lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Софронов, Глеб Васильевич. - Предмет и направления совершенствования уголовно- процессуального доказательственного права: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Екатеринбург, 2001 197 с. РГБ ОД, 61:02-12/23-3

Posted in:

ff.?*&–/&/гз-з

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ УРАЛЬСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ЮРИДИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ

На правах рукописи СОФРОНОВ ГЛЕБ ВАСИЛЬЕВИЧ

ПРЕДМЕТ И НАПРАВЛЕНИЯ

СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО

ДОКАЗАТЕЛЬСТВЕННОГО ПРАВА

Специальность 12.00.09. - уголовный процесс,

криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель — кандидат юридических наук, доцент

Милиции Сергей Дмитриевич

ЕКАТЕРИНБУРГ - 2001

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 3

ГЛАВА I. Доказательственное право как регулятор уголовно- процессуальной деятельности —? ?— 9

§ 1.1. Понятие уголовно-процессуального доказательственного права 9

§ 1.2. Источники уголовно-процессуального доказательственного права 21

§ 1.3. Стремление к истине как доминанта развития уголовно-процессуального доказательственного права 43

ГЛАВА II. Предмет регулирования уголовно-процессуального

доказательственного права 72

§ 2.1. Понятие предмета регулирования уголовно-процессуального доказательственного права -——-.—–’ 72

§ 2.2. Структура предмета правового регулирования уголовно-процессуального

доказательственного права 91

§ 2.3. Структура уголовно-процессуального доказательственного права– 101

ГЛАВА III. Основные направления совершенствования уголовно- процессуального доказательственного права 109

§3.1. Объекти визация 110

§ 3.2. Гуманизация 131

§ 3.3. Детализация 141

§ 3.3. Унификация 157

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 168

ПРИЛОЖЕНИЯ 171

БИБЛИОГРАФИЯ 179

о

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность избранной темы. Установление фактических обстоятельств уголовного дела традиционно вызывает повышенный интерес. От того, что будет считаться доказанным нередко зависит судьба человека. Именно поэтому изучение формальной стороны данной деятельности, ее восприимчивости к правовому воздействию составляет одно из постоянно востребованных направлений в теории доказательств.

До последнего времени в многочисленных трудах, монографиях и публикациях основное внимание уделялось содержанию доказательственной деятельности, а не формальной стороне - вопросам правового регулирования. Процессуалисты тяготели к изучению процесса доказывания, его элементов, предмета и пределов, классификации доказательств. Криминалисты разрабатывали рекомендации по тактике производства следственных действий, совершенствованию процессуальных средств доказывания.

Вопросы, касающиеся собственно доказательственного права как совокупности юридических норм, а также общественных отношений, составляющих предмет его регулирования, не становились ранее предметом самостоятельного монографического исследования. Вместе с тем, доказательственное право - одно из главных явлений, изучаемых теорией доказательств.

Наряду с этим, интерес к теме исследования не является сугубо теоретическим. Не только ученым, но и практикам важно знать насколько глубоко нынешние перемены в уголовно-процессуальном законодательстве могут оказывать влияние на доказательственное право, в какой мере производимые реформы согласуются со сформировавшимися и исторически устойчивыми тенденциями.

Выводы и предложения работы во многом обобщают уже имеющийся, но не
отраженный законом положительный опыт органов дознания,

.3

предварительного следствия и судов. Автором не делалось попыток к изобретению не опробованных ранее методов работы с процессуальной информацией. Теоретическое осмысление практики необходимо в целях согласования сложившихся обыкновений с нормами и принципами уголовно- процессуального права, призвано обеспечить отделение действительно оправданных новых правил от процессуального упрощенчества, ущемления прав субъектов процессуальных правоотношений и т.п.

Предмет исследования — уголовно-процессуальное доказательственное право как совокупность норм. В ходе исследования он подразделяется на три части: само доказательственное право, внешне выраженное (формально определенное) в источниках; общественные отношения, регулируемые данной подотраслью права; тенденции развития доказательственного права, проявляющиеся при рассмотрении его исторической и смысловой динамики.

Цель и задачи работы. Ракурс исследования, формальный, во многом позитивистский подход к изучению объекта, предопределяют главную цель исследования - изучение доказательственного права как элемента в структуре права.

Указанная цель обусловила постановку следующих задач:

формулирование понятия уголовно-процессуального

доказательственного права;

определение сформировавшейся системы источников уголовно- процессуального доказательственного права;

выявление главной исторической тенденции развития; - выделение признаков,
присущих общественным отношениям,

составляющим предмет правового регулирования подотрасли;

анализ и сопоставление структур доказательственного права и

регулируемых им общественных отношений;

4

установление основных направлений совершенствования уголовно- процессуального доказательственного права. Методология исследования. Для решения поставленных задач использовались общенаучные методы: историко- материалистический; логический; аналитический; синтетический; системный, а также частнонаучные методы: сравнительно-правовой; системно-структурного анализа; логико-юридический; моделирования.

Теоретическую основу составили: философские труды Аристотеля, Р. Декарта, И. Канта, Н.А. Бердяева, В.И. Кириллова, В.Ф. Кузьмина, В.А. Лекторского, И.П. Малиновой, B.C. Нерсесянца, Т.И. Ойзермана, А.А. Старченко; работы в области общей теории и истории государства и права Ш.Л. Монтескье, С.С. Алексеева, Г.Н. Ветровой, С.Л. Зивса, Г.В. Игнатенко, В.В. Лазарева, В.Д. Перевалова, Л.С. Явича; исследования в смежных юридических дисциплинах М.И. Ковалева, О.А. Краеавчикова, А.А. Мельникова, И.В. Решетниковой, Е.А. Суханова, Ю.К. Толстого, К.С. Юдельсона, В.Ф. Яковлева; работы процессуалистов и криминалистов М.С. Строговича, Н.С. Алексеева, В.Д. Арсеньева, Д.И. Беднякова, Р.С. Белкина, У. Бермана, В.П. Божьева, Л.М. Володиной, В.М. Горшенева, Ю.М. Грошевого, А.А. Давлетова, В.Г. Даева, B.C. Джатиева, Л.Я. Драпкина, В.И. Каминской, Л.М. Карнеевой, Н.М. Кипниса, Л.Д. Кокорева, Ф.М. Кудина, Э.Ф. Куцовой, A.M. Ларина, В.Я. Лившица, П.А. Лупинской, С.Д. Милицина, Я.О. Мотовиловкера, Л. Надя, П.Ф. Пашкевича, Н.Н. Полянского, А.Д. Прошлякова, Г.М. Резника, В.М. Савицкого, А.В. Смирнова, И.Я. Фойницкого, М.А. Чельцова- Бебутова, С.А. Шейфера, и других. Эмпирической основой исследования послужили:

опубликованная практика Верховного Суда РФ с 1992 по 2000 годы; изучение
опубликованной информации об уголовных делах, рассмотренных судами 14 субъектов РФ и военными судами;

5

личный опыт практической работы автора с 1994 года в качестве

следователя, куратора следственных подразделений ГУВД

Свердловской области по линии ведомственного контроля, адвоката.

Научная новизна работы основывается на использованном автором

подходе к уголовно-процессуальному доказательственному праву как части

российской правовой системы с присущими ей общими и частными

закономерностями.

На защиту выносятся следующие положения:

  1. Уголовно-процессуальное доказательственное право определяется как объединенная в подотрасль совокупность правовых норм, регламентирующих общественные отношения, складывающиеся в связи с доказыванием юридически значимых обстоятельств по методу, свойственному уголовно-процессуальному праву в целом.
  2. Нормы уголовно-процессуального доказательственного права содержатся в трех видах источников: нормативный правовой акт; договор с нормативным содержанием; правовой обычай.
  3. Доминантой развития (генеральной исторической тенденцией) доказательственного права является стремление к достижению объективной истины в качестве результата доказывания.
  4. Субъекты доказательственных правоотношений классифицируются на три группы по степени включенности в процесс доказывания: лица, осуществляющие доказывание в целом (лицо и орган, производящие дознание, следователь, прокурор, суд); лица, осуществляющие только проверку доказательств (присяжные заседатели); лица, не осуществляющие собирание, проверку и оценку доказательств самостоятельно, а лишь помогающие в этом лидирующим субъектам и присяжным (подозреваемый, обвиняемый, потерпевший, свидетель, эксперт, специалист, переводчик, гражданские истец и ответчик, обвинитель, защитник и др.).
  5. 6

  6. Доказательственные общественные отношения: представляют одновременно разновидность познания и аргументации; имеют структуру; содержат интеллектуальную и волевую составляющие, в разной степени поддающиеся правовому регулированию; носят ретроспективный характер.
  7. В структуре доказательственного права как подотрасли выделяются общая часть (институт общих условий доказывания) и особенная часть (институт доказывания в отдельных процессуальных стадиях и особых производствах).
  8. К основным направлениям развития уголовно-процессуального доказательственного права относятся: объективизация (рост удельного веса гарантий достижения истины через совершенствование средств и способов получения процессуальной информации); гуманизация (увеличение количества норм о правах и интересах личности путем трансформации моральных норм в правовые); детализация (усложнение доказательственно-правовых процедур как следствие разрешения конфликта между правоохранительной и правозащитной линиями); унификация (сближение правил о доказывании в юрисдикционных процессуальных отраслях, выработка общих международных стандартов).
  9. Стабильность вступившего в силу судебного акта, имеющего преюдициальную силу, и неограниченная свобода внутреннего убеждения при оценке доказательств могут быть совмещены путем дополнения ст. ст. 384 УПК РСФСР, 333 ГПК РСФСР, 192 АПК РФ, 269 и 274 КоАП РСФСР новым основанием пересмотра дела - появление приговора вопреки преюдиции (противоречащего по фактическим обстоятельствам действующему судебному акту).
  10. Практическая значимость результатов исследования. Теоретические положения диссертации способствуют формированию научных представлений о доказательственном праве как совокупности правовых норм. Они могут использоваться в последующих разработках ряда научных проблем,

7

преподавании курса уголовного процесса. В работе содержатся предложения по совершенствованию действующего законодательства (ст. ст. 1, 33, 28, 58, 71, 79, 173, 254, 384 УПК РСФСР, 333 ГПК РСФСР, 192 АПК РФ, 269 и 274 КоАП РСФСР). Выводы и рекомендации могут быть востребованы в практической деятельности органов предварительного расследования, прокуратуры, адвокатуры и суда.

Апробация и внедрение результатов исследования. Положения диссертационного исследования являлись предметом обсуждения на всероссийских и международных научно-практических конференциях в г.г. Екатеринбурге (УрГЮА - 1998 и 1999 годы) и Челябинске (ЮУрГУ - 2000 и 2001 годы).

Выводы диссертации использованы в ходе преподавания курса уголовного процесса в УрГЮА при проведении лекций и семинаров по тематике теории доказательств, доложены на Екатеринбургском кустовом совещании работников прокуратуры в сентябре 1997 года, обсуждены на занятиях в системе служебной подготовки личного состава СУ при Чкаловском РУВД г. Екатеринбурга в 1998 - 2000 годах.

Основные положения работы изложены в 5 опубликованных научных работах, в том числе учебном пособии «Проблема истины в уголовном судопроизводстве».

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, трех глав, разделенных на парафафы, и заключения. В приложениях содержатся схемы по структуре доказательственного права и регулируемых им общественных отношений, таблица презумпций российского уголовно-процессуального доказательственного права. Работа снабжена списком использованной литературы и нормативного материала.

ГЛАВА I

Доказательственное право как регулятор уголовно-процессуальной деятельности

§ 1.1. Понятие уголовно-процессуального доказательственного права

Работа с понятием «доказательственное право» предполагает выбор позиции автора в вопросах общей теории права. Первый из них: «Что такое право?»

Суммируя научные, узкоспециальные и бытовые представления, можно привести несколько смыслов.

  1. Под правом понимается некая совокупность юридических норм.
  2. Право - гуманитарная наука, изучающая: закономерности построения правовых систем; историю и практику установления, изменения, действия юридических норм; отдельные проблемы юриспруденции, такие как правоотношение, ответственность, правовое регулирование и т.д.
  3. Право - мера возможного поведения субъекта. В этом значении мы понимаем право на обжалование в суд неправомерных действий должностных лиц, право владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом, избирать и быть избранными т.п.
  4. Право - сфера человеческой деятельности. В языке это значение нашло отражение в словосочетании «специалист в области права».
  5. Проблема правопонимания способствует возникновению различных точек зрения на это общественное явление.

«В зависимости от того, что рассматривается в качестве источника правообразования, - государство или природа человека, различают естественно-

9

правовую и позитивистскую теории права … В зависимости от того, в чем усматривалась основа (базовый элемент) права - норма права, правосознание, правоотношение - сформировались нормативистская, психологическая и социологическая теории»2.

Позитивизм при исследовании процессуальных вопросов предпочтительнее естественно-правовой теории. Следы человеческой натуры легче различить в материально-правовых установлениях, нежели в правилах процессуального закона.

Восприятие права может быть или «нормативистским» или «широким». «Широкие определения права хороши тем, что они ориентируют на рассмотрение жизни права в правоотношениях, правосознании, правоприменительных актах, субъективных правах. Это более ориентирует исследовать не нормы права, а правовую реальность. Наряду с тем, что этот предмет весьма привлекателен для изучения, правовая реальность - это нечто неуловимое, трудно фиксируемое»”. В нашем случае право рассматривается как конкретный набор внешне выраженных юридических норм.

Настоящая работа выполнена в духе теоретических установок, характерных в большей степени для концепций позитивизма (по первому из оснований классификации В.М. Корельского и В.Д. Перевалова) и нормативизма (по второму ее основанию). Далее подразумевается, что, во-первых, право тесно связано с государством, последнему принадлежит ведущая

Теория государства и права / Отв. редакторы В.М. Карельский, В.Д. Перевалов. Екатеринбург. 1996.

С. 220

2 Там же. С. 221

’ Теория права и государства / Под ред. проф. В.В. Лазарева. М„ 1996. С. 98

10

роль в формировании нормативных установлений, во-вторых, «право - это совокупность норм, внешне выраженных»4.

Чтобы не уделять излишнего внимания вопросам, уже изученным юридической наукой, воспользуемся известным мнением С.С. Алексеева: «Право - это система норм, выраженных в законах, иных признаваемых государством источниках, и являющихся общеобязательным нормативно-государственным критерием правомерно-дозволенного (а также запрещенного и предписанного) поведения»”. Являясь таким критерием, право осуществляет регулятивную функцию.

В литературе рассматривается соотношение права и законодательства.

И.П. Малинова, рассуждая о классическом определении права (Платон-Кант), приводит кантовскую формулу: «Право есть ограничение свободы каждого условием согласия ее с такой же свободой каждого другого, насколько это возможно по всеобщему закону»6. Кант упоминает о законе. Он, с одной стороны - некая принудительная сила, с другой - единственное поле согласования свободных воль. В этом состоит диалектическая связь между правом и законом.

Одну из граней этой взаимозависимости анализирует B.C. Нерсесянц. Критикуя позитивистский тип правопонимания, он приходит к мысли о возможном различии права и закона по смыслу. «Закон … может как соответствовать, так и противоречить праву, быть (в целом или частично) формой официально-властного признания, нормативной конкретизации и защиты, как права, так и иных (неправовых) требований, дозволений и запретов.

Теория государства и права / Отв. редакторы В.М. Корельский, В.Д. Перевалов. Екатеринбург, 1996. С. 221

” Алексеев С.С. Теория права. М., 1995. С. 157

Малиново И.П. Классическая философия права. Екатеринбург, 1997. С. 8

11

Только как форма выражения права закон представляет собой правовое явление» . Такое разведение права и закона с необходимостью приводит к введению понятия «правовой закон». «Правовой закон - это адекватное выражение права в его официальной признанности, общеобязательности, определенности, необходимых для действующего позитивного права» .

Позитивизм настоящей работы оправдан целями исследования. При таком подходе нет необходимости анализировать доказательственное право в отрыве от имеющегося нормативного материала, проверять те или иные положения на соответствие эталону «правового закона».

Право и законодательство нельзя отождествлять. «Система законодательства относится к внешней форме выражения объективного права, в отличие от правовой системы, являющейся его внутренней (структурной) формой, пронизывающей содержание»9. Различение систем права и законодательства помогает при выделении структурных элементов каждой. Для права элементарной частицей является норма, а не статья (пункт, часть и т.п.).

Важно определить место уголовно-процессуального доказательственного права в российской правовой системе.

Общепризнанно, что основных структурных элементов системы права три: отрасль, институт и норма права. Вместе с тем, «кроме норм, институтов, отраслей, которые являются необходимыми элементами правовой системы … есть и такие не всегда необходимые правовые образования как субинституты и подотрасли»10. Выделение этих составных частей имеет огромное значение для структурного анализа доказательственного права.

Нерсесянц B.C. Философия права. М., 1997. С, 36 w Там же. С. 36

9

Явич Л.С. Общая теория права. Ленинград, 1976. С. 135

Алексеев С.С. Структура советского права. М., 1975. С. 23

12

Высокий удельный вес норм об установлении обстоятельств дела в уголовно- процессуальном праве приводит к выводу - доказательственное право нечто большее, чем правовой институт, оно имеет деление на Общую и Особенную части, его нормы «вкраплены» во все процессуальные стадии (особые производства).

Как представляется, подотрасль и институт могут разграничиваться и по следующему признаку. Мысленно из отрасли права изымаются нормы, относящиеся к исследуемой совокупности, если существование отрасли можно представить в отсутствие изъятых норм, часть является институтом, если это невозможно - речь идет о подотрасли.

Для наглядности сопоставим уголовно-процессуальное

доказательственное право с институтом обеспечения исполнения обязательств в гражданском праве (гл. 23 ГК РФ). Представить гражданское право без этой части можно. Напротив, уголовный процесс без доказательственного права немыслим. Изъятие норм об обороте информации в уголовном деле лишает отрасль смысла. Например, стадию возбуждения уголовного дела нельзя будет отличить от предварительного расследования, последняя будет невосполнимо обескровлена, наконец, нельзя нет суда первой инстанции без судебного следствия и норм об оценке доказательств в приговоре.

Системно-структурные правовые исследования привели к выводам о существовании промежуточных образований. «В составе отраслей права могут быть образованы и более крупные, чем правовой институт, объединения правовых норм, получившие название подотраслей права. Это обособленная часть отрасли права, объединяющая нормы и институты, регулирующие специальные виды общественных отношений, входящих в сферу отрасли права»11. В «теории права утвердился вывод, в соответствии с которым каждая

Теория государства и права / Под ред. С.С. Алексеева. М., 1985. С. 279

13

отрасль права характеризуется предметом регулирования, т.е. особой группой однородных общественных отношений, и методом регулирования как своеобразным способом воздействия на отношения»12.

В отличие от отрасли права подотрасль имеет более узкий предмет регулирования, но абсолютно тождественна отрасли по методу. Общность метода правового регулирования (в уголовном процессе в основном императивный метод запретов и обязывающих предписаний) связывает подотрасль права в единое целое с отраслью.

Доказательственное право составляет подотрасль, так как оно:

1) является внутренне структурированным’~; 2) 3) имеет собственный предмет регулирования - общественные отношения по установлению фактических обстоятельств дела; 4) 5) регулирует общественные отношения методом, свойственным для отрасли права в целом; 6) 7) составляет необходимую и неотъемлемую часть уголовно- процессуального права. 8) Определив место доказательственного права, нельзя обойти вопрос о наличии других подотраслей в уголовно-процессуальном праве. Данная проблема, безусловно, может стать темой самостоятельного научного исследования. В литературе она освещения не нашла.

Как представляется, уголовно-процессуальное право состоит из трех подотраслей:

1) право стадий; 2) 3) компетенционное (статусное) право; 4) 5) доказательственное право. 6) и Яковлев В.Ф, Гражданско-правовой метод регулирования общественных отношений. Свердловск, 1972. С. 3

1л См. Приложение 5.

14

Право стадии устанавливает деление на 7 основных (возбуждение уголовного дела, предварительное расследование, назначение и подготовка судебного заседания, судебное разбирательство, апелляционное и кассационное производства, исполнение приговора) и 2 исключительных (надзорное производство и производство по вновь открывшимся обстоятельствам) стадии. Определяются сроки производства, формулируются цели стадии и средства их достижения. Институты подотрасли соразмерны стадиям уголовного процесса.

Компетенционное (статусное) право относится к субъектам судопроизводства, их процессуальному положению. К институтам компетенционного права следует отнести определение процессуального статуса конкретных субъектов, а также подследственность, подсудность, обстоятельства, исключающие возможность участия в судопроизводстве.

Доказательственное право регулирует вопросы, связанные с доказательствами, их собиранием, проверкой, оценкой, отвечает за оборот фактических данных в уголовном деле. Структура уголовно-процессуального доказательственного права подробно рассмотрена в главе 2.

Подотрасли тесно связаны, предметы их регулирования перекрещиваются. С этим и связано наличие норм двойного и даже тройного подчинения (например, норма ч. 1 ст. 119 УПК РСФСР, дающая органу дознания возможность провести неотложные следственные действия). Вместе с тем, каждая подотрасль содержит и собственные одно-подчиненные нормы. Определение понятия доказательства (ч. 1 ст. 69 УПК РСФСР) относится лишь к доказательственному праву, обязанность прокурора освободить любого незаконно содержащегося под стражей (ч. 5 ст. 11 УПК РСФСР), только к компетенционному, перечень поводов к возбуждению уголовного дела (ч. 1 ст. 108 УПК РСФСР) к праву стадий.

Доказательственное право следует отличать от теории доказательств. «Теория доказательств является частью науки уголовного процесса, той частью,

15

которая посвящена изучению процесса доказывания на дознании, предварительном следствии и в суде»14. Доказательственное право - часть уголовно-процессуального права, совокупность юридических норм.

В теории доказательств традиционно повышенное внимание уделялось процессу доказывания, его предмету, пределам, классификации и свойствам доказательств. Понятие доказательственного права формулировалось попутно, для использования в определенном контексте. Наиболее удачным можно считать определение М.С. Строговича: «Совокупность процессуальных норм, устанавливающих основания и порядок доказывания фактов, имеющих значение для дела, носит название доказательственного права»1”.

В классическом определении («Теория доказательств в советском уголовном процессе») акцент делается на деятельности в области доказывания. «Осуществляемую в соответствии с требованиями процессуального закона деятельность лиц, производящих дознание, следователей, прокуроров, судей при участии иных должностных лиц, представителей общественности и граждан по собиранию, проверке и оценке фактических данных об обстоятельствах, достоверное установление которых необходимо для правильного разрешения дела, принято именовать доказыванием. Нормы процессуального права, регламентирующие цели, порядок, пределы и содержание этой деятельности, соответственно именуются доказательственным правом»16.

Научную ценность представляют и более поздние дефиниции. Так, B.C. Балакшин
пишет: «… доказательственное право это совокупность норм

Теория доказательств в советском уголовном процессе / Отв. Редактор Н.В. Жогин. М„ 1973. С, 15

Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса, М., 1968. T, 1. С. 307

Теория доказательств в советском уголовном процессе, / Отв. Редактор Н.В. Жогин. М., 1973. С. 4

16

уголовно-процессуального права, в которых сформулированы понятие и виды доказательств, определены цели, задачи, предмет и процедура доказывания»17.

С включением вопроса о доказательственном праве в учебную программу связано появление следующих дефиниций: «Нормы уголовно-процессуального права, устанавливающие, что может служить доказательством по делу, круг обстоятельств, подлежащих доказыванию, на ком лежит обязанность доказывания, порядок собирания, проверки и оценки доказательств, называют доказательственным правом»18; «совокупность уголовно-процессуальных норм, определяющих цели и предмет доказывания, понятие и виды доказательств, а также особенности доказывания в различных стадиях производства и по некоторым категориям дел называется доказательственным правом»19.

Классическое определение дается через категорию «деятельности» (а не «общественные отношения» как в общей теории права).

В ряде работ, в частности в произведениях Б.А. Галкина, указывалось на отличие деятельности в уголовном процессе от общественных отношений. Такая позиция представляется ошибочной. «Указанное мнение сложилось потому, что его авторы «строят» общественные отношения в уголовном судопроизводстве по типу отношений, урегулированных гражданским правом, когда в одной статье закона, представляющей собой законченную правовую норму, содержится перечень всех прав и обязанностей субъектов конкретного правоотношения. … При анализе можно обнаружить «недостающие» права и обязанности (а, следовательно, и дозволенные либо предписанные ими действия), наличие которых отрицает Б.А. Галкин. Возьмем для наглядности его

Бапакшин B.C. Доказательства в Российском уголовном процессе. Новоуральск, 1996. С. 7

18

Уголовный процесс / Под общей редакцией проф. П.А. Лупшской.. М., 1995. С. 128

19 . Уголовный процесс. /Под общей редакцией проф. К.Ф. Гуценко. М„ 1997. С. 106

20 Теория доказательств в советском уголовном процессе. / Отв. Редактор Н.В. Жогин. М., 1973. С. 4

17

же примеры. Обязанности суда «слушать дело при открытых дверях» соответствует право граждан присутствовать при судебном разбирательстве … Таким образом, уголовно-процессуальная деятельность существует только в форме общественных отношений и, как всякая иная социально значимая деятельность, не может существовать иначе»21.

Отказ от использования термина «общественные отношения» неоправдан. Он более точно передает смысл и содержание предмета правового регулирования в силу чего широко распространен в общей теории права и отраслевых юридических дисциплинах.

В определениях используется понятие «доказывание». В его содержание учеными вкладывается разный смысл. Традиционная трактовка изложена Н.С. Алексеевым, В.Г. Даевым, и Л.Д. Кокоревым. «Установление истины в уголовном судопроизводстве осуществляется посредством доказывания, которое заключается в собирании, проверке, оценке доказательств, в обосновании выводов по уголовному делу» . Уголовно-процессуальное познание (установление истины по уголовному делу) и доказывание в традиционном понимании одно и то же.

Данная позиция подвергнута аргументированной критике. B.C. Джатиев, считает, что «познание и доказывание в уголовном процессе - разные по содержанию понятия. Мы исходим из общих правил формально-логического и диалектического мышления, обязательных для любой отрасли знания. Наука логики четко разграничивает познание и доказательство познанного. Доказательство в логике - это логическая операция обоснования одних

Милиции С.Д. Предмет регулирования советского уголовно-процессуального права. Свердловск, 1991. С. П.

“Алексеев Н.С. Даев ВТ., Кокорев Л.Д.. Очерк развития науки советского уголовного процесса. Воронеж, 1980, С. 153.

18

суждений (тезисов) с помощью других истинных суждений (аргументов) “ Исходя из сказанного, уголовно-процессуальное доказывание - это обоснование собранными по делу доказательствами утверждения о виновности обвиняемого (подсудимого) в совершении преступления для суда и перед судом лицом, сформулировавшим обвинение или поддерживающим его» . Против отождествления «доказывания» и «уголовно-процессуального познания» высказывается и А.А. Давлетов: «уголовно-процессуальное познание как вся урегулированная законом деятельность органов судопроизводства по приобретению знания о расследуемом преступлении и иных связанных с ним явлений действительности состоит из двух частей; 1) исследования доказательств; 2) доказывания обстоятельств» 5. «Исследование доказательств есть процесс познания средств, формирования аргументов доказывания -доказательств. Пока их нет, доказывания быть не может, ибо нечем это делать. Доказывание - это производимая по правилам логики деятельность органов судопроизводства по обоснованию обстоятельств дела (тезисов) при помощи доказательств (аргументов)»” .

Для определения доказательственного права в данной работе более подходит традиционно широкая трактовка доказывания27.

Уголовно-процессуальное доказательственное право обладает следующими признаками:

1) представляет совокупность правовых норм; 2) 3) является подотраслью уголовно-процессуального права; 4) Джатиев B.C. Доказывание и оценка обстоятельств преступления. Ростов-на-Дону, 1990. С. 23 24 Там же. С. 38 “ Давлетов Л.А. Основы уголовно-процессуального познания. Екатеринбург, 1997. С. 179

26 Там же. С. 180

27 В этом есть известное допущение, так как доводы B.C. Джатиева и А.А. Давлетова справедливы, но иного подходящего для использования термина просто не существует.

19

3) имеет собственный предмет правового регулирования - общественные отношения, складывающиеся в связи с доказыванием юридически значимых обстоятельств;

4) по методу правового регулирования спецификой не обладает. Уголовно-процессуальное доказательственное право - это объединенная в

подотрасль совокупность правовых норм, регламентирующих общественные отношения, складывающиеся в связи с доказыванием юридически значимых обстоятельств по методу, свойственному уголовно-процессуальному праву в целом.

20

§ 1.2. Источники уголовно-процессуального доказательственного права

Термин «источник права» нашел разное истолкование. В то же время, существуют положения, признанные большинством авторов. Не вызывают сомнений суждения: «источник права … определяется в самом общем виде как форма выражения права»” ; «… источник права есть внешняя форма объективации правовой нормы»29.

Разница в позициях проявляется при детализации представлений. Многие указывали на многозначность (полисемантичноеть) термина. Под «источником» понималась и внешняя форма выражения права и сами регулируемые отношения и правотворчество.

Попытки найти понятию достойную замену успехом не увенчались. К примеру, использование категории «форма права» не сняло неудобства. «Во-первых, термин «форма права» тоже многозначен: под формой права понимаются и внутренняя структура системы права (разграничение права на отрасли и институты) и внешняя форма выражения правовых норм (нормативный правовой акт, его статьи). Во-вторых, как уже отмечалось в юридической литературе, термин «источник» в смысле формы выражения норм права получил широкое распространение, он достаточно удобен и образно показывает, что нормативный правовой акт содержит правовые нормы и из него как из источника берутся («черпаются») сведения о содержании правовых норм>И°.

” Зивс С.Л. Источники права. М., 1981. С. 8 Там же. С. 9 Проблемы теории государства и права / Под ред. С.С. Ачексеева. М., 1987. С. 328

Не углубляясь в рассмотрение вопросов, не являющихся предметом исследования, примем за основу, что: ««Источник права» - специальный правовой термин, употребляемый для обозначения внешних форм выражения юридических норм (в особенности в конкретных юридических науках и на практике). Под ним понимается не исходная сила, обусловливающая само существование права (такое значение имеют экономический базис, определяемая им государственная воля), а форма, резервуар, где существуют юридические нормы, то есть, откуда мы их черпаем. Иными словами, источниками права являются государственно- юридические формы выражения и закрепления, то есть бытия юридических норм»”1.

Выделяют несколько разновидностей источников права:

1) нормативный правовой акт; 2) 3) правовой прецедент; 4) 5) правовой обычай; 6) 7) договор с нормативным содержанием; 8) 9) научная доктрина; 10) 11) религиозный тексте 12) Роль каждого зависит от особенностей конкретной правовой системы.

Некоторые виды источников права с течением времени «теряют в весе». Пример - научная доктрина - источник права, ставший достоянием истории (jus respondendi в римском праве)^1.

Алексеев С.С. Основные понятия теории государства и права. Свердловск, I9S6. С. 37

32 „

См., например:

Теория права и государства / Под ред. проф. Г.Н. Монета. М., 1996. С. 141-177; Теория государства и

права / Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Мапько, М., 1997. С. 331-334; Общая теория права / Под общ. ред. А.С.

Пшолкина, М., 1996. С. 164-166

Игнатенко А.В., Никитина И.П., Якушева А.Я, История государства и права зарубежных стран. Екатеринбург, 1992. С. 65-66

22

Отголоском прежнего авторитета научной концепции как источника права стало включение в ст. 38 Статута Международного Суда ООН доктрин «наиболее квалифицированных специалистов по публичному праву в качестве вспомогательного средства для определения правовых норм». В последнем случае научные доктрины в качестве источника права не рассматриваются. «Не случайно в самом тексте статьи они именуются вспомогательным средством для определения правовых норм»”4.

В некоторых правовых системах не признаются те или иные из перечисленных источников. Это связано с делением государств на светские и клерикальные, цивилизованные и нецивилизованные, демократические и тоталитарные и т.п. Так, религиозные тексты составляют право мусульманских государств (Иран, Объединенные арабские Эмираты, Кувейт), обычное право господствует в ряде африканских стран (Ангола, Нигерия, Мадагаскар)””.

В российской правовой системе источниками права являются: нормативный правовой акт, правовой обычай, договор с нормативным содержанием. Признание обычая и договора источниками права наряду с нормативным актом - не столько точка зрения автора, сколько официальная позиция российского законодателя. Согласно абз. 3 Преамбулы федерального закона «О международных договорах Российской Федерации» от 15.07.95 г. №. 101-ФЗ «Российская Федерация выступает за неукоснительное соблюдение договорных и обычных норм …».

Традиционно первое место в иерархии источников российского права занимает нормативный правовой акт. Он в наибольшей степени соответствует «природе права, его свойствам (в особенности формальной определенности

Международное право / Под ред. Г.В. Игнатенко. М., 1995. С. 92 Общая теория права / Под общ. ред. А.С. Пиголкина. М„ 1998. С. 372-373

23

юридических норм»3 . Это «официальный документ, созданный компетентными органами государства и содержащий общеобязательные юридические нормы (правила поведения)»”‘7.

Обычай как источник права является самым древним и, в то же время, наиболее устойчивым. Он распространен практически во всех национальных правовых системах и правовых семьях. Видимо, это связано с тем, что обычай, постоянно сопутствуя общественному развитию, опережает нормативный правовой акт, для создания которого необходим особый порядок -законодательный процесс. Основа постоянной востребованности обычая в неизбежной пробельное™ правового регулирования. «Пробелы свойственны каждой системе законодательства … они появляются, как правило, в результате бурного социально-экономического развития и появления на этой основе новых общественных отношений, за которыми трудно «успеть» даже при идеальной постановке нормотворческой деятельности»л.

Есть и другое объяснение «долгожительству» обычая. Он выражает «дух закона». Но в этом и его недостаток по сравнению с нормативным актом, который несет в себе также «букву закона». Обычай передает содержание права не столь «внятно». Отсюда подчиненное положение обычая. Например, согласно ст. 5 ГК РФ «Обычаи делового оборота (сложившиеся и широко применяемые в какой- либо области предпринимательской деятельности правила поведения, не предусмотренные законодательством, независимо от того зафиксированы ли они в каком-либо документе), противоречащие обязательным

Алексеев С.С. Общая теория права.: В 2-х т. Т. I. M., 1981. С. 316

Теория государства и права / Отв. редакторы В.М. Карельский, В.Д. Перевалов. Екатеринбург, 1996. С. 220

Лазарев В.В. Пробелы в праве и пути их устранения. M., 1974. С. 3

24

для участников соответствующего отношения положениям законодательства или договору, не применяются».

Договор с нормативным содержанием получает юридическую силу ввиду признания международных договоров Российской Федерации составной частью ее правовой системы (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ). Официальное определение содержится в пп. «а» п. 1 ст. 2 Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 года: ««договор» означает международное соглашение, заключенное между государствами в письменной форме и регулируемое международным правом независимо от того, содержится ли такое соглашение в одном документе, в двух или нескольких связанных между собой документах, а также независимо от конкретного наименования».

В Уголовно-процессуальном кодексе РСФСР вопрос об источниках решается просто. Часть 1 ст. 1 гласит: «Порядок производства по уголовным делам на территории РСФСР определяется Основами уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик и издаваемыми в соответствии с ними другими законами Союза ССР и Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР».

Текст УПК РСФСР дает основания для двух умозаключений:

1) установлены два уровня регулирования уголовно-процессуальной деятельности - общесоюзный (Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и другие законы Союза ССР) и республиканский (УПК РСФСР); 2) 3) единственный источник норм уголовно-процессуального права -нормативный правовой акт (закон). 4) Рассмотрим сделанные выводы подробнее.

  1. Двухуровневое регулирование уголовно-процессуальных

отношений фактически отсутствует. С момента подписания Соглашения о создании Содружества Независимых Государств (Минск, 8 декабря 1991 года)

25

на территориях подписавших его государств не допускается применение норм третьих государств, в том числе бывшего Союза ССР (ст. 11 Соглашения о создании СНГ). Это положение конкретизировано в п. 2 Постановления Верховного Совета РСФСР от 12.12.91 г. № 2041-1 «О ратификации Соглашения о создании Содружества Независимых Государств», где определено, что до принятия соответствующих законодательных актов РСФСР нормы бывшего Союза ССР применяются в части, не противоречащей Конституции и законодательству РСФСР, а также Соглашению о создании СНГ. В настоящее время уголовно- процессуальное законодательство находится в исключительном ведении федерального центра (п. «о» ст. 71 Конституции РФ).

  1. УПК РСФСР провозглашен единственным (на уровне РСФСР) источником. Следовательно, прямое действие других законов без включения соответствующих норм в УПК РСФСР невозможно. Такое положение не соответствует Конституции РФ, которая устанавливает другие правила: сама она имеет высшую юридическую силу и прямое действие (ч. 1 ст. 15); федеральные конституционные законы и федеральные законы, принятые по предметам ведения Российской Федерации имеют прямое действие (ч. 1 ст. 76); если международным договором РФ установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора (ч. 4 ст. 15).

Положения ст. 1 УПК РСФСР об источниках уголовно-процессуального права не должны применяться как противоречащие Конституции РФ. Де-факто они уже утратили нормативное значение.

Ведущая роль среди источников уголовно-процессуального права принадлежит законодательству (совокупности нормативных актов). Ему свойственна иерархичность, основанная на разной степени проявления согласованной воли народа (юридической силы).

26

Иерархия уголовно-процессуального законодательства выглядит следующим образом:

  1. Конституция РФ. Обладает высшей юридической силой и прямым действием (ч. 1 ст. 15 Конституции РФ). Ее верховенство обусловлено особой процедурой принятия в результате непосредственного народного волеизъявления.

Конституция содержит ряд принципов уголовного процесса: равенство перед законом и судом (ст. 19); презумпция невиновности (ст. 49); осуществление правосудия только судом (ст. 118) и т.д.

  1. Федеральный конституционный закон. Второй после Конституции РФ акт с усложненной процедурой принятия (не менее трех четвертей голосов от общего числа членов Совета Федерации и не менее двух третей от общего числа депутатов Государственной Думы).

Процессуальные нормы есть в следующих федеральных конституционных законах: «О судебной системе Российской Федерации» от 31.12.96г. № 1-ФКЗ, «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» от 26.02.97г. № 1-ФКЗ, «О военных судах Российской Федерации» от 23.06.99г. № 1-ФКЗ.

  1. Федеральный закон. Занимает третье место по юридической силе. Такое положение закреплено Конституцией РФ: «законы и иные правовые акты не должны противоречить Конституции Российской Федерации» (ч. 1 ст. 15); «федеральные законы не могут противоречить федеральным конституционным законам» (ч. 3 ст. 76). Закон - авторитетный нормативный акт, принимаемый высшим представительным органом (Федеральным Собранием РФ). Он - основной регулятор общественных отношений на уровне отрасли права. Дня закона, с одной стороны, характерна высокая степень легитимности, с другой - упрощенная в сравнении с Конституцией РФ и федеральным конституционным законом процедура принятия, изменения и отмены, в зависимости от смены

государственных приоритетов. «Уголовное преследование и защита, отстаивание интересов потерпевшего, исследование обстоятельств дела, сопряженные с реализацией процессуальных гарантий, - все это образует сложную систему общественных отношений. Для упорядочения этих отношений в соответствии с интересами всего общества необходим надежный регулятор. Таким регулятором является закон»”9. УПК РСФСР ведущий уголовно-процессуальный закон. К федеральным законам его следует отнести по двум причинам. Во-первых, он принят высшим представительным органом РСФСР по процедуре схожей с прохождением федерального закона. Во-вторых, УПК РСФСР действует на территории РФ (бывшая территория РСФСР).

Помимо кодекса уголовно-процессуальные нормы имеются в

федеральных законах: «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» от 08.05.94г. № 3-ФЗ (в ред. Федерального закона от 05.07.99г. № 133-ФЗ) ; «О прокуратуре Российской Федерации» от 17 января 1992 года № 2202-1 (в ред. Федеральных законов от 17.11.1995 № 168-ФЗ, от 10.02.1999 № 31-ФЗ, от 19.11.1999 № 202-ФЗ, от 02.01.2000 № 19-ФЗ); «О государственной дактилоскопической регистрации в Российской Федерации» от 25.07.98г. № 128- ФЗ и многих других.

  1. Подзаконные акты. Потребность в них обусловлена пробельностью правового регулирования. УПК РСФСР, декларировавший закрепление процессуальных норм на уровне закона, в ч. 3 ст. 106 отсылает к акту исполнительной власти (порядок выплаты и размеры возмещения свидетелям, потерпевшим, экспертам, специалистам, переводчикам, понятым понесенных расходов). Часть 2 ст. 30 федерального закона «О прокуратуре Российской

Ларин A.M. Уголовный процесс: структура права и структура законодательства, / Отв. ред. доктор юридических наук, профессор В.М. Савицкий.. М., 1985. С. 71

28

Федерации», наделяет Генерального прокурора РФ полномочиями давать обя- зательные для исполнения Указания по вопросам предварительного следствия и дознания, не требующим законодательного регулирования (пример - Указание «О порядке передачи материалов о нарушениях земельного законодательства в органы прокуратуры», утвержденное Генеральной прокуратурой РФ 22.09.95г. № 7/3-1-87-95 и Комитетом РФ по земельным ресурсам и землеустройству 31.08.95г. № 7, в котором указывается какие документы следует направлять в прокуратуру в подтверждение факта нарушения).

Признавая возможной (неизбежное зло) регламентацию уголовно- процессуальной деятельности актами исполнительной власти, нужно указать пределы процессуального нормотворчества Президента и Правительства РФ, федеральных министерств и ведомств.

Рационально увязать издание подзаконных актов с исполнением норм общего характера, закрепленных в федеральных законах. Поэтому в УПК предлагается закрепить следующие правила:

1) «в сфере уголовного судопроизводства не допускается применение нормативных правовых актов Президента и Правительства Российской Федерации, а также иных федеральных органов исполнительной власти, которые не содержат ссылок на положения федеральных законов, во исполнение которых они приняты»; 2) 3) «не применяются акты Президента и Правительства Российской Федерации, иных федеральных органов исполнительной власти, противоречащие Конституции, федеральным конституционным законам и федеральным законам». 4) Близко к уголовно-процессуальному законодательству примыкают акты высших судебных инстанций Конституционного и Верховного Судов Российской Федерации.

40 Изложенные правила могут быть закреплены в ст. 1 УПК РСФСР в случае изменения ее редакции

29

Постановления Конституционного Суда РФ не являются источниками права. Из них невозможно почерпнуть новую норму. В то же время, Конституционный Суд зачастую лишает юридической силы отдельные положения уголовно- процессуального закона. Так, в соответствии с Постановлениями Конституционного Суда РФ «По делу о проверке конституционности части второй статьи 335 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина М.А. Баронина» от 10.12.98г. № 27-П и «По делу о проверке конституционности положений частей первой и второй статьи 295 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина М.А. Клюева» от 15.01.99г. № 1-П, проверяемые нормы признаны неконституционными в той мере, в какой они препятствовали соответственно присутствию осужденного при рассмотрении его дела в кассационной инстанции и не допускали потерпевшего к участию в судебных прениях. Следствием этого стало лишение положений указанных статей уголовно-процессуального закона юридической силы.

Для правоприменительной практики значение постановления Конституционного Суда аналогично закону о внесении изменений. Единственное отличие (тем не менее, принципиальное) - отсутствие прямых текстуальных изменений. Относить постановления Конституционного Суда к источникам права нельзя. Они не могут увеличивать число действующих норм права (главная черта источника), а только сокращать их количество. Значит, такое судебное постановление это скорее не источник, а антиисточник права.

Что касается постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, то спор относительно того нужно ли их включать в круг источников права давно стал темой научной полемики.

Основной довод сторонников включения постановлений Пленума Верховного Суда РФ в число источников права - отношение к разъяснениям на практике.

Действительно, нижестоящие суды зачастую воспринимают авторитетное мнение вышестоящей инстанции как команду. Поверхностное сходство постановлений Пленума и нормативных актов некоторыми авторами расценивается в качестве основания их отождествления. И.Я. Дюрягин писал: «О нормативно-правовом характере постановлений Пленума Верховного Суда свидетельствует их реальное значение в судебной практике. Юристы практики относятся к ним как к источникам норм права, как к нормативным актам»41.

Тем не менее, между отношением как к нормативным актам и ими самими есть разница. Судья, уполномоченный разрешить уголовное дело по существу, независим, подчиняется только Конституции РФ и федеральному закону (ч. 1 ст. 120 Конституции РФ). Верховный Суд не наделен законодательными функциями, а лишь дает разъяснения по вопросам судебной практики (ст. 126 Конституции РФ, ч. 5 ст. 19 федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации» от 31.12.96г. № 1-ФКЗ).

Ранее законодатель именовал такие разъяснения «руководящими». До сих пор такое наименование встречается в ст. ст. 19, 56, 58, 59, 65, 67 закона РСФСР «О судоустройстве РСФСР» от 08.07.81г. № 976 (в ред. Законов РФ от 29.05.92г. № 2869-1, от 03.07.92г. № 3200-1, от 16.07.93г. № 5451-1; Федеральных законов от 28.11.94г. № 50-ФЗ, от 04.01.99г. № 3-ФЗ, от 02.01.00г. N 37-ФЗ). В настоящее время это название не используется. В Конституции РФ (ст. ст. 126, 127) и федеральном конституционном законе «О судебной системе Российской Федерации» от 31.12.96г. № 1-ФКЗ (ст. ст. 19, 20) речь идет только лишь о «разъяснениях» Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда РФ. Более осторожное отношение законодателя к терминологии объясняется не забывчивостью, а последовательным претворением в жизнь принципа независимости судей и подчинения их только закону. Если судья подчиняется

Проблемы теории государства и права / Под ред. С.С. Апексеева. М., 1987. С. 341

31

только (исключительно) закону, то и разъяснения вышестоящих инстанций не могут являться обязательными или, как ранее указывалось, «руководящими».

Изложенное в постановлениях Пленума носит название - «разъяснения». По смыслу слова новой нормой права разъяснение быть не может. В разные моменты времени, в зависимости от хода судебной практики, политической обстановки, изменения культурных ориентиров и прочих внешних факторов позиция Пленума об истолковании нормы права может изменяться.

Непризнание за постановлениями Пленума нормативного характера -констатация состояния на сегодняшний день. Не исключаю, что в будущем разъяснения высшей уголовно-судебной инстанции могут такой характер приобрести.

Одной из функций Верховного Суда Российской Федерации, которая органически вытекает из единства судебной власти, кассационных и надзорных полномочий, является обобщение судебной практики.

Если будущее уголовно-процессуальное законодательство признает обычай одним из источников уголовно-процессуального права, то ничто лучше не подходит для фиксации сложившегося и широко применяемого обыкновения, как постановление Пленума Верховного Суда РФ, основанное на анализе складывающейся судебной практики. Здесь оно может выступать формой санкционирования обычая и, в этом смысле, будет иметь нормативный характер как вместилище обычных норм.

Предпосылкой к этому служит признаваемая многими возможность процессуальной аналогии. При отсутствии аналогичной нормы -процессуальный прецедент. Аналогия и прецедент (единичные случаи в судебно-следственной практике), будучи многократно воспроизведены, составляют ничто иное, как обычай.

Признание процессуального обычая источником уголовно-процессуального права может придать интерпретационным актам нормативный

32

характер. Логическая цепочка рассуждений выстраивается здесь следующим образом:

  1. Право неизбежно пробельно, но отказ в правосудии по мотивам отсутствия процессуальной нормы недопустим. Нельзя не согласиться с В.О. Белоносовым: запрет отказа в правосудии «под предлогом молчания, темноты или недостаточности законов» “, безусловно, прогрессивное явление.
  2. Требование об отправлении правосудия при отсутствии нормы в уголовно- процессуальном законодательстве с необходимостью влечет процессуальную аналогию либо прецедент (не обязательно судебный).
  3. Аналогия и прецедент, многократно воспроизведенные в судебно- следственной практике, обретают черты обычая (широкое применение одного и того же алгоритма разрешения проблемной ситуации).
  4. Верховный Суд РФ как орган, обобщающий практику, дает разъяснение в форме постановления Пленума, где правило официально признается всеобщим обыкновением.
  5. Именно так поступил Верховный Суд РФ, признав правильной и соответствующей смыслу ст. 318 УПК РСФСР практику составления и провозглашения приговора полностью. Наоборот, практика составления приговора не в полном объеме и провозглашения в связи с этим только его вводной и резолютивной (только резолютивной) частей отвергнута и поименована существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим отмену приговора (абз. 2 п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебном приговоре» от 29.04.96г. № 1).

Белоносов В.О. Теория и практика применения аналогии в уголовном судопроизводстве. Саратов, 1998. С. 14

Подводя итог сказанному о системе источников, обобщим представления об этом в виде схемы4””’.

Источники права действуют во времени, в пространстве и по кругу лиц. При освещении этих вопросов интересно сопоставить процессуальное право с материальным .

Начнем с действия уголовно-процессуального закона во времени. «Первое отличие норм материального уголовного права от уголовно-процессуальных норм состоит в том, что последние не имеют обратной силы»4”. «Придание обратной силы новым процессуальным нормам означало бы поворот процесса и необходимость переделывать все производство заново, а это, как правило, невозможно (утрата следов преступления, удлинение срока содержания под стражей)»46.

Обратная сила нового закона - одна сторона действия закона во времени. Другая — перспективная сила старого, когда отдельные нормы «переживают» утративший юридическую силу нормативный акт. Уголовно-процессуальное законодательство также однозначно отрицает перспективную силу, как и обратную. «Отменяя прежнюю норму и постановляя вместо нее новую, государство тем самым признает прежний порядок разбирательства неудовлетворительным, не обеспечивающим интересы правосудия Сохранить для деяний, ранее учиненных, силу прежних норм значило бы

См. приложение 2 (схема I. Уровни правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности)

44 В дальнейших рассуждениях термин «уголовно-процессуальный закон» означает любую процессуальную норму, прежде всего положение Уголовно-процессуального кодекса РСФСР.

4*5

Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права. Екатеринбург, 1997. С.37

46

Смирнов А.В. Комментарий к изданию УПК РСФСР с изменениями и дополнениями на I января 1997 года. Санкт-Петербург, 1997. С. 204

34

сохранить порядок разбора, уже признанный государством несовершенным и замененный другим более обеспечивающим интересы правосудия» .

Вышесказанное - общее правило. Его «оттеняют» исключения.

В ч. 2 ст. 54 Конституции РФ провозглашено: «Если после совершения правонарушения ответственность за него устранена или смягчена, применяется новый закон».

В частном случае возможна обратная сила уголовно-процессуального закона. Непосредственно в УПК РСФСР установлена ответственность в виде штрафа за неисполнение либо ненадлежащее исполнение обязанностей: переводчика (ч. 3 ст. 57); свидетеля (ч. 2 ст. 73); поручителя (ст. 94); лица, принявшего несовершеннолетнего под присмотр (ч. 4 ст. 394 и ст. 94); специалиста (ч. 5 ст. 133-1); лиц, присутствующих в зале судебного заседания ч. 4 ст. 263); присяжного заседателя (ч. 5 ст. 437). Если в будущем ответственность будет устранена либо смягчена, новый уголовно-процессуальный закон получит обратную силу.

Есть исключение и из запрета перспективного действия старого уголовно- процессуального закона. При решении вопроса о допустимости доказательств может случиться ситуация, когда старый закон будет применяться для проверки доказательств, полученных по старым процессуальным правилам. Предположим, в новом уголовно-процессуальном законе осмотр места происшествия должен проводиться при обязательном присутствии оперативного сотрудника органа дознания и специалиста вместо понятых либо понятые заменены видеосъемкой. В этом случае должны использоваться прежние правила (осмотр при понятых), так как именно они регулировали общественные отношения в момент производства следственного действия.

Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства: В 2-х т. T, I.. СПб., 1996 С. 58

35

Нельзя упрекать следователя за нарушение тех норм, которых не существовало на момент осмотра.

Исключения могут устанавливаться международными договорами Российской Федерации, имеющими приоритет перед национальным законодательством (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ).

Действие уголовно-процессуального закона в пространстве регламентировано ч. 3 ст. 1 УПК РСФСР: «Независимо от места совершения преступления производство по уголовным делам на территории РСФСР во всех случаях ведется в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР».

Аналогично данный вопрос решался и в прежних советских УПК. «Порядок производства уголовных дел в судебных учреждениях РСФСР определяется настоящим кодексом» (ст. ст. 1 УПК РСФСР от 25.05.22г. и от 15.02.23 г.). Устав уголовного судопроизводства от 20 ноября 1864 года решения проблемы не содержал, однако и ранее считалось, что «распространять действие иностранных судов на наше государство значило бы вводить весьма существенное стеснение
русской государственной власти и подчинять ее

48

властям иностранным» .

Территориальное действие обнаруживает более тесную

взаимозависимость материального и процессуального права, нежели действие во времени. Главная задача уголовного судопроизводства - реализация уголовной ответственности. По меткому изречению М.С. Строговича: «Уголовный процесс без уголовного права был бы беспредметен, так как только уголовное право определяет, что именно является преступлением, ради установления которого ведется уголовный процесс. Уголовное право без уголовного процесса было бы бессильным, так как только уголовный процесс

Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства: В 2-х т. Т. I.. СПб., 1996 С. 55-56

36

определяет тот порядок, в котором производится установление совершенных

49

преступлении и лиц, несущих за них ответственность» .

Из требования реализации уголовной ответственности следует совпадение (в идеале - полное, в реальности - частичное) территориальных сфер действия уголовного и уголовно-процессуального законов. Отсюда следование процессуального закона за материальным.

Процессуальные нормы более «тяжеловесны». Юрисдикция России не распространяется на территории иностранных государств. Признать то или иное деяние преступлением легче, чем реализовать уголовную ответственность. Случай с С. Станкевичем, выдачи которого из Польши безуспешно добивались российские власти, прекрасно иллюстрирует это. Разрывом в территориальном действии материального и процессуального законов в свое время пользовались подвергавшиеся уголовному преследованию Б. Березовский (Франция), А. Смоленский (Австрия), А. Быков (США), С. Лисовский (Кипр), А. Собчак (Франция), В. Гусинский (Испания).

Сфера действия уголовного закона шире. Уголовный закон действует на территории России, а также на континентальном шельфе и в исключительной экономической зоне РФ (ч. 2 ст. 11 УК РФ). Уголовно-процессуальный - только на территории РСФСР (ч. 3 ст. 1 УПК РСФСР).

Различие в сферах действия материального и процессуального законов приобретает огромное значение именно в доказательственном праве. Например, если преступление заключается в незаконном возведении сооружений на континентальном шельфе (ч. 1 ст. 253 УК РФ), то осмотр места происшествия провести нельзя, так как континентальный шельф к территории РФ не относится, а УПК РСФСР действует в ее пределах. Доказательства, добытые в результате
осмотра, не могут быть положены в основу обвинения и

Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. В 2-х т.Т. I. M., 1968. С. 85

37

использоваться как полученные с нарушением закона (ч.З ст. 69 УПК РСФСР). В то же время отсутствие осмотра говорит о недоказанности обвинения. Как можно говорить о сооружениях, которых никто не видел. Здесь мы сталкиваемся с бессилием уголовного закона.

По ч. 3 ст. 11 УК РФ: «лицо, совершившее преступление на судне, приписанном к порту Российской Федерации, находящемся в открытом водном или воздушном пространстве вне пределов Российской Федерации, подлежит уголовной ответственности по настоящему Кодексу, если иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации. По настоящему Кодексу уголовную ответственность несет также лицо, совершившее преступление на военном корабле или воздушном судне Российской Федерации независимо от места их нахождения».

Слова «вне пределов Российской Федерации» позволяют считать, что законодатель видит различие между территорией государства и судном в открытом водном или воздушном пространстве. Такое строение материально- правовой нормы предполагает соответствующее процессуальное подкрепление, но и здесь российская юрисдикция искусственно сужена неудачной формулировкой ч. 3 ст. 1 УГПС РСФСР.

Расширение территориальных пределов российской юрисдикции (следование процессуального права за материальным) прослеживается в нормах международных соглашений.

Приведем пример из области международного морского права. Режим общего морского пространства, регламентирован Конвенцией об открытом море от 29 апреля 1958 года. Его наднациональный характер закреплен в абз. 1 ст. 2: «Открытое море открыто для всех наций, и никакое государство не вправе претендовать на подчинение какой-либо части его своему суверенитету».

В чем проявляется следование процессуального закона за материальным? Конвенция дает следующий ответ: «В случае столкновения или какого-либо

38

другого происшествия с судном при плавании в открытом море, вызывающего уголовную или дисциплинарную ответственность капитана или какого-либо другого лица на службе судна, какое-либо уголовное или дисциплинарное преследование против этого лица может быть возбуждено только перед судебными или административными властями государства флага или того государства, гражданином которого это лицо является» (ч. 1 ст. 11). «Ни арест, ни задержание этого судна не могут быть произведены даже в качестве меры расследования, по распоряжению каких-либо властей, кроме властей государства флага» (ч. 3 ст. 11). «Судна, принадлежащие государству или эксплуатируемые им и состоящие только на некоммерческой правительственной службе, пользуются в открытом море полным иммунитетом от юрисдикции государств, не являющихся государством флага» (ст. 9).

При совершении преступления на российском судне расследование и дальнейшее разрешение судом должны происходить в соответствии с УПК РСФСР.

Есть исключения и из принципа внутритерриториального действия отечественного уголовно-процессуального закона.

В помещениях дипломатических представительств, а равно занимаемых членами представительств и их семьями действие уголовно-процессуального закона избирательно.

Ограничения касаются и сферы доказательственного права. Выемка и обыск производятся по просьбе или с согласия дипломатического представителя, испрашиваемому через МИД России (ч. 1 с. 173 УПК РСФСР).

Из-за приоритета международно-правовых обязательств над национальным законодательством (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ), дипломатическую неприкосновенность следует соблюдать более тщательно. Так, согласно п. 1 ст. 22 Венской Конвенции о дипломатических сношениях от 18 апреля 1961 г.: «Помещения представительства неприкосновенны. Власти

39

государства пребывания не могут вступать в эти помещения иначе, как с согласия главы представительства». Таким образом, любые процессуальные действия (не только выемка и обыск) на территории дипломатической резиденции возможны только с согласия (не по просьбе) главы дипломатического представительства (а не дипломатического представителя). По п. 1 ст. 30 той же Конвенции: «частная резиденция дипломатического агента пользуется той же неприкосновенностью, что и помещения представительства».

Таким образом, положения ст. ст. 33 и 173 УПК РСФСР не должны применяться ввиду их противоречия международным обязательствам России. Предлагается в будущем изменить формулировки данных норм, указав, что особенности судопроизводства в отношении лиц, обладающих правом дипломатической неприкосновенности и приравненных к ним лиц (в помещениях, занимаемых ими), устанавливаются международными договорами Российской Федерации.

Действие закона по кругу лиц в юридической науке традиционно предполагает разделение правовых статусов граждан, иностранцев и апатридов (лиц без гражданства). В нашем случае такой подход непродуктивен. По кругу лиц уголовно-процессуальный и уголовный законы действуют равным образом в отношении всех трех категорий субъектов50.

Действие уголовно-процессуального закона по кругу лиц в последнее время стало проблемным по другим основаниям. Обозначилась существенная разница именно между российскими гражданами. Уголовное преследование до некоторых граждан «не дотягивается». Появились «неприкасаемые», те кого «голыми руками не возьмешь», причем их количество постоянно возрастает.

«Разбухание» списка лиц, пользующихся процессуальными иммунитетами, не может считаться прогрессивным явлением. Увеличение числа

Исключение составляют дипломатические представители и приравненные к ним лица. Он них в работе упомянуто выше.

40

«неподсудных» и «неподследственных» все более напоминает феодальное судопроизводство. Одни категории населения привилегированны по отношению к другим. Для полного сходства не хватает, пожалуй, учреждения сословных судов.

Конечно, Россия не до конца изжила феодализм (не прошло и 150 лет после отмены крепостного права). Но равенство не должно знать исключений51 по внепроцессуальным мотивам. Разделение граждан на людей «первого и второго сорта» не только невозможно с точки зрения современных морали и права, но крайне вредно и с позиций доказывания. Лицо получает совершенно неоправданную фору по времени для уничтожения улик.

Процессуальные иммунитеты нарушают принцип всеобщего равенства перед законом и судом независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств (ст. 19 Конституции РФ). Вводя все новые иммунитеты, государство эту свою обязанность нарушает.

По сведениям Ф.А. Агаева и В.Н. Галузо, «более 30 категорий российских граждан наделены подобными иммунитетами и привилегиями … К числу лиц, обладающих такими иммунитетами и привилегиями, законодательство России относит депутатов, зарегистрированных кандидатов в депутаты, членов избирательных комиссий с правом решающего голоса, членов комиссий по проведению референдума с правом решающего голоса, Председателя Счетной палаты РФ, его заместителя, аудиторов и инспекторов Счетной палаты РФ, судей,
народных, присяжных и арбитражных заседателей, прокуроров,

3 Исключения могут предопределяться процессуальным, но никак не социальным статусом лица. По этому основанию привилегия «адвокат-клиент» о невозможности допроса защитника как свидетеля непререкаема, а, например, иммунитет судьи в части возбуждения уголовного дела вызывает сомнения,

41

следователей прокуратуры, сотрудников ФСБ, сотрудников федеральных органов государственной охраны, Уполномоченного по правам человека в РФ»52.

В практическом аспекте целесообразно отказаться от иммунитетов через возвышение юридической силы УПК в сфере уголовного судопроизводства (по аналогии с ПК и СК РФ). В этом случае большинство отпадут, останутся лишь конституционные (установленные Конституцией РФ и федеральными конституционными законами).

Такое решение проблемы возможно при принятии нового УПК РФ, находящегося на рассмотрении в Государственной Думе Федерального Собрания РФ”.

Доказательственно-правовые положения Проекта требуют критического анализа. Так, в ст. 2 в прежнем виде закреплен прежний ограничительный принцип территориального действия уголовно-процессуального закона. Статья 3 сохраняет в неизменности нормы о процессуальных действиях в отношении лиц, пользующихся дипломатической неприкосновенностью.

В то же время Проект содержит ряд новых для отечественного доказательственного права положений, делающих закон более «процессуальным»”^4.

” Агаев Ф.Л., Галузо В.Н. Иммунитеты в российском уголовном процессе. М., 1998. С. 14-15

5j Данный законопроект именуется в дальнейшем - «Проект»

Анализ достоинств и недостатков Проекта УПК не является задачей настоящего исследования, однако, в главе о совершенствовании доказательственного права предполагаемые изменения рассматриваются подробнее.

42

§ 1.3. Стремление к истине как доминанта развития уголовно- процессуального доказательственного права

«Истина» - категория, находящаяся в постоянном научном обороте. Проблематика, с ней связанная, вызывает живейший интерес философов и специалистов по отдельным отраслям знания. Познаваемость мира, адекватность наших представлений о нем природным и социальным закономерностям - то с чем сталкивается любой исследователь.

С античных времен люди пытались определить себя в системе «я - мои знания - мир». Водораздел в позициях - принципиальная способность человека иметь правильную систему взглядов на мироустройство.

Так, представители агностицизма (Протагор, Антифонт, Гераклит, Кант, Юм, Гексли, Хайдеггер, Ясперс и т.д.) полностью или частично отрицали познаваемость мира. «Агностики интерпретируют факты познания частью как иллюзии, частью как реальные познавательные процессы, относящиеся к весьма ограниченной области действительности. Формы, разновидности агностицизма весьма многообразны, но их объединяет отрицание принципа неограниченной познаваемости мира»”.

Другая философская традиция связана с именами Платона, Аристотеля, позднее Н. Кузанского, Р. Декарта, Ф. Бэкона, Гегеля, Л. Фейербаха, К. Маркса и многих других. Несмотря на различия во взглядах этих мыслителей по другим онтологическим проблемам, им свойственно оптимистическое отношение к возможностям человеческого познания. Декарт, полемизируя с представителями агностицизма по поводу искаженности наших чувственных восприятий, в труде «Первоначала философии», пишет: «…мы по заслугам

Теория познания / Под ред. В.А. Лекторского, Т.Н. Ойзермана. М., 1991. Т. I. С. 29

43

именовали бы Бога обманщиком, если бы он дал нам извращенную способность восприятия, принимающую ложь за истину»36.

Современная отечественная философская школа, представители которой в большинстве продолжают придерживаться марксистских воззрений, признает принципиальную возможность познания объективной истины. С точки зрения диалектического материализма, такая возможность основывается на универсальном свойстве материи при взаимодействии с другими материальными явлениями, предметами, системами отражать особенности последних”7.

Специфика проблематики истинного и ложного в уголовном судопроизводстве заключается в трех основных положениях:

1) в качестве предмета познания выступает отдельный факт социальной действительности - общественно опасное деяние; 2) 3) предмет познания избирателен (ограничен выяснением юридически значимых обстоятельств) и совпадает с предметом доказывания; 4) 5) познание носит ретроспективный характер (направлено в прошлое), отсюда методологические особенности исследования обстоятельств дела (в частности, невозможность непосредственного наблюдения). 6) В уголовном процессе возможность постижения обстоятельств преступления должна презюмироваться. Вряд ли найдутся желающие быть осужденными за совершение того, что непознаваемо. Требуется знать, что и как произошло на самом деле (««Истина» = ЕСТИНА - оттого, что есть» ).

Декарт Рене. Сочинения в двух томах, М., 1989. Т. I. С. 326

Теория познания / Под ред. В.А. Лекторского, Т.Н. Ойзермана. M., 1991. Т. I. С. 48; Т. II. С. 24

Гачев Г.Д. Правда и истина: Размышление // Российская провинция. 1994, № 2. С. 7

44

«Истина» - достоверное знание. По Аристотелю, «истину говорит тот, кто считает разъединенное разъединенным и связанное связанным, а ложное тот, кто думает обратно тому, как дело обстоит с вещами»59.

Углубленный анализ дает возможность выявить другие значения. Н.А. Бердяев в работе «Мое философское миросозерцание» различает познание в «метафизическом» и «математическом» смыслах. «Метафизическое познание никогда не будет в такой же степени общезначимым, как математическое познание»60.Такое разделение очень важно. Оно отражает два направления развития науки.

«Метафизическое» познание связано с проблематикой естественных наук, истиной в ее онтологическом значении. Оно обусловило появление физики, химии, биологии и т.п. В естественных науках главное - соответствие получаемых знаний природным закономерностям.

Познание, названное Н.А. Бердяевым «математическим», предопределило развитие логики и математики. В этих дисциплинах требуются внутренняя согласованность мысли, соблюдение при оперировании с понятиями законов тождества («всякая мысль в процессе рассуждения должна быть тождественна самой себе»), непротиворечия («два несовместимых друг с другом суждения не могут быть одновременно истинными; по крайней мере одно из них необходимо ложно»), исключения третьего («два противоречащих суждения не могут быть одновременно ложными, одно из них необходимо истинно»), достаточного основания («достаточным основанием какой-либо мысли может быть любая другая, уже проверенная и установленная мысль, из которой с необходимостью вытекает истинность данной мысли»)61.

Аристотель. Сочинения в четырех томах. М., 1975. Т. 1. С.250

Бердяев Н.А. О русской философии (в двух частях). Свердловск, 1991. 4.1. С.20

61 Кириллов ВЖ, Старченко А.А. Логика. М., 1995. С.21, 22-23, 25, 27

45

Для применения закона истина одинаково важна в обоих модусах - онтологическом (верное отражение предмета в знании о нем) и логическом (соответствие наших представлений о факте законам логики),

Важность логического модуса истины подчеркивал в своих сочинениях Декарт: «если кто-то поставит своей задачей исследовать все истины, для познания которых достаточно человеческого разумения, а это, мне кажется, надлежит сделать хотя бы раз в жизни всем, кто серьезно доискивается здравого смысла, - он наверняка обнаружит с помощью данных правил, что ничего невозможно познать, прежде чем разум, так как от него зависит познание всего остального»62.

В марксизме принято деление истины на абсолютную и относительную6”.

Еще один смысловой срез - ее «объективный» либо «субъективный» характер. «Понятие объективного имеет два значения: 1) всего, что существует вне нас; 2) определенной стороны сознания людей, независящей от них. В первом случае объективное существует независимо от субъективного и является определяющим по отношению к нему. Во втором случае объективное существует в форме субъективного и не первично. Сам факт существования объективного в субъективной форме говорит о невозможности абсолютного противопоставления этих понятий»64. Субъективное «понимается как: 1) принадлежащее внутреннему миру субъекта, непосредственно данное только субъекту; 2) определенные, выражающие особенности, природу субъекта и в этом смысле свойственные только субъекту стороны внутреннего мира; 3) активность субъекта,
обусловливающая превращение субъективного в

*” Декарт Рене. Сочинения в двух томах. М., 1989 T, I. С. 102

6J Данное деление к предмету исследования не относится и подробно не рассматривается.

64

Кузьмин В.Ф, Объективное и субъективное: анализ процесса познания. М., 1976. С. 13

46

объективное. Во всех случаях субъективное выражает то, что непосредственно зависит от человека, хотя в конечном счете определяется объектом, имеет объективную основу»65.

Диалектическая взаимосвязь объективного с субъективным позволяет оптимистически оценивать возможности следователя и суда в установлении фактических обстоятельств, констатировать принципиальную возможность достижения объективной истины. При помощи судебных доказательств такая истина («верное отражение объективной действительности в сознании человека, воспроизведение ее такой, какой она существует сама по себе, вне и независимо от человека и его сознания» ) не только может, но и должна быть установлена.

Возможность достижения объективной истины имеет принципиальное значение. «Отрицание истины оборотной стороной имеет утверждение вседозволенности, открытый субъективизм, опирающийся на сиюминутный интерес: ведь если нет объективного, абсолютного мерила моего поступка, то опираться он может на любое привнесенное в меня (принятое мной) содержание, которое может получить свое обоснование лишь относительно другого столь же случайного содержания» . Модный в последнее время процессуальный технологизм, граничащий с банальным упрощенчеством (урезанное судебное следствие один из примеров тому) в итоге все дальше уводит судопроизводство от установления истины. Вместе с тем, правосудие, оторванное от истины, перестает быть правосудием.

Да, истину устанавливать сложно (допускаю - в некоторых случаях даже бессмысленно с точки зрения целесообразности), но отказываться от нее в

Кузьмин В.Ф. Объективное и субъективное: анализ процесса познания. М., 1976. С. 14-15 Большая советская энциклопедия: в тридцати томах. М., 1972. Т. 10. С. 546 Лобастое Г.В. Так что же есть истина? // Философские науки. 1991. № 6. С. 47-48.

47

уголовном судопроизводстве (как и в любом другом) нельзя - иначе доверия к суду и его решениям (приговорам, определениям и т.д.) не будет.

Главная проблема доказательственного права - как отличить истину от лжи. В вопросе «Что истина?» заложен другой: «По какому основанию истинное знание отличается от ложного?», «Каков критерий истины?».

Для субъективного идеализма оценка знания как истинного коренится в сфере психической деятельности человека. И. Кант, например, полагал истинным то, что соответствует общим правилам мышления. Ф. Бэкон считал критерием правильности наших представлений о мире опыт.

В марксизме «практика является тем пространством, внутри которого и

го

мысли, и вещи получают единую меру» . Марксистская трактовка применимости общественно-политической практики как критерия истины в уголовном судопроизводстве изложена в монографии Л.М. Васильева69.

Нужно учитывать и особенности предмета исследования. Как справедливо отмечал И.И. Мухин, «в науке, изучающей явления природы и общества в их постоянном развитии, движении и изменении, процесс познания истины бесконечен, познание не имеет границ и пределов, и в этом смысле, как учит марксизм, наши знания о вещах и явлениях объективной действительности относительны. Судебное же исследование не имеет такого бесконечного и непрерывного процесса познания явлений природы и общества. Предметом его является определенное событие - преступление, состав уголовно-наказуемого деяния и конкретное лицо, совершившее преступление. Задача суда - познать конкретные факты объективной действительности, относящиеся к
преступному деянию и сделать правильные выводы.

Лобастое Г.В. Так что же есть истина? // Философские науки. 1991. № б, С. 57

Васильев Л.М. Практика как критерий истины в уголовном судопроизводстве, Краснодар, 1993.

48

Следовательно, познание истины судом имеет свои строго определенные рамки в пространстве и времени и заканчивается по общему правилу вынесением

70

приговора и вступлением его в законную силу» .

Практика в гносеологии марксизма характеризуется повторяемостью, воспроизводимостью. В то же время уголовное дело всегда индивидуально по фактическим обстоятельствам. Поэтому классический марксистский критерий истины - практика - в процессуальном доказывании неприемлем. Аналогичный вывод делает Л.А. Микешина: «В такой сфере, как логико-математическое зна- ние, а также в различных областях гуманитарного знания … практика в ее материально-предметной форме не может служить непосредственным критерием истины»71.

Итак, критерий практики неприменим. Соблюдение законов логики дает эффект лишь при оперировании с теми или иными суждениями, почерпнутыми из полученных по делу доказательств, которые могут неадекватно отражать действительность. Чем же тогда измерить «метафизическую» (по Н.А. Бердяеву) истинность выводов органов следствия и суда?

Единственно возможный ответ - мерило истинности - внутреннее убеждение. Эта позиция закреплена в действующем УПК РСФСР 1960 г. Его ст. 71 гласит: «Суд, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению…»

Парадоксально, но факт. Уголовно-процессуальный кодекс социалистического государства, где господствовала марксистская философская (идеологическая) доктрина, ориентировался на критерий определения истины, свойственный объективному идеализму (у Дж. Беркли, например, «он сводился

Мухин И. И. Объективная истина и некоторые вопросы судебных доказательств при осуществлении правосудия. Л., 1971. С. 4-5

Микешина Л.А. Современная проблематизация вечной темы // Философские науки, 1990. № 10. С78

49

к максимальной ясности и непосредственности восприятий и идей» ). Формулируя эту норму, законодатель думал не о сохранении идеологического клише, а исходил из соображений здравого смысла, применимости закрепляемого в УПК положения. В самом деле, нельзя же в отраслевом кодексе записать, что при оценке доказательств суду следует основываться на состоянии общественно-исторической практики.

Признание единственным эффективным критерием субъективного убеждения не означает отхода от принципа познаваемости мира и достижимости объективной (не зависящей от личного усмотрения того или иного конкретного субъекта) истины. Объективное и субъективное диалектически неразрывны, а возможности человеческого познания безграничны (вспомним высказывание Декарта о Боге, который не мог нам дать извращенной способности к восприятию истинного и ложного, а также о возможности существования объективного в субъективной форме).

Вывод о критерии истины - внутреннем убеждении, влечет необходимость рассмотрения вопроса о степени уверенности в соответствии наших представлений реальному положению дел. Этим объясняется появление понятий «достоверность» и «вероятность» в теории доказательств. М.С. Строгович писал: «Понятие достоверности можно трактовать только в объективном смысле, в смысле истинности. Достоверность - не что-либо отличное от истины, это выражение истины. Достоверность - это то же самое, что истинность» \ «Вероятностью характеризуется знание, заключенное в версии, достоверностью - знание, достигнутое в результате проверке версий»74.

’ Васшьев Л.М. Практика как критерий истины в уголовном судопроизводстве. Краснодар, 1993. С. 18 “ Строгович М.С. Учение о материальной истине в уголовном процессе, М., 1947. С.93 Ларин A.M. От следственной версии к истине. М,, 1976. С. 183

50

Роль истины и эволюция отношения к ней в уголовном процессе хорошо просматриваются при историческом обзоре систем доказательственного права.

И.Я. Фойницкий подразделяет историю уголовного процесса «на три основных периода: 1) подчинение государственного начала частному; 2) поглощение государственным началом не только частного начала, но даже личности вообще и сведение процесса к безличному производству; 3) обеспечение в процессе права и участия личности при признании государственного начала уголовного процесса»73.На основе выделенных ученым этапов развития уголовного судопроизводства можно выделить три типа процесса:

1) частно-исковой; 2) 3) инквизиционный (розыскной); 4) 5) состязательно-публичный (современный - в его англо-американской и континентальной разновидностях)76. 6) Каждому из них соответствует своя система доказывания.

«При частно-исковом строе уголовного производства, когда дело сводилось к торжественному удостоверению поражения одной стороны другой, все разбирательство имело характер судебной борьбы сторон; исход ее непосредственно решал дело; она была обставлена требованиями крайне формальными, отступление от которых было равносильно поражению. Доказательства брались не из дела, а совершенно вне его; они сводились к полю, ордалиям и присяге; суд не оценивал доказательств по их связи с делом, а лишь удостоверял наличность и правильность представления их. Для всех дел доказательства были одинаковы, и сила их определялась не связью с делом, а

” Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства: В 2 т. Санкт-Петербург, 1996, Т. 1. С. 18

В современной литературе по этому вопросу единства мнений нет. Приведенное деление удобно для настоящей работы.

51

совершенно посторонними ему внешними качествами» . Частно-исковой процесс не имел цели достижения истины. Победителем считался тот, кто выдержал испытание огнем, водой и т.п. (ордалии), победил в поединке (отсюда появление и распространение дуэли как способа разрешения спора).

В инквизиционном (розыскном) процессе, для которого характерно гипертрофированное государственное, публичное начало, возникла теория формальных доказательств. По отношению к предыдущему типу розыскной процесс делал существенный шаг вперед. Само его название производно от латинского inquisitio («исследование»). Предметом исследования был обвиняемый. Именно этим, а не кровожадностью средневековых еудебно- следственных органов, обусловлено широкое применение пыток. Та же причина определяла наличие трех типов приговоров - обвинительного, оправдательного и об оставлении в подозрении. Прогрессивным в инквизиционном производстве стало обращение к истине, выяснению обстоятельств дела как основанию для его разрешения по существу. Вместе с тем, истина была формальной (а не материальной - отражающей соответствие выводов суда действительным, реальным обстоятельствам).

«Принцип материальной истины свойствен уголовному процессу, построенному таким образом, что суд имеет возможность свободно исследовать все обстоятельства дела, не будучи стесненным формальными, предустановленными доказательствами»78.

Этим требованиям розыскной процесс не отвечал. Доказательства делились на совершенные (исключающие невиновность) и несовершенные, которые по своей силе определялись в законе как кратные совершенному. «Сложными были постановления о доказательствах германских уставов XVIII

7?

Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства: В 2 т. Санкт-Петербург, 1996. T.2. С. 180

78

Строгович М.С. Учение о материальной истине в уголовном процессе. М,, 1947. С. 45

в.; многие из них определяли, какие доказательства равны не только 1/2, но и 1/4, 1/8 и более дробным долям совершенного или полного доказательства, причем деятельность судьи сводилась к арифметическому подсчету их. Иногда при неполном доказательстве допускалось назначение пониженного наказания»79. Таким образом, «формальная теория заменяет личную логическую оценку доказательств законной их оценкой по наперед установленным правилам, имеющим значение обязательных догм» .

На определенном этапе инквизиционный порядок перестал отвечать запросам общества. Не в малой степени это произошло потому, что к достижению материальной истины он оказался не приспособлен. В этой связи взгляды процессуалистов, а вслед за ними и законодателя, обратились к англо- американской системе организации судопроизводства. Здесь правила «оценки доказательств … имеют задачей не упразднить, а закрепить и утвердить логические приемы оценки доказательств «мудростью веков и народным опытом», привлекаемыми на помощь личному разумению и дающими ему разумные предостережения при оценке данных. Так что, в конце концов, англо- американская система сводится к системе свободной оценки доказательств по внутреннему убеждению. Эта система свободной оценки доказательств ныне общепринята. Она проникла повсюду вместе с институтом присяжных заседателей»81.

Судопроизводство с участием присяжных в конце XX века возрождено в российском уголовном процессе, его необходимость закреплена на конституционном уровне.

Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства: В 2 т. Санкт-Петербург, 1996, Т.2 С, 182

Там же. С, 182

Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства: В 2 т. Санкт-Петербург, 1996. Т.2 С. 185

53

Безусловно, такая схема судебного разбирательства сыграла свою позитивную роль в истории. Преодоление отжившей теории формальных доказательств и внедрение свободной оценки доказательств по внутреннему убеждению — все это пришло с судом присяжных.

Наряду с изложенным, абсолютизация состязательности, принижение роли суда в отыскании истины, ничем не ограниченный субъективизм присяжных, - все это вызывает сомнения в том, что мы перенимаем у Запада именно то, что нам, россиянам, сейчас нужно. «Вероятнее другое - суд присяжных в той форме, которая воссоздана в нашем законодательстве, есть слава века минувшего, но - увы! - не нынешнего и совсем не грядущего»82.

Убедительно возражает против безоглядного процессуального импортирования судья Трубчевского районного суда Брянской Области С. Мельников. «Если нынешняя судебная система нуждается в кардинальной реорганизации, а корпус судей - в не менее решительном обновлении, то это совсем не означает, что нынешняя судебная система должна быть заменена на абсолютно недееспособную, какой, уверен, и является суд присяжных, а негожие судьи- профессионалы - на присяжных заседателей, как правило, не отягощенных юридическими знаниями и необходимым опытом и практически ни за что не отвечающих, потому не могущих выносить ответственные и обоснованные решения. … Судья-профессионал при всей своей огромной (действительно огромной!) власти не имеет права выносить немотивированные решения без приведения аргументов виновности-невиновности гражданина. К тому же такой судья находится под пристальным надзором общественности и, чего греха таить, специальных служб. Суд присяжных выносит свой вердикт, совершенно его не мотивируя, и ни в коей мере не отвечая за последствия

~ Смирнов А.В. Комментарий к изданию УПК РСФСР с изменениями и дополнениями на 1 января 1997 года. Санкт-Петербург, 1997. С. 217

54

своего решения. Вот где действительно широчайшее поле для произвола, и если среди судей-профессионалов встречаются субъекты, готовые принять «барашка в бумажке», то разве можно гарантировать, что такой грех не приключится с присяжным заседателем»8”5.

В современных (состязательно-публичных) разновидностях уголовного процесса и, в том числе, доказательственного права действует принцип свободной оценки доказательств по внутреннему убеждению. УПК РСФСР не исключение и не аутсайдер.

В ст. 71 УПК РСФСР провозглашен принцип оценки доказательств по внутреннему убеждению, причем, что важно, основанному на всестороннем, полном и объективном рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности. В этой формулировке заложена здравая мысль ограничения произвола мнения всесторонностью, полнотой и объективностью изучения собранных доказательств.

Всесторонность исследования обстоятельств предполагает выдвижение всех возможных версий происшедшего. Полнота - учет всех «за» и «против» по каждой из них. Объективность означает, с одной стороны, беспристрастность в выдвижении и проверке версий, с другой - стремление к познанию объективной (материальной) истины.

История доказательственного права обнаруживает стремление к объективной истине в качестве доминанты развития.

Частно-исковой процесс истину целью доказывания не ставил, в инквизиционном она имела формальный характер, современное состязательно-публичное судопроизводство все более стремится к обнаружению материальной истины.

Мельников С. Пир во время Чечни // Российская юстиция. 1995. Кг 9. С. 9.

55

Внутреннее убеждение - средство ее достижения. Оно изучалось Г.М. Резником. «Судебное познание ретроспективно: оно становится возможным поскольку событие преступления оставляет следы в материальной обстановке и сознании людей. Посредством рационального мыслительного процесса судья (следователь) совершает как бы переход от познанных фактов (следов) к вызвавшему их событию прошлого. При этом знание об обстоятельствах преступления может быть получено прямым и косвенным путями» 4.

Истина, устанавливаемая в рамках уголовного судопроизводства, не может иметь заранее очерченных рамок и, следовательно, не должно ограничиваться, в том числе и преюдициально.

Это не во всем согласуется с позицией современного законодателя. Статья

28 УПК РСФСР гласит: «Вступившее в законную силу решение, определение или постановление суда по гражданскому делу обязательно для суда, прокурора, следователя и лица, производящего дознание, при производстве по уголовному делу только по вопросу, имело ли место событие или действие, но не в отношении виновности обвиняемого».

Закон не допускает преюдициального установления обстоятельств, именуемых в уголовно-процессуальной доктрине главным фактом. Вместе с тем, ст. 28 УПК РСФСР предписывает считать установленными сведения о наличии того или иного события или действия. При этом вопрос о преюдициальной силе предыдущего приговора впрямую кодексом не решен. Имеется только норма ст. 358 УПК РСФСР об обязательности вступивших в законную силу приговора, определения и постановления суда для всех государственных и общественных предприятий, учреждений и организаций, должностных лиц и граждан. Так как ст. 358 УПК РСФСР расположена в главе

29 «Исполнение приговора», возникает вопрос какая часть приговора

84

Резник Г.М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. M., 1977. С. 3

56

обязательна: резолютивная (которая строго говоря исполняется) или описательно-мотивировочная (важная в преюдициальном смысле).

Неопределенность в данном вопросе довольно болезненна, в силу того, что на практике вопрос о преюдициальной силе приговора встает значительно чаще, чем вопрос о силе решения по гражданскому делу (дела, выделенные в отношении скрывающегося обвиняемого, например).

Через преюдицию осуществляется взаимопроникновение

доказательственного права различных процессуальных отраслей. Если судебная система едина, то и преюдициальная сила всех судебных решений должна быть одинакова. При таком подходе невозможно объяснить почему, например, арбит- ражное решение лишено преюдициальной силы в уголовном судопроизводстве. С чем связана такая дискриминация по сравнению с решением по гражданскому делу? Чем хуже гражданско-процессуального, например, судебный акт о наложении административного взыскания?

Вразумительного ответа на обозначенные вопросы УПК РСФСР не содержит. Конечно, можно применить процессуальное право по аналогии. Более того, именно она и выручает в подобных случаях. Однако, аналогия дело индивидуальное - один суд применит, другой нет.

Как представляется, решение должно быть другим.

  1. В ст. 28 УПК РСФСР необходимо закрепить исчерпывающий (закрытый) перечень актов, обладающих преюдициальной силой. К таковым следует отнести любые (а не только по гражданским делам) судебные решения, приговоры, определения и постановления, вступившие в законную силу,
  2. Следует предусмотреть условия, при которых преюдиция может быть преодолена. Иначе истинность судебного приговора (иного судебного акта) будет вызывать сомнения, что недопустимо.
  3. Фрагментарность, незавершенность, и, в конечном счете, неопределенность, в
    вопросе о преюдициях дезориентирует и науку, и

57

правоприменительную практику. Закон одинаково провозглашает и обязательность действующих судебных актов, и принцип объективной истины, но не дает ответа, что делать при их конфликте.

Мнения процессуалистов по этому вопросу разделились. Одни специалисты отдали предпочтение принципу стабильности вступившего в законную силу приговора. Так, В.Д. Арсеньев писал: «…должны быть исключены из предмета доказывания преюдициально установленные факты»85.

Другие, в том числе М.С. Строгович, полагают, что «… суд может найти истину по рассматриваемому делу только при том условии, что ему предоставлена полная возможность свободно и непредубежденно эту истину искать»86. Поэтому «установленный гражданским решением факт считается истинным до тех пор, пока при разбирательстве уголовного дела нет оснований в нем сомневаться, пока в уголовном деле нет противоречащих и опровергающих его данных. Если же возникают основания для сомнения, если в деле имеются доказательства, опровергающие установленный гражданским решением факт, последний подлежит проверке, исследованию, доказыванию, и рассматривающий уголовное дело суд не может быть связан состоявшимся ранее гражданским решением»87.

Анализируя сложившуюся в теории уголовного процесса ситуацию, Г.М. Резник констатирует: «Какими бы аргументами не подкреплялись эти противоположные точки зрения, безоговорочное решение вопроса в пользу любой из них неизбежно содержит коллизию с принципами правосудия. При решении вопроса в пользу
преюдиции допускается вынесение приговора

S5

Арсеньев В. Д. Основы теории доказательств в советском уголовном процессе, Иркутск, 1970. С. 21

Строгович М.С. Учение о материальной истине в уголовном процессе. Москва-Ленинград, 1947. С. 123

87 Там же. С. 216

58

вопреки внутреннему убеждению судей. Решение вопроса в пользу принципа оценки доказательств по внутреннему убеждению приводит к появлению противоречащих друг другу приговоров (решений), вынесенных в отношении одних и тех же фактов» .

Как видим, чему-то нужно отдать предпочтение и, думается, выбор должен быть не в пользу преюдиции.

Стабильность судебного приговора или решения действительно нужная и важная вещь. Правовая система без этого немыслима. Вместе с тем, есть три других взаимосвязанных положения доказательственного права: 1) независимость судей; 2) оценка доказательств по внутреннему убеждению и 3) отыскание объективной истины. Они «перевешивают» стабильность судебного акта, так как последний очевидно перестает отвечать требованиям справедливости.

Варианты преодоления преюдиции при одновременном сохранении стабильности вступившего в силу судебного акта в литературе высказывались.

Авторы «Теории доказательств в советском уголовном процессе» предложили внести в закон указание на то, что «приговор, которым отвергнута преюдиция не вступает в законную силу до тех пор, пока вышестоящий суд не проверит оба приговора (или приговор и решение по гражданскому делу) и не решит вопрос, какой из них правилен»89, С высказанной позицией согласны другие ученые90.

gg

Резник Г.М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. М,, 1977. С. 58-59

89

Теория доказательств в советском уголовном процессе. / Отв. редактор Н.В.Жогин, изд. 2-е

исправленное и дополненное. М., 1973. С. 360

90

См., например: Грошевой Ю.М. Проблемы формирования судейского убеждения в уголовном
судопроизводстве. Харьков, 1975. С Л 02

59

При таком подходе остается открытым вопрос о том, в каком порядке (апелляция, кассация, надзор или др.) и на основании чего суд вышестоящей инстанции будет рассматривать противоречащие приговоры.

Один из выходов предложен Г.М. Резником. «Если у суда возникает сомнение в истинности преюдициально установленных фактов, он вправе их заново исследовать. Придя к убеждению, что эти факты были установлены неправильно, суд приостанавливает производство по делу и входит с представлением об опротестовании ранее вынесенного приговора (решения) в порядке надзора или по вновь открывшимся обстоятельствам»91.

Вариант Г.М. Резника процессуально технологичнее. Но есть существенные возражения. Непонятно как поступит суд после оставления опротестованного прежнего решения (приговора) в силе. Куда «денется» внутреннее убеждение суда, ведь после оставления в силе прежнего судебного акта суду придется разрешать дело вопреки убеждению. При этом приговор придется выносить именно тому составу суда, который вышел с представлением о внесении надзорного протеста, так как основания для отвода в данном случае отсутствуют. Часть 2 ст. 60 УПК РСФСР запрещает повторное участие судьи в рассмотрении дела если бьши отменены только лишь приговор или определение о прекращении дела, постановленные с его участием (ч. 2 ст. 60 УПК РСФСР), чего в нашем случае еще не произошло. Тупиковость ситуации в том, что при таком развитии событий суд должен будет постановить приговор вопреки собственному внутреннему убеждению, что, очевидно, недопустимо.

Еще более «пикантная» ситуация сложится при отказе управомоченного должностного лица в принесении надзорного протеста. Здесь остается либо опять таки постановить приговор, «наступив на горло собственной песне», либо

Резник Г.М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. М., 1977. С. 59

60

продолжить на неопределенный срок считать дело приостановленным (нужно вводить новое основание приостановления производства) и выходить с новым представлением о принесении надзорного протеста, обращаясь к другому управомоченному лицу (опять таки, нет гарантии, что протест будет принесен). В последнем случае нарушается право человека быть судимым без неоправданной задержки, предусмотренное п. «с» ч. 3 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах от 19 декабря 1966 года.

Полагаю, выход не может быть идеальным и безболезненным, однако, решение можно найти на пути минимального изменения действующих процессуальных установлений.

Следует совместить предложенные варианты преодоления преюдиции, взяв от первого варианта, предложенного авторами «Теории доказательств в советском уголовном процессе» здравую мысль о невступлении в силу вновь постановленного приговора до отмены действующего судебного акта, и, восприняв от второго (Г.М. Резник) процессуальный технологизм.

На основании изложенного, в ст. 28 УПК РСФСР предлагаю зафиксировать, что постановленный вопреки преюдициальным судебным актам приговор не вступает в законную силу до отмены или соответствующего изменения ранее принятого и действующего судебного акта.

Постановление приговора, опровергающего ранее установленные факты, должно стать самостоятельным основанием для пересмотра дела по вновь открывшимся обстоятельствам. В ст. ст. 384 УПК РСФСР, 333 ГПК РСФСР, 192 АПК РФ, 269 и 274 КоАП РСФСР надлежит предусмотреть такую возможность.

При отмене прежнего судебного акта, со дня отмены начинают течь апелляционные и кассационные сроки по новому приговору. Вступление нового приговора в законную силу связано, как и для обычного приговора, с истечением сроков на апелляционное и кассационное обжалование и опротестование либо с актом кассационной инстанции.

61

Если старый судебный акт остается в силе после пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам, у состава суда, постановившего приговор, возникает основание для отвода. Дело же подлежит рассмотрению в ином составе. Повтор преодоления преюдиции может продолжаться сколь угодно долго и при этом ни судейское внутреннее убеждение, ни стабильность прежнего судебного акта не нарушаются. Единственный и неизбежный недостаток — возможное растягивание судопроизводства во времени. Преимущества предложенного варианта преодоления преюдиции заключаются в следующем:

1) одновременно сохраняются и стабильность вступившего в законную силу судебного акта, и принципы свободного внутреннего убеждения, объективной истины в уголовно-процессуальном доказывании; 2) 3) функции по пересмотру прежнего судебного акта и нового приговора разделены и не сосредоточены в руках одного и того же состава судей вышестоящей инстанции, что способствует беспристрастности судей; 4) 5) не подвергается ломке действующая структура процессуальных стадий и полномочий судебных инстанций, преодоление преюдиции как бы «вписано» в нынешнюю систему уголовного правосудия. 6) Формирование судейского убеждения представляет процесс, который можно представить в виде логической схемы (алгоритма, программы). На входе имеется непроверенная вероятностная информация, на выходе -достоверное и однозначное истинное знание. В идеале, к которому стремится уголовно- процессуальное доказательственное право, процесс доказывания будет уподоблен такой логической схеме9’’.

Общие требования к доказыванию как алгоритму уже сформированы:

9i Такое стремление уголовно-процессуального закона к истине может является бесконечным (в данном случае бесконечность - это общенаучный термин, широко используемый в логике и математике).

’* См, приложение 3 (схема 2. Идеальная модель уголовно-процессуального доказывания).

62

1) доказывание, как логически выверенная программа действий, должно давать, при выполнении всех предусмотренных действий, ответ: достигнута истина либо это оказалось невозможным; 2) 3) если юридически значимые обстоятельства установлены однозначно, сомнения в их истинности отсутствуют, следует выносить приговор; 4) 5) если истина не установлена, ее отыскание возобновляется; 6) 4) в исключительных случаях, круг которых строго ограничен, приговор постановляется на основании презумпции.

Организация доказывания по такой модели делает невозможным прекращение уголовного дела94.

Признание достижимости объективной истины влечет одновременное совершенствование инструментария, с помощью которого она устанавливается. В этом аспекте заслуживают внимания предложения М.И. Ковалева: «Преступления, связанные с получением или дачей взятки, весьма затруднительны для выявления с помощью доказательств, полученных из обычных источников. При расследовании дел о взяточничестве таковыми, как правило, выступают признания обвиняемого, либо взяткодателя, либо посредника, реже - показания свидетеля … Коварные свойства признания как царицы доказательств весьма отчетливо проявляются при расследовании не только взяточничества, но и некоторых других преступлений. Вот почему во время всплеска активности организованной и коррумпированной преступности использование технических средств перехвата частных сношений в качестве источника доказательств является крайне необходимым»95. В настоящее время

Прекращение по нереабилитирующим основаниям нарушает принцип осуществления правосудия только судом (ч. 1 ст. 118 Конституции РФ). Будучи суррогатом осуждения, оно нарушает монополию суда на признание лица виновным в совершении преступления (ч. 1 ст. 49 Конституции).

95

Ковалев М.И. Юридические основания для перехвата частных сношений техническими средствами

//Российский юридический журнал. 1995. № 1. С. 102

63

высказанное М.И. Ковалевым и другими учеными и практиками предложение нашло свое практическое воплощение96.

В развитии доказательственного права прослеживается линия ограничения субъективизма. В этом отношении интересен вопрос о стандартах доказанности и возможностях их законодательного закрепления. «В проекте Уголовно- процессуального кодекса (УПК) РФ, подготовленном рабочей группой государственно-правового управления Президента России, предложена интересная и весьма полезная новелла о стандартах доказанности … В ст. 150 проекта названы три возможных варианта оценки уровня доказанности обстоятельств по уголовным делам: 1) с несомненностью; 2) с установленной законом степенью вероятности; 3) с преимуществом доказательств в пользу одной из сторон» 7.

Л.Я. Драпкин считает, что уже в действующем УПК стандарты доказанности заложены, но не явно и не системно. «Если законодатель для возбуждения уголовного дела требует в качестве основания лишь достаточных данных, указывающих на признаки преступления (ст. 109 УПК РСФСР), то привлечение в качестве обвиняемого обусловлено более высоким критерием доказанности - «наличием достаточных доказательств» совершения конкретным лицом инкриминируемого ему преступления (ст. 143, 144 УПК). Для составления обвинительного заключения требуется еще более высокий уровень надежности выводов следователя - собранные доказательства должны быть достаточными для окончания предварительного следствия и подтверждать наличие преступления и виновность обвиняемого (ст. 199, 201,

Анализ новелл федерального закона от 20.03.01г. № 26-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод».

97

Драпкин Л.Я. Стандарты доказанности и проблема достоверности информации по уголовным делам //Российский юридический журнал. 1995. № 4. С.98

64

205 УПК). Основная функция прокурора при поступлении к нему уголовного дела для утверждения обвинительного заключения в соответствии с законом состоит в оценке надежности собранных доказательств и наличия оснований для направления дела в суд (ст. 211, 213, 214 УПК). Еще более жесткие требования к надежности доказательств предъявляются в ходе судебного следствия, прений сторон и при постановлении приговора (ст. 279 - 298, 301, 303, 309 УПК). Нет необходимости подробно останавливаться на кассационной и надзорной инстанциях, также гарантирующих дальнейшее повышение уровня надежности доказательств по неотмененным приговорам (см. гл. 28 и 30 УПК)»98.

Обращение к стандартам доказанности подтверждает незавершенность

99

развития доказательственного права, закон его движения к материальной (объективной) истине.

Принцип истины должен оптимально соотноситься со смежными основополагающими началами: публичностью, состязательностью и презумпцией невиновности и т.п.

Идут споры о степени активности суда в исследовании доказательств. Активность иногда представляется как нечто реакционное, идущее вразрез с состязательностью, правами сторон и функцией разрешения дела. В качестве примера приводится зарубежный, в основном англо-американский опыт.

Полагаю, нужно различать, «во-первых, инициативу, активность как источник движения уголовного дела (такая активность действительно противопоказана суду в классическом состязательном процессе и уместна лишь для сторон), во- вторых, активность, в которой проявляется стремление

Драпкин Л.Я. Стандарты доказанности и проблема достоверности информации по уголовным делам //Российский юридический журнал. 1995. № 4. С.99

99

Здесь слово “закон” употреблено не в значении “источник права”, а в общенаучном смысле, как

закономерность, тенденция.

65

установить истину. В подобной активности для любого суда нет ничего зазорного, поскольку без истины нет правосудия»100.

Аналогичных взглядов придерживаются многие юристы. «Полный переход к принципам состязательности сторон и ограничение роли уголовного суда арбитражной функцией не соответствуют публичности уголовного процесса и чреваты опасностью отказа от выяснения объективной истины по делу»10’. «Несомненно, будет немало юристов, для которых идея освобождения от ответственности за выяснение подлинных обстоятельств дела может показаться весьма заманчивой. Еще бы, ведь при таком подходе судья в любом случае неуязвим: из-за явно поверхностного исследования доказательств избегает ответственности опасный преступник - виноват прокурор, осужден невиновный - плох адвокат. А если обвинительный вердикт вынесли присяжные - вся вина на них, даже если из-за невыполнения своих обязанностей сторонами и безучастности судьи им не была предоставлена достаточно полная информация»102.

История учит, что гипертрофированная состязательность означает отказ от достижения объективной истины (частно-исковой процесс). К сожалению, гонка за состязательностью не обошла стороной и российский УПК. Федеральным законом № П9-ФЗ от 07.08.00г. «О внесении изменений в Уголовно- процессуальный кодекс РСФСР» введена новая для уголовного судопроизводства процедура апелляционного пересмотра приговоров мировых судей.

100

Смирнов А. В. Комментарий к изданию УПК РСФСР с изменениями и дополнениями на 1 января 1997 года. Санкт-Петербург, 1997. С. 209

Дюрягин И.Я. Гласность и тайна в уголовном процессе // Российский юридический журнал. 1995. № 4. С. 37

” Кореневский Ю. Нужна ли суду истина? If Российская юстиция. 1994. № 5. С. 22

66

Дополнение кодекса разделами XI и XII породило множество вопросов. Например, зачем в целях ускорения процесса и разгрузки судов вводить новую стадию? Другой вопрос непосредственно касается темы исследования: почему среди оснований для апелляционной отмены приговора нет односторонности и неполноты предварительного и судебного следствия (ст. 496 УПК РСФСР), хотя это по прежнему основание для отмены приговора в кассационном либо надзорном порядке, а требования ст. 20 УПК РСФСР также распространяются на мировых судей так и на федеральных?

Хотя в ч. 3 ст. 487 УПК РСФСР и имеется оговорка о возможности исправления ошибок суда первой инстанции, это производится апелляционной инстанцией только в одном случае: «если в ходе судебного разбирательства в суде апелляционной инстанции будут установлены нарушения прав и законных интересов осужденных». Вместе с тем, если, например, не проведена обязательная экспертиза и этим нарушены интересы потерпевшего, то приговор не подлежит отмене ввиду односторонности или неполноты судебного следствия. Таким образом, даже в случаях, когда приговор при обычном порядке судопроизводства будет безусловно отменен по основаниям п.п. 1-3 ч. 2 ст. 343 УПК РСФСР (отказ от допроса лиц, истребования документов или вещественных доказательств, имеющих существенное значение, непроведение обязательной экспертизы, неисследованность обстоятельств, указанных в определении суда или постановлении судьи, передававшего дело для производства дополнительного расследования, а также отсутствие полных данных о личности подсудимого) он не может быть отменен апелляционной инстанцией.

В данном случае законодатель ускоряет судебную процедуру за счет поверхностного исследования доказательств, что недопустимо. Дополнительным
косвенным подтверждением того, что состязательность

67

разбирательства у мирового судьи идет в ущерб истине служит допущение сокращенного судебного следствия (ст. 475 УПК РСФСР).

Данные изменения не являются прогрессивными для современного доказательственного права, так как они не лежат в русле общеисторической тенденции увеличения удельного веса объективной истины в судебном доказывании.

Достоверное знание не во всех случаях достижимо. Когда оно не достигнуто, говорят о недоказанности. Ее возникновение может быть обусловлено как объективными (давность события, отсутствие сохранившихся следов и пр.), так и субъективными причинами (непрофессионализм следователя, конфликтная ситуация между следователем и свидетелем и т.п.). «Состояние недоказанности фактических обстоятельств дела: а) отражает достижение лишь вероятного уровня знания этих обстоятельств (как следствие неорганизованности или дезорганизованности системы «процессуальные действия - доказательства»); б) означает невозможность дальнейшего доказывания в данном случае (как следствие отсутствия необходимого соотношения предмета и пределов доказывания); в) влечет прекращение уголовного дела и оправдание (как следствие невозможности фактического и необходимости юридического завершения доказывания)» \

Недоказанность редкая, хотя не исключительная, и, тем более, не уникальная ситуация. Когда достоверного знания не хватает, оно вынужденно (необходимость принятия решения) заменяется на знание предположительное, основанное на предыдущем практическом опыте.

«В настоящее время невозможно себе представить не только познавательную деятельность в какой-либо области человеческой практики, в том числе и в области расследования преступлений, но и практическую

” Стойко Я.Г, Недоказанность обстоятельств уголовного дела. Красноярск, 1984. С.95

68

деятельность вообще без использования знаний, накопленных общественно-ис- торической практикой человечества»104. Этот опыт в праве используется в качестве так называемых презумпций. «В самом общем виде презумпцию можно определить как общее правило, обязывающее суд признавать определенный факт установленным или неустановленным, если по делу установлен другой факт (или акт), с которым это правило связывает заранее

105

определенные следствия» .

Презумпция - это предположение, заранее сформулированное и постулированное суждение, считающееся истинным до тех пор, пока с достоверностью не установлено иное.

По мнению М.С. Строговича, презумпций, обеспечивающих обоснованность судебного приговора и достоверность выводов суда о виновности или невиновности три: «презумпция знания закона, презумпция истинности вступившего в законную силу судебного приговора или решения и презумпция невиновности»106.

Действующее законодательство позволяет вывести и другие презумпции, используемые в доказательственном праве (см. приложение).

По соображениям методологии уголовно-процессуального познания важно отчетливо представлять себе механизм использования презумпций.

При доказывании пропонент использует, с одной стороны, набор доказательств, полученных по каждому уголовному делу (изменчивый, преходящий, непостоянный, динамический компонент доказывания), и, с другой стороны,
набор презумпций, т.е. заранее установленных

Васильев Л.М. Фактические презумпции в советском уголовном судопроизводстве, Краснодар. 1977. С.5- 6

Строгович М.С. Учение о материальной истине в уголовном процессе, М., 1947. С. 95

Там же. С. 202

69

предположений о тех или иных фактах, явлениях, процессах, действиях, которые выработаны в общественно-исторической практике (постоянный, статический, неизменный компонент доказывания).

Преимущество отдается доказательствам как сведениям о конкретном происшествии. Если совокупность доказательств, обладающих свойствами относимоети, допустимости, достоверности и достаточности, опровергает постулированное, презюмируемое положение, то презумпция неприменима. Например, когда доказано участие обвиняемого в совершении преступления презумпция уступает место доказанному факту.

Величайшей в уголовно-процессуальном праве является презумпция невиновности, которая одновременно выступает и как отраслевой принцип. Наиболее емко и в то же время лаконично она изложена в ст. 49 Конституции РФ: «1. Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. 2. Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. 3. Неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого».

Приведенная норма устанавливает два условия, наличие которых опровергает презумпцию невиновности:

1) виновность лица доказана в предусмотренном федеральным законом порядке (содержательное условие); 2) 3) виновность лица установлена вступившим в законную силу приговором суда (формальное условие). 4) По социальному содержанию презумпция невиновности является «меньшим злом», нежели осуждение невиновного. В ней гарантия прав личности в демократическом государстве. «Если не ограждена невиновность

70

граждан, то не ограждена и свобода. Сведения о наилучших правилах, которыми следует руководствоваться при уголовном судопроизводстве, важнее для человечества всего прочего в мире»107.

Изложенное позволяет сделать следующие выводы.

  1. Стремление к истине составляет доминанту (генеральную тенденцию) исторического развития доказательственного права.
  2. Следует сочетать принципы публичности и состязательности так, чтобы перевес одного из начал не сказался отрицательно на всесторонности, полноте и объективности исследования доказательств.
  3. Именно рост числа норм, гарантирующих верное установление фактических обстоятельств, и связанные с этим количественно-качественные переходы определяют вид доказательственного права, которое существовало в тех исторически проявившихся разновидностях:
  4. а) система неотносимых доказательств, допустимость и достоверность которых оценивается вне связи с делом и формально- теологически (свойственна частно-исковому судопроизводству);

б) система относгтых, но формальных доказательств с преимуществом одних доказательств перед другими, допустимость и достоверность которых оценивается хотя и в связи с делом, но формально-юридически (характерна для розыскного процесса);

в) система относимых доказательств без преимущества одних из них перед другими при оценке допустимости доказательств формально-юридически, а достоверности - в согласии со свободным внутренним убеждением (современное доказательственное право).

Монтескье Ш.Л. О духе законов // Избранные произведения. М., 1955. С, 318

71

ГЛАВА II Предмет регулирования уголовно-процессуального доказательственного права

§ 2.1. Понятие предмета регулирования уголовно-процессуального доказательственного права

Предмет правового регулирования - есть некоторая совокупность общественных отношений. Право понимается как совокупность норм, правил поведения. Они как бы надстраиваются над общественными отношениями.

Разделение правовых явлений на нормы (правила поведения) и общественные отношения во многом условно, умозрительно. На практике они существуют совместно как правоотношения - общественные отношения, урегулированные нормой права.

Теоретическое отделение нормы и отношения полезно для уяснения того, что в данном случае регулируется правом. «Те или иные виды общественных отношений (например организационные, имущественные, властно-карательные) способны «принимать» правовое регулирование не вообще, а строго определенных видов, что в принципе и предопределяет деление права на отрасли»108.

Деятельность и общественные отношения - родственные, пересекающиеся понятия. «Общественные отношения есть результат и способ (форма) осуществления
человеческой деятельности»109. «Уголовно-

108 Алексеев СС. Теория права. М., 1995. С.211

Андреев Ю.П. Содержание и структура общественных отношений. Саратов, 1985. С. 107

72

процессуальная деятельность существует только в форме общественных отношений, и как всякая социально значимая деятельность не может существовать иначе»110.

В настоящей работе понятия «деятельность» и «общественные отношения» употребляются как тождественные.

Общественные отношения структурированы, состоят из единичных взаимосвязей. «В качестве непосредственного предмета правового регулирования выступает волевое поведение участников общественных отношений. Право при этом способно воздействовать на различные уровни поведения людей и их коллективов, включая действия, операции, деятельность и др. (причем с каждым из этих уровней поведения в принципе, как правило, сопряжен соответствующий уровень структуры права…»111.

Доказательственное право, как подотрасль, имеет свой предмет регулирования - уголовно-процессуальное доказывание.

««Общее понятие доказывания» как средства познания истины едино и для гражданского и для уголовного процесса»112. Общая черта судебного доказывания - структурированность. Большинство процессуалистов традиционно выделяют: собирание, проверку и оценку доказательств1 \

Милиции С.Д. Предмет регулирования советского уголовно-процессуального права. Свердловск, 1991. СП.

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т. Т. I. M, 1981. С. 293

IP

Полянский Н.Н., Строгович М.С., Савицкий В.М., Мельников А.А, Проблемы судебного права. М.,

  1. С. 180

113 «

См., например:

Теория доказательств в советском уголовном процессе. ( Отв.редактор И.В.Жогин, изд. 2-е исправленное и дополненное, М., 1973. С.4; Алексеев КС, Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. Воронеж, 1980. С. 158: Полянский Н.Н., Строгович М.С., Савицкий В.М., Мельников А.А. Проблемы судебного права. М., 1983. С. 182

73

Цель доказывания - воспроизведение картины происшествия. «Из сущности и задач … правосудия вытекает требование, чтобы по каждому расследуемому и разрешаемому судом делу была установлена истина, то есть, чтобы осужден и наказан был действительный преступник, а невиновный человек был освобожден от обвинения, реабилитирован»114.

Установление истины в юридическом процессе есть разновидность познания, имеющего как интеллектуальную, так и волевую составляющие.

Доказывание происходит по принципу нарастания интеллектуального момента. При собирании доказательств мыслительная деятельность сведена к минимуму и заключается в определении того, что имеет значение для дела. Так, при осмотре места происшествия внимание уделяется работе со следами. «Следы преступления - это любые изменения материальной среды, возникающие в результате совершения общественно опасного противоправного деяния» ь. Интеллектуальная деятельность сводится к определению изменений в обстановке места происшествия, относящихся к категории следов преступления.

Проверка доказательств возможна как процессуальными, так и непроцессуальными путями. Под процессуальными понимаются урегулированные законом способы получения доказательств.

Непроцессуальные - мыслительная деятельность лица, осуществляющего доказывание. Обе разновидности проверки различаются по целям и содержанию. Цель процессуального пути - получение информации из различных источников, его содержание - собирание новых доказательств (волевая деятельность). Цель непроцессуального - уяснение наличия либо отсутствия у фактических данных
юридических свойств относимости,

Строгович М.С, Курс советского уголовного процесса. Т. I, M., 1968. С. 131 Кузнецов П. С. Работа со следами на месте происшествия. Екатеринбург, 1994. С. 6

74

допустимости и достоверности, содержание - мыслительная деятельность. Проверка имеет смешанную интеллектуально-волевую окраску. Большее значение приобретает мыслительная деятельность: анализ содержания каждого из доказательств, их сопоставление. Происходит мысленное сличение доказательств с критериями допустимости: «1) надлежащий субъект, правомочный проводить процессуальные действия, направленные на получение доказательств; 2) надлежащий источник фактических данных (сведений, информации), составляющих содержание доказательства; 3) надлежащее процессуальное действие, используемое для получения доказательств; 4) надлежащий порядок проведения процессуального действия (судебного или следственного), используемого как средство получения доказательств»11 .

В науке уголовного процесса вопрос о разграничении понятий проверки и оценки доказательств отдельно не изучался. Учеными отмечен только один признак их различия - интеллектуальный характер оценки. И.Л. Петрухин обращает внимание на то, что «в отличие от оценки проверка доказательств не сводится только к мыслительной деятельности … она включает практические действия по исследованию имеющихся и собиранию новых доказательств»117. Аналогично рассуждает Л.М. Карнеева: «Если проверка наряду с мыслительной деятельностью включает и совершение практических действий, то оценка -всегда мыслительная деятельность, логическая операция, выражающаяся в оценочных суждениях: факт был или его не было, подтверждается достаточно или недостаточно и т.д.»118.

Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М., 1995. С. 27

Теория доказательств в советском уголовном процессе. / Отв. редактор Н.В. Жогин, изд. 2-е исправленное и дополненное. М., 1973. С. 439

Карнеева Л.М. Доказательства в советском уголовном процессе. Волгоград, 1988, С. 46

75

Наряду с единодушным признанием оценки только лишь интеллектуальной деятельностью, не все одинаково понимают ее содержание. Например, Р.С. Белкин утверждает, что «это логический процесс установления допустимости и относимости доказательств»119. По мнению Т.Н. Москальковой - оценка «представляет собой осуществляемую в логических формах мыслительную деятельность субъекта уголовно-процессуального доказывания - лица, производящего дознание, следователя, прокурора и суда - в целях определения

120

относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательств» . Авторы «Теории доказательств в советском уголовном процессе» дают следующее определение: «оценка доказательств - это мыслительная деятельность следователя, прокурора и судей, которая состоит в том, что они, руководствуясь законом и социалистическим правосознанием, рассматривают по своему внутреннему убеждению каждое доказательство в отдельности и всю совокупность доказательств, определяя их относимость, допустимость, достоверность и достаточность для выводов по делу»121. П.А. Лупинская также формулирует свое видение вопроса: «оценка доказательств - мыслительная, логическая деятельность, имеющая своей целью определение допустимости, относимости, достоверности, значения (силы) каждого доказательства и достаточности их совокупности для установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания»1”2.

Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств. Сущность и методы. М.. 1966. С. 66-67

Москаяъкова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания (стадия предварительного расследования). М-, 1996. С.90

Теория доказательств в советском уголовном процессе. / Отв. редактор Н.В. Жогин, изд. 2-е исправленное и дополненное. М., 1973. С. 428

’” Уголовный процесс. / Под общ. ред. проф. П.А. Лупинской, М., 1995. С.50

76

Со всеми приведенными мнениями можно согласиться в меньшей (Р.С. Белкин) или большей (П.А. Лупинская) степени, но вопрос об отличии проверки и оценки доказательств остается.

Предлагаю разграничивать эти два понятия по следующим основаниям. Оценка доказательств:

  1. Является исключительно интеллектуальной деятельностью. Никакого собирания доказательств (волевая составляющая) на этом этапе нет.
  2. Характеризуется сформированным внутренним убеждением, которое на этапе проверки еще не сложилось.
  3. Внешне проявляется в форме процессуального решения (постановления, определения, приговора, вердикта, обвинительного заключения).
  4. Представляет собой юридический факт1’’.
  5. Как другие разновидности познания, доказывание носит исследовательский характер, оно «понимается как исследовательская деятельность, образующая содержание опосредованного юридического познания. Ее результатом являются все произведения того или иного фрагмента действительности, реконструкция всех обстоятельств, которые необходимы для применения права»124.

Любое исследование открывает новое, неизвестное ранее. При помощи доказывания устанавливаются конкретные индивидуально-определенные события.

Доказывание - это воспроизводство действительности, восстановление картины,
оригинал которой безвозвратно утрачен в прошлом. То есть,

12j Например, с вынесением постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого закон (ч.1 ст. 46 УПК РСФСР) связывает появления у лица процессуального статуса обвиняемого.

Теория юридического процесса. / Под общ. ред. профессора ВМ. Горшенева. Харьков, 1985, С. 109

77

доказательственные отношения всегда складываются по поводу прошлого, ретроспективны.

Доказывание есть разновидность аргументации - «деятельность лидирующих субъектов по оперированию доказательствами»125. Такое оперирование сводится к обоснованию тезисов (выводов лица, производящего дознание, следователя, прокурора, суда) аргументами (конкретными доказательствами и их совокупностями).

Доказательственные общественные отношения, складываются по поводу отдельных доказательств. Доказательства образуют совокупности, достаточные либо недостаточные для: привлечения лица в качестве обвиняемого (ст. 143 УПК РСФСР); составления обвинительного заключения (ст. ст. 200 - 201 УПК РСФСР); рассмотрения дела в судебном заседании (п. 3 ст. 222 УПК РСФСР); постановления обвинительного приговора (ст. 309 УПК РСФСР).

Понятие доказательств закреплено в ст. 69 УПК РСФСР. Значит ли это, что доказательства (а не общественные отношения) являются предметом регулирования доказательственного права?

Ответ может быть только отрицательным. Предмет правового регулирования уголовно-процессуального доказательственного права - доказывание. Наличие в законе положений о: доказательстве (ст. 69 УПК РСФСР); предмете доказывания (ст. ст. 68, 392, 404 УПК РСФСР); вещественных доказательствах (ст. 83 УПК РСФСР); документах (ст. 88 УПК РСФСР), обусловлено нуждами регламентации доказывания. Так, ч. 1 ст. 69 УПК РСФСР гласит: «Доказательствами по уголовному делу являются любые фактические данные, на основе которых в определенном законом порядке орган дознания, следователь и суд устанавливают наличие или отсутствие общественно опасного деяния, виновность лица,
совершившего это деяние, и иные

~” Теория юридического процесса. /Под общ. ред. профессора AM Горшенева. Харьков, 1985. С. 109

78

обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела». Действительно, приведенное нормативное суждение впрямую не определяет права и обязанности. Но анализируемое положение нельзя вырывать из контекста. Например, для применения ст. 71 УПК РСФСР важно, что именно нужно оценивать - любую информацию или сведения отвечающие признакам «доказательств» и в этой связи ч. 1 ст. 69 УПК РСФСР получает качество нормы права, начиная регулировать общественные отношения, поведение людей.

Нормы-определения помогают наделять участников отношений более конкретизированными правами и обязанностями. Доказательства, выступая объектом процессуальной аргументации, сами по себе предмета регулирования не образуют.

Доказательства играют роль аргументов. «Аргументы или доводы, - это исходные теоретические или фактические положения, с помощью которых обосновывают тезис. Они играют роль основания или фактического фундамента аргументации и отвечают на вопрос: «чем, с помощью чего ведется обоснование тезиса?»»126.

Доказательствами-аргументами обосновывается тезис - выдвинутое пропонентом суждение. «Тезис является главным структурным элементом аргументации и отвечает на вопрос: что обосновывают?» . В уголовном судопроизводстве наиболее распространенным тезисом является утверждение о совершении лицом преступления - обвинение.

Признание обвинения обоснованным, доказанным влечет для подсудимого негативные последствия. Часто осужденные лишаются свободы, иногда и самой жизни. Такой уровень правовых последствий предопределяет необходимость жесткой связи доказательств с процессуальными решениями.

Кириллов В,И., Старченко А.А. Логика. М., 1995. С. 206 127 Там же. С. 206

79

«Не установление в уголовном процессе объективной истины, а также любое отступление от нее ведут к серьезным ошибкам: к неправильному применению или неприменению закона, к необоснованному аресту, к обвинению или осуждению невиновного, к вынесению оправдательного приговора в отношении виновного или к несправедливому наказанию … Там, где нет заботы о полном установлении объективной истины, отсутствует и подлинное правосудие»1 ~8.

В этом смысле важно разделение доказательств на прямые и косвенные. В начале 60-х годов XX в. высказывалась идея, что основанием такого деления, является отношение к главному факту. Ц.М. Каз утверждала: «под главным фактом понимается событие преступления и виновность или невиновность обвиняемого в его совершении. Доказательства, которые устанавливают главный факт, называются прямыми»129. Аналогично решен вопрос и в работе А.И. Трусова: «Доказательства называются прямыми, когда они прямо указывают на главный факт … к косвенным относятся доказательства, которые прямо не указывают на главный факт, а устанавливают лишь побочные обстоя-

130

тельства…» .

Позже такой подход подвергнут критике В.Д. Арсеньевым в его трудах «Вопросы общей теории судебных доказательств» (1964 г.) и «Основы теории доказательств в советском уголовном процессе» (1970 г.). Преимущество позиции В.Д. Арсеньева состоит в том, что он отошел от узкоотраслевого понимания доказательства, указывая на его родство с аргументом - понятием из области логики. Верно отмечая, что «деление на прямые и косвенные относится

Пашкевич П.Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве. М., 1961. С. 3-4 Каз Ц.М. Доказательства в советском уголовном процессе. Саратов, i960. С. 32 Трусов А.И. Основы теории судебных доказательств. М., I960. С. 58

80

к любым доказательствам и изучается в соответствующем разделе логики» ~ , В.Д. Арсеньев пришел к выводу, что «прямыми будут доказательства, связь которых с искомыми фактами (речь при этом идет лишь о двух основных элементах главного факта - событии преступления и виновности обвиняемого) очевидна, косвенными - доказательства, связь которых искомыми фактами является предположительной» ~~. Хотя в последней цитате В.Д. Арсеньев все же оговаривается, увязывая деление доказательств на прямые и косвенные с главным фактом, из контекста видно, что главное различие он видит не в том, что доказывается (главный факт или прочие имеющие значение для разрешения дела обстоятельства), а в том, как это делается, каков характер связи между аргументами-доказательствами и тезисом.

Наиболее последовательно логическая суть различия прямых и косвенных доказательств выражена А.И. Винбергом. Прямое доказательство по содержанию «… совпадает с содержанием доказываемого факта … напротив, косвенное доказательство обосновывает доказываемое обстоятельство не прямо и
непосредственно, а через «промежуточные факты», путем ряда

133

последовательных выводов» .

При изучении предмета доказательственного права возникает вопрос о возможности регулирования доказывания правовыми нормами. Относится ли вообще интеллектуальная составляющая процессуальной аргументации (оценка косвенных доказательств, например) к предмету регулирования уголовно- процессуального доказательственного права? Точный ответ содержится в

Арсеньев В.Д. Вопросы общей теории судебных доказательств в советском уголовном процессе. М., 1964. С. 126-127

Арсеньев В.Д. Основы теории доказательств в советском уголовном процессе. Иркутск, 1970. С. 37

Теория доказательств в советском уголовном процессе. / Отв. редактор Н.В.Жогин, изд. 2-е исправленное и дополненное. М., 1973. С. 269

81

работе В.Д. Арсеньева: «Как мыслительная деятельность оценка доказательств не может регламентироваться по своему содержанию процессуальным законом (так, например, как регламентируется собирание и исследование доказательств), поскольку она подчиняется объективным законам диалектики и формальной логики. Однако это не исключает возможность ее регламентации по форме, имеющей большое теоретическое и практическое значение»134. Автор говорит об оценке доказательств, но сказанное можно распространить на всю интеллектуальную составляющую доказывания. «Регламентируя оценку доказательств, закон устанавливает круг ее субъектов (суд, прокурор и другие), а также: а) объективную основу оценки обстоятельств (имеются в виду доказательства) в их совокупности; б) субъективную основу оценки -внутреннее убеждение судей, прокуроров и др.; в) нормативную основу оценки - уголовно- процессуальный закон и социалистическое правосознание, которыми суд и другие органы обязаны руководствоваться при оценке доказательств» J .

Взяв за основу точку зрения В.Д. Арсеньева можно следующим образом обозначить составные части интеллектуальной стороны доказывания, которые могут быть нормативно урегулированы. Это:

1) круг субъектов доказывания; 2) 3) субъективная основа интеллектуальной доказательственной деятельности (внутреннее убеждение); 4) 5) объективная основа интеллектуальной доказательственной деятельности (доказательства); 6) 7) процессуальная форма доказывания. 8) Арсеньев В.Д. Основы теории доказательств в советском уголовном процессе. Иркутск, 1970. С. 44 Там же. С. 44

К субъектам доказывания относятся лица, наделенные правами и обремененные обязанностями в доказательственных отношениях j6.

Субъективная основа интеллектуальной доказательственной деятельности регулируется через: провозглашение принципа внутреннего убеждения при оценке доказательств, что в действующем уголовно-процессуальном законе уже есть (ч. 1 ст. 71 УПК РСФСР); запрет выводов, не основанных на проверенных доказательствах (в законе есть подобные частные нормы - основание приговора лишь на доказательствах, рассмотренных в судебном заседании (ч. 2 ст. 301 УПК РСФСР), недопустимость выводов, не подтвержденные такими доказательствами (п. 1 ст. 344 УПК РСФСР), но общая норма отсутствует). Полагаю, субъективная сторона интеллектуальной доказательственной деятельности должна быть законодательно унифицирована. Нынешняя ч. 1 ст. 71 УПК РСФСР, несомненно, устарела в части необходимости формирования внутреннего убеждения, при руководстве социалистического правосознания. И дело здесь не в эпитете «социалистическое». Кто бы ни разрешал дело, независимо от указания закона, руководствуется правосознанием, фиксация этого в законе не главное. Другой вопрос - ориентиры в формировании убеждения. Это требуется даже не только для процессуального, но и для материального уголовного права (вспомним, например, о возможности привлечения к уголовной ответственности по ст. 305 УК РФ за заведомо неправосудный приговор). Критерии правосудности приговора — то, что нужно от процессуального законодательства материальному.

ГК РФ провозглашает принципы добросовестности, разумности и справедливости (п. 2 ст. 6, п. 3 ст. 602, абз. 2 ст. 662 ГК РФ). При всей аморфности и полисемантичности этих понятий, придумать что-то лучшее,

Их классификация приводится ниже.

83

пожалуй, невозможно. Поэтому предлагается отвести им роль ориентиров в формировании внутреннего убеждения.

Субъективная сторона интеллектуальной доказательственной деятельности должна отвечать требованиям всесторонности, полноты и объективности. Их закон называет без расшифровки содержания (ст. ст. 20, 70, 71 и другие УПК РСФСР). Отсутствие развернутых определений не позволяет контролировать соблюдение данных требований. Конкретизация здесь и целесообразна, и возможна.

Всесторонность, например, означает требование выдвижения и проверки всех возможных версий, тем более выдвигаемых подозреваемым или обвиняемым в свою защиту. Полнота - собирание доказательств как подтверждающих, так и опровергающих выдвинутую версию. Объективность -во-первых, требование беспристрастности, во-вторых, установления обстоятельств в соответствии с реальной картиной.

Информация, фиксируемая в виде образа, образует объективную основу мыслительной деятельности. С.А. Шейфер следующим образом представляет себе это преломление: «в процессе собирания доказательств происходит специфическое для любого отражательного процесса преобразование оригинала; реально существующие объекты и устные сообщения трансформируются в идеальный объект - познавательный образ, который сохраняется путем преобразования его в протокольную запись или иную надежную форму сохранения информации»1” .

Процессуальная форма доказывания - частный случай уголовно-процессуальной формы. Она «представляет собой совокупность установленных процессуальным законом условий, в которых проводится как эта деятельность в

Шейфер С.А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе; методологические и правовые проблемы. Саратов, 1986. С. 25

84

целом, так и каждое отдельное процессуальное действие (или комплекс таких действий) и принимается каждое решение по делу и которыми определяется связь и последовательность проводимых действий и принимаемых решений» . Процессуальная форма оказывает непосредственное влияние на сами общественные отношения. Так, если бы отсутствовали нормы об очной ставке (ч. 1 ст. 162 УПК РСФСР), не возникли бы и связанные с ней отношения: предварительный допрос участников, выявление существенных противоречий и т.д.

Общим для доказательственных отношений во всех процессуальных отраслях является наличие предмета доказывания - совокупности «обстоятельств (юридических фактов), установление которых необходимо для вынесения судом или иным органом законного и обоснованного решения»1”9. Круг этих обстоятельств не одинаков. В гражданском и уголовном судопроизводствах подлежат доказыванию разные факты. В гражданском процессе нет может (и, вероятно, не будет) аналога ст. 68 УПК РСФСР.

Уголовно-процессуальное доказывание имеет специфический предмет доказывания. Подавляющее большинство процессуалистов видят специфику в наличии внутри предмета доказывания «главного факта»140. «Основным

133

Якуб М-Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве. М., 1981. С. 8

139

Курс советского гражданского процессуального права. / Авторский коллектив поя руководством

А.А. Мельникова. - М., 1981. Т. I. С. 392

140^

См., например:

Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Э.чькинд П. С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе.

Воронеж, 1978. С. 83; Полянский Н.Н., Строгович М.С., Савицкий В.М., Мельников А.А. Проблемы судебного

права. М., I9S3. С. 188; Арсеньев В.Д. Основы теории доказательств в советском уголовном процессе. Иркутск,

  1. С. 16-19; Миньковский Г.М. Пределы доказывания в советском уголовном процессе. М,, 1956, С. 20;

Трусов А.И. Основы теории судебных доказательств. М., 1960. С. 69-70; Каз Ц.М. Доказательства в советском

уголовном процессе. Саратов, 1960. С. 32-34

85

вопросом уголовного дела является вопрос об уголовной ответственности лица за вменяемое ему деяние»141.

Относительно содержания «главного факта» единства мнений нет. Одни (Г.М. Миньковский, Г.Ф. Горский, Л.Д. Кокорев, П.С. Элькинд) убеждены, что в состав главного факта входит установление наличия либо отсутствия в деянии лица состава преступления142. Другие (Ц.М. Каз, В.Д. Арсеньев, Н.Н. Полянский, М.С. Строгович, В.М. Савицкий, А.А. Мельников) предпочитают говорить о событии преступления и виновности лица в совершении действий, соответствующих признакам состава преступления. В последнем случае ученые настаивают на разграничении фактов и их юридической оценки143.

В ряде случаев в состав «главного факта» входит точное определение (идентификация) предмета преступления. Пример - дела о незаконном обороте наркотических средств. Верховный Суд РФ требует при рассмотрении дел данной категории «располагать соответствующими экспертными заключениями» (абз. 2 п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 9 от 27 мая 1998 года «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами»).

Мотовиловкер Я.О, Основной вопрос уголовного дела и его компоненты (вопросы факта и права). Воронеж, 1984. С. 7

14”)

~ См., например: Миньковский Г.М. Пределы доказывания в советском уголовном процессе. М., 1956, С. 20; Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж, 1978. С. 83

143 ,-,

См., например: Арсеньев В.Д. Основы теории доказательств в советском уголовном процессе. Иркутск, 1970.
С. 19; Полянский Н.Н., Строгович М.С, Савицкий В.М., Мельников А.А. Проблемы судебного права. М-, 1983.
С.188; Каз Ц.М. Доказательства в советском уголовном процессе. Саратов, 1960. С. 32

86

Предмет преступления имеет особое значение и в случаях установления: особой ценности похищенных предметов (ст. 164 УК РФ); драгоценных металлов, драгоценных камней или жемчуга (ст. ст. 191, 192 УК РФ); взрывчатых, легковоспламеняющихся веществ и пиротехнических изделий (ст. 218 УК РФ); радиоактивных материалов (ст. ст. 220, 221 УК РФ); оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст. ст. 222-226 УК РФ); наркотических средств, психотропных сильнодействующих и ядовитых веществ (ст. ст. 228-234 УК РФ); порнографических материалов и предметов (ст. 242 УК РФ); экологически опасных веществ и отходов (ст. 247 УК РФ); микробиологических либо других биологических агентов и токсинов (ст. 248 УК РФ); официальных документов и государственных наград (ст. 324 УК РФ).

На мой взгляд, оправдано расширение круга обстоятельств назначения обязательных экспертиз (ст. 79 УПК РСФСР), если предмет преступления является компонентом объективной стороны его состава.

Последняя особенность уголовно-процессуального доказывания - свой специфический круг субъектов.

Субъектами уголовно-процессуальных доказательственных

общественных отношений в настоящей работе считаются любые лица, вольно или по принуждению участвующие в доказывании.

По степени вовлеченности в процесс доказывания субъектов можно классифицировать на три группы.

  1. Лица, осуществляющие доказывание в полном объеме (лицо и орган, производящие дознание, следователь, прокурор, суд). Эти лица принимают участие как в собирании, так и в проверке и оценке доказательств, поэтому их можно назвать лидирующими субъектами уголовно-процессуального доказывания.

  2. Лица, осуществляющие только проверку и оценку доказательств (присяжные заседатели). Отсутствие у присяжного заседателя правомочий по

87

собиранию доказательств подтверждается и текстом закона (ст. ст. 435, 437, 449 УПК РСФСР). Присяжный вправе участвовать в исследовании всех доказательств, задавать через председательствующего вопросы подсудимому, потерпевшему свидетелю, экспертам, участвовать в осмотре вещественных доказательств, документов, в производстве осмотров местности и помещения, во всех других производимых в суде следственных действиях (п.п. 1-3 ч. 2 ст. 437 УПК РСФСР). Несомненно, присяжный проверяет доказательства, положенные в основу обвинения, но новых доказательств он не собирает, хотя и участвует в производимых в суде следственных действиях. По аналогии участие специалиста в следственном действии (ст. 133-1 УПК РСФСР), не делает его субъектом собирания доказательств. Вместе с тем, присяжный полноправно участвует в их оценке. Согласно ч. 1 ст. 449 УПК коллегия присяжных решает по делу так называемые «вопросы факта»: 1) доказано ли, что соответствующее явление имело место; 2) доказано ли, что это деяние совершил подсудимый; 3) виновен ли подсудимый в совершении этого деяния. То есть, оценка доказательств - неотъемлемая часть функций присяжного заседателя. Документ, в котором фиксируется оценка доказательств присяжными, именуется вердиктом (ч. 1 ст. 454 УПК РСФСР).

  1. Лица, не осуществляющие собирание, проверку и оценку доказательств самостоятельно, а лишь помогающие в этом лидирующим субъектам и присяжным. Эта большая группа участников правоотношений: подозреваемый, обвиняемый, потерпевший, его представитель, свидетель, эксперт, специалист, переводчик, гражданский истец и ответчик, их представители, законный представитель несовершеннолетнего обвиняемого, общественный или государственный обвинитель, общественный или профессиональный защитник, секретарь судебного заседания. Их роль определяется как вспомогательная (высказываемые в прениях мнения способствуют формированию убеждения судей и присяжных заседателей).

88

Специфическими именно для уголовно-процессуального доказывания субъектами являются: следователь, лицо, производящее дознание, прокурор (как властный субъект на досудебных стадиях), присяжные заседатели, все разновидности обвинителей и защитников. В других процессуальных отраслях такие субъекты отсутствуют.

Подводя итог сказанному, сформулируем признаки, помогающие охарактеризовать доказательственные общественные отношения как предмет правового регулирования.

Доказательственные общественные отношения в целом (как общая для процессуальных отраслей составляющая судебного права) характеризуются следующим:

1) являются одновременно разновидностью познания и аргументации; 2) 3) имеют структуру, где в качестве элементов выделяются собирание, проверка и оценка доказательств; 4) 5) содержат волевую и интеллектуальную составляющие, которые в разной степени поддаются правовому регулированию; 6) 4) являются ретроспективными. Уголовно-процессуальное доказывание (в масштабах отрасли) имеет:

1) особый предмет - набор определенных в законе юридически значимых и подлежащих доказыванию обстоятельств; 2) 3) в структуре предмета - «главный факт (вопрос)» - состав преступления и виновность обвиняемого; 4) 5) максимальную приспособленность к истинному установлению фактических обстоятельств дела (богатый арсенал средств принуждения и следственных действий, наличие стадии предварительного расследования); 6) 7) специальные средства доказывания для установления отдельных обстоятельств (обязательная экспертиза); 8) 89

5) предрасположенность к преодолению преюдиции (в других отраслях - безоговорочная обязательная преюдиция, здесь — преюдиция с оговоркой о главном факте); 6) 7) свой специфический субъектный состав. 8) 90

§ 2.2. Структура предмета правового регулирования уголовно- процессуального доказательственного права

Рассмотрению данного вопроса логично предпослать анализ категорий «структура», «система», «часть структуры», «структурный элемент» и др.

Общенаучная категория «структура» имеет ряд смыслов: «а) «структура» - закон, система отношений между элементами; б) «структура» - инвариантный аспект системы, включающий в себя не только отношения между элементами, но и состав самих элементов; в) «структура» как совпадающая с понятием «система» - множество связанных между собой компонентов той или иной природы, упорядоченное по отношениям, характеризующимся единством и выражающимся в интегральных свойствах и функциях множества; г) «структура»
- это «форма» системы, отношения в которых находятся

е- 144

объекты» .

«Система» и «структура» зачастую понимаются одинаково, но их отождествление неверно. «Если в определении системы как отграниченного взаимосвязанного множества мы отвлекаемся от характера связей между элементами, то понятие «структура» позволяет вскрыть более глубокое содержание материи. Понятие «структура» помогает уяснить, почему качество

145

системы в целом отличается от суммы качеств составляющих ее элементов» . Когда мы говорим «система», то рассматриваем явление снаружи, употребляя слово «структура» - изнутри. Структура характеризует систему с точки зрения ее внутреннего строения, составных ее частей, их взаимодействия.

Агудов В.В. Место и функция “структуры” в системе категорий материалистической диалектики. М., 1979. С. 44

Аверьянов А.Н. Система: философская категория и реальность. М,, 1976. С. 40

91

Структурный анализ предполагает выделение элементов в составе системы. Система и структурный элемент соотносятся как целое и часть, «в объекте (системе, целом) есть сложные части, а есть простые, неделимые. Последние и есть элементы»146.

Помимо элемента выделяются и более крупные образования (части). «При характеристике структуры используются понятия «компонент», «элемент», «подсистема». Компонентом называется часть системы, вступающая в определенные отношения с другими ее частями. Компонентами обычно выступают элементы и подсистемы. Элемент - это предел членения системы в рамках данного качества, своего рода «наименьший ее компонент»»147.

В системе может быть несколько структур. Такое явление получило название полиструктурности. Рассуждая о полиструктурности уголовно-процессуального права, A.M. Ларин писал, что каждый из его институтов «включает то или иное число норм, которые входят не только в данный, но и в иные институты»148. Отмечая этот признак, автор приходит к сравнению структуры права «с пространственной моделью гигантской органической молекулы, где атомы и идущие в разных направлениях связи между ними воспроизведены в виде разноцветных шаров и стержней. При проецировании такой модели на плоскость (например, на фотопленку) получается двухмерное изображение структуры. Если повторять эту операцию, изменяя угол проекции, каждый раз получается новое изображение. При этом одни компоненты предстанут более полно и отчетливо, другие переместятся на второй план,

Южаков В.Н. Система, целое, развитие. Саратов, 1981. С. 32

J 47

Милиции С.Д. Предмет правового регулирования советского уголовно-процессуального права. Свердловск, 1991. С. 32

Ларин A.M. Уголовный процесс; структура права и структура законодательства. М., 1985. С. 8

будут менее заметны, третьи окажутся за кадром. В результате каждое изображение приобретает собственную структуру, не совпадающую со структурами изображений того же объекта в других проекциях»149.

Системность, структура присущи общественным отношениям. Поэтому одним из методов изучения общества и человека является системно-структурный анализ. Он, в свою очередь, распадается на отдельные приемы научного исследования (иногда также называемые методами). Среди них выделяют типологию, классификацию (классифицирование) и моделирование м.

«Типология (от тип и …логия), научный метод, основа которого -расчленение систем объектов и их группировка с помощью обобщенной модели или типа …»151. «Классифицированием (КЛЦ) обычно называют процесс отнесения классифицируемого объекта к определенному подразделению какой-либо классификации (КЛ), производимый на основе определения наличия или отсутствия заданного признака (признаков) у данного объекта. Иногда под КЛЦ понимают процесс построения КЛ»152. «Моделирование связано с воспроизведением предметов изучаемой действительности в форме мысленной, идеализированной схемы (модели), причем моделью можно заменить все

149 Ларин A.M. Уголовный процесс: структура права и структура законодательства, М., 1985. С. 8

150 „

См., например:

Поленина СВ., Сшьченко Н.В. Научные основы типологии нормативно-правовых актов в СССР. М., 1987. С.7-42

Советский энциклопедический словарь./ Гл. редактор A.M. Прохоров, изд. 4-е. С.1333

?”” Воронин Ю.А. Теория классифицирования и ее приложения. Новосибирск, 1985,С. 16

93

свойства и признаки объектов или предметов, обозначить их некоторыми символами»13’.

Содержание общественных отношений включает «всю многообразную эмпирически наблюдаемую жизнь людей» ь4. Их свойство быть эмпирически фиксируемыми делает возможным правовое регулирование.

«Личность является «точкой роста» всех социальных отношений, которые и существуют лишь потому, что они «нагружены» потребностями отдельных живых людей. Личность выступает единственным поставщиком содержания общественных отношений и, следовательно, является единственным творцом их объективного начала»1” \

Общественные отношения, составляющие предмет регулирования, изучались и в теории уголовного процесса, и в других правовых дисциплинах. Так, в структуре предмета гражданско-правового регулирования традиционно выделяют два основных компонента: имущественные и личные неимущественные отношения156. Прозвучала в литературе и идея о наличии третьего основного звена структуры предмета регулирования гражданского права - организационных отношенийЬ7.

Поленина СВ., Сшьченко Н.В. Научные основы типологии нормативно-правовых актов в СССР. М., 1987.С.20-21

Мокроиосов Г.В., Мосоров A.M., Кемеров В.Е. Общественные отношения, интересы, мотивы, Свердловск, 1971. С. 23

155 Там же. С. 29

156 „

См., например:

Гражданское право. / Под ред. Е.А. Суханова. Том 1, М., 1994. С. 17-21; Гражданское право. / Под ред. АЛ. Сергеева, Ю.К. Толстого. Часть I. M., 1996. С. 3-8

Советское гражданское право. 3-е изд., испр. и доп. / Под ред. О.А. Красавчикова. Т. 1. М., 1985. С. 14-16

94

В уголовном процессе структура предмета регулирования изучалась С.Д. Милициным. Структурообразующим критерием избрана общественная потребность в осуществлении тех или иных отношений. Наиболее крупные составляющие структуры (подсистемы) обозначены как блоки. Их три: главных («ядро»), вспомогательных и сопутствующих отношений. Они состоят из компонентов, которые в свою очередь группируются из отдельных общественных отношений (элемент структуры) “ .

При наложении такой матрицы на отношения, регулируемые доказательственным правом, оказывается, что такая структура «велика» для подотрасли. Например, отношения направленные на реализацию уголовной ответственности или освобождение от нее (блок главных отношений) здесь исчерпываются оценкой собранных по делу доказательств в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, обвинительном заключении, постановлении о прекращении дела, приговоре и др. Отношения, складывающиеся при применении мер принуждения (блок вспомогательных отношений), ограничиваются принудительными действиями, которые следователь производит в рамках следственных действий. Отношения по возмещению ущерба, причиненного преступлением (блок сопутствующих отношений), сводятся к доказыванию факта и размеров ущерба.

В нашем случае должны быть изысканы другие критерии, позволяющие получить на выходе набор сопоставимых по объему сгруппированных компонентов, блоков. Таким критерием может служить потребность в реализации уголовной ответственности. Процессуальная деятельность необходима для реализации
норм материального права, что вытекает из

Милиции С.Д. Предмет регулирования советского уголовно-процессуального права. Свердловск, 1991. С. 32-34

95

признания «уголовно-процессуальных отношений единственной формой

159

установления уголовно-правового отношения» .

Структура доказательственных общественных отношений может быть представлена в виде схемы160. Деятельность состоит из интеллектуальной и волевой составляющих. Это две крупных части (блока) структуры предмета регулирования уголовно-процессуального доказательственного права.

Блок интеллектуальных отношений имеет следующие особенности.

  1. Правовое регулирование распространяется не на содержание мыслительного процесса, а на внешние формы его выражения (например: отражение в протоколе осмотра информации о следах преступления; изложение доказательств в приговоре и т.п.).
  2. Отношения по субъектному составу, как правило, характеризуются односторонней определенностью. Конкретизирован один из субъектов (суд вправе формулировать приговор по внутреннему убеждению, неограниченное число лиц по вступлении его в силу обязаны считать установленные обстоятельства истинными).
  3. Объект общественного отношения - информация, сведения. Именно она играет роли и сырья, и готового продукта.
  4. Блок волевых отношений характеризуется своим набором признаков.

  5. Содержание регулируемых отношений конкретно. Предмет регламентации
    • действия (составление протокола, приглашение понятых, упаковывание и опечатывание изымаемого).
  6. По субъектному составу волевые отношения, с той же оговоркой «как правило», отличаются определенностью, конкретностью. Например, круг участвующих в осмотре помещения ограничен, это сам следователь, понятые, а
  7. 159

Божьев В.П. Уголовно-процессуальные правоотношения. М., 1975, С. 139.

См. приложение 4 (схема 3. Структура доказательственных общественных отношений),

96

также по усмотрению следователя обвиняемый, подозреваемый, потерпевший, свидетель, специалист.

  1. Волевая деятельность, в отличие от интеллектуальной, подлежит правовому регулированию вся без остатка.

Первый блок структуры предмета регулирования доказательственной подотрасли (интеллектуальные отношения) характеризует содержание общественных отношений, второй блок (волевые отношения) - их форму.

Структура предмета регулирования является производной от структуры уголовно-процессуального доказательственного права (именно в таком порядке, так как в процессуальном праве норма порождает общественное отношение, а не наоборот). Производная сохраняет некоторые черты первообразной (структура доказательственного права принципиально состоит из статики, динамики и субъектов доказывания’61). Очень упрощая, можно сказать, что статика доказывания это прообраз блока интеллектуальных отношений, динамика - волевых.

Рассмотрим блоки более детально.

Блок интеллектуальных отношений состоит из четырех компонентов:

1) отбор относимой информации при собирании доказательств; 2) 3) отбор доказательств, значимых для уголовно-процессуальной аргументации при проверке доказательств; 4) 5) формулирование процессуального решения (этап оценки доказательств); 6) 4) пересмотр процессуального решения (оценка доказательств). Компоненты в свою очередь состоят из элементов - отдельных

единичных общественных отношений.

См. приложение 5 (Схема 4. Структура подотрасли «уголовно-процессуальное доказательственное право»),

91

Отбор относимой информации представляет получение данных, могущих иметь значение для разрешения уголовного дела по существу. Примером служит интеллектуальная деятельность при обыске. Его целями являются отыскание и изъятие орудий преступления, предметов и ценностей, добытых преступным путем, других предметов или документов, могущих иметь значение для дела, а также обнаружение разыскиваемых лиц, трупов (ч. ч. 1 и 2 ст. 168 УПК РСФСР). Интеллектуальная составляющая деятельности заключается в отличии предметов, могущих быть вещественными доказательствами от прочих.

Отбор доказательств, значимых для процессуальной аргументации, заключается в определении круга доказательств (аргументов), позволяющих сформулировать вывод (тезис) относительно фактических обстоятельств дела. Такой вывод (тезис) чаще всего становится версий обвинения, которая изучается в суде. К примеру, это выбор из ряда показаний тех, которые подтверждают конкретную версию.

Формулирование процессуального решения - деятельность, связанная с составлением общей картины произошедшего из отдельных доказательств. В частности, это может быть составление постановления о привлечении в качестве обвиняемого.

Пересмотр процессуального решения означает критический анализ правильности подбора доказательств-аргументов и обоснованности ими процессуального решения-тезиса. Иллюстрацией такой деятельности служит изучение судом кассационной инстанции обоснованности приговора доказательствами, рассмотренными в судебном заседании (п.1 ст. 344 УПК РСФСР).

Блок волевых отношений включает четыре компонента. Общественные отношения по:

1) созданию условий для получения доказательственной информации;

98

2) фиксированию (в том числе документирование) доказательственной информации; 3) 4) обеспечению сохранности доказательств; 5) 6) воспроизведению доказательственной информации. 7) Создание условий для получения процессуальной информации необходимо, чтобы исходные сведения отвечали требованиям полноты и точности. Волевая деятельность здесь направлена на обеспечение судопроизводства данными должного количества и качества. Пример элементарного отношения - вскрытие помещения, если владелец отказывается добровольно открыть его (ч. 4 ст. 170 УПК РСФСР).

Фиксирование (в т.ч. документирование) доказательственной информации означает деятельность по запечатлению информации в требуемой законом форме. Оно происходит при составлении протоколов, составлении схем, слепков, фотографировании.

Обеспечение сохранности доказательств неотъемлемый элемент дока- зательственных общественных отношений, без которого зачастую невозможно решить главную задачу уголовно-процессуальной деятельности - правильно применить закон (прежде всего уголовный), решить вопрос о виновности обвиняемого. На элементарном уровне доказательственное отношение в данном случае проявляется в хранении вещественных доказательств при уголовном деле (ч. 1 ст. 84 УПК РСФСР).

Воспроизведение информации сопутствует и собиранию, и проверке, и оценке доказательств. Так, по окончании допроса обвиняемому предъявляется протокол, правильность записи показаний удостоверяет подпись допрошенного (ч.ч. 3 и 4 ст. 151 УПК РСФСР). Воспроизведение доказательственной информации здесь происходят в форме прочтения,

Приведенная структура предмета правового регулирования не есть единственно возможная. Доказательственное право многомерно, а предмет его

99

регулирования обладает свойством полиструктурности (множественности структур). В качестве одного из многих других вариантов структурного анализа предмета правового регулирования интересующей нас подотрасли можно изучать соответствующие общественные отношения по элементам доказывания. Крупнейшими частями структуры регулируемых общественных отношений при таком подходе будут отношения, складывающиеся соответственно при собирании, проверке и оценке доказательств162. Сказанное позволяет сделать следующие выводы:

  1. Предмету регулирования уголовно-процессуального доказательственного права присуща полиструктурность.
  2. Структура доказательственных общественных отношений производна от структуры подотрасли права.
  3. В методологическом аспекте структура предмета регулирования уголовно- процессуального доказательственного права может рассматриваться на четырех уровнях по мере убывания числа мыслимых составных частей: а) уровень всей системы доказательственных отношений; б) уровень блоков общественных отношений; в) уровень компонентов предмета регулирования; г) уровень элементов структуры.
  4. ’ Ввиду ограниченности объема работы такой вариант изучения структуры не применен.

100

§ 2.3. Структура уголовно-процессуального доказательственного права

Интересно проследить взаимосвязь предмета регулирования (общественных отношений) со структурой уголовно-процессуального доказательственного права.

«Структура права приспособлена к характеру и особенностям регулируемых отношений, в той или иной степени обусловлена ими»16Л Как выясняется анализировать строение доказательственного права можно лишь с использованием методологических наработок С.С. Алексеева, который первым высказал догадку о структурированности правового института164. По мнению ученого, «существуют различные стадии перерастания ассоциаций в институты права … Завершающий аккорд в процессе формирования института (когда он приобретает законченный характер) - обособление института в самостоятельное структурное подразделение нормативного акта. Во всяком случае, до такого обособления его правовые начала не получают, как правило, обобщенного нормативного выражения, и потому он выступает, строго говоря, в качестве еубинститута»165. Более дробными в структуре правового института являются связки правовых норм. В «этих «связках» нередко вырисовывается некоторая общность предписаний, своего рода ассоциация норм»166. «Ассоциации - ростки, из которых при наличии необходимых условий формируются устойчивые правовые общности - правовые институты»167.

Алексеев С.С. Структура советского права. М., 1975. С. 49

Там же. С. J23

Там же. С. 131

166 Там же. С. 114

Алексеев С.С. Структура советского права. М., 1975. С.116

101

В настоящей работе структура правового института, описанная С.С. Алексеевым: институт - субинститут - ассоциация норм - норма, используется для выявления структуры доказательственного права. Отправная точка -внешнее выражение соответствующих юридических норм в УПК РСФСР.

Институциональная структура уголовно-процессуального права представлена на схеме168.

Внутри подотрасли выделим 2 института - общую и особенную части.

Каждый институт подразделяется на субинституты и, более дробно, на ассоциации, группы правовых норм.

Общая часть содержит субинституты статики, динамики и субъектов доказывания.

Субинститут статики объединяет нормы о процессуальной аргументации, входящие в систему «тезис - аргументы». Например, в ст. 68 УПК РСФСР изложены положения о тезисе, перечислены факты и обстоятельства, подлежащие обоснованию: событие преступления, виновность обвиняемого, смягчающие и отягчающие обстоятельства, характер и размер ущерба. Статья 69 УПК РСФСР фиксирует общие требования об аргументах -что может, и что не может быть допустимо в качестве доказательств. Более подробно качества надлежащего аргумента раскрываются в тексте ст. ст. 74-80, 83, 87, 88 УПК РСФСР.

Статика доказывания определяет граничные условия уголовно-процессуальной аргументации. Уделяется внимание тому, что (тезис) и при помощи чего (аргументы) должно быть обосновано.

Все, что касается самого процесса аргументации, относится к динамике.

См. приложение 5 (схема 4, Структура подотрасли «уголовно-процессуальное доказательственное право»).

102

Субинститут динамики - сложное образование, в котором выделяются ассоциации норм:

1) «общие условия доказывания»; 2) 3) «собирание доказательств»; 4) 5) «проверка доказательств»; 6) 7) «оценка доказательств». 8) К общим условиям доказывания можно отнести положения о всесторонности, полноте и объективности (ч. 1 ст. 20 УПК РСФСР), недопустимости возложения бремени доказывания на обвиняемого (ч. 2 ст. 20 УПК РСФСР), запрете получения показаний путем насилия, угроз и иных незаконных мер (ч. 3 ст. 20 УПК РСФСР). Попутно замечу: последний запрет -пример юридической казуистики. Возникает вопрос: можно ли таким путем получать вещественные доказательства, заключения экспертов? Конечно, нет. Логичнее закрепить запрет на получение любых доказательств, а не только показаний путем насилия, угроз или иных незаконных мер.

Общая часть содержит нормы о собирании доказательств путем: производства следственных действий, требования о представлении предметов и документов, требования производства ревизий и документальных проверок (ч. 1 ст. 70 УПК РСФСР), представления доказательств (ч. 2 ст. 70 УПК РСФСР). Так как собирание доказательств включает, как необходимый элемент, их сохранность, в ассоциацию «собирание доказательств» входят и нормы о порядке, сроках хранения вещественных доказательств и применяемых в отношении них мерах при разрешении дела (ст. ст. 84-86 УПК РСФСР).

В ассоциацию «проверка доказательств» входят закрепленные в ст. 70 УПК РСФСР требования о проверке всех доказательств, о соблюдении при проверке условий тщательности, всесторонности и объективности (ч. 3 ст. 70 УПК РСФСР).

103

Нормы ассоциации «оценка доказательств» нашли фиксацию в ст. ст. 71 и 80 УПК РСФСР. Это принципы оценки доказательств по внутреннему убеждению (ч. 1 ст. 71 УПК РСФСР), всесторонности, полноты и объективности (ч. 1 ст. 71 УПК РСФСР), запрет заранее установленной силы каких-либо доказательств (ч. 2 ст. 71 УПК РСФСР), необходимость мотивировки несогласия с заключением эксперта (ч. 3 ст. 80 УПК РСФСР).

Субинститут субъектов очерчивает крут участников процесса доказывания, их статус, условия начала и окончания процессуальной деятельности. Соответствующие нормы зафиксированы в ст. ст. 3,13-16, 19, 22-25, 31-33, 35-57, 59-67(1), 82 УПК РСФСР.

В институте условий доказывания в стадиях и особых производствах (особенная часть доказательственного права) выделяется 13 субинститутов. 9 фиксируют особенности доказывания в стадиях уголовного процесса, 4 - в особых производствах (по делам несовершеннолетних; по применению принудительных мер медицинского характера, в суде присяжных, у мирового судьи).

Доказывание в полном объеме происходит не во всех стадиях уголовного процесса. Целостная, логически единая совокупность собирания, проверки и оценки доказательств имеет место лишь в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства. Не случайно в ч. 1 ст. 68 УПК РСФСР сказано: «при производстве дознания, предварительного следствия и разбирательства уголовного дела в суде подлежат доказыванию…». Процесс доказывания от начала до конца происходит только в этих двух стадиях. Вместе с тем, отдельные нормы доказательственного права регламентируют деятельность и в остальных.

104

В стадии возбуждения уголовного дела отсутствует в полном объеме проверка доказательств169, но, имеется, как минимум, собирание. Собирание документов или вещественных доказательств происходит путем истребования материалов (ч. 2 ст. 109 УПК РСФСР). Не исключено и следственное действие - осмотр места происшествия (ч. 2 ст. 178 УПК РСФСР).

При назначении и подготовке судебного заседания судья по обстоятельствам, указанным в ст. ст. 5-9 и п. 2 статьи 208 УПК РСФСР может прекратить дело (ст. 234 УПК РСФСР). Такое решение воплощает оценку доказательств.

В апелляционном, кассационном и надзорном производствах проверяется деятельность суда первой инстанции. Происходящая при этом «переоценка» доказательств тоже есть ничто иное, как разновидность их оценки.

При расследовании вновь открывшихся обстоятельств допустимы следственные действия (собирание и проверка доказательств). Оценка доказательств как бы «усечена» - возможность разрешения дела по существу в данной стадии отсутствует.

Даже в стадии исполнения приговора встречаются нормы доказательственного права. Так, в ч. ч. 1 и 2 ст. 356 УПК РСФСР содержатся условия, при которых приговор считается вступившим в силу. Этот момент -одновременно фиксирует опровержение используемой в доказательственном праве презумпции невиновности. Из содержания ст. 358 УПК РСФСР можно вывести правило о преюдициальной силе вступившего в силу приговора (определения, постановления суда по уголовному делу), преюдиция же, безусловно, является доказательственно-правовой конструкцией.

Доказывание в производствах по делам несовершеннолетних и по применению
принудительных мер медицинского характера отличается от

Не предусмотрена проверка доказательств путем производства следственных действий проверочного характера, таких как предъявление для опознания, очная ставка и пр.

105

обычной специфичным предметом доказывания (ст. ст. 392 и 404 УПК РСФСР), обязательностью предварительного следствия (ч. 1 ст. 392 и ч. 1 ст. 404 УПК РСФСР), обязательностью участия защитника (п. 2 ч. 1 ст. 49, ст. 405 УПК РСФСР), возможностью судебного разбирательства частично либо полностью без участия фигуранта по делу (ст. 401, ч. 2 ст. 407 УПК РСФСР), а также многими другими особенностями.

Существенные отличия от обычного порядка имеются в суде присяжных. Суд не проявляет активности в установлении фактических обстоятельств дела, а только «создает необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела» (ч. 1 ст. 429 УПК РСФСР). С учетом того, что отказ прокурора от обвинения, с одной стороны, и признание вины обвиняемым, с другой, являются юридическими фактами, влекущими соответственно оправдательное либо обвинительное разрешение дела, нарушается одна из основ отечественного судопроизводства - истинность приговора. Разбирательство без, по сути, разрешения дела по существу размывает доверие к итоговому судебному акту.

Аналогичное отношение будет и к приговорам мировых судей, а также апелляционным приговорам и постановлениям. Основаниями к тому являются следующие новеллы доказательственного права:

1) сокращенное судебное следствие (ст. 475 УПК РСФСР); 2) 3) апелляционный пересмотр приговора мирового судьи лишь в той части, в которой он обжалован или опротестован и только в отношении тех осужденных, которых касаются жалоба или протест (ч. 2 ст. 487 УПК РСФСР); 4) 5) отсутствие среди апелляционных оснований односторонности или неполноты предварительного и судебного следствия (ст. 496 УПК РСФСР). 6) 106

Отмечая негативные стороны процедур доказывания в суде присяжных и у мирового судьи, нельзя не обратить внимание и на прогрессивные аспекты. Так, устранение недопустимых доказательств при предварительном слушании (ч. 3 ст. 433 УПК РСФСР) способствует истинному установлению картины произошедшего. Бесспорно, что разделение компетенции между профессиональным судьей и заседателями (ст. 435 УПК РСФСР) повышает ответственность последних за порученное им дело. Интересна мысль о разделении свидетелей обвинения и защиты, проявившаяся в ч. 3 ст. 470 УПК РСФСР.

Разумно было бы поделить компетенцию судей и при обычном порядке судопроизводства. Результатом стало бы повышение ответственности заседателей за свой «участок работы», так как в настоящее время нередко их участие в отправлении правосудия ограничивается фактом присутствия. Предлагаю распределить между профессионалом и заседателями вопросы, решаемые при постановлении приговора, следующим образом:

  1. Профессионал и заседатели совместно решают: имело ли место деяние, в совершении которого обвиняется подсудимый (п. 1 ст. 303 УПК РСФСР); совершил ли это деяние подсудимый (п. 3 ст. 303 УПК РСФСР); подлежит ли удовлетворению гражданский иск, в пользу кого и в каком размере, а также подлежит ли возмещению материальный ущерб, если гражданский иск не был предъявлен (п. 7 ст. 303 УПК РСФСР); как поступить с вещественными доказательствами (п. 8 ст. 303 УПК РСФСР); на кого и в каком размере должны быть возложены судебные издержки (п. 9 ст. 303 УПК РСФСР).
  2. Профессионал единолично решает: содержит ли деяние состав преступления и каким именно уголовным законом оно предусмотрено (п. 2 ст. 303 УПК РСФСР); виновен ли подсудимый в совершении преступления (п. 4 ст. 303 УПК РСФСР); подлежит ли подсудимый наказанию за совершенное им
  3. 107

преступление (п. 5 ст. 303 УПК РСФСР); о мере пресечения в отношении подсудимого (п. 10 ст. 303 УПК РСФСР). Он же излагает приговор в письменном виде.

  1. Заседатели (народные и присяжные) самостоятельно решают: какое именно наказание должно быть назначено подсудимому и подлежит ли оно отбытию подсудимым (п. 6 ст. 303 УПК РСФСР); какой вид исправительного учреждения с соответствующим режимом должен быть определен на основании статьи 58 УК РФ при назначении наказания в виде лишения свободы (п.6-1 ст. 303 УПК РСФСР).

Анализ особенностей доказывания в отдельных процессуальных стадиях и специальных производствах позволяет сделать вывод - особенности проявляются в тех же трех направлениях, которые являются частями института общих условий доказывания, а именно: статика, динамика и субъекты доказывания.

108

ГЛАВА III Основные направления совершенствования уголовно-процессуального доказательственного права

На мой взгляд, тенденциями развития уголовно-процессуального доказательственного права являются: объективизация, гуманизация, детализация и унификация доказывания.

Три первых представляют продолжение (проекцию) трех линий развития уголовно-процессуального права в целом: правоохранительной, правозащитной и конструктивно-компромиссной.

Правоохранительная составляющая отвечает общественной потребности по борьбе с преступностью. Правозащитная вызвана необходимостью защититься от произвола самих правоохранителей. В столкновении первых двух линий развития рождается конструктивно-компромиссный подход, правила судопроизводства усложняются.

Правоохранительная линия проявляется в объективизации - стремлении к достижению истины, что способствует неотвратимости уголовной ответственности. Правозащитное направление реализуется в гуманизации доказывания - ограждении прав личности от необоснованного стеснения. Детализация воплощает конструктивно-компромиссный настрой законодателя.

Унификация доказывания связана с тем, что в последнее время принято называть «глобализацией».

109

§ 3.1. Объективизация

По мнению Г.Ф. Горского, Л.Д. Кокорева и П.С. Элькинд, «составляя цель доказывания, установление истины входит на положении одного из компонентов в общие цели … уголовного процесса»170.

Объективная истина не во все времена была целью уголовно-процессуального доказывания. При частно-исковом судопроизводстве дело разрешалось на основании неотносимьгх доказательств. В феодальной Франции XI - XII вв. «исход поединка решал судьбу дела: побежденный признавался неправым и приговаривался к соответствующему наказанию»171. Большое значение придавалось ордалиям, клятвам, признанию обвиняемого.

Инквизиционный (розыскной) процесс характеризовался формальной системой доказательств, где во главу угла ставилась не объективная, а формальная истина - основанная на признании обвиняемого либо доказательствах с заранее установленной силой. Многие доказательства заранее признавались недопустимыми. «Имеется категория лиц, абсолютно неспособных быть свидетелями. Это - дети до 14 лет, безумные, глухонемые от рождения и так называемые «бесчестные». В эту последнюю группу входили лица, осужденные бесчестящим приговором, а также ведущие «бесчестный» образ жизни и занимающиеся «бесчестной» профессией»172.

Современный процесс ориентирован на материальную (объективную) истину. Ее достижение требует вторжения в частную жизнь. Допрос, выемка, обыск и т.п. всегда несут элементы принуждения. «Вмешательство в личную

Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж, 1978. С. 58

171

Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. Очерки по истории суда и

уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. СПб., 1995. С. 191 172 Там же. С. 251

ПО

свободу, стеснение прав не может быть беспредельным, не ограниченным определенными рамками, ибо в таком случае возможна трансформация принуждения из правоохранительного средства в орудие произвола … являясь ограничением личной свободы в сфере права, принуждение должно быть самоограниченным» “\

Одна из гарантий достижения истины - непосредственность уголовно- процессуального доказывания. «Принцип непосредственности, несмотря на свою кажущуюся простоту, представляет собой по существу не одно, а несколько требований, обращенных к суду … обычно указывают, что судья должен лично воспринять и исследовать доказательства» . Это лишь одна из сторон непосредственности.

Важно отношение суда к первоначальным и производным доказательствам. «Основанием для этого деления служит наличие или отсутствие промежуточного носителя доказательственной информации»173. «Производное доказательство формируется позже первоначального, на его основе и содержит меньший объем фактической информации, относящийся к делу, так как часть ее не воспринимается или не воспроизводится при передаче»176. Пример - производные вещественные доказательства -«материальные физические
модели первоначальных вещественных

Кудин Ф.М. Принуждение в уголовном судопроизводстве. Красноярск, 1985, С. 13

Лившиц В.Я. Принцип непосредственности в советском уголовном процессе. Москва - Ленинград, 1949. С. 55

Теория доказательств в советском уголовном процессе. / Отв. редактор Н.В.Жогин, изд. 2-е исправленное и дополненное. М., 1973. С. 265

Там же. С. 267

111

доказательств, непосредственно воспроизводящие существенные признаки

177

последних и служащие для их замены в процессе доказывания» .

В.Я. Лившиц писал: «Если бы принцип непосредственности не требовал, чтобы судья отдавал предпочтение первоначальным доказательствам перед производными, то этот принцип лишился бы всякого практического значения»178, «Под «принципом непосредственности» в советском уголовном процессе следует понимать следующее правило: суд обязан основывать приговор исключительно на тех доказательствах, которые были рассмотрены на судебном следствии, непосредственно воспринимая источники и средства доказывания не допуская замены первоначальных доказательств производными, кроме случаев, когда первоначальное доказательство недоступно для суда»179.

Принцип непосредственности выражается в трех требованиях:

1) исследовать доказательства непосредственно; 2) 3) не допускать замены первоначальных доказательств производными; 4) 5) при неразрешимом противоречии между первоначальным и производным доказательствами отдавать предпочтение первоначальному. 6) К сожалению, в законе отражена лишь одна грань непосредственности - самостоятельное исследование доказательств судом первой инстанции (ч. 1 ст. 240, ч. 2 ст. 301, п. 1 ст. 344 УПК РСФСР).

Непосредственность связана с принципом свободной оценки доказательств по внутреннему убеждению. Пришедшая через английский суд

177

Варфоломеева Т.В. Производные вещественные доказательства. М,, 1980. С. 10

178

Лившиц В.Я. Принцип непосредственности в советском уголовном процессе. Москва - Ленинград, 1949. С, 56

Там же. С. 57

112

присяжных, свободная оценка доказательств, сыграла положительную роль в преодолении инквизиционного формализма. «Еще 17 августа 1789 г. адвокат Бергасс говорил в Учредительном собрании180: «Легко заметить, что все меры, которые мы проектируем здесь для преследования и наказания преступлений, выработаны юриспруденцией, заимствованной из Англии … Самое лучшее, что мы можем сделать, это заимствовать английские судебные порядки, конечно, с некоторыми улучшениями в подробностях»» . Аналогичное заимствование процедуры с присяжными произошло в России конца XX века.

У. Бернамом, И.В. Решетниковой и А.Д. Прошляковым отмечена следующая черта сходства российского и американского судов присяжных: «присяжные не обязаны обосновывать принятое ими решение» “. То есть, свобода убеждения неограниченна. При этом давно известно, что свобода без меры порождает произвол. Уместно припомнить формулу Канта: «Право есть ограничение свободы каждого условием согласия ее со свободой других, насколько это возможно по некоторому общему закону» J. Важно осознать переход немотивированного убеждения присяжных в произвол усмотрения, найти тот самый масштаб «общего закона», который не нарушая свободы, ограничивал бы произвольные оценки.

Полагаю, принцип свободной оценки доказательств должен ограничиваться . Ограничения могут быть только формальными, а никак не

1 Речь идет об изменениях французского уголовного судопроизводства в эпоху Великой буржуазной революции конца XVIII века.

1 Я1

Полянский НИ. Вопросы теории советского уголовного процесса. М„ 1956. С. 33

18”* “ Берном У.. Решетникова И. В., Прошляков А.Д. Судебная адвокатура. СПб., 1996. С. 119

183

Мысль о праве как свободной воле, ограниченной законом, высказана Кантом в таком виде в его

статье 1798 года «О поговорке «может быть это и верно в теории, но не годится для практики»».

См.: Кант И. Сочинения. В 8-ми томах. T.8. М., 1994. С. 176

184 Относительно произвола усмотрения в суде присяжных.

113

содержательными. Это; связанность с доказательствами (убеждение должно на них базироваться) и необходимость предварительной проверки всех доказательств с соблюдением принципа непосредственности.

Первое ограничение известно отечественному праву. Связь внутреннего убеждения с доказательствами - требование ч. 1 ст. 71 УПК РСФСР. Предварительное исследование доказательств презюмируется. Нигде не зафиксировано важнейшее положение об основании убеждения только на доброкачественных доказательствах.

Определение достоверности доказательства в практическом плане представляет большую трудность. Здесь нет иного критерия оценки, кроме субъективного. В результате два разных лица, оценивая одно и то же доказательство, вполне могут прийти к разным выводам о его правдивости. «Признание следователем, прокурором, судом … какого-либо доказательства достоверным не исключает его иной оценки другим субъектом доказывания или на последующем этапе доказательственной деятельности»183.

Выяснение достоверности предполагает беспристрастное отношение, что не всегда достижимо. Эмоциональная оценка не исключена никогда. B.C. Джатиев выделяет две разновидности оценки доказательств: эмоциональную и рациональную186.

Ю.М. Грошевой приводит интересные результаты анкетирования судей . Эмоциональные факторы - «прошлая преступная деятельность или

Об этом пишут Костеико Р.В., Кудин Ф.М. В статье «О достоверности доказательств в российском уголовном судопроизводстве».

См: Публичное и частное право: проблемы развития и взаимодействия, законодательного выражения и юридической практики. Материалы Всероссийской научно-практической конференции (23-24 апреля 1998 года). Екатеринбург, 1999. С. 270

1 Йй

Джатиев B.C. Доказывание и оценка обстоятельств преступления. Ростов-на-Дону, 1990. С. 44

187

Грошевой Ю.М. Проблемы формирования судейского убеждения в головном судопроизводстве. Харьков, 1975. С.28

114

аморальное поведение подсудимого», «личная убежденность в виновности подсудимого безотносительно к собранным по делу доказательствам», «личное отношение к лицу, обвиняемому в совершении преступления (жалость и т.д.)», «поведение подсудимого в суде» оказали ощутимое влияние на внутреннее убеждение. В частности, «личную убежденность в виновности подсудимого безотносительно к собранным по делу доказательствам» в качестве фактора влияющего на формирование мнения назвали: 15,5% судей, избранных в 1-й раз; 10,3% судей, избранных во 2-ой раз; 10,8% судей, избранных в 3-й раз; 10,1% судей, избранных в 4-й раз и более188. Несмотря на то, что результаты исследования Ю.М. Грошевого опубликованы в 1975 году, они значимы и по сей день. Личный опыт автора подтверждает - судьи (особенно женщины) зачастую склонны к эмоциональным умозаключениям. Сам Ю.М. Грошевой следующим образом объясняет результаты: «Как известно, человек лучше воспринимает ту информацию, которая соответствует его прошлому опыту и стереотипам восприятия, и обычно не реагирует на информацию, идущую вразрез с его прошлым опытом или со сложившимся мнением»189.

В подтверждение актуальности проблемы, приведу более свежие социологические данные. «Большинство из опрошенных автором судей (83% из 340 человек) полагают, что они могут без проблем отбросить свои симпатии- антипатии и быть беспристрастными, рассматривая то или иное дело… Для выявления позиций судей в отношении к обвинительному уклону в их практике были исследованы 74 судьи (члены Верховных Краевых, областных судов, т.е. стоящие по своему статусу выше народных судей). На вопрос анкеты, считают ли они, что в практике народных судей встречается обвинительный уклон, 2/3

Грошевой Ю.М, Проблемы формирования судейского убеждения в уголовном судопроизводстве. Харьков, 1975, С. 28

189 Там же. С. 29

115

испытуемых выразили убеждение, что в профессиональной деятельности большинства народных судей это явление очень заметно»190.

Большая вероятность ошибок породила попытки исключить эмоциональную составляющую доказывания, заменить ее чем-то более формализованным.

Уже в начале XX века в США начинают звучать предложения о «механизации» уголовного процесса. Речь идет о знаменитом полиграфе («детектор лжи»). Советская наука уголовного процесса отвергала «механизацию» в основном по политическим соображениям. Высказаны и некоторые содержательные возражения. Н.Н. Полянский писал: «Допрашивающий сам является свидетелем того, как дается показание. При достаточных опыте и наблюдательности допрашивающий улавливает такие оттенки в модуляциях голоса, в выражении лица и глаз, в жестах, какие никакой аппарат, конечно, зарегистрировать не в состоянии и какие могут оказаться в прямом противоречии с показаниями полиграфа или психогальванометра. Допущение проверки правдивости показания обвиняемого механическими способами через эксперта вводило бы последующее звено там, где ничто не может заменить непосредственного восприятия судьи»191. Возражение сводится к противоречию между принципом непосредственности и опосредованностью данных прибора. Это сильный аргумент, но могут быть выдвинуты встречные соображения.

Например, нет никаких сведений о приговорах, в которых суд, обосновывая свое критическое отношение к показаниям, ссылался бы на поведение подсудимого.
Несогласие с показаниями подсудимого

Панасюк А.Ю. «Презумпция виновности» в системе профессиональных установок судей // Государство и право. 1994. Ш 3. С. 70-71

Полянский Н.Н. Доказательства в иностранном уголовном процессе. М., 1946. С. 76

116

обосновывают противоречиями с показаниями других подсудимых, потерпевших и свидетелей, заключениями экспертов и т.д., и т.п.

В настоящем исследовании не содержится предложения о введении полиграфа в практику. На современном этапе развития науки и техники данные «детектора» недостоверны. Тем не менее, в будущем не исключено появление более совершенных и тонких приборов, так как потребность в сокращении эмоциональной оценки доказательств остается.

Близко к достоверности доказательств примыкает проблема их достаточности. Неопределенность закона в отношении суммы доказательств, которая позволяет вынести процессуальное решение, предопределяет интерес к этой теме. Предложено закрепить в законе обязательность мотивировки достаточными доказательствами решений, принимаемых в судебных стадиях192. Предложение видится ценным и уместным. Оно уменьшает область неопределенности, ставит преграду произвольным решениям. Нарушения закона как при незаконном осуждении, так и при необоснованном освобождении от уголовной ответственности станут «прозрачнее».

У достаточности есть оборотная сторона. В настоящее время не оспаривается, что «недоказанная виновность обвиняемого равнозначна его доказанной невиновности»19”. Однако остаются вопросы: как определить наступило ли состояние недоказанности либо пробелы в количестве доказательств восполнимы? Что считать недоказанностью? Что, если речь идет не о доказывании виновности (а, скажем, к примеру, обстоятельств гражданского иска)?

” Костеико Р. В. Достаточность доказательств в российском уголовном процессе. Краснодар, 1998. С. 6

Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т.1. М., 1968. С. 350

117

Чтобы сократить число «неизвестных» поделим неполноту доказывания на восполнимую (пробелы) и невосполнимую (недоказанность).

Оба понятия изучались в науке уголовного процесса. Е.Г. Веретехиным сформулировано понятие пробелов предварительного расследования. «Пробелы предварительного расследования - это такие его недостатки, которые выражаются в односторонности, неполноте и необъективности обстоятельств дела»194. Выделены две классификации пробелов: «По характеру встречающихся пробелов предварительного расследования их можно подразделить на: 1) пробелы в установлении обстоятельств, составляющих предмет доказывания; 2) пробелы в доказательствах; 3) пробелы в версиях. По признаку возможности или невозможности их восполнения в суде I инстанции пробелы предварительного расследования можно подразделить на: 1) пробелы, невосполнимые ни в стадии предания обвиняемого суду, ни в стадии судебного разбирательства; 2) пробелы, невосполнимые в стадии предания обвиняемого суду, но восполнимые в стадии судебного разбирательства; 3) пробелы, восполнимые в стадии предания обвинительному суду и в стадии судебного разбирательства» \

Недоказанность обстоятельств уголовного дела стала предметом изучения Н.Г. Стойко. «Недоказанность означает исключительное состояние, охватывающее все случаи сомнительности, противоречивости и недостаточности доказательств, случаи которые неразрешены и неразрешимы»196. «Такое состояние: а) отражает достигнутый уровень знания не только обстоятельств совершения преступления (события преступления,

194

Веретехин Е.Г Пробелы предварительного расследования и их восполнение в суде I инстанции.

Казань, 1988. С. 8

195 Там же. С. 15-16

Стойко Н.Г. Недоказанность обстоятельств уголовного дела, Красноярск, 1984, С, 15

118

виновности), но и обстоятельств его несовершения (отсутствия события преступления, невиновности); б) в познавательном аспекте неравнозначна состоянию доказанности обстоятельств дела; в) предполагает действие процессуального правила о толковании сомнений в пользу обвиняемого; г) означает признание (провозглашение) наличия тех обстоятельств, в отношении которых оно возникло; д) юридически является основанием завершающего доказывание процессуального решения»197. Есть два вида неполноты:

1) отсутствие доказательств какого-либо факта; 2) 3) наличие противоречивых доказательств «за» и «против». Недоказанность
(невосполнимая неполнота) характеризуется 4) «пробуксовкой» • доказывания, что обусловлено достижением социальных либо естественных199 ограничителей. В качестве социальных препятствий можно назвать отсутствие должного взаимодействия между правоохранительными органами, недоброкачественность производства процессуальных действий, их непроведение или несвоевременность, нарушения уголовно-процессуального закона200. Пример естественного ограничителя - истечение длительного времени, когда становится невозможным производство обязательной экспертизы (в частности если, телесные повреждения изгладились, а медицинские документы отсутствуют).

Недоказанность характеризуется положением, когда при добросовестном и разумном рассуждении, очевидно, что дальнейшие процессуальные действия:

Стойко Н.Г. Недоказанность обстоятельств уголовного дела, Красноярск, 1984. С, 96

198 „

Возникают в результате взаимодействия между людьми.

199

Возникают от действия природных законов, независимо от человеческой воли.

Стойко Н.Г. Недоказанность обстоятельств уголовного дела. Красноярск, 1984. С. 40

119

1) не приведут к устранению дефицита доказательств; 2) 3) не снимут противоречия между доказательствами. Недоказанность обстоятельств - юридический факт, т.е. обстоятельство, 4) влекущее возникновение, изменение либо прекращение доказательственно- правовых отношений. Н.Г. Стойко полагает, что оно «влечет прекращение

201

уголовного дела и оправдание» .

Такой вывод верен только отчасти. Во-первых, недоказанность может коснуться не только вопроса о виновности лица, но и гражданского иска, смягчающих и отягчающих обстоятельств и пр. Так, в доказательственном праве презюмируется истинность заключения эксперта (ч. 3 ст. 80 УПК РСФСР). При отсутствии доказательств, которыми мотивируется несогласие с ним, оно должно быть положено в основу процессуального решения. Недоказанная порочность экспертного заключения влечет признание последнего правильным, а отнюдь не прекращение дела или оправдание подсудимого.

Во-вторых, даже когда рассматривается недоказанность главного факта, то применяется презумпция невиновности (ст. 49 Конституции РФ). Таким образом, прямым следствием недоказанности является именно применение презумпции (как и в случае с заключением эксперта).

Согласно п. 1 Постановления Конституционного Суда РФ от 20.04.99г. № 7-П «По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 части первой статьи 232, части четвертой статьи 248 и части первой статьи 258 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда города Нижний Новгород» признаны не соответствующими Конституции РФ положения п. 1 ч. 1 ст. 232 и ч. 1 ст. 258 УПК РСФСР, возлагающие на суд

Стойко Н.Г. Недоказанность обстоятельств уголовного дела. Красноярск, 1984. С. 95

120

обязанность по собственной инициативе возвращать дело прокурору в случае невосполнимой в судебном заседании неполноты расследования. Неполнота рассматривается как восполнимая или невосполнимая только на стадии судебного разбирательства.

Тем самым прежняя структура процесса, основанная на принципе объективной истины (ст. 20 УПК РСФСР) разрывается. Возможности предварительного расследования, более приспособленного к восполнению пробелов, отбрасываются.

В результате «изъятия» норм о доследовании при сохранении взаимосвязанных, но не ставших предметом рассмотрения в Конституционном Суде РФ, образовалась существенная неопределенность. Суды первой инстанции, действуя в соответствии с Постановлением Конституционного Суда РФ, не допускали нарушений, что не исключало оснований для кассационной или надзорной отмены приговоров за неполнотой.

Интересно, что в результате в случае, когда лицо особо нуждается в защите своих прав (наличие болезненных психических отклонений) суд все же осуществляет те функции, которые официально признаны деятельностью обвинительного типа. А именно, осталось без изменения право суда направить дело на дополнительное расследование, когда тот сочтет, что невменяемость лица не установлена либо заболевание лица, совершившего преступление, не устраняет применения к нему мер наказания (ч. 2 ст. 410 УПК РСФСР). Причем в данном случае «обвинительность» суда предстает в гораздо более концентрированном виде, так как суд уже как бы заранее убеждается в виновности лица, так как закон говорит о лице, совершившем преступление.

Для разрешения возникших вопросов издано Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 84 от 8 декабря 1999 года «О практике применения судами законодательства, регламентирующего

121

направление уголовных дел для дополнительного расследования» (далее - Пленум № 84).

Нельзя не отметить, что Верховный Суд РФ, восстанавливая определенность в деятельности второй и надзорной инстанций, вышел за пределы своей компетенции, присвоив полномочия законодательного органа власти либо Конституционного Суда РФ. Отдельные положения уголовно-процессуального закона, не лишенные юридической силы, применять стало либо совсем нельзя, либо можно, но с изъятиями. В частности:

  1. Изменен порядок деятельности кассационной и надзорной инстанций.
  2. Применение ст. 20 УПК РСФСР о необходимости всестороннего полного и объективного исследования обстоятельств дела (для всех без исключения органов и должностных лиц) ограничено.
  3. Фактическая обязательность требований Верховного Суда РФ к нижестоящим судам несомненна. Соответствует этому и стилистика Пленума № 84: «давая указания о том, какие обстоятельства должны быть выяснены при производстве дополнительного расследования, суд не вправе выходить за пределы ходатайства» (п. 8); «если на стадии назначения судебного заседания поступило ходатайство о возвращении дела для дополнительного расследования по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 3 и 4 части 1 статьи 232 УПК РСФСР, суд должен назначить и провести судебное заседание с участием сторон (по аналогии с порядком, установленным статьей 432 УПК РСФСР) и вынести соответствующее решение».

«Расшатывание» фундаментального принципа достижения объективной истины может привести к негативным последствиям. Уже сейчас возникает вопрос об обязательном проведении экспертизы (ст. 79 УПК РСФСР). Обязательная экспертиза именно тем и отличается, что ее назначение и производство
обязательно (а не состязательно). В настоящее же время

сложилась парадоксальная ситуация, когда назначение экспертизы обязательно, но она может быть не проведена фактически.

В данном случае состязательность идет во вред истине, хотя вряд ли имеются рациональные возражения против следующей позиции: если проведение экспертизы по делу обязательно, то она должна быть обязательно проведена.

Чрезмерное увлечение состязательностью приводит к омертвлению принципа публичности. Главная максима уголовного процесса - обеспечение неотвратимости уголовной ответственности для виновных - остается без гарантий, без механизма реализации, которым являлся и, вопреки решениям главных судебных инстанций, будет являться принцип объективной истины.

Итогом неумеренного разрастания состязательности в ущерб другим принципам неизбежно станет нарушение прав потерпевшего, законных интересов общества и государства.

Изменение характера современной преступности, рост числа насильственных посягательств, образование и действие криминальных структур с собственными глубоко законспирированными агентами, своими службами безопасности не способствует установлению истины по делам, фигурантами которых являются лидеры, активные члены преступных группировок и сообществ, да и вообще состоятельные люди. Для достижения нужного результата задействуются все рычаги влияния, «подключаются» «свои люди» в органах государственной власти и управления, в том числе внутри правоохранительных структур.

Пример - уголовное дело по обвинению В.А. Гусинского. При информировании о действиях следственной группы подконтрольные обвиняемому средства массовой информации создавали у олигарха ореол мученика, а в отношении Генеральной прокуратуры РФ эксплуатировали имидж неуправляемой и опасной организации.

123

В подобных условиях уголовно-процессуальное доказывание, рассчитанное на «среднего человека», не срабатывает. При расследовании отдельных категорий уголовных дел вообще невозможно довести дело до суда, если к процессуальной деятельности не будет «примешиваться» оперативно-розыскная. Это преступления, которые нужно выявлять самим правоохранительным органам. К ним относится экономические, в том числе, налоговые преступления, проявления коррупции, сбыт наркотических и психотропных средств.

В связи с изложенным, проблема соотношения оперативной и уголовно- процессуальной деятельности приобретает актуальность. Запросы практики обусловили повышенный научный интерес. В 80-90-х г.г. вышли в свет публикации Д.И. Беднякова, Е.А. Доля, А.А. Давлетова, В.И. Зажицкого и других.

В монографии Д.И. Беднякова” сформулированы два критерия разграничения процессуальной и непроцессуальной информации. Первым и основным названо соблюдение процессуальной формы. «Несоблюдение требований процессуальной формы ставит под сомнение доказательственной значение (объективность, истинность) полученной информации и лишает результаты процессуального действия статуса источника доказательства»203. «Вторым критерием для разграничения доказательственной и непроцессуальной информации следует считать характеристику ее носителя»204. Автор указывает 6 случаев, когда добытая в ходе процессуальных действий информация не
имеет доказательственного значения. Это: 1)

2<3” Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и расследование преступлений, М.. 1991.

Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и расследование преступлений. М,, 1991. С. 57 Там же. С. 66

124

показания свидетеля или потерпевшего без указания источника осведомленности (ст. ст. 74, 75 УПК РСФСР); 2) показания защитника или представителя обвиняемого об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с исполнением обязанностей защитника или представителя (п.п. 1 и 3 ч. 2 ст. 72 УПК РСФСР); 3) показания лица, которое в силу своих физических или психических недостатков не способно правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания (п. 2 ч. 2 ст. 72 УПК РСФСР); 4) заключение некомпетентного эксперта (ст. ст. 64 и 184 УПК РСФСР); 5) получение информации по делу лицами, подлежащими отводу (ст. ст. 59, 63, 64- 67 УПК РСФСР); 6) документы, не удостоверенные предприятиями, учреждениями, организациями, должностными лицами и гражданами °”. На самом деле любая информация, не отвечающая критериям допустимости доказательства206, является непроцессуальной.

Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ (в ред. Федеральных законов от 18.07.1997 № 101-ФЗ, от 21.07.1998 № 117-ФЗ, от 05.01.1999 №> 6-ФЗ, от 30.12.1999 № 225-ФЗ) (далее - закон об ОРД) предусматривает использование результатов оперативно- розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам (ч. 2 ст. И закона об ОРД). Казалось бы, проблем, связанных с использованием оперативной информации быть не должно.

Вместе с тем, противоречие между гласностью уголовно-процессуальной и конспиративностью оперативно-розыскной деятельности служит источником проблем правовой регламентации. Так, сведения о силах, средствах, об источниках, о методах, планах и результатах оперативно-розыскной

Там же. С. 66-67

Критерии допустимости доказательств удачно изложены в работе Н.М, Кипниса (См.: Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М., 1995. С. 27)

125

деятельности входят в перечень сведении, составляющих государственную тайну (п. 4 ст. 5 федерального закона «О государственной тайне» № 5485-1 от 21.07.93 г. в редакции федерального закона от 06.10.97г. № 131-ФЗ). Часть 1 ст. 17 закона об ОРД обязывает лиц, привлеченных к подготовке или проведению оперативно- розыскных мероприятий, сохранять в тайне сведения, ставшие известными в ходе их подготовки или проведения, но от обязанности свидетельствовать они не свободны (ст. 73 УПК РСФСР).

В уголовном судопроизводстве сохранность государственной тайны обеспечивается только двумя способами: отобрание подписки о недопустимости разглашения данных предварительного следствия (ст. 139 УПК РСФСР) и закрытое судебное разбирательство (ст. 18 УПК РСФСР). Анализ норм этих двух статей приводит нас к категоричному выводу об отсутствии надлежащей процедуры, предохраняющей государственную тайну от разглашения. В первом случае все отдается «на откуп» следователю. Во втором - порядок слушания «при закрытых дверях» подробно не описан. Нет ясности в вопросах о том, кто может присутствовать, какие дополнительные требования предъявляются к составу суда, секретарю судебного заседания и т.д. и т.п.

Механизм реализации в уголовном процессе правил федерального закона «О государственной тайне» не определен. В результате не обеспечено выполнение требований ч. 2 ст. 16 федерального закона «О государственной тайне» об обязанности органа, запрашивающего сведения, составляющие государственную тайну, создать условия, обеспечивающие их защиту.

Выходов из создавшегося положения у законодателя два:

1) освободить лицо, располагающее сведениями, отнесенными к госу- дарственной тайне от обязанностей свидетельствовать; 2) 3) создать процессуальные гарантии неразглашения государственной тайны в ходе уголовного судопроизводства. 4) 126

Первый из указанных выходов ущербен. Освобождение от обязанности свидетельствовать препятствует достижению истины. В результате становится возможным осуждение невиновного либо оправдание преступника.

Разработка процедуры, при которой, во-первых, обеспечивалось бы сохранение государственной тайны, во-вторых, не нарушался бы принцип гласности (вряд ли возможно отказаться от действующего порядка публичного провозглашение всех приговоров), в-третьих, не страдали бы интересы установления истины - дело будущего.

Возможное изменение норм доказательственного права в русле объективизации прослеживается на основе анализа Проекта УПК РФ. К таковым можно отнести:

  • возложение на подозреваемого, обвиняемого, гражданских истца и ответчика и их представителей (защитник и потерпевший с представителями почему-то пропущены) обязанности не препятствовать проведению расследования путем уничтожения, фальсификации доказательств, подговора свидетелей и иных незаконных действий (ч. 5 ст. 41, ч. 6 ст. 42, ч. 4 ст. 51, Проекта);
  • четкие правила о ходатайствах, приоритет ходатайств о новых доказательствах (ст. ст. Н6-119 , ч. 1 ст. 179 Проекта);
  • возможность проведения осмотра без понятых, но с обязательным применением при этом технических средств фиксации его хода и результатов, предъявление изымаемого понятым и другим участникам осмотра, обязательность последующей упаковки с опечатыванием и удостоверением подписями следователя и понятых (ст. 187 Проекта);
  • обязательность фотографирования, дактилоскопирования, отобрания образцов для генетической идентификации у неопознанных трупов и запрет их кремирования (ч. 2 ст. 188 Проекта);
  • возможность проведения выемки без понятых (ч. 6 ст. 196 Проекта);
  • 127

  • новые следственные действия: принятие представляемых доказательств (ст. 200-1 Проекта); проверка показаний на месте (ст. 211 Проекта);
  • опознание по киносъемке, видеозаписи или в условиях, исключающих наблюдение опознающего опознаваемым (ч.ч. 4 и 9 ст. 210 Проекта);
  • обязательность участия обвинителя в суде (ч. 1 ст. 287 Проекта);
  • различение доказательств обвинения и защиты, их отдельное исследование (ч. 1 ст. 320 Проекта);
  • допрос подсудимого по схеме: защита - обвинение - суд (ст. 321 Проекта);
  • право стороны, ходатайствовавшей о вызове свидетеля, допросить его первой (ст. 324 Проекта).
  • Все приведенные предложения оцениваются положительно, так как направлены на всестороннее, полное и объективное исследование фактических обстоятельств дела.

Но есть в Проекте и примеры процессуальной экономии за счет объективного исследования доказательств и в ущерб истине. В качестве таких предполагаемых нововведений укажем:

  • запрет принудительного освидетельствования свидетеля (ч. 6 ст. 55 Проекта);
  • возможность сокращенного судебного следствия (ст. 320-1 Проекта);
  • новый порядок судебных прений, состоящих, по общему правилу, из речей обвинителя и защитника, лишение подсудимого права выступать в прениях при отсутствии у него защитника (ст. 339 Проекта).
  • Введение данных новых правил узаконит то процессуальное упрощенчество, которое имеется в настоящее время. У судей будет возникать соблазн склонять подсудимых и защитников к упрощенному судебному следствию даже в случаях,
    не подпадающих под описанные в законе. В

128

результате суды не только будут производить на свет больше неистинных приговоров, но и дублировать ошибки предварительного следствия.

В последнее время законодатель, не дожидаясь принятия нового УПК РФ, сделал довольно радикальный шаг в направлении объективизации. Федеральным законом от 20.03.01г. № 26-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод» по уголовным делам о тяжких и об особо тяжких преступлениях введена новая разновидность осмотра - осмотр и прослушивание телефонных и иных переговоров. Следственным действием, что важно, является именно осмотр и прослушивание, несмотря на то, что название вновь введенной ст. 174-1 УПК РСФСР звучит по другому - «Контроль и запись переговоров». Дело здесь в том, что непосредственно следователь с участием понятых прослушивает фонограмму, а запись переговоров производится не им (оперативно-техническим подразделением).

Особенности новой разновидности осмотра таковы:

1) следственное действие является организационно сложным, ему предшествует вынесение следователем постановления о возбуждении перед судом ходатайства об осуществлении контроля и записи переговоров, сама запись осуществляется только после вынесения судом постановления об осуществлении контроля и записи переговоров, затем следует фактическая запись и истребование ее следователем, прием-передача фонограммы от органа, осуществляющего контроль и запись переговоров к следователю, в следственном прослушивании участвуют понятые; 2) 3) следственное действие проводится с ограничениями: по двум категориям дел (о тяжких и об особо тяжких преступлениях); в случае угрозы применения насилия либо иных преступных действий в целях 4) 129

изменения показаний потерпевшими или свидетелями; осмотру и прослушиванию предшествует не более, чем шестимесячное фактическое прослушивание; прослушанная фонограмма в дальнейшем сохраняется в качестве вещественного доказательства;

3) следственное действие является юридически сложным, так как ему сопутствуют: ограничение права человека на тайну переговоров, допустимое только по судебному решению (ч. 2 ст. 23 Конституции РФ); фактическое прослушивание и запись производятся на основании федерального закона от 12.08.95г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» и секретных ведомственных нормативных актов; 4) 5) следственное действие является технически сложным, так как с ним связано: осуществление записи при помощи специальных технических средств; неоднократное опечатывание и распечатывание фонограммы с необходимым сохранением ее целостности; хранение в опечатанном виде в условиях, исключающих возможность прослушивания и тиражирования фонограммы посторонними лицами и обеспечивающих ее сохранность и техническую пригодность для повторного прослушивания. 6) 130

§ 3.2. Гуманизация

Правозащитное направление проявляется в гарантиях реализации конституционных прав и свобод. Уважение к личности - всемирная общеисторическая правовая тенденция.

Человечество проделало длинный путь от первобытной дикости к современным способам разрешения конфликтов. У М.А. Чельцова-Бебутова встречается пример, из исторической литературы. «Аульная сходка решила казнить женщину, убившую своего пасынка … толпа извлекла виновную из убежища, где она укрывалась, и потребовала от мужа безотлагательной казни ее. Муж убил ее выстрелом в упор»207. Какими мягкими в сравнении с этим варварством выглядят современные правовые установления, позволяющие мужу отказаться от дачи показаний изобличающих супругу (ч. 1 ст. 51 Конституции РФ).

Достижениями правозащитного движения стали многие процессуальные правила.

УПК РСФСР 1960 года закрепил многие положения защищающие человека от произвола властей. «По сравнению с предшествующим уголовно- процессуальным законодательством этот кодекс … впервые обнаружил в советском уголовном судопроизводстве человека: были четко сформулированы права участников процесса, в первую очередь обвиняемого, и встречные обязанности государственных органов; подозреваемый сделался самостоятельной процессуальной фигурой; защитник был допущен - правда, сначала в ограниченных случаях - на стадию предварительного расследования; получили формальное закрепление в законе принципы независимости судей и осуществления правосудия только судом, равенства граждан перед законом и

Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. СПб., 1995. С. 55-56

131

судом, гласности, обеспечения обвиняемому права на защиту и т.д. Принципиальное значение имело и указание на то, что признание виновности может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении ее совокупностью доказательств. С точки зрения юридической техники, УПК 1960 г. был явным шагом вперед в сопоставлении со «спартанскими» кодексами 1922 г. и 1923 г. - все процедуры, условия и основания процессуальных действий были разработаны в нем более подробно, конечно и точно. В этом отношении УПК 1960 г. оставил позади уголовно-процессуальное законодательство даже таких развитых государств, как Франция, Германия и др.»208.

Несмотря на многие достоинства (прежде всего цельность, единство концепции), к середине-концу 90-х годов УПК РСФСР во многом перестал отвечать современным требованиям. Это связано с принятием в 1993 году Конституции РФ, установившей повышенные гуманитарные стандарты. Права и свободы человека и гражданина провозглашены непосредственно действующими, определяющими смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления, обеспеченными правосудием (ст. 18 Конституции РФ). Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации объявлены частью ее правовой системы, установлен приоритет правил международного договора перед национальным законодательством (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ). Ограничение ряда прав и свобод стало возможно только по судебному решению. Среди них: личная свобода (ч. 2 ст. 22 Конституции РФ); тайна переписки,
телефонных

Смирнов А. В. Комментарий к изданию УПК РСФСР с изменениями и дополнениями на I января 1997 г. СПб., 1997. С. 202-203

132

переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ч. 2 ст. 23 Конституции РФ); право собственности (ч. 3 ст. 35 Конституции РФ).

Обновление уголовно-процессуального законодательства предусмотрено самой Конституцией РФ. Так, согласно абз. 2 п. 6 ее Раздела Второго: «до приведения уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации в соответствие с положениями настоящей Конституции сохраняется прежний порядок ареста, содержания под стражей и задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления».

Есть примеры прямого несоответствия УПК РСФСР Конституции. Выемку почтово-телеграфной корреспонденции согласно ч. 1 ст. 174 УПК РСФСР можно производить с санкции прокурора, тогда как по ч. 2 ст. 23 Конституции РФ это допустимо только на основании судебного решения. Приведение отраслевого законодательства в соответствие с Конституцией -одно из важных и злободневных направлений развития уголовно-процессуального доказательственного права.

Тем не менее, есть проблемы, которые не решить принятием нового УПК. Конституция РФ содержит противоречия, обнаруживаемые при буквальном толковании. В ч. 3 ст. 55 Конституции РФ говорится: «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Эта норма дает правовые основания для введения ограничений прав человека, что при осуществлении уголовного судопроизводства просто “необходимо. Если исключить элементы принуждения из доказательственного права, то деятельность органов предварительного следствия, прокуратур, судов будет парализована.

При этом ч. 3 ст. 55 Конституции РФ - общая норма по отношению к ч.З ст. 56 Конституции, по которой не подлежат ограничению права и свободы, предусмотренные ст. 20, 21, 23 (часть 1), 24, 28, 34 (часть 1), 46-54 Конституции РФ. По юридической аксиоме, при конкуренции общей и специальной норм действует специальная. Следовательно (ч. 2 ст. 21 Конституции РФ), никто не может быть без добровольного согласия подвергнут медицинским, научным или иным опытам. То есть, что без согласия обвиняемого у него нельзя изъять смывы вещества похожего на кровь, находящегося на руках (иногда это помогает доказать вину обвиняемого в насильственном преступлении - убийстве, разбойном нападении и т.п.). Нельзя изъять срезы ногтей для определения при дальнейших исследованиях наличия на них наркотических средств, частиц пороха. Все это оставляет следователя без необходимого инструментария, позволяющего установить истину. Непонятно, как расследовать и рассматривать дела о половых преступлениях, когда сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются (ч. 1 ст. 24 Конституции РФ).

Устранение противоречий внутри самой Конституции РФ возможно через толкование ее положений Конституционным Судом РФ (ч. 5 ст. 125 Конституции РФ). В данном случае судебным органам либо Генеральному прокурору РФ придется обращаться с ходатайством о внесении соответствующего запроса к Президенту РФ, Совету Федерации, Государственной Думе и др.

Другой путь - внесение поправок в Конституцию РФ. Он более громоздок, так как:

1) судебные органы и Генеральный прокурор РФ не вправе вносить предложения о поправках и пересмотре положений Конституции РФ (ст. 134 Конституции РФ);

134

2) главы 1, 2 и 9 Конституции РФ не могут быть пересмотрены Федеральным Собранием (ч.1 ст. 135 Конституции РФ); 3) 4) пересмотр глав 1, 2 и 9 Конституции РФ Конституционным Собранием требует его созыва, что должно быть поддержано тремя пятыми голосов от общего числа членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы (ч.2 ст. 135 Конституции РФ); 5) 6) отсутствует федеральный конституционный закон о Конституционном Собрании, который требуется для легитимности последнего (ч. 2 ст. 135 Конституции РФ); 7) 8) принятие поправок требует разработки проекта новой Конституции РФ, принятия ее двумя третями членов Конституционного Собрания либо принятия новой Конституции РФ на Всенародном голосовании. Причем при проведении всенародного голосования Конституция РФ считается принятой, если за нее проголосовало более половины избирателей, принявших участие в голосовании, при условии, что в нем приняло участие более половины избирателей (ч. 3 ст. 135 Конституции РФ). 9) Таким образом, наиболее вероятно прогнозируемым является соответствующее толкование Конституции РФ в том смысле, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (ч. 3 ст. 17 Конституции РФ).

Гуманизация уголовно-процессуального доказывания есть проявление развития общечеловеческой культуры. «Осуществление правосудия, как и вся правоприменительная практика, с культурологической точки зрения выступает как составная часть человеческого мира и осознания … как составной элемент единого мира человеческой культуры, как одну из многочисленных форм

135

творческой деятельности человека, осуществляемой в интересах его

209

самореализации и самоутверждения» .

Взаимосвязь норм права с моральными императивами отражена Т.Н. Москальковой. «Единство уголовно-процессуальных норм и норм морали выражается в том, что они имеют общую нормативную природу, входят в единую систему социальных норм и являются их разновидностью» . В качестве примеров нравственно обусловленных доказательственно-правовых норм приводятся положения: ч. 5 ст. 170 УПК РСФСР (обязанность следователя принимать меры к тому, чтобы не были оглашены выявленные при обыске и выемке обстоятельства интимной жизни лица, занимающего данное помещение, или других лиц); ч. 6 ст. 183 УПК РСФСР (запрет на действия, унижающие достоинство при производстве освидетельствования); ч. 1 ст. 51 Конституции РФ (право не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом) и многие другие.

Высказаны Т.Н. Москальковой и предложения по совершенствованию действующего законодательства. В частности, это возможность введения в Кодекс «отдельной статьи, в которой были бы собраны ныне содержащиеся в разных нормативных актах и в отдельных статьях УПК РСФСР правила о запрете унижать человеческое достоинство, умалять честь, производить действия, связанные с опасностью для жизни и здоровья любого из участников уголовного процесса; о невозможности производства следственных действий в ночное время, кроме случаев, предусмотренных Кодексом; о необходимости присутствия при обнажении лица лишь только понятых того же пола и, в

->09

Ликас А.Л. Культура правосудия. М,, 1990. С. 27

Москалькова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания (стадия предварительного расследования). М., 1996. С. 14

некоторых случаях, медицинских работников; о мерах по неразглашению выявленных при расследовании и судебном рассмотрении дела обстоятельств частной жизни граждан, их личных и семейных тайн, когда это не противоречит принципу гласности исследования доказательств в судебном разбирательстве; о возмещении морального вреда, необоснованно причиненного лицу в уголовном судопроизводстве»”11. Предложение обосновано. Не будучи оформленными в УПК РСФСР, приведенные правила уже действуют, причем именно как нормы общего характера.

Продвижение в сферу уголовно-процессуального доказывания правил, вырастающих из норм морали, требует надежного механизма их реализации. Без него императивы морали, оформленные как юридические нормы, останутся беззащитны. Нравственные санкции в праве должны быть трансформированы в юридическую ответственность. Личность может быть защищена не только путем законодательного декларирования.

«Гарантии прав участников уголовного процесса в самом общем виде представляют собой закрепленные в законе правовые средства, направленные на обеспечение реализации их субъективных прав, на защиту и восстановление прав, нарушенных в ходе производства по уголовному делу»212.

К проблеме гарантий прав личности обращались М.С. Строгович, Н.Н. Полянский, Н.С. Алексеев, В.Г. Даев, Л.Д. Кокорев, В.Н. Савицкий, П.С. Элькинд и многие другие. Наиболее обстоятельно данный вопрос раскрыт Э.Ф. Куцовой, которая в содержании уголовно-процессуальных гарантий прав и

Москааькова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания (стадия предварительного расследования), М., 1996, С. 42

Володина Л. М Механизм защиты прав личности в уголовном процессе. Тюмень, 1999, С. 99

137

законных интересов личности выделяет права, обязанности и ответственность” “\

Право обвиняемого на защиту в доказательственном праве реализуется через его права давать объяснения по предъявленному обвинению, представлять доказательства, участвовать в судебном разбирательстве, в том числе давать оценку доказательствам в прениях и в последнем слове подсудимого (ст. ст. 46, 295, 297 УПК РСФСР). Праву на защиту корреспондируют обязанности лица, ведущего судопроизводство: принять все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, выявить как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого обстоятельства (чЛ ст. 20 УПК РСФСР); полагать признание обвиняемого в основу обвинения лишь при подтверждении признания совокупностью имеющихся доказательств по делу (ч.2 ст. 77 УПК РСФСР) и т.п. Неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей обеспечивается ответственностью вплоть до уголовной за привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности (ст. 299 УК РФ), принуждение к даче показаний (ст. 302 УК РФ), фальсификацию доказательств (ст. 303 УК РФ), провокацию взятки либо коммерческого подкупа (ст. 304 УК РФ), вынесение заведомо неправосудного приговора (ст. 305 УК РФ).

Выстраивание гарантий прав личности задача непростая. Здесь обостряется конфликт интересов между охраной прав потерпевшего (в том числе государства и общества как коллективных потерпевших) и обеспечением прав лица, подвергаемого уголовному преследованию.

Нельзя не согласиться с Л.М. Володиной: «ответственность за ненадлежащее исполнение обязанностей должна стать неотъемлемым элементом правового статуса; до тех пор, пока не будет сопровождаться

Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М., 1973. С. 129, 131, 181

138

указанием на возможную меру ответственности за ее невыполнение, нельзя говорить ни о стабильности правоотношений, ни о реальной защите прав личности. Упрочение этого положения в уголовно-процессуальном праве должно привести к изменению структуры норм, регулирующих правовое положение субъектов уголовного процесса, которые обычно не содержат санкции. При этом правовая норма должна содержать не абстрактную формулу ответственности, не упоминание о ней, а четкое указание на последствия неправомерного поведения для каждого участника уголовного процесса, независимо от занимаемого им в процессе положения. Иное решение означает то состояние всеобщей безответственности, которым ныне больно наше общество»^14.

Правозащитная составляющая в доказательственном праве на современном этапе означает не наделение субъектов новыми правами, а прежде всего создание надежных гарантий реализации существующих.

Что касается предполагаемых изменений в направлении гуманизации доказательственного права, то большинство из них нашли свое отражение в проекте УПК РФ. К таковым можно отнести:

  • появление презумпции невиновности непосредственно в тексте уголовно- процессуального закона (ст. 15 Проекта), в расширенном по отношению к ст. 49 Конституции РФ виде (вина должна быть доказана в порядке, предусмотренном кодексом; обвинитель обязан не только доказать обвинение, но и опровергнуть доводы защиты; толкование в пользу обвиняемого и подозреваемого сомнений в применении уголовного и уголовно-процессуального законов; невозможность основания обвинительного приговора на предположениях);

Володина Л.М. Механизм защиты прав личности в уголовном процессе, Тюмень, 1999. С. 97-98

139

  • возможное присутствие адвоката при допросе свидетеля (ч. 4 ст. 55 Проекта);
  • запрет принудительного освидетельствования свидетеля (ч. 6 ст. 55 Проекта);
  • более детальное изложение в законе вопроса о заявлении и разрешении ходатайств (ст. ст. 116-119 Проекта);
  • установление ограничений по продолжительности допроса (ч. 2 ст. 201 Проекта).
  • Следует отдельно отметить, что процесс гуманизации уголовно-процессуального (в том числе доказательственного) права является поступательным, а современный законодатель не связывает усиление правозащитной составляющей с принятием нового УПК. Так, федеральным законом от 20.03.01г. № 26-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод» расширен предусмотренный ст. 47 УПК РСФСР перечень оснований для допуска защитника к участию в деле. Помимо трех ранее известных отечественному праву оснований (предъявление обвинения, задержание подозреваемого, заключение под стражу до предъявления обвинения) введены еще два: назначение судебно-психиатрической экспертизы и фактическое применение к лицу мер процессуального принуждения. Одно из вновь вводимых оснований напрямую вытекает из доказательственной деятельности (экспертиза) и, таким образом, мы имеем дело с новой нормой уголовно-процессуального доказательственного права, появившейся в результате его гуманизации.

140

§ 3.3. Детализация

Присущий доказыванию принцип объективной истины «конфликтует» с рядом конституционных прав личности (требуется их ограничение) и с состязательностью (каждая из сторон склонна к истине менее, чем к удовлетворительному для нее исходу дела). Необходимость разрешения дела заставляет искать выход в конкретизации нормативных предписаний.

Детализация проявляется в:

  • уточнении порядка производства процессуальных (в том числе следственных) действий и этапов в составе стадий;
  • изменении правового статуса субъектов доказывания;
  • появлении новых или изменения действующих доказательственно-правовых процедур.
  • Усовершенствование порядка проведения отдельных процессуальных действий вероятно уже в обозримом будущем. Рекомендации, воспринятые правоприменительной практикой, могут впоследствии закрепиться в качестве норм права.

Например, А.Б. Соловьев следующим образом комментирует вопрос об основаниях для проведения очной ставки: «о существенности противоречий можно говорить, во-первых, в тех случаях, когда они делают показания взаимно исключающими друг друга и, во-вторых, когда сам факт или событие, о котором идет речь в показаниях, имеет важное значение для решения вопроса об уголовной ответственности»’ \ Данная научная доктрина вполне может трансформироваться в норму права. То же самое можно сказать о рекомендации по оформлению результатов опознания личности: «… вводят лиц, предъявляемых для опознания. В протокол заносятся сведения об этих лицах. При этом не
ограничиваются перечислением фамилий, имени и

Соловьев А.Б, Очная ставка на предварительном следствии. М., 1970. С. 7-8

141

отчества, но и обязательно отмечают, в чем выражается внешнее сходство этих лиц (рост, возраст, цвет волос, черты лица, одежда и т.п.). После этого в протоколе отмечают, что опознаваемому было предложено занять любое место среди предъявляемых лиц. Только после такого последовательного заполнения протокола переходят собственно к предъявлению для опознания» .

«Существенное отличие допроса подсудимого в суде от допроса на предварительном следствии заключается в том, что, давая свои объяснения суду, обвиняемый знает не только инкриминируемые ему факты, но и доказательства, которые собраны на предварительном следствии. Таким образом, он с самого начала получает возможность давать свои объяснения не только по фактам, но и по доказательствам»217. Данное отличие, верно отмеченное В.И. Каминской, из содержания ст. ст. 280 и 281 УПК РСФСР прямо не следует. Поэтому председательствующий вправе прервать подсудимого, посчитав, что его высказывание о доказательствах не имеют отношения к установлению фактических обстоятельств. На практике судья нередко прерывает подсудимого, высказывающегося критически о процессе получения тех или иных доказательств. При этом подсудимому разъясняется возможность дать оценки доказательствам в последнем слове. Вместе с тем, обстоятельства, касающиеся соблюдения законности при получении доказательств должны рассматриваться именно в судебном следствии. Например, когда подсудимый утверждает, что при опознании личности потерпевший указал на него, как на лицо лишь похожее на грабителя, но не высказался категорично.

По мнению СП. Ефимичева, Н.Я. Кулагина и А.Е. Ямпольского, «допрос
больных свидетелей и потерпевших должен производиться с

Корухов Ю.Г. Предъявление для опознания на предварительном следствии и в суде. М., 1968. С.25 Каминская В.И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе. М.. 1960. С.131-132

142

разрешения врача, подтверждающего своей справкой, что по состоянию здоровья допрос возможен» 18. Эта рекомендация - отражает сложившееся и широко применяемое обыкновение, а потому является почти готовой нормой уголовно-процессуального доказательственного права.

Постановление приговора - важнейший этап судебного разбирательства. Как правило, дело разрешается коллегиально, однако вопросы голосования судей законом не конкретизированы. Положения ч. 2 ст. 306 УПК РСФСР о решении всех вопросов большинством голосов, запрете воздержаться от голосования оставляют открытыми многие другие. Детализация здесь просто необходима.

Нельзя не согласиться с выводами известного венгерского процессуалиста Л. Надя. Совершенно необходимы нормы, «которые освобождают от обязательного голосования по вопросам, связанным с назначением наказания, судью, проголосовавшего за оправдание»219. Очередность голосования обязательно должна обеспечивать непредвзятость. «Более молодые судьи голосуют раньше старших, народные заседатели - раньше судей, а председател ьствующии последним» .

После изменения редакции ч. 2 ст. 69 УПК РСФСР, введенной федеральным законом от 17.12.95г. № 200-ФЗ, особое значение приобрело исследование Л.А. Сергеева «Ревизия при расследовании преступлений». Каждому из видов доказательств, перечисленных в ч. 2 ст. 69 УПК РСФСР, далее посвящена отдельная статья закона. Исключение - акты ревизий и документальных
проверок. Дополнение закона не было сопровождено

218

Ефшшчев СП., Кулагин Н.И., Ямпопьский А.Е. Допрос. Волгоград, 1978. СП

‘19

Надь Л. Приговор в уголовном процессе. М.., 1982. С. 146

“О

Там же. С. 146

143

детализирующей статьей о порядке получения и требованиях к упомянутым актам.

Ревизия «представляет собой проверку производственной и финансово- хозяйственной деятельности предприятий, учреждений, организаций за определенный период, проводимую в установленном порядке … Ревизия характеризуется сочетанием различных методов проверки, некоторые из них такие, как обследование, инвентаризация, анализ хозяйственной деятельности, вне ревизии применяются в качестве самостоятельных форм контроля. Ревизии проводят специалисты в соответствующих областях знания …» “ . Л.А. Сергеев подразделяет методы проверки при ревизии, на фактические и документальные . К фактической относятся: а) осмотр; б) обследование; в) инвентаризация; г) обмер выполненных работ; д) контрольный запуск сырья и материалов в производство (эксперимент); е) анализ сырья, материалов и продукции; ж) получение объяснений и справок ~\ Методы документальной проверки автор подразделяет на: 1) методы формально-правовой проверки

224 ^ч

документов ; 2) методы проверки реальности отраженных в документах обстоятельств”“5; 3) методы проверки состояния и результатов произволе- твеннои и финансово-хозяйственной деятельности .

Рациональное предложение относительно изъятия и обеспечения сохранности
вещественных доказательств высказано СВ. Познышевым.

Сергеев Л. А. Ревизия при расследовании преступлений. М„ 1969, С. 3 Там же. С. 101 Там же. С. 25

224 Там же. С. 40-43

225 Там же. С. 43-52

226 Там же. С. 52-53

144

«Предметы, подлежащие химическому или микроскопическому исследованию, должны быть взяты только в необходимом для исследования количестве и уложены соответствующими специалистами (врачом, фармацевтом и т.п.) так, чтобы не могли утратиться в дороге, воспринять посторонней примеси или разовать химических с посудой соединении» .

И.Я. Фойницкий писал о необходимости особого выделения показаний сведущих свидетелей, так как их знания позволяют более точно, подробно и правильно воспринимать и воспроизводить при допросе те обстоятельства, очевидцами которых они являлись. «Чем более развиты у свидетеля органы чувств и способность наблюдения за происходящим, тем ценнее для суда, при прочих равных условиях, его показания. В ряду таких особенно ценных свидетелей стоят сведущие свидетели, которые при наблюдении за происходящим обладали специальными познаниями, дававшими им возможность более правильно понять его и обратить внимание на обстоятельства, для непосвященных неважные и потому ими не замеченные, в действительности же крайне существенные; таковы, например, врачи у постели больного» *” .

Высказано множество предложений об уточнении процессуального статуса субъектов доказывания. Достаточно вспомнить дискуссию о месте суда в исследовании судебных доказательств.

В настоящей работе не ставится задача провести полный анализ правового положения всех субъектов уголовно-процессуального доказательственного права. Хотелось бы вспомнить о тех, которые не избалованы излишним вниманием.

Позиышев СВ. Доказательства в уголовном процессе. Москва-Ленинград, 1929, С. 129 Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Том II. Санкт-Петербург, 1996. С. 278

145

Один из них - секретарь судебного заседания. Действующее законодательство о нем вспоминает, когда речь заходит об отводе (ст, 65 УПК РСФСР), обязанностях по ведению и оформлению протокола (ст. ст. 244 и 264 УПК РСФСР), сообщении суду о явке вызванных лиц (ст. 268 УПК РСФСР).

Вопросы ответственности никакого отражения не находят, хотя примеров неисполнения или ненадлежащего исполнения обязанностей можно привести множество. «Обобщение практики изготовления протоколов судебных заседаний по уголовным делам, рассмотренным в 1996 году судами Ямало-Ненецкого автономного округа (всего в процессе обобщения было изучено 103 уголовных дела), показало, что во многих случаях изготовление протоколов судебного заседания не соответствует требованиям ст. 264 УПК. По ряду дел не было обеспечено точное протоколирование всего судебного разбирательства, нередко в протоколе перечисляются лишь формальные моменты процесса, показания же и заявления участников судебного разбирательства записываются сокращенно, неточно, а иногда произвольно перефразируются настолько, что не представляется возможным решить вопрос о правильности действий суда и соответствии приговора данным, установленным в судебном заседании. Имели место случаи, когда в протоколе судебного заседания не указано, когда подсудимому вручена копия обвинительного заключения, не отмечаются причины неявки свидетелей, отсутствуют записи о разъяснении положений ст. 51 Конституции РФ подсудимым, их близким родственникам, в некоторых случаях отсутствуют записи о разъяснении осужденным их права знакомиться с
протоколом

с 229

судебного заседания» .

Отсутствие ответственности - важнейшего элемента правового регулирования - это порок бессилия права. Древнеримские юристы говорили:

Володина Л,М. Механизм защиты прав личности в уголовном процессе. Тюмень, 1999. С, 97

146

«Supervacuum esset leges condere, nisi esset qui leges tueretur. - Излишне издавать законы, если эти законы, будучи изданными, не будут проводиться в жизнь»2”0. Еще одна процессуальная фигура с неопределенным набором прав и обязанностей - понятой. В действующем УПК его статус описан в ст. 135. Основными его чертами являются:

1) круг действий, требующих их участия (ч. 1 ст. 135 УПК РСФСР); 2) 3) количество понятых - не менее двух (ч. 1 ст. 135 УПК РСФСР); 4) 5) незаинтересованность в деле (ч. 2 ст. 135 УПК РСФСР); 6) 7) связь с государством - гражданство (ч. 2 ст. 135 УПК РСФСР); 8) 9) задачи - удостоверить факт, содержание и результаты действий (ч. 3 ст. 135 УПК РСФСР); 10) 11) активность - возможность делать замечания, подлежащие занесению в протокол (ч. 3 ст. 135 УПК РСФСР). 12) УПК РСФСР точно отражает основную суть статуса понятого, поэтому в обновленном уголовно-процессуальном законе главные его черты должны быть сохранены. Наряду со сказанным, права, обязанности, а также ответственность понятого (последняя отсутствует, как и у секретаря судебного заседания) требуют более детальной проработки.

Практическими работниками органов предварительного следствия, дознания и прокуратуры высказывается мысль об отказе от понятых - замене их удостоверительной функции полной и непрерывной видеосъемкой. В данном предложении есть определенный резон. Видеокамера, конечно, объективнее человека. Исключаются искажения истины путем воздействия на понятого, видеозапись дольше сохраняется. Для воспроизведения не требуется вызывать лицо на суд, достаточно вставить кассету в видеомагнитофон.

*”’ Алексеев С.С. Право: азбука - теория - философия: Опыт комплексного исследования. М., 1999. С. 149

147

Но есть некоторые недостатки такого способа удостоверения факта, хода и результатов следственного действия.

  1. Любая техника подвержена отказам в работе.
  2. Оснащение всех органов предварительного следствия, дознания, прокуратур и судов видеотехникой и достаточным количеством оборотных видеокассет повлечет крупные бюджетные расходы, что в очередной раз поставит исполнение закона в зависимость от финансирования.
  3. Какой бы полной видеосъемка ни была, она не может сравниться с вниманием двух людей.
  4. Видеосъемка имеет начальный и конечный этапы все, что до и после - за кадром. Понятые могут заметить некоторые моменты, ускользающие от видеокамеры: инструктаж со стороны следователя, как себя вести на следственном действии - кого опознать, и т.д., подбрасывание предметов перед выемкой или обыском или в их ходе и многое другое. Не зря «участие понятых - одна из гарантий объективности и законности следственных действий, достоверности их результатов, избежания ошибок в непосредственном познании фактов, правильном закреплении результатов их непосредственного восприятия»””’’.
  5. Не исключается искажение видеоизображений путем монтажа, других технических средств и способов.
  6. Понятые участвуют в действиях следователя как представители общественности. Присутствие гражданина - понятого при процессуальном действии - одна из форм реализации права граждан РФ на участие в отправлении правосудия (ч. 5 ст. 32 Конституции РФ).
  7. При проведении ряда процессуальных действий присутствие понятых должно быть обеспечено в силу их важности с точки зрения правового
  8. *”’ Саркисянц Г. П. Понятые в советском уголовном процессе. Ташкент, 1975. С. 20

148

статуса личности - тайна переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ч. 2 ст. 23 Конституции РФ), неприкосновенность жилища (ст. 25 Конституции РФ) и другие.

  1. «Понятые - не пассивные очевидцы действий следователя, а активные участники их. Их замечания могут побудить следователя произвести те или иные действия, которые ранее не были им запланированы»232.

Наряду с изложенным, замена понятых видеосъемкой возможна. В ряде случаев привлечение граждан к участию в процессуальных мероприятиях затруднено по объективным причинам (малонаселенная, труднодоступная или удаленная местность, позднее время суток и т.п.). Необходимость немедленного проведения следственных действий, когда промедление приведет к утрате важных доказательств, требуют исключений из общего правила. С другой стороны исключения должны оставаться именно исключениями, не подменять правила (как это, например, произошло со ст. 90 УПК РСФСР о мерах пресечения в отношении подозреваемых). Гарантиями этого могут явиться:

1) замена понятых видеосъемкой по мотивированному постановлению и когда не ограничиваются конституционные права подозреваемого или обвиняемого; 2) 3) аннулирование юридической силы протоколов, при утрате видеоматериалов; 4) 5) обременение результатов съемки обязательным проведением экспертизы видеоматериалов на предмет ее непрерывности и отсутствия искажений. 6) На основании сказанного, предлагается изложить ст. 135 УПК РСФСР в следующей редакции:

Саркисянц Г.П. Понятые в советском уголовном процессе. Ташкент, 1975, С. 40

149

«Статья 135. Удостоверение факта, содержания и результатов проведения процессуального действия

Факт, содержание и результаты производимых осмотра, обыска, выемки, освидетельствования, следственного эксперимента, предъявления для опознания, наложения ареста на имущество, денежные вклады, корреспонденцию, удостоверяются понятыми.

При производстве процессуальных действий, не затрагивающих права человека и гражданина, перечисленные в части восьмой настоящей статьи, присутствие понятых по мотивированному постановлению прокурора, следователя, либо лица, производящего дознание может быть заменено полной и непрерывной видеосъемкой процессуального действия.

Число понятых, присутствующих при производстве процессуальных действий, перечисленных в части первой настоящей статьи не может быть менее двух.

Понятым является совершеннолетний не заинтересованный в деле гражданин Российской Федерации, привлеченный прокурором, следователем или лицом, производящим дознание к участию в процессуальном действии.

Понятой вправе: участвовать в производстве процессуального действия, делать заявления и замечания, подлежащие обязательному занесению в протокол, знакомиться с документами о процессуальном действии, в котором он участвовал, приносить жалобы на действия прокурора, следователя, лица, производящего дознание.

Понятой обязан: явиться по вызову прокурора, следователя, лица, производящего дознание, принять участие в производстве процессуального действия, удостоверить своей подписью в документах о процессуальном действии его факт, содержание и результаты, не разглашать без разрешения прокурора, следователя, лица, производящего дознание, сведения, полученные в ходе процессуального действия.

150

За неисполнение либо ненадлежащее исполнение понятым своих обязанностей суд вправе наложить на него денежное взыскание в размере до одной третьей минимального размера оплаты труда.

Участие понятых обязательно при проведении процессуальных действий, затрагивающих конституционные права человека и гражданина на неприкосновенность жилища, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений.

Утрата видеоматериалов о каждом из перечисленных в части первой настоящей статьи процессуальном действии, произведенном без участия понятых, влечет за собой признание такого процессуального действия не имеющим юридической силы.

Перед началом процессуального действия, названного в части первой настоящей статьи, прокурор, следователь или лицо, производящее дознание, разъясняют его участникам их права и обязанности, и вручает им под роспись документы установленной формы с описанием правового статуса каждого из них».

Сопутствующим изменением, предостерегающим следователя от соблазна постоянной подмены понятых видеосъемкой, предлагаю считать дополнение ст. 79 УПК РСФСР пунктом 5 следующего содержания:

«5) для установления подлинности видеозаписи в случаях замены понятых полной и непрерывной видеосъемкой процессуального действия».

Не имея возможности дольше останавливаться на проблематике субъектов доказывания, ограничусь общим замечанием о необходимости его проработки по схеме: права - обязанности - ответственность.

Кроме того, вношу предложение об обязательной выдаче всем субъектам, вовлекаемым в уголовное судопроизводство (кроме юристов по образованию) стандартного документа с изложением правового статуса. Возможно изложение ст. 58 УПК РСФСР в другой редакции:

151

«Статья 58. Обязанность разъяснения и обеспечения прав и обязанностей участвующих в деле лиц, а также лиц, способствующих

судопроизводству

Суд, прокурор, следователь или лицо, производящее дознание, до начала процессуальных действий обязаны разъяснить участвующим в деле лицам и другим лицам, перечисленным в части второй настоящей статьи, кроме юристов по образованию, их права и обязанности, после чего вручить им под роспись документ установленного образца с описанием их правового статуса, а также обеспечить возможность осуществления прав и обязанностей таких лиц.

Форма и содержание документов с описанием правового статуса подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, осужденного, защитника, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика, представителей потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика, законного представителя несовершеннолетнего обвиняемого, представителей предприятия, учреждения и организации, в которой учился или работал несовершеннолетний подсудимый, общественного обвинителя и общественного защитника, свидетеля, переводчика, педагога, специалиста, эксперта, правонарушителя при досудебной подготовке материалов о протокольной форме, утверждаются приказом Генерального прокурора Российской Федерации, а для судов распоряжением Председателя Верховного Суда Российской Федерации».

Уголовно-процессуальное доказательственное право уже активно детализируется и по процедурному направлению.

Так, Верховный Суд РФ сформулировал следующее: «если на стадии назначения судебного заседания поступило ходатайство о возвращении дела для дополнительного расследования по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 3 и 4 части 1 статьи 232 УПК РСФСР, суд должен назначить и провести судебное заседание с участием сторон (по аналогии с порядком,

152

установленным статьей 432 УПК РСФСР) и вынести соответствующее решение» (п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 8 декабря 1999 года № 84 «О практике применения судами законодательства, регламентирующего направление уголовных дел для дополнительного расследования»).

Несмотря на противозаконность такого указания по его форме, оно несомненно будет исполняться большинством судов и судей, поэтому можно говорить о зарождении новой доказательственно-правовой процедуры.

Отдельный порядок проверки допустимости доказательств предложен В.В. Золотых. В обоснование он приводит 4 аргумента:

1) «ни один закон не содержит в целом как таковых правил проверки допустимости доказательств»^”’; 2) 3) «правила проверки допустимости доказательств должны существовать во имя соблюдения провозглашенных гарантий и принципов справедливого и равного для всех правосудия»2”4; 4) 5) «четкие и строгие правила проверки допустимости доказательств необходимы для того, чтобы определить полномочия судьи в вопросах ограничения представления доказательств сторонами; чтобы не дать судье возможность контролировать ход судебного разбирательства под предлогом обеспечения объективности и эффективности при представлении доказательств сторонами»2”0; 6)

Золотых В. В. С. 29

Там же. С. 29

Золотых В.В. С. 29-30

Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе. Ростов-на-Дону, 1999.

Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе. Ростов-на-Дону, 1999.

153

4) отсутствие четкой процедуры проверки допустимости доказательств

может привести к неправильному разрешению уголовных дел по

существу. «Поскольку решение об исключении доказательств из

разбирательства дела судья принимает единолично (в суде присяжных

  • в силу закона, в бесприсяжном - в связи с невозможностью народных

заседателей решить чисто юридический вопрос), безусловно,

возможно проявление субъективизма при решении этого вопроса.

Субъективизм же этот, в свою очередь, усугубляется отсутствием

четких и строгих правил проверки допустимости доказательств»236.

Имеется еще один аргумент в пользу новой процедуры. В соответствии с

ч. 2 ст. 50 Конституции РФ недопустимо использование доказательств,

полученных с нарушением федерального закона. Механизма реализации

данного положения уголовно-процессуальный закон не содержит2^7.

Принципиально одобряя введение проверки допустимости доказательств, считаю нецелесообразным ее «распыление» в процессуальных стадиях. Как полагает В.В. Золотых: «вопросы допустимости доказательств должны разрешаться еще на досудебных стадиях: следователь должен проверить допустимость доказательств, полученных органом дознания; прокурор должен проверить допустимость доказательств, полученных органом дознания и следователем» “ . «При выявлении отступлений от требований уголовно-процессуального закона следователю … необходимо своим постановлением

Там же. С. 31.

2,7 Речь в данном случае идет об обычном порядке судопроизводства, так как для суда присяжных предусмотрена процедура предварительного слушания.

Золотых В, В. Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе. Ростов-на-Дону, 1999. С. 229

154

исключить недопустимые доказательства» ^ . Аналогичное постановление

240

нужно при наличии к тому основании выносить и прокурору .

Сам автор видит более простой вариант. «Если следователь (или прокурор, в случаях, когда он сам составляет обвинительное заключение) не включил какое- либо доказательство в обвинительное заключение, значит, он считает, что это доказательство не относится к предъявленному обвинению либо он, следователь (прокурор), не может обосновать свои выводы с использованием этого доказательства, признавая его недопустимым, полученным с нарушением закона»24’.

Коррекция закона, от чего без необходимости следует воздерживаться, для стадии предварительного расследования оказывается излишней. Требуется лишь конкретизировать ст. 254 УПК РСФСР о пределах судебного разбирательства, изложив ее ч. 1 в следующей редакции:«Разбирательство дела в суде производится только в отношении обвиняемых и лишь по тому обвинению, по которому они преданы суду. В случаях, когда по делу составлялось обвинительное заключение, суд не вправе исследовать доказательства, не указанные в его описательной части».

Судя по имеющемуся Проекту УПК РФ, в настоящее время основное число изменений и дополнений связаны именно с детализацией доказательственно- правовых норм. Новыми детализирующими предписаниями являются:

  • более жесткое определение доказательств, как данных, полученных с соблюдением процедуры, предусмотренной уголовно-процессуального законом (ч. 1 ст. 71 Проекта);

239 Там же. С. 229

240 Там же. С. 231,233

241 Там же. С. 239

155

  • прямое включение в предмет доказывания формы вины, цели совершенного деяния (ч. 1 ст. 72 Проекта);
  • появление в законе определения понятия доказывания (ст. 81 Проекта);
  • четкое установление преюдициальной силы приговора (ч. 1 ст. 86 Проекта);
  • более детальное изложение в законе вопроса о заявлении и разрешении ходатайств (ст. ст. 116-119 Проекта), необходимость удовлетворения ходатайств о получении новых доказательств (ч. 1 ст. 179 Проекта);
  • описание порядка признания недопустимыми доказательств, полученных с нарушением неприкосновенности жилища (ст. 185-1 Проекта);
  • проведение предварительного слушания при наличии ходатайств о признании доказательств недопустимыми (ст. 270 Проекта).
  • 156

§ 3.4. Унификация

Унификация есть следствие общепроцессуальной и международной юридической интеграции.

Уголовный процесс - разновидность юридического процесса. «Юридический процесс - это комплексная система органически взаимосвязанных правовых форм деятельности уполномоченных органов государства, должностных лиц, а также заинтересованных в разрешении различных юридических дел иных субъектов права»242.

Юридические процессы подразделяются на правотворческие и правоприменительные, последние, в свою очередь, на юрисдикционные и неюрисдикционные*” \

Юрисдикционные процессы связаны с осуществлением судебной власти. Само слово юрисдикция происходит от латинского jurisdietio - суд, судопроизводство*” . Судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства (ч. 2 ст. 118 Конституции РФ). Гражданское судопроизводство выступает в двух разновидностях - общеюрисдикционной и арбитражной.

Каждый юрисдикционный процесс имеет собственное

доказательственное право. Зачастую его нормы в каждом из судопроизводств рознятся.

Теория юридического процесса. / Под общей редакцией профессора В.М.Горшенева. Харьков, 1985. С.8

3 Такая классификация дана В.Н. Баландиным, см.: Баландин В.Н. Принципы юридического процесса. Саратов, 1998. С. 11-12

-) А А

Советский энциклопедический словарь. / Гл. ред. A.M. Прохоров. 4-е изд. М., 1988. С. 1577

157

Такое положение не может быть постоянным. Известная автономия процессуальных отраслей, обусловленная взаимосвязями с различными отраслями материального права, не может перекрыть интеграционных тенденций. Унификация, как общепроцессуальный вектор развития доказательственного права, есть неизбежное следствие единства судебной системы, провозглашенного ст. 3 федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации» № 1-ФКЗ от 31.12.96 г.

Направлений межпроцессуальной интеграции доказательственного права несколько. Это выработка общих:

  • категорий, понятий и принципов доказывания;
  • средств установления фактических обстоятельств;
  • форм принятия, изложения и провозглашения итоговых процессуальных решений;
  • стадий пересмотра решений суда первой инстанции;
  • преюдиций;
  • систем источников правовых норм;
  • принципов познания и процессуальной аргументации;
  • правового статуса участников правоотношений.
  • Смысл, который вкладывается в родственные термины в конкретном судопроизводстве, различен. «Специфика предметной характеристики процессуального производства наглядно обнаруживается в таких компонентах процессуального доказывания, как предмет доказывания, т.е. круг фактов, подлежащих установлению и исследованию в * соответствующем процессуальном производстве, бремя и пределы доказывания, субъекты процессуального доказывания и средства доказывания»” \

Теория юридического процесса. / Под обшей редакцией профессора В.М. Горшенееа. Харьков, 1985.С.110

158

Например, разница между предметами доказывания в гражданском и уголовном процессах очень велика.

Для гражданского «предмет доказывания в каждом конкретном деле определяется принципом относимости фактов к составу основания иска или возражении против него» . Ориентиры доказывания для каждой стороны гражданского судопроизводства свои. «Если предметом доказывания истца является основание иска, то предметом доказывания ответчика будут

гг “ 247

обстоятельства, положенные им в основание возражении против иска» . «Своеобразен предмет доказывания третьего лица, имеющего самостоятельные требования»248. «Предмет доказывания третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований зависит от того на чьей стороне они участвуют в процессе»249.

Для уголовного процесса «понятие предмета доказывания, то есть обстоятельств подлежащих установлению, находиться в известном соотношении с понятием состава преступления»230. Законодатель счел возможным определить обстоятельства, подлежащие доказыванию в ст. ст. 68 (общий предмет доказывания), 392 (предмет доказывания по делам несовершеннолетних), 404 (предмет доказывания при производстве по применению принудительных мер медицинского характера) УПК РСФСР.

Юдельсон-К.С. Проблема доказывания в советском гражданском процессе. М., 1951. С. 189

Курс советского гражданского процессуального права. В двух томах. / Отв. ред. А.А. Мельников. Том первый. М., 1981. С. 394

Там же. С. 397

Там же. С. 397

Галкин Б.А. Советский уголовно-процессуальный закон. М., 1962. С. 174

159

Наличие в любом процессуальном доказывании одинаковых элементов подразумевает возможность определения общих для доказательственного права терминов:

1) доказывание (собирание, проверка и оценка доказательств); 2) 3) доказательства и их свойства; 4) 5) бремя доказывания; 6) 7) субъекты доказывания; 8) 9) презумпции и преюдиции; 10) 11) итоговый процессуальный акт; 12) 13) источники доказательств (показания, заключения экспертов, документы и проч.); 14) 15) иммунитеты. 16) Общий терминологический ряд - одна из важнейших предпосылок унификации.

Еще одной служит само доказывание, как разновидность познания, осуществляемого в сфере правового регулирования. Оно отличается от прочих видов человеческого познания (научного, иррационального, религиозного) следующими признаками:

  1. Ретроспективность.
  2. Совмещение познания с аргументацией.
  3. Регламентация в процессуальном законе.
  4. Востребованность в связи с применением нормы материального права.
  5. Нацеленность на установление юридически значимых обстоятельств.
  6. Осуществление посредством строго определенного набора средств.
  7. Ограниченность процессуальными сроками.
  8. Воплощение результата в итоговом процессуальном акте.
  9. 160

Признак унификации доказывания - аналогичный набор средств познания в доказательственном праве разных отраслей. Независимо от отраслевой принадлежности к ним относятся:

  • показания (ч. 2 ст. 69 УПК РСФСР, ч. 2 ст. 49 ГПК РСФСР, абз. 2 п. 1 ст. 52 АПК РФ, ч. 2 ст. 231 КоАП РСФСР);
  • заключение эксперта (ч. 2 ст. 69 УПК РСФСР, ч. 2 ст. 49 ГПК РСФСР, абз. 2 п. 1 ст. 52 АПК РСФСР, ч. 2 ст. 231 КоАП РСФСР);
  • вещественные доказательства (ч. 2 ст. 69 УПК РСФСР, ч. 2 ст. 49 ГПК РСФСР, абз. 2 п. 1 ст. 52 АПК РФ, ч. 2 ст. 231 КоАП РСФСР);
  • протоколы (ч. 2 ст. 69 УПК РСФСР, ч. 2 ст. 231 КоАП РСФСР);
  • документы или письменные доказательства (ч.2 ст.69 УПК РСФСР, ч. 2 ст. 49 ГПК РСФСР, абз. 2 п. 1 ст. 52 АПК РФ, ч.2 ст.231 КоАП РСФСР).
  • Существующие пять разновидностей процессуальных средств доказывания возможно унифицировать, отказываясь одновременно от излишних отраслевых особенностей.

В уголовном процессе, видимо, придется признать, что акты ревизий и документальных проверок, представляют не более, чем разновидность документов. Гражданскому и арбитражному процессам, следует отказаться от так называемых «письменных доказательств» в пользу протоколов и иных документов.

Документ как средство доказывания следует воспринимать в качестве единства информации и ее носителя. Это не только письменное сообщение на бумаге, но и компакт-диск, дискета, информация на жестком диске ЭВМ, видеокассета. Полагаю, уголовно-процессуальные нормы о документе появившиеся в 1960 году оказываются в этом отношении прогрессивнее новейших правил АПК РФ 1995 года. В УПК РСФСР «законодатель, учитывая достижения научно-технического прогресса, скорректировал название такого

161

доказательства, как «иные письменные документы» (УПК 1923 года), устранив слово «письменные» (УПК 1960 года), чем указал на возможность любого способа закрепления в нем информации»231.

Единство инструментов, используемых в доказывании, нужно и для взаимного признания его результатов. В любом из процессов, включая уголовный, существует преюдиция. Ее использование обосновано если в процессуальных отраслях используются одинаковые средства доказывания.

Шагом в этом направлении стало появление в АПК РФ такой разновидности доказательств, как свидетельские показания (ст. 51 АПК РФ от 05.03.92г. № 2447- 1; ст. 69 АПК РФ от 05.05.95г. № 70-ФЗ). В действовавших ранее Правилах рассмотрения хозяйственных споров государственными арбитражами, утвержденных Постановлением Госарбитража СССР от 30.12.76г. № 136, показания как разновидность доказательств не предусматривались. Статья 27 вышеупомянутых Правил («Понятие и виды доказательств») предписывала устанавливать фактические данные из письменных и вещественных доказательств, объяснений сторон, объяснений должностных лиц сторон, вышестоящих по отношению к ним органов, предприятий, организаций и учреждений, не являющихся сторонами по делу, заключений экспертиз.

Одним из универсальных вопросов доказательственного права является допустимость доказательств. Ее критерии, сформулированные Н.М. Кипнисом - надлежащие субъект, источник, процессуальное действие и порядок его проведения’32, универсальны для всех разновидностей юрисдикционного процесса. Н.М. Кипнисом найден единственно возможный ориентир допустимости доказательства - законность его получения. Учитывая, что

Камышин В.А. Иные документы как «свободное» доказательство в уголовном процессе, Ижевск, 1998, С. 12

Кипнис ИМ. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М., 1995. С. 27

162

доказательственные правила разных судопроизводств соприкасаются через преюдицию, закон есть единственное мерило допустимости доказательств. В этой связи представляется ошибочным рассуждение А.В: Победкина и В.А. Гаврикова: «недопустимыми доказательствами следует признавать те, которые получены с нарушением требований нравственности, истинности научности. Недопустимыми для использования в ходе процессуального доказывания могут быть признаны фактические данные, полученные в ответ на вопрос, заданный в оскорбительной форме, сообщения допрашиваемого, изложенные в протоколе нецензурными выражениями … В связи с этим нельзя согласиться с Н.М. Кипнисом, полагающим считать недопустимыми только те доказательства, которые получены с нарушением норм уголовно-процессуального законодательства»”3~\ Ошибка А.В.Победкина и В.А.Гаврикова состоит в смешении понятий допустимости доказательств с их достоверностью.

Доказательственное право во всех процессуальных отраслях роднит и характер используемых санкций, под коими понимаются «предусмотренные нормами права неблагоприятные последствия, которые наступают для обязанного субъекта процессуальных правоотношений при невыполнении требований правовой нормы»2”4. По способам, какими санкции выполняют охранительную функцию «все их многообразие сводится к трем видам: 1) штрафным санкциям; 2) восстановительным и 3) санкциям ничтожности»255. К аналогичным выводам приходят Н.А. Громов и С.А. Полунин, рассуждая о санкциях в уголовном процессе” .

253

Победкин А.В., Гавриков В.А. О некоторых проблемах допустимости доказательств в уголовном

процессе. // Государство и право, 1999, № 7. С. 54

Ветрова Г.Н. Санкции в судебном праве. М., 1991. С. 45-46 255 Там же. С. 59-60

Громов Н.А., Полунин С.А. Санкции в уголовно-процессуальном праве России. М„ 1998. С. 62

163

Исполнение норм уголовно-процессуального доказательственного права обеспечивается всеми перечисленными разновидностями санкций. Пример штрафной санкции - уголовная ответственность за заведомо неправосудный приговор (ст. 305 УК РФ); восстановительной санкции - направление дела на новое судебное рассмотрение (п. 2 ч. 1 ст. 339 УПК РСФСР), санкции ничтожности - исключение из разбирательства дела доказательств, полученных с нарушением закона (ч. 3 ст. 433 УПК РСФСР).

Парадоксально, но санкции ничтожности в уголовно-процессуальном доказательственном праве не распространены (ч. 3 ст. 433 УПК РСФСР - скорее исключение, чем правило). Как верно отмечает Г.Н. Ветрова, «санкции ничтожности в процессуальных нормах не всегда сформулированы. Это относится, главным образом, к области доказательственного права. Они могут быть выведены логически из совокупного анализа норм, устанавливающих порядок собирания и проверки доказательств»2^7.

Унификация доказательственного права требует законодательного закрепления санкций ничтожности в доказательственном праве, причем не только уголовно- процессуальном. Надеюсь, первенство уголовного процесса в развитии доказательственного права сохранится, а другие отрасли будут заимствовать передовые нормы права.

В последнее время все отчетливее проявляется стремление законодателя к упрощению процессуальной формы. В этой связи уголовно-процессуальное законодательство многое заимствует от гражданского (в том числе арбитражного) судопроизводства. Унификация через упрощение процессуальной формы хорошо прослеживается при анализе предложений по обновлению доказательственного права, содержащихся в Проекте УПК РФ. Примерами тому служат:

Ветрова Г.Н. Санкции в судебном праве. М., 1991. С. 114

164

  • введение письменной формы дачи показаний (ст, ст. 73-76 Проекта);
  • начало судебного следствия с изложения обвинителем предъявленного подсудимому обвинения вместо оглашения обвинительного заключения (ч. 1 ст. 319 Проекта);
  • возможность сокращенного судебного следствия (ст. 320-1 Проекта);
  • возможность оглашения показаний неявившегося свидетеля при отсутствии возражений сторон (п. 3 ч. 1 ст. 327 Проекта);
  • новый порядок судебных прений, состоящих по общему правилу из речей обвинителя и защитника, лишение подсудимого права выступать в прениях при отсутствии у него защитника (ст. 339 Проекта);
  • возможность устранения из дела, рассматриваемого судом присяжных недопустимых доказательств (ч. 3 ст. 383 Проекта);
  • Считаю, что большинство предлагаемых поправок «страдают» излишним технологизмом в ущерб истине, в том числе принципу непосредственности в доказательственном праве. Не всегда учитывается и то, что уголовно-правовые последствия являются для человека гораздо более жесткими, нежели гражданско- правовые, а потому в уголовном судопроизводстве должен стимулироваться более ответственный подход к собиранию, проверке и оценке доказательств. Хотелось бы отметить еще и то, что упрощать уголовно-процессуальный закон и практику его применения легче, нежели вводить дополнительные гарантии достижения истины. Поэтому, как представляется, к упрощению правил доказательственного права следует подходить осторожно, дабы не перейти грань между упрощением и упрощенчеством.

Унификация, помимо изложенного, обусловлена взаимодействием национального права с иностранным и международным. В литературе, отмечалось, что
«характерной особенностью развития современного

165

международного сообщества является все возрастающая тенденция к сближению интересов государств, народов и индивидов» .

В сфере правосудия это выразилось в установлении единых международных стандартов - общепризнанных принципов и норм международного права. «Международное сообщество выработало и закрепило в нормах международного права обязательные формы судебной процедуры, именуемые основополагающими гарантиями, удовлетворяющими

представлениям о справедливом судебном разбирательстве»259.

В последнее время на развитие уголовно-процессуального

доказательственного права, главным образом, влияет одно из требований, входящих в число минимальных гарантий обеспечения прав человека в сфере уголовного судопроизводства. Это право быть судимым без неоправданной задержки, предусмотренное пп. «с» п. 3 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах (19 декабря 1966г., Нью-Йорк). С его реализацией связано появление Постановления Конституционного Суда РФ от 20.04.99г. № 7-П «По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 части первой статьи 232, части четвертой статьи 248 и части первой статьи 258 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда города Нижний Новгород» и развивающего его положения и Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 08.12.99 г. № 84 «О практике применения судами законодательства,
регламентирующего направление уголовных дел для

Конькова Е.В. Взаимодействие российской национальной системы права и норм международного права в области уголовного судопроизводства. Ижевск, 1995. С. 3

“>59

Алексеева Л.Б., Жуйков В.М., Лукашук И.И. Международные нормы о правах человека и применение

их судами Российской Федерации. М., 1996. С. 168

166

дополнительного расследования». Анализу данных документов внимание уже уделялось.

Отсутствие ходатайств обвинения и защиты влечет рассмотрение дела в суде первой инстанции на основании имеющихся доказательств, без каких-либо задержек. Ускорения работы механизма правосудия, конечно, может только приветствоваться. Но при этом возникает конфликт с другой позитивной тенденцией - установлением объективной истины.

Уверен, в будущем законодательстве проблема разрешится без радикальной ломки исторически сложившегося строя отечественного уголовно- процессуального доказательственного права.

167

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Заканчивая работу над диссертацией, хотелось бы подвести итоги.

Задачей исследования являлось рассмотрение ранее не анализировавшихся проблем, прежде всего теоретических, поэтому ряд суждений впервые прозвучали в научной литературе.

Обозначу некоторые ранее не встречавшиеся в литературе выводы:

  1. Уголовно-процессуальное доказательственное право определяется как объединенная в подотрасль совокупность правовых норм, регламентирующих общественные отношения, складывающиеся в связи с доказыванием юридически значимых обстоятельств по методу, свойственному уголовно-процессуальному праву в целом.
  2. На основе анализа исторически проявившихся закономерностей выявлена тенденция увеличения удельного веса объективной (материальной истины) как цели доказывания и непрерывного совершенствования средств ее достижения. Данная тенденция признана генеральной (доминантой развития уголовно- процессуального доказательственного права), так как именно рост количества норм, гарантирующих верное установление фактических обстоятельств, и связанные с этим количественно-качественные переходы определяют вид доказательственного права:
  3. а) система неотносимых доказательств, допустимость и достоверность

которых оценивается вне связи с делом и формально-теологически (свойственна частно-исковому судопроизводству);

б) система относимых, но формальных доказательств с преимуществом

одних доказательств перед другими, допустимость и достоверность которых оценивается хотя и в связи с делом, но формально-юридически (характерна для розыскного процесса);

168

в) система относимых доказательств без преимущества одних из них перед другими при оценке допустимости доказательств формально-юридически, а достоверности - в согласии со свободным внутренним убеждением (современное доказательственное право).

  1. Из текста действующего уголовно-процессуального закона выведены презумпции, используемые в отечественном уголовно-процессуальном доказательственном праве, обобщенные в виде таблицы с указанием содержательного и формального условий их преодоления.
  2. Внесено предложение о расширении круга обстоятельств, влекущих обязательное производство экспертизы, в случаях, когда предмет преступления имеет значение для уголовно-правовой квалификации и установления наличия- отсутствия состава преступления (наркотические средства, порнографические предметы, радиоактивные вещества и т.п.).
  3. Найден вариант преодоления преюдиции при одновременном сохранении стабильности судебного акта, имеющего законную силу, причем без изменения действующей структуры процессуальных стадий, С этой целью предложено считать приговор, постановленный вопреки фактам, установленным действующим судебным актом, основанием для пересмотра предыдущего дела по вновь открывшимся обстоятельствам. При этом до отмены прежнего судебного акта новый приговор не может вступить в силу, а апелляционные либо кассационные сроки начинают исчисляться со дня отмены прежнего судебного акта.
  4. Приведена классификация субъектов уголовно-процессуального доказательственного права, которые поделены на три группы в зависимости от степени участия в доказывании. Это: лидирующие субъекты доказывания (государственные органы и должностные лица, ведущие уголовное судопроизводство); лица, осуществляющие только проверку и оценку доказательств (присяжные заседатели); лица, не принимающие
  5. 169

самостоятельного участия в собирании, проверке и оценке доказательств, но помогающие в этом лидирующим субъектам и присяжным (обвиняемый, потерпевший, защитник и пр.).

  1. В структуре доказательственного права как подотрасли уголовного процесса в качестве правовых институтов выделены общая и особенная части, касающиеся соответственно общих условий доказывания и особенностей данной деятельности в отдельных процессуальных стадиях и особых производствах.
  2. Внесены предложения по совершенствованию действующего законодательства, например, такие как:
  • гармонизация пространственного действия материального и процессуального уголовных законов с максимальным приближением процессуальных норм к имеющимся в ст. ст. 11 и 12 УК РФ положениям;
  • дополнение ст. 79 УПК РСФСР еще одним основанием обязательного производства экспертизы в случаях, когда установление предмета преступления имеет значение для определения состава преступления (ст. ст. 228, 222 УК РФ и др.);
  • изменение редакции ст. 135 УПК РСФСР, связанное с изложением его правового статуса по схеме: требования к субъекту - права — обязанности — ответственность;
  • упорядочение процедуры разъяснения правого статуса субъектам уголовно- процессуальной (в том числе и доказательственной) деятельности с одновременной выдачей лицу соответствующего документа, унифицированного по форме (ст. 58 УПК РСФСР).
  • 170

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

Таблица презумпций, используемых в Российском уголовно-процессуальном доказательственном праве.

Наименование презумпции Нормативная

основа (где

сформулирована

или откуда

выводится) Условия опровержения

Содержательные Формальные 1. Презумпция невиновности Сформулирована

в ст.49 Конституции РФ Каждый обвиняемый в

совершении преступления

считается невиновным,

пока его виновность не

будет доказана в

предусмотренном

федеральным законом

порядке Каждый обвиняемый

в совершении

преступления

считается

невиновным, пока его

виновность не будет

установлена

вступившим в

законную силу

приговором суда 2. Презумпция

невозможности

положения

показаний

обвиняемого в

основу обвинения Выводится из ч.2 ст.11 УПК РСФСР Имеется совокупность

доказательств,

подтверждающих

показания обвиняемого Имеется обвинение

(содержащееся либо в

постановлении о

привлечении в

качестве обвиняемого,

либо в обвинительном

заключении) 3. Презумпция

отсутствия потребности в специальных Выводится из

положения ст.78

УПК РСФСР о

случаях, в а) Признание

необходимости в

использовании

специальных познаний в Наличие

постановления о

назначении

экспертизы 171

познаниях в

науке, технике,

искусстве или

ремесле при

производстве

дознания,

предварительного

следствия и при

судебном разбирательстве которых назначается экспертиза науке, технике, искусстве

или ремесле при

производстве дознания,

предварительного

следствия и при судебном

разбирательстве

б) Имеется потребность в

обязательном проведении

экспертизы (ст.79 УПК

РСФСР)

  1. Презумпция

вменяемости

обвиняемого или

подозреваемого, а

также их

способности к

моменту производства по

делу отдавать

себе отчет в своих

действиях или

руководить ими Выводится из п.2 ст.79 УПК РСФСР Невменяемость

обвиняемого или

подозреваемого, а также

их неспособность к

моменту производства по

делу отдавать себе отчет о

своих действиях или

руководить ими Заключение эксперта

о невменяемости

обвиняемого или

подозреваемого или

об их неспособности к

моменту производства

по делу отдавать себе

отчет в своих

действиях или

руководить ими 5, Презумпция

способности

свидетеля или

потерпевшего

правильно

воспринимать

обстоятел ьства,

имеющие

значения для дела

и давать о них Выводится из п.З ст.79 УПК РСФСР Неспособность свидетеля

или потерпевшего правильно воспринимать обстоятельства, имеющие

значения для дела и

давать о них правильные

показания Заключение эксперта

о неспособности

свидетеля или

потерпевшего

правильно

воспринимать

обстоятельства,

имеющие значения

для дела и давать о

них правильные 172

правильные показания

показания 6. Презумпция

совершеннолетия

обвиняемым или

подозреваемым,

потерпевшего, а

также

недостижения

обвиняемым

шестидесятипятил

етнего возраста Выводится из п. 3

ст.79 УПК

РСФСР, а также ч.

1 ст. 56 и ч.2 ст.

57, ч. 2 ст. 59 УК

РФ Обвиняемый,

подозреваемый,

потерпевший не достигли

совершеннолетия либо

обвиняемый достиг

шестидесятипятилетнего

возраста Заключение эксперта

о несовершеннолетии

обвиняемого,

подозреваемого,

потерпевшего либо о

достижении

обвиняемым

шестидесятипятилетн

его возраста 7. Презумпция

истинности

заключения

эксперта Выводится из ч.З ст.80 УПК РСФСР Несогласие лица,

производящего дознание.

следователя, прокурора,

суда с заключением

эксперта Мотивированное постановление лица,

производящего дознание, следователя

прокурора, судьи о

назначении повторной

экспертизы,

мотивировка

несогласия,

содержащаяся в

обвинительном

заключении или

приговоре 8. Презумпция

возможности

проведения

осмотра после

возбуждения

уголовного дела Выводится из ч.2

ст. 178 УПК

РСФСР Случай не терпит

отлагательства, требуется

осмотр места

происшествия Протокол осмотра места происшествия 173

  1. Презумпция отсутствия необходимости
    в извлечении
    трупа из места
    его захоронения (эксгумации) Выводится из ч.2

ст. 180 УПК

РСФСР Вывод следователя о

необходимости

извлечения трупа из места

его захоронения

(эксгумации) Постановление

следователя об

извлечении трупа из

места его захоронения

(эксгумации) 10. Презумпция истинности приговора Выводится из ч.1

ст.49, ч.1 ет.118

Конституции, а

также закрытости

перечня оснований к его

отмене, предусмотренных

ст.342 УПК

РСФСР, а также

из содержания ч.2

ст. 350 УПК

РСФСР Имеются основания к

изменению или отмене

приговора Соответствующее

определение суда

кассационной или

надзорной инстанций 174

ПРИЛОЖЕНИЕ 2

Схема 1. Уровни правового регулирования уголовно-процессуальной

деятельности

КОНСТИТУЦИЯ РОССИИ

Договор с нормативным содержанием (международный)

Нормативный правовой акт (федеральные

конституционные и федеральные законы,

подзаконные акты)

Правовой обычай (обобщенные многократно повторяемые аналогии и прецеденты)

175

Преднормативное регулирование - процессуальная аналогия (аналогия права, аналогия закона) и прецедент

ПРИЛОЖЕНИЕ 3

260

Схема 2. Идеальная модель уголовно-процессуального доказывания

Происшествие, похожее на некое криминальное проявление

Доказывание

(уголовно-процессуальное познание)

Истина достигнута

Истина не достигнута

Приговор,

основанный на знании

Употреблены все усилия и исчерпаны

все средства к отысканию истины

К отысканию

истины

употреблены не

все средства

2

х ?д

Ч

ь

S

аз

03

ю О

_9

О)

н ос е{

с: cs

Q.

О

Пригово р, основан ный

на закрепл енном в

законе предпо ложени и

(презум пции)

Оправдательный

^60

В основу модели положен принцип достижения объективной истины; влияние других

основополагающих начал, а также культурно-исторический момент при этом намеренно не учитывались,

Таким образом, подобное строение процесса не может применяться непосредственно, к тому же наша система

органов и лиц, ведущих уголовное судопроизводство, к реализации такой модели не готова

176

ПРИЛОЖЕНИЕ 4

Схема 3. Структура доказательственных общественных отношений

Общественные отношения по

собиранию, проверке и оценке

доказательств

Г

V

Блок интеллектуальных отношений

Блок волевых отношений

1 г

ч г

1 Т

v

V

Отбор относи мой информ ации при собира нии доказа тельст в

Отбор доказат ельств, значим ых для процесс уально й аргуме нтации

i Ф ор му ли ро ва ни е пр оц есс уа ль но го ре ше ни я

«

я я

в

о о

LH

О

я ?г

а

a о с я

а е- с

о

О)

р

с: н

Создан ие услови й для получе ния процес суальн ой инфор мации

Фиксир ование (в т.ч. докуме нтиров ание) доказат ельстве нной информ ации

Обе спе чен ие сох ран нос ти док азат ельс тв

Воспро изведен ие
доказат ельстве нной инфор мации 177

ПРИЛОЖЕНИЕ 5

at

40

С)

аг

I

а о

а.

.S

О

Ч —ч

s § I?

1 §

В := ^ S

з s

О ?

« is

f §

S–S»

а I

1 1

° S

« vo

5 8

1^

  • в

3 1

S

о -о

-о о

11

с* о

  • о.

I

4.

{

Субинсти тут доказыва ния при производ стве у мирового судьи {ст.ст. 469,470,4 73-476 УПК)

Субинсти тут доказыва ния в суде присяжн ых (ст.ст. 421,426,4 28,430,43 2,433,435 ^*56,459, 461,462,4 65,466 УПК)

Субинсти тут доказыва ния по делам о применен ии принуд, мер медицинс кого характера (ст.ст. 404,406,4 08-410 УПК)

Субннстн тут доказыва ния по делам несоверш еннолетн их (ст.ст. 392,396,3 97,399- 401,402( 2) УПК)

Субннстн тут доказыва ния при возобнов лении дел по вновь открывш имся обстояте льствам (ст.ст. 384,386- 390 УПК)

Субннстн тут доказыва ния в стадии надзорно го производ ства (ст.ст. 371,377- 382 УПК)

Субинсти тут доказыва ния в стадии исполнен ия приговор а (ст.ст. 356,358 УПК)

Субинсти тут доказыва ния в стадии кассацио нного производ ства (ст.ст. 332,335,3 37- 339,342- 350,353 УПК)

Субинсти тут доказыва ния в стадии апелляци онного производ ства (ст.ст. 487,492- 502 УПК)

Субинсти тут доказыва ния в стадии судебног о разбирате льства (ст.ст. 240- 259,261,2 62,264- 266,276,2 77,278- 318 УПК)

Субинстн тут доказыва ния при назначен ии н подготов ке судебног о заседания (ст.ст. 221- 223,230,2 32,234 УПК)

Субннститут доказывания при предварительном расследовании (ст.ст. 125-143,150-152,157-174,176,194,204-214 УПК)

ос

I 3

I

ч= >

si

~i ч

Г4 оо и

Ч

.

-«Ij- ь- V й т <? Г-“ > ‘J

? <ч “? <ч *© to Ы ь п й 5

  • <у\ гЛ_ ^

О

и

^S”5 ч5

I

s:

I

а

S

дат о

I 1

1

  • 2*

II

Hi

Субинсти тут доказыван ия при возбужде нии уголовног о дела (ст.ст. 112,113,1 78 УПК)

1

Ассоциац ия норм «оценка доказател ьств» (ст.ст. 71,80 УПК)

Ассоциац ия норм «проверка доказател ьств (ст. 70 УПК)

Ассоциац ия норм «собирани е доказател ьств» (ст.ст. 70,84-86 УПК)

Ассоциац ия норм «общие условия доказыван ия» (ст.ст 20,26.29 УПК

JS

I*

S g I “ S S3 с

^ ч
а

Ассоциац ия норм «Аргумен ты» (ст.ст. 69,74- 80,81,83, 87,88 УПК

Ассоциац ия норм «тезис» (ст. 69 УПК)

БИБЛИОГРАФИЯ

L Нормативные и иные официальные акты

1.1. Конституция Российской Федерации от 12 декабря 1993 года // Российская газета, № 237, 25.12.93г. 1.2. 1.3. Статут Международного Суда от 26 июня 1945 года // Международное право в документах. - М.: Юридическая литература, 1982. С. 658-667. 1.4. 1.5. Венская конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 года // Международное право в документах. - М.: Юридическая литература, 1982. С. 69- 99. 1.6. 1.7. Венская конвенции о дипломатических сношениях от 18 апреля 1961 года // Международное право в документах. - М.: Юридическая литература, 1982. С. 124-138. 1.8. 1.9. Конвенция об открытом море от 29 апреля 1958 года // Международное право в документах. - М.: Юридическая литература, 1982. С. 495-504. 1.10. 1.11. Международный пакт о гражданских и политических правах от 19 декабря 1966 года // Международное право в документах. - М.: Юридическая литература, 1982. С. 318-335. 1.12. 1.13. Конвенция о континентальном шельфе от 29 апреля 1958 года // Международное право в документах. - М.: Юридическая литература, 1982, С. 504-507. 1.14. 1.15. Соглашение о создании Содружества Независимых Государств от 8 декабря 1991 года // Информационный вестник Совета глав государств и Совета глав правительств СНГ «Содружество», 1992, № 1, стр. 6. 1.16. 1.17. Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 года // Собрание законодательства РФ, 1995, № 17, ст. 1472 1.18. 179

1.10. Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации» от 21.07.94г. № 1-ФКЗ (в ред. Федерального конституционного закона от 08.02.01г. № 1-ФКЗ) // Собрание законодательства РФ, 1994, № 13, ст. 1447. 1.11. 1.12. Федеральный конституционный закон «О судебной системе Российской Федерации» от 31Л 2,96г. № 1-ФКЗ // Собрание законодательства РФ, 1997, № 1, ст. 1. 1.13. 1.12.Федеральный конституционный закон «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» от 26.02.97г. № 1-ФКЗ // Собрание законодательства РФ, 1997, № 9, ст. 1011.

1.13.Федеральный конституционный закон «О военных судах Российской Федерации» от 23.06.99г. № 1-ФКЗ // Собрание законодательства РФ, 1999, №26, ст. 3170.

1.14.Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР от 27 октября 1960 года (в ред. Указов Президиума ВС РСФСР от 15.04.63г., 10.09.63г., 14.12.65г., 24.08.66г, 31.08.66г., 16.09.66г., 08.05.68г, 21.01.69г., 21.05.70г., 28.05.71г., 26.06.72r, 30.11.72г., 17.04.73г., П.07.74г., 11.07.74г., 15.07.74г., 07.08.75г., 03.02.77г., 11.03.77г., 30.12.77г, 04.04.78г., 07.05.80г., 24.08.81г., 08.08.83г., 30.01.84г., 24.01.85г, 25.08.86г., 20.10.87г., 05.01.88г., 08.04.89г., 11.09.89г., 11.12.89г.; Законов РСФСР от 21.03.91г. № 945-1, 05.12.91г. № 1982-1; Законов РФ от 18.03.92г. № 2540-1, 23.05.92г. № 2825-1, 29.05.92г. № 2869-1, 12.06.92г. № 2988- 1, 02.07.92г. № 3181-1, 03.07.92г. № 3200-1, 24.11.92г. № 3996-1, 24.12.9г.2 № 4217-1, 18.02.93г. № 4510-1, 31.03.93г. № 4717-1, 29.04.93г. № 4901-1, 29.04.93г. № 4902-1, 23.06.93г. № 5227-1, 01.07.93г. № 5304-1, 16.07.93г. № 5451-1, 27.08.93г. № 5668-1; Федеральных законов от 01.07.94г. № 10-ФЗ, 15.08.94г. № 27-ФЗ, 07.03.95г. № 28-ФЗ, 24.04.95г. № 61-ФЗ, 28.04.95г. № 67-ФЗ, 18.05.95г. № 79-ФЗ, 19.07.95г. № 110-ФЗ, 19.07.95г. № 111-ФЗ, 17.12.95г. № 200-ФЗ, 13.04.96г. № 30-ФЗ, 15.06.96г. №

180

73-ФЗ, 30.07.96г. № 103-ФЗ, 21.12.96г. № 160-ФЗ, 31.12.96г. № 163-ФЗ, 17.03.97г. №51-ФЗ, 15.11.97г. № 141-ФЗ, 15.11.97г. № 142-ФЗ, 17.12.97г. № 150-ФЗ, 21.07.98г. № 117-ФЗ, 04.01.99г. № 3-ФЗ, 09.07.99г. № 158-ФЗ, 10.04.00г. № 53-ФЗ, 07.08.00г. № П9-ФЗ, 09.03.01г. № 25-ФЗ, 20.03.01г. № 26-ФЗ) //Ведомости ВС РСФСР, 1960, № 40, ст. 592.

1.15.Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 года № 63-ФЗ (в ред. Федеральных законов от 27.05.98г. № 77-ФЗ, 25.06.98г. № 92-ФЗ, 09.02.99г. № 24-ФЗ, 09.02.99г. № 26-ФЗ, 15.03.99г. № 48-ФЗ, 18.03.99г. № 50-ФЗ, 09.07.99г. № 156-ФЗ, 09.07.99г. № 157-ФЗ, 09.07.99г. № 158-ФЗ, 09.03.01г. № 25-ФЗ, 20.03.01г. № 26-ФЗ) // Собрание законодательства РФ, 1996, №25, ст. 2954.

1.16-Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30 ноября 1994 года № 51-ФЗ (в ред. Федеральных законов от 20.02.96г. № 18-ФЗ, 12.08.96г. № 111-ФЗ, 08.07.99г. № 138-ФЗ) // Собрание законодательства РФ, 1994, №32, ст. 3301.

1.17.Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 26 января 1996 года № 14-ФЗ (в ред. Федеральных законов от 12.08.96г. № 110-ФЗ, 24.10.97г. № 133-ФЗ, 17.12.99г. № 213-ФЗ) // Собрание законодательства РФ, 1996, №5, ст. 410.

1,18.Семейный кодекс Российской Федерации от 29 декабря 1995 года № 223-ФЗ (в ред. Федеральных законов от 15.11.97г. № 140-ФЗ, 27.06.98г. № 94-ФЗ, 02.01.00г. № 32-ФЗ) // Собрание законодательства РФ, 1996, № 1, ст. 16.

1.19.Кодекс РСФСР об административных правонарушениях от 20 июня 1984 года (в ред. Указов Президиума ВС РСФСР от 20.02.85г., 01.10.85г., 30.01.86г., 28.05.86г., 06.08.86г., 03.02.87г., 29.05.87г., 05.06.87г., 29.06.87г., 16.11.87г., 15.03.88г., 30.03.88г., 29.07.88г., 11.08.88г., 21.11.88г., 07.03.89г., 05.04.89г., 11.12.89г., 02.01.90г., 27.02.90г.; Законов РСФСР от

181

\ 16.10.90г. № 243-1, 21.03.91г. № 945-1, 25.04.91г. № 1101-1, 05.12.91г. №

1982-1, 13.12.91г. № 2034-1; Законов РФ от 13.03.1992 № 2509-1, 18.03.92г.

-w № 2540-1, 14.07.92г. № 3293-1, 24.12.92г. № 4217-1, 01.07.93г. № 5304-1,

16.07.93г. № 5451-1, 27.08.93г. № 5668-1; Федеральных законов от 27.01.95г. № 10-ФЗ, 02.02.95г. № 12-ФЗ, 07.03.95г. № 28-ФЗ, 28.04.95г. № 66-ФЗ, 19.06.95г. № 89-ФЗ, 18.07.95г. № Ю5-ФЗ, 18.07.95г. № 109-ФЗ, 19.07.95г. № 110-ФЗ, 19.07.95г. № 113-ФЗ, 20.12.95г. № 203-ФЗ, 09.01.96г. № 2-ФЗ, 27.05.96г. № 56-ФЗ, 15.06.96г. № 73-ФЗ, 30.07.96г. № ЮЗ-ФЗ, 06.08.96г. № 108-ФЗ, 26.11.96г. № 137-ФЗ, 20.01.97г. № 20-ФЗ, 29.01.97г. № 24-ФЗ, 07.03.97г. № 46-ФЗ, 13.03.97г. № 49-ФЗ, 03.04.97г. № 67-ФЗ, 10.06.97г. № 88-ФЗ, 28.06.97г. № 93-ФЗ, 14.07.97г. № 99-ФЗ, 19.07.97г. № 108-ФЗ; Градостроительного кодекса РФ от 07.05.98г. № 73-ФЗ; Федеральных законов от 25.06.98г. № 91-ФЗ, 24.07.98г. № 127-ФЗ,

^ 30.01.99г. № 20-ФЗ, 07.03.99г. № 47-ФЗ, 30.03.99г. № 53-ФЗ, 14.04.99г. №

78-ФЗ, 30.12.99г. № 224-ФЗ, 02.01.00г. № 4-ФЗ) // Ведомости ВС РСФСР, 1984, №27, ст. 909. 1.20.Арбитражный процессуальный кодекс от 5 мая 1995 года № 70-ФЗ //

Собрание законодательства РФ, 1995, № 19, ст. 1709. 1.21.Гражданский процессуальный кодекс РСФСР от 11 июня 1964 года (в ред. Указов Президиума ВС РСФСР от 18.12.65г.,
05.08.66г., 12.02.68г., 12.12.73г., 18.12.74г., 14.06.77г., 01.08.80г., 08.06.81г., 11.09.81г., 16.11.81г., 12.01.84г., 25.04.84г., 24.01.85г., 20.02.85г., 01.04.86г., 19.11.86г., 24.02.87г.,

1 05.01.88г. № 8066-XI, 29.01.88г. № 8256-XI, 12.04.89г. № 11522-XI; Закона

РСФСР от 21.03.91г. № 945-1, Законов РФ от 04.03.92г. № 2438-1,

& 29.05.92г. № 2869-1, 24.06.92г. № 3119-1, 03.07.92г. № 3200-1, 31.03.93г. №

4717-1, 28.04.93г. № 4882-1, Федеральных законов от 28.04.95г. № 68-ФЗ, 30.11.95г. № 189- ФЗ, 31.12.95г. № 226-ФЗ, 21.08.96г. № 124-ФЗ, 26.11.96г. № 140-ФЗ, 17.03.97г. № 50-ФЗ, 16.11.97г. № 144-ФЗ, 25.06.98г. № 90-ФЗ,

182

04.01.99г. № 3-ФЗ, 07.08.00г. № 120-ФЗ) // Ведомости ВС РСФСР, 1964, №

24, ст. 407. 1.22.Федеральный закон «О международных договорах Российской Федерации»

от 15 июля 1995 года № 101-ФЗ // Собрание законодательства РФ, 1995, №

29, ст. 2757. 1.23.Федеральный закон «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата

Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации»

от 8 мая 1994 года № 3-ФЗ (в ред. Федерального закона от 05.07.99 № 133-

ФЗ, от 12.02.2001 № 9-ФЗ) // Собрание законодательства РФ, 1999, № 28,

ст. 3466. 1.24.Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» от 17 января

1992 года № 2202-1 (в ред. Федеральных законов от 17.11.95г. № 168-ФЗ,

10.02.99г. № 31-ФЗ, 19.11.99г. № 202-ФЗ, 02.01.00г. № 19-ФЗ) // Собрание

законодательства РФ, 1995, № 47, ст. 4472. 1.25.Федеральный закон «О государственной дактилоскопической регистрации

в Российской Федерации» от 25 июля 1998 года № 128-ФЗ (в ред.

Федерального закона от 09.03.01г. № 25-ФЗ) // Собрание законодательства

РФ, 1998, №31, ст. 3806. 1.26.Федеральный закон «Об оперативно-розыскной
деятельности» от 12

августа 1995 года № 144-ФЗ (в ред. Федеральных законов от 18.07.97г.

№ 101-ФЗ, 21.07.98г. № 117-ФЗ, 05.01.99г. №> 6-ФЗ, 30.12.99г. № 225-ФЗ,

20.03.01г. № 26-ФЗ) // Собрание законодательства РФ, 1995, № 33, ст. 3349. 1.27.Федеральный закон «О государственной тайне» № 5485-1 от 21 июля 1993

года (в ред. Федерального закона от 06.10.97г. № 131-ФЗ) // Собрание

законодательства РФ, 1997, № 41, ст. 8220. 1.28.3акон РСФСР «О судоустройстве РСФСР» от 08 июля 1981 года № 976 (в

ред. Законов РФ от 29.05.92г. № 2869-1, 03.07.92г. № 3200-1, 16.07.93г. №

183

5451-1; Федеральных законов от 28.11.94г. № 50-ФЗ, 04.01.99г. № 3-ФЗ, 02.01.00г. № 37-ФЗ) // Ведомости ВС РСФСР, 1981, № 28, ст. 976.

1.29.Постановление Верховного Совета РСФСР «О ратификации Соглашения о создании Содружества Независимых Государств» от 12.12.91г. № 2041-1 // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР, 1991, № 51, ст. 1798.

1 .ЗО.Положение о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда. Утверждено Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 года // Свод законов СССР, т. 2, с. 60.

1.31.Постановление Конституционного Суда РФ от 10 декабря 1998 года № 27-П «По делу о проверке конституционности части второй статьи 335 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина М.А. Баронина» // Собрание законодательства РФ, 1998, № 51, ст. 6341.

1.32.Постановление Конституционного Суда РФ от 15 января 1999 года № 1-П «По делу о проверке конституционности положений частей первой и второй статьи 295 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина М.А. Клюева» // Собрание законодательства РФ, 1999, №4, ст. 602.

1.33.Постановление Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 года № 7-П «По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 части первой статьи 232, части четвертой статьи 248 и части первой статьи 258 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и советского районного суда города Нижний Новгород» // Собрание законодательства РФ, 1999, № 17, ст. 2205.

1.34.Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 года № 1 «О судебном приговоре» // Российская газета, № 95, 22.05.96г.

184

1.35.Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 мая 1998 года № 9 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами» // Российская газета, № 110, 10.06.98г.

1 .Зб.Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 8 декабря 1999 года № 84 «О практике применения судами законодательства, регламентирующего направление уголовных дел для дополнительного расследования» // Российская газета, № 249-250, 16.12.99г.

1.37.Устав уголовного судопроизводства от 20 ноября 1864 года // Издание четвертое пересмотренное и дополненное, 1909. - 1192 с.

1.38.Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. Утвержден Постановлением третьей сессии ВЦИК 25 мая 1922 года // Собрание узаконений РСФСР, 1922, №20-21, ст. 230.

1.39.Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. Утвержден Постановлением ВЦИК от 15 февраля 1923 года // Собрание узаконений РСФСР, 1923, № 7, ст. 106.

1.40.Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик (в ред. Закона СССР от 10 апреля 1990 года № 1423-1) // Свод законов СССР, т. 2, с. 60.

1.41.Арбитражный процессуальный кодекс РФ от 5 марта 1992 года № 2447-1 (в ред. Закона РФ от 7 июля 1993 года № 5334-1) // Ведомости СНД и ВС РФ, 1992, № 16, ст. 836.

1.42.Правила рассмотрения хозяйственных споров государственными арбитражами. Утверждены Постановлением Госарбитража СССР от 30.12.76г. № 136 // Сборник нормативных актов по хозяйственному законодательству. - М.: Юридическая литература, 1979. - 744с.

185

1.43.Указ Президента РФ от 14 июня 1994 г. № 1226 «О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности» // Собрание законодательства РФ, 1994, № 8, ст. 804.

1.44.Проект Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. // Внесен Комитетом Государственной Думы по законодательству и судебно-правовой реформе.

  1. Монографическая и учебная литература

2.1. Аверьянов А.К Система: философская категория и реальность. - М.: Мысль, 1976.- 188 с. 2.2. 2.3. Агаев Ф.А., Галузо В.И. Иммунитеты в российском уголовном процессе. - М.:ТЕИС, 1998.- 135 с. 2.4. 2.5. Агудов В.В. Место и функция “структуры” в системе категорий ма- териалистической диалектики: Монография. - М.: Высшая школа, 1979. -144 с. 2.6. 2.7. Алексеев С.С Общая теория права: В 2-х т. Том 1. - М.: Юридическая литература, 1981. - 360 с. 2.8. 2.9. Алексеев С.С. Основные понятия теории государства и права. Текст лекций. - Свердловск.: Издательство Свердловского юридического института. 1986.-40 с. 2.10. 2.11. Алексеев С.С. Право: азбука - теория - философия: Опыт комплексного исследования. - М.: Статут, 1999. - 712 с. 2.12. 2.13. Алексеев С.С. Проблемы теории права. Курс лекций в двух томах. Том L - Свердловск: Уральский рабочий, 1972. - 396 с. 2.14. 2.15. Алексеев С.С. Структура советского права. - М.: Юридическая литература, 1975. - 264 с. 2.16. 2.17. Алексеев С.С. Теория права. - М.: БЕК, 1995. - 320 с, 2.18. 186

2АО.Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского

уголовного процесса. - Воронеж: Издательство Воронежского

университета, 1980. - 252 с. 2.11.Алексеева Л.Б., Жуйков В.М., Лукашук И.И. Международные нормы о

правах человека и применение их судами Российской Федерации. - М.:

Права человека, 1996. -432 с. 2Л2.Андреев Ю.П. Содержание и структура
общественных отношений. -

Саратов: Издательство Саратовского университета, 1985. - 172 с. 2.13.Аристотель. Сочинения в четырех томах. Том 1. - М.: Мысль, 1975. - 550 с. 2А4.Арсенъев В.Д. Вопросы общей теории судебных доказательств в советском

уголовном процессе. - М.: Юридическая литература, 1964. - 180 с. 2.15.Арсеньев В.Д. Основы теории доказательств в советском уголовном

процессе. - Иркутск: Иркутский государственный университет имени А.А.

Жданова, 1970.- 147 с. 2А6.Балакшин B.C. Доказательства в российском
уголовном процессе.

Новоуральск: Баско, 1996. - 120 с. 2.17.Баландин В.Н. Принципы юридического процесса: автореф. дис. канд.

юрид. наук. - Саратов, 1998. - 16 с, 2А8.Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и расследование

преступлений. - М.: Юридическая литература, 1991. - 208 с. 2.19.Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств. Сущность и

методы. - М.: Наука, 1966. - 259 с. 2.20.Белоносов В.О. Теория и практика применения аналогии в уголовном

судопроизводстве: Автореф. Дис, Канд. Юрид. наук. - Саратов, 1998. - 24 с. 2.21.Бердяев И.А. О русской философии. Часть 1.-Свердловск: Издательство

Уральского университета, 1991. - 288 с, 2.22.Бернам У., Решетникова И.В., Прошляков А.Д. Судебная адвокатура. -

СПб.: Издательство Санкт-Петербургского университета. 1996. - 196 с.

187

2.23. Божъев В. П. Уголовно-процессуальные правоотношения. - М.: Юридическая литература, 1975. - 176 с.

2.24.Большая советская энциклопедия: в тридцати томах. - М.: Советская энциклопедия, 1972. - 592 с.

2.25.Варфоломеева Т.В. Производные вещественные доказательства. - М.: Юридическая литература, 1980. - 48 с.

2..26.Васильев Л.М. Практика как критерий истины в уголовном судопроизводстве. - Краснодар: Издательство Кубанского государственного аграрного университета, 1993. - 169 с.

2.27.Васильев Л.М. Фактические презумпции в советском уголовном су- допроизводстве. - Краснодар: Кубанский университет, 1977. - 62 с.

2.2%.Веретехин Е.Г. Пробелы предварительного расследования и их восполнение в суде I инстанции. - Казань: Издательство Казанского университета, 1988. - 88 с.

2.29.Ветрова Г.К Санкции в судебном праве. - М.: Наука, 1991. - 160 с.

2.30.Володина Л.М. Механизм защиты прав личности в уголовном процессе. - Тюмень: Издательство Тюменского государственного университета, 1999. -172 с.

2.31. Воронин Ю.А. Теория классифицирования и ее приложения. -Новосибирск: Наука, 1985. - 232 с.

232.Галкин Б. А. Советский уголовно-процессуальный закон. - М.: Государственное издательство юридической литературы, 1962. - 256 с.

2..33.Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. - Воронеж: Издательство Воронежского университета, 1978. - 304 с.

2.34.Гражданское право. В 2-х томах. Том 1. / Под ред. Е.А. Суханова. - М.: БЕК, 1994.-384 с.

188

2.35.Гражданское право. Часть 1. / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. - М..ТЕИС, 1996. -600 с.

236.Громов Н.А., Полунин С.А. Санкции в уголовно-процессуальном праве России. - М.: Городец, 1998. - 152 с.

2.37’.Грошевой Ю.М. Проблемы формирования судейского убеждения в уго- ловном судопроизводстве. - Харьков: Вища школа, 1975.-144 с.

2.38. Давлетов А.А. Основы уголовно-процессуального познания. Екатеринбург: Издательство Гуманитарного университета, 1997. - 191 с.

239.Декарт Р. Сочинения в двух томах. Том 1.- М.; Мысль, 1989. - 654 с.

2.40.Джатиев В. С. Доказывание и оценка обстоятельств преступления. Ростов- на-Дону: Издательство Ростовского университета, 1990. - 152 с.

2А.Ефимичев СП., Кулагин Н.И., Ямполъский А.Е. Допрос. - Волгоград: Высшая следственная школа МВД СССР, 1978. - 48 с.

2.42.Законодательная техника. / Под редакцией проф. Д.А. Керимова. -Ленинград: Издательство Ленинградского университета, 1965. - 143 с.

2.43.Змее С.Л. Источники права. - М.: Наука. - 1981. - 240 с.

2.44.Золотых В.В. Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе.

  • Ростов-на-Дону: Феникс, 1999. - 288 с.

2.45.Игнатенко А.В., Никитина И.П., Якушева А.Я. История государства и права зарубежных стран. Рабовладельческий период. - Екатеринбург: Издательство СЮИ, 1992. - 80 с.

2А6.Каз Ц.М. Доказательства в советском уголовном процессе. - Саратов: Издательство Саратовского университета, 1960. - 106 с.

2.47’.Каминская В.И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе.

  • М.: Издательство Академии наук СССР, 1960. - 183 с. 2А%.Кал1ышин В.А. Иные доказательства как «свободное» доказательство в

уголовном процессе: автореф. дис. канд. юрид. наук. - Ижевск, 1998. - 24 с. 2А9.Кант И. Сочинения. В 8-ми томах. Том 8. - М.: Чоро, 1994. - 718 с.

189

2.50.Карнеева Л.М. Доказательства в советском уголовном процессе. -

Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1988. - 68 с. 2.51.Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. -

М.гЮристъ, 1995.- 128 с. 2.52.Кириллов В.И., Старченко А.А. Логика. - М.: Юристь, 1995. - 256 с. 2.5Ъ.Конъкова Е.В. Взаимодействие российской национальной системы права и

норм международного права в области уголовного судопроизводства:

автореф. дисс. канд. юрид, наук. - Ижевск, 1995. - 30 с. 2.54.Корухов Ю.Г.
Предъявление для опознавания на предварительном

следствии и в суде. - М.: Всесоюзный юридический заочный институт,

1968.-30 с. 2.55.Костенко Р.В. Достаточность доказательств в российском уголовном

процессе: автореф. дисс. канд. юрид. наук. - Краснодар, 1998. - 23 с. 2.56.Кудин Ф.М. Принуждение в уголовном судопроизводстве. - Красноярск:

Издательство Красноярского университета, 1985. - 136 с. 2.57. Кузнецов П.С. Работа со следами на месте происшествия.- Екатеринбург:

Екатеринбургская высшая школа МВД России, 1994.- 52 с. 2.58.Кузъмин В.Ф.
Объективное и субъективное: анализ процесса познания. -

М.: Наука, 1976.-216 с. 2.59.Курс советского гражданского процессуального права. В двух томах. Том

  1. / Авторский коллектив под руководством А.А. Мельникова. - М.: Наука,

1981.-464 с. 2.60.Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. -

М.: Юридическая литература, 1973. - 200 с. 2.61.Лазарев В.В. Пробелы в праве и пути их устранения. - М.: Юридическая

литература, 1974. - 184 с. 2.62.Ларин A.M. От следственной версии к истине. - М.: Юридическая

литература, 1976. - 200 с.

190

2.63.Ларин A.M. Уголовный процесс: структура права и структура законода- тельства. - М.: Наука, 1985. - 240 с.

2.64.Лившщ В.Я. Принцип непосредственности в советском уголовном процессе. - Москва - Ленинград: Издательство Академии наук СССР, 1949.-208 с.

2.65.Ликас А.Л. Культура правосудия. - М.: Юридическая литература, 1990. -176 с.

2.66. Малинова И.П. Классическая философия права. - Екатеринбург: Издательство УрГЮА, 1997. - 68 с.

2.67.Международное право. I Г.В. Игнатенко, В.Я. Суворова, О.И. Тиунов и др.; под ред. Г.В. Игнатенко. - М.: Высшая школа, 1995. - 399 с.

2.6Е.Мшииин С.Д. Предмет регулирования советского уголовно-процессуального права. - Свердловск: Издательство Уральского университета, 1991.-112 с.

2.69.Минъковский Г.М. Пределы доказывания в советском уголовном процессе. - М.: Государственное издательство юридической литературы, 1956. - 116 с.

2.70.Мокроносов Г.В., Мосоров A.M., Кемеров В.Е. Общественные отношения, интересы, мотивы. - Свердловск: Уральский ордена Трудового Красного знамени политехнический институт имени СМ. Кирова, 1971. - 116 с.

2.71.Монтескье Ш. Л. Избранные произведения. - М.: Госполитиздат, 1955. -800 с.

2.72.Москалъкова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания (стадия предварительного расследования). - М.: СПАРК, 1996. - 125 с.

2.73.Мотовгтовкер Я.О. Основной вопрос уголовного дела и его компоненты (вопросы факта и права). - Воронеж: Издательство Воронежского университета, 1984. - 152 с. .

191

2 J 4.Мухин И. И. Объективная истина и некоторые вопросы судебных доказательств при осуществлении правосудия. - Л.: Издательство Ленинградского университета, 1971. - 183 с.

2.75.Надь Л. Приговор в уголовном процессе, - М.: Юридическая литература, 1982. - 224 с.

2Л6.Нерсесянц B.C. Философия права. - М.: ИНФРА-М - НОРМА, 1997. - 652 с.

2.77.Общая теория права / Ю.А. Дмитриев, И.Ф. Казьмин, В.В. Лазарев и др.; Под общ. ред. А. С. Пиголкина. - М.: Издательство МГТУ им. Н.Э. Баумана, 1998.-384 с.

2.78.Пашкевич П.Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве. - М.: Главное издательство юридической литературы, 1961. - 172 с.

2.79.Познышев СВ. Доказательства в уголовном процессе. - Москва-Ленинград: Государственное издательство, 1929. - 192 с.

2Ш.Поленина СВ., Силъченко Н.В. Научные основы типологии нормативно- правовых актов в СССР. - М.: Наука, 1987. - 152 с.

2.81.Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. - М.: Издательство Московского университета, 1956. - 272 с.

2..82.Полянский Н.Н. Доказательства в иностранном уголовном процессе (вопросы и тенденции нового времени). - М.: Юридическое издательство Министерства юстиции СССР, 1946. - 142 с.

2.83.Полянский Н.Н, Строгович М.С, Савицкий В.М., Мельников А.А.. Проблемы судебного права. - М.: Наука, 1983. - 224 с.

2.84.Проблемы теории государства и права / Под ред. СС. Алексеева. - М.: Юридическая литература, 1987. - 448 с.

2.85.Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права. - Екатеринбург: Издательство Гуманитарного университета, 1997. - 208 с.

2.86.Резник Г.М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. - М.:

Юридическая литература, 1977. - 120 с. 2.87’.Решетникова КВ.
Доказательственное право Англии и США. -

Екатеринбург: Издательство УрГЮА, 1997. - 240 с. 2.Ш.Саркисят{ Г.П. Понятые в советском уголовном процессе. - Ташкент: ФАН

УзССР, 1975.-88 с. 2.89. Сергеев Л.А. Ревизия при расследовании преступлений
(Библиотечка

прокурора и следователя). - М.: Юридическая литература, 1969. - 104 с. 2.90.Смирнов А.В. Комментарий к изданию УПК РСФСР с изменениями и

дополнениями на 1 января 1997 года. - СПб.: Альфа, 1997. - 269 с. 2.91.Советское гражданское право. В 2-х томах. Том 1 I Т.И. Илларионова, М.Я.

Кириллова, О.А. Красавчиков и др.; Под ред. О.А. Красавчикова, - М.:

Высшая школа, 1985. - 544 с. 2.92.Советский энциклопедический словарь. / Под ред. A.M. Прохорова. - М.:

Советская энциклопедия, 1988. - 1600 с. 2.93.Соловьев А.Б. Очная ставка на
предварительном следствии. - М.:

Всесоюзный институт по изучению причин и разработке мер

предупреждения преступности, 1970. - 92 с. 2.94.Софронов Г.В. Проблема истины в уголовном судопроизводстве: Текст

лекции. - Екатеринбург: Издательство УрГЮА, 1998. - 28 с. 2.95.Стойко КГ. Недоказанность обстоятельств уголовного дела. - Красноярск:

Издательство Красноярского университета, 1984. - 104 с. 2.96.Строгович М.С.
Курс советского уголовного процесса. Том 1. - М.:

Наука, 1968.-472 с. 2.97.Строгович М.С. Учение о материальной истине в уголовном процессе. -

М.: Издательство академии наук СССР, 1947. - 275 с. 2.98.Теория государства и права / Отв. редакторы В.М. Корелъский, В.Д. Перевалов. -Екатеринбург: Издательство УрГЮА, 1996. - 560 с.

193

2.99.Теория государства и права / Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. - М.:

Юристь, 1997. - 672 с. 2.100.Теория государства и права / Под ред. С.С.
Алексеева. - М.:

Юридическая литература, 1985. - 480 с. 2.101.Теория доказательств в советском уголовном процессе / Отв. редактор

КВ. Жогин. - М.: Юридическая литература, 1973. - 736 с. 2.Ю2.Теория познания/Под ред. В.А. Лекторского, Т.И. Ойзермана. Том 1. -

М.: Мысль, 1991.-303 с. 2.103.Теория познания. / Под ред. В.А. Лекторского, Т.И. Ойзермана. Том 2. -

М.: Мысль, 1991.-478 с. 2.104.Теория права и государства. / Под ред. проф. В.В. Лазарева. - М.: Право и

закон, 1996.-424 с. 2.105.Теория права и государства / Под ред. проф. Г.Н. Манова. Учебник для

вузов. - М.: БЕК, 1996. - 336 с. 2.106.Теория юридического процесса. / Под общей редакцией профессора В.М.

Горшенева. - Харьков: Издательство при Харьковском государственном

университете издательского объединения «Вища школа», 1985. - 193 с. 2.107. Трусов А.И. Основы теории судебных доказательств (Краткий очерк).

  • М.: Государственное издательство юридической литературы, 1960. -

176 с. 2.108.Уголовно-процессуальное право Российской Федерации. / Отв. ред.

П.А. Лупинская. - М.: Юристь, 1998. - 696 с. 2.109.Уголовный процесс. / Под общей редакцией проф. П.А. Лупинской. - М.:

Юристь, 1995. - 544 с. 2.ПО.Устав уголовного судопроизводства с
позднейшими узаконениями,

законодательными мотивами, разъяснениями Правительствующего Сената

и циркулярами Министра Юстиции. Составлен М.А. Шрамченко и В.П.

194

Ширковым. Издание четвертое пересмотренное и дополненное, 1909. -1192 с,

2.111. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. В 2-х т. Том 1. -СПб.: Альфа, 1996. - 552 с. 2.112. 2.113. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. . В 2-х т. Том 2. -СПб.: Альфа, 1996. - 607 с. 2.114. 2.115. Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. - СПб.: Равена, Альфа, 1995. - 846 с. 2.116. 2.114.Юдельсон КС. Проблема доказывания в гражданском процессе. - М.: Государственное издательство юридической литературы, 1951. - 296 с.

2.115.Южаков В.Н. Система, целое, развитие. - Саратов: Издательство Саратовского университета, 1981. - 95 с.

2.116. Явич Л.С. Общая теория права. - Ленинград: Издательство Ленинградского университета, 1976. - 288 с.

2.117.Яковлев В.Ф. Гражданскоправовой метод регулирования общественных отношений. - Свердловск: Издательство Свердловского юридического института, 1972. - 212 с.

2Л\%.Якуб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроиз- водстве. - М.: Юридическая литература, 1981. - 144 с.

  1. Статьи и тезисы

3.1. Гачев Г.Д. Правда и истина: размышление // Российская провинция. -1994. -№ 2. С. 6-8. 3.2. 3.3. Доля Е. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам // Российская юстиция. - 1995. - № 5. - С. 41-43. 3.4. 195

3.3. Драпкин Л. Я. Стандарты доказанности и проблема достоверности ин- формации по уголовным делам // Российский юридический журнал. -1995. -№4.- С. 98-108. 3.4. 3.5. Дюрягин И.Я. Гласность и тайна в уголовном процессе // Российский юридический журнал. - 1995. - № 4. - С. 36-47. 3.6. 3.7. Ковалев М.И. Юридические основания для перехвата частных сношений техническими средствами // Российский юридический журнал. - 1995. - № 1.-С. 95-165. 3.8. 3.9. Кореневскгш Ю. Нужна ли суду истина? // Российская юстиция. - 1994. - № 5. - С. 20-22. 3.10. 3.11. Лобастое Г.В. Так что же есть истина? // Философские науки. - 1991. -№6.-С. 47-61. 3.12. 3.13. Мельников С. Пир во время Чечни // Российская юстиция. - 1995. - № 9. -С. 8- 10. 3.14. 3.15. Микешина Л.А. Современная проблематизация вечной темы // Философские науки. - 1990. - № 10. - С.77-83. 3.16. ЪАО.Панасюк А.Ю. «Презумпция виновности» в системе профессиональных установок судей // Государство и право. - 1994. - № 3, С. 70-79.

Ъ.И.Победкин А.В., Гавриков В.А. О некоторых проблемах допустимости доказательств в уголовном процессе // Государство и право. - 1999. - № 7. -С. 53- 56.

ЪЛЪ.Софронов Г.В. Фальсификация доказательств: вопросы правоприменения // Вестник Главного управления внутренних дел Свердловской области. 1997. -№3.- С. 21-25.

ЪЛЪ.Софронов Г.В. Публичное и частное начала в уголовно-процессуальном доказательственном праве. // Публичное и частное право: проблемы развития и взаимодействия, законодательного выражения и юридической практики: Материалы Всероссийской научно-практической конференции

196

(23-24 апреля 1998 года). - Екатеринбург: Издательство УрГЮА, 1999. - С. 260- 264.

Ъ.Ы.Софронов Г.В. Борьба с преступностью и современное состояние источников уголовно-процессуального доказательственного права. // Современная преступность: состояние, тенденции, средства преодоления: Материалы Всероссийской научно-практической конференции (22-23 апреля 1999 года). - Екатеринбург: Издательство УрГЮА, 1999. - С. 192-196.

ЪЛБ.Софронов Г.В. Основные направления совершенствования уголовно- процессуального доказательственного права // Актуальные проблемы экономики и законодательства России. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Челябинск, 14-15 апр. 2000 г.: В 3 ч. /Под общ. Ред. В.А. Киселевой. - Челябинск, Южно-Уральский гос. ун-т, 2000. Ч. II. -С. 79-82.

ЪЛб.Тарасов А. Возбуждено уголовное дело против Анатолия Быкова // Известия. - 1999. - 9 апреля.

197