение возможностей применения НТС и решаемых при этом задач целесообразно вести с учетом тех форм фиксации доказательственной информации, которые были предложены Р.С. Белкиным: вербальная, графиче- ская, предметная, наглядно-образная.

51

§ 2. Задачи и возможности применения научных и технических средств при раскрытии и расследовании преступлений Анализ задач и возможностей применения научных и технических средств требует прежде всего систематизации и классификации этих средств. Как справедливо отмечали Р.С. Белкин и А.И. Винберг, «Классификация служит одним из средств познания, помогая исследовать отдельные предметы и явления, выявить закономерности их развития, определить пути их использования. Она может играть и эвристическую роль, позволяя предвидеть еще непознанное»1. Изложенное в полной мере относится и к проблеме на- учно-технических средств, их систематизации и классификации. Только приведя в определенную систему все многообразие того, что может быть отнесено к научно-техническим средствам, допустимым к использованию в уголовном процессе, можно определить задачи их применения и возможности использования как в настоящее время, так и в будущем. Последнее особенно важно с учетом длительности действий каждого уголовно-процессуального закона, определяющего возможности применения научно-технических средств ,

Обзор криминалистической и процессуальной литературы свидетель- ствует о том, что вопросам систематизации научно-технических (в том числе технико-криминалистических) средств уделялось значительное внимание.

Предлагалось разграничивать научно-технические средства по сферам их применения: на используемые в ходе следовательных действий и при производстве экспертиз”. П.С. Элькинд добавляла к этому и такую сферу

Белкин Р.С, Винберг А.И. Криминалистика и доказывание. М., 1969, с.53. 2 Напомним, что УПК 1923 года действовал до 1960 года., а УПК РСФСР 1960 года действует до сих пор (2001 год).

• Макаров И.В. В кн. Криминалистика. М., 1969, т.1, с.121-155.; Селиванов Н.А. В кн. Криминалистика. М., 1973, с.23-25; Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. М., 1978, т.1, с.203.

52

применения НТС, как оперативная деятельность .

Учитывая слишком общий характер такой классификации НТС, пред- принимались попытки систематизировать их по задачам. Процессуалисты Н.В. Жогин и Ф.Н. Фаткулин предлагали делить НТС одновременно по задачам и видам техники. Задачи они определяли в форме изъятия, выявления некоторых следов, фиксации, упаковки. Под видами техники понимали: фотографическое снаряжение, технические средства записи и др.2.

Существенно отличающуюся от приведенной предложила классификацию известный процессуалист П.С. Элькинд. Её классификация включает три группы:

  1. Средства, относящиеся к доказательствам, т.е. когда НТС выступают как вещественные доказательства, либо как документы.
  2. Средства, используемые при фиксации уголовно-процессуальных актов (машинопись, стенография, звукозапись).
  3. Средства обнаружения, закрепления, воспроизведения и исследования доказательств. Здесь автор делит НТС на основные (слепки, снимки, звукозапись) и подсобные (лупы, метшшоискатели и т.п.)3.
  4. Мы полагаем неприемлемыми классификации, предлагаемые в упо- мянутой процессуальной литературе. В первую очередь потому, что в число научно-технических средств в обоих классификациях попали средства, которые мы, вслед за Г.И. Грамовичем, предлагаем считать вспомогательными инструментами и исключить из числа НТС. У Н.В. Жогина и Ф.Н. Фаткулина это упаковочные средства и инструменты, у П.С. Элькинд это подсобные средства - лупы, металлоискатели. Кроме того, в НТС включена и оргтехника

! Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. Л., 1976, с.113.

2 Жогин Н.В.. Фаткулин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. М., 1965, с. 162-

164.

” Элькинд П.С. Научно-технический прогресс и уголовное судопроизводство // Советская юстиция, 1977,

№3, с.2.

53

(машинопись, стенография), которая имеет, несомненно, важное значение (в особенности на этапе компьютеризации), но выполняет вспомогательную роль фиксации, не являясь научно-техническим средством в том понимании, которое мы вкладываем, говоря о сборе доказательственной информации.

Рассмотрим, как обстояли дела с классификацией НТС у криминалистов.

В работе 1981 г. Г.И. Грамович справедливо отмечал, что систематизация требует единого основания деления и предлагал осуществлять её с учетом характера той деятельности, в процессе которой используются НТС. При этом он называл шесть видов деятельности:

  • предупреждение преступлений;
  • обнаружение следов и других объектов; имеющих значение по делу;
  • фиксация;
  • изъятие;
  • исследование;
  • организация деятельности по борьбе с преступностью,
  • Нам представляется, что в подобной посылке изначально заключено использование НТС как в процессе, так и вне его. Последнее относится к деятельности по предупреждению преступлений и к организации деятельности по борьбе с преступностью. (Кстати, второе понятие шире первого и поглощает его).

Задача применения НТС в уголовном процессе для собирания доказа- тельств является самостоятельной и ее не следует смешивать с применением НТС в иных целях. Отсюда и неразрешимость предлагаемой Г.И. Грамови-чем классификации НТС по группам, предназначенным для: обнаружения, фиксации, изъятия, исследования, используемые для предупреждения преступлений, используемые в деятельности по организации борьбы с преступ-

54

ностью.

Не возражая против групп НТС по обнаружению, закреплению, изъятию, исследованию считаем нецелесообразным включение в перечень двух последних групп.

В 1984 г. Н.Л. Селиванов предложил классифицировать научно- технические средства по двум основаниям: по происхождению и по целевому назначению.

По происхождению:

  • на разработанные применительно к общей технике и приспособлен ные к специальным, криминалистическим задачам;

  • созданные исключительно для решения криминшгастических задач1. По целевому назначению автор делит также на два вида, но говорит

уже не об НТС, а о средствах и методах криминалистической техники. Этими видами являются:

  • средства, предназначенные для следователей и специалистов- криминалистов, используемые в целях обнаружения, изъятия, фиксации до казательств. Здесь же автор говорит о средствах, используемых в оператив но-розыскной работе «для предупреждения и быстрого обнаружения престу плений, розыска и задержания преступников, сигнально-охранные устройст ва, средства наблюдения и связи, защиты документов от подделок и др»2.

Ко второму виду автор относит средства, применяемые при исследовании вещественных доказательств и главным образом при производстве криминалистических экспертиз3.

Не касаясь второго вида, обратимся к первому. Как представляется, подобной классификации не достает логической последовательности. В одну

1 Криминалистика, под ред. И.Ф, Пантелеева и Н.А. Селиванова. М., 1984, гл.8, е.80.

2 Там же, с.80.

3 Там же, с.86.

55

группу попали различные по целям средства: используемые для собирания доказательств и относящиеся к средствам связи; различные по субъектам: следователь, специалист-криминалист и оперативный работник; различные по процессуальной составляющей; предназначенные для применения в уголовном процессе и используемые в ОРД.

Перечень несоответствий можно было бы продолжить, но и приведенного достаточно для того, чтобы констатировать неприемлемость подобной классификации, когда мы хотим систематизировать НТС по их роли в уголовном судопроизводстве как средства получения доказательственной информации.

Что касается деления НТС по их происхождению, то оно имеет скорее частно-научное, а не практическое значение. Хотя не исключено и то, что в процессе оценки достоверности результатов, полученных с применением НТС, может возникнуть вопрос об их предназначении, надежности, апробации’.

В 1974 г. Р.С. Белкин ввел еще одно понятие, способное быть исполь- зованным для классификации: «полевые технико-криминалистические средства». Под этими ТКС автор понимает такие, которые используются непосредственно в «полевых» условиях; на месте происшествия, для производства следственных и экспертных действий’. Речь в данных случаях идет о специальных наборах ТКС: следственный чемодан, наборы для прокурора-криминалиста и т.п.

Отличную от всех приведенных, однако включающую многие их эле-

Классификацию технико-криминалистических средств по их происхождению допускали также А.И, Вин- берг (Криминалистика. Введение в науку. М, ВШ МВД СССР, 1962, с. 13) и В.П. Колмаков (0 теоретических основах систематизации методов, приемов и средств советской криминалистики. М., Правоведение, 1965, *

т

  • Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. М., 1979, т.З. с.41-43.

56

менты классификацию предложил Е.П. Ищенко . В качестве оснований классификации он предлагает четыре:

  1. По возникновению; а) средства, созданные и используемые только в криминалистической практике; б) средства, заимствованные из других об- ластей науки и техники и приспособленные для криминалистических целей; в) средства, заимствованные из общей техники и используемые без изменений.
  2. По виду; а) приборы; б) аппаратура и оборудование; в) инструменты и приспособления; г) принадлежности и материалы; д) комплекты научно- технических средств.
  3. По субъекту применения; а) следователем для собирания доказа- тельственной информации; б) экспертами при производстве экспертных исследований; в) специалистами при производстве следственных действий; г) оперативными работниками при производстве оперативно-розыскных мероприятий.
  4. По целевому назначению; а) средства обнаружения следов престу- пления и предметов - вещественных доказательств; б) средства фиксации следов и получаемой доказательственной информации; в) средства закрепления и изъятия следов и вещественных доказательств; г) средства для экспертного исследования; д) средства криминалистического учета, розыска преступников и похищенного имущества; е) средства научной организации труда следователя; ж) средства предупреждения преступления и запечатле-ния преступных посягательств на месте преступления.
  5. В приведенной схеме также просматривается стремление охватить классификацией все возможные НТС, рассматривая в комплексе и те, что

1 Ищенко Е.П. Классификация научно-технических средств, используемых на предварительном следствии // Теория и практика собирания доказательственной информации техническими средствами на предварительном следствии. Киев, 1980, с.32.

57

служат целям собирания доказательств, и те, что используются в ОРД (скрытое наблюдение, документирование), и средства оргтехники.

Среди субъектов использования НТС Е.П. Ищенко называет: следователя, прокурора, суд, работника дознания, эксперта-криминалиста. Непонятно указание на «работника дознания». Если ранее, говоря о делении НТС по субъектам, автор прямо говорил об оперативно-розыскной деятельности, то следовало в числе субъектов назвать именно данную категорию пользователей НТС. Под работником органа дознания можно понимать и лицо, осуществляющее дознание, т.е. использующее НТС в процессе расследования подобно следователю.

В 1999 г. П.Т. Скорченко предложил свою классификацию примени- тельно не к НТС, а к технико-криминалистическим средствам1. Приведем ту часть его классификации, которая систематизирована по целевому назначению. Здесь автор различает: 1) средства фиксации (фото-кино- видеоаппаратура, магнитофоны; 2) средства выявления невидимых и маловидимых следов (лупы, порошки, микропылесосы, липкие ленты и т.п.); 3) поисковые приборы (миноискатели, тралы, щупы и т.п.); 4) средства закрепления (копирования) и изъятия следов (гипс, полимерные соединения и т.п.); 5) средства для получения отпечатков пальцев у живых лиц. и трупов (краска, валики, дактокарты); 6) средства для изготовления композиционных портретов (ИКР-2, компьютерная система «Кадр»); 7) средства-маркеры (различные красители, пиротехнические устройства, распылители, мази и т.п.); 8) универсальные средства (унифицированные комплекты, наборы); 9) средства для систематизации и выдачи криминалистической информации (картотеки, коллекции, банки данных); 10) средства для лабораторного ис-

Скорченко П.Т. Криминалистика (технико-криминалистическое обеспечение расследования преступлений) // Учебное пособие. М., 1999, с. 13-21.

58

следования вещественных доказательств (приборы, установки, оборудование).

Как видно, и в этой классификации, стремящейся охватить все ТКС, соединены воедино и те, которые служат собиранию доказательств и могут быть отнесены к НТС, и вспомогательные инструменты и приспособления.

К тому же вызывает сомнение правомерность относить предлагаемую П.Т. Скорченко классификацию к классификации по целям. Нам представляется, что эта классификация скорее отражает частные задачи применения ТКС, нежели их цели.

Здесь мы касаемся принципиально важного в данном случае вопроса

0 соотношении понятий: цель и задача, цель и средство.

Основная цель применения научно-технических средств - это, как от- мечалось в 1-м параграфе данной главы, - получение доказательственной информации.

По мнению Р.С. Белкина1, фиксация доказательств должна трактоваться как определенная физическая деятельность (а не чисто мыслительная процедура). Объектами этой деятельности являются не любые обстоятельства, а лишь те, на основе которых устанавливают общественно опасные действия (бездействия) или их отсутствие. Запечатление объекта фиксации осуществляется в определенных процессуальных формах. Наряду с фиксацией объектов должна осуществляться в фиксация самих действий по их обнаружению, закреплению, изъятию и исследованию. Это требует запечатления сведений об условиях фиксации, примененных средствах и методах.

Подобный подход четко определяет главное в использовании НТС - фиксация доказательственной информации. Все остальное является произ- водным и входит органической частью в единое целое: процессуальный по-

1 Белкин Р.С, Куре советской криминалистики, М., 1978, т.2, с.95,

59

рядок, реализация правомочными лицами, указание на условия и средства фиксации и т.д.

С учетом этого, как нам представляется, и должна осуществляться классификация НТС по их значению и возможностям в деле получения доказательственной информации. Более того, нам представляется, что пришло время поставить вопрос о самостоятельном доказательственном значении результатов применения научно-технических средств. В этом случае речь вообще должна идти о классификации НТС с учетом доказательственного значения получаемой с их помощью информации.

Такого подхода к классификации НТС нам найти в литературе не уда- лось. Изложенные выше классификации стремились охватить все аспекты применения НТО, не выделяя самого главного - цель применения с позиции доказывания. Объяснить это можно отчасти тем, что в авторы классификаций большей мере прибегали к их построению как средству научного изучения проблемы во всех ее аспектах. При этом, как нам кажется, затушевывалось главное - взгляд на НТС как средства собирания доказательств, или, еще более определенно, доказательственное значение получаемых с их помощью результатов.

Несомненно, доказательственное значение применения НТС может быть определено только в каждом конкретном случае применительно к си- туации, сложившейся в рамках конкретного дела. Однако общие подходы к определению доказательственного значения могут быть выработаны с учетом тех процессуальных действий, в ходе которых применяются НТС. Такими действиями из приведенных ранее классификаций являются действия по обнаружению, закреплению, изъятию и исследованию доказательственной информации.

Здесь же считаем необходимым обратить внимание на то, что никто

60

из цитируемых авторов не включил в число операций с НТС такое важное процессуальное действие, как предъявление доказательственной информа- ции. Вместе с тем НТС могут быть использованы для предъявления доказательственной информации при допросе, опознании, при рассмотрении дела в судебном заседании и т.д.

Попробуем рассмотреть задачи и возможности использования НТС при собирании доказательственной информации на этапах ее обнаружения, закрепления, изъятия, исследования и ее предъявления применительно к тем четырем формам передачи информации, о которых говорит Р.С. Белкин.

Ближе всех к классификации НТС на основе анализа их сущности, что могло бы послужить основой для оценки, получаемых с их помощью результатов, подошел, как нам кажется, Г.И. Грамович. Говоря об НТС, предназначенных для обнаружения следов и других объектов, автор делит их на четы-

1, ре группы :

? НТС, расширяющие возможности количественной стороны раз дражителя (оптические приборы, увеличивающие порог зрения, и

др-);

? НТС, преобразующие невоспринимаемое органами чувств в вос- принимаемое (ЭОП, ультрафиолетовые осветители и т.п.); ? ? НТС, преобразующие воспринимаемое одними органами чувств в воспринимаемое другими (в качестве примера автор приводит: восприятие термического воздействия кожей тела и визуальное снятие показаний с термометра); ? ? НТС, улучшающие условия восприятия объектов и явлений за счет способности вызывать ощущения (осветительные приборы, косо- падающий свет, напросвет). ? 1 Грамович Г.И. Основы криминалистической техники, с.45.

61

В чем мы видим привлекательность такого подхода (не касаясь в деталях оценки каждой из групп, предлагаемых Г.И. Грамовичем). Во-первых, в том, что анализируется сама сущность рассматриваемых НТС. А понима- ние сущности способствует лучшему представлению о возможности, допустимости как средства фиксации, надежности, т.е. всего того, что способно отвечать требованиям уголовного процесса. Во-вторых, как было отмечено, речь идет только о средствах обнаружения (а не фиксации, изъятия, исследования). Иначе говоря, автор тем самым подводит к мысли, что каждая категория НТС, в зависимости от решаемых с их помощью задач , должна рассматриваться по отдельности. Мы целиком согласны с таким подходом, потому что к каждой категории НТС будут предъявляться различные требования в зависимости от характера задач, решаемых с их помощью Так, для НТС, связанных с обнаружением, можно признать необходимыми свойства, изложенные Г.И. Грамовичем. Для НТС, позволяющих закрепить и изъять доказательственную информацию, возникает проблема кодирования и декодирования её. Здесь главное - избежать потерь и искажения информации. Применительно к НТС исследования - достоверность, надежность, научная обоснованность и апробированность методик. Для НТС предъявления информации - наглядность, демонстративность, воспринимаемость.

Рассмотрим, насколько согласуются эти и подобные им требования с четырьмя формами передачи доказательственной информации, допустимыми в уголовном процессе.

Однако прежде чем перейти к изложению этого материала, определимся в терминологии, которая будет использоваться в дальнейшем. Мы по- лагаем, что источником информации о преступлении является само преступление, т.е. преступные действия (бездействия) или механизм преступления, включающий все его составляющие: подготовку, совершение, сокрытие еле-

62

дов. Данное обстоятельство требует уточнения, так как нередко термин «источник информации» применяют по отношению к вещественным доказательствам, следам и тому подобным объектам, являющимися на самом деле не источником, а носителями информации, заложенной в них событием преступления, совокупностью тех процессов, которые явились отражением преступления во внешней среде.

Термин «источник доказательств» является частью теории доказательств в ее процессуальной интерпретации. К сожалению, при всей неточности этого термина он давно уже укоренился в процессуальной литературе применительно к носителям доказательственной информации. Так как в законах уже начинает появляться термин «информация» было бы желательно внести уточнение на этот счет и в теоретические положения о доказательствах, их источнике, носителях информации и т.п.

Для иных, общеупотребительных терминов, могут быть использованы имеющиеся в информатике разработки1.

Информация - сведения, являющиеся объектом некоторых операций: передачи, распределения, преобразования, хранения или непосредственного использования.

Доказательственная информация по делу - информация о событии преступления, собирание, исследование и оценка которой составляет содержание предварительного расследования, а проверка и оценка - судебного разбирательства.

Количество информации - мера уменьшения неопределенности ситуации (в нашем случае - расследование) вследствие того, что становится из- вестным исход другой ситуации (за счет увеличения объема доказательст-

См., например: Теория передачи информации (терминология) - АН СССР, Комитет научно-технической терминологии. М., 1979.

63

венной информации).

Источник доказательственной информации - событие преступления.

Сообщение - форма представления информация для её хранения, об- работки, преобразования или непосредственного использования. Четыре формы сообщения в уголовном процессе: вербальная, предметная, наглядно-образная, графо-аналитическая (по Р.С. Белкину).

Материальный носитель информации - объект, передающий сообщение о доказательственной информации.

Сигнал - форма представления информации для передачи по каналу.

Канал - заданная совокупность средств передачи информации, вклю- чающая в себя некоторую среду.

Передатчик - устройство, осуществляющее преобразование сообщения в сигнал.

Приемник - устройство, осуществляющее восстановление сообщения по сигналу.

Входное сообщение - сообщение, поступающее от источника сообщений на вход системы связи,

Выходное сообщение - сообщение, поступающее к получателю с выхода системы связи, в общем случае отличающееся от входного сообщения из- за помех и искажений в канале.

Кодирование - преобразование дискретного сообщения в дискретный сигнал, осуществляемое по определенному правилу.

Декодирование - восстановление дискретного сообщения по сигналу на выходе дискретного канала, осуществляемое с учетом правил кодирова- ния.

Рассмотрим возможности использования научно-технических средств применительно ко всем четырем формам закрепления и передачи информа-

64

ции (сообщения) на предварительном следствии. Начнем с предметной формы. Говоря о носителях информации в предметной форме, в первую очередь обращают внимание на вещественные доказательства. Раскрывая понятие вещественного доказательства, выделяют обычно четыре главных признака:

1) вещественный характер материального объекта; 2) 3) наличие прямой или косвенной связи с расследуемыми обстоятель- ствами; 4) 5) способность предмета содействовать установлению наличия или отсутствия того или иного элемента состава преступления; 6) 4) приобщение к делу в качестве вещественного доказательства1. Учитывая большой диапазон связей вещественных доказательств с

событием преступления, было предложено трактовать понятие вещественного доказательства достаточно широко, включая в него как отдельные предметы, так и «вещественную обстановку» («вещную обстановку») места происшествия, подразумевая под ней сложный комплекс материальных объектов и преследуя при этом цель - увеличение возможностей извлечения информации. «Глубокий анализ материальной обстановки, правильный выбор того уровня, на котором следует оборвать её дальнейшее дробление на части - все это является прочным базисом для эффективной, экономичной и целеустремленной работы по доказыванию»2.

Не возражая в принципе против подобного подхода, отметим, что в - предметной форме обстановку места происшествия или какую-либо её часть нельзя изъять даже с помощью научно-технических средств. Изъять в предметной форме можно только отдельный объект - вещественное доказательство. Для фиксации вещной обстановки потребуется использование иных форм

1 Селиванов Н.А. Вещественные доказательства. М., 1971, с. 10.

Митричев В.С, Криминалистическая идентификация целого по частям // Теория и практика идентификации целого по частям (ВНИИОЭ). М., 1976, №24, с, 12.

65

(наглядно-образной, графо-аналитической). Поэтому рассматривая предметную форму передачи сообщения (информации) о преступлении, мы ограничимся трактовкой вещественных доказательств в их прямом значении. В соответствии со ст. 83 УПК РСФСР в числе вещественных доказательств различают:

  • предметы, которые служили орудиями преступления;
  • предметы, которые сохранили на себе следы преступления;
  • предметы, являющиеся объектом преступных действий;
  • деньги и иные ценности, нажитые преступным путем;
  • предметы, которые могут служить средствами к обнаружению пре- ступления, установлению фактических обстоятельств дела, выявлению ви- новных, либо к опровержению обвинения или смягчению вины обвиняемого.
  • Каждая из перечисленных категорий предметов, несомненно, является материальным объектом, способным быть носителем информации о со- вершенном преступлении.

Особо следует выделить категорию предметов, несущих на себе следы преступления. Ценность этой категории заключается в том, что следы способны нести информацию о механизме преступления, как важном эле- менте предмета доказывания. Среди наиболее распространенных различают: - следы, образовавшиеся в результате преступного деяния (взлома, ранений и т.п.);

  • предметы и следы, уличающие определенных лиц в подготовке, со вершении, сокрытии преступления или опровергающие обвинение.

Значению вещественных доказательств вообще и их разновидности - следам в частности, всегда уделялось большое внимание в криминалистической литературе. Так, И. Кертес подразделял вещественные доказательства по характеру их связи с преступным событием на прямые и косвенные, на

66

первоначальные и производные (в том числе образцы); на следы, остатки материалов и вещественных доказательств, и на объекты, не претерпевшие изменений в своем составе, форме, массе. Под последними он понимает не изменение самого объекта, а его перемещение, смену его местонахождения1.

В разное время и по разным поводам в литературе обсуждались понятия «следы в широком смысле слова» и «следы в узком смысле», следы ма- териальные и следы идеальные, следы - отображения внешнего строения и следы, отражающие механизм образования (для веществ, не имеющих собственной формы: жидких, сыпучих; следы, отражающие механическое движение, и следы, отражающие навыки человека; следы-предметы, следы-вещества и так далее и тому подобное.

Не вдаваясь в деталях в анализ подобных предложений, так как это потребовало бы по существу написания самостоятельной работы, ограни- чимся выделением главного. Общим для всех высказанных в литературе предложений в отношении следов является их материальная основа и их связь с механизмом совершенного преступления как носителей информации о нем.

Вместе с тем невозможность изъять и сохранить многие виды следов в натуре заставляет прибегать к изготовлению с них слепков и иных копий. Процессуальный статус таких копий не определен, а в криминалистической и процессуальной литературе высказаны были на этот счет различные предложения. Одни авторы признают за копиями значение вещественных доказательств2. Другие отрицают такое значение, третьи - предлагают считать ко-

Кертее Имре. Основы теории вещественных доказательств. М., 1973, с.39-54, 2 См.: Чельцов M.A. Советский уголовный процесс. М., 1962, е.199; Перлов И.Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе. М., 1955, с.245.

67

пии производными вещественными доказательствами . Эта точка зрения является преобладающей на сегодняшний день

Изготовление производных вещественных доказательств осуществляется на основе широкого использования научно-технических средств, методов, специально разработанных приемов с соблюдением всех требований процессуального закона.

Вместе с тем, говоря о копиях как носителях информации, нельзя не отметить, что получаемые слепки, копии всегда имеют неизбежные отличия от первоначального вещественного доказательства - следа. Во- первых, признаки следа отображаются избирательно, в соответствии с задачами доказывания (а точнее, на этапе копирования - задачами извлечения информации). Во-вторых, зачастую информация, содержащаяся в следе, передается в существенно преобразованном виде: вогнутому следу соответствует выпуклая копия, объемному следу - плоскостная фотография, различия могут касаться материала, цвета и иных признаков.

С учетом этого при переносе требуемого объема информации с одного материального объекта (следа) на другой (копию) должны применяться такие научно-технические средства и методы, которые позволяют получать достоверный перенос признаков объекта. Только в этих случаях производное вещественное доказательство может быть использовано в качестве материального носителя информации. К таким средствам можно отнести те, которые позволяют с большой точностью получать слепки, оттиски, фотоснимки, видеозапись, кинокадры и т.п.

Касаясь предметной формы передачи информации, нельзя не упомянуть категорию образцов для сравнения (от. 186 УПК РСФСР), необходимых

1 См.: Винберг А.И. Доказательственное значение фотоснимков и специальных видов копий в советском уголовном процессе // Советская криминалистика на службе следствия. М., 1955. - вып.6. - с.27. Селиванов Н.А. Вещественные доказательства. С.47.

68

для углубленного, объективного, эффективного исследования следов. Сравнительные образцы также предлагалось считать вещественными доказательствами , особой разновидностью доказательств2, не имеющих самостоятельного значения по делу. Подобные точки зрения не получили поддержки. Возможность замены образцов, их повторное получение, их вспомогательный характер, связь не с самим событием преступления, а с его расследованием, дали основание для формулировки следующего определения сравнительных образцов: «это вспомогательные технические средства, сами по себе не имеющие доказательственного значения, какое имеют лишь результаты их изучения и сопоставления с вещественными доказательствами»3.

Отрицание доказательственного значения сравнительных образцов рядом авторов отнюдь не означает непринятия их в качестве материальных носителей информации (сообщения), выражаемых в предметной форме. При этом, как нам представляется, их значение ничуть не меньше, чем моделей следов (копий, слепков), так как отсутствие сравнительных образцов, или их недостаточная информативность, способны исключить возможность исследования вещественных доказательств с целью идентификации. Мы склоняемся к той позиции, что сравнительные образцы могут быть отнесены к вещественным доказательствам.

И, наконец, говоря о материальных объектах предметных носителях информации, нельзя не сказать о тех из них, которые были получены в ходе оперативных мероприятий, предусмотренных ст.6 Федерального Закона «Об оперативно-розыскной деятельности» (1995 г). Тот факт, что полученные подобным образом объекты несут не доказательственную, а ориентирующую

1 Карнович Г.Б. К вопросу о классификации вещественных доказательств // Советская криминалистика на службе следствия. M., 1956, вып.8, с. 16.

2 Теория доказательств в советском уголовном процессе. Ч. Особенная. М., 1967, с.25.

3 Селивыанов Н.А. Вещественные доказательства, с.13.

69

информацию, не имеет в данном случае решающего значения. Во-первых, в силу того, что некоторые из них позже могут перейти в разряд вещественных доказательств. А во-вторых, с учетом тенденций, заложенных в проект УПК РФ касательно возможной легализации в процессе данных, полученных оперативным путем.

Таким образом, к материальным носителям информации (сообщения) по делу, способными быть представленными в предметной форме, следует отнести:

1) вещественные доказательства, в том числе предметы, орудия, средства, связанные с событием преступления и обстоятельствами, подлежащими установлению; 2) 3) следы как разновидность вещественных доказательств, представ- ляющих отображение оставивших их предметов, и механизма их возникновения; 4) 5) материальные модели таких следов (слепки, копии, оттиски и т.п.); 6) 7) объекты из числа перечисленных, которые не имеют статуса веще- ственных доказательств, но могут являться объектами для оперативного исследования и в последующем быть легализованными в уголовном процессе; 8) 5) образцы, полученные для сравнительного исследования. Разобьем весь процесс собирания доказательственной информации на

стадии, применительно к которым могут быть рассмотрены возможности использования научных и технических средств, а также требования, предъявляемые к ним в этой связи. В.А. Снетков и Л.И. Слепнева выделяют следующие этапы :

  • поиск и обнаружение;

1 См.: Деятельность экспертно-криминалистичееких подразделений органов внутренних дел по применению экспертно-криминалиетических методов и средств в раскрытии и расследовании преступлений. М., 1996, С.23-24.

70

  • фиксация доказательственной информации (документирование, удо- стоверение, моделирование и др.);
  • изъятие и сохранение (консервация, упаковка);
  • изучение доказательств (предварительное исследование в ходе след- ственного действия на месте его производства, изучение в лабораторных условиях объектов, полученных оперативным путем, экспертные исследования вещественных доказательств и сравнительных образцов);
  • использование доказательств для получения новой доказательственной и ориентирующей информации (создание розыскных таблиц, создание ИПС, ведение криминалистических учетов и справочно-информационных коллекций, выдвижение версий).
  • К указанным этапам необходимо прибавить самый главный - исполь- зование в доказывании предметных носителей информации.

Начнем с использования научно-технических средств для поиска и обнаружения доказательственной информации. Поисковые приборы, существовавшие в то или иное время, нашли отражение в работах Н.А. Селиванова1, Г.И. Грамовича2 и других авторов. Наиболее подробные и системные сведения о современных научно-технических средствах поиска и обнаружения вещественных доказательств содержатся в одной из последних работ но криминалистической технике, опубликованной П.Т. Скорченко3. Автор поделил существующие криминалистические поисковые средства на четыре группы:

  1. Для поиска невидимых и маловидимых следов. Сюда вошли порошки магнитные, черные и белые (ПДМ-4, ПДМ- 5), люминесцентные

Селиванов Н.А. Современное состояние криминачистнческой техники и пути ее развития, с, 103-167. 2 Грамович Г.И. Основы криминалистической техники, с.24-65.

J Скорченко П.Т. Криминалистика // Технико-криминалистическое обеспечение расследования преступле- ний. М„ 1999. с.52 и далее.

71

(ПДМЛД), рубин, сапфир, агат. Диктозоли - порошки в аэрозольных упаковках для поиска следов рук на больших поверхностях. Изделие «Кит», позволяющее выявлять следы под воздействием паров йода, закрепляя их на крахмальную бумагу. Дактилоскопический планшет с набором порошков и набор кисточек магнитных и колонковых.

Из приведенного перечня видно, что названные технические приспо- собления предназначены для обнаружения следов рук, что они и позволяют делать весьма успешно. Однако необходимо отметить главное в основном русле данной работы: приведенные средства позволяют не только отыскивать следы рук, но и одновременно их фиксируют. Причем при умелом использовании фиксируют с высокой точностью (четкостью) передачи признаков объекта, оставившего след.

  1. Во вторую группу, предназначенную для поиска микрообъектов, включены:
  • криминалистические лупы с подсветкой, в том числе отечественная последней конструкции «Регула» (10х);
  • ультрафиолетовые осветители с автономным питанием УФО-1, Та-йр-1», «Квадрат» и др.;
  • электронный преобразователь (ЭОП) С -70, электрооптический бинокль и т.п.
  • материал для сбора микрочастиц - МЛПМ;
  • набор (чемодан) для изъятия микрообъектов (портативный пылесос со съемными фильтрами, пинцеты, липкий материал, бюксы, пинцеты и т.п.
  • 3-я группа - это приборы и инструменты для поиска металлических изделий: - портативный металлоискатель;

  • магнитный металлоискатель;

  • комплект для обнаружения и изъятия металлических осколков

72

«Крест» (при взрывах и т.д.);

  • электронный металлоискатель «Ирис-Э» и такой же, но подводный - «Ирис-Н»;
  • прибор «Кедр» для дифференцированного поиска черных и цветных металлов;
  • прибор «Киноварь» для поиска шлихового золота в багаже, ручной клади, почтовом отправлении.
  • 4-я группа средств предназначена для поиска неметаллических пред- метов:

  • это прибор «Кайма» для поиска пустот (тайников) в конструкциях из кирпича и бетона;
  • прибор «Конус» для обнаружения пылевидных частиц от обуви на ковровых и дедероновых покрытиях;
  • прибор «Колос» для обнаружения взрывчатых и наркотических ве- ществ;
  • прибор «Лаванда» для поиска человека (по биению сердца) в грузах, вывозимых из охраняемой зоны;

  • металлические щупы.

К приводимым П.Т. Скорченко поисковым техническим средствам можно было бы добавить сконструированные в 60-е годы трупоискатели, но они, к сожалению, не получили должного развития.

Характеризуя в целом возможности поисковых приборов и приспо- соблений, следует отметить постоянное стремление криминалистов к созданию новых средств, расширяющих возможности поиска или делающие его более эффективным. Вместе с тем хотя поиск и важный момент сбора доказательств, однако самостоятельного значения он иметь не может, оставаясь вспомогательной операцией. Исключение составляет поиск, завершающийся

73

фиксацией, как это отмечалось применительно к следам рук.

Вместе с тем хотелось бы особо отметить тот факт, что в ряде случаев в ходе поиска используются показания специальных приборов (для шлихо- вого золота, наркотиков, взрывчатых веществ). За этим, по логике, должно следовать обнаружение самих объектов, однако даже при их необнаружении должна отмечаться реакция спецприборов, использованных в целях поиска.

Более существенным в плане непосредственного формирования дока- зательственной информации имеет следующий этап ее сбора: фиксация. К средствам фиксации могут быть отнесены;

а) наглядно-образная форма

  • фотоаппараты различных типов и разные виды фотосъемок;
  • видеозапись;
  • киносъемка;
  • б) вербальная форма

  • протоколы;
  • фонозапись;
  • в) предметная

  • дактилоскопические пленки;
  • комплект для изъятия копий следов - KOC-I;
  • гипс, силиконовые и иные пасты, лаки для закрепления следов и сгоревших документов;

г) графо-аналитическая

  • планы;
  • схемы;
  • графики (типа путь- время);
  • кроки;
  • стереоизображения участков местности для последующей дешиф-

74

ровки на стереокомпораторе.

Этому этапу сбора информации, то есть ее фиксации, всегда уделялось большое внимание в криминалистике.

Начиная с первых работ СМ. Потапова, разрабатывались различные методы и приемы судебного ( криминалистического) фотографирования1.

По мере развития фотографии к средствам фиксации подключалась цветная фотография . В настоящее время все шире привлекается цифровая фотография’. По мнению специалистов, цифровая фотография является достаточно перспективным методом фиксации вещественных доказательств. Она позволяет обойтись без фотоматериалов, содержащих серебро, без «мокрого» процесса их обработки. Экономит время. При всем этом разрешающая способность и передача полутонов цифровой фотографии не уступают обычной фотосъемке. Аппараты цифровой фотографии последнего поколения (например «Экстел технология», Россия), используя фотографическую оптику, позволяют фиксировать с высоким разрешением объемные объекты, детально передавая их яркостные, цветовые и структурные характеристики .

В последующем к судебной фотографии присоединилась криминали- стическая видеосъемка, как метод (и средство), позволяющий фиксировать объекты и не только в статике, но и в динамике5.

Наряду с объективными средствами фиксации создаются методы, ос-

См.: Потапов СМ. Судебная фотография. М., 1936, Селиванов Н.А. Судебно-оперативная фотография. И., 1955; Селиванов Н.А., Эйсман А.А. Судебная фотография. М., 1965.

2 См.: Применение цветной фотографии в работе прокурора-крнминалистика, специалиста и судебного экс перта. Ленинград, 1980.

3 Дмитриев Е.Н. Проблемы применения цифровой фотографии при расследовании уголовных дел // Автореф. дис. к.ю.н. М., 1998.

4 Зотов А.Б. Современное состояние исследовательской фотографии // Информационный бюллетень. М.: Академия управления МВД РФ, 1999, гл.7, с.35.

5 См.: Леви А.А.» Горюнов Ю.А, Звукозапись и видеозапись в уголовном судопроизводстве. М., 1983: Кору- хов Ю.Г. Криминалистическая видеозапись // Криминачистика, 1999.

75

нованные на субъективном восприятии объекта - так называемые субъективные портреты1. Из других форм передачи информации в деталях разрабатывается графо-аналитическая2.

Достижения в области создания научно-технических, а в данных кон- кретных направлениях - технико-криминалистических средств, их надеж- ность в поиске следов и иных вещественных доказательств, разработка приборов и приспособлений, предназначенных для осмотра и первичного изучения объекта, а также создание надежных методов исследования3 привели к тому, что в литературе был поставлен вопрос о допустимости такого непроцессуального действия, как предварительное (доэкспертное) исследование, осуществляемое следователем . Поддерживая в целом эту идею и практику, оговоримся сразу же в отношении непременных трех условий ее реализации. Проводя предварительное исследование вещественного доказательства вне рамок следственного осмотра, следователь обязан действовать так, чтобы вещественное доказательство осталось в неизмененном первоначальном виде. Второе - результаты предварительного исследования нигде не фиксируются и не имеют никакого доказательственного значения, И третье - полученные результаты могут быть использованы в оперативно-тактических целях и при назначении экспертизы, а также оценки экспертного исследования данного вещественного доказательства.

Не углубляясь далее в данную проблему, отметим, почему мы упомянули ее в данном месте. Говоря о возможностях научно-технических средств

См. Снетков В,А, Габнтоскопия. Волгоград, 1979, Зимин A.M. Теоретические и практические проблемы криминалистического установления личности во признакам внешности // Автореф. дисс. докт. гор, наук. M., 1997; его же: Личность в криминалистике (субъективные портреты). M., 1995. 2См.: Справочник следователя //Практическое пособие. М., 1990, т.1, с.15-20.

См.: Аверьянова T.B. Интеграция и дифференциация научных знаний как источники и основы новых ме- тодов судебной экспертизы. M.: Академия МВД РФ, 1994.

4 Корниенко Н.А. Теория и практика предварительных криминалистических исследований вещественых доказательств // Автореф. дисс. канд. юр. наук. М., 1976.

76

в деле собирания, использования и оценке доказательственной информации, нельзя ограничиваться только возможностями следователя в собирании доказательств, необходимо обратить внимание на их исследование.

Исследования, пусть и предварительные, становятся возможными как благодаря созданию технических средств, использование которых не требует глубокой специализации, так и росту общей, в том числе технико- криминалистической, подготовки следователей. Многие из упомянутых ранее приборов позволяют провести своего рода экспресс - исследование и, получив достоверные результаты, использовать их сразу же, не дожидаясь позднейшего проведения экспертизы.

После небольшого допущенного отступления обратимся вновь к про- блеме фиксации доказательственной информации. Немаловажным в плане фиксации доказательственной информации является такое действие, как консервация вещественных доказательств. Консервации уделено внимание в ряде работ, в том числе в работе Г.И. Грамовича1, в учебном пособии под редакцией В.А. Снеткова2 и др.

Г.И.Грамович различает три вида консервации:

  • направленную на укрепление структуры вещества фиксируемого объекта (например укрепление сгоревшего документа, направляемого на экспертизу);

  • основанную на созданий макро- и микросферы, в которую помещают объект с целью его фиксации и сохранности (например часть трупа в рас- творе формалина);
  • помещение объекта в специальное приспособление (в качестве примера автор приводит откопирование следа руки на дактилоскопическую
  • ’ Грамович Г.И. Основы криминалистической техники, с.69-70.

2 Деятельность ЭКП ОВД по применению экспертно-криминалистических методов и средств в раскрытии и

расследовании преступлений, с.24,

77

пленку .

Как видно из приведенного, консервация способна выступать и как действие по фиксации вещественного доказательства, и как действие по его изъятию. Такое свойство консервации представляется весьма важным в деле собирания доказательств.

Мы хотим напомнить о таком важном научном (но не техническом) методе, как криминалистическая одорология. Как известно, данный метод был разработан под руководством профессора А.И. Винберга и впервые был опубликован в 1967 году и затем неоднократно освещался в печати .

Несмотря на активную критику этого метода со стороны процессуалистов (М.С. Строгович, A.M. Ларин и др.) данный метод постоянно совер- шенствовался, пополнялся научными разработками и практическими приемами отбора запахов, их консервации и использования при проведении оперативных действий.

Суть возражений процессуалистов сводилась, как известно, к тому, что метод одорологии не применим в уголовном процессе, поскольку не мо- жет быть установлена его достоверность, не может быть допрошен субъект, непосредственно реализующий метод (т.е. собака), не может быть раскрыта технология отождествления человека по запаху в каждом конкретном случае.

Не пересказывая здесь в деталях современной методики осуществления выборки с использованием консервации запаха, укажем лишь на то, что разработчиками и модификаторами одорологического метода сделано все возможное, чтобы не возникало сомнение в достоверности отождествления человека по запаху с применением современных методик. Здесь и неодно-

1 Грамович Г,И. Там же, с.69-70. 2 Винберг Л.И. Криминалистическая одорология // Криминалистика на службе следствия. Вильнюс, 1967,

с.5, Белкин Р.С, Винберг А.И. Криминалистика (общетеоретические проблемы). М. 1972, е.217-218, Салтев-

ский М.В. Криминалистическая одорология. 1986, и др. работы.

78

кратное повторение опытов (выборок), и использование контрольных собак, и дистанцирование собаки-детектора от кинолога, чтобы исключить возможность предположения о его воздействии на собаку.

Если учесть при этом, что научное обоснование метода ни у кого со- мнений не вызывает, то возникает вновь вопрос о том, почему этот научно обоснованный метод, реализуемый в условиях, исключающих сомнение в его достоверности, до сих пор не используется в уголовном процессе.

«В настоящее время не существует технических устройств, чувстви- тельных и одновременно достаточно селективных (избирательных - авт.) для анализа запаховых следов человека или животного. Причина данного положения заключается в отсутствии сведений о том, какие из сотен веществ, составляющие запаховые следы, определяют тот или иной признак особи. Поэтому в качестве инструментов и средств их исследования применяются специально подготовленные собаки-детекторы запахов и вспомогательные наборы одорологических объектов, подобранных всякий раз с учетом исследуемых запаховых признаков, соответственно решаемой задачи», - отмечают авторы методических рекомендаций, отражающих последние достижения в области криминалистической одорологии1.

Достаточно привести оглавление упомянутой работы, чтобы убедиться, насколько увеличены за последние года возможности этого научного ме- тода, какие дополнительные возможности открываются при его использовании для получения информации о человеке, и в то же время как много делается для того, чтобы повысить достоверность этого метода.

Приведем оглавление упомянутых методических рекомендаций без каких- либо сокращений и изменений:

Стегнова Т.В., Сулимов К.Т., Старовойтов В.И., Гриценко В.В. Установление некоторых диагностических признаков человека по запоховым следам (методические рекомендации). М., ЭКЦ МВД РФ, 1996, с.З.

79

  1. Собаки-детекторы в выявлении диагностических признаков человека по его запаховым следам.
  2. Выявление особенностей запаховых следов человека.
  3. 2.1. Выявление запаховых помех в исследуемых пробах.

2.1.1. Приемы исключения негативного влияния запаховых помех. 2.1.2. 2.1.3. Техника выявления запаховых (ольфакторных) помех. 2.1.4. 2.1.5. Дополнительные возможности, используемые в идентификационном одорологическом исследовании. 2.1.6.

2.2. Выявление запаха человека как биологического вида. 2.3. 2.4. Проверка на смешиваемость запаховых следов. 2.5. 3. Выявление половозрастных признаков человека по его запаховым следам.

3.1. Определение пола человека.

3.1.1. Определение в объекте женского запаха. 3.1.2. 3.1.3. Определение в объекте мужского запаха. 3.1.4. 3.2. Установление принадлежности человека к определенной возрас тной группе.

3.2.1. Подготовка собак-детекторов. 3.2.2. 3.2.3. Выявление на объекте запаховых следов ребенка. 3.2.4. 3.2.5. Выявление запаха человека старческого возраста. 3.2.6. 3.2.7. Выявление запаха человека среднего возраста. 3.2.8. 4. Оценка результатов диагностического анализа запаховых следов человека.

Приведенное оглавление наглядно демонстрирует не только возможности одорологического метода, но и меры, применяемые экспертами к не- допущению получения недостоверных результатов. На это же нацеливает заключительная фраза методических рекомендаций: «В целом гарантии ус-

80

пешного применения диагностических методик одорологического исследования состоят в получении от собак отчетливых, воспроизводимых и соответствующих сигналов узнавания искомых запаховых характеристик и исследуемых запаховых объектах1».

Мы не случайно воспользовались вариантом рассмотрения научных методов консервации, как составляющей процесса фиксации доказательст- венной информации для относительно подробного рассмотрения метода криминалистической одорологии. В ходе последующего изложения материала (гл.П § 2) мы попытаемся обосновать допустимость применения этого, несомненно, научного метода в качестве средства получения доказательственной информации.

Обратимся вновь к основному рассматриваемому вопросу - фиксации доказательственной информации в допустимых процессуальных формах, в том числе и с использованием научно-технических средств.

Анализ всех четырех форм (вербальной, предметной, наглядно-образной, графо-аналитической) убедительно свидетельствует о том, что все они по своей сути являются разновидностями моделирования. Исключение из этого составляют: вещественные доказательства (предметная форма), изъ- ятие в натуральном виде. Все остальные формы представляют собой то или иное моделирование. Фотоснимки, планы, схемы являются моделями плоскостными. Стереоснимки, объемные копии (слепки) - моделями трехмерными. Видео- и кинозапись позволяют смоделировать процесс в динамике. Вербальная форма фиксации также является результатов моделирования. Это относится и к фонозаписи, и к протокольному изложению допроса. Подобные модели, равно как и демонстрацию видео- и кинозаписи Г.Й. Грамович

Там же, с. 16,

81

предлагает именовать динамическими моделями .

Одним из первых обратил внимание на то, что приведенные выше формы фиксации доказательственной информации являются, по своей сути, моделями, был Л.Р. Ратинов «В последующем вопросам моделирования в криминалистике, в том числе и для целей фиксации доказательственной ин-формации, было посвящено немало работ. Среди них работы И.М. Лузгана , М,Н. Хлынцова4 , Г.И. Грамовича5 , Р.С. Белкина и .А.И. Винберг и многих других. Взгляд на фиксацию доказательств, как на разновидности моделирования, позволил по-новому раскрыть возможности этого важного этапа процесса собирания доказательств. Дифференцировать эти возможности по степени влияния субъективных факторов и по степени объективизации и полноты передаваемой информации. Так, протокольная запись, планы, схемы, чертежи являясь по природе моделями материальными, несут в своей основе идеальную модель, т.е. тот мысленный образ, который сформировался в сознании следователя, а затем уже отражен в материальном носителе информации.

В отличие от этого фотосъемка, видео- и киносъемки являются средствами объективной фиксации, причем не избирательной (как в протоколе), а сплошной.

Получение плоских и трехмерных отпечатков и слепков гарантирует объективность передачи, но при условии, что правильно выбраны средства такого моделирования и надлежащим образом реализованы методики его применения в указанных целях.

1 См.: Грамович Г.И. Основы криминапистической техники, с.73.

2 См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1966, с.158-165.

3 Лузгин И.М. Моделирование при расследовании преступлений. М., 1981.

4 Хлынцов М.Н. Криминалистическая информация и моделирование при расследовании преступлений. Сара тов, 1982.

5 Гранович Г.И. Указ. работа, с.71-97.

6 Белкин Р,С„ Винберг А.И. Криминалистика и доказывание, с.41 и далее.

82

Формулируя кратко достоинство моделирования, как сущности фиксации доказательственной информации, следует подчеркнуть следующие его возможности, реализуемые с помощью научно-технических средств.

Прежде всего это возможность зафиксировать (наглядно-образно, графо- аналитически) объекты, которые в силу своих физических свойств не могут быть отделены от иной материальной обстановки (место происшествия, транспортное средство и т.п.).

Моделирование как средство фиксации позволяет изъять модель (слепок, оттиск) следа, который не может быть изъят в натуре. Этому способствует и фотофиксация следа.

Прибегая к разным способам фиксации, мы можем получить различные по своей природе модели одного и того же объекта. Например: мас- штабное фотографирование объемного следа обуви, зарисовка особенностей его узора, получение гипсового слепка с него. Каждая из этих моделей способна помочь в изучении тех или иных признаков объекта, обеспечивая полноту передачи информации.

Моделирование помогает избирательно зафиксировать те признаки и комплексы признаков объекта, которые представляются единственно важ- ными в передаче информации об объекте. В этих случаях модель позволяет устранить имеющее воздействие иных признаков. Так, фотографирование в инфракрасных лучах входного огнестрельного отверстия со следами близкого выстрела, расположенного на темном маскирующем фоне и к тому же залитого кровью, позволяет избавиться от пятна крови и от темного фона преграды (одежды), обеспечивая четкое изображение огнестрельного повреждения с пояском обтирания, отложением копоти выстрела и несгоревших (полуобгоревших) порошинок.

Модель (фотоснимок) позволяет убедиться в том, что объект, имею-

83

щийся в деле, является тем самым, с которого изготовлена модель (холодное оружие, хранящееся при деле, и его фотоизображение, сделанные при его изъятии, при его экспертном исследовании).

Несомненным преимуществом модели как способа фиксации доказа- тельственной информации является и то, что любая такая модель может изучаться неоднократно, разными лицами. Причем модель большого по охвату объекта (например места происшествия), сведенная к малым размерам (фотоснимок места происшествия), позволяет охватить взглядом одномоментно весь объект, способствуя лучшему его восприятию.

И, наконец, нельзя не отметить еще одно ценное свойство моделирования. Переводя информацию из одного кода в другой, модель позволяет воссоздать то, чего уже нет вообще, или то, что отсутствует в данное время, в данном месте. Первым вариантом будет восстановление лица по черепу методом пластической реконструкции, вторым - создание субъективного портрета со слов допрашиваемого лица.

Заканчивая изложение о возможностях моделирования применительно к фиксации доказательственной информации, следует обратить внимание на возможность запечатления (моделирования) информации, отражающей динамику события. Например фонозапись допроса, оперативное документирование с помощью видеозаписи действий преступников.

Однако говоря о моделировании и фиксации доказательственной ин- формации в целом, необходимо постоянно иметь в виду главное.

Главное же заключается в том, насколько объективно, полно была за- фиксирована эта информация, насколько применяемые при этом научно- технические средства обеспечивали полноту и адекватность фиксации, на- дежность ее сохранения и достоверность передачи. Все эти качества имеют самое прямое отношение к определению доказательственного значения дока-

84

зательетв, полученных с помощью научно-технических средств .

Здесь же считаем необходимым обратиться к еще одному направлению применения научно-технических средств, которое, как нам представля- ется, не нашло должного отражения в законе и литературе (процессуальной, криминалистической).

Мы имеем в виду возможности использования научно-технических средств для предъявления (демонстрации) доказательственной информации.

О предъявлении звукозаписи в судебном заседании достаточно подробно говорит А.А. Леви в своем обстоятельном монографическом исследо- вании «Звукозапись в уголовном процессе» . Автор рассматривает варианты озвучивания в суде фонограмм допросов, имевших место на предварительном следствии. Фонограмм - вещественных доказательств. Фонозапись самого судебного процесса, в том числе для записи пояснений, даваемых подсудимыми по поводу фиксации тех следственных действий, в которых они принимали участие (следственный эксперимент, проверка показаний на месте). Однако было бы неверно все применение научно-технических средств сводить только к демонстрации звукозаписи, или демонстрации ее* только в суде. Наряду со звукозаписью в суде могут быть демонстрированы (предъявлены) для восприятия, анализа, оценки и иные материальные источники доказательственной информации. Это может быть видеозапись, киносъемка, фотоснимки, слепки, отпечатки, планы, схемы, К сожалению, современные залы судебных заседаний не оборудованы устройствами, позволяющими демонстрировать указанные объекты. Вместе с тем демонстрация (предъявление) подобных носителей информации способствовала бы ее лучшему восприятию, анализу, использованию в деле доказывания в условиях гласности

Подробно этот материал изложен в главе II §2. 2 Леви А.А. Звукозапись в уголовном процессе, М., 1974, с.55-77.

85

нашего судопроизводства. Однако имеются все основания говорить о воз- можности и допустимости использования научно-технических средств для предъявления доказательств на предварительном следствии.

В нашей практике был случай, когда мы расследовали преступление, совершенное несовершеннолетними. В соответствии со ст. 392 УПК РСФСР мы устанавливали и установили наличие в деле взрослого соучастника. Таким соучастником было лицо, дважды судимое, имеющее большое влияние на несовершеннолетних. Было очевидно, что несовершеннолетние его боятся, и хотя они дали признательные показания, в том числе и о его роли организатора и подстрекателя, на очной ставке с ним они могут отказаться от своих показаний. С учетом этого нами был выбран следующий тактический прием. Показания каждого из потерпевших (их было четверо) были записаны на магнитную ленту (ст. 1441 УПК РСФСР) и продемонстрированы (озвучены) на допросе взрослому соучастнику, гражданину Д. Мы исходили при этом из того, что если просто огласить протокол допросов несовершеннолет- них, то подозреваемый заявит о его недостоверности, запугивании следствием детей, искажение их показаний при записи в протоколы т.п. В то же время демонстрация звукозаписи допроса снимала все подобные заявления. После непродолжительного времени гр.Д. признал свою вину в подстрекательстве несовершеннолетних и в скупке у них краденного.

Нам представляется, что возможности применения научно-технических средств должны быть законодательно расширены. Должно быть указано на допустимость использования научно-технических средств не только для фиксации доказательственной информации, но и её предъявление.

Мы не будем касаться в данном разделе и в данной работе возможностей использования научно-технических средств при экспертном исследова-

86

нии, Это самостоятельная тема, колоссальная по своему объему и в доста- точной мере изученная в теории и на практике. Главное же заключается в том, что использование научно-технических средств в экспертизе имеет достаточно самостоятельное (а не второстепенное) значение, что эксперт не ограничен (в отличие от следователя) в возможностях использования научно-технических средств, а также в том, что заключение эксперта, как результат исследования с применением научно-технических средств, является самостоятельным источником доказательств, в отличии от результатов их применения иными субъектами процесса. Поэтому предметом исследования данной работы и стало использование НТС в плане собирания и оценки доказательств.

Резюмируя содержание данного параграфа, следует отметить:

  1. Классификация научно-технических средств, применяемых в уголовном процессе, должна осуществляться в первую очередь с учетом той формы фиксации доказательственной информации, в рамках которой они используются: вербальной, предметной, наглядно-образной, графо- аналитической. При таком подходе определяется главная цель их применения - собирание доказательственной информации, её хранение, предъявление к исследованию и оценке.
  2. Частными задачами в плане собирания доказательств являются: об- наружение (в том числе поиск), закрепление, изъятие, консервация, исследование и предъявление доказательственной информации.
  3. При общих требованиях, предъявляемых ко всем научно- техническим средствам: безопасность, эффективность, надежность - к каж дой категории НТС могут быть предъявлены и иные требования, определяе мые условиями той формы фиксации информации, которую они обслужива ют.

87

  1. Принципиально важным является подход к анализу возможностей НТС в сборе и фиксации информации, а равно её оценки с учетом гносеоло- гической природы их применения - как разновидностей моделирования.

Представляется, что исследование таких аспектов проблемы, как до- казательственное значение результатов применения научных и технических средств, возможность (невозможность) их использования в качестве самостоятельных источников доказательств должно осуществляться с позиции теории информатики и теории моделирования.

88

§ 3. Правовое регулирование применения научно-технических

средств.

В настоящее время правовое основание использования научно- технических средств закреплено в ряде статей УПК РСФСР. Это в первую очередь ст. ст. 141 и 141’, а также статьи 84, 179, 183 и косвенно статьи 166, 176, 191 УПК РСФСР.

В статье 141 УПК РСФСР, озаглавленной «Протокол следственного действия» в отношении применения НТС содержатся следующие указания:

«Если при производстве следственного действия применялись фото- графирование, киносъемка, звукозапись либо были изготовлены слепки и оттиски следов, то в протоколе должны быть указаны технические средства, примененные при производстве соответствующих действий, условия и порядок их использования, объекты, к которым эти средства были применены, и полученные результаты. В протоколе должно быть, кроме того, отмечено, что перед применением технических средств об этом были уведомлены лица, участвующие в производстве следственного действия», и далее:

«К протоколу прилагаются фотографические негативы и снимки, ки- ноленты, диапозитивы, фонограммы допроса, планы, схемы, слепки и оттиски следов, выполненные при производстве следственных действий».

Статья 1411, озаглавленная «Применение звукозаписи при допросах», допускает применение звукозаписи в ходе допроса, оговаривая правила ее использования: предупреждение допрашиваемого о звукозаписи, недопустимость записи части допроса или повторения показаний специально для звукозаписи; воспроизведение звукозаписи допрашиваемому после окончания допроса и другие.

Статьи 179 (осмотр места происшествия) и 173 (следственный экспе-

89

римент) фрагментарно дублируют ст. 141 в части применения технических средств.

Статьи 166 (протокол предъявления для опознания) и 176 (протокол обыска, выемки, наложения ареста на имущество) косвенно указывают на допустимость применения НТС, так как содержат ссылку на ст. 141, в соответствии с которой составляются протоколы упомянутых следственных действий.

Ст. 84 допускает фотографирование громоздких вещественных дока- зательств, которые по этой или иной причине не могут храниться в уголовном деле.

Ст. 191 (содержание заключения эксперта) также может считаться допускающей применение НТС, так как в соответствии с этой статьей в за- ключении эксперта должно быть указано - «какие исследования произвел». Производство исследований подразумевает, естественно, использование научно-технической базы, необходимой для исследования.

Таким образом, можно с сожалением констатировать, что в действующем УПК отсутствует статья (или комплекс статей), специально посвя-щенная применению научных и технических средств в уголовном процессе.

С таким положением дел трудно примириться. Достижения научно- технического прогресса, с которыми мы соприкасаемся во всех сферах жизни и деятельности, должны находить отражение в законе. Правосудие не должно быть настолько консервативным, чтобы попросту игнорировать все то, что ему может предложить наука и техника. Вместе с тем наше судопроизводство проявляет именно такую тенденцию. Достаточно вспомнить, что уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1923 г., действовавший до 1960 г., не допускал возможности фотографирования при производстве следственных действий. При этом было бы ошибочным полагать, что законодатель в

90

момент принятия кодекса (1923 г.) не знал о существовании фотографии или ее тогда не было. Была фотография, и законодатель знал о её существовании. В УПК 1923 года была статья, аналогичная ныне действующей ст,84 УПК РСФСР, где допускалось фотографирование громоздких вещественных доказательств. Так что законодателю фотография была известна1, но как средство фиксации при сборе доказательств он её проигнорировал, нанеся несомненный ущерб повседневной практике следственных действий. В статье 58 УПК 1923 года, дающей перечень доказательств: показания свидетелей, заключения экспертов, вещественные доказательства, протоколы осмотров и иные письменные документы и личные объяснения обвиняемого - отсутствует указание на фотографические снимки. Таким образом, на долгие годы фотосъемка была вычеркнута из арсенала уголовного процесса. Не следует забывать, что и в то время хорошо был известен принцип недопустимости расширительного толкования закона. Так, профессор П.И. Люблинский в 1924 году отмечал: «Юридическое значение перечня, содержащегося в ст.58, сводится к тому, что, помимо указанных в нем видов косвенных доказательств, суд не вправе допускать доказательства иного рода или основываться на них»2.

Потребовались многолетние усилия многих криминалистов и процес- суалистов, чтобы «пробить дорогу» фотографии как средству фиксации доказательственной информации. Фотоснимки предлагали приравнивать к вещественным доказательствам3, к документам , пока не был принят УПК 1960 года, где фотосъемка и фотоснимки получили статус технических действий и

1 Напомним, что первая работа по судебной фотографии уже существовала в то время в стране. См.: Потапов СМ. Судебная фотография, 1926, переизданная дважды - в 1936 и в 1948 годах.

2 Люблинский П.Н. О доказательствах в уголовном суде. М., 1924. - с.23.

3 Выдра M.M. Вещественные доказательства в советском уголовном процессе (Автореф. дис. канд. юр. на ук). Л., 1953, е.10; Чельцов М.А. Уголовный процесс. М., 1948, с.323.

4 Селиванов Н.А. Судебно-оперативная фотография. М., 1955, с.32.

91

приложения к протоколу.

Однако вернемся к ст. 141 УПК РСФСР (1960 г.). Ранее уже отмечалось, что статья эта посвящена отнюдь не использованию НТС, а протоколам следственных действий. Это обстоятельство накладывает существенный отпечаток на практическое применение НТС. В статье не определены цели и задачи применения НТС. Не указаны субъекты применения НТС. По логике вещей, коль скоро речь идет о протоколах следственных действий, к числу таких субъектов следует отнести следователя (орган дознания), прокурора, суд (при выполнении судебного следствия). Но это только логическое суждение, не более, так как в законе в отношении субъектов, которые могут использовать НТС, ничего не сказано. Нет указаний на допустимость использования НТС специалистом, экспертом.

В ст. 141 УПК отсутствует и указание на необходимость при исполь- зовании НТС охраны прав и интересов граждан. Нет указаний на недопустимость использования НТС, угрожающих жизни и здоровью граждан, унижающих их честь и достоинство.

Одним из существеннейших недостатков регулирования применения НТС следует признать тот факт, что статья содержит ограничительный пере- чень допустимых к использованию НТС: фотосъемка, киносъемка, слепки и оттиски, планы, схемы. Наличие такого перечня исключает возможность применения НТС, не вошедших в него, в том числе НТС, появившихся после принятия УПК (1960), неизвестных в то время законодателю. Такое положение сложилось в настоящее время с видеозаписью. Её нет в указанном перечне и, стало быть, применение ее незаконно. Тот факт, что видеозапись в определенной мере является симбиозом упомянутых в статье фотосъемки и киносъемки, ничего не решает. Применение закона по аналогии недопустимо, это знает каждый грамотный юрист. Расширительно толковать законный

92

перечень также нельзя. В этой связи мы категорически не можем согласиться с уважаемыми И.Е. Быховским и Н.А. Корниенко, когда они пишут: «Содержащийся в ст, 141 УПК РСФСР перечень приложений к протоколу (фотографические негативы и снимки, киноленты, диапозитивы, фонограмма допроса, планы, схемы, слепки и оттиски следов) нельзя рассматривать как исчерпывающий1» (подчеркнуто нами - авт.). Может создаться впечатление, что авторы говорят не о самих НТС, а о приложениях к протоколу, перечень которых реально может быть много больше приведенного (например: вещественные доказательства, документы, сравнительные образцы и т.п.). Однако изложение материала в других местах работы с несомненностью свидетельствует о том, что речь идет именно о расширении видов НТС, допустимых к использованию при производстве следственных действий. Так, в несколько ранее приведенной цитате авторы говорят: «Способы применения технических средств, содержащиеся в уголовно- процессуальных кодексах союзных республик, надо рассматривать как наиболее часто встречающиеся в практике» (подчеркнуто нами - авт.). Справедливости ради следует сказать, что сразу за этой фразой следует предостережение «Однако это не значит, что любое техническое средство без всяких ограничений может быть включено в процесс расследования уголовного дела». После этого авторы пособия излагают условия применения ТС, и в целом из изложенного материала можно сделать вывод о том, что если НТС удовлетворяют этим условиям, то они вполне допустимы, даже если и не упомянуты в перечне ст. 141.

С такой постановкой вопроса согласиться нельзя. Безусловно, наличие ограничительного перечня существенно вредит сбору доказательственной информации, но пока он существует, норму закона необходимо неукос-

Быховский И.Е,, Корниенко Н.А. Процессуальные и тактические вопросы применения технических средств при расследовании уголовных дел (Учебное пособие). Л., 1981, сб.

93

нительно соблюдать. Можно критиковать статью в научном, методическом и практическом плане, но допускать оправданным отступления от нее нельзя.

Статью 141 УПК РСФСР критиковали достаточно давно и достаточно много, в том числе и по поводу приведенного перечня. Еще в 1972 г. Р.С. Белкин справедливо отмечал: «всякая попытка выразить в одной правовой норме или даже в системе правовых норм исчерпывающий перечень технических средств или тактических приемов раскрытия и расследования преступлений невозможно, ибо она явится попыткой остановить процесс развития, совершенствования и расширения научных основ раскрытия и расследования преступлений, развития и совершенствования практики борьбы с преступностью»1.

Эту же мысль Р.С. Белкин проводил в последующих изданиях своих работ. Говоря только о технико-криминалистических средствах (без упоминания тактических приемов), он писал: «Ни закон, ни подзаконные акты не могут дать исчерпывающего перечня тех технических средств и технических приемов, которые используются или могут применяться с целью раскрытия и расследования преступления. Не могут содержать они и всеобъемлющих указаний на порядок применения этих средств и приемов» . Ссьшаясь по-прежнему на то, что подобные перечни тормозят процесс развития, совершенствования и расширения научных основ раскрытия и расследования преступлений, автор отмечает и невозможность создания подобного перечня с позиции законодательной техники.

Указанную позицию разделяли и разделяют многие криминалисты. Так, И.В. Макаров и К.О. Скоромников еще в 1972 г. отмечали: «Правовые нормы не должны перечислять конкретные виды допустимых к применению

1 Белкин Р.С. Криминалистика и научно-технический прогресс // Труды Высшей школы МВД. М., 1972,

вып.34, с.8.

2БешшнР,С. Курс советской криминалистики. М., 1977, т.1, с.219-220.

94

средств и методов. Исходя из задач уголовного производства, в законе следует четко сформулировать общие принципы допустимости и критерии законности, а также формы о цели применения научно- технических средств и методов»1.

Такой же позиции придерживается А.А. Леви, отмечая, что «дать ис- черпывающий описок научно-технических средств, использование которых в уголовном производстве было бы правомерно, ввиду их многочисленности, постоянного дополнения и изменения, конечно, невозможно»2. Однако в отличие от многих, разделяющих данную позицию, А.А. Леви идет дальше, он говорит не только о закреплении общих принципов использования НТС, но и отмечает, что применяемые средства и методы должны быть основаны на хорошо изученных наукой физических, химических, биологических и иных явлениях, причем недопустимы неполнота получаемой с их помощью информации или ее искажение в процессе фиксации, хранения, передачи, исследования и воспроизведения. Применение указанных средств и методов не может ни в коем случае унижать честь и достоинство граждан, должно быть безопасным для жизни и здоровья людей и является определенной гарантией соблюдения прав участников процесса, в том числе и такой важной гарантией, как право обвиняемого на защиту в широком смысле этого слова. Кроме того, при принятии решения об использовании научно-технических средств должны учитываться такие их свойства, как влияние на сохранность исследуемого объекта, простота, надежность и в определенной степени экономичность, устанавливаемые как в результате практического использования, так и

1 Макаров И.В., Скоромников К.С. Видеомагнитофонная запись - метод фиксации доказательства // Труды ВЩ МВД СССР. М., 1972, с. 149-151.

2 Леви А.А. Вопросы правовой регламентации применения научно-технических средств в уголовном судо производстве // Теория и практика собирания доказательственной информации техническими средствами. Киев, 1980, с. 16-17.

95

путем экспериментальной проверки» .

Мы потому позволили себе привести столь большую цитату, чтобы продемонстрировать, что еще двадцать лет назад аргументировано и квалифицировано ставился вопрос об изменении правовой регламентации применения НТС в уголовном процессе. Основные положения таких предложений: не приводить никаких перечней, определить цели использования, допустимость использования, требования к применяемым НТС, заложить в закон правовые гарантий охраны прав и интересов граждан при использовании НТС.

Ничего из этого законодателем принято не было, хотя, по данным Т.Н. Москальковои, за годы существования УПК РСФСР (с 1960 г.) в него было внесено к 1999 г. около 500 изменений, причем половина из них была принята после 1990 года, на волне демократизации и борьбы за права человека . Остается только сожалеть по поводу того, что у законодатели в ходе принятия изменений не нашлось должного внимания к такому важному вопросу, как использование НТС при собирании доказательств. Несомненно, что закон должен быть в известной мере консервативен. Он не должен меняться слишком часто в соответствии с очередными политическими веяниями. Но и в консерватизме закона должна быть определенная мера. Если почти полвека ученые и практики единодушно отстаивают единую позицию, то, по-видимому, к их мнению следует прислушаться законодателю.

Еще в 1948 г. известный ученый-процессуалист М.А. Чельцов отмечал: «В настоящее время в советской процессуальной теории высказывается взгляд, исходящий из потребностей судебной практики (подчеркнуто нами -

! Там же. с.17, 2

См.: Москалькова Т.Н. Нравственные аспекты соотношения уголовно-процессуальной и оперативно- розыскной деятельности // Информационный бюллетень XXVIII криминалистических чтений Академии управления МВД РФ. М», 1999, ‘8, с, 13,

96

авт.) о необходимости расширить понятие вещественных доказательств. В него должны быть включены снимки, слепки, оттиски и записи, выполнен- ные фотографическим, механическим или иным способом, обеспечивающим точность воспроизведения»1.

Оставим пока в стороне предложение автора отнести результаты применения НТС к вещественным доказательствам, этого вопроса мы кос- немся позже (в гл.И). Обратим внимание на то, что внимание к НТС привлекалось М.А. Чельцовым в 1948 г., где он ссылается на требования судебной практики, что автор стремиться придать результатам НТС самостоятельное, а не прикладное значение. Кроме того, нельзя не отметить, что приводимый перечень хотя и содержит перечисление многого того, что вошло затем в УПК (1960 г.)- фотоснимки, слепки, оттиски, вместе с тем выгодно отличается от положений ст. 141 УПК РСФСР. Мы хотим обратить внимание на последнюю часть цитаты: «выполненных фотографическим, механическим или иным способом, обеспечивающим точность воспроизведения». Что представляется нам ценным в такой формулировке? Перечень как «открытая система», который может быть дополнен новшествами науки и техники, по мере их появления. В то время ни автор, ни представители техники не знали о возможностях видеозаписи, были далека от идеи компьютеризации и многого другого. Однако, такой ученый, каким был М.А. Чельцов, не мог не предвидеть по логике развития науки и техники будущие возможности появления средств фиксации доказательственной информации. Поэтому он определяет в общем виде «запись» и ее условие «точность воспроизведения». Сейчас мы можем говорить об электромагнитной записи, механической (например про-филометры-профилографы) и о многом другом, что недоступно к использованию участниками процесса.

’ Чельцов М.А. Уголовный процесс, М., 1948, с.323.

97

Нельзя попутно не заметить, что сама идея дать перечень НТС не нова и она в принципе может быть решена, если законодатель придерживается той позиции, что без этого никак нельзя обойтись. Так, в бывшей Польской народной республике (ПНР) в уголовно-процессуальном кодексе определялись принципы и правила использования НТС, а список самих средств, разрешенных к применению, публиковался Генеральным прокурором республики в начале каждого года. Это позволяло следить за апробированными новинками и включать их в подобный список.

Есть более свежие примеры. Обратимся к Федеральному закону об «Оперативно-розыскной деятельности» в редакции от 30 декабря 1999 г. (* 825-ФЗ). В ст.6 ч.З указано: «В ходе проведения оперативно- розыскных мероприятий используются информационные системы, видео и видеозапись, кино- и фотосъемка, а также другие технические и иные средства, не нано-^слщие ущерб жизни и здоровью людей и не причиняющие вред окружающей среде»1. Из приведенного положения видно, что законодатель, хотя и дал перечень некоторых НТС, однако не сделал его ограничительным, указав на возможность использования и «других технических и иных средств».

Вместе с тем наряду с этим положением в той же ст,6 ФЗ об ОРД имеется часть 8, где сказано «Перечень видов специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации в процессе осуществления оперативно-розыскной деятельности, устанавливается правительством Российской Федерации»”.

В принципе никто, как говориться, не заставлял законодателя включать этот пункт в ст.6 Закона. Вполне достаточным было положения ч.З. Ведь к категории «другие технические средства» вполне можно отнести и

1 См.; Комментарий к Федеральному Закону «Об оперативно-розыскной деятельности» (Автор- составитель А,Ю. Шумилов). М., 2000.

2 Там же.

98

спецтехнику. Однако, учитывая негласный характер её применения и заботясь в духе Конституции РФ о правах, свободах и интересах граждан, законодатель посчитал необходимым установить такой порядок, при котором перечень специальных технических средств проходит контроль и одобрение правительства. Это тоже пример законодательного регулирования применения НТС.

Однако дело не только в ограничительном перечне ст.141 УПК РСФСР. Речь должна идти о кардинальном изменении статуса результатов применения НТС в уголовном судодроизводстве. В литературе по данной проблеме высказывались различные точки зрения. Так, А.А Эксархопуло отмечал, что «привычное отставание закона от требований сегодняшнего дня, безусловно, оказывалось тормозом в деле внедрения нового, созданного криминалистикой, в следственную, экспертную и судебную практику, одним из возможных путей преодоления этих трудностей многие ученые - и криминалисты, и процессуалисты - считали, и сейчас это мнение преобладает, закрепление в законе неких общих условий (критериев) допустимости использования научных рекомендаций, средств криминалистики в уголовном судопроизводстве, которые устанавливали бы правомерность их применения в практике»1.

Н.А. Селиванов связывал допустимость и пределы использования НТС в уголовном процессе с процессуальными формами их применения и предлагал нормативно регламентировать основания, формы и пределы при-

2

менения НТС применительно к разным участникам уголовного процесса .

А.А. Леви предлагал в то время дополнить ст.2 Основ уголовного су- допроизводства, содержащую перечень источников доказательств, словами:

! Эксархопуло А.А. Основы криминалистической теории. СПб., 1992, с.15.

2 Селиванов Н.А Научно-технические средства расследования преступлений (автореф. дисс. докт. юр, наук).

99

« .. протоколами следственных и судебных действий, также прилагаемыми к ним материалами, полученными в результате применения научно- технических средств, и иными документами»1. Из этого видно, что А.А. Леви предлагал превратить результаты применения НТС в источник доказательств, но не предоставлять им самостоятельного значения (прилагаемые к протоколу). Едва ли это логично.

Источник доказательств должен быть самостоятелен и самодостаточен. Г.И.Грамович, придерживаясь той позиции, что в законе невозможно предусмотреть все приемы и средства работы с доказательствами, отмечал, что наличие такого перечня препятствовало бы на практике внедрению нового технического средства. Предложения автора сводились к следующему: «при решении вопроса о применении научно-технических средств следует руководствоваться не только прямым указанием закона о дозволенности того или иного средства или метода, сколько тем, соответствует ли использование данного научно-технического средства целям и принципам социалистиче-ского правосудия, букве и духу закона» .

По существу, эта рассмотренная выше позиция И.Е. Быховского и Н. А. Корниенко, к которой мы уже высказали свое отрицательное отношение. Рекомендации авторов (в том числе и Г.И. Грамовича) можно было бы принять, если бы в законе не существовало перечня НТС, а были бы определены только принципы (т.е. основные правила) их применения.

В более поздних работах И.Е. Быховский предлагал дать перечень конкретных НТС не в законе, а в подзаконных (ведомственных) актах-

М., 1965, с.6-7.

Леви А.А. Вопросы правовой регламентации применения научно-технических средств в уголовном судо- производстве // Теория и практика собирания доказательственной информации техническими средствами на предварительном следствии. Киев, 1980, с .11-20. 2 Грамович Г.И, Основы криминалистической техники, с.32.

100

приказах, положениях, инструкциях. В законе, по его мнению, следовало отразить только критерии, которым должны соответствовать применяемые технические средства1.

Л.М. Карнеева и А.Н. Мусиенко полагали, что необходимо отличать средство фиксации от источника доказательств, а последний от собственно доказательства, что не всякое средство фиксации (например, стенограмма) есть источник доказательства. При этом они отмечали, что: «материалы применения технических средств являются дополнительными средствами фиксации, в связи с чем закон обязывает приложить их к протоколу»2. В соответствии с нашей позицией мы не можем согласиться с трактовкой материальных носителей информации как её источников. Однако, учитывая, что в процессуальной литературе укоренилось именно такое понимание, внесем в приведенное утверждение некоторые коррективы. По существу, авторы признают за результатами применения научных и технических средств статус дополнительных средств фиксации. Из дальнейшего изложения материала следует, что они готовы в некоторых случаях признать за средствами фиксации роль самостоятельных доказательств. Это происходит, по мнению авторов, в тех случаях, когда имеется содержащаяся по сравнению с протоколом избыточная информация, которая и является источником доказательств. С учетом этого, приходят к выводу авторы, материалы применения кино- и видеосъемки и звукозаписи, полностью отвечая требованиям, предъявляемым законом к источникам доказательств, могут быть отнесены к таким доказательствам, как документы.

Еще дальше пошли в своих предложениях А.И. Винберг и Ю.Г. Кору-

Быховский И.Е. Об актуальных вопросах совершенствования процессуальной регламентации следствен- ных действий // Актуальные проблемы совершенствования производства следственных действий. Ташкент,

1982, сб. 2 Карнеева Л., Мусиенко А, Доказательственное значение материалов, полученных в результате применения

101

хов. Суть их предложения сводилась к следующему: 1) учитывая значение результатов применения НТС, необходимо придать им самостоятельное значение; 2) придать им статус источника доказательств; 3) включить в УПК норму об основных принципах использования НТС; 4) предусмотреть две формы применения НТС: в ходе следственного действия и самостоятельно (параллельно со следственным действием) с оформлением в этих случаях самостоятельного протокола; 5) результаты, полученные с помощью НТС, не прилагать к протоколу следственного действия, а приобщать к делу в качестве самостоятельного доказательства1.

Казавшаяся в те годы совершенно фантастической подобная идея, в наше время приобретает реальные очертания. Забегая несколько вперед, от- метим, что в проекте УПК РФ есть статья о прослушивании телефонных и иных переговоров по заданию следователя. Прослушивание и запись осуществляет специалист (в отсутствии следователя), протоколирует это действие и направляет запись и протокол следователю.

Не выглядит в настоящее время нереальным и другое положение, вы- двигаемое авторами, - о приобщении к делу (а не приложении к протоколу следственного действия) результатов применения НТС. В том же проекте УПК РФ, одобренном в первом чтении Государственной Думой Федерального собрания РФ, имеется статья об использовании в доказывании данных, полученных в результате оперативно-розыскной деятельности. Введение ее в действие будет означать во многих случаях приобщение к делу результатов использования НТС с надлежащим документированием (м.б. протоколированием) их применения”.

киносъемки, видео- и фонозаписи // Советская юстиция, 1983, № 3, с.11.

1 Винберг А., Корухов Ю. Регламентация применения научно-технических средств // Социалистическая за конность. М., 1983, №11, C.45-47.

2 Подробно об этом см. гл. II §3.

102

Полезно проследить, как трактуется возможность применения НТС в других законах и кодексах России и стран СНГ.

Как уже отмечалось. Федеральный Закон «Об оперативно-розыскной деятельности» (1915) содержит указание на допустимость использования информационных систем, видео- и аудиозаписи, кино- и фотосъемки, а также других технических и иных средств (ст.6 ч.З ФЗ об ОРД).

Подобное решение вопроса можно считать, как нам кажется, одним из возможных вариантов. Такая трактовка снимает ограничительное значе- ние о перечня технических средств и в этом ее положительное значение. Вместе с тем данный подход по-прежнему ставит во главу угла средство фиксации информации, а не цель и задачи. Отсюда не ясно, какие же иные технические средства существующие или создаваемые, в будущем могут быть использованы. Предпочтительным все же остается указать в законе цели применения НТС, а не средства.

В Налоговом кодексе Российской Федерации (часть 1) также имеются статьи, регулирующие применение НТС. Предусмотрев в ст. 89 такое действие, как выездная налоговая проверка, законодатель ввел ст.92 «Осмотр», предусматривающую возможность проведения осмотра в ходе выездной налоговой проверки. В части 4-й данной статьи (ст.92) указано: 4. В необходимых случаях при осмотре производится фото- и киносъемка, видеозапись, снимаются копии с документов или другие действия».

В ст.94 «Выемка документов и предметов» допускается снятие копий с документов, что, естественно, подразумевает применение технических средств копирования .

Таким образом. Налоговый кодекс (чЛ) допускает возможность при-

Имеется также обстоятельная статья 95, посвященная проведению экспертизы, детально регламентирую- щая все основные вопросы, связанные с назначением и проведением первичной, дополнительной и повтор-

103

менения НТС как средств фиксации, указывает на некоторые из них, но не содержит ограничительного перечня, как это имеет место в УПК РСФСР. Правда, не совсем конкретны указания законодателя на допустимость других действий. В контексте статьи можно полагать, что речь идет о средствах фиксации, однако назначение закона, по-видимому, состоит не в том, чтобы давать основания для предположения, а содержать либо конкретные указания, либо установочные положения. И здесь мы вновь сталкиваемся с дилеммой, до какому пути должен был бы пойти законодатель, прояви он инициативу в расшифровке категории «другие действия». Надо ли было делать акцент на то, что эти действия имеют в виду средства фиксации информации, или действия характеризовались бы по своему назначению (задачам) в процессе сбора информации (обнаружение, закрепление, изъятие и т.д.).

В Арбитражном процессуальном кодексе имеется ряд статей, относя- щихся в основном к экспертизе (ст.ст. 17, 45, 66), где также презюмируется использование научно-технических средств.

В Таможенном кодексе РФ таких статей значительно больше (ст. ст. 183, 311, 312, 326, 346, 347). Поисковый характер таможенной деятельности обусловил указание на применение технических средств, что нашло отражение в ст. ст. 312, 321, 341, 342, 349, 180.

В ст.312 «Участие специалиста» содержится указание на то, что спе- циалист вправе «использовать научно-технические средства и методы для обнаружения, закрепления и изъятия доказательств».

Ст. ст. 341 и 342 посвящены проведению таможенного обследования и осмотру. В обоих действиях допускается производство измерений, фото- киносъемки и видеозаписи, составление планов, чертежей, схем, получение оттисков следов и следков. В ст.341 допускается использование и других

ной экспертизы.

104

технических средств.

В ст.349 «Протокол о нарушении таможенных правил» указано, что к протоколу прилагаются фотоснимки, негативы, киноленты, видеозапись, фонограммы, схемы, планы, чертежи, т.е. опять ограничительный перечень.

Некоторым исключением могут являться положения ст.321 «Доказа- тельства по делу о нарушении таможенных правил» и ст. 180, связанной с ней. Среди источников доказательств в ст.321 упомянуты протоколы и другие документы, составленные при проведении таможенного контроля. В ст.180 «Проведение таможенного контроля и его формы» указано, что «при проведении таможенного контроля могут применяться технические средства, безопасные для жизни и здоровья человека, животных и растений и не причиняющие ущерб товарам, транспортным средствам, лицам.

Как это должно согласовываться со статьями, указывающими конкретные технические средства, остается неясным. Толи это те, которые упомянуты в ст. 341, 342, 349, или любые другие, отвечающие требованиям ст. 180.

В какой-то мере эти проблемы могут быть решены с учетом ст.225, где говорится о том, что таможенные органы осуществляют оперативно- розыскную деятельность в соответствии о ФЗ об ОРД (1995 г.). Отсюда следует, что все, ранее изложенное об использовании НТС в ОРД справедливом для действий работников таможни.

Особого внимания заслуживает Кодекс РСФСР об административных правонарушениях (КоАП), принятый 20 июня 1984 г.

На примере этого кодекса можно проследить внимательное отношение законодателя к достижениям научно-технического прогресса и стремле- ние использовать в административном производстве возможности науки и техники. В КоАП с изменениями и дополнениями на 30 ноября 1988 г. мы не

105

найдем каких-либо изменений по сравнению о первоначальным вариантом в КоАП в ст.231 «Доказательства». В первоначальной редакции она выглядела следующим образом: «Доказательствами до делу об административном правонарушении являются любые фактические данные, на основе которых в определенном законе порядке органы (должностные лица) устанавливают наличие или отсутствие административного правонарушения, виновность данного лица в его совершении и иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела.

Эти данные устанавливаются следующими средствами: протоколом об административном правонарушении, объяснениями лица, привлекаемого к административной ответственности, показаниями потерпевшего, свидетелей, заключением эксперта, вещественными доказательствами, протоколом об изъятии вещей и документов, а также иными документами».

Как видно из данной редакции статьи, здесь имеется лишь опосредо- ванное указание на возможность применения НТС в рамках проводимой экспертизы. Вместе с тем указание на допустимость «иных документов» не исключает возможности приобщения документов, говорящих о применении НТС с целью фиксации информации, или даже приобщения самого носителя информации, подпадающего под понятие документ. Например, фоно-видеозаписи.

В 1992 г. в эту статью (ст.231 КоАП) было внесены очень существенное, по нашему мнению, дополнение. Дополнение, коренным образом ме- няющее отношение к результатам применения НТС. В ст.231 во второй ее части, где говорится об источниках фактических данных по делу и перечисляются эти источники: протоколы, объяснения и др., появилось дополнение, указывающее на то, что данные по делу могут быть установлены «показаниями специштьных технических средств».
(Редакция Закона РФ от

106

24.12.92). Таким образОхМ, результаты применения технических средств - показания специальных приборов стали самостоятельными источниками доказательств. Значение этого положения трудно переоценить. В административный процесс внедрена идея, которую долгие годы безуспешно отстаивали криминалисты и процессуалисты для уголовного судопроизводства.

Включение указанной новации в административный процесс можно, конечно, объяснить и сиюминутными потребностями административного процесса, прибегающего для выявления правонарушений к таким специальным приборам, как прибор для замера скорости транспортных средств, прибор, устанавливающий наличие алкоголя в крови, прибор, с помощью которого проводится экспресс-анализ наркотических средств и психотропных препаратов, приборы, основанные на эффекте просвечивания емкостей, контейнеров и т.п.

Однако, нам думается, не сиюминутные потребности процесса руко- водили законодателем, когда он включал в статью 231 принципиально новый источник доказательства - показания специальных приборов. Здесь проявилась мудрость и дальновидение законодателя, отчетливо понимающего , что в век прогресса науки и техники нельзя игнорировать имеющиеся средства, способные облегчить работу сотрудников административных органов, сделать ее более эффективной и одновременно повысить надежность получаемых доказательств по делу.

Небезынтересно проследить, как решаются рассматриваемые нами вопросы в бывших советских республиках, ныне странах СНГ. В качестве примера возьмем УПК Республики Казахстан, введенный в действие Президентом Республики Законом l 207-I3PK от 13 декабря 1997 г. с 1-го января 1998 г.

Об использовании НТС в УПК РК содержатся прямые указания в ряде

107

статей.

В ст. 126 «Закрепление доказательств» наряду с протокольным закре- плением доказательств в п.П указано: «Для закрепления доказательств наряду с составлением протоколов могут применяться звукозапись, видеозапись, киносъемка, фотосъемка, изготовление слепков, оттисков, планов, схем и другие способы запечатления информации (подчеркнуто нами - авт.). О применении участником следственного действия или судебного разбирательства (подчеркнуто нами - авт.) указанных способов закрепления доказательств делается отметка соответственно в протоколе следственного действия или в протоколе судебного заседания с приведением технических характеристик использованных научно- технических средств.

  1. Фонограммы, видеозаписи, кинофильмы, фотоснимки, слепки, от- тиски, планы, схемы и другие отображения хода и результатов следственного или судебного действия прилагаются к протоколу..»

Наряду с этой статьей в УПК РК включена специальная статья о научно- технических средствах.

Статья 129 «Научно-технические средства в процессе доказывания

  1. В целях собирания, исследования и оценки доказательств орган, ведущий уголовный процесс, вправе использовать научно-технические средства.
  2. Для оказания содействия при использовании научно-технических средств органом, ведущим уголовный процесс, может быть привлечен специалист.
  3. Применение научно-технических средств признается допустимым, если они:
  4. 1) прямо предусмотрены законом или не противоречат его нормам и принципам;

108

2) научно состоятельны;

3)обеспечивают эффективность производства по уголовному делу;

4) безопасны.

4, Использование научно-технических средств органом, ведущим уго- ловный процесс, фиксируется в протоколах соответствующих процессуальных действий с указанием данных научно-технических средств (лучше бы сказать - характеристик НТС - дис.), условий и порядка их применения, и результатов их использования» (подчеркнуто нами - дис.)».

Остается только констатировать, что многие идеи и предложения, формулируемые десятилетиями российскими учеными, нашли свое внедрение в одной из стран СНГ. Если же говорить по существу, то необходимо выделить главное.

Вместо статьи «протоколы следственных действий» имеется статья «Закрепление доказательств», уравнивающая все средства и способы закрепления доказательств.

Это положение подчеркивается и редакцией ст.126: «для закрепления доказательств наряду с составлением протокола …». Таким образом, НТС ставятся в один ряд с протоколом, то есть и протокол, и применение НТС для закрепления доказательств - это однопорядковые действия, действия одного порядка.

Из этого может быть сделан только один логический вывод - о само- стоятельности того и другого, протокола и применения НТС. Именно так мы понимаем редакцию данной статьи. Тот факт, что законодатель указывает, что результаты применения НТС прилагаются к протоколу следственного или судебного действия, не нарушает нашей конструкции. Даже будучи прилагаемыми к протоколу, они не теряют своего самостоятельного значения в качестве средства закрепления доказательств (напомним: наряду с протоко-

109

лом).

Здесь же заметим, что хотя в статье 126 указаны некоторые научно- технические средства закрепления доказательств, однако их перечень не является исчерпывающим, так как законодатель указывает на возможность использования иных способов запечатления информации.

Еще более укрепляет нас в нашем толковании результатов применения НТС как самостоятельного доказательства ст. 129 «Научно-технические средства в процессе доказывания».

Преамбула (ч.1) этой статьи прямо указывает: «В целях собирания, исследования и оценки доказательств … вправе использовать научно- технические средства».

Здесь важно то, что определены цели применения НТС, причем опре- делены достаточно широко - собирание, исследование, оценка. Это отличается по широте подхода от таких предложений, высказываемых в литературе, как «в целях обнаружения, фиксации, изъятия». Вторая формулировка, как нам кажется, принижает значение НТС, сводит их до уровня подсобных технических средств, в то время как формулировка ст. 129 УПК РК подымает НТС до высокого уровня средства доказывания (в целях собирания, исследования, оценки).

Следует обратить внимание и на то, что в ст. 129 четко сформулированы принципы использования НТС: состоятельность, эффективность, безо- пасность. Можно дискутировать по поводу термина «состоятельность», предлагать ему замену (типа надежность, научная обоснованность и т.п.), но в данном случае не это главное. Главным остается то, что законодатель пошел по пути определения целей и принципов применения НТС в доказывании.

Нельзя не заметить, что и в этой ст. 129 законодатель говорит о допус-

по

тимости использования НТС как «прямо предусмотренных законом», так и не упомянутых в законе других, которые «не противоречат его нормам и принципам».

Укажем также, что в УПК РК имеется ст. 130 «Использование резуль- татов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам». Данная статья, как видно из ее названия и содержания, допускает такое использование, а это значит, что возможности использования результатов применения НТС еще более увеличиваются, так как в ОРД применение НТС сопровождает проведение большей части оперативно- розыскных мероприятий (ОРМ).

Из остальных статей УПК РК, имеющих отношение к использованию НТС, укажем следующие:

Ст.201 «Общие правила производства следственных действий»: « … 3. При производстве следственных действий могут применяться технические средства и использоваться научно обоснованные способы обнаружения, фиксации и изъятия следов преступления и вещественных доказательств».

Ст.203 «Протокол следственного действия»:

«….4. Если при производстве следственного действия применялись фотографирование, киносъемка, звуко- и видеозапись либо были изготовлены слепки и оттиски следов, составлялись чертежи, схемы, планы, то в протоколе должны быть указаны также научно-технические средства, примененные при его производстве, условия и порядок их использования, объекты, к которым эти средства были применены, и полученные результаты. В протоколе должно быть, кроме того, отмечено, что перед применением научно-технических средств об этом были уведомлены лица, участвовавшие в производстве следственного действия»…

Ст.219 «Применение звуко- и видеозаписи при допросе»; в значи-

Ill

тельной мере аналогична ст. 141 УПК РСФСР, но допускает еще и видеозапись при допросе.

Ст.222 «Общие правила производства осмотра».

« … II. В необходимых случаях при осмотре производятся измерения, составляются планы и схемы осматриваемых объектов, а также фотографирование и запечатление иными средствами (подчеркнуто нами - авт.), о чем делается отметка в протоколе, к которому приобщаются указанные материалы.

Ст.223 «Осмотр и хранение вещественных доказательств»; « … 3. Если предметы в силу их громоздкости или иных причин не могут храниться при уголовном деле, они должны быть запечатлены средствами фотографической или видеосъемки…»

Ст. 224 «Осмотр трупа человека»;

« … 3. Неопознанный труп подлежит обязательному фотографированию и дактилоскопированию».

Ст. 232 «Порядок производства обыска и выемки»;

«… 15. В необходимых случаях при производстве обыска производятся фотографирование, киносъемка и видеозапись …»

Ст. 236 «Перехват сообщений»;

« … 1. Перехват сообщений, передаваемых по техническим, в том числе компьютерным, каналам связи, и снятие с компьютерных систем ин- формации, относящейся к расследуемому делу, производятся на основании постановления следователя, санкционированного прокурором.

  1. Постановление следователя, санкционированное прокурором, на- правляется для исполнения органу, осуществляющему оперативно- розыскную деятельность.
  2. Сообщения и компьютерная информация, полученные в результате

112

перехвата, фиксируются специалистом на соответствующем носителе и пе- редаются следователю.»

Наряду с указанной ет.236 имеется от.237 «Прослушивание и запись переговоров». Не цитируя эту достаточно объемную статью, отметим, что данное следственное действие, требующее применения научно- технических средств, осуществляется по постановлению следователя специалистом, который направляет записанную фонограмму с сопроводительным письмом следователю.

Ст .238 «Проверка и уточнение показаний на месте», п.7 и ст. 239 «Следственный эксперимент», п.5 допускают применение при производстве указанных следственных действий фотографирования, звуко-видеозаписи, киносъемки, составление планов, схем, а п.7 ст.239 допускает еще и применение «других научно-технических средств».

В ст.251 «Содержание заключения эксперта» содержится указание на то, что в заключении эксперт, кроме всего прочего, должен указать, «какие исследования произведены, какие методы применены и в какой мере они надежны (подчеркнуто нами - авт.).

Мы не могли обойтись без ссылок на приведенные статьи и цитирования некоторых из них, так как только подобным образом можно проде- монстрировать должное внимание законодателя к проблеме использования в уголовном процессе возможностей НТС. Реализация научных положений криминалистики и уголовного процесса в том виде, как она представлена в УПК Республики Казахстан, приводит к убеждению, что разработки, имеющиеся в этой области, не просто заслуживают одобрения, а могут и должны быть реализованы подобно тому, как это было показано на примере УПК РК.

В заключении параграфа отметим следующее.

  1. Применение научно-технических средств для собирания, исследо-

113

вания доказательств регламентировано недостаточно. По сути дела, оно вообще отсутствует. Применение научно-технических средств низведено до уровня механического регистрирования (закрепления), результаты которого прикладываются к протоколу и служат целям иллюстрации, не имея самостоятельного значения.

  1. Порочным является стремление законодателя включить в УПК ог раничительный перечень научно-технических средств, допустимых к ис пользованию в уголовном процессе. Подобные действия законодателя не учитывают поступательного движения научно-технического прогресса, по явления новых, ранее не известных научно-технических средств, являются барьером на пути их включения в процессуальную деятельность.

  2. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР по своим подходам к применению научно-технических средств и его регламентации значительно уступает Федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности» (1995 г.) и Кодексу РСФСР об административных правонарушениях (в редакции 1992 г.), а также УПК Республики Казахстан.
  3. В уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации необ- ходимы новые подходы к проблеме процессуального регулирования применения научно-технических средств.
  4. В законе должны быть определены цели и задачи применения научно- технических средств, субъекты применения, основные принципы примене- ния, положения, связанные с охраной прав, свобод и интересов личности. Введение каких-либо ограничительных перечней НТС должно быть признано нецелесообразным и недопустимым.

114

ГЛАВА II ПРИМЕНЕНИЕ НАУЧНЫХ И ТЕХНИЧЕСКИХ СРЕДСТВ

И ПРОБЛЕМЫ ДОКАЗЫВАНИЯ

§ 1. Правовой статус результатов применения научных и технических

средств

Не только в криминалистической, но и в процессуальной литературе неоднократно отмечалось, что применение научно-технических средств «способствует более полной, точной и качественной фиксации соответст- вующей информации, экономии сил и времени следственных и судебных работников; повышению культуры уголовного судопроизводства в целом, собиранию и оформлению доказательственной информации в частности»1; что «от научно-технического уровня способов и средств обнаружения и исследования доказательств во многом зависит успешное выполнение требований закона о быстром и полном раскрытии преступлений»”. Взяв за основу данный тезис и, показав влияние достижений научно-технического прогресса на проблемы доказывания в процессе, П.А, Лупинская приходит к обоснованному выводу о том, что «развивающиеся возможности криминалистической техники должны быть учтены при разработке в теории судебных доказательств путей и средств быстрого раскрытия преступления, изобличения преступника..,»3.

Говоря о значении данных, получаемых в результате применения НТС, Н.А. Лупинская отмечает: «Это ставит перед теорией задачу определения процессуальной природы этих материалов, процессуального порядка их получения, закрепления, проверки, который бы обеспечивал возможность использования полученных с их помощью данных для установления истины.

1 Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Во ронеж, 1978, с. 186,

2 Лупинская П.А. Доказывание в советском уголовном процессе. М., 1966, с.13. 3Тач же с. 14.

115

Научная разработка этих проблем должна способствовать и четкой регла- ментации в законе условий использования различных технических средств в ходе расследования и судебного разбирательства»1.

Мы позволили себе привести эту достаточно большую по объему цитату потому, что в ней не просто выражено кредо её автора, а на основе мно- голетней истории данной проблемы дана (еще в 1966 году, после шести лет действия УПК РСФСР) четкая программа действий по разрешению этой проблемы: а) определение процессуальной природы результатов применения научных и технических средств; б) с учетом этого корректировка при необходимости теории судебных доказательств; в) на основе научной разработки данной проблемы четкая регламентация в законе условий применения НТС и использования результатов этого применения в доказывании. Подобной позиции придерживаются и авторитетные авторы капитального труда «Теория доказательств в советском уголовном процессе» в отношении результатов применения научно-технических средств: «По мере накопления опыта их использования при доказывании юридический статус таких копий (следов, слепков, фотографий, чертежей) будет разработан подробнее» .

Нам представляется, что такое время пришло достаточно давно, накоплен достаточный опыт применения научных и технических средств, включая те, которые основаны на последних достижениях науки и техники, сама проблема давно уже дискутируется на страницах печати, наконец, перспективы введения нового процессуального законодательства с очевидностью требуют как теоретического определения процессуальной роли применения научных и технических средств, так и их процессуальной регламентации.

‘Там же с. 14.

2 Теория доказательств в советском уголовном процессе (колл. авторов). М., 1967, ч.Особенная, е.9.

116

Рассмотрим подробнее каждое из указанных взаимосвязанных на- правлений.

Начнем с анализа того, могут ли результаты применения научно- технических средств претендовать на роль самостоятельных доказательств.

Как известно, наше уголовно-процессуальное законодательство знает два вида доказательств: вещественные доказательства и документы. Стара- ниями ученых - криминалистов и процессуалистов -фактически легализовано комплексное понятие - документ - вещественное доказательств, под которым понимается документ, как носитель преступных действий по его подделке.

Говоря о вещественных доказательствах, не следует забывать, что они отнесены к предметной форме носителей информации, как это отмечалось ранее1. Вместе с тем в ту же предметную форму мы включили модели вещественных доказательств (в том числе слепки и оттиски следов), сравнительные образцы и иные материальные объекты, полученные с помощью научно-технических средств в ходе оперативно-розыскной деятельности. С формально-логической стороны такое расширение понятия «вещественного доказательства» не противоречит закону. В ст.83 УПК РСФСР наряду с примерным перечнем объектов, относимых к категорий вещественных доказательств, указано «и все другие предметы, которые могут служить средствами к обнаружению преступления, установлению фактических обстоятельств дела, выявлению виновных либо к опровержению обвинения или смягчению ответственности».

Очевидно, что каждый из названных нами объектов наряду с вещест- венными доказательствами способен отвечать указанным требованиям.

Модели вещественных доказательств (слепки, оттиски, копии) позволяют устанавливать фактические данные наравне с вещественными доказа-

1 См. гл.1 § 2.

117

тельствами, если они являются его изоморфным отображением. В случае гомоморфного отображения они должны быть использованы либо с учетом данного обстоятельства, либо в совокупности о другими моделями, восполняющими недостатки гомоморфного отображения. Так, гипсовый слепок (полимерный слепок) объемного следа может быть признан изоморфной моделью объекта, оставившего данный след. В этом его несомненное достоинство, позволяющее при идентификации сопоставлять его непосредственно с самим объектом. Возможно и опосредованное сопоставление, когда и слепком, и объектом будут оставлены следы-отображения в подходящей следо-воспринимаемой среде.

Гомоморфным отображением объемного следа будет его плоскостная фотография, не дающая полного представления о всех признаках следа. Однако использование фотографии в совокупности с полным и объективным описанием следа в протоколе способны предоставить в распоряжение субъекта необходимый комплекс информации. Возможно и одного только гомоморфного изображения (плоскостной фотографии) окажется достаточно для оценки заключенной в ней информации и решения конкретной задачи сбора доказательств. Например, определения по следу ноги размера обуви и сведений о групповой принадлежности роста лица, оставившего след. Установлению фактических данных и изобличению преступника способствуют и образцы для сравнения, как носители информации о тех или иных свойствах проверяемого объекта (внешних признаков его строения, внутренних свойств и структуры, функционально-динамического комплекса навыков.

Процессуальный статус сравнительных образцов многие годы пытались определить по-разному. Как уже отмечалось по мнению одних авторов, образцы являются вещественными доказательствами1. Другие считают их

! Рахунов Р.Д. Вещественные и письменные доказательства в советском уголовном процессе (Ученые запне-

118

самостоятельными доказательствами , заслуживающими в силу своей значимости того, чтобы была дополнена на этот счет ст.69 УПК РСФСР2. Высказывались и такие точки зрения, что сравнительные образцы не имеют самостоятельного доказательственного значения и вступают как технические средства^. Наряду с этим некоторые из исследователей проблемы считают образцы производными вещественными доказательствами4.

Мы считаем, что образцы должны быть приравнены к вещественным доказательствам. Далее будет продемонстрировано, что в вещественном до- казательстве ценным является не сам объект, а те свойства-доказательства, которые он несет в себе (на себе). Сравнительные образцы как раз и являются тем объектом, которые отражают эти свойства, используемые для доказывания тождества. Например, без экспериментально отстреленной пули (гильзы) нельзя отождествить ствол, из которого была выстреляна исследуемая пуля, т.е. извлечь из этой пули максимум информации, носителем которой она является. Иначе говоря, отсутствие сравнительных образцов и невозможность сопоставить с ними исследуемый объект значительно снижает информативность предметного носителя информации. Мы не можем согласиться, что в подобных ситуациях информационная ценность вещественного доказательства равна нулю, как об этом иногда пишут в литературе5. Это не так, к индивидуальному отождествлению не сводится весь комплекс задач, решаемых при исследовании вещественного доказательства с целью извлеки ВИЮН).М.,1959,вьщ.1О,с.2О8-209; Петрухин И.Л. Экспертиза как средство доказывания в советском уголовном процессе. М,, 1964, с.148.

1 Теория доказательств в советском уголовном процессе, ч.Особенная, с.250.

2 Винберг .А .И. Производные вещественные доказательства в советском уголовном процессе //Соц. закон ность, 1966,J 3, с.20-23; Жбанков В. А. Образцы для сравнительного исследования и вещественные доказа- тельства//Сборник адъюнктов и соискателей ВШ МООП СССР. М„ 1966, с. 145-146.

3 Селиванов Н.А. Вещественные доказательства. М., 1971.

4 Карнеева Л.М., Кертэс И. Источники доказательств по советское и венгерскому законодательству. М., 1985, с.81; Варфоломеева Т.В. Производные вещественные доказательства. М., 1980, с.5-6; Орлов ЮЖ. Ос новы теории доказательств в уголовном процессе. М.,2000, с. 116.

5 См., например: Петрухин И.Л. Указ. работа, с. 149.

119

чения из него некоторого объема доказательственной информации. По той же пули могут быть решены задачи, связанные с установлением групповой принадлежности: её принадлежность к определенным унитарным патронам, к оружию каких моделей, систем предназначены данные патроны, из оружия какой модели, системы была выстреляна данная пуля, какова степень износа и состояние в момент выстрела канала ствола, не выстреляна ли пуля в стволе большего (меньшего) калибра и т.д. Как видно из перечня, говорить о «нулевой» информации не приходится, её достаточно много может быть извлечено и помимо сопоставления со сравнительными образцами, хотя, конечно, их наличие позволяет решать очень важный вопрос об индивидуальном тождестве.

Что касается предметных носителей информации, полученных в рамках оперативно-розыскной деятельности (ОРД), мы позволим себе аргумен- тировать допустимость её в качестве вещественных доказательств несколько позже, рассмотрев тенденции нормативного регулирования ОРД и нового уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, насколько о них можно судить по проекту УПК РФ, одобренного в 1-м чтении Государственной Думой Федерального Собрания РФ (в дальнейшем - «проект УПК РФ»).

Как было показано ранее, стремление к расширению круга вещественных доказательств достаточно давно нашло свое отражение в литературе (М.Н Чельцов, 1946 г.)1 и постоянно фигурировало на страницах печати. Ав- торы «Теории доказательств в советском уголовном процессе», перечисляя варианты предложений о рассмотрении копий следов и иных материальных (предметных) носителей информации в качестве вещественных доказательств, отмечали: «Эта дифференциация, основанная на реальных различи-

1 См, гл.1 §2.

120

ях отдельных видов вещественной информации, позволит, как представляется, уточнить классификацию вещественных доказательств и будет способствовать более полному и всестороннему анализу доказательственного материала»1.

Сами авторы относят предметные приложения к протоколу следственного действия («слепки и иные материалы»), к «своеобразным произвол-ным доказательствам» . Отмечая при этом такие свойства производных ве- щественных доказательств, как обязательная потеря информации при их создании.

Критикуя точку зрения о недопустимости существования производных вещественных доказательств, .А.И. Винберг, Г.И. Качаров и С,С. Степи- чев ссылаются на то, что закон допускает получение слепков, оттисков и других средств копирования следов, в результате чего и возникают производные вещественные доказательства. Они способны замещать собою вещественные доказательства, которые невозможно сохранить или изъять в натуральном виде. Отличие производного вещественного от первоначального авторы видят в том, что производное может отличаться по следокопирующему материалу, по весу, цвету и т.п.

Вместе с тем они указывают и на необходимое требование, предъявляемое к производному вещественному доказательству - адекватная передача в слепке (оттиске) формы (конфигурации) следа, расположения и характера идентификационных признаков.

На этом основании авторы категорически возражают против неоправ- данного расширения понятия производные вещественные доказательства за счет отнесения к их категории фотоснимков вещественных доказательств,

’ Теория док-в , ч.Особенная, с. 12.

2 Там же, с. 14.

121

так как снимки неадекватно отображают признаки следа (объемный след и плоскостная его фотография). Мы согласны, что снимки не могут быть отнесены к производным вещественным доказательствам, но по иной причине. Снимки относятся к наглядно-образной форме передачи информации, в то время как вещественные доказательства к предметной. Отсюда роль производных должны выполнять предметные носители информации.

Рассматривая в этой же связи образцы для сравнительного исследования, авторы не поддерживают ни одно из предложений в отношении них: образцы - вещественные доказательства; образцы - заменимые вещественные доказательства; образцы - самостоятельные объекты.

Вместе с тем до специального процессуального урегулирования срав- нительных образцов авторы полагают целесообразным распространить на них режим вещественных доказательств.

По мнению авторов, деление доказательств на первоначальные и про- изводные призвано подчеркнуть специфические свойства каждого из них. Для производных это будет заключаться в возможности утраты части ин- формации, её частичного искажения при передаче1.

С подобным утверждением целиком согласиться нельзя. Конечно, возможность утери или искажения информации при её переводе из одного сигнала в другой, несомненно, существует. Это хорошо известно из теории информатики. Вместе с тем предметная форма передачи информации способна даже при ее изменении не терять в её объеме. Как было показано на примере изоморфного отображения следа в слепке, мы получаем негативное отображение следа. Вогнутый след выглядит выпуклым в слепке, налицо кажущееся искажение. На самом деле полная объективная информация об объекте, оставившем след.

‘Там же, с. 14.

122

Вместе с тем необходимо подчеркнуть одно неоспоримое достоинство предметных моделей следов - это их объективная передача признаков следа. Слепок, оттиск, отпечаток, любая подобная материальная копия фиксируют признаки объекта независимо от воли субъекта (качество зависит только от его умения выбрать моделирующий материал, осуществить необходимые операции). Передача признаков осуществляется объективно, полно, достоверно .

Нельзя не коснуться и того, насколько приемлем термин производные вещественные доказательства и как его следует трактовать. В теории доказывания укоренилось деление доказательств на первоначальные и производные по принципу: первые - когда информация, которой обладает лицо (свидетель) или предмет, передается непосредственно следователю; вторые -производные, когда информация поступает «через посредствующие звенья» . Касаясь данного деления на первоначальные и производные доказательства, Л.М. Карнеева отмечает: «Строго говоря, данная классификация относится не к доказательствам, а к их источникам. Она определяется характером связи между устанавливаемым фактом и источником информации о нем. Характер этой связи (непосредственной или опосредованной) учитывается прежде всего при оценке источника, а затем - полученной информации» .

Нам представляется, что понятие источник доказательства, принятый в уголовном процессе, при всей его условности еще может быть сохранен и используем. Но говорить об «источниках информации», подменяя этим источник доказательств, как это делает Л.М. Карнеева, едва ли допустимо. Источником информации должно считаться событие преступления. Все осталь-

1 Еще в большей мере это относится к оптическим средствам фиксации, о чем будет сказано применительно к документам,

2 Теория доказательств , с.6,

3 Карнеева Л.М. Доказательства в советском уголовном процессе, Волгоград, 1988, с.28.

123

ное это носители информации о нем. Раз мы переходим в анализе категорий доказывания на язык информации, беря за основу термин «информация», мы обязаны подчиняться законам и терминам информатики: носитель информации, информационный сигнал, информационный канал и т.д. первоначальные и производные не согласуется с процессом возникновения и передачи информации о преступном событии. Как мы уже отмечали, источником этой информации является само событие преступления. Подчеркивая эту мысль, С.А. Шейфер отмечает: «Исследуемое событие, отражаясь в окружающей обстановке, порождает в ней непосредственные и опосредованные отпечатки - следы события. Это первичное его отражение, объективная основа (подчеркнуто нами - дис.) будущих доказательств. Сами же доказательства формируются в процессе «вторичного отражения», в результате восприятия следов следователем или судом и закрепления их в материалах дела» . Полностью соглашаясь с такой трактовкой первичного и вторичного, добавим еще и о закреплении информации о событии преступления в любой предметной форме (в т.ч. слепки, оттиски). С указанных позиций любой носитель ин- формации будет считаться носителем производной (вторичной) информа- ции. С учетом этого С.А. Шейфер правильно, как нам кажется, отмечает главное в содержании любого доказательства - его субъективно- объективную категорию2. Объективность доказательства определяется тем, что содержащиеся в нем сведения возникли независимо от сознания познающего её субъекта. Субъективность же заключается в том, что любое вторичное отражение информации (например, следователем, потерпевшим), равно как её восприятие познающим субъектом (следователем, судом), определяется внутренними свойствами субъекта, внешними факторами воспри-

1 Шейфер С.А. Методологические и правовые проблемы собирания доказательств в советском уголовном

процессе // Автореф. дисс. докт. юр. наук. М., 1981, с. 12.

2Тамже.СЛ2.

124

ятия, избирательностью и целенаправленностью восприятия или его непроизвольным характером. Иными словами, любая доказательственная информация является производной после того, как она проходит трансформацию через сознание воспринимающего ее субъекта или трансформируясь в материальном носителе информации в любой из форм: вербальной, предметной, наглядно-образной, графо- аналитической. Речь может идти только о степени ее соответствия информации, заложенной в источнике, ее полноте, объективности, достоверности и т.п. То есть тех критериев, которые заложены в качестве непременных требований, предъявляемых к любым доказательствам.

Таким образом, если в дальнейшем мы прибегнем к термину «произ- водные вещественные доказательства», то только с оговорками об относи- тельности этого определения природы доказательства1,

Нам кажется, что с развитием научно-технических средств предметного закрепления информации настало время отказаться от термина «произ- водные вещественные доказательства» и перевести слепки и оттиски (кото- рые допускает закон, равно как и иные модели, существующие и могущие быть в будущем) к категории вещественных доказательств. Как отмечалось ранее, закон этому не препятствует уже и сейчас, допуская в этом качестве любые предметы, которые могут служить средствами к обнаружению преступления, установлению фактических обстоятельств дела.

Нельзя не согласиться с А.Р. Белкиным, когда он, говоря о вещественных доказательствах, как источниках доказательства, подчеркивает, что эти вещи «обладают такими свойствами, которые служат фактическими дан- ными, имеющими значение для дела, т.е. доказательствами. Доказательства-

Допустимость и правомерность существования производных вещественных доказательств. См., например, в работе Р.С.Белкина. Собирание исследования и оценка доказательств. М., 1966, с.24.

125

ми, таким образом, строго говоря, является не сама вещь, а её свойства» .

Принимая за доказательства не просто вещь, поименованную вещест- венным доказательством, а её свойства-доказательства, мы допускаем тем самым перенос этих свойств на другую вещь, способную служить моделью вещественного доказательства и нести на себе эти свойства- доказательства.

Думается, что именно это имел в виду СВ. Курылев, когда отмечал, что под источником доказательств следует «понимать материальные предме- ты, с которыми происходят или на которых отражены явления- доказательства»*”. Вот это-то «отражены» явления-доказательства и является основой и допустимостью предметного (физического) моделирования вещественного доказательства с тем, чтобы его модель могла самостоятельно выполнять функции доказательства.

В отличие от вербальной и иных форм фиксации предметная форма способна адекватно запечатлеть признаки следа и иного носителя информации, что является одним из требований, предъявляемых к вещественным доказательствам. В материальной модели проявляется та же специфика запе-чатления информации (при её переносе на модель), что и в вещественном доказательстве. Это наглядность, образность, отличающаяся от вербальной формы. Сказанное отнюдь не преследует цель придать какое-то особое зна-чение предметной форме фиксации^, сделать её «выше» иных доказательств. Все доказательства равны перед законом и тезис этот неоспорим, пока этот принцип будет отражен в закона. Речь может идти о специфике способа сохранения и передачи информации, о возможности использования модели в процессе экспериментирования и т.п. Отмечая постоянно возрастающую

1 Белкин А,Р. Теория доказывания. М., 1999, с.14-15.

2 Курылев СВ. Основы теории доказывания в советском правосудии. Минск, 1969, с. 156.

3 Позиция М.И. Выдря в его работе «Вещественные доказательства в советском уголовном процессе. М., 1955, с.34, о том, что вещественные доказательства выступают как противоположность другим, была рас критикована в литературе (см.: А.И. Винберг, И.Л. Петрухин, С.А. Шейфер и др.)

126

роль вещественных доказательств в расследовании и рассмотрении дел, всегда отмечают, что это происходит не из-за какой-то особой исключительной их роли, а благодаря возрастающим возможностям криминалистической техники, позволяющей использовать все более совершенные научно-технические средства в целях собирания доказательств, в том числе вещественных доказательств и иных предметных носителей информации (слепки, оттиски, копии и тому подобные модели). Говоря об основаниях для отнесения материального объекта к виду вещественных доказательств, указывают обычно на следующее1:

«а) отображение в нем признаков, характеризующих личность участника события, в том числе и указывающих на конкретное лицо и орудия (орудие), применявшиеся ими».

Представляется, что любая предметная форма носителя информации способна отвечать этим условиям. Гипсовый слепок следа несет информа- цию о лице, оставившем след. Оттиск следа от орудия взлома - о признаках орудия. Сравнительные образцы почерка - о ФДК навыков проверяемого (искомого) лица.

«б) отображение в нем условий, в которых происходило событие (об- становка места происшествия)».

Конечно, предметным образом обстановку места происшествия не передашь. Для этого существуют средства наглядно-образной и графо- аналитической фиксации, о чем будет подробно сказано далее. Однако отображение некоторых условий, в которых происходило событие, может иметь место при такой предметной форме фиксации информации, как отбирание образцов почвы с места происшествия. Подобное изъятие образцов осуществляется с целью локализации места происшествия и позволяет при после-

1 Теория доказательств ……. ч.Особенная, е.240,

127

дующей почвенно-минералогической экспертизе осуществлять идентификацию почвенных наложений на одежде, обуви, автотранспортном средстве с почвой места происшествия.

«в) наличие на нем (в нем) изменений, связанных с событием».

Здесь в полной мере вещественное доказательство может быть замещено слепками, оттисками. В особенности при невозможности изъять само вещественное доказательств в натуральном виде. Например, след топора на стене, след отжима на двери и т.п.

«г) принадлежность определенному лицу, если этот факт имеет значение для дела;

д) использование участниками события;

е) обнаружение в определенном месте или в определенное время, ес ли этот факт имеет значение для дела;

ж) сам факт наличия, подтверждающий или опровергающий опреде ленную версию, и т.д.».

Указанные четыре условия едва ли могут быть выполнены какими-либо иными предметными способами передачи информации, кроме самих вещественных доказательств. Они могут быть зафиксированы в иных формах с помощью научно-технических средств. Однако и приведенных данных о соответствии любой предметной формы требованиям, предъявляемым к вещественным доказательствам (п.п. а, б, в), достаточно, чтобы утверждать, что любой представитель этой формы может быть причислен к категории вещественных доказательств. Основой должно являться то, что материальный объект (предмет) является носителем таких свойств и их выразителями признаков, которые способны нести существенную информацию, имеющую отношение к расследуемому событию.

128

С позиции деления доказательств на прямые и косвенные вещественные доказательства могут быть и теми, и другими, что касается моделей и сравнительных образцов, то они могут быть только косвенными. Если в первом случае возможна однозначная связь вещественного доказательства с событием преступления, то во втором она исключается по самой их природе. Пример первого рода: документ - вещественное доказательство со следами подделок - внесения изменений в текст, копировка подписи ответственного лица и т.п. Здесь необходимо иметь в виду, что деление вещественных доказательств на прямые и косвенные осуществляется не по способу передачи информации, как полагал Р.Д. Рахунов1, а по их связи с устанавливаемым фактом.

Вещественные доказательства являются средством установления фак- тических данных. Таким же средством являются предметные модели (оттиски* слепки) и иные материальные объекты, несущие информацию о преступном событии. В литературе не оставлен без внимания вопрос о том, когда объект должен быть приобщен к делу в качестве вещественного доказательства. Общепринятым считается мнение о том, что предмет признается вещественным доказательством после его осмотра и приобщения к делу в качестве такового с указанием на основания приобщения. В.Д. Арсеньев полагал, что последнее условие необязательно. Любой приобщенный к делу предмет все равно будет изучаться следователем и судом под углом зрения относимо-сти к вещественным доказательствам . Имелись и разногласия по вопросу о том, достаточно лишь полагать у объекта наличие признаков, делающих его вещественным доказательством, или необходимо убедиться в том, что эти

Рахунов Р.Д. Вещественные и письменные доказательства в уголовном процессе // Ученые записки ВИЮН, “я., 1959, вып.10,е.217.

“2 Арсеньев В.Д. Вопросы теории вещественных доказательств в советском уголовном процессе // Труды Иркутского университета, 1957, т,22, с.94,

129

признаки реально существуют . Нас эта проблема интересует еще и с другой стороны. Ранее (гл. 1 § 2) мы отнесли к предметной форме фиксации, хранения и передачи информации материальные объекты, которые не имеют статуса вещественных доказательств, но могут стать ими в дальнейшем. Главным образом это относится к материальным (в том числе предметным) носителям информации, полученной в процессе оперативной и оперативно-розыскной деятельности, регулируемой Федеральным Законом «Об оперативно-розыскной деятельности» (от 5 июля 1995 г.) (в дальнейшем «ФЗ об ОРД»).

Общее отношение к объектам, полученным процессуальным путем, было достаточно однозначно определено в процессуальной литературе до принятия ФЗ об ОРД.

Суть этого отношения сводилась к двум позициям. Первая - объекты, обнаруженные в процессе ОРД, никогда не могут стать вещественными доказательствами, так как источник их неизвестен (или не может быть разглашен2). Вторая позиция была более гибкой1. Здесь допускалось приобщение объектов в качестве вещественных доказательств с учетом следующей логической схемы. Прежде всего не следует смешивать два самостоятельных момента: физическое обнаружение (а мы добавим - и моделирование - авт.) объекта и его получение органом расследования. Эти моменты могут совпадать, когда объект обнаруживает сам следователь. Могут различаться, когда, например, гражданин сообщает следователю об обнаружении им следов преступления. Отсюда делался вывод о возможности разобщения акта обнаружения и акта приобщения объекта к делу, а также о том, если объект обнаружен не следователем (судом), то не следует полагать невозможным уста-

1 Карнович Г. Б. К вопросу о классификации вещественных доказательств // Советская криминалистика на службе следствия. М.,195б, вып.8, с. 13,

2 См.: Выдря М.М. Вещественные доказательства в советском уголовном процессе. М., 1955, с. 43.

130

новление источника происхождения объекта, При этом учитывалось, что на органы дознания возложены необходимые оперативно-розыскные меры в целях обнаружения преступления и лиц, его совершивших. Подобная деятельность стала бы бесцельной, если бы обнаруженные, в частности, объекты, не могли бы быть переданы следователю. С учетом этого авторы «Теории доказательств …» приходили к выводу: «что если процессуальными методами будут установлены достоверность и относимость объектов, обнаруженных непроцессуальным путем, а затем полученных органом расследования или судом от обнаружившего их лица, то вопрос о допустимости соответствующих объектов в качестве вещественных доказательств может быть решен положительно после проверки с помощью других доказательств со-общения этого лица об обстоятельствах обнаружения объекта» .

Такая точка зрения представлялась достаточно реалистичной даже в то время (1967 г.). С позиций сегодняшнего дня она может быть аргументи- рована и усилена не только логикой действий, но и нормативными актами. Как известно, ФЗ об ОРД допускает проведение таких оперативно-розыскных мероприятий (ОРМ), как сбор образцов для сравнительного исследования, проверочная закупка, исследование предметов и документов, обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств2, в ходе которых могут быть обнаружены и изъяты объекты-предметы, носители информации о событии преступления.

Там же в законе указано (ст.6), что в ходе проведения ОРМ используются такие научно-технические средства, как видео- и звукозапись, кино- и фотосъемка, а также другие технические и иные средства.

Естественно, что указанные средства вполне применимы и для обна-

1 Теория доказательств…, ч.Особенная, с.273 и далее.

2 Теория доказательств…, ч.Особенная, с,274-275, 2 См.: ФЗ об ОРД ст.6, п.п. 3,4, 5, 8.

131

ружения, закрепления, объектов, могущих впоследствии стать вещественными доказательствами.

Следующим важным документом в этом плане является межведомст- венная инструкция «О порядке представления результатов оперативно- розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору или в суд»1.

В Инструкции отмечается, что под результатами ОРД понимаются фактические данные, полученные оперативными подразделениями в соот- ветствии с ФЗ об ОРД, содержащие признаки подготавливаемого, совершаемого или совершенного преступления. Эти результаты ОРД отражаются в оперативно-служебных документах (рапортах, справках, сводках, актах, отчетах и тл1.), к которым могут прилагаться предметы и документы, полученные при проведении ОРМ.

«В случае проведения в рамках ОРД оперативно-технических меро- приятии (далее ОРМ) результаты ОРД могут быть также зафиксированы на материальных (физических) носителях информации (фонограммах, видеограммах, кинолентах, фотопленках, фотоснимках, магнитных, лазерных дисках, слепках и т.п.) .

Там же указано, что органу дознания, следователю, прокурору или в суд направляются те результаты ОРД, которые могут использоваться в дока- зывании по уголовным делам в соответствии с положениями уголовно- процессуального законодательства, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств.

Сам по себе достаточно важный этот нормативный документ (Инст-

f Утверждена приказом ФСНП России, ФСБ России, МВД России, ФСО России, ФПС России, ГТК России, СВР России от 13 мая 1998 г. “ 175/2267336/201/410/56. Согласована с Генеральным прокурором РФ 25 декабря 1997 г. “Там же, ст. 1,ч.З.

132

рукция) приобретает особо важное значение с учетом новаций, нашедших отражение в проекте УПК РФ. В первую очередь мы имеем в виду ст. 86 проекта, озаглавленную «Использование в доказывании материалов оперативно-розыскной деятельности». «Материалы оперативно- розыскной деятельности, полученные при соблюдении требований законодательства Российской Федерации об оперативно-розыскной деятельности, могут использоваться в качестве доказательств в соответствии с положениями настоящего Кодекса, регламентирующими их сборку, проверку и оценку».

В ст. 83 «Сбор доказательств» указано право дознавателя, органа доз- нания, следователя, прокурора, а также суда по ходатайству сторон, а также по собственной инициативе, по находящимся в их производстве делам требовать от физических и юридических лиц, а также от органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, предоставления предметов и документов, имеющих значение для правильного разрешения уголовного дела, которые они должны предоставить в установленном порядке».

В отношении данных ОРД установленный порядок определен упомя- нутой выше Инструкцией.

Таким образом, имелись все основания включить в перечень предметных носителей доказательственной информации (см. гл.1 § 2) наряду с вещественными доказательствами, их моделями и сравнительными образцами также предметы, полученные в результате ОРМ и введением их в процесс в соответствие со ст. 86 и других статей проекта УПК РФ. Думается, что с принятием нового УПК РФ и включенных в него упомянутых статей, прошедших одобрение в 1-м чтении, проблема с использованием материачов ОРД в уголовном процессе будет в значительной мере решена.

Коснувшись введения в уголовный процесс одного из видов вещест-

133

венных доказательств, как предметного носителя доказательственной ин- формации, нельзя не остановиться на таком важном моменте, как оценка вещественных доказательств вообще, включая и те, что, по нашему мнению, должны быть причислены к данной категории и полученные в результате применения научно-технических средств,

Главное, что подчеркивается в отношении оценки вещественных до- казательств, это то, что они не имеют и не могут иметь каких-либо преимуществ перед иными доказательствами. Возможный упор на то, что вещественное доказательство объективная категория, а показания лица - субъективная не может и не должен приниматься в какой-либо расчет. Достоверным, как и недостоверным, может быть и то, и другое (например, фальсификация вещественных доказательств).

Поводом для обсуждения вопросов оценки послужили положения не- которых работ 30-х годов. Так, А.Я. Вышинский отмечал, что вещественные доказательства, безусловно, объективны, естественным, безыскусственны, а следовательно, достоверны . В.И, Громов признавал большую достоверность за доказательствами, получаемыми с помощью научно-уголовной техники .

Подобные высказывания явились несомненным отголоском лозунгов буржуазной юстиции конца XIX века: «немой свидетель скажет правду» и «эксперт - научный судья». При такой постановке вопроса центр доказывания переносился на вещественные доказательства (немые свидетели) и на заключение того, кто способен был заставить заговорить этих свидетелей.

Подобная позиция не нашла поддержки у советских процессуалистов и криминалистов и была осуждена в последующих работах . Во всех этих и подобных им работах подчеркивалось, что исходные положения и содержа-

1 Вышинский АЛ. Теория судебных доказательств в советском праве. M., 1950, с.290.

2 Громов В.И, Материальная истина и научно-уголовная техника, М., 1930, с. 16.

3 См. например: Выдря М.М. Вещественные доказательства …, с.31; Рахунов Р.Д. Вещественные и письмен-

134

ние оценки вещественных доказательств те же, что и для других доказа- тельств. Специфика заключается в самом характере вещественных доказа- тельств, в том, что он предметный носитель доказательственной информа- ции. В силу этого вещественное доказательство обладает чувственной на- глядностью, то есть может восприниматься и различными органами чувств. Что касается оценки, то она, как и в любом ином случае, осуществляется мыслительной деятельностью субъекта на основе чувственного восприятия всех сторон, признаков предметного носителя информации. Может и нужно говорить о достоверности или недостоверности доказательств, но не об их преимуществе одного перед другим. Показания свидетеля проходят сложный путь чередующихся психологических операций: восприятие, запоминание, воспроизведение. И, безусловно, объективные и субъективные факторы способны влиять на любую из этих стадий и на все в комплексе. Однако и вещественные доказательства не застрахованы от помех, способных существенно затруднить извлечение из них необходимой информации. При наличии противоречий между предметными носителями информации и иными проверяться должны и те, и другие, пока противоречия не будут устранены. Это относится в равной мере и к моделям вещественных доказательств. Особое внимание при оценке доказательственной информации, получаемой из предметных носителей, должно быть уделено механизму возникновения этих предметных носителей, тому, к какой категории они относятся, в какой мере обладают способностью нести информацию о событии преступления, как надежно ее сохраняют, насколько сложна перекодировка информационного Сигнала, хранящегося в них, в общедоступную форму.

В качестве самостоятельного объекта данного исследования должны быть рассмотрены другие формы передачи доказательственной информации,

Шт доказательства…, с.235; Теория доказательств…, с.280 и далее, и др.

135

получаемые благодаря применению научно-технических средств: наглядно-образные и графо-аналитические. К ним в настоящее время относят: фото- и киносъемку, видео- и фонозапись, составление планов, схем, чертежей.

В настоящее время, как известно, указанные средства фиксации дока- зательственной информации являются приложением к протоколу, что дает основание ряду авторов не относить их к числу доказательств (А.Л. Палиашвили, Б.С.Тетерин и др.). Вместе с тем правовая природа этих носителей доказательственной информации далеко еще не определена, периодически продолжает дискутироваться на страницах печати и ждет своего как теоретического, так и процессуального разрешения. По большинству мнений, наглядно-образные и графо-аналитические носители информации могут быть отнесены к категории документов.

С.А.Шейфер возражает против подобного подхода, отмечая, что до- кумент всегда представляет собой систему знаков, внешне не сходных с обозначаемым объектом, но позволяющих описать его достаточно полно. В знаковом характере автор видит главную особенность документа. Фото-видео изображения не имеют знаковой формы, это не знаковые, а наглядно-образные отображения, сходные с ними в предметно- пространственном отношении. «Кроме того, - отмечает автор, - информация, фиксируемая с помощью оптических средств и звукозаписи, не проходит через сознание субъекта, как это бывает при составлении документа»2. На этом основании ОА.Шейфвр отрицает за наглядно- образными формами информации, а также звукозаписью значение документов по делу и предлагает считать их самостоятельными доказательствами. Ранее он называл их документами особо-

Тетерин Б.С. О способах собирания доказательств в уголовном процессе // Правоведение, 1964, №2, с.89. 2 Щейфер С ..А. Методологические и правовые проблемы собирания доказательств в советском уголовном црощессе…, с.38.

136

го рода .

Для того чтобы определиться, являются ли рассматриваемые формы фиксации, сохранения и передачи информации документами или чем-то иным, необходимо хотя бы вкратце рассмотреть основные характеристики документа, как доказательства в уголовном процессе.

Под документом в уголовном процессе понимается материальный объект, несущий сообщение физического или юридического лица о фактах, имеющих значение для дела. При этом информация, выраженная в документе, может быть зафиксирована как общепонятным (общепринятым) способом, так и специальным способом”.

Документы могут быть выполнены на самых различных материалах- носителях: бумага, ткань, кожа и коже заменитель, фотобумага, фото- кинопленка, магнитные ленты, мягкие и жесткие диски, иные магнитные носители. Фиксация сведений на этих носителях может осуществляться как непосредственно человеком, так и приборами (печатающими устройствами). Подобная позиция оспаривалась рядом авторов, которые полагали, что обя-зательным признаком документа является его письменная форма . Подобная точка зрения не получила развития ни в процессуальной, ни в криминалистической литературе. При этом подчеркивается, что способ выполнения документа должен гарантировать объективность и полноту изображения излагаемого факта (фактов).

В процессуальной литературе имели место публикации, в которых

! Шейфер С.А. Сущность и способы собирания доказательств в советском уголовном процессе. М., 1982, с.84.

2 Ом.,например: Теория доказательств, ч.Особенная, с.287; Прокофьев Ю.Н. Некоторые вопросы оценки до кументов-доказательств в советском уголовном процессе // Проблемы советского государства и права. Ир кутск, 1979, с.97-100.

3 См,,например: Выдря М.М. Вещественные доказательетва…,с.48-5б; Рахунов Р.Д. Вещественные и пись менные доказательства в советском уголовном процессе, с.220; Сергеева Т.Д. Борьба с подлогами докумен тов по советскому уголовному праву. М.-Л., 1949, с.42; Кузнецов А.В. Ответственность за подлог докумен тов по советскому уголовному праву (Автореф. канд. юр. наук) М., 1957.

137

высказывались возражения против отнесения к документам фото- и кино- изображений. Так, М.А. Чельцов отмечал: «документ выражает определенную мысль, одинаково понятную всем, умеющим читать и слушающим чтение документа. Фотоснимок … хотя и изображает определенный объект, допускает самые различные толкователя и поэтому может служить лишь в качестве иллюстрационного материала»1.

С такой позицией нельзя было согласиться ни тогда, когда только что был принят УПК РСФСР 1960 г., ни тем более сейчас, когда появились принципиально иные документы с самыми различными способами запечат-ления информации. Вызывают возражение такие признаки, как восприятие мысли, заложенной в документ только путем чтения. Восприятие информации документа может осуществиться и зрительно, и на слух, и путем расшифровки (перекодировки) сигнала, запечатленного в документе прибором. Особенно опасна рекомендация М.А. Чельцова считать фотодокумент только иллюстрацией, не придавая ей самостоятельного значения носителя доказательственной информации.

В литературе предлагались и компромиссные варианты. Так, авторы пособия «Криминалистическая фотография и видеозапись» дифференцированно подходят к процессуальному значению фотоснимков различая1:

а) фотографические снимки и видеоленты - вещественные доказа тельства - объекты, сохранившие на себе следы преступления. Например фиксация членов бандгруппы на месте преступления одним из его участни ков;

б) фотографические снимки и видеоленты - производные веществен ные доказательства. Сюда относятся снимки следов орудий преступления;

в) фото-видео- материалы - приложение к процессуальным актам,

1 Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М., 1962, е.206.

приложение к протоколам следственных действий.

Представляется, что данной конструкции недостает логического обоснования. Пункты «б» и «в» фактически говорят об одной и том же. Так, по действующему УПК РСФСР фотоснимки, выполненные при следственных действиях, прилагаются к протоколу этого следственного действия. Что касается 1-ой позиции, то она не нова, ранее неоднократно указывалось, что снимки могут играть роль вещественных доказательств, если на них отражены следы преступления.

Мы с такой позицией согласиться не можем. Фотоснимок - это всегда фотодокумент, запечатлевающий средствами изображение -какое-то событие, действие, лицо. Даже просто запечатление какого-либо человека на снимке может явиться документальным подтверждением фактов: наличие его живым в определенное время, пребывание его в определенное время в определенном месте. Это все важные юридические факты, где подтверждающим их документом является фотоизображение. Еще более документальна фиксация обстановки, орудий преступления, последствий преступления и т.д.

Придавая фотоизображению статус документа, мы имеем в виду и иные формы наглядно-образной и графо -аналитической передачи информа- ции кино-видеозапись, кинопозитивы, планы, схемы, чертежи, графики. Значение всех указанных носителей информации о событии преступления позволяет получить более полное, объективное, образное представление о том, что зафиксировано в каждом из них. Фотография, видеозапись, кино-е-врмка по самой своей природе являются средствами оптической фиксации в автоматическом и полуавтоматическом режиме запечатляемого объекта. Достоинствами этих средств фиксации доказательственной информации яв-

’ Йщекко ЕЛ, Ищенко П.П., Зайцев В.А. Криминалистическая фотография и видеозапись. М., 1999, с.34-40.

139

ляется их способность охватывать значительные по объему пространства, фиксировать не избирательно те или иные объекты, а все, что попадает в поле зрения объектива, объективно и быстро запечатлевая признаки объектов. Средства аудиозапечатления нередко позволяют не просто лучше уяснить содержание протокола следственного действия, к которому они прилагаются, а дополнить его, так как в протоколе фиксация осуществляется следователем селективно (избирательно). Мы хотим еще раз подчеркнуть, что перечисляя достоинства аудиозапечатления, мы отнюдь не стремимся превознести фото-видео и т.п. и принизить протокол. Все доказательства равны и, как мы уже отмечали, не может быть более достоверных и менее достоверных форм фиксации. Достоверность определяется не самой формой, а тем, как и кем она была осуществлена; методически правильно или неверно; лицом, владеющим соответствующими навыками, или профаном.

Даже то обстоятельство, которое подчеркивает С.А. Шейфер, что фото- и звукозапись не проходят через сознание субъекта-фиксатора, не более чем объективная способность оптики запечатлевать то, что «видит» объек- тив. Субъект участвует и в этих случаях, выбирая объект съемки, ракурс, расстояния и т.п. То есть все то, что способно существенно повлиять на получаемое отображение, привнося в его объективность изрядную долю субъективизма.

Говорить, по нашему мнению, следует о другом. Каким образом полнее использовать в доказывании все формы-носители доказательственной информации, наиболее полно используя при этом достоинства каждой из рассматриваемых форм,

Мы полагаем, что нет принципиальной разницы между фото- (видеокино) документом, полученным в ходе фиксации следственного действия, и документом подобной формы, приобщенным к делу в качестве доказательст-

140

ва (фотофиксация какого-то события и т.п.). Главным остается то, чтобы в отношении и тех, и других фото-(и подобных им) документов имелись сведения (зафиксированные и могущие быть проверенными) об обстоятельствах получения (изготовления) фотодокумента, указания, от кого он исходит, и чтобы информация, зафиксированная в фотодокументе, имела значение для уголовного дела.

Правильную в данном направлении позицию заняли Г.М. Миньков-ский и В.Г. Танасевич при классификации документов, разбив их по способу изготовления на следующие группы:

а) документы, исполненные с помощью букв;

б) документы, исполненные с помощью условных графических изо бражений (схемы, графики, чертежи и т.п.);

в) звукодокументы (исполнение фонозаписью);

в) фотодокументы (исполненные фото- и киносъемкой; в настоящее время сюда должна быть добавлена и видеозапись - авт.);

д) документы - рисунки, эскизы .

С учетом подобного деления и должно осуществляться восприятие информации, заложенной в документе определенного вида. С учетом осо- бенностей фиксации информации должна определяться возможность - не- возможность его использования, при изготовлении каких видов документов возможно использование (и каких) научно-технических средств.

Тезис об изучении особенностей фиксации в документе получил развитие в работах А.И. Винберга, посвященных анализу доказательственного значения копий”. По его мнению, фотография может быть отнесена к производным вещественным доказательствам, если она полно и адекватно ото-

1 Теория доказательств …, ч.Особенная, с.294.

2 Винберг Л.И, Доказательственное значение фотоснимков и специальных видов копий в уголовном процес се// Советская криминалистика на службе следствия. М., 1959, вып.6. с. 53.

141

бражает все признаки вещественного доказательстве. Во всех остальных случаях фотоснимки должны быть отнесены к документам.

Развивая эту мысль, Г.М. Миньковский и В.Г. Танасевич отмечают: «фотоизображения объемных объектов должны рассматриваться как документы, а фотоизображения плоскостных объектов (следов на стекле, накладной и т.п.) - как производные вещественные доказательства1.

Нам представляется, что с подобным подходом к определению фото- изображения трудно согласиться. Деление на вещественные доказательства (в том числе и производные) и на документы должно осуществляться с учетом форм фиксаций доказательственной информации. Ранее мы уже показали, насколько органично производные вещественные доказательства (модели) вписываются в перечень иных способов предметной формы. Природа документов иная - это и вербальной форма (протоколы и т.п.), и чувственно-конкретная (изобразительный способ), и графо -аналитическая (планы, схемы), Все их объединяет одно изначальное свойство - способность докумен- тировать, задокументировать определенные факты. Обратимся к трактовке документа в энциклопедических изданиях. «Документ - от лат. documentum-обдр&зец, свидетельство, доказательство) материальный объект, содержащий информацию в зафиксированном виде и специально предназначенный для её пе|5едачи во времени и пространстве»”. Здесь необходимо выделить такие клшчевые олова, как фиксация информации и предназначенный специально дар ее передачи сигнал. Этих понятий достаточно, чтобы отграничить документ от вещественного доказательства, куда никто специально не закладыва-ет|ннформацию с целью ее передачи. | Особого внимания заслуживает проблема самостоятельного или ил-

1 “(Ьория доказательств…, ч.Особенная, с.300.

2 ВСЭ, 3-е изд., T.S, с.403.

142

люстративного значения документов, полученных с помощью НТС. Указание в ст. 141 УПК РСФСР на то, что фото -киноснимки, слепки, оттиски, планы, схемы прилагаются к протоколу породили в литературе дискуссию считать ли эти приложения чистой иллюстрацией или им необходимо придать самостоятельное значение.

Авторы «Теории доказательств …», продолжая ранее занятую позицию, предлагают делить эти приложения по их значению на: а) производные вещественные доказательства (слепки, оттиски, фотоснимки плоскостных объектов, адекватно передающие их существенные для дела особенности); б) документы (планы, схемы, фотоснимки)1. Вместе с тем они не считают этот материал чисто иллюстративным и рассматривают его как часть протокола, позволяющим дополнить протокол, а в некоторых случаях и подправить.

Н.С. Полевой, касаясь данной проблемы, разделяет подобную позицию, считая, что нельзя сводить значение приложения только к иллюстриро- ванию. По его мнению, наличие фотографии, а особенно кинодокументов, создает при изучении протокола «элемент присутствия» .

Ведущиеся многие годы споры по поводу самостоятельности или не- самостоятельности приложений давно можно было бы закончить рациональным путем. Всем исследователям, отмечающим большое значение фото -кино -видеодокументов, а также планов и схем в доказывании, недостает в их рассуждениях логической последовательности. Раз мы признаем их большое значение, то следует признать и их равенство с протоколом. Придать им равное значение на право передачи информация только не в вербальной, а в чувственно- конкретной и графо-аналитичеекой форме.

Законодательно это должно выглядеть так, как это было сделано в

1 Теория доказательств …, ч.Особенная, с,306-307,

  • Полевой Н.С. Кинодокументы как судебное доказательство // Соц. законность, 1963, ‘4,0.50.

143

УПК Республики Казахстан в приведенной ранее (гл.1 § 3) ст. 126. Напомним, что эта ст. 126 носит название «Закрепление доказательств» (а не протоколы следственных действий) и содержит прямое указание (п.11): «Для закрепления доказательств наряду с составлением протоколов могут применяться звукозапись, видеозапись, фотосъемка, киносъемка, изготовление слепков, оттисков, планов, схем и другие способы запечатления информации

Последующее указание на то, что эти материалы прилагаются к про- токолу, не может снизить их самостоятельного значения после указания на то, что они применяются для закрепления доказательств наряду (т.е. в один ряд, на равных) с протоколом.

Справедливости ради необходимо отметить, что эту идею, как нам кажется, впервые выдвинул С.А. Шейфер, который в своей докторской диссертации и автореферате, касаясь данной проблемы, прямо указал: «С учетом специфических особенностей сохранения информации с помощью данных средств было бы правильно нормативно закрепить их наряду с протоколами в качестве самостоятельных видов доказательств»1.

Мы полностью разделяем данную позицию и в свою очередь считаем, это нормативное закрепление такого положения насущно необходимо. Од- нако законодатель, хотя и сделал существенный шаг в данном направлении, полностью идею не реализовал. Мы имеем в виду проект УПК РСФСР, где наряду со статьей 80 «Протоколы следственных действий и судебного заседания» в ст.81 «Иные документы» указано:

«1) Доказательствами признаются иные документы, если изложенные в них сведения имеют значение для правильного разрешения уголовного дела. Документы могут содержать сведения как в письменной, так и в иной

1 Шейфер С. А. Методологические и правовые пробуемы собирания доказательств в советском уголовном

144

форме.

2) К документам относятся также материалы фото- и киносъемки, аудио- и видеозаписи, технического и электронного контроля, а также магнит- ные, оптические и другие электронно-технические носители информации, полученные, истребованные или представленные в порядке, предусмотренном от,83 настоящего Кодекса…».

Нельзя не отметить в этой связи целый ряд новаций, положительно характеризующих проект УПК РФ. Это перечисление самых передовых технологий фиксации информации и в то же время расширительное толкование возможных и допустимых к применению средств фиксации: «и другие электронно-технические носители». Это впервые упомянутые в законе «носители информации». Последнее особенно знаменательно и позволяет надеяться, что законодатель воспринял положения науки и стал различать источники информации, носители информации, и тем самым со временем обратится к общепринятой терминологии информатики: информационный сигнал, потери информации, преобразование информации и иные, столь же значимые понятия, без которых не может быть понята теория доказывания в уголовном судопроизводстве.

К глубокому сожалению, проект УПК РФ не отразил другого очень важного положения об уравнивании протокола и наглядно-образных средств запечатления информации. По-прежнему имеется ст. 172 «Протоколы следственных действий», являющаяся, по сути, аналогом ст. 141 УПК РСФСР.

В этой статье 172 проекта УПК РФ указано, что если при производстве следственного действия применялись фотографирование, киносъемка, звуко- и видеозапись, использовалась компьютерная техника (новый момент - авт.), были изготовлены слепки, оттиски следов, составлялись чертежи,

процессе // Автореф. дисс. докт, юр. наук. М., 1981, с .38.

145

схемы, планы, то в протоколе указываются применяемые для этого технические средства, а полученные результаты прилагаются к протоколу.

Из этого вновь следует несамостоятельный, а, может быть, лишь ил- люстративный характер всех этих приложений. Законодатель по- прежнему готов игнорировать возможности НТС в закреплении информации и, как видно, не готов расценивать эти средства фиксации как равные протоколу, наряду с протоколом. Если учесть, что кодекс УПК РСФСР 1923 г. действовал до 1960 г., а кодекс (УПК РСФСР) 1960 г. действует до сих пор (декабрь 2000 г.), то следует ожидать, что в случае принятия УПК РФ практика обречена еще лет на 30-40 жить понятиями далекого прошлого, не придавая самостоятельного значения современным возможностям НТС.

Вместе с тем в данном параграфе необходимо рассмотреть и такой вид документов, получаемых с применением НТС, как документы, возни- кающие в ходе оперативно-розыскных мероприятий.

Как уже отмечалось ранее (гл.1, параграф 2) во многих литературных источниках можно встретить понятие «иные документы», но толкуют это понятие многие авторы по-разному. Одни понимают под ними всевозмож- ные документы, возникшие вне связи с расследуемым уголовным делом, другие считают, что речь должна идти об актах ревизий и иных проверочных действий. Незначительная часть прямо указывает на необходимость рассматривать категорию «иные документы» применительно к данным ОРД.

Последняя позиция представляется нам предпочтительнее и отвечающей духу времени. Ранее (гл.1 § 3) мы уже говорили о возможности и допустимости легализации данных ОРД в уголовном процессе. На этот счет в проект УПК РФ заложена самостоятельная статья (ст. 86) и имеется упомянутая ранее Инструкция о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору или в суд.

146

Чтобы не повторять здесь всего того, что было сказано на этот счет в отношении вещественных доказательств, отметим самое главное - если о предметах, будущих вещественных доказательствах, полученных в рамках ОРД, говорилось опосредованно в отношения таких действий, как проверочная закупка, исследование предметов, осмотры и др., то применительно к документам, полученным с помощью НТС, дело обстоит иначе. В ст.6 ФЗ об ОРД прямо названы такие документы, как видео- и аудиозапись, кино -фотодокументы, технические средства, предназначенные для негласного получения информации, и т.п. Подобный перечень в сочетании с правилом передачи этих сведений следователю, прокурору, суду, а также наличие в проекте статьи 86 «Использование в доказывании материалов оперативно-розыскной деятельности» являются удачным разрешением проблемы легализации в уголовном процессе материалов, получаемых при так называемом в ОРД документировании.

О характере такого документирования говорится и в ФЗ об ОРД, и в Инструкции о порядке представления результатов ОРД органу дознания, следователю, прокурору или в суд. В части 3 ст. 1 Инструкции указано:

«В случае проведения в рамках ОРД оперативно-технических меро- приятий (далее - ОТМ) результаты ОРД могут быть также зафиксированы на материальных (физических) носителях информации (фонограммах, видеограммах, кинолентах, фотопленках, фотоснимках, магнитных, лазерных дисках, слепках и т.п.)».

Таким образом, и проект УПК РФ, и действующие нормативные акты содержат в значительной мере совпадающий перечень носителей информации, включающий как наглядно-образные (документы), так и предметные (вещественные доказательства).

Рассматривая в данном месте работы средства доказывания, мы рас-

147

сматриваем их как средства доказывания процессуальные, не касаясь их познавательной стороны1. Процессуальные средства доказывания получают в первую очередь в ходе выполнения следственных действий. Хотя в действующем УПК РСФСР перечень следственных действий отсутствует, к ним, по мнению большинства, относятся; осмотр, обыск, выемка, допрос, очная ставка, предъявление для опознания, следственный эксперимент, экспертиза, эксгумация трупа из места захоронения2.

Наряду со следственными действиями процессуальными способами собирания доказательств законом допускаются:

  • действия по доследственной проверке в стадии возбуждения уголовного дела - получение заявлений и сообщений, истребование объяснений данных ревизий и иных материалов;
  • истребование документов и предметов по инициативе субъекта до- казывания;
  • принятие сообщений и предметов, документов от участников процесса, учреждений, предприятий, общественных организаций. Эти формы также принято считать процессуальными, в связи с чем авторы «Теория до- казательств …» отмечают применительно к вышеприведенным способам, что все они «обладают процессуальной формой в единстве с содержанием. Поэтому было бы неверно считать иные, кроме следственных (судебных) действий, способы собирания и проверка доказательств «непроцессуальными». Их процессуальная форма иная, нежели у следственных действий, менее детализирована, но она существует» .
  • Как известно, доказывание, складывающееся из собирания, исследо-

! Белкин А. Р. предлагает различать процессуальные (процедурные) и познавательные (методы) и средства доказывания. (См. его работу «Теория доказывания с.48),

2 См., например: Шейфер С ..А, Следственные действия. Система и процессуальная форма. М., 1961, е.З; Курс советского уголовного процесса. Общая часть. М., 1989, с.ь!3, Ларин А.И. Работа следователя с дока- зательствами. М., 1966, с.43.

148

вания, оценки и использования доказательств, представляет собой единство познавательной и удостоверительной деятельности2. Подчеркивая удостове-рительную сторону деятельности следователя при собирании доказательств, С.А. Шейфер отмечает «… допрос, осмотр, следственный эксперимент, предъявление для опознания и т.д. -это активные действия следователя по формированию доказательств». Сказанное, разумеется, не означает, что доказательство от начала до конца «создается» следователем в ходе следственного действия. … «Полнота выявления и сохранения фактических данных в немалой степени зависит от того, правильно ли выбрано и проведено следственное действие, пригодно ли оно по своей внутренней конструкции к ото- бражению имеющихся следов, соответствуют ли примененные следователем средства фиксации особенностям, подлежащим запечатлению следов»\

Сделаем несколько оговорок. Автор цитаты был не совсем точен, говоря о формировании следователем доказательств. По-видимому, это слишком вольный оборот, способный породить мнение, что следователь создает доказательства.

Соглашаясь в остальном с утверждением автора, отметим, что следы, о которых говорится в цитате, будем понимать как следы в широком смысле слова, то есть любые последствия преступления.

С учетом сказанного выделим главное: от умения следователя, от того, какие он применил средства фиксации, зависит успех получения доказа- тельств. Такое положение всегда считалось бесспорным. Однако с использованием НТС наступает такое время, когда правильность их применения уже не зависит от следователя.

Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973, с.372. 2 См.,например: Ратинов А.Р. Вопросы познания в судебном доказываний // Советское государство и право, 1964, №8, с .107. “ Шейфер С.А. Следственные действия, с.5.

149

В этой связи наряду с указанными выше каналами поступления в уго- ловный процесс результатов применения НТС в целях собирания (закрепления) доказательств необходимо проанализировать еще один из способов, представляющий собой нечто принципиально новое. Речь идет о статье 198 проекта УПК РФ, озаглавленной «Осуществление контроля переговоров». Действие это не новое, оно предусмотрено было ранее в ФЗ об ОРД в ст.6, где в п. 10 указано «прослушивание телефонных переговоров», а в п. II. «снятие информации с технических каналов связи».

Новизна, на которую мы хотим обратить внимание, заключается в том, что применительно к ст.198 проекта УПК РФ надо говорить не об ОРМ в рамках ОРД, а о следственном действии, О том, что это именно следствен- ное действие, говорит сам факт помещения этой статьи в УПК, в главу 23, озагаавленную «Обыск, выемка, наложение ареста на почтово- телеграфные отправления, контроль и запись переговоров, принятие представленных предметов и документов». Наконец, в тексте самой ст.198, ч. (3) прямо указано «данное следственное действие».

Появление этой статьи могло бы и не заслуживать особого внимания, в конце концов, дело законодателя перенести действия из ОРД в процесс и сделать его следственным, если бы не одно существенное обстоятельство - это следственное действие сам следователь выполнить не в состоянии. К тому же будущий закон (проект УПК РФ) допускает проведение этого следственного действия в отсутствии следователя. В ст.198 содержится положение, согласно которому следователь в своем постановлении об осуществления контроля переговоров указывает учреждение, которому поручается техническое осуществление контроля. Данная часть ст.198 корреспондируется с новациями от.57 «Специалист». Если в действующем законе (УПК РСФСР) в стЛЗЗ1 роль специалиста определяется как содействие следователю в обна-

150

ружении, закреплении и изъятии доказательств, то в аналогичной статье 57 проекта УПК РФ имеется существенное дополнение. Наряду с приведенной выше формулировкой, касающейся действий, выполняемых специалистом как содействие следователю, указано: «а также в применении технических средств». Сопоставление статьи 198 и ст.57 приводит к выводу о том, что в случае принятия проекта УПК РФ появляется вариант осуществления следственного действия специалистом по заданию следователя и в его отсутствие. То, что контроль переговоров осуществляется в отсутствие следователя, не вызывает сомнения, так как, помимо приведенного ранее указания, о поручении этого действия учреждению, указан срок его проведения, измеряемый месяцами («не более шести месяцев»), и содержится положение о том, что следователь в течение всего установленного срока вправе в любое время истребовать для осмотра и прослушивания фонограмму.

Мы так подробно остановились на разборе проектируемой ситуации далеко не случайно. Создаваемый прецедент (в случае принятия УПК РФ) даст основание и для иных вариантов применения НТС специалистом, осуществляющим действия по фиксации доказательственной информации с помощью НТС в отсутствии следователя1.

В данном месте ограничимся тем, что обратим внимание на возможность появления еще одного вида документа (фонограммы), получаемого по заданию следователя специалистом. Фонограмма представляется следователю специалистом в опечатанном виде с сопроводительным письмом, в котором указаны время начала и окончания переговоров и технические характеристики использованных средств. Фонограмма прослушивается следователем с участием при необходимости специалиста, о чем составляется протокол, к которому и прилагается фонограмма.

Подробнее об этом в гл.Н §3 данной работы,

151

Разумеется, что, говоря об иных документах и об отнесении к их числу как данных ОРД, так и носителей информации, получаемой специалистом по заданию следователя, мы имеем в виду, что каждый из таких документов должен удовлетворять условиям, делающим его доказательством по делу. Такой документ должен излагать или удостоверять факты, имеющие значение для дела. Это могут быть обстоятельства, непосредственно входящие в предает доказывания, факты, позволяющие установить такое обстоятельство, а также факты, способствующие обнаружению или проверке доказательств. Резюмируем все вышеизложенное в данном параграфе:

  1. Результаты применения научно-технических средств в уголовном производстве с целью получения доказательственной информации с полным правом могут быть отнесены либо к категории вещественных доказательств, либо к категории документов.
  2. Категория вещественных доказательств, являясь, по сути своей, предметной формой сохранения и передачи информации, включает: собственно вещественные доказательства, физические модели вещественных доказательств, образцы для сравнительного исследования, объекты, полученные в процессе оперативно-розыскной деятельности, введенные в процесс в соответствии с положениями УПК.
  3. Категория документов, получаемых с использованием НТС, включает две формы сохранения и передачи информации: наглядно-образную и графо-аналитическую. В точном соответствии с этим к документам должны быть отнесены носители доказательственной информации в виде материалов фото- и киносъемок, аудио- и видеозаписей, технического электронного контроля, магнитные, оптические, другие электронно- технические носители информации.
  4. Современное развитие науки и техники способно обеспечить дос-

152

товерность, полноту и эффективность передачи информации указанной категорией документов, что позволяет поставить вопрос о придании подобным документам самостоятельного доказательственного значения наряду с протоколами следственных действий,

  1. Принципиально новым может явиться заложенная в проект УПК РФ новелла о производстве следственного действия без следователя специа- листом по заданию следователя и с применением научно-технических средств.

153

§ 2. Использование результатов применения научных и технических средств в доказывании

Под доказыванием понимают процесс установления истины в судо- производстве, её познание, обоснование представлений о её содержании.

«Собирание, проверку и оценку доказательств в установленном законом порядке в целях установления истины по делу принято в процессуальной теорий называть процессом доказывания (или доказыванием)» - отмечает П.А. Лупинская1.

В литературе обычно подчеркивают два неразрывно связанных между собой аспекта процесса доказывания, составляющих его гносеологическую сущность: познавательная и удостоверительная функции2.

Основу характеристики судебного познания, как процесса доказыва ния, составляет главным обрезом опосредованный путь сознания по схеме: факты, ставшие известными =? умозаключение—? установление ис комых неизвестных фактов. Вместе с тем немалое значение имеет и непо средственное восприятие многих обстоятельств (фактических данных) самим следователей. Например вещной обстановки места происшествия,

Трактуя доказывание как единый процесс собирания, исследования и оценки доказательств, основанный на практической и мыслительной дея- тельности субъекта и рассматривая доказывание как процесс познания, обращают внимание на то, что с гносеологических позиций это выяснение связей между фактами (явлениями) и обосновывающими его иными фактами (явлениями). С содержательной стороны -это чувственное восприятие фактов, отображений события преступления. Отображений как материальных, так и идеальных (в сознании людей). Вместе с тем это восприятие не может считаться чувственным в чистом виде, а сочетаемым с элементами рацио-

Лупинская П.А. Доказывание в советском уголовном процессе, с,21. 2 См., например: Ратинов А.Р. Вопросы познания в судебном доказывании //Советское государство и право, и.» 1964 Ш 8, с. 107.

154

нального познания (абстрагирование, идеализация, анализ, синтез, индукция, дедукция, экстраполяция и т.п.). Однако при этом подчеркивается, что осуществляемое в процессе доказывания абстрагирование и логические операций во многом зависят от правильности чувственно-конкретного восприятия3. Чувственно- конкретное восприятие в сочетании с рациональным мышлением сопровождает процесс доказывания на всех его этапах: собирание, исследование, оценка доказательств. Знание гносеологической сущности такого познания заставляет обратить внимание на кардинальный вопрос любого познания - оценку и самооценку достоверности восприятия. Трактуя, объект, процессуально определяемый как «источник доказательств» в качестве материального или идеального (условное понятие) носителя информация, нельзя не обратить внимание на трансформирование этой информации уже на стадии собирания. Восприятие непосредственного обстоятельства следователем - это уже трансформирование реального наблюдаемого в некоторый мысленный образ, точность и полнота которого, его соответствие реальному определяется целым рядом объективных и субъективных факторов. Здесь и условия восприятия (наблюдения): длительность, освещенность, уда- ленность, применение вспомогательных средств и т.п. Субъективные свойства и качества субъекта восприятия (следователя): острота зрения, наблюдательность, умение сосредоточиться, знание признаков подобных объектов, наблюдение их ранее, профессионализм и т.д. Отражение сформировавшегося в сознании мысленного образа в протокол - это новый этап перевода информации из одного состояния в другой. В каждом таком переводе неизбежны некоторые искажения информации и те или иные ее потери. Как собирание, так и сохранение доказательственной информации во многом определя-

! О доказывании, как процессе познания, см.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1968, т.1, Трусов А.И. Основы теорий судебных доказательств. М., 1960; Лушшская П.А. Доказывание в со- ветском уголовном процессе. М., 1966; Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств. М., 1966: Мухин И.И. Важнейшие проблемы оценки судебных доказательств в уголовном и гражданском судопроизводстве. Л., 1974; Михайловская И.Б. Уголовно-процессуальные основы деятельности органов внутренних дел. М. 1988; Старченко А.А. Логика в судебном исследовании. М., 1958; Шейфер С.А. Следственные действия M., 1981; Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973; Орлов Ю.К. Осно-

155

ется методами, способами и приемами, используемыми для этих целей. Подчеркивая данное обстоятельство при разграничении категорий вещественных доказательств и документов, авторы теории доказательств отмечают, что определяющим в подобных разграничениях должен быть «присущий каждому виду доказательств признак - способ сохранения и передачи фактической информации о существенных обстоятельствах дела1.

Говоря о способах работы с доказательственной информацией и понимая способ достаточно широко (метод, прием, технические средства), мы выходим на то главное, чему будет посвящен данный параграф, - роль ре- зультатов применения научных и технических средств в доказывании, а следовательно, о той роли, которую играет криминалистика в целом и криминалистическая техника в частности в обеспечении тех процессуальных норм, которые регулируют или должны регулировать процесс доказывания. Не случайно в предыдущем параграфе мы приводили высказывание П.А. Лу-пинской о том, что от научно- технического уровня способов и средств обнаружения и исследования доказательство во многом зависит успешное выполнение требований закона о полном раскрытии преступлений. В свою очередь использование технических средств и способов является частью тактических приемов и методики расследования преступлений. Рассматривая в контексте проблемы доказывания, а следовательно, и теории доказывания возможности криминалистической техники (и еще шире - вообще возможностей НТС) и тактики ее использования, мы обнаруживает тесную связь «между чисто процессуальным аспектом теории судебных доказательств и криминалистической тактикой собирания и исследования доказательств»2.

Рассмотрим подробнее каждый из этапов доказывания. Раскрывая значение использования научно-технических средств в собирании доказа-

вы теории доказательств в уголовном процессе. М., 2000; Белкин А.Р. Теория доказывания. М., 1999; Павлов Н.Е.. «Уголовно-процессуальное законодательство и уголовный закон» М., 1999 и др. работы. 1 Теория доказательств в советском уголовном процессе, ч.Особенная, с.297.

” Эйсман А.А. О некоторых вопросах логических системах связи косвенных доказательств // Вопросы кри- миналистики. М., 1964, №12. с.65

156

тельств, необходимо сразу же обратить внимание на условность самого этого термина «собирание доказательств». Подчеркивая данное обстоятельство, С.А. Шейфер справедливо отмечает, что нельзя понимать этот этап настолько упрощенно, как будто бы следователь «собирает» готовые «доказательства», Если бы это было так, то задача следователя была бы достаточно простой - отыскать и приобщить «готовые» доказательства. На самом деле «в начальный момент доказывания предметом познавательной деятельности следователя являются не доказательства, а следы определенного события, оставшиеся на предметах материального мира и в сознании людей»1.

Задачей данного этапа является извлечение информации из этих следов и фиксация её предусмотренными законом средствами. Здесь то и начинает проявляться «первичность» и «вторичность» отражения. Первичное от- ражение - это отражение события преступления в материальной среде, объектах, т.е. в материальных носителях информации, вторичное отражение -это «отражение отражения», т.е. отражение информации, извлеченной из ее носителя в одной из форм её фиксации, сохранения, передачи: вербальной, наглядно-образной, предметной, графо- аналитической. Иными словами, процесс познания отражений события преступления полностью согласуется с постулатами всеобщего метода познания о материальности мира, способности материи к отражению, первичности материи и вторичности сознания, взаимосвязи и взаимообусловленности явлений в природе и обществе. Подчеркивая данное обстоятельство, авторы «Теории доказательств… пишут: «Судебное доказывание как разновидность процесса познания подчинено общим гносеологическим закономерностям и как любая область познава- тельной деятельности осуществляется по законам материалистической диалектики»’.

Шейфер С,А. Следственные действия. М., 1981, с.4 Под следами преступления автор понимает любые яв- ления действительности, несущие информацию о нем. 2 Теория доказательств в советском уголовном процессе, ч.Обшая, с.292.

157

В точном соответствии с данным тезисом доказательство - это тоже отражение, то есть преобразование информации, имеющейся в следах преступления (в их широком значении). Иными словами, и фото- видео- кинофиксация, и вербальное описание обстановки места происшествия - это не сама реальная обстановка, а её преобразованное отображение. Даже предметная форма фиксации информации, в том числе в виде вещественных доказательств, не будет выступать в виде доказательства сама по себе. Будучи изолированной и изъятой из окружающей среды, она способна играть роль вещественного доказательства только благодаря её «привязки» к иным материалам дела посредством иных форм фиксации информации, изложению в протоколе следственного действия, запечатлению на фотоснимке и т.п.

Воспринимая доказательство как отражение информации и рассматривая в этом плане этап собирания доказательств, необходимо выделить главное - от надежности отражения информации в доказательстве зависит его достоверность, соответствие требованиям, предъявляемым к доказательствам, возможность его использования в доказывании. Вместе с тем полнота и объективность информации, переносимой с первичного отражения в следах на доказательство во многом зависит от того, «правильно ли выбрано и проведено следственное действие, пригодно ли оно по своей внутренней конструкции к отображению имеющихся следов, соответствуют ли примененные следователем средства Фиксации особенностям подлежащих запечатлению следов. Только при этих условиях объем полученных фактических данных будет достаточным, а сами они приобретут надлежащую процессуальную форму, станут доказательствами»1.

При этом следует учитывать, что любой вид доказательства обладает специфическими особенностями формы и содержания. Только зная эти особенности, удается определить совокупность объективных и субъективных

1 Шейфер С.А, Указ. работа, с.5.

158

факторов, способных либо благоприятствовать правильному отражению в доказательстве фактов действительности, либо, наоборот, приводить к искажению этих фактов.

Изучение средств доказывания, в том числе используемых для собирания, сохранения и передачи информации, не может осуществляться изоли- рованно от основной цели доказывания - предмета доказывания и обстоя- тельств, имеющих к нему отношений. В целом в понятие обстоятельств, имеющих значение для дела включают1:

а) обстоятельства, входящие в предмет доказывания (в том числе фак ты, которые, составляя часть предмета доказывания, используются для дока зывания других обстоятельств, также входящих в него);

б) обстоятельства, не входящие в предмет доказывания, но исследо вание которых составляет промежуточный этап доказывания;

в) обстоятельства, которые необходимо установить для обнаружения других (новых) доказательств,

г) обстоятельства, которые необходимы для проверки и правильной оценки других (имеющихся) доказательств;

д) обстоятельства, служащие к опровержению версий, базирующихся на неправильной или недостаточной информации.

Думается, что научно-технические средства обнаружения, фиксации и сохранения информации способны служить средством собирания доказа- тельств по каждому кругу обстоятельств.

По первой группе обстоятельств (входящих в предмет доказывания) это будут средства фиксации (любой из четырех форм) механизма происше- ствия, как части элемента состава преступления, его объективной стороны.

По второму кругу обстоятельств, составляющих промежуточный этап доказывания, это будет фиксация (наглядно-образная, предметная, графо- аналитическая) различных следов, имеющих значение косвенных доказа-

’ См., например: Теория доказательств ,.„.,, ч.Общая, с.193-194.

159

тельств: следов рук, ног, орудий взлома, транспортных средств и т.п. Для обстоятельств, которые необходимо установить для обнаружения других доказательств, это будут в первую очередь приборы поисковой техники и их показания (металлоискатели, трупоиекатеяи, дозиметры и т.п.).

Что касается обстоятельств, знание которых необходимо для проверки и оценки других доказательств, то здесь, по-видимому, можно говорить о результатах исследований, осуществленных с применением научных и технических средств, позволяющих судить о свойствах и состоянии объектов, и влиянии этого состояния на процесс доказывания. Например, при идентификации оружия по пуле усматриваются как совпадение признаков канала ствола на исследуемой и экспериментальной пулях, так и некоторые различия, Первые превалируют и дают основания для вывода о тождестве, однако имеющиеся несовпадения признаков требуют объяснения. Расхождение части признаков может быть объяснено такими обстоятельствами, как настрел канала ствола после совершения преступления до изъятия оружия, различие в состоянии канала ствола в момент совершения преступления и в момент экспериментального отстрела пуль (наличие в стволе твердого и рыхлого нагара, ствол чистый сухой, ствол чистый смазанный и т.п.).

Наконец обстоятельства, способные опровергнуть все версии, кроме одной, не требуют специальных пояснений в плане использования для их установления научно-технических средств. Практически это могут быть любые обстоятельства из первого и второго круга, выше рассмотренных.

Если же несколько абстрагироваться от приведенной классификации устанавливаемых в процессе доказывания обстоятельств и представить реальную картину применения научно-технических средств с целью фиксации доказательственной информации, то можно говорить об очень широком спектре действий. К ним будут относиться: фиксация непосредственных изменений материальных предметов, вызванных событием преступления, свойства места происшествия, местности, помещений; свойства и признаки

160

предметов, установление при осмотре; предметы, их местонахождение, тайники, обнаруженные при обыске особые приметы, следы, предметы, обнаруженные при освидетельствовании живого лица или ври осмотре трупа, и многое другое, фиксируемое в состоянии статики. Научно- технические средства способны фиксировать и динамику событий (действий), имеющих доказательственное значение: ход опытов при следственном эксперименте, совершение некоторых действий при проверке показаний на месте и т.п.

Подходя к проблеме собирания доказательств с позиции обнаружения и извлечения доказательственной информации, необходимо четко представ- лять себе те установки, которыми должен руководствоваться субъект (следователь). К их числу относятся: а) о чем, о каких обстоятельствах, фактах нужна информация, б) какова роль этих фактов в доказывании, в) в каком объеме и в какой форме нужна информация, г) где, как и когда ее искать, д) из каких источников можно получить, е) каким образом она может быть извлечена и закреплена, ж) какие научно-технические средства для этого могут быть использованы, з) каким образом она может быть сохранена, исследована, представлена суду.

С учетом вышеприведенного рассмотрим значение научно-технических средств на стадии собирания доказательств. Прежде всего обратим внимание на то, как по-разному трактуют в литературе понятие собира- ние доказательств.

М.С. Строгович различает три составляющих: обнаружение доказа- тельств, их рассмотрение и процессуальное закрепление1. И.Б.Михайловская - обнаружение, собирание, закрепление доказательств . П.А.Лушшская - обнаружение, истребование, получение и закрепление^. Как видно из изложенного, ведущие процессуалисты делают акцент на процессуальное закрепление, а саму начальную фазу определяют общим словом «обнаружение».

! Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса, с.302.

2 Михайловская И.Б. Уголовно-процессуальные основы деятельности органов внутренних дел. М., 1968,

с.б2.

J Луданская П.С, Доказывание в советском уголовном процессе, с.34.

161

Вместе с тем и у процессуалистов есть примеры большей детализации этого процесса. Так, A.M. Ларин полагает самостоятельными такие стадии, как поиск, обнаружение доказательств и их закрепление1. А.Р. Ратинов также включает в понятие собирания поиск (розыск), обнаружение и получение (извлечение) информации, содержащейся в доказательстве2. Иными словами, именно процессуалисты обратили внимание на такое, казалось бы, техническое, а на самом деле очень важное действие, как поиск (розыск) носителей доказательственной информации. В еще большей мере это выделено у С.А. Шейфера который различает: отыскание, восприятие и закрепление доказательственной информации3.

Как ни странно, но у криминалистов этот важный поисковый этап не был выделен в содержании понятия «собирание». А.И. Винберг говорил об

Д

обнаружении, фиксации, изъятии , Н.В.Терзиев различал - обнаружение, собирание, фиксация, исследование’. Подобным образом трактовали собирание и СП. Митричев6, В.П.Колмаков7, Л.М.Карнеева8.

Мы полагаем, что наиболее полными являются такие трактовки «со- бирания доказательств», которые детализируют этот этап в соответствии с реальными действиями по собиранию доказательств и вместе с тем логичны с позиции теории познания. В соответствии с этим предпочтительной будет такая схема собирания: поиск (розыск) - обнаружение - получение - фиксация - изъятие - сохранение. Кроме всего прочего, данная схема позволяет проследить, в какой стадии, с какой целью и какие научно-технические средства могут быть применены, а главное - какое это будет иметь значение в доказывании по делу.

Ларин A.M. Работа следователя с доказательствами. М.,196б, с.43. 2 Ратинов А.Р. В кн. Теория доказательств в советском уголовном процессе, с.300. * Шейфер С.А. Следственные действия, с. 18.

4 Винберг А.И. Криминалистика. М., 1967, с. 16-17.

5 Терзиев Н.В, Лекции по криминалистике. М., 1951, сб.

6 Митричев СП. Советская криминалистика. М., 1962, ч.1, с.61.

7 Колмаков В.П. Способы собирания и закрепления доказательств // Сощгалистическая законность, 1955,’ 4.

8 Карнеева Л.М. Доказательства в советском уголовном процессе. Волгоград, 1986, с.ЗЗ.

162

Обнаружение доказательств, несомненно, начинается с их поиска. При этом, как уже отмечалось ранее, ищут фактически не доказательства, а носители доказательственной информации, с тем чтобы при их обнаружении определить (хотя бы приблизительно), какой информационный сигнал заложен в этом носителе и может ли он приобрести значение доказательственной информации.

Поиск (розыск) информации надо трактовать в подобных случаях как самые настоящие поисковые (в том числе розыскные) действия. Поиск сле- дов, поиск документов, розыск лиц (свидетелей, потерпевших), поиск скрытых объектов (оружия, трупа) и т.п. Многие из этих действий, носящих полуправовой, полутехнический характер сопровождаются применением поисковых научно-технических средств. Это всевозможные, в том числе и упоминавшиеся ранее, поисковые приборы, реактивы, порошки, осветители и т.п. Самостоятельного доказательственного значения их использование не может иметь изначально. Дело в том, что поиск - это не самоцель. Это важный, сложный, трудоемкий этап, но этап носящий вспомогательный характер. Факт применения НТС будет отражен в протоколе соответствующего следственного действия (осмотр места происшествия, обыск, личный обыск и др.). Однако такая информация будет носить вспомогательный, ориентирующий характер. За поиском должно последовать обнаружение носителя информации. Именно его наличие станет началом процессуального собирания доказательств. Что касается применения НТС при поиске, то это не более чем изложение в процессуальном документе (протоколе) условий, при которых было обнаружено доказательство (носитель доказательственной информации). Например, при обыске в доме коммерсанта следственно- оперативной группой был обнаружен тайник, имевший вид на экране портативной рентгеноскопической установки, пустоты в стене и находящийся в этой пустоте предмет. Данный факт был зафиксирован в присутствии понятых, которым продемонстрировали изображение тайника, в протоколе обы-

163

ска. Однако доказательство сокрытия предмета (в данном случае оружия и драгоценных камней) было сделано только после того, как тайник был вскрыт, содержимое его извлечено, распаковано, предъявлено понятым и зафиксировано в протоколе и методом фотосъемки. Более наглядным, но также подтверждающим логику наших рассуждений является пример обнаружения следов. Более наглядным и простым потому, что здесь поиск может сливаться с фиксацией (закреплением) или консервацией. Например, проявление с помощью магнитной кисти и порошка железа следов пальцев на бумаге-носителе. Проявленные следы одновременно фиксируются с помощью металлического порошка, что не исключает и другой последующей фиксации, Например, фотографирование проявленных следов или откопирование их на еледокопировальную пленку.

Моментом, когда применение НТС может иметь самостоятельное значение в создании (термин условный) доказательства, можно считать стадию фиксации (закрепления) доказательственной информации.

Фиксация в криминалистике понимается как закрепление носителя информации и самой информации в таком виде, который гарантирует её сохранение и возможность предъявления в любое время любому участнику процесса. Ранее уже отмечалось, что в процессуальной литературе при употреблении термина «закрепление доказательств» акцент делается на процессуальное оформление, а при криминалистическом толковании термина закрепление в большей мере имеется в виду техническая сторона этого действия; моделирование, консервация, объективное запечатление и т.п.

Нам представляется, что надлежащее использование возможностей научно-технических, в том числе криминалистических, средств способно воплотить в себе оба вида (понятия) фиксации: и процессуальной и научно-технической. При обосновании такого положения и его принятии можно было бы говорить об использовании результатов применения научных и технических средств в качестве самостоятельных источников доказательств, по-

164

нимая это терминологическое сочетание в его процессуальном толковании. А доказательства, полученные с помощью научно- технических средств как равные другим, получаемым из источников, указанных в ст.69 УПК РСФСР.

Однако отстаивание подобного тезиса требует глубокого анализа того, что следует понимать под закреплением (фиксацией) с гносеологических позиций.

Применительно к доказательствам фиксацию понимают как отражение той информации, которая признана имеющей доказательственное значе- ние. Для того чтобы она имела доказательственное значение, осуществляемое отражение должно давать полное и объективное представление об отраженном объекте (следе, месте происшествия и т.п.). Информационное отражение должно адекватно передавать свойства и признаки носителя информации так, чтобы по этому отражению можно было не только судить о наличии информации, но и о её надежности. Вместе с тем не следует забывать, что в момент фиксации происходит перекодировка информации при переходе ее из одного носителя в другой, отражающий по-новому доказательственную информацию. Поэтому как всякая перекодировка, как всякий переход информации из одного состояния в другое, они осуществляются определенным способом и в определенных условиях. Именно от выбора способа, его реализации и от условий, в которых это осуществляется, зависит адекватность отраженной доказательственной информации, истинной информации о событии преступления.

Вместе с тем отражение информации во многом зависит от целена- правленности действий субъекта. Что, по его мнению, имеет значение для дела, то есть способно стать доказательством, а что нет. Поэтому отражение (фиксация) информации всегда носит избирательный характер. Но и объем этой «избирательности» далеко неодинаков при различных способах закрепления. При протокольной записи эта избирательность будет значительнее, так как субъект заранее определяет, что, по его мнению, будет иметь доказа-

165

тельственное значение и именно это и фиксирует в протоколе. При наглядно-образном запечатлении степень избирательности будет значительно ниже. От субъекта зависит выбор кадра, расстояние съемки, количество кадров и т.п. Однако все, что попадает в поле зрения объектива (фото-кино- видео камеры), все фиксируется без какого-либо исключения. При предметной форме фиксации, в частности путем получения материальных (физических) моделей, от субъекта зависит выбор способа и определение моделируемого объекта. Все остальное - от качества модели и её способности объективно отобразить и передать признаки моделируемого объекта (следа, вещественного доказательства).

Что касается потерь информации (а также доказательственной ин- формации) при перекодировке, т.е. переводе её из одного состояния в другое, то эти потери и возможные искажения неизбежны, что определяется самой природой информации и законам, которым она подчиняется. Основными из них являются: одна и та же информация может быть выражена в различных формах, что является очень важным, так как от выбора формы зависит объем и качество информации. При движении сигнала информации (информационного сигнала) по каналу и переводе информации из одной формы в другую (перекодировка) неизбежны потери и искажения. Способ перевода информации должен выбираться с таким расчетом, чтобы эти потери были минимальны .

При переводе следователем информации из одного состояния в другое может измениться характер отображения одних и тех же свойств объекта, в каждой форме они будут отражены по-разному. Не все свойства, имев- шиеся в носителе первичной информации, могут быть отражены с должной полнотой. Вместе с тем возможен и другой вариант, когда форма отражения информации обеспечивает более полное отражение свойств, чем их можно

См., например: Тростников В.К. Человек и информация. М,,1970,с.15 и далее; Бирюков Б.В., Тростников В.Н., Урсул А,Д. Информация как научное и метанаучиое понятие // Понятие информации. М., 1973, е.200- 219.

166 было наблюдать в носителе первичной информации. Определяется это в первую очередь возможностями применяемых научно-технических средств. Например, документ, в котором текст залит кровью или замазан красителем, нечитаем. Однако фотографирование такого документа в инфракрасных лучах позволяет выявить нечитаемый, ранее текст, а фотография как результат и выявления, и фиксации доказательственной информации куда более ценна по объему и качеству информации, чем документ с нечитаемым текстом.

Если попытаться сформулировать основные положения, характери- зующие процесс фиксации доказательств с позиции информатики и информационной модели доказательства, то можно получить следующее.

1) В процессе фиксаций осуществляется перенос информации с предмета носителя её на средство доказывания. 2) 3) В процессе переноса информации осуществляется её перекодировка, способная вызвать как потерю части информации, так и её искажение. 4) 5) Сохранение информации при перекодировке во многом зависит от выбранного способа её запечатления и от умения субъекта фиксации как выбрать надлежащий способ, так и осуществить его надлежащим образом. 6) 7) Благодаря переносу информации на средство доказывания она может быть сохранена достаточно долго (практически - на все время, пока она необходима) и может быть неоднократно использоваться и предъявляться различным субъектам доказывания. 8) 9) Фиксация информации способствует избирательному переносу её на средство доказывания, что позволяет избавиться от прочей информации, не имеющей доказательственного значения («шумы», «помехи»). 10) 11) Методы фиксации обеспечивают накопление информации до объема, достаточного для доказывания обстоятельств, имеющих значение для де- ла. 12)

167

7) Способ фиксации должен обеспечивать не только запечатление до- казательственной информации, но нести сообщение о себе самом (каким образом, как, в каких условиях осуществлялась фиксация).

Когда мы говорим о том, что фиксация призвана отсеять ненужную информацию и передать по возможности только доказательственную, мы понимаем условность такого требования. На стадии фиксации субъект может лишь очень приблизительно в ряде случаев определить, что будет иметь доказательственное значение. Простейшей рекомендацией здесь будет совет фиксировать все то, что имеет непосредственное отношение к совершенному преступлению. Однако каждый расследовавший и раскрывавший преступления знает, что однозначных прямых связей между обстоятельствами расследуемого преступления значительно меньше, чем связей многоступенчатых, сложных, косвенных. Не случайно поэтому в криминалистике можно встретить рекомендации, направленные на то, чтобы субъект фиксации, знающий в этот момент еще очень мало о механизме преступления, мог бы избежать ошибок, влекущих потерю информации. Так, например, в тактике осмотра места происшествия рекомендуют обращать внимание не только на то, что непосредственно связано с событием преступления, но и на все то, что является необычным в данной ситуации. Подобный прием позволяет выявить негативные следы, инсценировки и иные обстоятельства, приобретающие впо- следствии силу доказательств.

Понимая тесную взаимосвязь процессуальной (формальной) фиксации и содержательной (технической, технико-криминалистической), необходимо обратить внимание на объем понятия «фиксация доказательственной информации» в процессуальном его значении. При процессуальной фиксации превалирует удоетоверительная функция деятельности следователя. Это вовсе не означает, что такая фиксация абстрагирована от его познавательной деятельности. Без осознанного представления о том, что данная информация может иметь значение доказательственной, её фиксация, как правило, не

168

производится. Однако вывод о её доказательственном характере, как уже отмечалось ранее, на данной стадии носят предварительный характер.

Удостоверительный характер процессуальной фиксации выражается в том, что информация должна быть облечена в определенную форму, установленную законом. Отсюда следует, что любая произвольно выбранная форма не может стать средством фиксации, даже если она достаточно современна, эффективна, способна достоверно запечатлевать, сохранять и представлять информацию. Так сегодня произошло с видеозаписью. Очевидная для всех своими достоинствами по сравнению с фотографией и киносъемкой, она не может применяться для целей процессуального запечатления, так как не предусмотрена процессуальным законом.

Таким образом, если мы хотим, чтобы процессуальная фиксация осу- ществлялась в соответствии с требованиями закона, а закон при этом не отставал от требований времени и от достижений науки и техники, мы должны найти такие формулировки для процессуальной фиксации, которые бы давали простор для творческой инициативы субъекта, но инициативы, осуществляемой в рамках закона. Иначе говоря, выбор средств поиска и фиксации информации должен осуществляться субъектом фиксации. В законе должны быть указаны цели применения научно-технических средств и принципы, которым они должны отвечать. О том, насколько это далеко еще от существующего в настоящее время положения уже говорилось ранее (гл.1 § 3). Здесь же необходимо обратить внимание на одно важное обстоятельство. В литературе можно встретить суждение, что современное положение с процессуальными формами фиксации не так уж плохо. А.Р. Белкин в своей монографии пишет: «Закон содержит перечень технических приемов фиксации, но в нем, естественно, нет перечня технических средств фиксации» .

Хотя в целом автор и осуждает современное процессуальное регули- рование применения научно-технических средств для фиксации доказа-

1 Белкин А.Р. Теория доказывания, М,, 1993, с. 145.

169

тельств, однако из приведенной цитаты можно сделать некоторый «оптимистический» вывод, что не все так уж плохо, ведь перечня средств (уточним -ограничительного перечня) нет, так что следователь вроде бы свободен в выборе средств фиксации. В том-то и дело, что это не так. Приведенный в ст.141 УПК РСФСР ограничительный перечень технических приемов фиксации (фотосъемка, киносъемка, планы, схемы, оттиски, слепки) - это фактически и ограничение технических средств. Какой будет взят фотоаппарат или какая кинокамера, это, в конечном счете, имеет второстепенное значение. Главное, что среди этой аппаратуры нет места видеокамере. Запрет на технический прием означает и запрет на аппаратуру, используемую при этом приеме. И как бы мы не хотели, но полиграф никак нельзя будет представить как технический прием фонозаписи при допросе. А другой электромехани- ческой записи закон не знает.

Рассматривая признаки процессуальной фиксации, всегда подчеркивают то обстоятельство, что она предусматривает не только запечатление до- казательственной информации (фактических данных), но и действий по их обнаружению. Это важное и обязательное требование призвано обеспечить в дальнейшем оценку допустимости доказательства; кем, в каких условиях, каким способом, с использованием каких средств получено доказательство. На языке процесса это обозначается как «источник доказательств», выступающий в качестве атрибутивного признака каждого доказательства. Признак этот чрезвычайно важен, так как позволяет установить, с одной стороны, правомочность лица, собиравшего доказательства, а с другой - достоверность фиксации с учетом методов и средств, использованных для её получения.

Таким образом можно заключить, что обязательными составляющими процессуальной фиксации являются:

а) доказательственная информация (доказательство, фактические дан ные);

б) действия, в ходе которых она была получена;

170

в) средства и способы, использованные для ее получения и фиксации;

г) субъект фиксации.

Если мы поставили целью изменить статус результатов применения научно-технических средств, то необходимо действовать в соответствии с содержанием понятия «процессуальная фиксация». Возможными путями здесь могут быть: увеличение круга действий, в ходе которых может быть получена доказательственная информация, расширение круга средств ее получения, увеличение перечня субъектов, управо*моченных получать информацию.

Любой из приведенных пунктов может быть обоснован как склады- вающейся практикой, так и тенденциями проектируемого уголовно- процессуального законодательства и имеющимися федеральными законами.

Начнем с действий, в ходе которых может быть получена информация. Наличие в проекте УПК РФ ст.86, допускающей использование мате- риалов, полученных в ходе ОРД в качестве доказательств в процессе прямо подтверждает наше утверждение о возможности и допустимости увеличения круга действий, в ходе которых могут быть получены доказательства.

Увеличение возможностей использования научно-технических средств при собирании доказательств требует кардинального пересмотра подхода законодателя к этой проблеме, отказа от перечня средств в законе, определения их допустимости на принципиально иной основе, уравнивания результатов их применения с доказательствами, получаемыми иным путем.

Расширение круга лиц, уполномоченных выступать в качестве субъекта фиксации доказательственной информации, уже происходит и на практике и в спроектированном законе. Допустимость использования в качестве доказательств данных ОРД превращает оперативного работника в субъекта, фиксирующего доказательственную информацию. Поручение специалисту выполнять следственное действие, поименованное как «Осуществление контроля переговоров» (ст. 198 проекта УПК РФ), свидетельствовать о допусти-

171

мости включения и этой процессуальной фигуры в число субъектов, фиксирующих доказательственную информацию1,

Таким образом, наши предложения оказываются достаточно реали- стичными и основанными на современной действительности.

Рассмотрим и другие элементы процесса собирания доказательств, в ходе которых могут быть использованы научные и технические средства: изъятие доказательств, получение доказательств, сохранение доказательств.

Изъятие доказательств всегда носит полуправовой полутехнический характер. Изъятие как действие заключается в отделении носителя доказа- тельственной информации от той среды (обстановки), где он находился до этого, и приобщении его к делу. Подобное действие позволяет исследовать информацию, заложенную в носителе неоднократно, по мере необходимости сохранять её в той мере и на тот период, который обеспечивается выбранным средством фиксации.

Изъятие может осуществляться путем изымания объекта в натуре, а при невозможности такого действия путем моделирования объекта. Здесь преимущественное значение имеют предметная форма фиксации доказательственной информации и наглядно-образная.

Получение доказательств субъектом чаще трактуется как представление следователю (суду) доказательств от различных участников процесса: обвиняемого и подсудимого (ст.46); защитника (ст.51), подозреваемого (ст.52), потерпевшего (ст.53); гражданского истца, гражданского ответчика и их представителей (ст.70).

Рассматривая данную стадию собирания доказательств, А.Р. Белкин обращает внимание на то, что практика не выработала для подобного получения доказательств какого-либо единообразия, а теория не создала специальных правил на этот счет. К тому же, отмечает автор, закон не выработал порядка получения указанными лицами той доказательственной информа-

! Подробнее эти вопросы рассмотрены в § 3 данной главы.

172

ции, которую они могут передать следователю (суду). Предложения автора сводятся к тому, что для получения доказательств необходимо создать самостоятельное следственное действие, осуществляемое с участием понятых.

Целиком разделяя позицию А.Р. Белкина по данному вопросу, мы хо тели бы обратить внимание на проектируемую реализацию подобной модели в новом УПК. В упоминаемой ранее ст. 198 «Осуществление контроля пере говоров» явно просматривается операция, являющаяся, по своей сути, полу чением доказательства следователем. Схема действий здесь такова: следова тель с согласия прокурора выносит постановление о прослушивании, напри мер, телефонных переговоров *? на этот счет выносится судебное ре шение ^ следователь после этого направляет постановление в соответ ствующее учреждение ? специалист, записавший переговоры, направляет

фонограмму в опечатанном конверте, ^следователь, получивший дока-

зательство, прослушивает запись и составляет протокол о прослушивании и приобщении фонограммы к протоколу. Налицо явный акт получения доказательства следователем. Небезынтересно проследить, как менялась форма этого акта в процессе обсуждения проекта. В первоначальном проекте, предназначенном к 1-му слушанию в Государственной думе, следователь должен был осуществлять это прослушивание в присутствии двух понятых. После 1-го чтения понятые из проекта статьи исчезли. В проекте для 2-го чтения указано: «Осмотр и прослушивание фонограммы производится следователем с участием при необходимости специалиста».

Безусловно, специалист может быть востребован при выполнении такого технического действия, как озвучивание фонозаписи для её прослуши- вания, специалист может оказать в процессе прослушивания консультативную помощь. Наконец, если речь идет о том специалисте, который осуществлял фонозапись переговоров, то присутствие его может быть использовано следователем для выяснения целого ряда обстоятельств из области ориентирующей информации. Все это необходимо и оправданно, не ясно только, по-

173

чему законодатель отказался от участия понятых в этом следственном действии. Если это объясняется боязнью разглашения данных следствия, тогда понятых надо убирать и из других следственных действий. Фонозапись нельзя считать и материалами ОРД, при получении которых не присутствуют понятые. В ст. 198 речь идет о следственном действии и фонограмма приобщается к протоколу (а тем самым помещается в дело) как доказательство. При любом раскладе получение доказательств следователем должно быть регламентировано и, как большинство следственных действий, наверное, все-таки должно осуществляться в присутствии понятых. Особое внимание хотелось бы обратить на то, что в рамках такого следственного действия следователь может получать овеществленные результаты применения научно-технических средств: фонозаписи, фото-видео - киноснимки и т.п. Поэтому особенно важно, чтобы помещение в дело подобного доказательственного материала было процессуально оформлено (зафиксировано) по той схеме, которая была приведена ранее, т.е. с указанием субъекта предъявления, условий и средств фиксации предъявляемой информации.

Указанные действия, в том числе введение процессуального оформления получения доказательств, приобретают особую актуальность в случае принятия УПК РФ, в проекте которого имеются статьи, имеющие прямое отношение к получению доказательств.

Статья 83 проекта УПК РФ предоставляет дознавателю, органу дознания, следователю, прокурору, суду право «требовать от физических и юридических лиц, а также органов, осуществляющих оперативно- розыскную деятельность, предоставления предметов и документов, имеющих значение для правильного разрешения уголовного дела, которые они обязаны представить в установленном порядке».

Этой же статьей защитнику предоставляется право «собирать и пред- ставлять предметы, документы и сведения, необходимые для оказания юридической помощи». Этот материал также, в конечном счете, представляется

174

следствию или суду. Установленным порядком получения доказательственной информации, о котором говорится в рассматриваемой статье (ст. 83 «Сбор доказательств»), по-видимому, следует считать положения статей 79 и 81, где говорится о признании материального объекта вещественным доказательством и приобщении его к делу (ст.79), и о приобщении к делу иных документов (ст.81 «Иные документы»).

Полагаем, что введение в дело новых доказательств (а речь идет о но- сителях потенциально доказательственной информации) должно осуществляться в присутствии понятых. Ведь практически все следственные действия (кроме допроса и очной ставки) осуществляются в присутствии понятых. Все эти действия связаны с обнаружением и фиксацией доказательственной информации. Таковым же по форме должно быть и получение доказательственной информации следователем от физических, юридических лиц, участников процесса.

Рассматривая процесс собирания доказательств и значение в этом процессе использования научных и технических средств, нельзя не обратить внимание на связанные с этим новации, нашедшие отражение в проекте УПК РФ. Мы имеем в виду в первую очередь разграничение категорий доказательство и доказывание, чего нет в ныне действующем кодексе. Раздел III в проекте УПК так и озаглавлен «Доказательства и доказывание». В числе доказательств отдельной статьей указаны «иные документы», в отношении которых сказано, что они могут содержать сведения как в письменной, так и в иной форме.

Наряду с этим указанием в ч.П ст.84 записано: «К документам относятся также материалы фото-киносъемки, аудио- видеозаписи, технического и электронного контроля, а также магнитные, оптические и другие электронно-технические носители информации, полученные, истребованные или представленные в порядке, предусмотренном статьей 83 настоящего кодекса». Здесь важно все в свете исследуемой нами проблемы: понятие иных до-

175

кументов, их расшифровка, указание на различные формы фиксации информации, указание на саму информацию, т.е. подчеркивание, выделение информационной составляющей доказательства. И наконец, принципиально важным является широкий спектр перечисленных технических средств фиксации доказательственной информации. Упомянутая ст.83 посвящена сбору доказательств и вместе с еще пятью статьями составляет содержание главы 10 «Доказывание». Это ст.82 «Доказывание», ст.83 «Сбор доказательств», ст.84 «Проверка доказательств», ст.85 «Оценка доказательств», ст.86 «Использование в доказывании материалов оперативно-розыскной деятельности», ст.87 «Преюдиция».

Все эти статьи достаточно важны, так как они определяют общие условия собирания доказательств, что касается также и использования научно- технических средств в указанных целях. Такими условиями можно считать в первую очередь неуклонное соблюдение законности, реализуемое путем применения только тех способов, приемов, средств собирания доказательств, которые прямо предусмотрены или допускаются законом. Причем использование этих средств доказывания может осуществляться только в процессе того следственного действия, которое установлено для этого законом. Естественно, что сбор доказательственной информации должен осуществляться уполномоченным на то лицом при обязательном выполнении таких процессуальных принципов, как объективность, полнота, беспристрастность.

Рассмотрим с указанных позиций возможности, предоставляемые в плане собирания доказательств научно-техническими средствами.

Начнем с принципов, определяющих применение научно-технических средств. В качестве первого должен быть назван принцип непротиворечия закону и в первую очередь то, что применение научно- технических средств не должно создавать опасности для жизни и здоровья граждан, не унижать их чести и достоинства.

176

Следующим принципом необходимо назвать научную обоснованность применяемых средств и методов, определяющих достоверность полу- чаемых с их помощью результатов.

На третье место можно поставить принцип эффективности, понимая под ним полноту и объективность сбора информации, выигрыш во времени без ущерба для качества, который обеспечивает научно-технические средства.

И, наконец, наглядность результатов применения, позволяющая более полно и правильно воспринять обстоятельства, о которых несет информацию предмет или документ, полученный с помощью научно- технических средств.

Проанализируем, в какой мере способны отвечать указанным принципам все четыре формы фиксации доказательственной информации, связанные с применением научных и технических средств.

Начнем с вербальной формы, которая включает в себя протоколирование и звукозапись.

Протоколирование представляет собой словесное описание, выступающее в качестве средства фиксации. Не останавливаясь подробно на гно- сеологической сущности метода описания, напомним лишь, что описание -это действие вторичное по отношению к тому, на основе чего осуществляется описание. Мы имеем в виду под действием первоначальным, предшествующим описанию, - наблюдение. О наблюдении, как общенаучном методе, тоже достаточно много было сказано на страницах криминалистической литературы1, поэтому мы позволим себе остановиться на главном, по нашему мнению.

Наблюдение относят к эмпирическим методам исследования, признавая при этом активные познавательные стороны этого процесса, сочетаемые с мышлением человека, как отражением его знаний, опыта”. В этой связи в

См.: Р.С. Белкин, Собирание, исследование и оценка доказательств, гл.7; Белкин Р,С„ Винберг А.И, Кри- миналистика и доказывание, гя.1 и яр. 1 Сичивица О.М. Методы и формы научного познания. М.,1971,с.8.

177

качестве одного из наиболее важных аспектов проявления единства чувст- венного и рационального познания рассматривается апперцепция. Сущность апперцепции состоит в том, что содержание и направленность восприятия объекта обусловлены знаниями, интересами, опытом, взглядами человека, его отношением к окружающей действительности.

Для того чтобы наблюдение было плодотворным и обеспечивало в максимальном приближении воспринимаемый объект, оно должно удовлетворять ряду требований: 1) преднамеренность, то есть осуществление наблюдения для решения поставленной и достаточно четко сформулированной задачи; 2) планомерность, то есть наблюдение по плану, составленному исходя из поставленной задачи. Планомерность призвана исключить пропуски и пробелы в наблюдении; 3) целенаправленность - фиксация, внимания только на явлениях, интересующих наблюдателя. Речь идет о таких сторонах явления, которые опять же определяются поставленной задачей наблюдения1. 4) активность наблюдения, т.е. восприятие не всего подряд, а поиск нужных объектов, признаков, определяемых основной задачей наблюдения, использование для этого всего запаса собственных знаний и опыта, 5) систематичность наблюдения, т.е. осуществление наблюдения или непрерывно, или по определенной системе. Для следователя это второй вариант, позволяющий осуществлять наблюдение, сообразуясь с основной задачей конкретного следственного действия и с учетом этого - наблюдение по определенной схеме, рекомендуемой криминалистической тактикой.

Если к сказанному добавить, что наблюдение является одним из наиболее важных методов получения информации, то становится очевидным, какое колоссальное значение оно приобретает в процессе собирания доказа- тельств.

Различают наблюдение фиксирующее, направленное на восприятие отдельных деталей, сторон, частей объекта; и наблюдение флюктуирующее, охватывающее объект в целом. В следственном наблюдении обе формы должны чередоваться по правилу: от общего к частному,

178

Вместе с тем любое из перечисленных условий (требований) плодо- творного наблюдения находятся в непосредственной связи со свойствами и качествами субъекта наблюдения. Это и физические, и физиологические его свойства, психологические свойства, его установки и целепологания. За всем этим стоит субъективизм восприятия и это обстоятельство нельзя ни опровергнуть, ни изменить, так как по своей природе наблюдение субъективно. Мы сделали небольшое отступление и уделили некоторое внимание наблюдению не для того, чтобы опорочить отражение наблюдения в протоколе. Протокольная форма фиксации является пока еще основной в нашем уголовном процессе и никто не собирается её отменять. Однако это не должно мешать знанию гносеологической природы описания, как отражения восприятия, и в первую очередь путем наблюдения. Это знание должно помогать в оценке протокола и искать средства дублирования информации, заключенной в протоколе. Такие средства известны, они указаны в ст.141 УПК РСФСР и заложены в проект УПК РФ, с Л 72 «Протокол следственного действия». В этой статье прямо записано: «Для обеспечения полноты протокола могут быть применены стенографирование, киносъемка, звуко- и видеозапись» и далее «К протоколу прилагаются фотографические негативы и снимки, киноленты, диапозитивы, фонограммы допроса, кассеты видеозаписи, носители компьютерной информации, чертежи, планы, схемы, слепки и оттиски следов, выполненные при производстве следственных действий».

Новым, по сравнению с действующим УПК, является некоторое рас- ширение перечня научно-технических средств. Появились упоминания о видеозаписи, компьютерной технике, упомянуты чертежи, прежним остался сам факт включения в статью перечня технических средств, по- прежнему ограничительный характер такого перечня и по-прежнему результаты применения научно-технических средств прилагаются к протоколу. Возникает естественный вопрос: почему не наоборот, почему первичным не может быть использование научно-технического средства для объективной фиксации до-

179

казательственной информации и оформление этого действия протоколом с изложением всех тех компонентов, которые упоминались ранее. Ведь именно так происходит при осуществлении многих оперативно- розыскных мероприятий (ОРМ), результаты которых, как было указано, могут стать доказательствами по делу.

Нельзя не обратить внимание на то, что в литературе неоднократно ставился вопрос о необходимости технизации и процесса протоколирования. Еще в 1946 г. А.И. Винберг и А.А. Эйсман рассматривали два варианта: полную замену протокола звукозаписью и звукозапись наряду с протоколом как вспомогательный прием фиксации1.

После принятия УПК РСФСР 1960 г. звукозапись предлагалась как вспомогательное средство при протоколировании”. По мере развития техники, в частности в связи с применениями диктофонов, ставился вопрос о звукозаписи при следственном действии, с последующим переносом сведений в протокол.

Нам представляется, что вопрос о замене протокола звукозаписью не- избежно будет поставлен самой практикой. Отказываться от технического средства, абсолютно точно фиксирующего информационный сигнал (речь субъекта фиксации), нецелесообразно. Экономия времени очевидна. Потери информации, меньшие чем при протоколировании. Как справедливо отмечает С.А. Шейфер, звукозапись уменьшает число преобразований доказательственной информации4. К этому можно добавить, что, «наговаривая» текст, субъект фиксации делает это более оперативно, чем ведя протокол, объем

1 Винберг А.И., Эйсман А.А. Фототелеграфия и звукозапись в криминалистике. М., 1946, с.21.

2 Миньковский 1 .М, Процессуальные вопросы применения новых научно-технических средств фиксации ре зультатов следственных действий // Практика применения нового уголовно-процессуального законодатель ства. М., 1962: Розенблит С.Я. Возможность использования звукозаписи при производстве следственных и судебных действий//Вопросы криминалистики. М., 1964, с.80,

  • Коломнец ВЛ. Использование звукозаписи и организация труда работников органов внутренних дел /

Сборник статей. М., 1969.

4 Шейфер С.А. Сущность и способы собирания доказательств в советском уголовном процессе. М., 1972,

с.80.

180

сообщаемой информации при этом значительно больший, совершаемые действия или описание объекта более детальны.

Нам представляется заслуживающим внимания позиция законодателя такого государства СНГ, как Республика Казахстан. Напомним (см. гл.1 § 3), что в УПК РК существует от.126 «Закрепление доказательств», ей предшествует ст.125 «Собирание доказательств». То есть в законе, на практике, в точном соответствии с теорией доказывания законодатель счел возможным конкретизировать процесс собирания доказательств, выделив в самостоятельное процессуальное действие закрепление (фиксацию) доказательств. Это позволило законодателю детально регламентировать протокольную форму фиксации и уделить также значительное внимание научно-техническим средствам фиксации. Основным же отличием в этой части от проекта Российского УПК является то, что в ст. 126 УПК РФ сказано: Для закрепления доказательств наряду с составлением протокола могут быть применены …» (далее идет перечень научно-технических средств). Мы уже подчеркивали ранее значение этой формулировки. Она, по нашему мнению, ставит в один ряд такие средства фиксации, как протокол и результаты использования научно-технических средств. Нельзя не отметить, что, дав перечень этих средств, законодатель УПК РК не ограничил возможности фиксации только средствами, содержащимися в перечне. В конце перечня указано на возможность использования других способов запечатления информации, иными словами, перечень не содержит ограничений. К сожалению, законодателю Казахстана не хватило логической последовательности. Коль скоро протокол и результаты применения НТС признаны однопорядковыми, следовало бы исключить традиционное указание на приложение их к протоколу, а предусмотреть приобщение их к материалам дела. Формулируя подобное предложение, мы не ставим цель поднять значение одной формы фиксации - доказательственной информации (например, наглядно- образной) и снизить значимость другой (протокольной). Такая постановка вопроса не диктуется необходимостью

181

и была бы неверна и по существу, и с формальных, процессуальных позиций. Уравнивание форм позволило бы получать информацию об одном и том же источнике от разных носителей информации. В этом случае сопоставление равнозначной, с процессуальной позиции, информации делало бы возможным ее проверку, уточнение. Позволяло бы решать, какому источнику в данном случае (но не вообще) может быть отдано предпочтение.

Вербальная форма включает не только составление протоколов, но и звукозапись (фонозапись) речи. Осуществление звукозаписи является одним из способов использования научно-технических средств. При этом звукозапись может выступать и как средством фиксации доказательственной информации, и как самостоятельное доказательство в виде иного документа. В первом случае мы имеем в виду фонозапись допроса, видео- фонозапись следственного эксперимента и т.п. Несомненно, что подобные записи имеют ряд преимуществ перед протокольной фиксацией. Фонозапись способна объективно передать атмосферу допроса, тональность диалога между следователем и допрашиваемым, зафиксировать паузы, не речевую реакцию (видеоза- пись), точное звучание вопросов и ответов, исключающее их двоякое толкование.

К сожалению, звукозапись не приобрела и едва ли приобретет широкое распространение. Объясняется это не тем, что следователи не понимают преимуществ звукозаписи перед протоколированием. Дело в другом. Как известно, закон (ст.1411 УПК РСФСР) запрещает запись части допроса, повторения части допроса специально для звукозаписи. В результате звукозапись несет много информации, не относящейся к делу. Кроме того, звукозапись не может заменить протокол. Составление протокола по- прежнему остается обязательным. Звукозапись не является самостоятельным источником доказательства, она лишь приложение к протоколу. При всем этом сам процесс звукозаписи при допросе далеко не прост. Дело не в степени владения техникой звукозаписи следователем, а в том, что следователь постоянно вынуж-

182

ден думать о форме допроса, предписанного для этих случаев законом. А это может происходить в ущерб тактике допроса, в том числе за счет нарушения психологического контакта между следователем и допрашиваемым лицом, показания которого записываются на магнитную ленту. На эти сложности и недостатки современной звукозаписи при допросе неоднократно указывалось в криминалистической литературе1. Что касается фонозаписи доказательства, то здесь мы имеем в виду запись переговоров (в том числе телефонных).

Значение этого документа трудно переоценить, в особенности если это успешно осуществлено при расследовании деятельности преступных структур. Подобные записи способны играть очень важную роль при расследовании экономических преступлений (вымогательство), похищения людей, расследовании взяточничества и коррупции и иных тяжких и особо тяжких преступлений.

Предметная форма фиксации и передача информации. Напомним, что мы относим к этой форме изъятие объекта (вещественного доказательства) в натуральном виде, его физическое (материальное) моделирование, сравнительные образцы, объекты, не имеющие еще статуса вещественных доказательств.

Наиболее предпочтительным является изъятие объекта в натуре, при необходимости - его консервация. Подобный прием может быть связан с применением технических средств как для поиска и изъятия вещественного доказательства, так и его консервации. Примером поиска может служить применение металлоискателя для обнаружения стреляных гильз и т.п. Примером консервации - защитное покрытие сожженного документа и др.

Изъятие предмета в качестве вещественного доказательства обладает рядом несомненных преимуществ перед другими способами предметной

1 См.: Белкин Р.С. Курс кр1шиналистики, 1997, т,2, е,126-129; Порубов Н.И. Научная организация труда следователя, Минск, 1970, с.60-70; Леви А.А. Звукозапись в уголовном процессе. М., 1984, с.38; Нагнойный Я,П, Использование новой техники в следственной работе // Криминалистика и судебная экспертиза. Киев, 1969, вып.6, с.72-73, и другие работы.

183

фиксации. В первую очередь это либо совсем отсутствие потери доказательственной информации, либо сведение к минимуму этих потерь. При этом каждый участник процесса может непосредственно воспринимать объект в целом и его признаки, не сомневаясь в том, насколько верно оно воспроизведено, как это может иметь место при изучении модели. Изъятие вещественного доказательства дает возможность провести в последующем, в более благоприятных (чем при изъятии) условиях, его тщательный осмотр, выявить новые признаки зафиксированного в события преступления. К тому же при необходимости с вещественного доказательства может быть впоследствии получена его модель, если возникнет опасность его изменения.

В криминалистической литературе значение вещественных доказательств в доказывании не всегда трактовалось однозначно. Так, В.Д. Арсень-ев полагал, что вещественные доказательства не дают и не могут давать ин- формацию о фактах в силу стихийного характера их возникновения в качестве доказательств. Они, по мнению автора, могут служить лишь основанием для построений версии о фактах1. Он полагал, что в вещественном доказательстве не может быть заложен информационный сигнал.

Данная позиция была раскритикована А.И. Трусовым, Р.С. Белкиным, А.И. Винбергом. Так, А.И. Трусов отмечал, что объект - вещественное доказательство - содержит закодированное сообщение о прошлых событиях. Чтобы извлечь сообщение, - пишет А.И. Трусов, - оживить мертвую информацию «естественного сигнала», т.е. заставить как бы заговорить немого свидетеля, мы должны найти ряд других сигналов и однозначно расшифровать их код2. Для этого осуществляется анализ вещественного доказательства. Сопоставление его признаков с новыми сведениями для определения его связи с событием преступления (например, установление орудия преступления). Значительную роль в познании свойств и признаков вещественного до-

Арсеньев В.Д. Вопросы общей теории судебных доказательств. М., 1967, с,85-87, 2 Трусов А.И. Судебное доказывание в свете идей кибернетики // Вопросы кибернетики и право, 1967, с.27.

184

казательства играет использование научно-технических средств для его осмотра и исследования.

Еще более четко определили положение и значение вещественных доказательств в доказывании Р.С. Белкин и А.И. Винберг. Ранее мы уже отмечали, что указанные авторы ввели очень ценное характеристическое понятие «свойства - доказательства», обратив внимание на то, что не сама по себе вещь является доказательством, а определенные её свойства.

«Такое понимание сущности источника вещественного доказательства, отмечают авторы, - соответствуют и информационному значению доказа- тельства, как изменения в среде, связанного с событием. Средой в данном случае является вещь как материальный субстрат изменений, а изменениями - те свойства вещи и отражающие их признаки, которые возникли под воздействием события или отражают связь этой вещи с событием. Эти свойства и признаки (а не сама вещь) и суть вещественные доказательства в собственном смысле этого понятия»1.

Отсюда авторы делают логически обоснованные вывод о допустимости моделирования вещественного доказательства, так как целью подобных операций (они имеют в виду получение слепков, оттисков) является осуществление переноса на модель именно свойств доказательств, несущих информационный сигнал о событии преступления.

В литературе высказывались соображения, что изъятие предмета в на- туре не является приемом фиксации доказательственной информации . Г.И. Грамович полагает, что если это трактовать как фиксация, то применение научно-технических средств как бы отодвигается на второй план, «хотя, как известно, только использование этих средств может обеспечить объективное, полное, точное и наглядное запечатление информации, имеющей значение ври раскрытии и расследовании преступлений»3.

Белкин Р.С, Винберг А.И. Криминалистика и доказывание (методологические проблемы). М., 1969, с. 188.

2 См.: Грамович Г.И. Основы криминалистической техники, с.67.

3 Там же, с.67.

185

С критикой указанной позиции Г.И. Грамовича выступил А.Р. Белкин. Он указал на два ошибочных положения позиции Г.И.Грамовича.

Первое - сама процедура изъятия может быть связана с применением НТС, и второе - максимум информации содержит сам объект-носитель её, а не его модели, так как любая перекодировка информации чревата уменьшением её объема и возможностями искажения. Тем не менее значение предметных моделей в собирании, хранении, исследовании и представлении информации достаточно велико и можно утверждать, что по мере появления новых средств моделирования (например компьютерная графика, новые еле-почные массы и т.п.) будет возрастать в дальнейшем. Под материальными моделями мы понимаем слепки, оттиски, отпечатки, натурную реконструкцию, предметное макетирование.

Проблеме моделирования в криминалистике уделялось и уделяется, как уже отмечалось, большое оправданное внимание1. В литературе были об- стоятельно рассмотрены все основные проблемы моделирования в криминалистике: возможности математического моделирования; технического моделирования при работе с различными объектами и следами, моделирование внешнего облика человека, реконструкция как частный метод моделирования; общеметодологические и процессуальные проблемы моделирования в уголовном процессе. Не останавливаясь подробно на указанных и иных аспектах моделирования, подчеркнем то главное, что будет служить основой дальнейшего изложения использования НТС для получения моделей.

Процедура моделирования всегда связана с преобразованием инфор- мации. Такое преобразование нередко идет по пути ограничения разнообразия информации (за счет некоторого упрощения) с целью её количественного и качественного упорядочения . При этом выбор параметров объекта, его ха-

1 См., например: Лузгин И.М. Моделирование при расследовании преступлений. ‘.,1981, Хлынцов М.Н. Криминалистическая информация и моделирование при расследовании преступлений. Саратов, 1982, Боянов AM. Информационное моделирование в тактике следственных действий (автореф. дисс. к.ю.н.). ‘., 1979; Густов Г.А. Моделирование в работе следователя. Л., 1980, Куванов В.В. Реконструкция при производстве крюйиналистических экспертиз. Караганда, 1974, и др. работы.

2 См.: Лузгин И.М. Указ. работа, с.15.

186

рактеристик, переносимых на модель, зависит от поставленной, цели. В глобальном плане создание предметной модели в уголовном процессе - это реализация одного из методов фиксации доказательств, т.е. способствование доказыванию. Отсюда главными свойствами и признаками, переносимыми на модель, должны быть те самые «свойства- доказательства», которые как понятие ввели Р.С. Белкин и А.И. Винберг. В более конкретном, узком плане переносится должны те признаки (свойства), которые способствуют решению задач, поглощающих все возможные варианты: идентификационные, диагностические, классификационные1.

Те материальные модели, которые мы будем рекомендовать, как форму предметной фиксации, хранения и передачи информации, обладают таким важным качеством, как наглядность (слепки, оттиски, вещественные ре- конструкции). Наглядность моделей определяется возможностью чувственного их восприятия и образным отражением воспринятого в сознании человека.

При получении оттисков моделью служит плоскостное отображение. Получают оттиски со следов рук, ног, обуви, следов одежды ни лакокрасочном покрытий автомобиля и т.п. Возможно получение оттисков методов электрографии с области входного огнестрельного повреждения. На таком оттиске хорошо могут быть видимы следы близкого выстрела (отложение копоти выстрела, несгоревшие порошинки и т.д.). При этом по цвету окрашивания может быть установлен металл, входивший в состав оболочки пули, медь, латунь (для оболочек плакированных тмпаком), никель, цинк (для мельхиоровых оболочек) свинец (для безоболочечных или полуоболочечных пуль).

В качестве предмета-носителя будущего оттиска, или отпечатка ис- пользуют следокопировальные пленки, фотобумагу, лейкопластырь, паралон и т.п.

См.: Корухов Ю,Г, Криминалистическая диагностика при расследовании преступлений. М., 1998,

187

Степень точности передачи «свойств-доказательств» зависит как от свойств копируемого объекта, так и от свойств воспринимающей поверхности. В свое время криминалистами разработано немало приемов и средств, обеспечивающих надежность передачи информации при моделировании с полученных оттисков1.

При получении слепков модель имеет объем и способна полнее пере- давать информацию, не переводя её в плоскостное отображение. Объемные слепки с вдавленных следов обуви , с объемных следов транспортных средств”, со следов зубов4, следов орудий преступления5 и т.п. способны передавать существенные признаки внешнего отражения объекта, оставившего след. Модель передает общую и частную форму объекта, размеры следооб-разующей поверхности в целом и отдельных её частей, рельеф следообра-зующей поверхности. Такая модель способна целиком заместить смоделированный объект, который обычно не может быть изъят в натуральном виде.

Качество слепков постоянно улучшается благодаря поиску и внедрению в практику все более совершенных слепочных масс. От используемого для модели материала зависят очень многое. Так, всем известный гипс потому хорошо передает даже мельчайшие признаки объекта, отображенные в следе, что способен при затвердевании увеличиваться в объеме на 1%, За счет этого увеличения он и заполняет мельчайшие детали следа. Широко применяемые полимеры и слепочные массы позволяют моделировать следы, находящихся в очень труднодоступных местах. Эти массы не прилипают к моделируемой поверхности и также способны передавать мельчайшие детали. Все это делает модели достаточно информативными в доказательствен-

1 См., например: Сорокин B.C. Обнаружение и фиксация следов на месте происшествия. М.,1966; Селиванов Н.И. О возможности применения полимеров в криминалистике// Вопросы криминалисти- ки.М.,1962?вып.З,д.р.

2 См.: Грановский ГЛ. Основы трасологии. М., 1985, 1974.

3 См.: Корухов Ю.Г. Экспертиза следов при автодорожных происшествиях (в случаях наездов и переездов). М., 1960.

4 Майлис Н.П. Криминалистическая трасология как теория и система .методов решения задач в различных видах экспертиз (автореф. дисс. докт. юр. наук). М., 1992.

5 Аленичев П.Н. Следы орудий взлома. М., 1962.

188

ном отношении. В подавляющем большинстве ситуаций модели замещают вещественное доказательство, приобретая его «свойства- доказательства», и могут сами восприниматься качестве доказательств.

Несколько иначе обстоит дело с предметным моделированием внешности человека. Говоря о предметном моделировании внешности человека, мы имеем в виду материальные (физические) модели, получаемые путем пластической реконструкции лица по черепу и моделирование путем получения посмертных масок. Что касается рисованных и композиционных портретов, которые Р.С. Белкин относит к предметным моделям1, то, по нашему мнению, они ближе по своей форме к чувственно-конкретным способам фиксации информации, где они и будут рассмотрены.

Восстановление лица по черепу методом пластической реконструкции это, безусловно, очень обоснованный научный метод. В основе его ле-жит огромный эмпирический материал, собранный М.М. Герасимовым. На основе полученных данных М.М. Герасимов вывел корреляционные зависимости слоя мягких тканей головы (лица) для каждого участка. С учетом этих данных, на череп наносится определенным слоем пластическая масса, которая повторяет форму, величину и местоположение костной основы, (черепа) в мягких тканях головы лица. Полученная модель лица не является его копией, что признавал и сам М.М. Герасимов. Это приближенное отображение лица. В скульптурном портрете сочетается три группы передаваемых свойств-признаков: а) абсолютно-достоверная: форма и размеры свода черепа, лба, костной части носа, бровей, подбородка; б) относительно достоверные -часть носа, покоящаяся на хрящевой основе, глаза, щеки; в) абсолютно- недостоверные - ушные раковины, прическа. При наличии такого сочетания признаков скульптурный портрет не может считаться объективной моделью лица, восстановленного по черепу. На этот счет имеется прямое указание в определении Верховного Суда СССР от 18 октября 1941 года, не признавшее

1 Белкин Р.С. Курс криминалистики, тЗ, с. 157.

” Герасимов М.М. Основы восстановления лица по черепу. М.» 1955.

189

экспертизой реконструкцию лица по черепу, проведенную М.М. Герасимовым.

Вместе с тем пластические реконструкции лица по черепу с успехом применяются в оперативной работе для ориентировочного установления лица, пропевшего без вести. Такое применение научного метода и техники создания скульптурного портрета по черепу нашло признание и вполне допустимо для отождествления в рамках ОРД (ст.6 ФЗ об ОРД).

Иное дело посмертные гипсовые (и иные) маски, снимаемые с лица умершего, личность которого неизвестна. Н.Н. Лысов предлагает рассматривать подобные маски в качестве слепков1. Не возражая против такого предложения, отметим главное: посмертные маски (слепки) являются объективным отображением лица (головы) и могут быть использованы в качестве модели для задач отождествления. В практическом плане контратип маски является, по сути, копией (моделью) лица умершего человека, и в таком состоянии может быть использован при производстве следственных действий, в частности при предъявлении для опознания и при судебно-портретной экспертизе с целью отождествления личности (копия посмертной маски и прижизненная фотография лица, пропавшего без вести).

Одним из вариантов предметной фиксации является натурная или ма- кетная реконструкция2. При натурной реконструкции используются подлинные вещественные доказательства (если это возможно) или сходные с ними объекты (возможно, натурные модели вещественных доказательств). Например, иногда при расследовании ДТП очень важно установить угол столкновения транспортных средств. Для этого сами транспортные средства с имеющимися на них повреждениями устанавливают на ровной площадке, имитирующей дорожное покрытие места происшествия. Затем, ориентируясь на повреждения, их совмещают до плотного контакта так, чтобы поврежде-

1 Лысов Н.Н. Криминалистическое учение о фиксации доказательственной информации в деятельности по выявлению и раскрытию преступления //Автореф. дисс, докт. юрид. наук. М., 1995, с.48.

2 См.: Лузгин И.М. Реконструкция при расследовании преступлений. М., 1978.

190

ния на одном ТС совпадали с повреждениями на другом ТС по форме, размерам, месторасположению, высоте от дорожного покрытия (т.н. контрпары следов). После этого на поверхности площадки наносят оси каждого из ТС, после чего ТС убирают и замеряют угол в точке пересечения осей ТС.

При макетном моделировании по делам о ДТП используют чаще всего планшет со схематическим изображением места ДТП и помещают на него уменьшенные модели ТС. Изменения положений этих маленьких моделей позволяет проследить динамику события в режиме «стоп- кадр» и воспри- нять наглядно различные этапы дорожно-транспортной ситуации. Основой моделирования являются «свойства-доказательства», зафиксированные ранее в протоколах осмотра места происшествия и транспортных средств, а также сами транспортные средства, экспертные расчеты и т.п. (следы на дорожном покрытии, на окружающей обстановке, на ТС, отделившиеся детали и части и т.д.).

Нам представляется, что оба вида реконструкции могут считаться предметной формой фиксации доказательственной информации. Главным здесь является то» что в обоих случаях реконструкция осуществляется по уже зафиксированной доказательственной информации и, по сути, является ее продолжением. Подчеркивая данное обстоятельство, В.В. Куванов отмечает: «Криминалистическая реконструкция представляет собой процесс воссоздания существенных с точки зрения задач расследования признаков отсутствующего или изменившегося объекта (оригинала), связанного с изучаемым событием, по описаниям, изображениям или вещественным остаткам, в результате которого получают подобный оригиналу материальный объект, являющийся источником доказательственной информации и используемый взамен оригинала при проведении следственных действий либо судебных экспертиз» .

Куванов В.В. Реконструкция при расследовании преступлений //Автореферат дисс. канд. юр. наук. М., 1972, с.5.

191

Возможно и реконструирование отдельного объекта. В нашей практике был случай, когда реконструировали челюстно-зубной аппарат убитой, с тем чтобы потом провести отождествление её зубов со следами зубов на теле подозреваемого.

Представляется, что реконструкция, в особенности натурная, т.е. с использованием самих вещественных доказательств (первичных носителей информации), может не только считаться предметной формой фиксации, но и в процессуальном плане быть источником информации.

К предметной форме фиксации относят и образцы для сравнительного исследования, хотя и определяют их процессуальную природу по- разному. С позиции процессуального статуса предлагалось считать сравнительные образцы: вещественными доказательствами (Г.Б. Карпович1), невещественными доказательствами, но имеющими самостоятельное доказательственное значение (А.И. Винберг2, Г.М. Миньковский3, В.А. Жбанков4 и др.); сравнительные образцы не несут доказательственной информации (Р.С. Бел-

КИН ).

Мы отмечали уже ранее (§ 2 гл.1) и отстаивали здесь точку зрения, что образцы, по сути своей, могут быть приравнены к вещественным доказа- тельствам. Р.С. Белкин, возражая против этого, указывает на то, что образцы иного происхождения чем подлинные вещественные доказательства. Это действительно так. Однако образцы для сравнения являются безусловными и достоверными носителями «свойств- доказательств», по которым идентифицируется объект. Перенос этих свойств на объект иногда единственный способ осуществить идентификацию. И в этой связи, как нам кажется, является опорным утверждение Р.С. Белкина, когда он утверждает, что образцы для

1 Карнович Г.Б. К вопросу о классификации вещественных доказательств, с. 18.

2Винберг А.И. Образны для сравнительного исследования //Практика применения нового уголовно- процессуального законодательства. М., 1962

1 Миньковский Г.М. и др. Актуальные вопросы теории судебных доказательств в уголовном процессе // Соц. законность, 1963, №3.

4 Жбанков В.А. Образцы для сравнительного исследования в уголовном судопроизводстве. М., 1969. s Белкин Р.С. Курс криминалистики, т.З, с.164.

192

сравнения играют роль идентифицирующего объекта’. Идентифицирующим является объект, отразивший признаки искомого объекта при возникновении первоначальной информации. Перенос признаков объекта на образец это специальная операция, ставящая своей целью отождествление. Образец в этом случае замещает идентифицируемый объект. Не следует забывать, что некоторые объекты вообще нельзя идентифицировать без помощи сравнительных образцов, которым они как бы делегируют свои свойства (признаки). Это навыки письма, это признаки канала ствола оружия и т.п. Поэтому мы считаем, что образцы замещают отождествляемый объект и в этом качестве могут считаться вещественными доказательствами. При этом образец остается носителем информации в её закодированном виде (как исследуемое вещественное доказательство). Декодирование будет осуществляться в процессе экспертного исследования. На долю НТС здесь приходится обеспечение таких условий получения образцов для сравнительного исследования, которые бы обеспечивали как можно более полную и объективную передачу признаков объекта образцу и гарантировали от влияния всякого рода помех. Примером могут служить пулеуловители различных конструкций.

Наглядно-образная форма фиксации доказательственной информации. Бё роль в доказывании чрезвычайно велика. Даже не признавая само- стоятельного значения за фото-кино-видеоизображениями, законодатель указывает на них как в действующем УПК, так и в проекте нового. Тот факт, что, говоря о документах, законодатель подчеркивает то обстоятельство, что это не только вербальные документы, но и иные способы изложения фактов, говорит о той роли, которая уделяется наглядно-образным отображением. Применительно к этой форме называют фотографирование, видеозапись, киносъемку. Основная их черта - наглядность результатов фиксации. Эта наглядность может быть запечатлением того, что было доступно для непосредственного восприятия субъекта фиксации (обычная фотосъемка), или стало

1 Белкин Р.С., там же, с. 161.

193

наглядным только после применения специальных приемов фотографирования (съемка в невидимых лучах спектра).

Достоинства фотофиксации, кино и видеофиксации были рассмотрены нами ранее (гл.1 § 2), и здесь нет необходимости возвращаться к этому. В данном месте главным является определить доказательственное значение результатов применения данных, научно-технических средств.

Р.С. Белкин считает, что тот факт, что фотоснимки, кинопозитивы прилагаются к протоколу следственного действия, «не лишает их значения источника доказательственной информации, зафиксированной в наглядно-образной форме»1. Н.А. Селиванов отмечал, что протокол и фотоснимок -различные носители информации, допуская возможность использования фотоснимка как источника доказательств2.

Мы можем согласиться с тем, что фотоснимки (видео-киноснимки) имеют значение источника доказательств. Это совершенно верно, так как они способны нести объективно - зафиксированную информацию, как отмечал С.А. Шейфер, - не прошедшую через сознание субъекта. Иными словами, информацию, переданную без значительных потерь и искажений, к тому же представленную в наглядно-образной форме.

Но нам трудно согласиться с тем, что в процессуальном плане протокол и фотоснимок равны, как источники доказательств. Факт приложения фото (видео-кино-) снимка к протоколу делает его не самостоятельным, а вспомогательным источником доказательств. На практике это выражается в том, что в случае расхождения данных протокола с изображением на фотоснимке суды берут за основу протокол, ссылаясь на то, что именно протоколы следственных действий являются источниками доказательств по ст.69 УПК РСФСР. Что касается фото-киноснимков, то о них в данной статье ничего не говориться.

Белкин Р.С. Указ. работа, с. 168. 2 Селиванов Н.А. Основания и формы применения научно-технических средств и специальных познаний при расследовании преступлений// Вопросы криминалистики, 1964, вьш.12, с.23.

194

Нам более импонирует точка зрения Л.Н. Гаврилова, когда он утвер- ждает, что нет принципиальной разницы в плане доказывания между фотоснимками - доказательствами по делу - и фотоснимками, прилагаемыми к протоколу следственного действия. С такой постановкой вопроса мы абсолютно согласны, но считаем, что это должно найти отражение в законе, и фотоснимки (видео-кино) должны наряду с результатами применения иных научно-технических средств фигурировать в качестве самостоятельных источников доказательственной информации.

Говоря о наглядно-образной форме фиксации» необходимо, как нам кажется, различать способы объективной фиксации и способы субъективной.

0 первой было сказано выше. Ко второй мы относим зарисовки, рисованные портреты, композиционные портреты, т.е. все то, что в габитоскопии имену ют субъективными портретами . Зарисовка, например, следа может выпол няться в ходе следственного осмотра. Хотя о ней ничего не говорится в ст,141 УПК РСФСР, но она и не запрещена. Хотя и редко, но следователи прибегают к подобной форме фиксации. Особенно это касается случаев за рисовки в самом протоколе изображения фирменного знака вещи, который трудно пересказать словами. Такая зарисовка является результатом воспри ятия самим следователем наблюдаемого им объекта. По точности передачи и её субъективности она равна протоколу (если пренебречь способностями следователя к рисованию).

От такой наглядно-образной фиксации отличается фиксация информации при создании субъективных портретов. К этой категории относятся портреты, рисованные художником со слов допрашиваемого, композиционные портреты с использованием схематических изображений частей лица (ШСР-2) или фотофрагментов частей лица (Айденти-Кит). Во всех подобных случаях запечатлевается информация, которую субъект фиксации сам не наблюдал, а воспринимает ее опосредовано со слов лица, у которого в памяти

1 См.: Снетков В.А. Габитоскопия. Волгоград, 1965; Зинин A.M. Внешность человека в криминалистике (Субъективные изображения). М., 1995.

195

хранится мысленный образ человека, чье субъективное изображение создается.

Подобная фиксация не может, как нам кажется, иметь доказательственной) значения. Субъективные портреты настолько далеки от объективной фиксации, что в литературе не было двух мнений в отношении их природы: они могут быть использованы только в оперативно-розыскной деятельности.

Что касается зарисовок, то здесь вопрос сложнее. Включение зарисовки в протоколе фактически приравнивает ее к вербальной форме прото- кольного изложения. Однако качество ее, точность (неточность) передачи, зависящая от субъективности восприятия объекта следователем и степенью владения им техникой рисунка, не позволяют считать зарисовку равной протоколу, как источнику доказательств. В чем нам видится выход из изложенного выше положения.

Во-первых, в статье, посвященной применению научно-технических средств (а такая статья насущно необходима), среди общих принципов, характеризующих эти средства, должны быть обязательно указаны достоверность и объективность передачи информации. Тогда станет очевидной допустимость фото-кино -видеофиксации и недопустимость субъективных портретов. Что касается зарисовок, то в отношении них целесообразно указать, как на приложение к протоколу. Это позволит не отождествлять протокол и зарисовку, оценивая его как вспомогательный, иллюстрированный материал, несущий ориентирующую информацию.

Графо-анадитическая Форма Фиксации доказательственной информации. Сюда, как отмечалось ранее, относятся планы, схемы, чертежи, графики.

Планы, схемы, чертежи тоже несут на себе отпечаток субъективного восприятия обстановки следователем. Однако графическое запечатление им информации осуществляется по стандартным правилам составления планов, схем. Овладение этими правилами происходит в процессе обучения крими-

196

налистики. К тому же планы, схемы создаются в присутствии понятых и иных лиц, участвующих в процессе, поэтому результаты вычерчивания планов, схем могут быть проконтролированы присутствующими, на них могут быть сделаны, фиксируемые в протоколе замечания. По своей природе планы и схемы могут быть признаны самостоятельными источниками доказательств, так как содержащаяся в них доказательственная информация имеет законченное автономное выражение, изложена в доступною форме и не требует декодирования.

Как отмечалось ранее, в проекте УПК РФ появилось указание на такую графическую форму, как чертеж. Пока еще трудно сказать, что имел в виду законодатель и по какому пути пойдет практика, однако исходя из понятия чертеж, думается, что речь идет об иных документах, представленных следователю. При таком варианте чертеж должен рассматриваться как графическая модель материального объекта и в качестве заместителя вещественного доказательства фигурировать в процессе. В этом случае чертеж также становится источником доказательственной информации в процессуальном значении этого терминологического сочетания.

Что касается графиков, то на этой категории мы хотели бы остановиться подробнее. Мы не будем касаться графиков, являющихся результатом мыслительной аналитическое деятельности следователя (график типа путь-время), используемых в качестве вспомогательных операций, способствующих лучшему сопоставлению фактических обстоятельств. Не будем мы говорить и о графиках (таблицах), помещаемых в заключение эксперта или прилагаемых к такому заключению (например, графическое изображение показателей температуры больного). Мы хотим остановиться на графическом способе фиксации информации, которая пока еще не признается доказательственной, но со временем может таковой стать. Речь пойдет о полиграфе, используемом для объективного диагностирования эмоционального состояния допрашиваемого.

197

По поводу применения полиграфа много спорили в процессуальной и криминалистической литературе. До последнего десятилетия процессуалисты отвергали саму идею полиграфа, полагая его псевдонаучным реакционным способом установления истины. Проведенные в последние годы исследования и теоретические обобщения их результатов позволяют указать на ряд литературных источников, объективно и обстоятельно освещающих данную проблему. Это работы Р.С. Белкина1, П. Прукса2, Гуляева Б.И. и Бы-ховского И.ЕД Злобина Г.А. и Яни С.А. и другие работы. Нравственные аспекты применения полиграфа нашли отражение в трудах А.С. Подшибяки-на5.

Подводя итог многолетним исследованиям данной проблемы, Р.С. Белкин справедливо отмечал: «Можно заключить, что техническая сторона проблемы, т.е. возможность получения объективной, детальной и точной информации о психофизиологическом состоянии человека с помощью полиграфа (причем при необходимости - скрытым способом), не должна вызывать сомнений. Но техническая сторона вопроса тесно связана с диагностикой зафиксированных реакций, а последняя прямо зависит от тактики проведения испытаний, то есть от тактического аспекта использования полиграфа»6.

В настоящее время и тактический, и организационный аспекты уже нашли свое реальное воплощение и на практике, и в некоторых нормативных актах. Разработана специальная инструкция «О порядке применения полиграфа при опросе граждан», утвержденная Генеральным прокурором, ФСБ и МВД РФ и зарегистрированная 28 декабря 1994 г. в Министерстве юстиции

1 Белкин Р.С. Курс криминалистики. М., 1997, т.З, с.32-56.

2 Прукс П. Уголовный процесс: научная «детекция лжи» (инструментальная диагностика эмоциональной на пряженности и возможности ев применения в уголовном процессе). Тарту, 1992.

л Гуляев П.И., Быховский И.Е. Исследование эмоционального состояния человека в процессе производства

следственного действия // Криминалистика и судебная экспертиза, Киев, 1972, вып.9.

4 Злобин Г.А., Яни С.А. Проблемы полиграфа //Проблемы совершенствования советского законодательства

(Труды ВНИИСЗ МЮ СССР). М. 1976.- №б - с.125.

  • Подшибякин А.С. Использование полиграфа при раскрытии и расследовании преступлений (нравственные

аспекты). Информационный бюллетень Академии МВД. М., 1999.

6 Белкин Р.С. Указ. работа, с.47.

198

РФ. Министром МВД РФ издан специальный приказ № 353 от 12 сентября 1995 г. «Об обеспечении внедрения полиграфа в деятельность органов внутренних дел».

В Федеральной службе налоговой полиции действует «Инструкция о порядке применения специальных психологических исследований федеральными органами налоговой полиции» (вступила в действие в феврале 1996 г.). В ФСБ РФ «Инструкция о порядке применения органами Федеральной службы безопасности опроса с использованием полиграфа» (утверждена в мае 1997 года).

С принятием ФЗ об ОРД (1995 г.) применение полиграфа в оперативно- розыскной деятельности обрело надлежащее правовое основание. Сейчас дискутируется возможность использования полиграфа в уголовном процессе. Мы поддерживаем позицию приведенных выше авторов о допустимости применения полиграфа в уголовном процессе при следующих условиях :

  1. Недопустимы приборы и методы, способные причинить вред здоровью человека.
  2. Испытание на полиграфе должно быть строго добровольным, ис- ключающим применение физического или психического насилия угроз. Должен составляться документ, в котором испытуемый свидетельствует добровольность проведения испытания.
  3. Отказ от испытаний на полиграфе не может рассматриваться как подтверждение причастности лица к проверяемому событию, ложности даваемой им информации.
  4. Отказ от испытаний или зафиксированный в ходе испытаний факт сокрытия или искажения информации проверяемым лицом не может рас- сматриваться в качестве доказательстве его вины или основания применения к нему мер, ущемляющих его законные права и интересы.
  5. См.: Подшибякнн А.С. Указ. работа, с.23-24.

199

  1. Результаты испытания на полиграфе не имеют доказательственного значения, носят вероятностный характер и используются следователем в ка честве ориентирующей информации, служащей для выдвижения версий, оп ределения направления поиска доказательственной информации.

  2. Использование метода инструментальной диагностики эмоцио нального состояния поручается соответствующим специалистам (психоло гам, полиграфологам), имеющим специальную подготовку для работы с по лиграфом.

Ранее уже отмечалась перспектива введения в процесс данных опера- тивно-розыскной деятельности. Как источник информации эти данные могут быль зафиксированы во всех формах, рассмотренных выше: вербальной (рапорт, справка); предметной (изъятие предмета в натуре пли получение его копии), наглядно-образной (скрытое фотографирование, видеозапись, киносъемка); графо-аналитической (планы, схематическое изображение расположения объектов),

г-г Вопрос заключается в другом - какой из видов информации, получае- мой в результате проведения ОРМ, может стать доказательственной.

А.Р. Ратинов различает три группы данных, устанавливаемых в ре- зультате ОРМ1:

1) сведения, непосредственно указывающие на фактические данные, существующие объективно; 2) 3) результаты, указывающие на возможность установления источника информации (например, выявление свидетелей); 4) 5) сведения, не содержащие указаний на возможные доказательства и пути их отыскания, но способствуют в освещении события преступления. 6) Примерно также классифицирует оперативную информацию Д.И. Бедняков2. Он различает: а) предметы и документы, могущие стать доказа-

1 Ратинов А.Р. и до. Взаимодействие следователей прокуратуры и органов милиции при расследовании и предупреждении преступлений. М., 1964, с.29.

2 Бедняков Д.И. Непроцеееуальная информация и расследование преступлений. М., 1991, с .64.

200

тельствами при соответствующих условиях, и б) сведения, указывающие на возможных, свидетелей, места нахождения предметов и документов, поведение и взаимоотношения преступников, воздействие преступников на потерпевших, свидетелей и тлт.

Естественно, говоря о перспективе перевода ориентирующей оперативной информации в доказательственную, надо иметь в виду предметы и документы (по Д.И. Беднякову) и данные о фактических обстоятельствах (по А.Р. Ратинову).

Сходным с процессуальной фиксацией, является оперативное доку- ментирование. Документирование направлено на закрепление обстоятельств совершения преступления и. лиц, его совершивших. Документирование упоминается в ст. 10 ФЗ об ОРД (1995 г.).

В принципе документирование сходно с доказыванием. Оба они ис- пользуют одинаковые познавательные методы, единым для них является и информационный процесс (собирание, исследование, оценка, использование информации). Оперативная информация, строго говоря, должна удовлетворять тем же требованиям, что и доказательственная. Различие между той и другой заключается в источниках информации, средствах собирания информации, её исследовании и значении полученных при её оценке результатов.

Перечень ОРМ содержится в ст.б ФЗ об ОРД. и результате проведения многих из них возможно получение данных, закрепленных в следующих материальных результатах ОРМ1:

  • в справках, актах, рапортах, составленных лицами, осуществляющими мероприятия, а также объектах, приобщенных к данным письменным (вербальным) источникам: предметы, документы;
  • на технических средствах: фиксации информации (фото-кино - видеосъемки, магнитные ленты, электронике средства снятия информации и т.н.);
  • 1 См.: Мешков В.М., Попов В,Л, Оперативно-розыскная тактика и особенности легализации полученного следствия. М., 1999, с.45.

201

  • в объяснении лиц, участвующих в оперативно-розыскных мероприя- тиях,
  • в сообщениях конфиденциальных источников.
  • Нам представляется, что о перспективе перевода в доказательственную информацию можно говорить применительно к первым двум пунктам.

Как известно, ФЗ об ОРД указывает на допустимость использования результатов ОРД в доказывании по уголовным делам в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства РФ (ст. II ФЗ об ОРД).

Пока еще это положение едва ли может быть реализовано в полной мере несмотря на наличие упоминавшейся ранее Инструкции «О порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору или в суд». В инструкции подробно изложены: характер представляемых сведений, требования конфиденциальности, возможность рассекречивания сведений и т.д.

Нас в соответствии с направленностью данного исследования больше интересует сам факт возможности легализации данных ОРД и указания в Инструкции на то, что эти данные могут быть зафиксированы «на матери- альных (физических) носителях информации (фонограммах, видеографах, кинолентах, фотопленках, фотоснимках, магнитных, лазерных дисках, слепках и т.п.» (1 Общие положения, ст.2).

Обращает на себя внимание тот факт, что в перечне научно-технических средств фиксации содержится больше средств чем указано в действующем УПК и в проекте нового УПК. По-видимому, перечни придется приводить в соответствие. Вместе с тем перечень Инструкции не является ограничительным, так как заканчивается указанием на тому подобные средства. Это положение тоже, видимо, должно найти отражение в уголовно-процессуальном перечне. В любом случае имеются все основания утверждать, что с принятием нового кодекса и его статьи 86 «Использование в доказывании материалов оперативно-розыскной деятельности» результатив-

202

ность применения научно-технических средств в доказывании возрастает еще значительнее за счет средств фиксации информации, получаемой в рамках ОРД.

Рассматривая проблему использования достижений науки и техники в плане фиксации доказательственной информации, не следует, как нам представляется, замыкаться только на технических средствах при всей их научной обоснованности. Речь должны идти и о научных методах без приставки «технические».

Принципиально новым и весьма перспективным представляется в этой связи положение ст. 171 проекта УТЖ РФ, озаглавленной «Общие пра- вила производства следственных действий». В третьей части этой статьи указано: «При производстве следственных действий могут применяться технические средства и использоваться научно обоснованные способы обнаружения, фиксации и изъятия следов преступления и вещественных доказательств». Указание на научно обоснованные способы в отрыве от технических средств открывает, как нам представляется, новые возможности в собирании, в том числе в фиксации доказательств.

В этой связи мы хотели бы вновь вернуться к криминалистической одорологии. Не повторяя того, что было сказано о её сущности ранее (гл. 1 § 2)0 остановимся на возможности её реального внедрения в уголовный процесс. Научная обоснованность одорологии не вызывает сомнений, она базируется на солидной основе учения о запахах, биологии животного мира, на эмпирических данных, накопленных более чем в достаточном количестве.

До сих пор все возражения против одорологии, как методе процессу- альной фиксации доказательственной информации, строились на том факте, что источником получаемых сведений является собака, что исключает проверку такого источника в привычных для процесса формах.

Указание на допустимость научно обоснованных методов должно снять подобные аргументы. Гарантом достоверности здесь выступает науч-

203

ное обоснование метода. Гарантией от ошибок служит неоднократное повторение действия (выборка по консервированному запаху), осуществляемого не одной, а несколькими собаками. Фиксация этих действий в протоколе, а также путем видеосъемки позволит убедиться любому участнику процесса в достоверности проведенного следственного действия с участием специалиста (кинолога). При этом не следует забывать, что выборка по запаху не более чем та часть собирания доказательств, которую мы обозначили ранее как поиск. В этом качестве она и будет иметь доказательственное значение, подкрепляемое информацией, получаемой впоследствии с учетом выявления проверяемого лица.

Как отмечалось выше, одной из непременных составляющих процес- суальной фиксации доказательств является субъект фиксации, т.е. лицо, осуществляющее данное процессуальное действие.

Субъектами фиксации доказательственной информации являются в первую очередь те должностные лица, которые обозначены в законе в качестве собирающих доказательства. Это лицо, производящее дознание, следователь, прокурор, суд (ст.70 УПК РСФСР), начальник следственного отдела (ст.1271 УПК РСФСР). Полномочия и действия этих лиц по собиранию доказательств, в том числе и их фиксации, достаточно подробно рассмотрены в процессуальной литературе и мы не будем на них останавливаться. В соответствии с направленностью работы представляет интерес другое: насколько и за счет кого должен быть расширен круг лиц, фиксирующих доказательственную информацию с помощью научно-технических средств. В первом приближении речь может идти о таких лицах, как специалист, эксперт, защитник, оперативный работник.

Роль специалиста определена в законе (ст.1331 УПК РСФСР) как оказание содействии следователю в обнаружении, закреплении и изъятии дока- зательств. Трактовка этих действий в литературе выработала единую точку

204

зрения на функции специалиста: технический помощник и консультант1. Впечатляет перечень действий специалиста (эксперта-криминалиста), который под руководством следователя и по личной инициативе «фиксирует обстановку места происшествия, указывает на необходимость дополнительных мер по его охране, принимает меры к поиску, выявлению, закреплению и изъятию следов преступления. Он оказывает помощь следователю в следующем:

• определении территории, подлежащей осмотру, необходимости изучения окружающей местности,

• установлении порядка осмотра и объектов, подлежащих осмотру в первую очередь (следы ног, орудий взлома, выстрела и другие, позволяющие организовать розыск преступника по горячим следам); • • определении участков, где можно ожидать наибольшего скопления следов и вещественных доказательств, • • выборе технических средств, необходимых для применения при ос- мотре места происшествия и обнаруживаемых объектов, их фиксации и изъятии; • • выявлении следов и иных объектов, определении их относимости к событию преступления; • • производстве необходимых измерений и описаний следов; • • обнаружении микрообъектов и микрочастиц и их фиксации; • • определении необходимости производства эксперимента на месте осмотра; • • предварительном исследовании объектов с целью получения сведений о событии преступления и данных для розыска преступников . • 1 См., например: Мельникова Э.Б. Участие специалиста в следственных действиях. М., 1964; Вайнштейн АЛ. Участие специалистов в следственном осмотре // автореф. дисс. канд. юр. наук). М.,1966, Шейфер С.А, Следственные действия. М., 1981, и другие работы.

2 Взаимодействие следователя со специалистами экспертно-криминалистических подразделений при произ водстве расследования. Коллектив авторов под ред. В.Ф. Статкуса, СМ. Сыркова. М., 1988, с.6-7.

205

Как видно из перечня, круг действий специалиста настолько широк, что его можно сравнить с действиями при осмотре самого следователя.

Проект УПК РФ еще четче обозначил эти функции, включив в статью 57 «Специалист» положение «для оказания содействия в обнаружении, за- креплении и изъятии доказательств, а также в применении технических средств».

Такое добавление, казалось бы, не диктовалось необходимостью, так как роль специалиста как технического помощника давно уже была признана процессом. Указание в законе на содействие в обнаружении, закреплении, изъятии носило, по существу, не процессуальное значение «собирания доказательств», а скорее подчеркивало техническую сторону выполняемых действий. Тем не менее законодатель вставил в статью 57 указание о содействии следователю специалистом в применении технических средств.

Нам представляется, что данное положение корреспондируется со статьями 198 «Осуществление контроля переговоров» и 81 «Иные документы», О статье 198 мы уже говорили ранее. Фактически это следственное действие осуществляет специалист, который направляет полученные результаты следователю.

Подобное просматривается и в ст.81. Среди иных документов пере- числяются «материалы фото-киносъемки, аудио- и видеозаписи, технического и электронного контроля, а также магнитные, оптические и другие электронно-технические носители информации, полученные, истребованные или представленные в порядке, предусмотренном ст.83 настоящего кодекса».

Как видно из приведенного перечня, большинство указанных документов может быть получено только специалистом, т.е. лицом, обладающим специальными познаниями и владеющим техническими средствами, используемыми для обнаружения, закрепления, изъятия информации, в перспективе становящейся доказательственной. При таком положении дел специалист и его действия связаны с научно-техническими средствами фиксации, стано-

206

вится субъектом этой фиксации, выполняя самостоятельно эти действия либо по указанию следователя, либо в силу своего служебного положения, с последующим представлением полученных результатов следователю.

Формулировки статей проекта УПК и статей принятого ФЗ об ОРД (1995 г.) приводят к убеждению, что в число субъектов фиксации доказа- тельственной информации в уголовном процессе должен быть включен и оперативный работник.

Основанием к этому можно считать: ст.86 проекта УПК РФ «Исполь- зование в доказывании материалов оперативно-розыскной деятельности», допускающей использование в качестве доказательств материалы ОРД; ст.83 проекта УПК РФ, где в части второй изложено право дознавателя, органа дознания, следователя, прокурора, суда: «Требовать от физических и юридических лиц, а также органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, представление предметов и документов, имеющих значение для правильного разрешения уголовного дела, которые они обязаны представить в установленном порядке»; упомянутую ранее ст.84 «Иные документы», содержащую перечень таких документов, как фото-аудио -видео-киносъемка, то есть тех средств, которые широко используются для оперативного документирования. Далее необходимо указать на ст. 11 ФЗ об ОРД, определяющую возможность использования результатов ОРД в доказывании по уго- ловным делам. Из подзаконных нормативных актов назовем ранее уже упоминавшуюся Инструкцию о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору или в суд, где в ст.7-й перечислены материальные носители информации, направляемые в уголовный процесс: фонограммы, видеограммы, киноленты, фотопленки, фотоснимки, магнитные, лазерные диски, слепки и т.п1.

0 применении технико-криминалистических средств и познании в процессе проведения ОРМ см.: Галеннн И.Д. Некоторые вопросы процессуального оформления оперативно-розыскной деятельности // Ин- формационный бюллетень СК МВД РФ ‘»3(80) - М.СК МВД. РФ, 1994;

Гайдук А.И. Некоторые проблемы использования ситуативных технико-криминалистических задач в процессе раскрытия и расследования вымогательств //Проблемы укрепления законности, усиления борьбы с пре-

207

Приведенных выше положений достаточно для того, чтобы однозначно утверждать, что оперативный работник может быть с полным основанием вовлечен в процесс в качестве субъекта фиксации доказательственной информации путем использования научно-технических средств.

Следующей процессуальной фигурой, которая также заслуживает об- суждения на предмет включения в число субъектов фиксации, является за- щитник.

По сравнению с действующим УПК РСФСР (ст.51) права и обязанности защитника в проекте УПК РФ значительно расширены. Если в настоящее время ст.51 УПК РСФСР содержит общее указание на право защитника «представлять доказательства», то в проекте УПК РФ’ действия по собиранию и представлению доказательств защитником изложены более детально. В ст.48 «Полномочия защитника» указано: «Собирать и представлять предметы, документы и сведения, необходимые для оказания юридической помощи в порядке, установленном частью третьей статьи. 83 настоящего Кодекса».

Предметами могут быть как вещественные доказательства, так и их модели и иные средства предметной формы фиксации и передачи информации, О документах, в том числе иных документах (ст.81 проекта УПК) подробно говорилось выше. Значительную часть этих документов составляют результаты применения научно-технических средств. Часть 3 ст.83 «Сбор доказательств», на которую имеется ссылка в ст.48, гласит (дается в извлечении): (3) Защитник, допущенный в установленном настоящим Кодексом порядке к участию в деле, вправе:

ступноетыо и профилактика правонарушений в современных условиях/ Материалы научно-практической конференции. Воронеж, ЦЙАМ МВД РФ, 1996;

Суслов B.M. Вопроси теории сокримннальных признаков в оперативном документировании // Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений и меры по их нейтрализащш / Материалы научно-практической конференции 29-30 декабря 1996, г, Руза. ЮИ МВД РФ. М.,1997; Штатов СВ. Использование полиграфических устройств в оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел. М., УМЦ МВД РФ 1992.

Слфьггников А.И. и др. Применение полиграфа в оперативно-розыскной деятельности. М., ВНИИ МВД РФ, 1996. и другие работы.

208

• собирать и представлять предметы, документы и сведения, необхо- димые для оказания юридической помощи; • • выявлять лиц, обладающих информацией, имеющей значение для правильного разрешения уголовного дела, и ходатайствовать об их допросе в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом ,..». • Защитник имеет право снимать копии с материалов дела, в том числе с помощью технических средств (ст.48), вести письменную и магнитофон- ную запись в открытом судебном заседании (ст.280), в порядке обеспечения гласности осуществлять с разрешения председательствующего по делу с учетом мнения сторон фотосъемку, киносъемку, видеозапись (ст.280).

Ст.288 проекта УПК предоставляет защитнику право, участвуя в су- дебном заседании, представлять предметы и документы.

Не повторяя вновь всего вышесказанного о фиксации предметов и до- кументов, в том числе содержащих потенциальную доказательственную информацию, позволим себе утверждать, что если законодатель включит в УПК статью общего плана об использовании научных и технических средств для обнаружения, закрепления и изъятия доказательств, то защитник обязательно должен быть включен в перечень субъектов фиксации, правомочных применять такие средства.

Мы не рассматривали в данной работе вопросы использования научных и технических средств экспертом. Это совсем другая направленность исследования. Однако тот факт, что эксперт широко использует научные и технические средства при своих исследованиях, не вызывает сомнений. Вместе с тем эксперт может выступать и как субъект фиксации доказательств. Например, при решении задачи по обнаружению микрочастиц (микроналожений) на макрообъекте. Возможны и иные варианты фиксации экспертом доказательственной информации. Например при производстве экспертизы на месте происшествия. Наконец, эксперт достаточно часто получает экспери-

209

ментальным путем образцы для сравнительного исследования, которые также являются носителями доказательственной информации.

Все это убеждает нас в том, что в число субъектов, фиксирующих ин- формацию, должен быть включен и эксперт.

Подводя итог данному параграфу, необходимо отметить, что проведение в его рамках исследования дает основания для целого ряда предложений:

  1. Законодательно целесообразно отказаться от обобщенного понятия «Собирание доказательств» и оперировать категориями: обнаружение, фиксация (закрепление), изъятие. Это позволит объединить процессуальную и научно-техническую трактовки этих действий.
  2. Заслуживает внимания предложение о введении самостоятельной статьи, посвященной закреплению доказательств. В этой статье могут быть определены принципы применения научно-технических средств с целью фиксации доказательств и указаны субъекты, использующие эти средства в указанных целях,
  3. В законе не должно содержаться ограничительного перечня научно- технических средств, используемых для обнаружения, закрепления и изъ- ятия доказательств. При наличии перечня средств он должен содержать указание на допустимость и иных средств, не указанных в законе. Это сведет к минимуму консерватизм закона в отношении возможности применения научно-технических средств, способных появиться благодаря научно-техническому прогрессу.
  4. В законе необходима статья, которая бы детально регулировала по- рядок получения следователем (представление физическими и юридическими лицами, в том числе органами ОРД) предметов, документов и иных носителей потенциальной доказательственной информации.

210

§ 3, Предложения по процессуальной регламентации результатов применения научных и технических средств с учетом прогнозируемого изменения их правового статуса.

Эпиграфом к данному параграфу можно было бы взять высказывание американского (США) юриста Чарльза Сакаби: «Мы имеем дело с преступностью XXI века и законами XIX века».

Ранее уже неоднократно отмечалось, что положение дел с процессу- альным регламентированием подвергалось критике в криминалистической литературе много раз. Обращалось внимание на недопустимость ограничительного перечня технических средств и вносились предложения по его расширительному толкованию1; обращалось внимание на неясность в процессуальном статусе приложений к протоколам, являются ли они самостоя-

2

тельными доказательствами или только иллюстрациями , и многое другое.

Наиболее четко и лаконично недостатки правового регулирования в современном законодательстве (УПК РСФСР), применение научных и тех- нических средств сформулировал Ю.Г. Корухов’. По его мнению, эти недостатки заключаются в следующем:

  1. Отсутствие самостоятельной статьи, посвященной этому важному институту.
  2. Наличие ограничительного перечня средств, не подлежащего рас- ширительному толкованию, что в свою очередь приводит к невозможности воспользоваться новинками, поставляемыми современной наукой и техникой.
  3. Селиванов Н., Леви А. Правовая регламентация применения научно-технических средств в уголовном су- допроизводстве //Соц. законность, 1972, Ш1; Макаров А. Доказательственное значение применения научно-технических средств //Соц. законность, 1979,’ 3.

2 Эксархопуло А.А. Основы криминалистической теории. СШ.Д992,с.90.

3 Корухов Ю.Г. Значение результатов применения научных и технических средств в доказывании по уголов ным делам // Информационный бюллетень №9, Академия управления МВД РФ. М., 1999. С. 3-4. Влияние научно-технического прогресса на юридическую жизнь. Под ред. Ю.М. Батурина, М., 1988, с. 19- 29.

211

  1. Привязка всех действий с использованием научных и технических средств к фигуре следователя.
  2. Подчиненное, несамостоятельное значение результатов применения научных и технических средств. Эти результаты прилагаются к протоко- лам следственного действия, т.е. они не имеют и не могут иметь по данному законодательству самостоятельного значения. Отсюда и их второстепенная роль в уголовном процессе.
  3. Многое отмечаемое в качестве недостатков закона объясняется его консерватизмом. Известный консерватизм закону, конечно, необходим. Закон должен быть стабильным, а значит, и несколько консервативным. Однако в вопросах использования достижений науки и техники он должен быть достаточно гибким, чтобы технический арсенал, используемый в уголовном судопроизводстве, не отставал от жизни. Ранее мы показали (гл.1 §3) на примере Кодекса об административных правонарушениях РСФСР, как законодатель отреагировал на новинки техники. С появлением контролирующих технических средств (типа спидган - измерителя скорости движения ТС, приборов, определяющих наличие алкоголя в крови и т.п.) законодатель включает в ст.231 «Доказательства» в качестве самостоятельного источника доказательств показания специальных технических средств».

Что касается уголовно-процессуального законодательства, то оно в указанном направлении нисколько не изменилось за 40 лет своего существования.

Как отмечалось в коллективной монографии «Влияние научно- технического прогресса на юридическую жизнь»’, «Характер и методы правового регулирования все это время оставались, в сущности, доиндустриаль-ными. На все запросы времени право отвечало поразительно однообразным, с давних пор известным способом … выпуском очередных томов нормативно-правовых актов» и далее «право в целом остается малоподвижным, с ос-

1 Влияние научно-технического прогресса на юридическую жизнь. Под ред. Ю.М. Батурина. М., 1988. с. 19-29.

212

лабленной реактивностью и способностью отвечать на новейшие вопросы жизни».

Выход из этого положения ищут не только криминалисты, но и про- цессуалисты. Так, С.А. Шейфер отмечал: «Развитие законодательства, регулирующего фиксацию доказательств, испытывает на себе воздействие научно-технического прогресса, но не может сводиться к механическому заимствованию его результатов. Правовое регулирование должно подчинить применение научно-технических средств общим принципам доказывания, исключить использование ненадежных и нарушающих права граждан приемов, обеспечить контроль участников следственного действия за объективностью запечатления фактических данных. Особую актуальность приобретает вопрос о принципах нормативной регламентации вновь возникающих технических средств запечатления»1.

Представляется, что для создания надежной правовой базы использо- вания научных и технических средств фиксаций доказательственной информации необходимо:

  1. Признать за результатами применения научных и технических средств значение самостоятельного источника доказательств. Это не должно относиться к средствам поисковой техники и аналитической техники, ис пользуемой при экспертных исследованиях.

  2. Включить в УПК РФ самостоятельную статью о правовых основа ниях и принципах применения научных и технических средств для закреп ления (фиксации) доказательств по делу.

  3. Такая статья не должна содержать ограничительный перечень средств и предоставлять возможность вводить в процесс новые научно- технические средства, отвечающие установленным принципам. Принципы, цели и задачи применения научных и технических средств должны составить содержание этой главы.

1 Шейфер С.А. Методологические и правовые проблемы собирания доказательств в советском уголовном процессе //Автореф. диес. докт. юр. наук. М., 1981, с.38.

213

  1. В статье должен быть четко определен круг субъектов фиксации доказательственной информации, правомочных использовать научно- технические средства.
  2. Указать в этой статье на гарантии прав и интересов личности, охрану жизни, здоровья граждан.
  3. Ввести статью, детально регламентирующую получение следователем (представление физическими и юридическими лицами, в том числе ор- ганами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность) предметов и документов, в том числе зафиксированных с помощью научно-технических средств.
  4. С учетом этих отправных положений спроектируем возможные редакции соответствующих статей применительно к проекту УПК РФ, одобренного в 1-м чтении Государственной думой1:

К главе 9. Доказательства

Статья 72 Доказательства

в ч.2 в перечень источников доказательств добавить: «результатами применения научных и технических средств фиксации доказательств в соответствии с порядком, установленным настоящим Кодексом.

В качестве доказательств могут быть использованы фактические данные, содержащиеся в протоколах о представленных предметах и документах».

К главе 10. Доказывание

В ст. 82 Доказывание

вместо «Доказывание … состоит в сборе, проверке, оценке и исполь- зовании» указать «состоит в собирании, исследовании, оценке и использовании».

ст.82 Сбор доказательств (изменить на собирание)

1 Замечания и предложения к УПК РФ для второго чтения были направлены нами совместно с научным ру- ководителем профессором, Ю.Г. Коруховым в Комитет но безопасности Государственной думы в июне 2000 г.

214

указать «Собирание доказательств включает их обнаружение, закреп- ление и изъятие». Ввести отдельную статью Закрепление доказательств» поместив её после статьи «Собирание доказательств» и перед статьей «Проверка доказательств».

Статья 126. Закрепление доказательств

Фактические данные могут быть использованы в качестве доказательств только после их фиксации в протоколах процессуальных действий.

  1. Ответственность за ведение протоколов в ходе дознания и предва- рительного следствия возлагается соответственно на дознавателя и следователя, а в суде - на председательствующего и секретаря судебного заседания.
  2. Участникам следственных и судебных действий, а также сторонам в судебном разбирательстве должно быть обеспечено право знакомиться с протоколами, в которых зафиксированы ход и результаты этих действий, вносить в протоколы дополнения и исправления, высказывать замечания и возражения по поводу порядка и условий проведения данного действия, предлагать свою редакцию записи в протоколе, обращать внимание дознавателя, следователя или суда на обстоятельства, которые могут иметь значение для дела. О разъяснении участникам следственных и судебных действий их прав делается отметка в протоколе.
  3. Дополнения, исправления, замечания, возражения, ходатайства и жалобы, высказанные устно, вносятся в протокол, а изложенные в письменной форме прилагаются к протоколу. О зачеркнутых или внесенных словах или других исправлениях делается оговорка перед подписанием в конце протокола.
  4. Лица, ознакомленные с протоколом следственного действия, ставят свои подписи под последней строкой текста на каждой странице и в конце протокола. При ознакомлении с частью протокола судебного заседания подписи ставятся в конце каждой страницы и в конце этой части.

215

  1. В случае несогласия с замечаниями или возражениями доказа тельств следователь или суд выносят об этом постановление.

  2. При отказе кого-либо из участников процесса или других лиц под- писать в предусмотренных законом случаях протокол следственного действия дознаватель или следователь делает об этом отметку в протоколе, которую удостоверяет своей подписью.
  3. При отказе подписать в предусмотренных законом случаях записи о судебном действии, сделанные в протоколе судебного заседания, в этом протоколе делается отметка, которую удостоверяют своими подписями председательствующий и секретарь судебного заседания.
  4. Отказавшийся подписать протокол вправе объяснить причину отказа, и это объяснение должно быть внесено в протокол.

  5. Если участник процессуального действия из-за своих физических недостатков не может сам прочитать или подписать протокол, то с его согласия протокол прочитывает вслух и подписывает его защитник, представитель или другой гражданин, которому это лицо доверяет, о чем делается отметка в протоколе.
  6. Для закрепления доказательств, наряду с составлением протоколов, могут применяться звукозапись, видеозапись, киносъемка, фотосъемка, изготовление слепков, оттисков, планов, схем и другие способы запечатле-ния информации. О применении участником следственного действия или судебного разбирательства указанных способов закрепления доказательств делается отметка соответственно в протоколе следственного действия или в протоколе судебного заседания с приведением технических характеристик использованных научно- технических средств.
  7. Фонограммы, видеозаписи, кинофильмы, фотоснимки, слепки, от- тиски, планы, схемы, другие отображения хода и результатов следственного или судебного действия прилагаются к протоколу и имеют значение самостоятельных доказательств. На каждом приложении должна быть поясни-

216

тельная надпись с обозначением наименования, места, даты следственного или судебного действия, к которому относится приложение. Эту надпись удостоверяют своими подписями в ходе досудебного производства по делу дознаватель или следователь и в необходимых случаях понятые, а в суде -председательствующий и секретаря судебного заседания.

Статья 127. Исследование доказательств

(вместо статьи «Проверка доказательств»)

Собранные по делу доказательства подлежат всестороннему и объек- тивному исследованию. Исследование включает анализ полученного доказательств, его сопоставление с другими доказательствами, собирание дополнительных доказательств, проверку источников получения доказательств.

Статья. Применение научно-технических средств

в процессе доказывания

(1) При производстве по делу в целях обнаружения, закрепления, изъ- ятия, исследования и предъявления доказательств могут применяться научные и технические средства. (2) (3) Применение научных и технических средств признается допустимым, если они: (4)

• прямо предусмотрены законом или не противоречат его нормам и принципам; • • научно состоятельны и обеспечивают получение объективных дос- товерных результатов, • • безопасны; • • обеспечивают эффективность производства по делу. •

(3) Применение научных и технических средств осуществляется лицом», производящим дознание, следователем, прокурором, судом, специали- стом, экспертом, оперативным работником, защитником. (4) (5) Применение научных и технических, средств оформляется соот- ветствующим протоколом, в котором фиксируется: цель применения, данные (6)

217

о примененных научных и технических средствах, условия и порядок их применения, полученные результаты их использования.

(5) Результаты применения научных и технических средств приобщаются к делу вместе с протоколом об их применении.

Статья. Приобщение к делу материалов, представленных физическими и юридическими лицами, а также органами, осуществляющими оперативно- розыскную деятельность

Предметы и документы, предоставляемые по требованию следователя или по собственной инициативе физическими и юридическими лицами, а также органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, фиксируются следователем в протоколе с указанием вида предмета или документа, их отличительных признаков, от кого получен предмет или документ, происхождение предмета или документа. Протокол заверяется подписями следователя и субъекта представления предмета или документа.

Предмет или документ прилагаются к протоколу».

Принятие подобных статей обеспечило бы стройную систему закрепления и получения доказательств по уголовным делам путем использования научных и технических средств.

Схематически эта система может быть выражена следующим образом:

Законодательное ре гулирование приме нения научных и технических средств в качестве самостоя тельного источника (средств) доказа-

тельств (закрепле- ния)

Применение научных ии технически х

средств лицами со- бирающими доказа- *>тельства по закону (лицо, осуществляю- щее дознание) следо- ватель, начальник следственного отдела, прокурор, суд

Применение научных и технически х

средств специали стом, эксперто м, оперативным работ ником, защитником

Принятие в качестве самостоятельного доказательства ре- зультатов примене- ния научных и тех- нических средств

Приобщение к делу следователем резуль- татов применения научных и техниче- ских средств

218 Выводы и предложения

(заключение)

  1. Применение научно-технических средств (НТС) в уголовном процессе необходимо рассматривать в неразрывной связи с фиксацией доказа- тельственной информации, как одного из элементов собирания и использова- ния доказательств. Только такой подход способен обеспечить высвечивание всех аспектов проблемы применения НТС при расследовании и раскрытии преступлений и определить их истинную роль в доказывании по уголовным делам.
  2. Научно- техническими средствами, допустимыми к применению в уголовном процессе, являются научно-обоснованные технические средства, методы и приемы, реализуемые в соответствии с требованиями закона для достоверного обнаружения и изъятия, а также исследования и представление уполномоченными на то лицами, при условии неуклонного обеспечения охра- ны прав и интересов граждан.
  3. Диссертант предлагает дифференцировать НТС по их отношению к со- биранию доказательственной информации. Поисковые обнаружения - вспомогательные инструментальные, не имеющие самостоятельного значения в плане собирания доказательств, способствующие только их обнаружению. НТС обнаружения еще не обеспечивают появления доказательств, если они не сопряжены с закреплением доказательств. Последние могут быть классифицированы с учетом той формы фиксации доказательственной информации, в рамках которой они используются: вербальной, предметной, наглядно-образной, графо- аналитической.

Подобный подход способен обеспечить определение главной цели приме- нения НТС - собирание доказательственной информации, ее хранение, представление к исследованию и оценке.

219 Отсюда логичным является признание за результатами применения НТС

самостоятельного источника доказательств, в процессуальном значении этого

терминологического сочетания.

  1. Отдавая должное устоявшемуся понятию «источник доказательства», диссертант не может не обратить внимание на несостоятельность подобной тер минологии. В гносеологическом плане источником доказательств является само событие преступления. То, что именуется источниками доказательств и доказа тельствами являются по своей сущности носителями доказательственной инфор мации.

Отказ от полифункциональной терминологии типа: источник доказательства, доказательство, средство доказывания и переход на сутцностно- содержа- тельную трактовку доказательственной информации позволил бы однозначно такие понятия как: источник доказательственной информации, носитель доказательственной информации, определение информации - как меры снижения неопределенности (энтропии); передача информации, возможные ее изменения и искажении на входе и выходе передачи и т.п.

Подобный подход позволил бы, в частности, более надежнее определить достоверность информации в зависимости от природы ее носителя и свойственных ему возможных изменений информации.

  1. При общих требованиях, предъявляемых ко всем научно-техническим средствам: научная состоятельность, безопасность, надежность, эффективность -к каждой из вышеуказанных категорий НТС могут быть определены и иные требования, обусловленные формой закрепления информации, которую они обеспечивают.
  2. В действующем уголовно-процессуальном законодательстве применение НТС для собирания, исследования и предъявления доказательств регламен- тировано явно недостаточно. Тем самым применение НТС низведено до уровня механизированного закрепления (регистрации), результаты которого прилагаются

220 к протоколу следственного действия и служат иллюстративным целям, не имея

самостоятельного доказательственного значения.

Консервативным и бесперспективным является стремление законодателя включить в УПК ограничительный перечень НТС, допустимых к использованию в уголовном процессе (ст. 141 УПК РСФСР, ст. 172 проекта УПК РФ).

Подобные действия законодателя не учитывают поступательного движения научно-технического прогресса, появления новых, ранее не известных НТС, являются барьером не пути их включения в процессуальную деятельность.

  1. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР по своим подходам к приме нению НТС и его регламентации значительно уступает федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности» (1995г.), Кодексу РСФСР об администра тивных правонарушениях (в редакции 1992г.) и УПК стран СНГ (в частности, УПК Республики Казахстан).

В УПК РФ необходимы новые подходы к проблеме процессуального регу- лирования применения научно-технических средств.

В законе должны быть определены цели и задачи применения НТС, субъекты применения, основные принципы применения, положения, связанные с ох- раной прав, свобод и интересов личности при применении НТС. Введение каких-либо ограничительных перечней НТС должно быть признано нецелесообразным и недопустимым.

  1. Результаты применения НТС в уголовном судопроизводстве с целью получения доказательственной информации с полным правом могут быть отнесе ны либо к категории вещественных доказательств, либо к категории документов.

Категория вещественных доказательств, являясь по сути своей предметной формой закрепления, сохранения и передачи информации включает: собственно вещественные доказательства, как носители информации о событии преступления; физические модели вещественных доказательств (слепки, оттиски и т.п.); образцы для сравнительного исследования; объекты, полученные в результате

221 ОРД и введенные в уголовный процесс в соответствии с положением УПК РФ

(ст.86 проекта УПК).

Категория документов, получаемых с использованием НТС включает две формы закрепления и сохранения и передачи доказательственной информации: наглядно-образную и графо- аналитическую. В точном соответствии с этим, к документам должны быть отнесены носители доказательственной информации в виде материалов фото и киносъемок, аудио- и видеозаписей, технического электронного контроля, магнитные, оптические и другие электронно-технические носители информации.

  1. Современное развитие науки и техники способно обеспечить достоверность, полноту и эффективность передачи информации указанной категорией до- кументов и вещественных доказательств, что позволяет войти с предложением о придании результатам применения НТС самостоятельного значения наряду с протоколами следственных действий.
  2. Законодательно целесообразно отказаться от обобщенного понятия «собирание доказательств» и оперировать категориями: обнаружение, закрепление, изъятие, исследование, представление.
  3. Подобный подход позволит объединить процессуальную и научно- техническую трактовку этих действий. Сделает реальным включение в число доказательств сведений, полученных с использованием НТС в ходе ОРД, определит допустимость, признанного фактически в проекте УПК РФ проведения следственного действия с использованием НТС самостоятельно специалистом, представляющего получаемые им результаты следователю (ст.198 «Осуществление контроля переговоров).

В законе должна быть самостоятельная статья, посвященная закреплению доказательств, в которой результаты применения НТС уравнивались по своему доказательственному значению с протоколом следственного действия и служили

222 наряду с ним источником доказательств. (Макеты статей приведены в диссертации).

223 Библиография

№ I. Нормативный материал

1.1. Конституция Российской Федерации. 1.2. 1.3. УПК РСФСР 1960г. 1.4. 1.5. Федеральный Закон «Об оперативно-розыскной деятельности» (1995г.) 1.6. 1.7. Кодекс РСФСР об административных правонарушениях (в редакции 1992г.). 1.8. 1.9. Федеральный Закон «О милиции». 1.10. т 1.6. О порядке представления результатов оперативно-розыскной деятель-

ности органу дознания, следователю, прокурору или в суд. Инструкция утверждена приказом ФСНП, ФСБ, МВД, ФСО, ФПС, ГТК, СВР России от 13 мая 1998г. №№ 175/226/336/2011 110/56. Согласовано с Генеральным прокурором РФ 26 декабря 1997г.

1.7. Приказ МВД РФ от 1 июня 1993 г. №261 «О повышении эффективности экспертно- криминалистического обеспечения деятельности органов внутренних дел». М.э 1993.

ав 1-8. Приложение к приказу №261 от 1 июня 1993г. «Наставление по работе

экспертно-криминалистических подразделений органов внутренних дел»

1.9. Приказ МВД РФ №400 от 31 августа 1993г.

1.10. Приказ МВД РФ №752 (2000г.). 1.11. 1.12. Приказ МВД РФ от 12 сентября 1995г. №353 «Об обеспечении внедрения полиграфа в деятельность органов внутренних дел». 1.13. 1.14. УПК Республики Казахстан. 1.15.

224 II Книги.

2.1. Аверьянова Т.В. Интеграция и дифференциация научных знаний как источник и основа новых методов судебной экспертизы. М. Академия МВД РФ, 1994. 2.2. 2.3. Аленичев П.Н. Следы орудия взлома. М., 1962. 2.4. 2.5. Арсеньев В.Д. Вопросы общей теории судебных доказательств. М., 1967. 2.6. 2.7. Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и расследование пре- ступлений. М.5 1991. 2.8. 2.9. Белкин А.Р. Теория доказывания. М., 1999. 2.10. 2.11. Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств. М., 1966. 2.12. 2.13. Белкин Р.С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы криминалистики. М., 1970. 2.14. 2.15. Белкин Р.С. Курс советской криминшшстики. М.., 1977 -т.1, 1978 - т.2, 1979-т.З. 2.16. 2.17. Белкин Р.С. Криминалистика (проблемы, тенденции, перспективы). Общая и частные теории. М., 1987. 2.18.

2.10. Белкин Р.С. Курс криминалистики. М., 1997., т.1, т.2. 2.11. 2.12. Белкин Р.С, Винберг А.И. Криминалистика и доказывание, М., 1969. 2.13. 2.14. Белкин Р.С, Винберг А.И. Криминалистика (общетеоретические проблемы). М., 1972. 2.15. 2.16. Бородин СВ., Полиашвили А.Я. Вопросы теории и практики судебной экспертизы. М., 1963. 2.17. 2.18. Быховский И.С., Корниенко Н.А. Процессуальные и тактические вопросы применения технических средств при расследовании уголовных дел. (учебное пособие). Л., 1981. 2.19.

225

2,15. Васильев А.Н., Яблоков Н.И. Предмет, система и теоретические ос новы криминалистики. М., 1984. т 2.16. Варфоломеева Т.В. Производные вещественные доказательства. М.,

1980.

2.17. Винберг А.И. Основные принципы советской криминалистической экспертизы. М.? 1949. 2.18. 2.19. Винберг А.И. Криминалистика. Введение в науку. М. ВШ МВД СССР. 1962. 2.20. 2.21. Винберг А.И., Эйсман А.А. Фото- телеграфия и звукозапись в криминалистике. М., 1946. 2.22. » 2.20. Взаимодействие следователя со специалистом
экспертно-

криминалистических подразделений при производстве расследования. Под ред. В.Ф. Статкуеа, СМ. Сыркова. М., 1988.

2.21. Влияние научно-технического прогресса на юридическую жизнь. Под ред. Батурина Ю.М. М., 1988. 2.22. 2.23. Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств в Советском праве. М., 1950. 2.24. 2.25. Гендель Р. Уголовная техника. М., 1925. 2.26. ,ц 2.24. Герасимов М.М. Основы восстановления лица по черепу. М.э 1955.

2.25. Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж. 1998. 2.26. 2.27. Грамович Г.И. Основы криминалистической техники. Минск, 1981. 2.28. 2.29. Грановский Г.Л. Основы трасологии. М., 1965, 1974. 2.30. 2.31. Громов В.И. Материальная истина и научно-уголовная техника. М,, 1930, 2.32. 2.33. Гросс Ганс. Руководство для судебных следователей. СпБ. 1908. 2.34. 2.35. Густов Г,А. Моделирование в работе следователей. Л., 1980. 2.36.

226

2.31. Деятельность экспертно-криминалистических органов
внутренних дел по применению экспертно-криминалистических методов и средств в раскры-

ш тии и расследовании преступлений. Под ред. В.А.Снеткова, М., 1996.

2.32. Жбанков В.А. Образцы для сравнительного исследования в уголовном судопроизводстве. М., 1969. 2.33. 2.34. Жогин Н.В., Фактулин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. М., 1965. 2.35. 2.36. Зинин A.M. Личность в криминалистике (субъективные портреты). М,. 1995. 2.37. 2.38. Зотов Б.Л. Криминалистическая экспертиза на предварительном 2.39. * следствии. М., ВЮЗИ, 1956.

2.36. Ищенко Е.П., Ищенко П.П., Зайцев В.А. Криминалистическая фотография и видеозапись. М., 1999. 2.37. 2.38. Карнеева Л.М. Доказательства в советском уголовном процессе. Волгоград, 1988. 2.39. 2.40. Карнеева Л.М., Кертес И. Источники доказательств по советскому и венгерскому законодательству. М., 1985. 2.41. 2.42. Кертес Имре. Основы теории вещественных доказательств. М., 1973. 2.43. * 2.40. Комментарий к ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» (автор- составитель А.Т. Шумилов), М., 2000.

2.41. Корухов Ю.Г. Экспертиза следов при автодорожных происшествиях (в случаях наездов и переездов). М., 1960.

2.42. Корухов Ю.Г. Общая и судебная фотография. М., 1974.

2.43. Корухов Ю.Г. Криминалистическая диагностика при расследовании преступлений. М., 1998. 2.44. 2.45. Криминалистка. М.? 1935. 2.46. 2.47. Криминалистка. (учебник). Под ред. А.Н.Васильева. МГУ, 1963. 2.48. 2.49. Криминалистка. (учебник). Под ред. Р.С.Белкина. М., 1969, тЛ. 2.50.

227

2.47. Криминалистика. М., 1973. 2.48. 2.49. Криминалистика. Учебник под ред. И.Ф. Пантелеева и Н.А. Селиванова. М., 1984. 2.50. 2.51. Криминалистика, (учебник) под ред. Р.С. Белкина. М., Норма, 1999. 2.52. 2.53. Куванов В.В. Реконструкция при производстве криминалистических экспертиз. Караганда, 1974. 2.54. 2.55. Курс советского уголовного процесса. Общая часть. М., 1989. 2.56. 2.57. Курылев СВ. Основы теории доказывания в советском уголовном правосудии. Минск., 1969. 2.58. 2.59. Ларин A.M. Работа следователя с доказательствами. М.э 1966. 2.60. 2.61. Леви А.А. Звукозапись в уголовном процессе. М.51974. 2.62. 2.63. Леви А.А., Горюнов Ю.А. Звукозапись и видеозапись в уголовном судопроизводстве. М., 1983. 2.64. 2.65. Лузган И.М. Методологические проблемы расследования. М., 1973. 2.66. 2.67. Лузгин И.М. Моделирование при расследовании преступлений. М., 1981. 2.68. 2.69. Лупинская П.А. Доказывание в советском уголовном процессе. М., 1966. 2.70. 2.71. Люблинский П.И. О доказательствах в уголовном суде. М.5 1924. 2.72. 2.73. Мельникова Э.Б. Участие специалиста в следственных действиях. М., 1964. 2.74. 2.75. Мешков В.М., Попов В.Л. Оперативно-розыскная тактика и особенности легализации полученной информации в ходе предварительного следствия. М., 1999. 2.76. 2.77. Митричев СП. Советская криминалистика. М., 1962. 2.78. 2.79. Митричев B.C. Криминалистическая идентификация целого по частям. // Теория и практика идентификации целого по частям. ВНИИСЭ //М., 1976. 2.80.

228

2.64. Мухин И.И. Важнейшие проблемы оценки судебных доказательств в уголовном и гражданском судопроизводстве. Л., 1974. 2.65. 2.66. Орлов Ю.К. Основы теории доказательств в советском уголовном процессе. М., 2000. 2.67. 2.68. Павлов Н.Е. Уголовно-процессуальное законодательство и уголовный закон. М., 1999. 2.69. 2.70. Перлов И.Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе. М., 1957. 2.71. 2.72. Петрухин И.Л. Экспертиза как средство доказывания в советском уголовном процессе. Л., 1964. 2.73. 2.74. Полевой Н.С. Кинодокументы как судебное доказательство. «Соц. законность». 1963, №4. 2.75. 2.76. Порубов Н.И. Научная организация труда следователя. Минск, 1970. 2.77. 2.78. Потапов СМ. Судебная фотография. М., 1936. 2.79. 2.80. Применение цветной фотографии в работе прокурора-криминалиста, специалиста и судебного эксперта. Л., 1980. 2.81. 2.82. Прукс П. Уголовный процесс: научная «детекция лжи» (инструмен- тальная диагностика эмоциональной напряженности и возможности ее применения в уголовном процессе). Тарту, 1992. 2.83. 2.84. Ратинов А.Р. и др. Взаимодействие следователей прокуратуры и органов милиции при расследовании и предупреждении преступлений. М., 1964. 2.85. 2.86. Рейс Р.А. Научная техника расследования преступлений. СпБ, 1912. 2.87. 2.88. Салтевский М.В. Криминалистическая одорология. М., 1986. 2.89. 2.90. Селиванов Н.А. Судебно-оперативная фотография. М., 1955. 2.91. 2.92. Селиванов Н.Д. Вещественные доказательства. М., 1971. 2.93. 2.94. Селиванов Н.А. и др. Советская криминалистика (система понятий). М., 1982. 2.95.

229

2.80. Селиванов Н.А. Советская криминалистика (теоретические проблемы). М., 1978. 2.81. 2.82. Селиванов Н.А., Эйсман А.А. Судебная фотография. М., 1965. 2.83. 2.84. Сергеева Т.Л. Борьба с подлогами документов по советскому уголов- ному праву. М.-Л., 1949. 2.85. 2.86. Сичивица О.М. Методы и формы научного познания. М., 1971. 2.87. 2.88. Скорченко П.Т. Криминалистика (технико-криминалистическое обеспечение расследования преступлений). Учебное пособие. М., 1999. 2.89. 2.90. Снетков В.А. Габитоскопия. Волгоград, 1968. 2.91. 2.92. Советский уголовный процесс. М., 1975. 2.93. 2.94. Советский уголовный процесс (учебник для ВУзов). М, 1988. 2.95. 2.96. Сорокин B.C. Обнаружение и фиксация следов на месте происшествия. М., 1966. 2.97. 2.98. Справочник следователя (практическое пособие). М., 1990. 2.99. 2.100. Старченко А.А. Логика в судебном исследовании. М., 1958. 2.101. 2.102. Стегнова Г.В. и др. Установление некоторых диагностических при- знаков человека по запаховым следам (методические рекомендации). М., ЭКЦ МВД РФ. 1996. 2.103. 2.104. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1958. 2.105. 2.106. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1968, т.1. 2.107. 2.108. Теория доказательств в советском уголовном процессе. М, 1967. ч. Особенная, ч. Общая. 2.109. 2.110. Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973. 2.111. 2.112. Теория передачи информации (терминология). АН СССР. Комитет научно-технической терминологии. М., 1979. 2.113. 2.114. Терзиев Н.В. Лекции по криминалистике. М., 1957. 2.115. 2.116. Трегубов С.Н. Основы уголовной техники. СпБ, 1915. 2.117. 2.118. Тростников В.Н. Человек и информация. М., 1970. 2.119.

230

2.100. Трусов А.И. Основы теории судебных доказательств. М., 1960. 2.101. 2.102. Уголовный процесс. Учебник под ред. Н.В. Алексеева. М., 1972. 2.103. 2.104. Хлынцов М.Н. Криминалистическая информация и моделирование преступлений. Саратов, 1982. 2.105. 2.106. Чельцов М.А. Уголовный процесс. М., 1948. 2.107. 2.108. Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М., 1962. 2.109. 2.110. Шейфер С.А. Следственные действия. Система и процессуальная форма. М., 1961. 2.111. 2.112. Шейфер С.А. Сущность и способы собирания доказательств в советском уголовном процессе. М., 1982. 2.113. 2.114. Шляхов А.Р. Процессуальные и организационные основы кримина- листической экспертизы. М., 1972. 2.115. 2.116. Эксархопуло А.А. Основы криминалистической теории. СПБ. 1992. 2.117. 2.118. Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовном процессуальном производстве. Л., 1976. 2.119. III Статьи.

3.1. Арсеньев В.Д. Вопросы теории вещественных доказательств в советском уголовном процессе. // Труды Иркутского Университета, 1957. Т.22. 3.2. 3.3. Белкин Р.С. Криминалистика и научно-технический прогресс // труды Высшей школы МВД // М., 19725 вып.34. 3.4. 3.5. Бирюков Б.В., Тростников В.Н., Урсул А.Д. Информация как научное и методическое понятие. // Понятие информации. М., 1973. 3.6. 3.7. Быховекий И.Е. Об актуальных вопросах совершенствования процес- суальной регламентации следственных действий // Актуальные проблемы совершенствования производства следственных действий. Ташкент. 1982. 3.8. 3.9. Винберг А.И. Предмет и метод советской криминалистики. // Крими- налистика. Учебник. М., 1950. 3.10.

231

3.6. Винберг А.И. Предмет, задачи и система советской криминалистики. // Криминалистика. М., 1959. 3.7. 3.8. Винберг А.И. Доказательственное значение фотоснимков и специальных видов копий в советском уголовном процессе. // Советская криминалистика на службе следствия. М., 1955, вып.6. 3.9. 3.10. Винберг А.И. Некоторые актуальные вопросы советской криминалистики // Советское государство и право. 1962 - №5. 3.11. 3.12. Винберг А.И. Производные вещественные доказательства в советском уголовном процессе // «Соц. законность». 1966, №3. 3.13. ЗЛО. Винберг А.И. К вопросу об основах криминалистической техники как раздела науки советской криминалистики. // Правоведение, 1967» №1.

3.11. Винберг А.И. Криминалистическая одорология // Криминалистика на службе следствия. Вильнюс, 1967. 3.12. 3.13. Винберг А.И., Корухов Ю.Г. Регламентация применения научно- технических средств // Соц. законность., 1983 - №11. 3.14. 3.15. Волынский А.Ф. Общие положения криминалистической техники // Криминалистика под ред. А.Г. Филиппова и А.Ф. Волынского. М., 1998. 3.16. 3.17. Гайдук А.И. Некоторые проблемы использования ситуативных технико- криминалистических задач в процессе раскрытия и расследования вымога- тельств // Проблемы укрепления законности, усиления борьбы с преступностью и профилактика преступлений в современных условиях. Воронеж, 1996. 3.18. 3.19. Галенин И.Д. Некоторые вопросы процессуального оформления опе- ративно-розыскной деятельности // Информационный бюллетень СК МВД РФ, №3 (80), М., СК МВД РФ. 1994. 3.20. 3.21. Гуляев Л.И., Быховский И.Е. Исследование эмоционального состояния человека в процессе производства следственного действия // Криминалистика и судебная экспертиза. Киев. 1972, вып. 9. 3.22.

232

3.17. Жбанков В.А. Образцы для сравнительного исследования и вещест- венные доказательства. // Сборник работ авторов и соискателей ВШ МООП СССР, М., 1966. 3.18. 3.19. Зицер Е.У. Введение. Криминалистика. М., 1938. 3.20. 3.21. Злобин Г.А., Яни С.А. Проблема полиграфа. // Проблемы совершен- ствования советского законодательства // Труды ВНИИСЗ МЮ СССР. М., 1976, №6. 3.22. 3.23. Зотов А.Б. Современное состояние исследовательской фотографии. Информационный бюллетень Академии МВД. М., 1999. 3.24. 3.25. Игнатов СВ. Использование полиграфических устройств в оперативно- розыскной деятельности органов внутренних дел. М. УМЦ МВД РФ, 1992. 3.26. 3.27. Ищенко Е.И. Классификация научно-технических средств, используемых на предварительном следствии.// Теория и практика собирания доказа- тельственной информации техническими средствами на предварительном следствии. Киев, 1980. 3.28. 3.29. Карнеева Я., Мусиенко А. Доказательственное значение материалов, полученных в результате применения киносъемки, видео- и фонозаписи // Советская юстиция. 1983, №3. 3.30. 3.31. Карнович Г.Б. К вопросу о классификации вещественных доказательств // Советская криминалистика на службе следствия. М., 1956, вып.8. 3.32. 3.33. Кирсанов З.И. К вопросу о понятии технико-криминалистических методов и средств // Криминалистика и судебная экспертиза // Киев, 1973, вып. 10. 3.34. 3.35. Колмаков В.П. Способы собирания и закрепления доказательств // Соц. законность. 1955, №4. 3.36. 3.37. Колмаков П.П. О теоретических основах систематизации методов, приемов и средств советской криминалистики // Правоведение. 1965, №18. 3.38. 3.39. Коломиец В.Я. Использование звукозаписи и организации труда ра- ботников органов внутренних дел (сб. статей). М., 1969. 3.40.

233

3.29. Корухов Ю.Г. Общие положения криминалистической техники // Криминалистика. М., 1996. 3.30. 3.31. Корухов Ю.Г. Криминалистическая видеозапись // Криминалистика. 1999. 3.32. 3.33. Корухов Ю.Г. Значение результатов применения научно-технических средств в доказывании по уголовным делам // Информационный бюллетень. Академия управления МВД РФ. 2000, №8. 3.34. 3.35. Леви А.А. Вопросы правовой регламентации применения научно- технических средств в уголовном судопроизводстве // Теория и практика собирания доказательственной информации техническими средствами. Киев, 1980. 3.36. 3.37. Макаров И.В. Понятие, сущность и система методов фиксации в криминалистике. // Труды ВШ МВД М. 1971 - вып.31. 3.38. 3.39. Макаров И.В., Скромников К.С. Видеомагнитофонная запись - метод фиксации доказательств // Труды ВШ МВД СССР. М., 1972, вьш.34. 3.40. 3.41. Миньковский Г.М. Процессуальные вопросы применения новых научно- технических средств фиксации результатов следственных действий. // Прак- тика применения нового уголовно-процессуального законодательства. М., 1962. 3.42. 3.43. Москалькова Т.Н. Нравственные аспекты соотношения уголовно- процессуальной и оперативно-розыскной деятельности // Информационный бюллетень XXVIII криминалистических чтений Академии управления МВД РФ. М., 1999-№8. 3.44. 3.45. Нагнойный Я.И. Использование новой техники в следственной работе // Криминалистика и судебная экспертиза. Киев, 1969 - вып.6. 3.46. 3.47. Научно-техническая революция БСЭ, 3 изд., т. 17 - с.324, 340. 3.48. 3.49. Подшибякин А.С. Использование полиграфа при раскрытии и рас- следовании преступлений (Нравственные аспекты) // Информационный бюлле- тень Академии управления МВД РФ. М., 1999 - вып.8, 3.50.

234

3.40. Прокофьев Ю.Н. Некоторые вопросы оценки документов - доказа- тельств в советском уголовном процессе // Проблемы советского государства и права. Иркутск, 1979. 3.41. 3.42. Ратинов А.Р. Вопросы познания в судебном доказывании // Советское государство и право. 1964 - №8 3.43. 3.44. Рахунов Р.Д. Вещественные и письменные доказательства в советском уголовном процессе. // Ученые записки ВИЮН М. 1959 - вып. 10. 3.45. 3.46. Розенблит С.Я. Возможность использования звукозаписи при произ- водстве следственных и судебных действий // Вопросы криминалистики. М., 1964 -вып. 10. 3.47. 3.48. Селиванов Н.А. Современное состояние криминалистической техники и пути ее развития // Вопросы криминалистики. М., 1962 - №5. 3.49. 3.50. Селиванов Н.А. Основания и формы применения научно-технических средств и специальных познаний при расследовании преступлений. // Вопросы криминалистики, М., 1964 - вып. 12. 3.51. 3.52. Селиванов Н.А. О возможности применения полимеров в кримина- листике // Вопросы криминалистики. М., 1962 - вып.З. 3.53. 3.54. Селиванов Н.А., Леви А.А. Правовая регламентация применения на- учно-технических средств в уголовном судопроизводстве // Соц. законность. 1979 - №3. 3.55. 3.56. Скрытников А.И. и др. Применение полиграфа в оперативно- розыскной деятельности. М. ВШМ МВД РФ. 1975. 3.57. 3.58. Снетков В.А. Пути повышения эффективности применения научно- технических средств и методов в раскрытии преступлений // Доклад и сообщения делегации МВД СССР. София. МВД НРБ. 1985. 3.59. 3.60. Статкус В.Ф. Требования к осмотру места происшествия. // Соц. за- конность. 1987 - №6. 3.61.

235

3.51. Суслов В.М. Вопросы теории сокриминальных признаков в оперативном документировании //Материалы научно-практической конференции. Руза, 1996. 3.52. 3.53. Сырков СМ., Шланев В.В. Организация работы по применению научно- технических средств и криминалистических методов в горрайорганах // Экспертная практика ВНИИ МВД. 1985 - №23. 3.54. 3.55. Тетерин Б.С. О способах собирания доказательств в уголовном про- цессе.//Правоведение. 1964, №2. 3.56. 3.57. Техника. БСЭ. 3-е изд. Т.25, с.522. 3.58. 3.59. Трусов А.И. Судебное доказывание в свете идей кибернетики // Вопросы кибернетики и право. М., 1907. 3.60. 3.61. Элькинд П.С. Научно-технический прогресс в уголовном судопроиз- водстве. // Советская юстиция. 1971. №3. 3.62. 3.63. Эйсман А.А. О некоторых логических системах связи косвенных до- казательств // Вопросы криминалистики. М., 1964, №12. 3.64. IV Диссертации и авторефераты

4.1. Аубакирова А.А. Фиксация доказательств в криминалистике и судо- производстве (автореф. дисс. канд. юр. наук). Алматы, 1999. 4.2. 4.3. Басалаев А.Н. Фиксация результатов осмотра места происшествия /автореф. дисс. канд. юр. наук. М., 1967. 4.4. 4.5. Боянов А.И. Информационное моделирование в тактике следственных действий /автореф. дисс. канд. юр. наук. М., 1979. 4.6. 4.7. Вайнштейн А.А. Участие специалиста в следственном осмотре, (автореф. дисс. канд. юр. наук) М., 1966. 4.8.

236

4.5. Вандер М.Б. Проблемы совершенствования научно-технических средств и их применения в процессе доказывания по уголовным делам (автореф. дисс. канд. юр. наук), М., 1994. 4.6. 4.7. Волынский А.Ф. Концептуальные основы технико- криминалистического обеспечения раскрытия и расследования преступлений. (автореф. дисс. докт. юр. наук), М., 1999. 4.8. 4.9. Выдря М.М. Вещественные доказательства в советском уголовном процессе, (автореф. дисс. канд. юр. наук), Л., 1953. 4.10. 4.11. Дмитриев Е.Н. Проблемы применения цифровой фотографии при рас- следовании уголовных дел. (автореф. дисс. канд. юр. наук), М., 1998. 4.12. 4.13. Зинин A.M. Теоретические и практические проблемы криминалисти- ческого установления личности по признакам внешности, (автореф. дисс. доктора юридических наук), М., 1997. 4.14.

4.10. Корниенко Н.А. Теория и практика предварительных криминалисти- ческих исследований вещественных доказательств (автореф. канд. юр. наук), М., 1976. 4.11. 4.12. Куванов В.В. Реконструкция при расследовании преступлений (автореф. канд. юр. наук), М., 1972. 4.13. 4.14. Кузнецов А.В. Ответственность за подлог документов по советскому уголовному праву (автореф. канд. юр. наук), М., 1957. 4.15. 4.16. Луцюк И.Т. Участие специалиста-криминалиста на предварительном следствии (автореф. канд. юр. наук), М., 1977 4.17. 4.18. Леви А.А. Процессуальные и криминалистические проблемы применения научно-технических средств в уголовном процессе, (автореф. канд. юр. наук), М., 1977. 4.19. 4.20. Лысов Н.Н. Криминалистическое учение о фиксации доказательственной информации о деятельности по выявлению и раскрытию преступлений (автореферат диссертации доктора юридических наук), М., 1993. 4.21.

237

4.16. Майлис Н.П. Криминалистическая трасология как теория и система t методов решения задач в различных видах экспертиз (автореферат диссертации ‘– доктора юридических наук), М., 1992.

1 4.17. Селиванов Н.А. Научно-технические средства расследования престу- = плений (автореф. канд. юр. наук), М., 1965.

% 4.18. Турчин Д.А. Исследование места происшествия (диссертация канди-

= дата юридических наук), Л., 1968.

2 4.19. Филиппова М.А. Экспрессные методы фиксации фактических дан- г_ ных на предварительном следствии (автореф. канд. юр. наук), Л., 1975.

4.20. Шебалин В.Е. Документальная фиксация доказательств (автореф. канд. юр. наук), М., 1975.

1 4.21.Шейфер С.А. Методологические и правовые проблемы собирания

Доказательств в советском уголовном процессе (автореф. канд. юр. наук), М., 1981.