lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Малютин, Михаил Петрович. - Тактические приемы, их допустимость и использование для достижения тактических целей допроса: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Краснодар, 2001 194 с. РГБ ОД, 61:02-12/267-8

Posted in:

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ КУБАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

Малютин Михаил Петрович

Тактические приемы, их допустимость и использование для достижения тактических целей допроса

Специальность: 12.00.09 - уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук

Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор Хмыров А.А.

Краснодар 2001

Огл авле ние

Введение. 3

Глава 1. Исходные понятия криминалистической

тактики. 10

1.1. Понятие, сущность и значение тактического приема. 10 1.2. 1.3. Тактическая операция и тактическая комбинация. 27 1.4. 1.5. Следственная ситуация как фактическое 1.6. основание выбора и применения тактического приема. 33

Глава 2. Критерии допустимости тактического

приема. 41

2.1. Общее понятие допустимости тактического приема. 41 2.2. 2.3. Законность тактического приема. 47 2.4. 2.5. Научность тактического приема. 62 2.6. 2.7. Этичность тактического приема. 78 2.8. 2.9. Иные критерии допустимости тактического приема. 89 2.10. Глава 3. Тактические цели допроса и их достижение. 92

3.1. Тактическое значение подготовки следователя к допросу. 92 3.2. 3.3. Тактические цели и фазы допроса. 110 3.4. 3.5. Фиксация показаний при допросе и проблема допустимости. 167 3.6. Заключение. 173

?

Спис ок испо льзо ванн ой лите рату ры.

184

3

Введение. Актуальность темы диссертационного исследования. Противодействие всестороннему, полному и объективному исследованию всех обстоятельств расследуемого преступления приобретает всё более изощрённые формы. Негативные изменения в структуре и динамике преступности, появление и развитие новых способов совершения и сокрытия преступлений предъявляют особые требования к криминалистической деятельности. В этих условиях криминалистическая наука должна предпринимать адекватные меры для успешной борьбы с криминальной деятельностью. Дознавателям, следователям, прокурорам и судьям всё чаще приходится сталкиваться с неприкрытыми угрозами, подкупом, шантажом свидетелей и потерпевших. Противодействие в форме отказа от помощи следствию, а также в виде дачи ложных показаний становится настолько распространённым, что лицо, производящее расследование, нередко оказывается в тупиковой ситуации. В этой связи совершенствование тактических приёмов следственной и судебной работы, направленных на достижение целей допроса представляет одну из наиболее актуальных задач дальнейшего развития криминалистической науки.

Хорошо известно, что самым распространенным следственным действием является допрос. По данным Л.А. Соя-Серко, допрос занимает 27,3% рабочего времени следователя. Для сравнения достаточно сказать, что производству иных следственных действий - обыскам, осмотрам, следственным экспериментам и т.д. уделяется лишь 4% рабочего времени.1

В связи с этим перед наукой криминалистикой и практикой расследования стоят задачи по совершенствованию существующих приемов и методов ведения допроса, а также по выработке новых, научно обоснованных рекомендаций. Правильно построенный и тактически грамотно проведенный допрос позволяет получить важный доказательственный материал для установления истины в процессе расследования.

1 См. Михайлов А.И., Соя-Серко Л.А., Соловьев А.Б. Научная организация труда следователя. М. 1974. С.127.

4

Разработка научных проблем допроса всегда была и продолжает оставать- ся актуальной. В последнее время особо актуален вопрос о критериях допустимости тактических приемов допроса.

Актуальность исследования вопроса о допустимости тактических приемов предопределяется не только тем, что по этому вопросу не преодолены все разногласия, но и тем, что в связи с важнейшими изменениями в законодательстве проблема допустимости доказательств приобрела качественно новое звучание. 22 ноября 1991 года принята «Декларация прав и свобод человека и гражданина». В Конституции РФ сказано, что при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона; получил свое закрепление принцип свидетельского иммунитета, в том числе и гарантия от самообвинения; повышены требования к соблюдению правил, относящихся к процессуальной форме следственных действий, гарантиру- ется возможность пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения.

Исследование тактических приемов и критериев их допустимости при рас- следовании преступлений является одним из направлений науки криминалистики, содействующих реализации принципа неотвратимости уголовной ответственности. Поэтому разработка научных рекомендаций, относящихся к тактическим приемам и критериям их допустимости и использованию для достижения тактических целей допроса, является весьма актуальным и перспективным направлением в области дальнейшего развития теоретических основ криминалистической тактики.

Безусловно, со временем следственная практика постоянно обогащается положительным опытом, профессиональное мастерство следственного аппарата в целом поднимается. Однако не следует забывать следующие обстоятельства.

Во-первых, изменяется личность допрашиваемых. Вместе с повышением образовательного, интеллектуального уровня постепенно растет степень осведомленности людей об уголовном судопроизводстве, практике судебных и следственных органов, методах их работы. Очевидно, этим объясняется то, что противодействие, нередко оказываемое следствию, подчас носит весьма устойчивый, организованный характер. Можно говорить о том, что определенная ка-

5

тегория допрашиваемых стала значительно более «квалифицированной» и следователю все труднее преодолевать их противоборство.

Во-вторых, в определенной мере усложняется и сам характер вопросов, подлежащих выяснению на допросе. Это особенно заметно при расследовании таких составов преступлений, которые появились в УК относительно недавно.

В-третьих, повышаются требования, предъявляемые к деятельности след- ственного аппарата в целом, и к следователю непосредственно. Прежде всего это выражается в детальной процессуальной регламентации деятельности следователя. Любые попытки отступления от закона или обхода его, чем бы они ни мотивировались, не могут быть допустимы. Как не могут быть допустимы и нарушения прав личности, унижение чести и достоинства и т.д.

Очевидно, что перечисленные выше обстоятельства по своему характеру очень динамичны, не все они в полной мере могли быть изучены в уже имеющихся работах по тактике допроса, а содержащиеся в них рекомендации об использовании определенных тактических приемов подлежат оценке с точки зрения современных требований законности, научности и этичности.

Именно этим объясняется необходимость новых исследований тактических приемов, их допустимости и использования для достижения целей допроса.

Проблеме тактических приёмов посвящены работы Л.Е. Ароцкера, О..Я. Баева, Р.С. Белкина, И.Е. Быховского, А.Н. Васильева, А.И. Винберга, В.К. Гав-ло, И.Ф. Герасимова, А.Н. Гусакова, Л.Я. Драпкина, Г.Г. Доспулова, А.В. Дулова, Г.А. Зорина, Ю.М. Зархина, В.И. Комиссарова, В.Е. Коноваловой, Л.М. Карнеевой, A.M. Ларина, В.А. Образцова, И.Ф. Пантелеева, Н.И. Порубова, А.Р. Ратинова, Н.А. Селиванова, А.Б. Соловьёва, В.И. Шиканова, Н.П. Яблоко-ва и других учёных криминалистов.

Однако в тактике допроса остались проблемы, требующие дополнительно- го изучения и разрешения с учетом современной ситуации.

Правильная трактовка сущности тактического приема и критериев его до- пустимости имеет не только важное теоретическое (познавательное), но и непосредственно практическое значение, поскольку на ее основе проводится грань между допустимыми и недопустимыми тактическими приемами.

6

В этой связи перед криминалистикой возникает задача выработки едино- образного подхода к трактовке понятия тактического приема и критериев его допустимости.

Между тем понятие тактического приема в литературе трактуется разноре- чиво, в теории криминалистической тактики все еще не разработано общепринятое понятие допустимости тактических приемов, остаются слабо освещенными некоторые моменты содержания критериев допустимости тактических приемов. В действующем уголовно-процессуальном законодательстве имеются пробелы в правовой регламентации критериев допустимости тактических приемов при производстве следственных действий, в частности допроса. Все это может повлечь нежелательные последствия в следственной практике.

Названные выше обстоятельства обусловили выбор темы настоящей дис- сертации.

Предметом диссертационного исследования являются понятие и крите- рии допустимости тактических приемов, а также их использование при достижении тактических целей допроса.

Объекты исследования - комплекс теоретических и процессуальных про- блем, связанных с применением тактических приемов и критериев их допустимости. Исследовались и вопросы использования тактических приемов для достижения тактических целей допроса, а также при фиксации показаний.

Цель и задачи исследования.

В работе над диссертацией ставилась цель: исследовать понятие, сущность и значение тактического приема, тактической комбинации и тактической операции; раскрыть понятие допустимости тактических приемов, содержание критериев допустимости; проанализировать тактические цели допроса и тактические приемы, используемые для их достижения, а также внести предложения по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства и практики его применения для регламентации критериев допустимости использования тактических приемов.

Указанная цель достигается разрешением следующих исследовательских задач:

7

  • исследование и уточнение понятия «тактический прием», «тактическая операция», «тактическая комбинация», «допустимость тактического приема», «критерий допустимости тактического приема»;
  • исследование тактических целей допроса и используемых для их дос- тижения тактических приемов;
  • новое решение дискуссионных вопросов о допустимости тактических приемов при производстве допроса;
  • анализ причин наиболее распространенных ошибок, допускаемых сле- дователями в процессе применения тактических приемов;
  • разработка рекомендаций, направленных на дальнейшее совершенство- вание практики применения тактических приемов и правовой регламен- тации критериев их допустимости;
  • исследование проблемных вопросов допустимости использования так- тических приемов при фиксации показаний.
  • Методология исследования. Методологическую основу исследования составили базовые положения диалектического метода познания, позволяющие отразить взаимосвязь теории и практики, формы и содержания предмета исследования, процессы развития и качественного совершенствования деятельности по применению тактических приемов допроса.

При исследовании применялись также общенаучные методы познания: наблюдение, метод анализа результатов деятельности, метод обобщения независимых характеристик, сравнительный анализ, социологический (анкетирование и интервьюирование), логико-юридический, системно- структурный и иные методы. Помимо этого в работе используются логические методы анализа и синтеза, индукции и дедукции.

Теоретическую основу исследования составили изучение, обобщение и анализ трудов учёных в области уголовного процесса, криминалистики, социологии, юридической и общей психологии, этики, а также опубликованная и местная неопубликованная следственная и судебная практика. Теоретическая основа предпринятых исследований, а также рассмотрение действующего законодательства в аспекте поставленных задач предопределили комплексный характер работы.

8

Эмпирическую основу исследования составили результаты изучения и обобщения по специально разработанной программе 104 уголовных дел, рассмотренных Краснодарским краевым судом за 1996-1999 гг. В диссертации нашли отражение данные интервьирования шестидесяти следователей органов МВД и прокуратуры.

Научная новизна исследования. Диссертация представляет собой ком- плексное уголовно-процессуальное и криминалистическое исследование проблемы тактических приемов и критериев допустимости их использования для достижения тактических целей допроса. Автором предлагается самостоятельное решение ряда вопросов: дается уточненное определение понятия тактического приема; проведен анализ понятий «тактическая операция» и «тактическая комбинация»; исследована взаимосвязь тактического приема со следственной ситуацией; дается новое определение допустимости тактических приемов. В работе по-новому анализируются тактические цели допроса, систематизированы тактические приемы, используемые для достижения конкретных тактических целей допроса, исследуются дискуссионные вопросы допустимости отдельных тактических приемов при производстве допросов. В диссертации ис- следованы возможности использования в доказывании гипноза и полиграфа; рассмотрены особенности тактики допроса с участием переводчика и законных представителей; предложена формулировка статьи в УПК относительно участия в допросе специалиста. Проведен анализ процессуальных и тактических ошибок, допускаемых при применении отдельных тактических приемов, а также при фиксации показаний, обоснованы рекомендации по предупреждению и устранению таких ошибок. Автором обосновывается необходимость воплощения критериев допустимости тактических приемов в процессуальную форму и предлагается формулировка соответствующей статьи в УПК.

Положения, выносимые на защиту:

  1. Концепция тактического приема как исходного понятия кримина листической тактики.

  2. Характеристика понятий «тактический прием», «тактическая комби нация» и «тактическая операция».

  3. Соотношение тактического приема со следственной ситуацией.

9

  1. Понятие допустимости тактического приема, а также критериев его допустимости.
  2. Понятие тактических целей допроса и систематизация тактических приемов, используемых для их достижения.
  3. Допустимость участия третьих лиц при производстве допроса.
  4. Вопрос о допустимости тактических приемов фиксации показаний при производстве допроса.
  5. Теоретическая и практическая значимость результатов исследования.

Наряду с дальнейшей теоретической разработкой рассматриваемой про- блемы в диссертации обосновываются конкретные практические рекомендации, направленные на повышение качества и эффективности применения тактических приемов. Сформулированные по результатам исследования выводы и положения могут быть использованы при совершенствовании уголовно-процессуального законодательства, а также в практической деятельности органов предварительного следствия и дознания, адвокатами, судьями и прокурорами при оценке доказательств, полученных в результате применения тех или иных тактических приемов.

Положения и выводы, сформулированные в диссертации, могут быть ис- пользованы в ходе преподавания курса «Криминалистики», а также учеными-криминалистами при дальнейшей научной разработке проблемы тактических приемов и критериев их допустимости и использования для достижения тактических целей допроса.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации докладывались на региональной научно-практической конференции по об- суждению проекта УПК и проблем правоприменительной деятельности (29 февраля 1999г.) и нашли отражение в пяти опубликованных научных статьях.

Результаты диссертационного исследования используются в учебном про- цессе при проведении практических занятий по курсам « Криминалистика» и «Доказывание в правоприменительной деятельности».

Структура и объем работы. Структура работы обусловлена кругом ис- следуемых проблем. Диссертация изложена на 194 страницах, состоит из введения, трех глав, подразделенных на одиннадцать параграфов, заключения и списка использованной литературы.

10

  1. Исходные понятия криминалистической тактики. 1.1. Понятие, сущность и значение тактического приема.

Расследование преступлений - сложная и специфичная деятельность, протекающая в определенных условиях.

  1. Познание - основная сторона расследования. Предметом познания яв- ляются события, которые происходили в прошлом и субъект расследо- вания не мог лично их наблюдать.
  2. Средства познания строго предписаны законом и субъект расследова- ния должен ими руководствоваться.
  3. Каждое преступление обладает своими особенностями и поэтому каждое расследование отличается своей сложностью.
  4. Нередко расследование осуществляется в условиях противодействия со стороны заинтересованных лиц.
  5. Результат работы следователя, его выводы существенным образом влияют на судьбу того или иного человека, что связано с высокой от- ветственностью .
  6. В этих условиях при организации и планировании расследования в целом, при подготовке и проведении отдельных следственных действий следователь ис- пользует те или иные тактические приемы. Как справедливо писал А.Ф. Кони, каким бы полным ни был уголовно-процессуальный кодекс, он « не может заклю- чать в себе наставлений о житейских приемах этих действий»1. Вопрос о понятии и сущности тактического приема уже неоднократно освещался в криминалистической литературе. Однако до сегодняшнего дня он решается разноречиво и не всегда убедительно. Четкий ответ на этот вопрос имеет не только теоретическое, но и практическое значение, так как на этой основе можно четко провести грань между допустимыми и недопустимыми тактическими приемами.

Как представляется, начать ответ на вопрос о понятии, сущности тактиче- ского приема необходимо со связи тактического приема и понятия тактики.

До настоящего времени среди криминалистов не сложилось единого мне- ния о сущности криминалистической тактики в целом и ее основополагающего понятия -тактического приема. Многообразие научных позиций определяется различными подходами ученых к сущности и значению криминалистической

Кони А.Ф. Из записок судебного деятеля. - Собр.соч., т.1 - М. 1966. С.409.

11

тактики, что негативно отражается на разработке тактических приемов, затрудняет их понимание и снижает эффективность последующего применения в практической деятельности.

В криминалистической литературе понятие тактики зачастую определяется как совокупность тактических приемов и средств для достижения целей расследования. 1

В криминалистической литературе высказана и иная точка зрения на так- тику как на практическую деятельность, заключающуюся в обусловленном конкретными ситуациями раскрытия преступления допустимом логико- психологическом воздействии на лиц, участвующих в этой деятельности, в целях получения от них криминалистически значимой информации, а также предотвращения, нейтрализации или преодоления с их стороны действительного или ложного противодействия нормальному ходу установления истины.2

В ходе каждого следственного действия следователь осуществляет такое логико-психологическое воздействие, однако вряд ли можно сводить содержание тактики лишь к такому воздействию. Тактика должна определять линию поведения следователя при подготовке, проведении следственного действия и фиксации его результатов. Логико- психологическое воздействие осуществляется только при проведении следственного действия и поэтому подобное ограничение содержания тактики представляется неоправданным.

Следственная тактика и тактические приемы с учетом природы криминалистики, частью которой является следственная тактика, присущи такой сфере человеческого общения, при характеристике которой можно отметить, прежде всего, наличие специфической цели.

СП. Митричев указывал, что « цель тактического приема - обеспечить пла- номерное целенаправленное расследование, наиболее эффективно осуществить каждое следственное действие.»3 Р.С. Белкин считает, что «цели тактических

1 См. Пантелеев И.Ф. Теоретические проблемы советской криминалистики. М. 1980. С. 61; Васильев А.Н. Следственная тактика. М. 1976. С.32; Филющенко А.А. Предмет и содержа ние криминалистической тактики.// Теоретические проблемы криминалистической тактики. Свердловск. 1981. С.3-5 и др.

2 Сокол В.Ю. Методологические и организационные аспекты тактико- криминалистического обеспечения раскрытия преступлений. Краснодар. 1998. С.111.

Митричев СП. Следственная тактика - это мастерство. // Социалистическая законность. 1971. №4. С.15.

12

приемов в общем виде совпадают с целями тех следственных действий, в процессе производства которых они применяются».’

Как представляется, цели применения тактических приемов условно можно подразделить следующим образом: а) общая, б) главная, в) непосредственная. Об- щей целью разработки и применения всех тактических приемов следует признать установление объективной истины по делу. Но, как известно, общая цель может быть достигнута лишь посредством следственных действий. Каждое из следственных действий само имеет свою конкретную цель. Задачи, поставленные перед отдельными следственными действиями, являются, как справедливо отметил А.Н. Гусаков, « своего рода ступеньками в достижении… общей цели». Поскольку задачи уголовного судопроизводства в целом достигаются в расследовании главным образом путем следственных действий, то для тактических приемов главной целью следует признать способствование достижению задач, поставленных перед отдельными следственными действиями. В частности, при допросе главной целью можно считать получение правдивых и достоверных показаний.

Поэтому, следует согласиться с тем, что « цели тактических приемов определяются видом расследуемого преступления, стадией расследования, стадией производства следственного действия, а также целями следственных действий».3

При выполнении следственных действий перед следователем могут возни- кать самые разнообразные препятствия, которые мешают достижению задач следственного действия. Они носят конкретный характер, то есть в различных ситуациях при производстве следственных действий достижению их задач могут мешать эти препятствия. Представляется, что преодоление этих препятствий и есть непосредственная цель тактических приемов, применяемых при проведении следственных действий. Например, при производстве допроса таким препятствием может быть негативная позиция допрашиваемого лица из боязни мести заинтересованных лиц. Устранение этой боязни в конкретном случае и будет являться устранением препятствий в достижении задач допроса. По своей природе препятствия могут быть как возникшие либо еще только ожидаемые. Как известно, гораздо легче, а поэтому целесообразней предупредить возник-

Белкин Р.С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики. М. 1970. С.80.

Гусаков А.Н. Следственные действия и тактические приемы. М. 1972. С. 130. 3 Гусаков А.Н. Следственные действия и тактические приемы. М. 1972. С. 130.

13

новение препятствий, чем потом их преодолевать. Поэтому следователю необходимо прогнозировать возможные препятствия и свои усилия направлять прежде всего на то, чтобы не допускать их возникновения. Таким образом, следователь вначале должен применять такие тактические приемы, которые рассчитаны на предупреждение ожидаемых препятствий. Применение же тактических приемов «по очереди», до тех пор, пока какой- нибудь из них не подойдет, является нецелесообразным.

Другой особенностью криминалистической деятельности является наличие препятствий, создаваемых умышленно либо неосознанно. Представляется, что для преодоления препятствий, создаваемых умышленно, необходимы одни тактические приемы, а для преодоления препятствий, создаваемых не- осознанно - другие. Вместе с тем, как показывает практика, некоторые приемы могут применяться и дать необходимый эффект и в том и в другом случае. Не следует думать, что преодоление препятствий умышленных является более сложной задачей, чем преодоление неосознанных. Все зависит от конкретного случая. В некоторых ситуациях легче, например, убедить допрашиваемого вспомнить забытое им либо освободиться от наслоений к воспринятому.

Еще одна особенность рассматриваемой деятельности связана с необходи- мостью оказания на сторону, создающую препятствие, воздействия.

Следует отметить, что в криминалистической литературе при характери- стике воздействия употребляется два термина - «психологическое» воздействие и «психическое» воздействие, при этом между ними не проводится какой-либо границы. Представляется, что данная граница все же есть. Авторы употребляющие термин «психологическое» воздействие имеют ввиду воздействие, основанное на психологии.2

Другие авторы говорят о «психическом» воздействии понимая это как психологию воздействия на психику допрашиваемого.3

Представляется, что последняя точка зрения наиболее верна, так как речь идет о воздействии на психику, и это воздействие основано не только на психологии, но и на других науках.

1 Дулов А.В. Судебная психология. Минск. 1975. С.313-314.

Рубинштейн С.А. Принципы и пути развития психологиию. М. 1959. С.110.

Ильченко Ю.И. К проблеме о сущности психического воздействия на допрашиваемого. // Проект УПК РФ и проблемы правоприменительной деятельности. Краснодар. 1999. С. 127.

14

Требует пояснения и то, что означает само «воздействие», как его следует понимать. К сожалению, до сих пор само понятие психического воздействия в юридической литературе в достаточной мере еще не разработано. По мнению Ю.И. Ильченко, психическое воздействие необходимо рассматривать в следующих аспектах: 1) интенциальном - на вызывание или предотвращение каких именно изменений реципиента воздействие ориентировано, 2) операциональном - каким образом, посредством каких приемов воздействие осуществляется, 3) результативном - какой результат достигается воздействием, 4) статусно- ролевом - равны ли или нет субъект и объект по статусу.’

Процесс предварительного расследования невозможно представить в отрыве от воздействия, которое следователем оказывается на участников следственных действий. Следует отметить, что активное воздействие в процессе расследования способен оказывать не только сам следователь. Нередко на него самого пытаются оказать воздействие. Воздействие может оказываться не только словами, но и дей- ствиями. Например, вызванный на допрос Колачев, подозреваемый в получении взяток, выложил на стол перед следователем ампулу с инсулином и шприц, жалуясь на сахарный диабет и явно давая понять, что его беспокоить нельзя2.

Необходимо учитывать обусловленность достигаемой цели деятельности со- вокупностью ряда факторов.

В конкретном случае перечень этих факторов может быть различным, но нас интересуют только те из них, которые непосредственно обусловливают достижение преследуемой цели. В частности ими могут считаться знание следователем тактических приемов, уровень владения ими, степень установленности расследуе- мого события. Следует иметь в виду динамичность указанных факторов, то есть их постоянное развитие и изменение. Например, при допросе отношение допраши- ваемого к предмету допроса может измениться, то есть изменяется фактор, влияющий на достижение преследуемой следователем цели.

Представляется необходимой оценка совокупности указанных условий и факторов, сложившейся на определенный момент деятельности. Следователь постоянно стоит перед необходимостью оценивать состояние расследования, общую следственную ситуацию. Скажем, для того, чтобы применить при до-Ильченко Ю.И. Указ. работа. С. 129.

Лоскутов Ю.А. Взяточники на авторемонтном заводе. Следственная практика. Вып. 106. М. 1975. С.34.

15

просе тот или иной тактический прием, следователь должен оценить личность допрашиваемого, его особенности и т.д. Конечно, если оценка обстоятельств, влияющих на правильность принимаемого решения, будет неверной, то, соответственно, и принятое решение будет ошибочным.

Для криминалистической деятельности характерно также принятие по собственному усмотрению решения, вытекающего из оценки ситуации и других факторов. Оценивая то или иное обстоятельство, с каким следователю приходится сталкиваться, он делает это прежде всего в интересах принимаемого решения. Собственно, сама оценка обстоятельств, сложившейся ситуации делается с единственной целью - чтобы принять то или иное решение.

Необходимо, далее, приведение своих действий, поведения в целом в соот- ветствие с принятым решением. Все действия следователя, его поведение опреде- ляются тем, какое решение им принято. Все что делается следователем, делается им во исполнение принятого решения. Образ действий следователя находится в прямой причинной связи с принятым решением.

Наконец, следует учитывать динамичность принятого решения в связи с из- менением обстоятельств, новой измененной оценкой.

Представляется, что все вышеперечисленные черты, характеризующие так- тику в целом, должны учитываться и при определении тактического приема.

Вопрос о сущности тактического приема напрямую связан с решением вопроса о соотношении понятия приема и метода. В криминалистической литературе высказывается точка зрения, что метод, определяясь объектом познания, на который направлена деятельность человека, отображает закономерности познания, тогда как прием по своей гносеологической сущности является элементом метода как пути познания. Специфика тактических приемов заключается в том, что они выступают в качестве способов практической деятельности, направленных на фактическую реализацию содержания соответствующих методов посредством совершения определенных действий, избираемых с учетом конкретно складывающихся ситуаций.

На наш взгляд нет существенных различий между тактическим приемом и тактико-криминалистическим методом, так как при такой трактовке они лишь

‘Сокол В.Ю. Методологические и организационные аспекты тактико- криминалистического обеспечения раскрытия преступлений. Краснодар. 1998. С.142-143.

16

отличаются объемом содержания и предполагают способ действия в конкретной ситуации.

В криминалистической литературе имеются различные определения тактического приема, что позволяет выделить ряд направлений, которые отражают понятие тактического приема по-своему.

Согласно первому из этих направлений тактический прием представляет собой наиболее целесообразную линию поведения следователя. Это направление представлено такими учеными-криминалистами, как Н.А. Селиванов, который утверждает, что «приемы следственной тактики - это линия поведения следователя, его действия (кроме технических), последовательность и условия их выполнения, наиболее целесообразные в определенной ситуации, обеспечивающие максимальную результативность расследования и выяснения истины по делу».

СП. Митричев под тактическим приемом понимал законное и наиболее целесообразное в данных условиях действие или поведение лица, производящего расследование, обеспечивающее достижение эффективных результатов при прове- дении того или иного процессуального действия.2

В «Словаре русского языка» понятие «линия» толкуется как направление, как образ действия при достижении какой-то цели, а «поведение» - как образ жизни и действий.3 В связи с этим, «линия поведения следователя» должна связываться не с отдельным тактическим приемом, а с совокупностью методов практического осуществления следственных действий, направленных на отыскание, сбор, фиксацию доказательств в целях установления истины по расследуемому делу.4

Представляется, что тактический прием намечает линию поведения, помогает концентрации умственной деятельности следователя в необходимых основных на- правлениях. Действует же, осуществляет «наиболее целесообразную линию пове- дения» на основе тактических приемов следователь как субъект уголовно- процессуальной деятельности. Поэтому трактовка тактического приема как «линии поведения следователя» представляется неточной.

Селиванов Н.А. Советская криминалистика : система понятий. М. 1982. С.84. Митричев СП. Теоретические основы советской криминалистики. М. 1965. С.9. Ожегов СИ. Словарь русского языка. М. 1970. СЗ 16,518. Якушин СЮ. Тактические приемы при расследовании преступлений. Казань. 1983. Сб.

17

Другое направление рассматривает тактический прием как научную рекомендацию. Это направление представляют такие ученые-криминалисты, как А.Н. Васильев, В.И. Комиссаров, И.Е. Быховский и др.

Так, А.Н. Васильев считает, что тактический прием - это рекомендация, разработанная на основе специальных наук (главным образом логики, психологии, НОТ), а также обобщения следственной практики для применения логических ме- тодов познания в специфических условиях расследования, формирования психо- логии отношений следователя с участниками следственных действий, организации планомерного расследования в целом, успешного собирания доказательств в рам- ках уголовно-процессуальных норм.1

В.И. Комиссаров дает такое определение: « Тактический прием - это научно обоснованная рекомендация о наиболее оптимальном поведении следователя, раз- работанная с учетом типичных ситуаций производства следственных действий в целях создания эффективных условий подготовки, организации выявления, со- бирания и оценки доказательственной информации».2

Нам представляется неправильным рассмотрение тактического приема и тактической рекомендации как синонимов.

Термин «прием» в Словаре русского языка толкуется как «способ в осуществлении чего-нибудь», а рекомендация - это «совет, пожелание»3. Поэтому два термина нельзя отождествлять.

Криминалистическая рекомендация представляет собой научно-обоснованный и апробированный практикой совет. Представляется, что не каждый тактический прием представляет собой научную рекомендацию. Значительное число тактических приемов своим происхождением обязаны практике и вовсе не является результатом научных изысканий, хотя все тактические приемы проходят научную апробацию. Тактическая рекомендация по объему шире понятия тактический прием. Тактическая рекомендация представляет собой совет, то есть указывает в общем виде, что надо делать, тактический же прием - есть способ достижения цели, он свидетельствует о том, как это надо сделать. Таким образом, тактическая рекомендация более обширна по способу предложения наиболее эффективных действий. Из комплекса рекомендаций следователь избирает одну либо

1 Васильев А.Н. Следственная тактика. М. 1976. С.33.

Комиссаров В.И. Теоретические проблемы следственной тактики. Саратов. 1987. С.65. 3 Ожегов СИ. Словарь русского языка. М. 1975. С.542,623.

18

несколько, которые ему являются более приемлемыми и более соответствующими данной ситуации.

Следователь в пределах закона имеет свободу выбора тактического приема и применяет их сообразно сложившейся ситуации. Следователь как субъект применения тактического приема основывается на тактической рекомендации и решает, как применить тот или иной тактический прием расследования в опреде- ленной ситуации.

Понимая тактическую рекомендацию как тактический прием, мы не только расширяем содержание понятия, но и придаем тактическому приему не свойствен- ные ему функции. Применение тактического приема необходимо и обязательно не в силу предписаний закона, а потому что в противном случае цели следственного действия не будут достигнуты.

Таким образом, следует подчеркнуть, что тактический прием это не совет, имеющий факультативный характер, а способ действия следователя, в известной мере гарантирующий успех.

Этот вывод подтверждает высказывание А.И. Баянова, который правильно подчеркнул, что тактическая рекомендация - это категория, в которой в идеальной форме содержится совет действовать определенным образом в конкретной «эта- лонной» ситуации, то есть мысленная модель предстоящего образа действия. Так- тический же прием представляет собой реализацию рекомендации в ходе произ- водства следственного действия.1

Различие тактического приема и криминалистической рекомендации О.Я. Баев видит в том, что рекомендация - это «разработанный и апробированный практикой совет, касающийся выбора и применения тактических приемов в определенной следственной ситуации».2

Итак, тактический прием и тактическая рекомендация - понятия, находящиеся между собой в диалектической взаимосвязи как категории содержания и формы. Тактико-криминалистическая рекомендация представляет собой форму существования, сохранения, совершенствования и распространения тактических приемов в следственной практике.3

1 Баянов А.И. Информационное моделирование в тактике следственных действий М. 1978. С.15.

Баев О.Я. Содержание и формы криминалистической тактики. Воронеж. 1975. С.25.

Якушин СЮ. Тактические приемы при расследовании преступлений. Казань. 1983. С.7.

19

Третье направление определяет тактический прием как наиболее рациональный и эффективный способ действия или наиболее целесообразную линию поведения следователя.

Так, Р.С. Белкин определяет тактический прием как «наиболее рациональный и эффективный способ действия или наиболее целесообразную линию поведения при собирании, исследовании, оценке и использовании доказательств и предотвращении преступлений»1

Н.А. Якубович определяет тактический прием как «наиболее рациональный и эффективный способ действия или поведения лица, производящего дознание, следователя, прокурора, судьи, избираемый ими в соответствии с решением, при- нимаемым на основе всесторонней, полной и объективной оценки данной ситуа- ции».2

Н.И. Порубов определяет тактический прием как наиболее рациональный и эффективный способ действия следователя в данной ситуации.3

Анализ приведенных высказываний позволяет определить тактический прием как наиболее рациональный и эффективный способ действия, свободно избираемый лицом, осуществляющим расследование, в конкретных следственных и судебных ситуациях с целью создания условий, обеспечивающих максимальную ре- зультативность производства отдельных следственных и судебных действий.

Можно сказать, что сущность тактического приема состоит в том, что он представляет собой отвечающий определенным требованиям способ действия, применяемый при производстве следственного и судебного действия.Такая трак- товка понятия и сущности тактического приема дается с учетом направленности, цели тактического приема и его основных свойств.

Представляется, что тактические приемы направлены на создание условий для результативного выполнения следственных и судебных действий.

Тактические приемы должны отвечать определенным требованиям (обладать определенными свойствами). В криминалистической литературе в ряде работ содержится указание на требования, предъявляемые к тактическим приемам. Как отмечает А.Н. Васильев, « тактическим приемам присущи следующие общие свойства: а) научность тактического приема - его происхождение от специальных

Белкин Р.С. Курс криминалистики. М. 1997. С. 143

Советская криминалистика. Теоретические проблемы. М. 1978. С. 143.

Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном судопроизводстве. Минск. 1973. С.123-124.

20

наук и обобщения следственной практики; б) структурная форма каждого приема, его принадлежность к системе приемов; в) рекомендательный характер приема, предоставляющий свободу выбора из нескольких возможных; г) законность - обя- зательность точного соблюдения всех процессуальных правил, в рамках которых применяется тактический прием; д) направленность на проведение в жизнь соот- ветствующей нормы уголовно-процессуального закона; е) соответствие тактиче- ского приема этическим нормам; ж) способность помогать широкому применению научно-технических средств».1

Л.М. Карнеева говорит, что « тактический прием должен быть не только законным и этичным, но и отвечать требованиям целесообразности, эффективности и избирательности».2

Н.И. Порубов формулирует следующие требования, предъявляемые к тактическим приемам: « соответствие его уголовно-процессуальному закону, процессуальным принципам ведения следствия, соответствие принципам коммунистической морали, научная обоснованность, логичность, эффективность и экономичность, активность и избирательность».3

Исходя из анализа требований, предъявляемых к тактическим приемам, вы- сказанных различными учеными-криминалистами, представляется, что наиболее существенные признаки отражаются в следующих требованиях :

-свобода выбора тактического приема,

-зависимость тактического приема от следственной ситуации,

-правомерность тактического приема,

-научность тактического приема,

-этичность тактического приема,

-избирательность,

-эффективность.

Представляется, что необходимо из данных требований выделить ряд таких, которые важны для решения главного вопроса - допустим ли данный тактический прием или недопустим. О тактическом приеме следует говорить с учетом допус- тимости, ибо лишь те из них имеют значение для следственной практики, которые

1 Васильев А.Н. Тактика отдельных следственных действий. М. 1981. С.4.

Карнеева Л.М. Пределы использования тактических приемов допроса. // Тактические приемы допроса. М. 1980. С.З. Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном судопроизводстве. Минск. 1973. С. 132-134.

21

характеризуются такими свойствами как правомерность, научная обоснованность и этичность. Эти признаки именуются в криминалистической литературе как критерии допустимости тактических приемов. Подробнее этот вопрос будет рассмотрен во второй главе настоящей работы.

Содержание и характер тактического приема обусловливаются сложившейся следственной ситуацией, при которой он применяется. Характер самой следствен- ной ситуации определяется совокупностью многих факторов, содержание и соче- тание которых всегда индивидуально и в конечном счете связано с особенностями расследуемого дела, поскольку не может быть абсолютно одинаковых следствен- ных ситуаций. Ввиду того, что эти ситуации все время меняются, возникает необ- ходимость в применении различных тактических приемов. То, что в одних случаях является целесообразным и правильным, в других - может быть ошибочным.

Поэтому представляется, что следователь должен располагать большим ко- личеством тактических приемов, чтобы с учетом следственной ситуации избрать наиболее рациональный и эффективный.

Итак, как пишет Ю.И. Новик, следственная ситуация является фактической основой принятия тактического решения следователем.1

С вышеизложенным тесно связан вопрос о соотношении уголовно-процессуального закона и тактического приема. Его решение также способствует правильной трактовке сущности тактического приема.

Данная проблема изучалась многими авторами (Р.С. Белкин, А.Б. Зозуль-ский, Н.А. Якубович, А.Е. Ямпольский и др.), в работах которых давался глубокий анализ уголовно-процессуальных норм, регулирующих предварительное расследование, и рассматривалась взаимосвязь правовых норм и тактических приемов.

Однако, по мнению В.И. Комиссарова, отдельные авторы изучают данные вопросы в несколько узком плане: правовые основы следственной тактики они рассматривают применительно к какому-либо одному конкретному процессуальному действию; при определении понятия и содержания правовых основ тактики допускают некоторые неточности.2

На это обстоятельство указывает Р.С. Белкин: « Под правовыми основами использования технических и тактических приемов в уголовном судопроизводстве

Новик Ю.И. Научные основы принятия тактических решений при производстве следственных действий. Минск. 1979. С. 12. Комиссаров В.И. Теоретические проблемы следственной тактики. Саратов. 1987. С.56.

22

следует понимать систему установленных законом и подзаконными актами прин- ципов и правил, определяющих условия допустимости, содержание, цели и порядок применения этих средств и приемов следователем, оперативным работником и судом».1

Очевидно, что и в этом случае в принципе правильное определение понятия и содержания правовых основ следственной тактики можно несколько уточнить, включив в него вопросы законности не только использования, но и разработки тактических приемов.

Известно, что разрабатывая и рекомендуя применение на практике технических средств, тактических приемов и методов расследования, криминалистика ос- новывается на общих положениях науки уголовного процесса, ее учении об отно- симости и допустимости доказательств, пределах доказывания и т.д. При этом криминалистика опирается на соответствующие положения закона и науки уго- ловного права (о вине, соучастии, понятии и составе преступления и т.д.). Именно так обычно понимаются в литературе правовые основы криминалистики. Подобное же понимание правовых основ можно, очевидно, допустить и по отношению к следственной тактике и ее приемам.

Известно, что в уголовно-процессуальный кодекс включены различные по своему содержанию нормы. Одни из них носят предписывающий или запрещающий характер, то есть требуют от следователя в определенных ситуациях выполнения или запрещают производство конкретных действий. Другие нормы носят альтернативный или разрешительный характер, предоставляя следователю опре- деленную свободу в выборе тех или иных приемов производства следственных действий. Предписания уголовно-процессуальных норм реализуются в действиях следователя при помощи различных тактических приемов. « Тактический прием, - пишет А.Н. Василиев, - необязателен к исполнению - это рекомендация». По его мнению, никаких тактических приемов в процессуальных нормах нет. С этим

совпадает и взгляд СП. Митричева считавшего, что «тактические рекомендации -

з это не нормы закона, они используются следователем по его усмотрению».

А.И. Винберг считал, что криминалистическая тактика должна разрабатывать

только такие научные приемы, которые могут быть использованы при проведении

1 Криминалистика. Под ред. Белкина Р.С. М. 1999. С.459.

Васильев А.Н. Основы следственной тактики. М. 1960. С.29. J Митричев СП. Теоретические основы советской криминалистики. М. 1965. С.38.

23

осмотра, обыска, допроса и других процессуальных действий для того, чтобы дос- тичь максимального эффекта в получении фактических данных о событии престу- пления; однако, по его мнению, «непреодолимой стены между процессуальными нормами и тактическими правилами нет, ибо общность цели, принципы социали- стической законности в деятельности органов, ведущих расследование, необходи- мость охраны прав граждан предопределяют разработку криминалистической так- тики в полном соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона».’

Другого мнения придерживается Р.С.Белкин: «законодательная регламентация означает как раз признание законодателем, что этот тактический прием и есть наиболее целесообразный, наиболее рациональный, наиболее эффективный способ действия при производстве определенного следственного акта, настолько целесо- образный и эффективный, что его следует применять во всех случаях… от того, что данный способ действия стал обязательным, он не перестал быть способом действия, то есть он не перестал быть тактическим приемом».2

Данную точку зрения поддерживает и М.П. Шаламов, который по способам правовой регламентации тактические приемы делит на три группы:

1) тактические приемы, предписанные законом как обязательные для исполнения во всех случаях; 2) 3) тактические приемы, также предусмотренные законом, но применение которых зависит от усмотрения следователя; 4) 5) тактические приемы, не предусмотренные уголовно-процессуальным законом.3 6) Представляется, что в данном определении речь о тактических приемах «в чистом виде» заходит только в третьей группе, ранее же речь идет о нормах права (предписывающих и альтернативных). Поэтому представляется предпочтительной точка зрения В.И. Комиссарова, который вслед за Васильевым А.Н. и Митричевым СП. пришел к выводу, что в нормах уголовно-процессуального закона тактические приемы содержаться не могут, что иное решение данного вопроса « приводит к слиянию криминалистики с наукой уголовного процесса». Он считает, что « так-

Винберг А.И. О научных основах криминалистической тактики. // Правоведение. 1965. № 3 С.79. Белкин Р.С. Курс криминалистики. Т.1. 1997. С.320. Шаламов М.П. Некоторые проблемы советской криминалистики. М. 1965. С.27.

24

тический прием служит для претворения в жизнь норм закона, если же он сам яв- ляется нормой, то оказывается предназначенным для самого себя».1

Высказана точка зрения, что « тактические приемы - это рекомендации, применение которых в каждом конкретном случае зависит от усмотрения следователя, их нельзя отождествлять с тактическими правилами, содержащимися в нормах закона и носящими обязательный характер».2

Возражая, что в законе могут содержаться тактические приемы, ставшие обязательными правилами, А.Н. Гусаков отмечает, что « это приводит к отрицанию обязательности такого важного признака тактического приема, как его свобода выбора следователем, а это ведет к отрицанию других его важных, тесно свя-

•з

занных с ним признаков, - гибкости и зависимости от следственной ситуации».

Возможность применения тактических приемов в зависимости от особенностей следственной ситуации - важное их свойство. И если на основе обобщения следственной практики делается вывод о том, что в определенной следственной ситуации применение определенного тактического приема способствует наиболее эффективному выполнению следственного действия, то такой тактический прием может получить законодательное закрепление. Представляется, что это уже будет норма права, и в качестве примера можно привести такие «тактические приемы» как выслушивание свободного рассказа допрашиваемого (ст. 158 УПК), оглашение ранее данных показаний участникам очной ставки лишь после дачи ими показаний и записи их в протокол (ст. 163УПК) и т.п.

Ряд авторов (А.Н. Гусаков, А.В. Дулов, П.Д. Нестеренко и др.), возражая Р.С. Белкину, говорят, что тактический прием должен свободно избираться следо- вателем, а законодательное закрепление делает его применение обязательным, и поэтому это уже не тактический прием, а норма права. Другими словами, следова- тель в таком случае применяет подобный способ действия по обязанности, а не свободно.

Также необходимо отметить, что применение тактического приема обязательно не в силу предписаний закона, а в силу тактических соображений. Следователь при производстве отдельных следственных действий сам выбирает тактиче-

Комиссаров В.И. Научные, правовые и нравственные основы следственной тактики. Воронеж. 1977. С.36-37. Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. Минск. 1971. С.5. Гусаков А.Н. Следственные действия и тактические приемы. М. 1972. С. 136.

25

ский прием, решает, как и когда его применить. Поэтому наука должна дать такой набор тактических приемов, чтобы следователь мог бы выбирать наиболее целесо- образный в конкретной ситуации.

Необходимо согласиться с мнением Р.С. Белкина о том, что ни закон, ни подзаконные акты не могут дать исчерпывающего перечня тактических приемов, которые используются или могут быть использованы при расследовании преступ- ления, ибо «буква» закона никогда не может охватить всего непрерывно разви- вающегося арсенала средств и методов борьбы с преступностью. Не могут содер- жать они и всеобъемлющих указаний на порядок реализации этих приемов.1 Это принципиальное положение вытекает из следующего:

-любая попытка дать в одной или даже в системе процессуальных норм ис- черпывающий перечень тактических приемов может остановить развитие и со- вершенствование научных основ тактики борьбы с преступностью, повышения ее эффективности. Подобный перечень устарел бы по этой причине уже в момент своего издания;

-помещение в законе исчерпывающего перечня тактических приемов невозможно и с точки зрения законодательной техники в силу хотя бы его объема;

-невозможно всеобъемлюще определить порядок применения тактических приемов, ибо не поддаются перечислению все те конкретные ситуации, в которых используются приемы и рекомендации тактики.

Однако пробелом закона считать это нельзя, и поскольку данного перечня тактических приемов нет, постольку связь тактического приема с требованиями закона является не прямой. Ни один тактический прием не является обязательным подобно требованиям статьи УПК, его применение зависит от воли следователя и от конкретной следственной ситуации.

Представляется целесообразным в законе определить лишь общие критерии, на основании которых можно в каждом конкретном случае оценить допустимость того или иного тактического приема при производстве соответствующего следственного действия.

Результаты проведенного исследования дают основание рекомендовать дополнить уголовно-процессуальный кодекс нормой, содержащей требование о недопустимости применения при производстве любого следственного или ино-

Криминалистика. Под ред. Белкина Р.С. М. 1999. С.453-454.

26

го процессуального действия (а не только допроса) насилия, угроз, обмана и других незаконных мер. Такая норма должна содержать указания на то, что производство следственных и иных процессуальных действий допускается при условии, если при этом не нарушаются нормы уголовно- процессуального закона и нравственности, не унижается честь и достоинство участвующих в них лиц и окружающих, не создается опасность для их здоровья. Санкция данной нормы должна содержать указание на утрату доказательственного или процессуального значения результатов соответствующих процессуальных действий, при производстве которых были нарушены указанные выше требования, а также на от- ветственность лица, применившего недопустимые тактические приемы. Ре- комендуемую норму целесообразно сформулировать следующим образом: «Производство предварительного следствия по уголовным делам осуществляется в строгом соответствии с уголовно-процессуальньм законом, в ходе его не допускается использование научно не обоснованных приемов и средств, а также нарушение общепринятых норм морали. При производстве следственных и иных процессуальных действий запрещается применение насилия, угроз, обмана и других незаконных мер, не допускается унижение чести и достоинства участвующих в них лиц и окружающих, а также создание опасности для их здоровья. Результаты следственных и иных процессуальных действий, при производстве которых были нарушены указанные в настоящей статье требования, не имеют доказательственного и процессуального значения. Виновные в допу- щенных нарушениях лица привлекаются к ответственности в установленном законом порядке».

Данная норма воплотила бы критерии допустимости применения такти- ческих приемов в процессуальную форму.

Предусмотреть многообразие обстоятельств и учесть специфику произ- водства всех следственных действий в законе невозможно. И тем не менее, подробно регламентируя следственные действия, закон все же ставит рамки, а в некоторых случаях и условия, последовательность и порядок применения тактического приема, ибо они по своему назначению служат претворению в жизнь уголовно-процессуальных норм.

Данному вопросу мы уделили значительное внимание потому, что с ре- шением его связано уяснение сущности тактического приема и его свойств.

27

1.2. Тактическая операция и тактическая комбинация.

Поиск и постоянное совершенствование криминалистической наукой ча- стных методик расследования преступлений, разработка более эффективных форм организации взаимодействия органов следствия и дознания привели науку и практику к идее комплексного решения конкретных задач расследования в форме тактической операции.

Многочисленные публикации ряда ученых - криминалистов (А. В. Дулов, В. И. Шиканов, В. А. Образцов, В. Б. Ястребов, Л. Я. Драпкин и др.) по данной проблеме способствовали углубленному изучению этого явления, уяснению его понятия, роли и влияния на практику борьбы с преступностью.

В. А. Образцов дает определение, согласно которому тактическая операция есть «комплекс целенаправленных, взаимосвязанных, скоординированных следственных действий, оперативно розыскных и иных мероприятий, обеспечивающих выяснение определенных обстоятельств (или их совокупности), имеющих значение для уголовного дела, а также решения иных задач выявления, раскрытия и расследования преступлений».

В криминалистической литературе имеются и иные определения данного понятия, подчеркивающие ту или иную сторону либо зависимость от характера решаемых задач на определенном этапе расследования.

В.И.Шиканов считает, что «тактическая операция - система согласованных между собой следственных, оперативно - розыскных мероприятий, и иных действий, предпринятых в полном соответствии с требованиями норм уголовно - процессуального закона правомочными должностными лицами для выяснения во- просов, входящих в предмет доказывания по расследуемому уголовному делу».

А.В.Дулов определяет тактическую операцию как совокупность следственных, оперативных, ревизионных и иных действий, разрабатываемых и производимых в процессе расследования по единому плану под руководством следователя с целью реализации такой тактической задачи, которая не может быть решена производст- вом по делу отдельных следственных действий.3 Именно данное определение под-

Образцов В.А. Теоретические основы раскрытия преступлений, связанных с ненадлежащим исполнением профессиональных функций в сфере производства. Иркутск 1985. С.89.

Шиканов В.И. Теоретические основы тактической операции в расследовании преступлений. Иркутск 1983. СП.

Дулов А.В. Тактические операции при расследовании преступлений. Минск. 1979. С.44.

28

черкивает значимость тактических операций в процессе расследования преступле- ний.

Существенным дополнением, сделанным В.И.Шикановым, явилось указание на зависимость тактической операции от следственной ситуации, складывающейся на различных этапах расследования, а также криминалистической характеристики преступлений определенного вида, отражающей взаимосвязь ее структурных эле- ментов и используемой в качестве информационной базы проводимых тактических операций. ‘

В качестве примера тактической операции можно привести тактическую операцию «розыск и задержание скрывшегося лица». Проведение такой тактической операции во многом зависит от согласованности действий всех участвующих в розыске лиц, прежде всего, усилий следственных и оперативно-розыскных подразделений, работающих в тесном контакте с экспертами.

Наибольший эффект, как показывает практика, подобным взаимодействием достигается при проведении такой тактической операции как совокупности меро- приятий, взаимосвязанных целью, местом и временем, проводимых для решения конкретных задач розыска с учетом сложившейся следственной ситуации, а также реальной возможностью использования имеющихся сил и средств.

Наряду с термином «тактическая операция» в криминалистической литературе встречается и термин «тактическая комбинация». Разграничение данных понятий представляется весьма важным, поскольку это напрямую связано с деятельностью следственных и оперативных работников по разрешению сложных, проблемных ситуаций в процессе предварительного следствия.

Так, В.И.Шиканов считает, что термин «тактическая комбинация» применяется, когда «хотят подчеркнуть, что соответствующая тактическая операция связана с особо сложными, многоходовыми расчетами, основанными на рефлексивном анализе, и предполагает широкое применение оперативных возможностей органов дознания».2

Представляется, что в данном определении происходит отождествление двух понятий, а это неверно, так как тактическая операция по сравнению с тактической комбинацией является понятием более широким, а признак рефлексивного мыш-

Шиканов В.И. Указ. работа. С19. Шиканов В.И. Указ. работа. С. 19.

29

ления, на который сделана ссылка, относится ко всем тактическим средствам, применяемым следователем.

Некоторые авторы вообще отрицают необходимость использования термина «тактическая комбинация». В частности, Л.Я. Драпкин писал: «Что касается термина «тактическая комбинация» , то он представляется нам менее удачным, чем «тактическая операция». Понятие «комбинация» пришло в криминалистику из теории и практики оперативно - розыскной деятельности, где оно имеет иную функциональную и структурную нагрузку».’

Принципиально отличается от данных определений позиция Р. С. Белкина, который понимает тактическую комбинацию как определенное сочетание тактических приемов или следственных действий, преследующих цель решения конкретных задач расследования и обусловленное этой целью и следственной ситуацией. Здесь, таким образом, одним термином обозначаются два разных понятия: система тактических приемов, применяемых в ходе одного следственного действия, и, комплекс следственных, оперативно-розыскных и иных действий, осуществляемых для достижения конкретной тактической цели. Рассматриваемые понятия различны по своему объему, и объединять их одним определением вряд ли целесообразно.

Так, если под «комбинацией» понимается, как правило, сочетание, соединение, взаимообусловленное расположение ряда преимущественно однородных предметов, приемов3, то «операция» - это «совокупность согласованных и взаимосвязанных по целям, месту и времени действий разнородных войск, сил,

4

проводимых одновременно и последовательно по одному замыслу и плану», то есть тактическая операция - понятие более широкое, поскольку с ее помощью решаются более общие задачи, возникающие на определенном этапе расследования. Соответственно и участвуют в ее реализации, как правило, различные

Драпкин Л.Я. Первоначальные следственные действия в методике расследования преступлений и проблема повышения их эффективности.// Вопросы методики расследования преступлений. Свердловск. 1976. С. 57.

Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. 1988. М. С.145 J Михальчук А.Е., Степанов В.В. Соотношение тактической операции и комбинаций в криминалистике. // Проблемы интенсификации деятельности по расследованию преступлений. Сб. научных трудов. Свердловск . 1987. С.33-34.

Военный энциклопедический словарь. М. 1987. С. 56.

30

службы, это комплексное мероприятие с участием следователя, органа дознания, экспертов, специалистов и т.д.

Представляется, что под тактической операцией следует понимать ком- плекс (совокупность, систему) следственных, оперативных, организационных, проверочных и иных действий и мероприятий, проводимых с участием представителей соответствующих органов и служб, объединенных единой целью решения конкретной задачи расследования, при руководящей роли следователя на протяжении всей операции.

Тактической комбинацией можно назвать комплекс (совокупность, систему) тактических приемов, применяемых в определенной последовательности лицом, осуществляющим расследование, в рамках одного следственного действия для достижения цели последнего.

Использование тактических комбинаций связывают только с производст- вом отдельных следственных действий. В частности, В.Я. Решетников однозначно отмечает, что тактическая комбинация реализуется в рамках отдельного следственного действия.1 Специфика тактических комбинаций заключается в том, что направленное тактическое воздействие на психику (поведение) соответствующего участника следственного действия обеспечивается реализацией не одного тактического приема, а определенной их системы. Эффективность направленного тактического воздействия является результатом совокупного осуществления тактических приемов, образующих тактическую комбинацию. Сочетание тактических приемов, образующих комбинации может быть различным, практически не поддающимся полному перечислению.

На наш взгляд это объясняется тем, что это разнообразие определяется су- ществованием различных тактических приемов и многообразием практических форм их реализации. Результативность тактических комбинаций обеспечивается учетом психических закономерностей деятельности лиц, осведомленных об обстоятельствах преступления. Применяя систему допустимых тактических приемов, следователь может воздействовать на психику лица, побуждая тем

’ Решетников В.Я. Следственные ситуации и тактические операции по делам о завладении из жилища имуществом граждан. Автореф. к-таюрид. наук. Саратов. 1995. С.16. 2 Сокол В.Ю. Методологические и организационные аспекты тактико-криминалистического обеспечения раскрытия преступлений. Краснодар. 1998. С.1169.

31

самым это лицо к передаче значимой информации или другому поведению, обеспечивающему решение задач уголовного судопроизводства.

Неоднозначно в литературе рассматривается вопрос о структуре тактиче- ской операции. Как представляется, включение в данное понятие таких признаков, как «комплексность проведения, системность в действиях и наличие тактической задачи как промежуточной цели расследования»1, указание на комплексный характер проводимых в ее рамках мероприятий, представляющих собой совокупность следственных, оперативных, организационных действий и т.д., усложняет уяснение данного понятия, что было справедливо подвергнуто критике со стороны Е. П. Ищенко, отметившего, что черты тактической операции являются лишь их характеризующими признаками, а не структурой.3

Структура же тактической операции, по мнению Л.Я. Драпкина, должна включать в себя конкретные следственные действия и иные мероприятия, порядок и характер проведения которых обусловлен криминалистической характеристикой расследуемого преступления, следственной ситуацией и этапом расследования.4

В.И.Шиканов под структурой тактической операции понимает совокуп- ность таких элементов как : следственная ситуация, тактическая задача, цель, достигнутый результат, криминалистические действия и рекомендации, тактические и технические приемы.5 Анализируя предложенный состав структуры, Е.П. Ищенко, справедливо возражает против включения в нее такого понятия, как следственная ситуация, которая представляет собой элемент криминалистической методики расследования и поэтому не может входить в состав более узкого поня-

Князев В.А. О понятии тактической операции. // В книге криминалистика и судебная экс- пертиза. Киев. 1982. Вып. 25. С. 67.

2 Лагутин А.В. Тактические операции при расследовании преступлений. // Криминалистика и судебная экспертиза. Киев. 1980. Вып. 20. С. 17.

3 Ищенко Е.П. К вопросу о понимании и структуре тактической операции. // Тактическая операция и эффективность расследования. Свердловск. 1986. С.45.

4 Драпкин Л.Я. Тактические операции в расследовании преступлений и проблемы повыше ния их эффективности. // Вопросы методики расследования преступлений. Свердловск . 1976. С. 74.

3 Шиканов В.И. Тактические операции как важнейший структурный элемент следственной тактики и одна из форм сотрудничества органов следствия и дознания. // Совершенствование предварительного следствия в аспекте искоренения преступности в нашей стране. Иркутск. 1975. Вып. 9-10. С.44.

32

тия - тактическая операция . В то же время тактическую задачу и цель, как пред- ставляется, нельзя не считать элементами структуры, поскольку их исключение размывает границы между различными тактическими операциями, затрудняет увязку с конкретными ситуациями и этапами расследования, что в конечном счете скажется на эффективности их производства практическими работниками. Не слу- чайно поэтому А. А. Закатов, говоря о тактической операции по розыску скрывше- гося преступника, включает в структуру наряду с другими элементами ее цель и тактическую задачу2.

С другой стороны, излишняя детализация элементов структуры только усложняет восприятие данного понятия. Поэтому включение таких элементов как «криминалистические рекомендации, тактические и технические приемы» вряд ли целесообразно, поскольку эти понятия более низкого порядка, которые соотносятся с элементами структуры тактической операции в качестве подсистем.3

Таким образом, структура тактической операции, на наш взгляд, должна включать в себя следующие элементы : цель, конкретную тактическую задачу, субъекты (исполнители тактической операции), совокупность следственных действий и иных мероприятий и конкретную программу их реализации.

Вышеизложенное в свою очередь убеждает, что тактическая операция - это сложное явление, обладающее признаками интегративности, направленности на решение важнейших тактических задач, на основе комплексного использования имеющихся сил и средств и обусловленное сложившейся следственной ситуацией и этапом расследования.

Ищенко Е.П. Указ. работа. С.46. “ Закатов А.А. О производстве первоначальных неотложных следственных действий. Свердловск 1990г. с. 52-54.

Ищенко Е.П. Указ. Работа. С.46

-1t

1.3. Следственная ситуация как фактическое основание выбора и применения

тактического приема.

В криминалистической литературе в настоящее время значительное внимание уделяется разработке проблемы следственной ситуации.1 Ситуационный подход к решению задач, стоящих перед предварительным следствием позволяет более полно и всесторонне исследовать процессы и явления, установить зависимость между ними, выявить наиболее рациональные пути при производстве расследова- ния по делу.

Деятельность лица, производящего расследование, нередко характеризуется оказанием ему противодействия заинтересованных в исходе дела лиц, моментами соперничества. Совокупность психологических, логических, информационных барьеров не позволяет лицу, производящему расследование, переходить от общих сведений о событии преступления к конкретным. В силу этой ограниченности сле- дователь вынужден принимать решения, не ожидая, пока все существенные фак- торы ситуации станут ему известны. Такая ситуация, как правило, характеризует начальный этап расследования.

Рассмотрение отдельных вопросов сложившейся ситуации позволяет выявить общие черты, которые свойственны процессу расследования, а применительно к производству отдельных следственных действий определить типичные черты, которые имеют место при их производстве.

В общей проблеме следственной ситуации следует различать ситуации, ха- рактеризующие расследование в целом, и такие, которые возникают при проведе- нии отдельных следственных действий2.

В криминалистической литературе проблеме следственной ситуации уделялось внимание и осуществлялись разработки применительно к процессу расследования в целом. ( Колесниченко А.Н., Корноухов В.Е., Волчецкая Т.С., Гавло В.К., Гранат Н.Л., Драпкин Л.Е., Белкин Р.С., Балугина Т.С., Селиванов Н.А. и др.)

Одним из первых определение следственной ситуации дал А. Н. Колесниченко. Под следственной ситуацией принято понимать, писал он, определенное положение в расследовании преступлений, характеризуемое наличием тех или

В этимологическом смысле под ситуацией понимается «совокупность обстоятельств, поло- жений, обстановка». Словарь русского языка. // Под редакцией Ожегова СИ. М 1975. С. 662.

Герасимов И.Ф. Следственные ситуации на начальном этапе расследования преступлений.// Социалистическая законность. 1977. .№7. С.61.

34

иных доказательств и информационного материала и возникающими в связи с этим конкретными задачами его собирания и проверки.1

Определение следственной ситуации дал И. Ф. Герасимов, рассматривая ее как «совокупность обстоятельств по делу (обстановка, положение), которая может быть благоприятной или неблагоприятной (в различной степени) для каких либо выводов и действий следователя».2

В последующем он определил следственную ситуацию как «сложившуюся динамическую совокупность характеризующих расследование информационных, доказательственных, организационно- технических и тактических факторов, анализ и оценка которых влияют на определение направлений расследования, принятие решений и выбор способов доказывания.3

Л. Я. Драпкиным следственная ситуация определяется как «динамическая информационная система, элементами которой являются существенные признаки и свойства обстоятельств, имеющих значение по уголовному делу, связи и отношения между ними, а также между участниками процесса расследования, наступившие или предполагаемые результаты действия сторон».4

И.М. Лузгин определял следственную ситуацию как «объективную категорию, реальное временное отношение между предметами и явлениями, эпизодическую систему связей, в том числе между людьми.»5

Т.С. Волчецкая определяет следственную ситуацию как «степень информационной осведомленности следователя о преступлении, а также состояние процесса расследования, сложившееся на любой определенный момент времени, анализ и оценка которого позволяют следователю принять наиболее целесообразные по де- лу решения».6

Определение следственной ситуации до настоящего времени в криминалистической литературе не нашло однозначного решения. Многие авторы не раскрывают содержание термина «следственная ситуация» и часто вкладывают в него

1 Колесниченко А.Н. Общие положения методики расследования отдельных видов преступ лений. Харьков. 1976. С. 43.

2 Герасимов И.Ф. Принципы построения методики раскрытия преступлений. М. 1973. С.82

3 Герасимов И.Ф. Следственная ситуация на начальном этапе расследования преступлений. //Социалистическая законность. 1977. №7. С.61.

Драпкин Л.Я. Основы теории следственной ситуации. Свердловск. 1987. С.14. “ Лузгин И.М. Развитие методики расследования отдельных видов преступлений. // Правоведение. 1977. №2. С.64. 6 Волчецкая Т.С. Криминалистическая ситуалогия. М. 1997. С.93.

35

разный смысл. Не определив, какие признаки присущи следственной ситуации и чем они характеризуются, невозможно решить ряд вопросов, относящихся к ис- следуемому нами вопросу.

Представляется, что элементами следственной ситуации являются: комплекс доказательств, оперативно- розыскная информация, позиции участников процесса расследования. С учетом этих элементов и следует рассматривать формирование следственной ситуации и происходящие с ней изменения.

Следственная ситуация в комплексе представляет собой объективную систему связей. Здесь возможно выделить несколько уровней связи. Это связь между доказательствами, которые создают и характеризуют следственную ситуацию, и связь между участниками процесса расследования. В криминалистической литера- туре справедливо указывается на динамический характер следственной ситуации.’ На последнюю оказывают воздействие различные факторы, влияющие на ее изме- нения, вследствие чего следственная ситуация может становиться как благоприят- ной, так и неблагоприятной для расследования с позиции следователя. Так, в зави- симости от объема наличной доказательственной информации возникают простые следственные ситуации или проблемные. Применительно к исследуемому вопросу наибольший интерес представляет проблемная ситуация.

Внешне проблемная ситуация выступает как конфликт между тем, что дано субъекту, и тем, что он должен достигнуть. Столкнувшись с задачей, человек чув- ствует, что для ее решения ему недостает чего- то. Само решение выступает для субъекта как поиск этого недостающего.

По мнению И. Ф. Герасимова, «проблемная ситуация характеризуется не наличием, а отсутствием доказательств и информационного материала». На первый взгляд такая позиция представляется правильной. Проблемная ситуация на самом деле появляется тогда, когда отсутствуют необходимые данные о событии преступления и о лице, его совершившем. В результате возникает ряд негативных последствий, однако И. Ф. Герасимов усугубляет положение, отмечая, что проблемная ситуация характеризуется полным отсутствием какой- либо информации.

1 См.: Герасимов И.Ф. Следственная ситуация на начальном этапе расследования преступлений. С.61; Драпкин Л.Я. Следственные ситуации и раскрытие преступлений. С.28. Герасимов И.Ф. Некоторые проблемы раскрытия преступлений. Свердловск. 1975. С.28

36

Представляется, что проблемная ситуация обусловлена недостатком до- казательственной информации, а отсутствие доказательств следует понимать как отсутствие их надлежащего количества и качества. В случае отсутствия всякой информации невозможно вести речь о какой- либо ситуации вообще, так как нет никаких оснований для ее возникновения и существования. Проблемная ситуация возникает в условиях недостатка доказательственного материала, проблема и обусловлена тем, что есть минимум данных, а получить более обширную информацию в данный момент не представляется возможным. Следственная ситуация в ходе расследования возникает как результат проведения ряда следственных и оперативно-розыскных мероприятий. Только в этом случае вы- рисовываются определенные обстоятельства, создаются определенные условия. Следственная ситуация, как правило, различается по объему содержащихся в ней сведений на ситуацию, позволяющую составить определенные представления о событии преступления и о лице, его совершившем, и на ситуацию, характеризую- щуюся недостатком сведений о событии преступления и о лице его совершившем. Данная ситуация может свидетельствовать о том, что следователь не использовал все возможности для выявления фактов, либо при проведении первоначальных действий допущены как тактические, так и процессуальные ошибки, не позволив- шие получить необходимые сведения. Наличие одного из этих факторов, как пра- вило, и влечет усугубление проблемного решения.

Таким образом, под следственной ситуацией следует понимать совокупность фактических данных, связанных между собой, а также с участниками процесса расследования, вовлеченными в орбиту уголовного судопроизводства, объективной связью на определенный момент расследования.

Формирование следственной ситуации происходит под действием объективных и субъективных факторов, которые и будут обусловливатьть индивидуальность следственной ситуации в каждый момент расследования, ее содержание и конкретную совокупность условий, в которых приходится или предстоит дейст- вовать следователю.

37

Ряд ученых-криминалистов считают, что следственная ситуация включает следующие компоненты: информационного, психологического, процессуально- тактического и материально-технического (организационного) характера.

Компонент информационного характера отражает, как осведомлен следователь об обстоятельствах дела, какие необходимые для расследования сведения от- сутствуют, как собрать недостающую информацию, какие противоречия имеются в полученных данных, как осведомлены противостоящие следователю лица.

Компонент психологического характера должен объединять в себе как личностные характеристики отдельных участников процесса ( подозреваемого, обвиняемого, свидетеля, потерпевшего), так и особенности взаимоотношений участников процесса между собой и со следователем.

Информация, составляющая процессуально-тактический компонент следственной ситуации, характеризует состояние производства по уголовному делу: какие следственные действия и оперативно-розыскные мероприятия проведены, какая выбрана мера пресечения в отношении подозреваемого, какие тактические приемы были применены следователем, степень эффективности их использования.

Информация материально-технического и организационного характера отражает информационную сторону расследования, результаты взаимодействия с органами дознания, учетным аппаратом внутренних дел, наличие средств передачи информации.

Т.С. Балугина дополняет указанный список следующими компонентами: 1. оснащенность следователя научно-техническими средствами; 2. воз-

можность использования оперативной информации; 3. время, которым располагает следователь.2

В проблеме следственной ситуации важное место уделяется вопросу о разработке типичных следственных ситуаций. Аналогичность, «стандартность» следственных ситуаций и вопросов, подлежащих выяснению в процессе расследования, а соответственно и путей, ведущих к решению таких задач, дает основание

1 См.: Белкин Р.С. Перспективы исследования проблемы следственной ситуации. // Следственная ситуация. Сб.науч.тр. М. 1985. С.44; Балугина Т.С. Следственная ситуация и планирование расследования. // Следственная ситуация. Сб.науч.тр. М. 1985. С.43-44; Волчецкая ТС. Современные проблемы моделирования в криминалистике и следственной практике. Калининград. 1997. С.41-42; Волчецкая Т.С. Криминалистическая ситуалогия. М. 1997. С.95. : Балугина Т.С. Следственная ситуация и планирование расследования. // Следственная ситуация. Сб.науч.тр. М. 1985. С.43-44;

38

говорить о возможности в определенной степени алгоритмизировать действия следователя. Изучение определенной совокупности однородных явлений позволяет установить закономерности наступления и существования этих явлений, как они проявляются и работают в повторяющихся ситуациях.

Типичные ситуации недопустимо рассматривать, абстрагируясь от конкретных фактов. Именно конкретное основание положено в основу обобщения, конкретно произведенное то или иное следственное действие позволяют выявить по- вторяющуюся закономерность. Типичность - определяющий алгоритм, который проявляется всякий раз при наступлении соответствующих ему условий. Выявление типичных следственных ситуаций позволяет следователю не только предполагать их как возможные при наличии соответствующих им условий, но и готовиться к ним, избирая те или иные тактические приемы. Особенностью типичных следственных ситуаций является то, что они существуют объективно до произ- водства следственных действий и создают предпосылки для их проведения. Сле- дует также отметить, что следственная ситуация оказывает влияние на построение тактики следственного действия.

Тактический прием и следственная ситуация взаимосвязаны. Р.С.Белкин со- вершенно правильно указывает, что «следственная ситуация обусловливает прежде всего тактику конкретных следственных действий».1

На это обращает внимание и В.Ю.Шепитько: «Следственная ситуация активно влияет на выбор тактических приемов, направленных на достижение соот- ветствующих целей».2 О тесной связи тактических приемов со следственными си- туациями свидетельствует и тот факт, что тактические приемы в своей сущности направлены на достижение конкретных целей.

Таким образом, оценка конкретной следственной ситуации обусловливает выбор и применение тактических приемов.

Применительно к типичным следственным ситуациям возможно определить необходимость применения тех или иных тактических приемов. В основу данного построения может быть положено свойство типичности следственной ситуации и закономерности, относящиеся к тактическим приемам. Повторяемость, относительная типичность следственной ситуации позволяет следователю избрать

Белкин Р.С. Курс криминалистики. Т.З. М. 1997. С. 138.

Шепитько В.Ю. Теоретические проблемы систематизации тактических приемов в кримина- листике. Харьков. 1995. С.72.

39

тот или иной тактический прием, который оптимален, целесообразен и эффективен для данной ситуации. Выявление типичных ситуаций, возникающих при рас- следовании различных категорий дел, позволяет разработать определенные такти- ческие приемы, применение которых зависит от сложившейся ситуации. Тактиче- ские приемы имеют строгую направленность, в силу чего происходит как бы их детализация, в соответствии с отдельными сторонами ситуации.

Проиллюстрируем данное положение на конкретных тактических приемах применяемых в ходе допроса подозреваемого.

Лицо задерживается после совершения преступления ввиду того, что получены указания очевидцев, либо потерпевшего. Данная следственная ситуация может быть охарактеризована типичной.

Ситуация, в которой производится допрос подозреваемого, будет характе- ризоваться тем, что подозреваемое лицо обнаружено, информация минимальная, в связи с чем подозреваемое лицо может уклониться от дачи показаний, либо сооб- щить ложные сведения. Исходя из целей, стоящих перед допросом - получение полных и объективных показаний, следователем будут применяться такие такти- ческие приемы, которые направлены на побуждение к даче показаний (например, убеждение в неправильности занятой позиции; обращение к положительным сто- ронам личности; оглашение показаний соучастников, свидетелей, потерпевших и другое), а в случае сообщения ложных сведений - тактические приемы, направ- ленные на разоблачение лжи (например, постановка вопросов, направленных на выявление мотивов и причин ложных показаний; использование доказательств, опровергающих показания допрашиваемого; создание определенных представле- ний об осведомленности следователя и другое).

Ценность следственной ситуации заключается в ее практическом применении. Представляется, что перевод следственной ситуации в практическую сферу возможен при использовании следующей схемы: следственная ситуация - такти- ческий прием, то есть следователь имеет возможность выбора наиболее оптималь- ных вариантов в соответствии с особенностями следственной ситуации.

Для выбора тактического приема важное значение имеют информационный компонент, а также субъективные компоненты следственной ситуации.

Специфика следственной ситуации заключается в ее информационном содержании. Можно сказать так: чем больше на данный момент времени имеется

40

информации о событии преступления и преступнике, тем благоприятней следст- венная ситуация, и наоборот. Отсюда вытекает практический вывод о безусловной необходимости специальной информационной подготовки к производству отдель- ных следственных действий, тем самым следователь должен определить, какие тактические приемы он будет применять в сложившейся ситуации.

Субъективные компоненты также влияют на выбор тактических приемов и характеризуются противодействием (или его отсутствием) планам следователя со стороны подозреваемых, обвиняемых, свидетелей, потерпевших, занимающих не- гативную позицию по делу, а также готовностью следователя к их преодолению.

Представляется, что в процессе реального раскрытия преступлений данные компоненты встречаются не изолировано друг от друга, а в виде сочетаний, со- ставляя единую базу, влияющую на выбор тактического приема.

Таким образом, следственная ситуация диктует необходимость избрания и применения тактических приемов. Изучение закономерностей возникновения си- туации позволит наметить тактические приемы, которые могут быть применены в конкретных ситуациях.

Представляется, что рациональный выбор тактического приема обусловлен той ситуацией, которая складывается к моменту его реализации. Действия следователя в любых случаях связаны с характером ситуации: из всей совокупности известных ему приемов он должен в данный момент выбрать наиболее целесообразный.

Каждая следственная ситуация активно влияет на выбор тактического приема для достижения определенных целей. Можно хорошо усвоить рекомендации криминалистики, понять целевую установку их формирования и т.д., однако ис- пользование этих рекомендаций без учета ситуации может привести к нулевому, если не к отрицательному результату. ‘

Учет следственных ситуаций очень важен для прогнозирования хода следственного действия, определения системы тактических приемов, которые могут быть использованы в ходе следственного действия, и в целом тактической линии поведения следователя, а следовательно, для наиболее эффективного производства следственного действия и повышения качества его результатов.

1 Комиссаров В.И. Теоретические проблемы следственной тактики. Саратов. 1987. С.87.

«блисШУК J

  1. Критерии допустимости тактического приема.

2.1. Общее понятие допустимости тактического приема.

Для того, чтобы говорить о критериях допустимости тактического приема, прежде всего необходимо дать понятие допустимости тактического приема. В криминалистике понятие не сформировано. Однако, в науке уголовного процесса, ее важнейшей части - теории доказательств разработано понятие допустимости доказательств. Вполне естественно, что сразу возникает вопрос о соотношении понятия допустимости доказательств и понятия допустимости тактического приема, о значимости первого из них для второго, то есть о том, насколько понятие до- пустимости доказательств влияет на понятие допустимости тактического приема. В связи с поставленным вопросом необходимо отметить, что обращение в данном случае к понятию допустимости доказательств является оправданным и уместным. Более того - необходимым.

М. С. Строгович писал, что «способность доказательства как источника сведений о факте быть средством установления этого факта называется допустимостью доказательства»1. Это определение допустимости доказательства является общим, так как оно не содержит указания на то, от чего зависит указанная способность. В этом смысле интерес представляет другое определение понятия допустимости доказательств, согласно которому она «есть пригодность доказательства с точки зрения законности источников, методов и приемов получения сведений».2

По мнению А. А. Хмырова, допустимость доказательства- это соответствие его требованиям закона относительно процессуальных источников и способов получения и фиксации фактических данных.

Правила о допустимости доказательств могут непосредственно сказываться и на порядке получения доказательств, быть барьером на пути насилия, угроз и иных незаконных мер при производстве следственных действий.4

Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М. 1968. Т.1 с.393 Теория доказательств в советском уголовном процессе. М. 1973. С.229 Хмыров А.А. Проблемы теории доказывания. Краснодар 1996. С. 13 ; см. также: Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж 1978. С. 107; Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М. 1995. С.27; Зеленский Д.В. Проблемы допустимости доказательств в Российском уголовном процессе. Автореф. дис… канд. юрид. наук. Краснодар. 1995. С.8. 4 Ляхов Ю.А. Допустимость доказательств в Российском уголовном процессе. М. 1999. С.4.

42

Доказательство следует признать недопустимым, если оно было получено в результате применения недозволенных тактических приемов при производстве следственного действия. Представляется, что одним из факторов, предопределяю- щих допустимость доказательств по делу, является допустимость тактических приемов, используемых для получения этих доказательств.

Понятие допустимости тактических приемов трактуется неоднозначно. По мнению В.Н.Цомартова, она означает «пригодность этих приемов с точки зрения законности и этичности источников, средств и форм воздействия на допрашиваемого, в результате чего могут быть получены правдивые и достоверные показания и исключены самооговор и другие ложные показания».1

По мнению Р.С. Белкина, допустимость тактического приема и рекомендаций заключается в том, что по своему характеру, содержанию и целенаправленности эти приемы и рекомендации должны полностью соответствовать (не противоречить) духу и букве закона, а их применение - требованиям законности.2

Для полного анализа понятия допустимости тактического приема необходимо определить, что такое критерии тактического приема и сколько их.

В «Толковом словаре русского языка» понятие «критерий» трактуется как признак, на основании которого производится оценка, определение, классификация чего- либо.3 Допускать- значит разрешать что - нибудь, а отсюда допустимый-такой, который считается возможным.4

Следовательно, под критерием допустимости применения какого- либо способа доказывания следует понимать такой его признак, на основании которого можно сделать вывод о возможности его применения в определенных условиях. Таким образом, понятие «критерий» употребляется здесь для обозначения средства решения вопроса о допустимости применения каких-либо способов действия.

Отдельные авторы вместо критериев допустимости тактического приема пишут о пределах их допустимости.3 Представляется, что это не совсем верно. «Предел» - границы, рубеж чего-нибудь.6 О пределах принято говорить примени-

1 Цомартов В.Н. Тактические приемы допроса и пределы их допустимости. М. 1977. С.37.

Криминалистика. Под ред. Белкина Р.С. М. 1999. С.454.

Ушаков Д.Н. Толковый словарь русского языка. М. 1935. С. 15-18

Ушаков Д.Н. Толковый словарь русского языка. М. 1935. С. 772

Васильев А.Н., Карнеева Л.М. Тактика допроса при расследовании преступлений. М. 1970. С.115-116.

Ушаков Д.Н. Толковый словарь русского языка. М. 1935. С. 713

43

тельно к чему- либо во времени и в пространстве (например, пределы действия Уголовного кодекса, пределы доказывания).

Понятие «пределы допустимости применения тактических приемов» не ориентирует на необходимость познания тех признаков, которыми эти приемы должны характеризоваться, а лишь определяет границы круга процессуальных действий, при производстве которых возможно их использование. Фактическими пределами использования тактических приемов являются пределы доказывания по уголовному делу.1 Интересующий же нас вопрос заключается в том, какие кон- кретно тактические приемы при этом можно применять, а какие нельзя.

Представляется, что критерий допустимости применения тактических приемов при расследовании преступлений следует понимать как такой его признак, который указывает на возможность воспользоваться им в условиях сложившейся следственной ситуации.

Имеется и иная трактовка сущности критерия допустимости применения тактического приема. Так, по мнению В.А.Бабича, критерий допустимости такти- ческого приема представляет собой определенные рекомендации.

Представляется, что рекомендации не могут рассматриваться как критерии допустимости применения тактического приема в силу их субъективного характера. Критерий должен представлять собой конкретный объективный признак такти- ческого приема, который наряду с другими его признаками указывает на возмож- ность применения его при производстве следственного действия в условиях сло- жившейся следственной ситуации.

В литературе отмечается, что допустимость применения тактического приема определяется соответствием этих приемов общим условиям производства пред- варительного расследования и принципам криминалистической тактики.3

С.Ю.Якушин идет дальше в этом вопросе и показывает подчиненность критериев допустимости применения тактических приемов принципам уголовного процесса следующей схемой:

Белкин Р.С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской крими- налистики. М. 1970. С.76

Бабич В.А. Проблема этической допустимости тактических средств при расследовании пре- ступлений. Минск. 1979.СП.

Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. Минск. 1971. С. 10.

44

принципы уголовного процесса общие условия производства предварительного следствия принципы криминалистической тактики критерии допустимости тактических приемов.1 Представляется, что игнорирование критериев допустимости тактических приемов способно привести к нарушению принципов уголовного процесса, а в конечном счете делает невозможным достижение задач уголовного судопроизводства. Обычно к числу критериев допустимости тактических приемов относят:

1) точное соответствие тактических приемов духу и букве закона, 2) 3) научную обоснованность тактических приемов, 4) 5) этичность тактических приемов. 6) В криминалистической литературе подчеркивается, что законность не является единственным критерием определения допустимости тактических приемов, указываются другие критерии, которые по мнению того или иного автора, необхо- димо учитывать. Так, Л.М.Карнеева указывает, что используемые при допросе приемы должны строго соответствовать, наряду с требованиями законности, «тре-

бованиям целесообразности и избирательности», этическим требованиям.

По мнению Г. Г. Зуйкова тактические приемы допустимы, если они «основываются на процессуальных принципах ведения расследования, не нарушают прав и законных интересов участвующих в деле лиц, соответствуют процессуальному порядку производства следственных действий, направлены на установление объективной истины по расследуемому делу, должны соответствовать морально- этическим воззрениям, существующим в нашем обществе».3

Характеризуя систему «средств воздействия на поведение субъектов уголовно- процессуальных прав и обязанностей в направлении достижения целей уголовно- процессуального регулирования» и перечисляя требования, которым, по мнению П.С. Элькинд, «они всегда, неизменно должны отвечать», автор указывает, что эти средства «должны быть дозволены законом, то есть прямо предусмот-

1 Якушин СЮ. Тактические приемы при расследовании преступлений. Казань. 1983. Карнеева Л.М. Судебная этика и тактика допроса. // Советская милиция М. 1976. №4. С.59. Криминалистика. 1970. С. 16.

45

рены им или, по крайней мере, не противоречить закону, должны быть этичными, подлинно научными, максимально эффективными, экономичными».1

Очевидно, что к системе средств воздействия, о которых пишет П.С. Эль-кинд, относятся и используемые в этой роли тактические приемы (в частности допроса).

А.Н. Васильев, характеризуя тактические приемы допроса в общей форме, указывает, что «недопустимы такие приемы…,которые противоречат закону и со- ветской морали и особенно те, которые могут привести к тому, что обвиняемый или подозреваемый окажется не в состоянии защитить свои законные интересы, вынужден будет показать то, чего не было в действительности, невиновный при- знает себя виновным или произойдет оговор невинного».2

Р.С. Белкин пишет, что «допустимость рекомендаций заключается в том, что по своему характеру, содержанию и целенаправленности эти приемы и рекомендации должны полностью соответствовать закону, а их применение- требованиям законности», что допустимость применения тактического приема зависит не только от его соответствия закону, но и от его научной и практической обоснованности. Доступность, возможность использования каждым следователем, соответствие приема в конкретной ситуации этическим требованиям - Р. С. Белкин считает условиями применения тактических приемов.3

А. Р. Ратинов полагает, что каждый прием подлежит оценке с точки зрения формальной законности, познавательной эффективности, социалистической мора-

4

ли.

Как видно, все авторы единодушны в том, что наряду с законностью при оценке допустимости тактических приемов необходимо учитывать и требования норм нравственности, а также научную обоснованность приема.

Известно, что специфика правовых норм в том и заключается, что они регулируют правовые отношения, складывающиеся в ходе уголовного судопроизводства. Необходимо, однако, отметить, что следователь не должен и не может игно- рировать требования и моральных норм.

Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно- процессуальном праве. Л. 1976. С.62-67

Васильев А.Н., Карнеева Л.М. Тактика допроса при расследовании преступлений. М. 1970. С. 115-116

Белкин Р.С. Курс криминалистики. Т.З. М. 1997. С.220-221.

Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. М. 1967. С. 168.

46

Изложенное дает основание говорить, что, во-первых, допустимость такти- ческих приемов - это возможность применения данных приемов в конкретных следственных ситуациях в соответствии с требованиями законности, научности и этичности, и, во-вторых, совокупность критериев допустимости представляет собой единую систему оценки возможности применения тактических приемов. Поэтому несоответствие приема ряду критериев или даже какому-то одному из них приводит к нарушению принципа допустимости, а значит - к невозможности применения этого приема при расследовании преступлений.

Ниже каждый из указанных критериев будет рассмотрен более подробно.

47

2.2. Законность тактического приема.

Бесспорным представляется то положение, что в условиях уголовного судо- производства наибольшее регулятивное значение имеют нормы права, выраженные в уголовно-процессуальном законодательстве. Уголовно-процессуальные нормы регламентируют порядок деятельности суда, прокуратуры, органов следствия и дознания и их взаимоотношения с гражданами и организациями, возникающие при выполнении этими органами возложенных на них задач.

Особо детально регламентирована следственная деятельность. Справедливо утверждение, что «ни в одной профессии нет такой детальной регламентации всего трудового процесса и самого содержания рабочих действий и операций, как в профессии следователя».1 Каждое конкретное действие следователя, направленное на собирание доказательств (в том числе и те, в ходе которых реализуется тот или иной тактический прием), подлежит оценке прежде всего с точки зрения соответ- ствия процессуальному законодательству, ибо следственные действия могут про- изводиться только в порядке, установленном законом.

Некоторые ученые-криминалисты, а также практические работники пытаются оправдать нарушения закона и применение неправомерных тактических приемов ссылками на « целесообразность», на то, что нарушение сделано с целью изобли- чения виновных, в интересах раскрытия преступлений.2

В следственной практике встречаются случаи, когда применяемые тактические приемы связаны с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона. Так, при расследовании уголовного дела по обвинению К. и других в умышленном убийстве все подозреваемые были допрошены первоначально в качестве свидетелей. При этом они предупреждались об уголовной ответственности за дачу ложных показаний и за отказ от дачи показаний. Фактически же при допросах выяснялись обстоятельства совершения преступления.3

Допрос в качестве свидетеля подозреваемого в совершении преступления лишает его возможности осуществить свое право на защиту и поэтому не может быть признан соответствующим требованиям закона, а следовательно допустимым. Н.М. Кипнис высказал мнение о том, что необходимо дополнить ст. 143 УПК

Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. М. 1967. С.53.

Цыганова А.А. Соблюдение социалистической законности на предварительном следствии - необходимое условие раскрытия и расследования преступлений. М. 1975. С.41-42. 3 Уголовное дело № 2-39/98 - Архив Краснодарского краевого суда.

48

нормой следующего содержания: «Если при наличии оснований для предъявления обвинения в совершении преступления по уголовному делу, возбужденному по факту совершения преступления, следователь не вынесет постановления о привле- чении лица в качестве обвиняемого, а будет продолжать допрашивать это лицо в качестве свидетеля, то все фактические данные, полученные во время этих допро- сов, должны признаваться недопустимыми и не могут быть положены в основу обвинения».1

Такие нарушения уголовно-процессуального закона при расследовании пре- ступлений сейчас явление не редкое. Что тогда говорить о нарушениях, которые на первый взгляд незаметны и допускаются с благими намерениями, «из тактических соображений»? В этих случаях критерием оценки допустимости тактических приемов считается «целесообразность». Но, как отмечает Р.С. Белкин, принцип целесообразности не является решающим при определении правомерности средства и приема, он играет существенную роль только при выборе приема из числа тех, которые с точки зрения закона допустимы в любом случае или в конкретной ситуации. Целесообразным признается только то, что законно.

Между тем, как правильно отмечает А.Р. Ратинов, - « закон устанавливает оп- тимальный порядок судопроизводства, гармонически сочетая гарантии достижения истины, гарантии интересов личности и гарантии воспитательного воздействия уголовного судопроизводства».3 Подтверждает это положение и высказывание И.Е. Быховского, который говорит, что действующий уголовно-процессуальный закон аккумулировал в себе опыт нескольких поколений следователей и в целом обеспечивает возможность раскрытия любого преступления.4 Поэтому неприем- лемо допущение в следственную и судебную практику таких тактических приемов, применение которых дает положительный результат (в тактическом плане), однако при этом существенно нарушаются уголовно-процессуальный закон, законные интересы и права участников процесса.

1 Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном процессе. М. 1995. С.41.

2 Криминалистика. Под ред. Белкина Р.С. М. 1999. С.454.

Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. М. 1967. С.81.

Быховский И.Е. Процессуальные и тактические вопросы проведения следственных дейст- вий. Волгоград. 1977. С.42

49

Таким образом, уголовно-процессуальный закон, являющийся правовой основой тактики следственных действий, следует рассматривать как юридическую базу разработки и применения тактических приемов при расследовании преступлений. Законность и обоснованность решений следователя обусловливаются как доста- точной правовой регламентацией оснований и порядка принятия тех или иных ре- шений, так и отношением следователя к соблюдению требований закона, что не- разрывно связано со знанием закона, пониманием его буквы и духа, убеждением в необходимости точно выполнять предписания закона для достижения целей рас- следования.

Поскольку предписания уголовно-процессуальных норм реализуются в действиях следователя при помощи различных тактических приемов, постольку последние не должны противоречить закону.

Законность тактических приемов проявляется, прежде всего, « в соблюдении законности в деятельности следователя по применению тактических приемов и методов, в соблюдении законности при выработке новых тактических приемов, в соблюдении законности в избрании тактических приемов следователем».1

Разработка и применение тактических приемов основывается на требованиях уголовно-процессуального закона, выражающихся как в общих принципах уго- ловного судопроизводства, так и в нормах, регулирующих порядок производства отдельных следственных действий. Именно в законности тактических приемов со- стоит одна из важнейших сторон связи нормы права и тактических приемов, (кри- миналистики и уголовно - процессуального права).

Необходимо отметить и следующее обстоятельство. Характеризуя тактический прием, говорят либо пишут о том, что критерием их допустимости является « точ- ное соответствие духу и букве закона».2 Отмечая неопределенность указанного выражения, Р.С. Белкин, думается, правильно указывает, что «дух» закона - кате- гория скорее общественно-политическая, чем конкретно-правовая, а «буква» зако- на никогда не может охватить всего непрерывно развивающегося арсенала средств и методов борьбы с преступностью.3

Коновалова В.Е. Теоретические проблемы следственной тактики. Харьков. 1966. С. 17. Ратинов А.Р., Адамов Ю.П. Лжесвидетельство. М. 1976. С. 100 и др. авторы. Белкин Р.С. Общая теория криминалистики в условиях НТР. // Советское государство и право. 1977. №5. С. 104.

50

При оценке тактических приемов с точки зрения их допустимости мало указания на то, что они во всех случаях должны соответствовать требованиям законности. Необходимо раскрыть сущность критерия законности, то есть показать конкретный перечень требований или положений, содержащихся в уголовно процессуальном законодательстве, исходя из которых, должны оцениваться тактические приемы. Эта задача нелегкая, так как непосредственно сами тактические приемы законодателем не регламентированы, то есть в уголовно- процессуальном законодательстве не содержатся указания на то, какие тактические приемы следователь вправе использовать, а какие запрещены.

К правовым основам применения тактических приемов должны быть отнесены нормы, запрещающие применение отдельных тактических приемов. Как известно, закон запрещает домогаться показаний путем насилия, угроз и иных незаконных мер (ч.З ст. 20 УПК).

Как отмечает Р. С. Белкин, такое запрещение может быть полным, когда прием «становится вне закона», или неполным, когда запрещение распространяется только на определенные ситуации и объекты.1

Так, ст. ст. 158, 161 УПК полностью запрещает такой тактический прием, как постановка наводящих вопросов; ст. 165 УПК указывает, что такой тактический прием, как предъявление для опознания объекта в группе ему подобных, не распространяется на опознание трупа.

К правовым основам применения тактического приема Ю. И. Новик также относит нормы, предусматривающие ответственность за нарушения уголовно- процессуального закона, выразившиеся в принятии незаконных тактических ре- шений и их реализации при производстве следственных действий.2

Например, ст. 302 УК РФ, предусматривает ответственность за принуждение к даче показаний путем применения угроз, шантажа или иных незаконных действий со стороны следователя или лица, производящего дознание.

Правовые основы тактики следственных действий обусловливают содержание требования соответствия закону как критерия допустимости применения так- тического приема.

1 Белкин Р.С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики. М. 1970. С.82-83.

Новик Ю.И. Научные основы принятия тактических решений при производстве следственных действий. Минск 1979. С. 13

51

Можно согласиться с А.Н. Васильевым, что законность тактического приема следует понимать в смысле точного следования закону и недопустимости несо- блюдения требований закона, невыполнения его предписаний, нарушений порядка производства доказывания, предусмотренного законом, нарушений запрета, уста- новленного законом, применения тактического приема в противоречии с законным назначением следственного действия.’

Надлежащий процессуальный порядок следственного действия, как указывают Г.М. Миньковский и А.Р.Ратинов, включает: а) наличие фактического и практического оснований, требуемых законом для производства следственного действия; б) предусмотренные законом место и время; в) проведение следственного действия с участием предусмотренных в законе лиц; г) соответствие вида следственного действия требованиям закона; д) меры обеспечения охраны и реализации прав и законных интересов лиц, от которых получают доказательственную информацию в ходе следственного действия; лиц, участвующих в следственном действии; иных лиц, права и законные интересы которых могут быть связаны с ходом и результатами следственного действия; ж) меры предупреждения и пресечения попыток любых лиц помешать нормальному ходу или исказить результаты следственного действия; з) фиксацию хода и результатов следственного действия в установленный форме.2

Было бы неправильно полагать, что в литературе не предпринимались попытки раскрыть сущность критерия законности тактических приемов.

Так, А. Н. Васильев считал, что законность тактического приема предполагает:

-обоснованность каждого следственного действия;

-последовательность проведения действий, предусмотренных законом;

-строгое соблюдение всех нормативных требований, регулирующих данное следственное действие;

-способствование участникам следственных действий правильно и полно использовать свои права, гарантируя соблюдение их законных интересов, принятие мер к правильному исполнению ими своих обязанностей. Он также говорил о том, что «законность определяет допустимость тактического приема»3

Васильев А.Н. Тактика отдельных следственных действий. М. 1981. С.4-6. Теория доказательств в советском уголовном процессе. М. 1973. С. 386-390. Васильев А.И. Тактика отдельных следственных действий. М. 1981. Сб.

52

Г. Г. Зуйков писал, что тактические приемы допустимы, если: а) основываются на процессуальных принципах расследования; б) не нарушают прав и законных интересов участвующих в деле лиц; в) соответствуют процессуальному порядку производства следственных действий г) направлены на установление объективной истины по делу.

По его мнению, совершенно недопустимыми являются тактические приемы противоречащие: а) принципу объективности расследования; б) праву обвиняемого на защиту; в) основанные на применении физического насилия, запугивания, обмана и использования низменных побуждений.1

Действительно, разрабатывая и применяя тактические приемы (соответственно - оценивая их), необходимо прежде всего руководствоваться принципами предварительного следствия, каковыми признаются: а) объективность следствия; б) его полнота; в) активность; г) быстрота.

Объективность следствия признается основным принципом предварительного следствия. Объективным следователь должен быть и в применении тактического приема.

Наличие принципа объективности в уголовном судопроизводстве не означает, что следствие носит пассивный, выжидательный характер. Такое положение противоречит другому принципу - активности следствия, суть которого «состоит в том, что при расследовании дела следователь по своей инициативе разыскивает доказательства, принимает во внимание все необходимые меры для раскрытия преступления, для обнаружения и изобличения преступника, для пресечения воз- можности скрыть следы преступления и избежать законной ответственности».3

Оценивая тот или иной тактический прием, обязательно нужно выяснить, не связано ли его применение с нарушением прав, законных интересов участвующих в деле лиц.

Как известно, у участвующих в деле лиц имеются определенные права. Круг и характер этих прав определяется в основном процессуальным положением, которое занимает то или иное лицо. Законодатель возложил на следователя обязанность разъяснить участвующим в деле лицам их права и обеспечить возможность осуществления этих прав. На некоторых из этих прав целесообразно остановиться

1 Криминалистика Т.2 М. 1970г. с. 16.

Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М. 1968. Т.2. С.56. J Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М. 1968. Т.2. С.63.

53

в той мере, в какой это необходимо для того, чтобы дать оценку законности такти- ческого приема.

Законодатель установил такой порядок, при котором вызванный на допрос уведомляется следователем о тех обстоятельствах, в связи с которыми он вызван. Так, в качестве обвиняемого лицо может быть допрошено только после предъяв- ления ему обвинения, то есть до дачи показаний ему сообщается, в чем его обви- няют, и таким образом он уведомляется о цели допроса.

Однозначно регламентирован этот вопрос и в отношении подозреваемого. В законе прямо сказано, что перед допросом подозреваемому должно быть объявлено, в совершении какого преступления он подозревается. Ясно, что тем самым по- дозреваемый ставится в известность о цели допроса. Таким образом, на следователя возложена обязанность сообщить лицу, вызванному на допрос (обвиняемому, подозреваемому), сведения о предмете допроса, а потому можно говорить о праве допрашиваемого знать предмет допроса.

Несомненно, что тактический прием, основанный на незнании допрашиваемым этих сведений, которые ему следователь обязан был сообщить, является неправомерным.

В отношении допроса свидетеля (потерпевшего) законодатель предусмотрел, что допрос по существу дела начинается предложением свидетелю рассказать все ему известное об обстоятельствах, в связи с которыми он вызван на допрос.

«Очевидно, - указывает Л.М. Карнеева, - для получения таких показаний должно быть разъяснено допрашиваемому, какие именно обстоятельства интересуют следователя».1 У свидетеля и потерпевшего есть право знать, в связи с какими обстоятельствами он вызван на допрос. Соответственно, у следователя, вызвавшего данное лицо, есть обязанность сообщить сведения, послужившие причиной вызова на допрос. Если тактический прием основан на незнании указанных обстоятельств, то он является неправомерным. Вместе с тем необходимо оговорить, что в зависимости от обстоятельств в интересах дела следователь полномочен сам решать вопрос о том, в каком объеме сообщать допрашиваемому указанные сведения. Он может не разъяснять цель конкретного вопроса, значение отдельных обстоятельств, выясняемых при допросе, оставлять в неведении относительно объема имеющихся у него данных.

Теория доказательств в советском уголовном процессе. М. 1973. С.578.

54

Следует отметить и такое обстоятельство, что бланки протоколов печатаются таким образом, что раздел, в котором должен фиксироваться ход допроса, по существу начинается словами: «По существу дела показать могу следующее - …». Как видно, сама форма бланка исключает фиксацию предложения следователя рассказать все об обстоятельствах, в связи с которыми вызван свидетель. Поэтому читая протокол, нельзя сразу определить, в какой форме было свидетелю сделано указанное предложение и по каким обстоятельствам вообще следователь хотел получить показания. Соответственно затрудняется оценка позиции допрашиваемого, а также правомерности действий самого следователя.

Существующая форма бланка маскирует действия следователя, нарушающего ус- тановленный законом порядок начала допроса, так как она исключает фиксацию предложения следователя допрашиваемому, исключает фиксацию тех обстоя- тельств, в связи с которыми он вызван на допрос.

Говоря о процессуальной регламентации допроса, необходимо отметить и следующее. Допрос по существу состоит из трех стадий: 1) предложение допра- шиваемому дать показания об обстоятельствах, подлежащих выяснению; 2) сво- бодный рассказ допрашиваемого; 3) вопросы следователя, если в них есть необхо- димость.

Тактические приемы, применение которых нарушает указанную последова- тельность, следует признать неправомерными. Поскольку свободный рассказ яв- ляется обязательной стадией допроса, то можно говорить о наличии у допраши- ваемого права на свободный рассказ1 и об обязанности следователя выслушать его. И если следователь не дает допрашиваемому свободно высказаться по предмету допроса, то имеются все основания говорить о нарушении им требований закона. О том, что прерывать свободный рассказ - это значит нарушать указанный в законе порядок допроса, пишет А.Н.Васильев.

Говоря о том, что тактические приемы допроса должны строго соответствовать требованиям уголовно - процессуального закона, Л. М. Карнеева указывает, что «основным критерием, определяющим пределы их применения, является по- ложение закона о том, что «запрещается домогаться показаний обвиняемого путем насилия, угроз и иных незаконных мер».3

Рахунов Р.Д. Признание обвиняемым своей вины. М. 1975. С. 138. Васильев А.Н. Следственная тактика. М. 1976. С. 122. 3 Карнеева Л.М. Судебная этика и тактика допроса. // Советская милиция. 1976. № 4. С.59.

55

Насилие, как известно, может быть физическим либо психическим. Физическое насилие определяется как «общественно опасное противоправное воздействие на организм другого человека, совершенное против его воли».1

Не обязательно оно должно сопровождаться нанесением побоев, причинением телесных повреждений и т. п. Формой физического насилия могут выступать случаи не вызывающихся законной необходимостью ночных допросов, изнуряющих допрашиваемого. Поэтому запрещено производить допрос в ночное время, кроме случаев, не терпящих отлагательства, например, если перерыв в допросе может привести к утрате доказательств, помешать задержанию соучастников или пресечению новых преступных действий.2

Психическое (насильственное) воздействие на человека может быть оказано и многократными допросами в относительно непродолжительный промежуток времени, преследующими цель получения желаемых показаний. Здесь следует оговориться и уточнить, что речь не идет о проведении следователем вполне пра- вомерных повторных допросов, осуществляемых с целью детализации ранее полу- ченных показаний, их уточнения; получения повторных показаний для сравнения их с первоначальными; склонения допрашиваемого к изменению занятой им не- правильной позиции и получения от него правдивых показаний.

Так, по уголовному делу по обвинению Р. было проведено одиннадцать допросов не с целью оказания воздействия на подозреваемого, а с целью изменения занятой Р. неправильной позиции.3 Проведение одиннадцати допросов было оправдано и допустимо, так как при расследовании данного преступления следователь получал новые данные. Данные повторные допросы применялись после дачи лицом ложных показаний и при этом соблюдалось важное условие - обеспечивался относительно длительный интервал между допросами.

Угроза является психическим насилием. Как средство воздействия угроза может выражаться в различных формах: угроза в отношении допрашиваемого, угроза в отношении его родственников и близких, угроза в отношении имущества допрашиваемого или его родственников.

Угроза может выражаться не только в словесной форме. Иногда следователи в целях воздействия на позицию лица проводят у него без достаточных оснований

Гаухман Л.Д. Насилие как средство совершения преступления. М. 1979. С.З 2 Ратинов А.Р., Скотникова Т.А. Самооговор. М. 1973. С.114 Уголовное дело № 2-137/98 - Архив Краснодарского краевого суда.

56

обыск, задерживают в порядке ст. 122 УПК. Такой пример из своей практики при- водит следователь прокуратуры Выборгского района города Ленинграда А. П. Круглов.

17 февраля 1973г. в 22 часа из окна дома упала Вера М., 20 лет. В квартире были хозяин К. и его приятель Н., которые пояснили, что Вера опьянела и поэтому выбросилась. Соседи же показали, что слышали крик женщины. Экспертиза пока- зала, что повреждения образовались до падения потерпевшей. Экспертиза вещест- венных доказательств установила на брюках и куртке К., а также в соскобах из-под ногтей кровь человека, однотипную с кровью Веры М. К. был арестован. Н. сообщил, что К. силой удерживал Веру в квартире, предлагая вступить в половую связь, бил ее. В связи с тем, что у следователя складывалось мнение, что Н. еще не рассказал о существенных деталях случившегося, он произвел у него на квартире обыск. Следователь откровенно пишет: «Конечно, никаких следов преступления найти не удалось», ибо никакой связи между расследуемым преступлением и обы- ском не было. Зато при обыске были изъяты 4 трудовые книжки с очевидными следами подделки. Далее следователь пишет: «Полученные доказательства под- делки документов дали возможность получить от Н. не только пояснения о новых существенных деталях, уличающих К. в преступлении, но и сведения о двух других преступлениях, совершенных К. уже после гибели М.».1

Вызывает удивление, что этот пример приводится как положительный, так как производство обыска в данном случае незаконно, а следовательно недопустимо.

Если в определении сущности насилия, угроз сложилось более или менее единое мнение, то сложнее дело обстоит с определением круга так называемых «иных незаконных мер».

Ст. 302 УК РФ говорит, что принуждение к даче показаний путем применения угроз, шантажа или иных незаконных действий, а также с применением насилия, издевательств или пыток наказывается в соответствии с законом.

Л. М. Карнеева полагает, что «к числу указанных мер могут быть отнесены фальсификация, обман, использование юридической неосведомленности человека, провокация, соблазн нереальными выгодами, принуждение к даче определенных показаний и т.».2

Круглов А.П. Значение правильной оценки доказательств по делу о покушении на изнаси- лование. Следственная практика. Вып. 109. М. 1976. С.84.

Карнеева Л.М. Судебная этика и тактика допроса. // Советская милиция. 1976. № 4. С.59.

57

Нужно сразу отметить, что принуждение к даче показаний указано, видимо, ошибочно, так как речь идет о мерах, действиях, посредством которых запрещено принуждать к даче показаний.

А. Н. Васильев считает, что к таким мерам наряду с обманом следует отнести «использование низменных побуждений, религиозных чувств допрашиваемого».1

К другим незаконным действиям относят обман, обещание различных выгод при даче желаемых показаний, «все те меры, которые предполагают оказание в той или иной мере психического воздействия на допрашиваемое лицо, в результате которого ущемляются определенные права допрашиваемого лица и ограничива- ется его свободное волеизъявление». Иными незаконными действиями могут вы- ступать ухудшение условий содержания под стражей, лишение пищи, дача нарко- тиков.3

Как видно, многие авторы единодушны в том, что при допросе обман недопустим, как недопустим он и при производстве других следственных действий.

Ранее подчеркивалось, что недопустимыми являются приемы, основанные на обмане допрашиваемого. Совершенно очевидно, что в настоящее время в криминалистической литературе никто не осмеливается выступить в открытую с предложением о допустимости использования на допросе обмана. Наоборот, все стремятся подчеркнуть его недопустимость, выражают озабоченность все еще имеющимися случаями обмана, осуждают такую практику. Этот факт сам по себе отрадный, свидетельствующий об определенном, достаточно высоком уровне нашего судопроизводства. Тем не менее, как справедливо отмечал еще М. С. Стро- гович, хотя «в прямой и открытой форме никто не ратует за то, чтобы разрешить следователю допускать ложь, обман в отношении обвиняемого или свидетеля, но в осторожной и завуалированной форме это подчас предлагается», хотя, как он пи- шет, «ложь, которая от того, что она подана в особо хитроумной форме, не делается допустимой, наоборот она приобретает особо нетерпимый, незаконный и амо- ральный характер».4 Такое положение можно объяснить тем, что некоторые уче-

Васильев А.Н, Карнеева Л.М. Тактика допроса при расследовании преступления. М. 1970. С.115.

КульбергЯ.М. Преступления против правосудия. М. 1962. С.36.

Иванов В.Д. Вопросы борьбы с посягательствами против правосудия в деятельности органов суда и следствия Казахской ССР. Караганда 1975. С. 14

Проблемы судебной этики. М. 1974. С. 19-20.

58

ные и практики исходят из того, что в уголовном процессе криминально недопус- тимым является как будто бы только прямой обман.1

Иногда эту позицию обосновывают тем, что следователь, работая над раскрытием преступления, не извлекает личной выгоды, ставит перед собой общест-венно- полезные и благородные цели. Согласиться с такой позицией нельзя, так как использование в уголовном судопроизводстве обмана в любой форме и независимо от его цели противоречит интересам правосудия, принципам морали и поэтому является нетерпимым.

Такая оценка данного обстоятельства делает необходимым обращение к понятию обмана, его истолкованию.

Обман, как разъясняется в словаре, «состоит в сообщении ложных сведений о положении дел или в извращении истинных фактов», обмануть - значит «намеренно ввести кого-либо в заблуждение, сказав неправду».3

Как представляется, обмануть человека можно не только путем передачи ему сведений, какой-либо информации в словесной форме.

В связи с этим необходимо рассмотреть различие между обманом и дезори- ентацией. Характерно, что и дезориентация, и обман имеют одну общую черту: они направлены на введение в заблуждение. Однако достигается эта цель различными методами, что в свою очередь, обусловливает взаимоисключаемость этих понятий.

Так, под обманом понимаются активные действия, направленные на сообщение ложных сведений или на извращение истины. Естественно, что подобные действия со стороны следователя недопустимы.

Напротив, дезориентация не связана с действиями следователя, преднамеренно или непроизвольно искажающими истину. В основе дезориентации лежит использование следователем достоверной информации, фактических данных. Не- редко эти данные сами по себе не имеют решающего значения и при предъявлении их в обычной обстановке не могут побудить недобросовестного допрашиваемого к изменению его позиции в сторону правдивости. Однако при наличии определен-

Ратинов А.Р., Адамов Ю.П. Лжесвидетельство. М. 1976. С.100 2 Красусский В.Г. О некоторых психологических приемах расследования. // Следственная практика Вып. 65 М. 1964. С.99

Толковый русский словарь. Под ред. Ушакова Д.Н. Т.1. М. 1935. С.244.

59

ных психологических предпосылок эти достоверные сведения могут приобрести в глазах допрашиваемого особую значимость и субъективно свидетельствовать о большей, чем в действительности, осведомленности следователя. Для этого следо- ватель использует уже сложившуюся или специально подготавливает благоприят- ную психологическую атмосферу, а затем в соответствующий момент допроса де- монстрирует свою информированность, использует имеющиеся в его распоряжении доказательства, сообщает допрашиваемому известные следствию данные об его образе жизни, связях, конкретных поступках и т. д. Подобная осведомленность следователя обычно непроизвольно распространяется виновным на все обстоя- тельства совершенного им преступления и побуждает его к даче правдивых пока- заний. Данное положение представляется допустимым только при следующих об- стоятельствах: данная осведомленность достигается не за счет обмана и примене- ние данного приема должно быть избирательно.

В связи с рассматриваемой проблемой необходимо сказать о том, что следователь в условиях допроса, наряду с языковой формой сообщения использует и другие формы, например инсценировки.

Как разъясняется в словаре, «инсценировать - значит изобразить, устроить что- нибудь с каким-нибудь намерением, стремясь внушить иллюзию подлинности».1 Как видно, цель всякой инсценировки в том, чтобы «внушить иллюзию под- линности», а это есть не что иное как обман. Поэтому представляется, что обмануть следователь может не только словами, но и путем создания различных инс- ценировок.

Представляется, что и здесь речь может идти о таких инсценировках, где следователь основывается на фактических данных и это не будет обманом, а будет допустимым тактическим приемом.

Примером инсценировки может быть случай, описанный А.И.Кирпичниковым, когда в ходе допроса следователь положил перед обвиняемым чистый лист бумаги, на котором были лишь слова «чистосердечное признание», написанные по просьбе следователя рукой соучастника, в действительности не признавшего себя виновным. В результате допрашиваемый дал правдивые показания.2

’ Толковый словарь русского языка. Под редакцией Ушакова Д.Н. М. 1935г. с. 1214

Кирпичников А.И. О некоторых психологических приемах допроса. // Следственная практика. 1967. Вып.73.С63.

60

Как известно, высказывается мнение, что обманом является и несообщение сведений, которые человек обязан был сообщить другому.

Из этого исходят представители гражданского права. Например, гражданин, продающий вещь и не сообщивший покупателю о скрытых дефектах этой вещи, обманывает покупателя.

Представляется, что положения гражданского права нельзя механически пе- реносить в уголовный процесс. При допросе умолчание следователем о тех фактах, о которых он не обязан сообщать допрашиваемому по закону, не является обманом.

В криминалистической литературе имеются рекомендации об оказании на допрашиваемого психического воздействия посредством так называемого «недос- татка информации».1 Само название этой группы приемов характеризует в опреде- ленной мере их сущность, заключающуюся в том, что допрашиваемый оставляется следователем в неведении относительно определенных обстоятельств. Поскольку указанные обстоятельства допрашиваемый вправе знать, а следователь обязан со- общить их допрашиваемому, постольку данный тактический прием следует при- знать неправомерным, а потому недопустимым.

Спору нет, что в случаях, когда при воздействии на допрашиваемого «недостатком информации» он остается в неведении относительно обстоятельств, которые следователь не обязан ему сообщить, то никакого нарушения закона нет, это не является обманом, и такой тактический прием признается законным и допустимым.

Конечно, при вызове на допрос любое лицо прежде всего интересуется вопросом о причине вызова. Вполне понятно, что знание этого обстоятельства дает возможность в какой-то мере подготовиться к допросу. Безусловно, следователь не должен оставаться в этих случаях безучастным наблюдателем, ограничиться фик- сацией ложных сведений, которые ему сообщает на допросе определенное лицо. Но это не дает ему право ущемлять допрашиваемого в праве знать то, в чем он об- виняется или подозревается. В противном случае следователь превратился бы в просто оформителя протокола, был бы лишен активности.

Кертес И. Тактика и психологические основы допроса. С. 160., Дулов А.В. Судебная психо- логия. С.321.

61

Представляется правильным мнение о том, что отсутствие прямого указа- ния в законе на недопустимость обмана следует считать законодательным пробелом.

В связи с этим представляется необходимым внести изменения в ст.20 УПК, дополнив часть 3-ю указанием на недопустимость домогаться показаний обвиняе- мого и других участвующих в деле лиц также путем обмана.

Итак, тактические приемы применяются в соответствии с законом в пределах следственного действия. Производя процессуальные действия, следователь руководствуется как общими, так и конкретными положениями закона. При этом есть следственные действия, которые достаточно полно и детально регламентиро- ваны нормами права. Их производство не требует обращения к общим положениям закона, регламентирующим отдельные приемы расследования.

У лица, в отношении которого применяются тактические приемы, имеется свобода выбора той или иной позиции, того или иного варианта поведения.

Законность тактического приема проявляется в соблюдении закона в деятельности по применению тактического приема, а также при разработке новых тактических приемов.

Наряду с совершенствованием тактических приемов, появлением новых, ес- тественным является пересмотр взглядов на допустимость существующих такти- ческих приемов и необходимость исключения некоторых из практики.

Нечеткость понимания законности тактических приемов при их разработке может привести к ошибочным рекомендациям в теории, а на практике - к необъективности расследования, нарушению процессуальных гарантий личности.

62

2.3. Научность тактического приема.

Наряду с критерием законности допустимость тактического приема определяется и критерием научности. Важность указанного критерия очевидна. Действительно, нельзя, образно выражаясь, давать «пропуск» в уголовное судопроизводство тактическим приемам, научная ценность которых является низкой или сомни- тельной либо вообще отсутствует. Для практического применения следователям должны рекомендоваться только такие приемы, которые всесторонне научно обоснованы и ни при каких условиях не повлекут нежелательных последствий. Использование достижений науки повышает эффективность деятельности органов дознания, предварительного следствия и суда, расширяет их возможности в борьбе с преступностью.

Необходимо отметить, что криминалистика как наука возникла в связи с по- требностью научно организовать процесс расследования, поставить его на научные основы. В связи с этим роль криминалистики состоит в том, чтобы «служить мостом, по которому в судопроизводство проникают достижения естественных, технических и общественных наук».1

Перечисляя требования, предъявляемые к тактическим приемам, И. Е. Бы-ховский вполне справедливо указывает, что они должны основываться на научных положениях, выработанных соответствующими отраслями знаний, что «должны быть исключены из практики научно несостоятельные методы и приемы».

Еще более конкретно выразился Р. С. Белкин: «…допустимость применения тактических приемов зависит не только от его соответствия закону, но и от его на- учной обоснованности, являющейся залогом достоверности получаемых с его по- мощью результатов».3 В приведенном высказывании Р. С. Белкина, как представ- ляется, содержится ответ на вопрос о том, для чего необходим в уголовном судо- производстве критерий научности.

При разработке тактических приемов могут быть использованы такие науки, как философия, логика, психология, научная организация труда, педагогика, теория информации и др.

Белкин Р.С, Винберг А.И Криминалистика. Общетеоретические проблемы. М. 1973. С.85. Быховский И.Е. Процессуальные и тактические вопросы проведения следственных действий. Волгоград. 1977. С.47. Криминалистика. Под ред. Белкина Р.С. М. 1999. С.454.

63

Дать исчерпывающий перечень наук, достижения которых могут быть ис- пользованы при расследовании преступлений, невозможно. При этом следует также учитывать непрерывное развитие науки, которое связано с появлением новых отраслей знаний. Специальные науки для криминалистики имеют методологическое значение, которое заключается в том, что приемы получения и использования доказательств разрабатываются на базе достижений этих наук.

Разрабатывая свои приемы и средства, криминалистика не механически использует положения специальных наук, а творчески приспосабливает их в соответствии со специфическими условиями познания при расследовании преступлений.

Р. С. Белкин отмечает по этому поводу, что «чаще данные других наук ис- пользуются криминалистикой как исходные для создания на их основе собственно криминалистических средств, приемов и рекомендаций, ибо существенно преобра- зуются, приобретая такой вид и форму реализации, которые не известны той об- ласти знаний, откуда они заимствованы».1

В чем же сущность критерия научности? Отвечая на этот вопрос, Р. С. Белкин пишет, что под научной обоснованностью тактического приема надо понимать: «1) научность тактических приемов по источнику происхождения (результат научной разработки) или средству проверки (научная проверка рекомендаций практики); 2) соответствие тактических приемов современным научным представлениям, современному состоянию криминалистической тактики или состоянию тех наук, из которых тактикой заимствованы положения, обосновывающие данный прием; 3) возможность научного предвидения результатов тактических приемов и определения степени точности этих результатов; 4) возможностью заблаговременного обоснования определения наиболее благоприятных для приме- нения данного тактического приема условий».2

Думается, что если при оценке допустимости того или иного тактического приема соотнести его с вышеперечисленными положениями, то этого будет вполне достаточно для определения научности этого приема.

Определение научной обоснованности как критерия допустимости применения тактических приемов основывается на том, что данные специальных наук,

1 Белкин Р.С. Указ. работа. С.454.

Белкин Р.С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики. М. 1970. С.77.

64

используемые при конструировании и реализации тактических приемов, играют роль научной познавательной основы этих приемов, обеспечивая достоверность получаемых при их применении результатов. Научная обоснованность тактического приема позволяет исключить случайное и выделить некоторые общие законо- мерности в процессе его применения. Познание этих закономерностей помогает следователю в производстве как конкретного следственного действия, так и рас- следования в целом. Таким образом, рассматриваемое свойство тактического приема связано с одним из важнейших направлений следственной деятельности - рациональной организацией познания истины по уголовному делу.

Высказано мнение, что «значительное число тактических приемов своим происхождением обязано практике, и вовсе не является результатом научных изы- сканий».1 С указанным мнением можно согласиться лишь отчасти: действительно, в отрыве от следственной практики разработать тактический прием вряд ли возможно. Но значит ли это, что наука не причастна к разработке тактических приемов, которые появляются в практике? В практике есть немало случаев появления приемов, которые являются результатом опыта следователя. Например, разрабо- танный практикой и широко применяемый тактический прием -деление темы свободного рассказа. Как справедливо указал А. Р. Ратинов, «те блестящие находки остаются пока еще продуктом опыта и интуиции лишь отдельных мастеров следствия».2

Но следует отметить, что опыт, интуиция у таких следователей могут быть плодотворны лишь при наличии у них научной подготовки. Пока эти приемы не будут изучены криминалистами, всесторонне проверены с точки зрения их допус- тимости в условиях уголовного процесса, они не могут быть включены в арсенал приемов следственной тактики.

Тактические приемы, не прошедшие данную проверку, запрещаются к применению, в ряде случаев это находит даже законодательное закрепление. В этом проявляется относительная самостоятельность науки криминалистики по отношению к следственной практике. С другой стороны, следственная практика - это не только основной источник возникновения тактических приемов, это и критерий их истинности и практической ценности.

Белкин Р.С, Винберг А.И. Криминалистика. Общетеоретические проблемы. М. 1973. С.93. Ратинов А.Р. Теория рефлексивных игр в приложении к следственной практике. С.197.

65

Таким образом, наука и практика существуют в единстве, и в этом видится определенный залог научной обоснованности тактических приемов.

В криминалистической литературе даются также рекомендации, которые, хотя и могут быть полезны, но по своему содержанию не являются тактическими приемами. Так, желая подтвердить положение о том, что «наука криминалистики выработала ряд тактических приемов оказания помощи допрашиваемому в припо- минании забытых фактов, обстоятельств», А. Р. Ратинов пишет: «первым таким тактическим приемом является создание нормальной не отвлекающей внимание свидетеля или потерпевшего обстановки». Далее показывая, как конкретно должен действовать следователь, то есть раскрывая сущность предложенного тактического приема, автор пишет: «…роль следователя заключается в том, чтобы окружающая обстановка была благоприятной для воспоминания - тишина в служебном кабинете, отсутствие объектов, отвлекающих внимание допрашиваемого, отсутствие посторонних лиц, достаточное время для припоминания и т. п..».1 Таким образом получается, что если следователь все это сделал - он применил тактические приемы. Но ведь обеспечить нормальную обстановку на время допроса - это значит выполнить элементарное требование, которое должно соблюдаться во всех случаях. Именно поэтому представляется правильным мнение о том, что к тактическим приемам «не следует причислять все логические решения, принимаемые следователем, всякий подход к возможным отношениям с людьми, наведение по- рядка в делопроизводстве и т.п.2

Представляется ошибочным относить к тактическим приемам любые элементарные правила проведения следственного действия, тем более что некоторые из них находят свое отражение в законе.

Например, характеризуя тактический прием допроса, Н. И. Порубов указывает, что в заключительной стадии допроса применяются следующий тактический прием: представление возможности самому допрашиваемому написать свои показания, лично прочитать протокол допроса, подписать каждую страницу протокола, послушать магнитофонную запись.

Между тем, эти действия следователя будут исполнением требований УПК.

1 Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. М. 1967. С.55.

Васильев А.Н. Тактические приемы - основа следственной тактики. // Социалистическая законность 1974. №4. С.46.

Порубов А.И. Допрос в современном уголовном судопроизводстве. Минск 1973. С.137.

66

Высказывается мнение, что к тактическим приемам относится и так называемый «свободный рассказ».1

Опять же «свободный рассказ» - это порядок, установленный законодателем, и его следователь обязан соблюдать независимо от своего желания.

Очевидно, полезные изменения в сфере борьбы с преступностью могут наступить лишь в том случае, если в практику будут внедряться действительно научно обоснованные рекомендации, касающиеся наиболее эффективных способов производства процессуальных действий. Поэтому в общем надо согласиться с М. С. Строговичем, который считает, что «если объявлять научными достижениями и внедрять в следственную и судебную практику научно не обоснованные, не могу- щие претендовать на достоверность, но соблазнительные своей кажущейся новиз- ной приемы —получится только вред, весьма существенный вред для успешной борьбы с преступностью, для правильного расследования и судебного разрешения уголовных дел».2

Таким образом, представляется, что научность в значительной мере обусловливает эффективность тактического приема (например, использование законов логики при реализации тактического приема - предъявления доказательств с нарастающей силой). Данные логики и психологии заметно влияют на результативность тех тактических приемов, применение которых связано с использованием фактора внезапности. Так, вопросы, рассчитанные на эффект внезапности, лишают допрашиваемого, дающего ложные показания, возможности сделать выводы о до- казательствах, которыми располагает следователь.

Р С. Белкин, А. И. Винберг высказывают мнение о том, что научная основа тактического приема не может служить основанием для придания ему значения оригинального следственного действия.

В этом с ними следует согласиться, так как применение такого, например, научно обоснованного приема, как производство допроса на месте происшествия не дает основания для разделения этого следственного действия на разновидности допроса - допрос на месте происшествия и допрос в кабинете следователя.

Карнеева Л.М. Тактические приемы допроса обвиняемых. М. 1971. С. 174

Строгович М.С. О криминалистической одорологии. // Вопросы борьбы с преступностью.

Иркутск. 1970. С. 119

3 Белкин Р.С, Винберг А.И. Криминалистика. Общетеоретические проблемы. М. 1973. С.100.

67

По мнению А. Н. Гусакова, данные логики приобретают особое значение при использовании тактического приема, целью применения которого является оказание соответствующего воздействия на мышление участников следственных действий; положения психологии прежде всего принимаются во внимание в процессе применения тактических приемов, связанных с оказанием воздействия на эмоционально - чувственную сферу личности участника следственного действия; достижения научной организации труда имеют особое значение в реализации так называемых организационно - тактических приемов, к числу которых в литературе относят приемы планирования, осмотра места происшествия и др.1

Таким образом, конкретная цель, условия применения и характер тактического приема предопределяют особое значение данных той или иной специальной науки, положения которой используются в процессе реализации данного приема.

Говоря о научности тактического приема, представляется уместным обращение к вопросу о возможности и допустимости использования в доказывании гипноза и полиграфа.

В отечественной криминалистической литературе «допрос под гипнозом» ранее рассматривался преимущественно в контексте «реакционной сущности буржуазной криминалистики». Конечно, гипноз сам по себе является категорией пси- хиатрической науки и характеризуется как «состояние, вызываемое с помощью особых приемов (главным образом с помощью словесного внушения) и ведущее к автоматическому подчинению воле гипнотизера».2 Но то, что гипноз является на- учной категорией, не делает его допустимым в условиях уголовного судопроиз- водства, ибо «применение к обвиняемому, арестованному или задержанному лицу, каких-либо методов физического или психического принуждения, включая приме- нение сфигмографов, наркотических средств и любых других методов исследования подсознательного, должно быть строго запрещено. Национальные законы должны предусматривать наказание за применение запрещенных методов, как за преступления».

Отмечая неприемлемость подобных средств и методов в уголовном процессе, С. П. Элькинд указывает, что «подобного рода методы насильственного получения информации от лиц, подвергнутых медикаментозному воздействию, явля-

1 Гусаков А.Н. Следственные действия и тактические приемы. М.1972. С. 120

2 Юридический словарь. T.l M. 1956. С. 163.

Николайчик В.М. «Билль о правах» и полицейское расследование. М. 1973.С.193

68

ются не только аморальными, но и влекущими получение весьма сомнительной информации, за достоверность которой такие лица не могут нести ответствен- ность».1

В последние годы мнение относительно «допроса под гипнозом» изменилось и данной проблемой занялись многие ученые-криминалисты,2 предлагающие использовать в криминалистике возможность получить от человека, находящегося под гипнозом, интересующую следствие и суд информацию.

Следует согласиться с мнением Ю.В. Кореневского, что использование гипноза для получения сведений, которые допрашиваемый по тем или иным причинам не желает сообщать недопустимо, так как в прямую нарушает ч.З ст.20 УПК. Другое дело, когда интересы допрашиваемого совпадают с интересами правосудия, когда он стремится сообщить следователю и суду все, что ему известно по делу, но не может этого сделать по причинам, от него не зависящим, не может вспомнить и исчерпывающе описать происшедшие события.

Видимо речь идет о трудно воспроизводимых обстоятельствах уголовного дела, воспринятых потерпевшим или свидетелем в неблагоприятных условиях. Например, при отвлечении внимания на объекты, не связанные с событием преступления, при восприятии в течении очень короткого промежутка времени или в состоянии усталости, алкогольного опьянения. А кроме того, о тех обстоятельствах, мысленные образы которых ослабли, сошли на нет вследствие естественного забывания либо амнезии, вызванной травматизмом или стрессом.

Обстоятельства, воспринимаемые при неблагоприятных условиях восприятия, фиксируются, запечатлеваются в памяти в значительной мере на подсознательном уровне. Имеется принципиальная возможность оживления памяти, извлечения из нее, репродуцирования слабо выраженной информации путем беседы с ее носителем, приведенным в состояние гипнотического сна.

1 Элькинд П. Научно- технический прогресс и уголовное судопроизводство. Советская юсти ция. М. 1977.№З.С.8

2 Гримак Л.П. Гипноз и преступность. М. 1997; Гримак Л.П., Хабаев В.Д. Следственный гип ноз и права человека. // Государство и право. 1997. №4. С.46-49; Образцов В. А. Криминали стика. М. 1997. С.312-319 и др.

3 Кореневский Ю.В. Доказывание в уголовном процессе (закон, теория, практика). // Доказы вание в уголовном процессе: традиции и современность. Под ред. В.А. Власихина. М. 2000. С.98.

69

Гипнорепродукционный метод завоевывает все больше сторонников. По данным ВНИИ МВД РФ, из 237 опрошенных по специальной анкете сотрудников внутренних дел 183 практических работника из 14 регионов России на вопрос о допустимости применения гипноза для получения криминалистически значимой информации ответили положительно; 38 респондентов затруднились дать ответ на заданный вопрос; лишь 16 выразили к указанному методу скептическое отноше- ние.1

Например, к «допросу под гипнозом» в США предъявляются следующие требования:

  • данный метод применяется как исключительная мера;
  • необходимо добровольное письменное согласие допрашиваемого лица на проведение процедуры гипноза;
  • разъяснение лицу, подвергшемуся этой процедуре, ее целей, задач, без- вредности для здоровья, гарантий конфиденциальности и т.д.;
  • проведение процедуры гипноза специалистами;
  • разрешение высокопоставленных должностных лиц ФБР и прокуратуры.
  • В России опыт применения гипноза в оперативно-розыскных мероприятиях и тем более в процессуальном доказывании практически отсутствует. Поэтому основная трудность дальнейшей разработки данного метода заключается в том, что проведению экспериментов в следственной практике «на живых делах» препятст- вует то, что применение гипноза не укладывается в существующие в настоящее время в России правовые рамки, а без экспериментов, без опробования метода на практике невозможно оценить его эффективность, надежность и сформулировать предложения относительно правового регулирования.3

Весьма актуален вопрос об оформлении акта гипноза, о значении его результатов. Если исходить из того, что применение гипноза требует специальных познаний, а сам процесс извлечения информации из подсознания является исследованием своеобразного объекта - потенциального носителя искомых сообщений,

1 Расследование преступлений повышенной общественной опасности. Пособие для следова теля. // Под ред. Н.А. Селиванова, А.И. Дворкина. М. 1999. С.42.

2 Богомолова С.Ф. Когда и как ФБР использует гипноз. // Записки криминалистов. Вып.5. М. 1995.С.246.

3 Кореневский Ю.В. Доказывание в уголовном процессе (закон, теория, практика). // Доказы вание в уголовном процессе: традиции и современность. Под ред. В.А. Власихина. М. 2000. С.100.

70

то процедура гипноза - вид исследования, которое может осуществляться как на уровне предварительного исследования, в основном с оперативными целями, так и в форме судебной экспертизы.

Получение информации от допрашиваемого в состоянии гипноза не является допросом. В уголовном процессе под допросом понимается следственное действие, заключающееся в получении и фиксации показаний допрашиваемого о су- щественных для дела обстоятельствах. При этом предполагается, что допрашивае- мый дает показания сознательно, в здравом уме и твердой памяти, сообщая все из- вестное ему по делу. Совсем иное дело - получить информацию, подвергнув чело- века гипнозу. Специалисты в области психотерапии указывают, что «гипнотики могут под влиянием гипноза «вспоминать» о том, чего в действительности не было. Показания гипнотика заслуживают меньше доверия потому, что его признания не могут быть подвергнуты проверке путем тщательного психологического анализа».1

Поэтому показания лиц, полученные под гипнозом не могут являться дока- зательствами, а могут лишь использоваться как ориентирующая информация.

Представляется, что проведение сеанса гипноза должно проходить в рамках психологической экспертизы. Назначая экспертизу, следователь мог бы поставить вопрос и о возможности активизации памяти лица методами психотерапии, в том числе гипноза. Производство подобных экспертиз позволило бы накопить опыт, необходимый для того, чтобы разработать и внести предложения о законодательной регламентации применения гипноза в интересах раскрытия преступления и установлении для этого соответствующих правил.

Представляется, что использование гипноза следует признать эффективным средством получения оперативно-розыскных данных в ходе опроса с целью актуализации забытого, в случае если при этом будут соблюдены следующие требования:

  1. Добровольное предварительное согласие испытуемого на опрос с ис- пользованием гипноза.
  2. Высокая квалификация и специальные познания в области медицины и гипнологии специалиста-гипнолога.
  3. Сведения, получаемые под гипнозом, не могут быть признаны доказа-
  4. 1 Слободяник А.П. Психотерапия, внушение, гипноз. Киев. 1977. С.293.

71

тельствами по делу, а выступают лишь как ориентирующая информация.

  1. Опрос с применением гипноза должен проводиться с разрешения судебных органов.
  2. Применение гипноза в ходе опроса может касаться только психически здоровых лиц и методы гипноза не должны ставить под угрозу жизнь и здоровье испытуемого.
  3. Ход опроса с применением гипноза должен фиксироваться посредством видеозаписи.
  4. Применение гипноза должно носить исключительный характер, (на пример, применяться только при расследовании тяжких преступлений).

Также необходимо обратиться к допустимости использования полиграфа. Эта проблема в криминалистике и судопроизводстве известна как проблема инстру- ментальной диагностики психофизиологического состояния лица, обладающего значимой для расследуемого преступления информацией.

Что касается использования аппаратов, регистрирующих состояние и изменение физиологических параметров организма, происходящих под влиянием тех или других эмоций, в частности волнения или страха (полиграф), то известно, что в судопроизводстве западных стран эти аппараты нашли широкое применение. В последние годы вопросы применения полиграфа в судопроизводстве затрагивали многие ученые.1 Практическим аспектам применения полиграфа была посвящена значительная часть выступлений на научно-практическом семинаре, проведенном в 1994 году во ВНИИ МВД РФ, на эту тему защищена кандидатская диссертация, издано учебное пособие,4 опубликован ряд статей, появились специальные разделы в учебниках криминалистики.

Прукс П. Уголовный процесс: научная «детекция лжи». Тарту. 1992.; Ларин A.M. Кримина- листика и паракриминалистика. М. 1996.; Белкин Р.С. Курс криминалистики. Т.З. М. 1997.; Криминалистика. Под ред. В.А. Образцова. М. 1997.; Варламов В.А. Детектор лжи. Краснодар. 1998; Расследование преступлений повышенной общественной опасности. // Под ред. Н.А. Селиванова, А.И. Дворкина. М. 1999.; Николайчук И.А. Сокрытие преступлений как форма противодействия расследованию. М. 2000; Холодный Ю.И. Применение полиграфа при профилактике, раскрытии и расследовании преступлений. М. 2000.

Нетрадиционные методы в раскрытии преступлений. М. 1994.

См.: Белюшина О.В. Правовое регулирование и методика применения полиграфа в раскрытии преступлений. М. 1998.

4 См.: Корчагин М.Н. Использование полиграфа («детектора лжи») в процессе раскрытия преступлений. М. 1998.

72

Современный полиграф - это «комплекс точных медицинских приборов, непрерывно и синхронно фиксирующих динамику таких реакций допрашиваемого, как давление крови, частота пульса, глубина и частота дыхания, кожногальва- ническая реакция, степень мускульного напряжения, биотоки мозга и т. п., всего около двадцати показателей.1

Надо полагать, что если бы полиграф не был эффективен в борьбе с преступностью, то о нем бы давно забыли. К сожалению, в нашей литературе полиграф иногда характеризуется как сам по себе реакционный прибор, к его оценке подходили и подходят иногда предвзято, не с научных позиций. Отмечая, что машина не может быть реакционной, а медицинский прибор не бывает сам по себе ненаучным, он или работает или не работает, А. Р. Ратинов, А. Н. Васильев выступили против негативного отношения к полиграфу.

Практика свидетельствует об умении опытных следователей по проявлениям эмоций допрашиваемого судить о его переживаниях, о его реакции на тот или иной вопрос, предъявленное доказательство и т. п. Результаты своих наблюдений следователь умело использует в своих тактических целях. И в этом ничего удиви- тельного нет.

Психологическими исследованиями давно установлено, что «наблюдение за поведением человека в целом дает возможность правильно «прочесть» его чувст- ва».2 Наблюдение за поведением допрашиваемого позволяет опытному следовате- лю судить о его психологическом состоянии, определить пути для установления контакта, выбрать тактический прием допроса, своевременно изменить его на- правление, определить по его реакции, какие вопросы требуют дополнительной детализации.3

Чем опытнее следователь, тем больше у него возможностей по выявлению у допрашиваемого эмоциональных проявлений, их использования. Но ведь суть применения полиграфа в том и заключается, чтобы объективизировать результаты наблюдения, исключить при этом субъективизм того или иного наблюдателя.

1 Злобин Г.А., Яни С.А. Проблема полиграфа. М. 1976. С. 125.; Криминалистика. Под ред. Белкина Р.С. М 1999. С.391.

2 Якобсон П.М. Психология чувств. М. 1958. С. 149

3 Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств. М. 1966. С. 156

73

Полиграф значительно расширяет возможности следователя. Как сказал С.А. Яни, «полиграф выполняет роль некоего увеличительного стекла».1 Но он является всего лишь техническим средством и не может давать ответа на вопрос о правдивости или ложности показаний, его функция исчерпывается тем, что он с «высокой степенью достоверности показывает динамику эмоциональных реакций испытуемого на различные вопросы».2 О правдивости показаний имеет суждение следователь, а ему в этом помогают сведения, полученные на полиграфе.

Вышесказанное позволяет ответить на основной вопрос о принципиальной допустимости применения полиграфа в расследовании - могут ли результаты применения полиграфа выступать в качестве доказательств, либо играют иную роль?

Подтверждая утверждения ученых-криминалистов, практические работники подтвердили возможность применения полиграфа в расследовании. 12 сентября 1995 года приказ №353 «Об обеспечении внедрения полиграфа в деятельность ор- ганов внутренних дел» и инструкция «О порядке применения полиграфа при опросе граждан», утвержденная Генеральной прокуратурой РФ, ФСБ и МВД РФ и за- регистрированная 28 декабря 1994 года в Минюсте РФ, ввели полиграф в арсенал допущенных законом криминалистических средств.

После принятия таких решений проблема полиграфа из области теории и дискуссий переведена в область реальной практики, и теперь интерес представляет возможность сделать следующий шаг - решить вопрос об условиях использования полиграфа в доказывании, то есть придания ему статуса легального, допустимого законом средства собирания и исследования доказательств. Как заключает В.А.Образцов, «метод испытаний на полиграфе после десятилетий огульного об- винения в безнравственности и лженаучности вошел в арсенал допущенных зако- ном криминалистических средств».3

Криминалисты признают, что полиграф - это «вспомогательное средство для проверки причастности лица к преступлению, получение значимой для дела информации в целях эффективного проведения оперативно-тактических меро-

1 Яни С.А. Правовые и психологические вопросы применения полиграфа. // Проблемы со- вершенствования советского законодательства. Вып.8. М. 1977. С.127.

Гуляев Н.И., Быховский И.Е. Исследование эмоционального состояния человека в процессе производства следственного действия. // Криминалистика и судебная экспертиза. Киев 1972. С.107-108. 3 Образцов В.А. Основы криминалистики. М. 1996. С. 128.

74

приятии в процессе раскрытия преступлений. Вывод или заключение специалиста является не доказательством по делу, а имеет вероятностный, поисковый харак- тер».1

В России за два последних года проведено около 3 тысяч проверок на полиграфе.2 В ГУВД Краснодарского края за три года проведено 1226 полиграфных опросов в отношении 1211 подозреваемых в совершении преступлений граждан. Полиграфные проверки проводились по 523 преступлениям. Опрашивались подоз- реваемые в совершении убийств, разбойных нападений, грабежей, нанесении тяж- ких телесных повреждений, краж, хулиганских действий, взрывов, незаконного хранения оружия и т.д. После проведения полиграфных опросов подтверждена не- причастность к совершенным преступлениям 702 граждан, дана информация о причастности 509 подозреваемых. Из них сразу после обследования на полиграфе 180 подозреваемых дали показания о совершенных преступлениях.3

На сегодняшний день в ГУВД Краснодарского края имеется 56 полиграфов. Вся работа проводится на компьютерных полиграфных системах КПС-07 и КИПС-06 фирм «Авикс» и «Геолид» (г.Москва).

Анализ практики проведения опросов граждан с использованием полиграфа показывает, что его применение дает возможность:

  • определить вероятность причастности проверяемого лица к планированию, подготовке и совершению преступления;
  • оценить достоверность информации, сообщаемой опрашиваемым лицом, и на этой основе сформулировать версию расследуемого дела;
  • получить оперативно-значимую информацию, которую другими путями получить невозможно;
  • создать условия для дачи опрашиваемым лицом правдивых показаний.
  • 1 Корчагин М.Н. Использование полиграфа («детектора лжи») в процессе раскрытия престу плений. М. 1998. С.22.

2 Кореневский Ю.В. Доказывание в уголовном процессе (закон, теория, практика). // Доказы вание в уголовном процессе: традиции и современность. // Под ред. В.А. Власихина. М. 2000. С.90.

Николаев С.Л. Итоги трех лет использования полиграфов в ГУВД Краснодарского края. // Опыт использования полиграфа в профилактике и раскрытии преступлений в ГУВД Краснодарского края. // Под ред. Сапрунова А.Г., Николаева С.Л. Краснодар. 1997. СП.

75

Опыт применения полиграфных устройств специалистами ГУВД Краснодарского края показывает, что для повышения эффективности полиграфных опросов необходимо:

  • оператор, работающий на полиграфе, должен владеть искусством проведения допроса и получения от допрашиваемого (в случае виновности) признательных показаний;
  • получение специалистом максимально возможного количества детальной информации об исследуемом событии для подготовки большого числа непрямых тестов, что позволяет приблизить вероятность заключения к 100% и практически исключить ошибки;
  • полиграфный опрос лиц, подозреваемых в совершении преступлений, должен проводиться первым из мероприятий, проводимых гласно, так как в противном случае имеется большая вероятность передачи значимой информации, касающейся исследуемого дела, сотрудником, проводящим беседу или допрос, и, как правило, влечет за собой невозможность той или иной части ранее подготовленных тестов непрямого метода;
  • в случае выявления специалистом при полиграфном опросе у обследуемого лица скрываемой «виновной» информации необходимо дальнейшие мероприятия проводить с учетом психоэмоционального статуса подозреваемого, а именно: проведение допроса оперативно-следственными работниками сразу после тестирования, а также использование других оперативных мероприятий;
  • длительное сопровождение в процессе раскрытия преступления, то есть многоэтапная работа специалиста полиграфа во время проведения оперативно- розыскных мероприятий и следственных действий;
  • широкое использование поисковых тестов.1
  • С учетом вышеназванного, на наш взгляд, значительно повысится эффективность использования полиграфа при раскрытии преступлений. Необходимо и дальнейшее внедрение метода полиграфного тестирования в практическую деятельность оперативных подразделений органов внутренних дел.

Опыт использования полиграфа в профилактике и раскрытии преступлений в ГУВД Крас- нодарского края. // Под ред. Сапрунова А.Г., Николаева С.Л. Краснодар. 1997. С.18-19.

76

Таким образом, в настоящее время полиграф в РФ используется в оперативно- розыскной деятельности, а также при проведении психиатрической и психоло- гической экспертиз. Р.С.Белкин писал: «Закон не ограничивает эксперта в выборе технических средств исследования. Любое техническое средство, если оно само и методика его применения научно обоснованы, может быть применено экспертом для решения задач экспертизы, сообразно, разумеется, с условиями исследования, предъявляемыми к нему требованиями, процессуальным порядком экспертизы и т.п. поэтому нет оснований для возражения против использования полиграфа экспертом - психиатром или психологом».1 Представляется возможным применение полиграфа и при производстве следственных действий (в частности допроса) при непосредственном участии специалиста-психолога.

На данном этапе использование полиграфа в судопроизводстве требует дополнений в уголовно-процессуальное законодательство:

-дополнить ст. 6 Закона «Об оперативно-розыскной деятельности» еще одним самостоятельным оперативно-розыскным мероприятием - «психофизиологическое тестирование (полиграф)»;

-при применении полиграфа должен обязательно присутствовать специалист- психолог;

-при применении полиграфа требуется обязательное письменное согласие испытуемого;

-испытание на полиграфе требует составления специального протокола, который составляется только при согласии испытуемого; отказ не трактуется во вред отказавшемуся от испытания;

-результаты применения полиграфа не признаются доказательствами и могут использоваться только как ориентирующая информация.

В литературе высказываются и другие условия применения полиграфа в су- допроизводстве , но представляется, что изложенное охватывает собой необходи- мые гарантии испытуемого, оставляя за ним полную свободу выбора.

Вместе с тем надо отметить, что иногда в практике встречаются случаи, когда для оказания соответствующего воздействия на допрашиваемого используются различные псевдоприборы, якобы выявляющие ложь. Естественно, такие приборы

1 Белкин Р.С. Курс криминалистики. Т.З. М. 1999. С.54.

См. например, Комиссаров В.И. Использование полиграфа в борьбе с преступностью. // Законность. 1995. №11. С.43-47.

77

рассчитаны на лиц с низким уровнем интеллекта и детей. Известны случаи, когда под воздействием таких средств допрашиваемые давали ложные показания и даже оговаривали себя. Нет сомнений, что применение таких средств, не имеющих ни- чего общего с наукой, является недопустимым в условиях уголовного судопроиз- водства.

Применение научно-технических средств имеет большое значение для тщательной фиксации хода и результатов следственных действий.

Представляется, что этот вопрос тесно связан с научной обоснованностью тактических приемов производства следственных действий и фиксации их хода и результатов, он подробно будет рассмотрен в 3-й главе.

Таким образом, для уголовного судопроизводства приемлемы только такие тактические приемы, которые отвечают критерию научности.

1 Ратинов А.Р., Скотникова Т.А. Самооговор. М. 1973. С.121

78

2.4. Этичность тактического приема.

Действующие в обществе нормы морали, которые своеобразно преломляются в специфических условиях деятельности следственных органов по раскрытию и расследованию преступлений, образуют в своей совокупности нравственные осно- вы расследования. Следственная тактика основывается на нормах уголовно- процессуального законодательства, которые определяют применение тактических приемов, их направленность на установление истины по делу. Наряду с правовыми нормами, положениями психологии, логики и других наук, реальную основу, на которой происходит конструирование и практическое осуществление тактических приемов, составляют нормы морали.1

Являясь особой формой общественного сознания, мораль (обычаи, нравы) представляет собой один из способов нормативной регуляции поведения человека в обществе. Специфика морали как способа регуляции заключается в том, что нравственные требования и оценки вырабатываются непосредственно массовым сознанием (в отличие от правовых норм).

В литературе термин «этика» часто употребляется в том же самом значении, что и термин «мораль». В науке принято различать эти понятия. Под этикой следует понимать науку о морали. При таком понимании мораль является предметом исследования науки, которая и называется этикой.

Следует также соотнести понятие «мораль» и «нравственность». Эти понятия тождественны, так как «нравственные отношения и поведение есть лишь pea- лизация взглядов, идей, понятий и т.д. в практике». Таким образом, мораль и в специфичных условиях уголовного производства не теряет своего значения. Хотя основным регулятором являются нормы уголовно-процессуального права, однако в уголовном судопроизводстве важное регулирующее значение также придается нормам морали. Вполне естественно, что сразу же возникает вопрос о регулирую- щем значении каждой из указанных норм, их соотношении между собой.

Диалектику взаимодействия права, криминалистики (в более узком плане - следственной тактики) и морали можно разделить по нескольким направлениям.

Любичев С.Г. Этические основы следственной тактики. М. 1980. С.10.

2 Якушин СЮ. Тактические приемы при расследовании преступления. Казань. 1983. С.54

3 Зархин Ю.М. Нравственные основы предварительного следствия в советском уголовном процессе. М. 1974. С. 13

79

По сфере действия: нормы права регулируют правовые отношения, а рекомендации криминалистики обеспечивают реализацию правовых и частично неправовых взаимоотношений, нормы же морали действуют во всех межличностных отношениях, в том числе и правовых.

По степени детализации: уголовно-процессуальные нормы регламентируют порядок взаимоотношений участников процесса в общем плане, рекомендации криминалистики - более детально; а нормы морали влияют на все взаимоотноше- ния.

По форме выражения: в УПК сгруппированы обязательные и частично фа- культативные нормы, в криминалистике - рекомендательные, имеющие научный характер; а в морали - общепризнанные, несистематизированные нормы.

По способу обеспечения: правовые нормы обеспечиваются силой убеждения и частично принуждением, тактические приемы - больше силой убеждения и реже (через нормы УК, УПК) принуждением, нормы же морали всегда обеспечиваются силой общественного влияния.

По условиям и времени применения: правовые нормы функционируют со стадии возбуждения уголовного дела, тактические приемы - до его возбуждения, в ходе расследования и иногда после приостановления расследования; мораль же действует в любых условиях и времени взаимоотношений следователя с участни- ками уголовного процесса.

В криминалистической литературе вполне естественно возникает вопрос, не является ли достаточным регулирование отношений следователя с участниками уголовного процесса процессуальными нормами. Тем более, что «нравственные нормы, реализуемые в области судопроизводства, не отделяются от процессуаль- ных норм, они включаются в их содержание…».1 Думается, что приведенные выше отличия норм права и норм морали отвечают на этот вопрос. В подтверждение можно привести слова А. Ф. Кони, который писал, что в «деятельности судьи… должны сливаться правовые и нравственные требования».2 Вне всяких сомнений, сказанное в полной мере касается и следователя.

В криминалистической литературе высказывается точка зрения, в соответствии с которой то, что противоречит законности, как правило, осуждается и с по-

1 Проблемы судебной этики. Под ред. М.С.Строговича. М. 1974. С.29

2 Кони А.Ф. Нравственные начала в уголовном процессе. Собрание сочинений Т.4. М. 1967. с.49

80

зиции морали. Но если нарушение правовых норм влечет за собой определенные законодателем последствия, установленные ими процессуальные санкции, то мо- ральное поведение - «это поведение, которое не имеет санкций иных, чем собст- венное чувство порядочности».1

Нельзя не отметить то обстоятельство, что правовые нормы отражают в себе положения норм морали, учитывают их. Действительно, запрещая применять в от- ношении допрашиваемого насилие, угрозы и иные незаконные меры, законодатель обеспечивает охрану и нравственных интересов личности. «Аморальное средство, - пишет М. С. Строгович, - если оно будет применено при расследовании и разре- шении уголовного дела, не может быть законным, оно всегда будет связано с на- рушением закона, будет означать искажение подлинного смысла, содержания за- кона».2

Вместе с тем правовая и моральная оценка действий следователя на практике не всегда являются одинаковыми, не всегда они совпадают. Если бы они совпадали, то никакой необходимости в самостоятельном этическом критерии не было бы. Достаточно было бы одного правового критерия. Но в том то и дело, что иногда возникают ситуации, когда по формальным признакам действия следователя закону не противоречат, но, тем не менее, они могут быть признаны не соответствующими требованиям моральным.3

Все изложенное выше позволяет разрешить дискуссионные вопросы о нрав- ственных критериях допустимости тактических приемов расследования не так, как это в основном принято в криминалистике. При решении данных вопросов, оче- видно, надо руководствоваться не только общими критериями, разработанными юристами на все случаи жизни, но и такими, которые увязывались бы с типичными ситуациями расследования.

Так, на практике часто возникают случаи, когда закон допускает применение тех или иных процессуальных действий, а моральные критерии «советуют» воздержаться от них. В целом требования закона и морали согласуются, но реали- зовать следственные действия в конкретной ситуации подчас бывает затрудни- тельно. Например, если интересующие следователя лица вступают в брак или уча-

1 Шибутани Т. Социальная психология. М. 1969. С.378.

Строгович М.С. О правах личности в советском уголовном судопроизводстве. // Советское государство и право 1976. №10. С.75

Ароцкер Л. Судебная этика. // Социалистическая законность. 1969. №9. С.33

81

ствуют в похоронах близких либо присутствуют на ином важном для них событии, то проведение запланированных действий (допроса, обыска, освидетельствования, задержания и даже ареста) желательно перенести на другое время. При этом, ко- нечно же, должны быть приняты все меры к тому, чтобы заинтересованное лицо не скрылось или не уничтожило доказательства по делу.1

Говоря о соотношении правового и этических критериев важно указать и на то, что если тактический прием признан неправомерным, связан с каким-нибудь нарушением закона, то вследствие этого доказательства, полученные с его помо- щью, могут быть признаны непригодными, то есть недопустимыми. На таких до- казательствах нельзя основывать обвинение, поскольку возникающие в подобных случаях сомнения должны истолковываться в пользу обвиняемого. Признание же тактического приема лишь неэтичным таких последствий не влечет. Следует ска- зать, что как в законе уже учтены правила нравственности, так и в разработке так- тических приемов эти правила учитываются, но если в законе они презюмиру-ются, то тактический прием таким «иммунитетом» не обладает, а должен быть в каждом случае применения «взвешен» с точки зрения нравственности. Тем более, что мораль - это форма общественного сознания, которая находится в постоянном развитии. Моральные требования не есть что-то навсегда застывшее, они дина- мичны. Это необходимо учитывать в условиях уголовного судопроизводства.

В подтверждение можно сослаться на ст. 51 Конституции РФ, которая говорит о том, что «никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников». Совершенно очевидно, что законодатель тем самым защищает моральные интересы допрашиваемого.

В криминалистической литературе наметилось два направления в понимании и определении нравственных критериев допустимости использования тактических приемов. Одни авторы, рассматривая данные критерии, исходят только из общих положений морали, не связывая их с процессуальным положением участников следственных действий, их отношением к расследуемому преступлению и т. п.

Так, С. П. Митричев, в частности, отмечает: «Тактический прием должен соответствовать морально-этическим нормам поведения и взглядам, принятым в обществе. Они не должны оскорблять и унижать честь и достоинство человека,

Комиссаров В.И. О нравственных аспектах предварительного расследования преступлений. // Государство и право. 1992. №11. С. 110.

82

подвергать опасности его здоровье, компрометировать подозреваемого и обвиняе- мого, предавая без необходимости огласке обстоятельства их личной жизни, став- шие известными в процессе расследования».1

Сторонники других взглядов нравственные критерии допустимости определяют применительно к конкретному процессуальному действию, связывая необхо- димость разработки этих критериев с использованием в практике так называемых «следственных хитростей» или «психологических ловушек».

А. Н. Васильев, например, писал: «В связи с тем, что при допросе допустимы «хитрости», требуется разграничить допустимое и недопустимое в тактических приемах».2

Представляется, что противоречий между этими взглядами нет. Сторонники первого суждения определяют общее направление в разработке нравственных кри- териев в следственной практике. Вторая группа ученых, развивая эти положения, конкретизируя их, придает им практическую направленность приспосабливая их к производству конкретных следственных действий.

Представляется необходимым отметить, что те попытки, которые предприняты в криминалистике для характеристики тактических приемов со стороны нравственности, направлены прежде всего на выделение того, что признается от- рицательным с позиций морали. А. Н. Васильев писал, что соответствие тактических приемов нормам морали означает, что «нельзя использовать безнравственные побуждения людей (корысть, месть и др.), их культурную отсталость, суеверие, религиозные убеждения и т. д., сообщать им ложные сведения. Нельзя допускать любых действий, подрывающих авторитет следствия и правосудия».3 Р. С. Белкин указывает, что «применение тактического приема не должно оскорблять или уни- жать достоинство и честь участника процессуального акта, создавать опасность для его жизни и здоровья, возможность разглашения интимных подробностей его жизни и т. п.».4 По мнению А. Р. Ратинова «при применении тактических приемов следователь не имеет права злоупотреблять доверием допрашиваемого или прибе-

1 Митричев СП. Следственная тактика. М. 1975. С.9

2 Васильев А.Н., Карнеева Л.М. Тактика допроса. М. 1970. С.114

Васильев А.Н. Тактические приемы - основа следственной тактики. // Социалистическая законность. 1974. №4. С. 47 Белкин Р.С. Общая теория советской криминалистики. Саратов. 1986. С.283.

83

ф гать к провокациям, вероломству, лжи или обману, использованию невежества,

суеверий и низменных побуждений людей».1

Как указывает М. С. Строгович, «при допросе недопустимы грубость, резкость, насмешки, подчеркнутая недоверчивость, чрезмерная сухость тона, невнимательность, торопливость и т. п., а приемы, основанные на предвзятом отношении к допрашиваемому и на отсутствии элементарного уважения к человеку, виновность которого не установлена, не признана, заслуживают с этической точки зрения самого решительного осуждения».2

И. Е. Быховский считает, что тактический прием не должен унижать честь и достоинство допрашиваемого, оправдывать совершение преступления и преуменьшать его опасность, влиять на позицию невиновного, побуждая его к признанию;… подрывать авторитет органов прокуратуры, суда, МВД.3

Представляется важным подтвердить то, о чем уже говорилось выше: что характеризуя этический критерий, было бы целесообразно из требований, которым должен отвечать тот или иной тактический прием, выделить отдельно аспект правовой и аспект нравственный.

Если определенные действия не соответствуют одному критерию, в данном случае правовому, то этого достаточно для того, чтобы признать указанные действия недопустимыми. В этом случае отпадает необходимость соотнесения действия с каким-либо другим критерием. Это позволяет избежать дублирования. Так, если применение насилия, обмана охарактеризовано с правовой точки зрения и признано недопустимым основывать на них тактические приемы, то вряд ли есть необходимость доказывать несоответствие насилия, обмана и других незаконных мер еще и этическому критерию.

Представляется, что можно дать ответ на вопрос о том, для чего в уголов- • ном судопроизводстве необходим этический критерий. Он нужен постольку, по-

скольку в условиях уголовного судопроизводства необходимо обеспечение охраны: а) чести и достоинства граждан; б) авторитета следственных органов. С этих двух позиций и должна производиться оценка тактических приемов на предмет соответствия их этическому критерию.

f Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. М. 1967. С. 169.

/ 2 Проблемы судебной этики. Под ред. Строговича М.С. М. 1974. С. 134

d Быховский И.Е. О допустимости и правомерности некоторых тактических приемов. // Сб.

Совершенствовать следственное мастерство. Куйбышев. 1974. С.58

84

Об уважении чести и достоинства граждан. Еще А. Ф. Кони обращал внимание на то, что «осуществление безусловных требований нравственного долга выражается, прежде всего, в уважении к человеческому достоинству… и нравственный долг судебного деятеля предписывает никогда не забывать, что объектом действий этого деятеля является прежде всего человек, имеющий никем и ничем неотъемлемые права на уважение к своему человеческому достоинству».1

Право на уважение своего достоинства в условиях уголовного судопроизводства имеют все граждане, независимо от пола, возраста, вероисповедания, занимаемого общественного и имущественного положения В связи с этим необходимо отметить следующее.

Как известно, с точки зрения законности безразлично, к какому полу относится человек, оказывающий на допрашиваемого воздействие. Не так дело обстоит с точки зрения этичности. Например, по делам о половых преступлениях допрашиваемому далеко небезразличен пол следователя. Если с точки зрения законности безразлично, какого пола педагог или родитель, которого следователь намерен пригласить для участия в допросе несовершеннолетнего, то с этической позиции желательно, чтобы присутствующий при допросе был одного пола с допрашивае- мым. Нельзя при этом не считаться с желанием самого допрашиваемого.

В сложную ситуация попадает следователь, когда необходимо допросить близкого человека (воспитатель, учитель, знакомый). Не всегда в таких случаях имеется основание для отвода.

Можно ли говорить о том, что в таких ситуациях безразлично, кто допрашивает? Думается, что и с точки зрения чести и достоинства допрашиваемого, да и самого следователя, это не совсем так.

Приведенные примеры подтверждают высказывание о том, что в законе нельзя предусмотреть всего. Предъявляемые следователям требования профессионального и этического характера зафиксированы в УПК и законе о прокуратуре. Однако ясно, что ни один из законов, будь он самым совершенным, не может до конца предусмотреть всех этических требований, которым должен отвечать современный следователь. В настоящее время недостаточно изучены с криминалистических позиций формы, особенности, пределы влияния нравственных и психологических факторов на поведение представителей отдельных национальностей,

’ Кони А.Ф. Нравственные начала в уголовном процессе. Собр. Соч. Т.4. М. 1967. С.50-51

85

народностей, социальных групп и т.д. в ходе расследования преступлений. Соот- ветственно нет и тактических рекомендаций, с помощью которых можно было бы нейтрализовать или использовать эти факторы. Поэтому, если такие особенности ярко проявляются в ходе расследования, следователю при подготовке к производ- ству отдельных следственных действий необходимо консультироваться с соответ- ствующими специалистами. Следователь в подобных ситуациях должен руково- дствоваться в большей степени таким критерием допустимости тактического приема, как этичность.

Об авторитете следственных органов. Опасность применения тактических приемов, не соответствующих требованиям морали, заключается не только в том, что это может затронуть честь и достоинство граждан, но и в том, что при этом в глазах граждан подрывается авторитет следственных органов.

Об этом свидетельствует следующий пример. Краснодарский краевой суд вернул дело об изнасиловании на доследование. В суде потерпевшая стала оправдывать подсудимого, заявив при этом, что на следствии оговорила его. Это же она заявляла следователю, но он не принял это во внимание. Расследование данного дела было поручено другому следователю, который для оказания воздействия на потерпевшую пригласил на допрос следователя, который ранее вел это дело следний стал жаловаться потерпевшей на то, что после ее заявления у него якобы неприятности на работе. Потерпевшая сказала, что не думала о последствиях своего заявления и дала его под воздействием родственников подсудимого. Хотя ука- занный тактический прием позволил получить правдивые показания, но такие дей- ствия безусловно являются нетерпимыми не только с точки зрения закона, но и с точки зрения этики и подрывают авторитет следственных органов. Тем более, что в приведенном примере цель могла быть достигнута без указанного действия, а путем производства допроса потерпевшей и выяснения причин изменения ее показаний.1 Таким образом, можно сделать вывод, что данный тактический прием недопустим, так как не соответствует такому критерию допустимости тактических приемов, как этичность.

В зарубежной криминалистической литературе распространена рекомендация

0 том, чтобы при допросе подозреваемого или обвиняемого выражать сочувствие, проявлять согласие с ним в оценке ситуации, в которой совершено преступление,

1 Уголовное дело № 2-204/97 - Архив Краснодарского краевого суда.

86

говорить ему, что любой другой человек (в том числе и сам следователь), в анало- гичной ситуации повел себя так же, как и он в момент совершения преступления. По существу в этих случаях, добиваясь признания, следователь оправдывает со- вершение преступления.

Такое случается и у наших практических работников. Это, конечно, не укрепляет, а только подрывает авторитет правоохранительных органов.1

Весьма распространенным средством воздействия на допрашиваемого является разъяснение ему значения обстоятельств, смягчающих ответственность, чис- тосердечного раскаяния, а также активного способствования раскрытию преступ- ления. Вполне понятно, что при этом допрашиваемый ориентируется на то, что в случае признания ему снизят срок наказания. Это часто меняет позицию допраши- ваемого, позволяет получить у него правдивые показания. Вполне естественно, что после этого допрашиваемый ожидает некоторого снисхождения за чистосердечное раскаяние. К сожалению, нередко суды при назначении наказания не учитывают этого положения, тем самым подрывая авторитет судебных органов. Об этом сви- детельствует следующий пример. Б. был задержан при попытке совершить кражу. Доказательств о совершении им других преступлений не было. Следователь убедил Б. к даче показаний путем разъяснения ему ст.38 УК. Б. рассказал о совершенных им других кражах из магазинов и квартир, предоставил вещественные доказа- тельства, указал лиц скупавших краденное. На судебном заседании было очевидно, что преступления были раскрыты только благодаря чистосердечному признанию, тем не менее, суд приговорил Б. к 10 годам лишения свободы.2

В связи с вышеуказанным представляется, что немаловажное значение имеет профессиональная этика юриста, заключающаяся в определенных требованиях, таких, как умение пользоваться властью, строго соблюдать закон при рас- следовании преступлений, быть инициативным, настойчивым, отличаться безу- пречным поведением, честностью, порядочностью, особым тактом и терпением, умением выслушать показания и т.д.3 Об этом следует говорить в плане особен- ностей реализации общих нравственных принципов в сфере уголовного судопро-

Быховский И.Е. Процессуальные и тактические вопросы системы следственных действий. Автореф. дис… д-ра юрид. наук. М. 1976. С.20

Уголовное дело № 2-48/99 -Архив Краснодарского краевого суда.

Трубочкина В.В. Этические принципы в производстве предварительного следствия. // Сле- дователь. 1997. № 5. С.50-52.

87

изводства. В деятельности следователя должны находить свое проявление все требования общей и профессиональной этики. Специфика следственной работы предъявляет повышенные требования к нравственности следователя, который в сложных ситуациях должен принимать оптимальные решения. Например, избрать тот или иной тактический прием следователь должен не только в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, но и с учетом особенностей на- циональных и местных обычаев, традиций, привычек.

В литературе в свое время была высказана точка зрения о целесообразности разработки свода профессиональных правил поведения следователя. Эти правила могли бы помочь находить даже в сложных ситуациях нравственные тактические приемы.

Может случиться, что недопустимый тактический прием помог изобличить виновного и раскрыть преступление. Но, как правильно пишет Л. Г. Любичев, это вовсе не означает, что такие приемы следует рекомендовать практике, что с их помощью можно добиться решения глубоко нравственных задач правосудия. Следует учесть и то, что применение недопустимых аморальных приемов развра- щает и самого следователя и тех, на кого они рассчитаны.4

Нравственным будет тот прием, то средство, которое необходимо и достаточно для достижения нравственной цели, которое не противоречит этой цели, не изменяет ее нравственного характера.

Тактические приемы производства следственных действий в каждом конкретном случае должны быть достаточно эффективными, способными содействовать достижению целей отдельных следственных действий и следствия в целом; следователь несет моральную ответственность за правильный выбор и применение этих приемов при расследовании преступлений.5

Поскольку существенной чертой деятельности по расследованию преступлений является многообразие тактических ситуаций, постольку решать вопрос о допустимости применения тактического приема с точки зрения нравственности необходимо дифференцированно - применительно к отдельным видам следствен-

1 Проблемы судебной этики. Под ред. Строговича М.С. М. 1974. С.20.

2 Ледащев В.А. О значении коммунистической нравственности для криминалистической так тики. // Этика предварительного следствия. Вып. 15. Волгоград 1976. С. 157

3 Любичев Л.Г. Этические основы следственной тактики. М. 1976. С. 147.

4 Сомогонов Ю. В. Добро и зло. МЛ 965. С. 88.

5 Якушин С. Ю. Тактические приемы при расследовании преступлений. Казань 1983. С.60

88

ных ситуаций. Следует согласиться с В. А. Бабичем, который полагает, что этиче- ская оценка допустимости применения тактических приемов должна производиться на основе структурно-функционального анализа объективных закономерностей и условий деятельности следователя, что тактический прием сам по себе не может рассматриваться в качестве объекта моральной оценки, - таким объектом является выбор приема из тактического арсенала следователя и особенности его применения в условиях сложившейся ситуации.1

Таким образом, можно сказать о существовании таких тактических приемов, которые с точки зрения нравственности являются недопустимыми при любых си- туациях. Иначе дело обстоит в отношении тех тактических приемов, допустимых с точки зрения нравственности, которые применяются в зависимости от ситуации. Здесь следователь решает вопрос о допустимости или недопустимости такого так- тического приема, руководствуясь сложившейся ситуацией. Например, вызывая свидетеля на допрос в день похорон его родственника, вряд ли следователь посту- пает этично, хотя с точки зрения закона все будет допустимо.

Представляется, что особую роль нравственные основы должны играть в вопросах использования тактических приемов в случаях, недостаточно полно рег- ламентированных законом.

Бабич В. А. Проблемы этической допустимости тактических средств при расследовании преступлений. Автореф. дис… к-та юрид наук. Минск. 1979. С.7.

89

2.5. Иные критерии допустимости тактического приема.

В криминалистической литературе возникает вопрос является ли законность, научность и этичность исчерпывающим перечнем критериев допустимости такти- ческих приемов, либо к ним можно отнести и другие? Как писал А. М. Ларин, нельзя, например, признать допустимым тактический прием, применение которого требует большого расхода государственных средств, отвлечения от трудовой дея- тельности многих граждан, в то время как его практический эффект мал и может быть достигнут без больших затрат.’

В этом плане представляет интерес определение соотношения понятий эф- фективность и экономичность. Следует согласиться с А. М. Макаровым, по мнению которого «в той мере, в какой экономичность - способ получения наилучших результатов при затрате наименьшей энергии - она есть составной элемент понятия «эффективность», в любом же другом аспекте понятие «процессуальной экономии» является просто надуманным, а возведение его в ранг критерия допустимости - неправомерным.2

Итак, рассматривать экономичность в качестве самостоятельного критерия допустимости нет оснований. Думается, что экономичность является составным элементом эффективности тактического приема, которая также предполагает его целесообразность и результативность. Следовательно, эффективность следует счи- тать одним из условий допустимости тактических приемов. Эффективность такти- ческого приема зависит не только от его характера, но и от того, насколько пра- вильно умеет следователь его применить.

В криминалистической литературе обсуждался вопрос, является ли критерием допустимости применения тактического приема его направленность на уста- новление истины?

С. Г. Любичев утверждает, что «направленность тактического приема рас- следования на установление истины является одним из основных критериев его применения при расследовании преступлений».3

Ларин A.M. Расследование по уголовному делу. Планирование, организация. М. 1970. С.45. Макаров A.M. Применение научно технических средств при рассмотрении судами уголовных дел. М. 1979. СП. Любичев С.Г. Этические основы следственной тактики. М. 1976. С.50-51.

90

Следует согласиться с С.Г.Любичевым и отметить, что направленность так- тического приема на достижение истинных знаний должна учитываться при его разработке, избрании и применении.

При оценке допустимости применения ряда тактических приемов (это касается тех следственных действий, в ходе которых имеют место элементы допроса -очная ставка, проверка показаний на месте, опознание) наряду с другими условиями допустимости тактического приема принимается во внимание соответствие тактического приема требованию избирательности. Это означает, что применяемый прием должен оказывать влияние на допрашиваемого лишь в том случае, если тот скрывает свою осведомленность об обстоятельствах расследуемого преступления и препятствует установлению истины.

«Избирательность воздействия, - говорит Р.С.Белкин, -есть направленность воздействия лишь на определенных лиц и нейтральность по отношению к осталь- ным».1

А.Р.Ратинов пишет, что «необходимо, чтобы средства психологического воздействия давали положительный эффект только в отношении лица, скрывающего правду, препятствующего установлению истины, и были бы нейтральны в отношении незаинтересованных лиц».2

Представляется, что такое условие допустимости тактических приемов как избирательность, то есть действие тактического приема только против того, на кого он направлен, помогает разграничить допустимые тактические приемы от не- допустимых.

Итак, при определении понятия допустимости тактического приема необходимо указать на следующие критерии: законность, научность, этичность, избира- тельность, эффективность и направленность на установление истины.

Возникает вопрос, все ли критерии допустимости тактических приемов выполняют одинаковую роль, либо иногда одни из них приобретают особое значение. В.И.Комиссаров пришел к выводу о том, что правовые основы являются наиболее стабильными для всех процессуальных действий, а роль и место научных и нравственных основ при производстве следственных действий различны.3

1 Белкин Р.С. Курс криминалистики. Т.З. М. 1997. С.220.

Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. М. 1967. С.168. 3 Комиссаров В.И. Научные, правовые и нравственные основы следственной тактики. М. 1977. С.122.

91

Применительно к оценке допустимости применения конкретного тактиче-

ского приема в условиях различных следственных ситуаций роль критерия законности является основной и постоянной, в то время как роль других критериев может меняться в зависимости от категории расследуемого уголовного дела, задач конкретного следственного действия и характера следственной ситуации. Так, для некоторых тактических приемов допроса особо важное значение приобретают законы логики и психологии, которые являются их научной базой. Поэтому при оценке допустимости таких приемов повышается роль критерия научной обоснованности.1

Таким образом, соответствие требованиям закона, а также направленность на достижение истины являются обязательными критериями допустимости всякого тактического приема в любой следственной ситуации. Научная обоснованность, соответствие этичности при оценке допустимости тактического приема могут выполнять неодинаковую роль, что обусловлено спецификой расследуемого преступления и сложившейся ситуации при производстве того или иного следственного действия. Это, однако, не следует понимать так, что указанные критерии тактического приема не имеют в ряде случаев какого-либо значения. Речь идет лишь о

Ь большей или меньшей степени влияния рассматриваемых критериев на оценку до-

пустимости того или иного тактического приема. Факультативными по своему характеру являются условия допустимости тактических приемов, такие как избирательность, эффективность, роль которых в оценке допустимости тактических приемов производства некоторых следственных действий особо возрастает, а при оценке допустимости приемов производства иных следственных действий эти условия не имеют значения.

‘Гусаков А.Н. Следственные действия и тактические приемы. М. 1972. С.113.

92

  1. Тактические цели допроса и их достижение. 3.1. Тактическое значение подготовки следователя к допросу.

Допрос является наиболее распространенным следственным действием. Посредством допроса почти по каждому уголовному делу добывается наи- большее количество доказательств, позволяющих установить истину.

В криминалистической литературе, освещающей проблемы тактики до- проса, значительное место уделяется разработке тактики его подготовки. Такие криминалисты, как А.Н.Васильев, Л.М.Карнеева, В.Е.Коновалова, Н.И.Порубов, А.Р.Ратинов справедливо указывают на то, что умелая организация и правильная подготовка допроса, компетентность допрашивающего в узко специальных вопросах, корректное поведение и правильно избранный тон существенно повышают эффективность допроса, способствуют получению доброкачественной информации.

Информация, имеющая отношение к расследуемому событию, может по- ступать следователю процессуальным путем и в виде оперативно- розыскных данных. Первая является результатом проведения первоначальных и неотложных следственных действий. При этом задача следователя заключается в анализе и обобщении имеющихся данных, правильной оценке и определении путей их использования. Важна не только систематизация доказательств, но и выявление наиболее приемлемых для использования их в ходе допроса. Однако нередко в распоряжении следователя находятся далеко не полные данные о происшедшем событии. Основная задача в данной ситуации заключается в том, чтобы определить пути и средства получения доказательственной информации. В этом случае следователь должен умело использовать возможности и данные, полученные в результате оперативно-розыскной деятельности. В ходе подготовки к допросу следователь не в состоянии получить все интересующие сведения. Поэтому целесообразно производство отдельных мероприятий поручать работникам милиции. Применительно к подготовке к допросу работниками милиции могут быть собраны сведения о прошлом допрашиваемого, его связях, намерениях и т.д. Информация, полученная непроцессуальным путем, дополняет данные, полученные путем проведения следственных действий, содержит

Ратинов А.Р., Адамов Ю.П. Лжесвидетельство. Происхождение, предотвращение и разо- блачение ложных показаний. М. 1976. С.72. Соя-Серко Л.А. Организация следственного действия. М. 1974. С.37.

93

сведения о возможных источниках получения новой информации и путях ее проверки. Требования, которые предъявляются к использованию информации, полученной непроцессуальным путем, достаточно полно представлены в процессуальной и криминалистической литературе и поэтому нет необходимости останавливаться на этом вопросе. Следует лишь отметить, что информация, которая вызывает сомнение в ее достоверности, не должна использоваться следователем. Творческий элемент в тактике подготовки к допросу определяется различным объемом информации, которым располагает следователь в отношении определенного лица и избранием тех тактических приемов допроса, кото- рые являются наиболее оптимальными, по мнению следователя.

Тщательно готовясь к допросу, следователь тем самым планирует его проведение, строит мысленную модель будущего допроса.

Тактика подготовки к допросу, так же как и допрос, индивидуальны по своему характеру. Однако это не означает, что не может существовать общих положений и схем, к которым обращается следователь в процессе подготовки к допросу. Эти положения условно можно назвать элементами подготовки к допросу. Они предусматривают комплекс подготовительных мероприятий, имеющих целью оптимальное проведение допроса, так как подготовка - это совокупность мероприятий, предварительное проведение которых обеспечивает законность и эффективность планируемого действия.1

В криминалистической литературе отсутствует единство взглядов относительно элементов подготовки к допросу. Так, Л.М.Карнеева к подго- товительным мероприятиям относит: «изучение материалов дела; определение предмета допроса; изучение психологического облика допрашиваемого и его взаимоотношений с другими участниками процесса; обеспечение участия в допросе предусмотренных законом лиц».2 А.В.Дулов и П.Д.Нестеренко в подготовку допроса включают: «изучение материалов уголовного дела и личности; составление плана допроса; определение времени, места и создание необходи-мых условий для проведения допроса». Н.И.Кулагин и Н.И.Порубов в подготовительные мероприятия включают: «изучение материалов уголовного дела;

1 Ларин A.M. Расследование по уголовному делу. Планирование, организация. М. 1970. С.188.

Руководство для следователей. М. 1971. С.375.

Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. Минск. 1971. С.61.

94

• изучение личности допрашиваемого; определение очередности допросов и спо-

собов вызова допрашиваемых; подготовку места допроса и доказательств, которые требуются для изобличения допрашиваемого; изучение следователем специальных вопросов, если в ходе допроса потребуются определенные познания в науке, ремесле или искусстве; составление плана допроса».

Подготовка к допросу, как представляется, включает:

-организационные мероприятия

-тактические мероприятия

Организационные мероприятия предусматривают такие действия следователя, которые направлены на организацию допроса как следственного действия. Данные мероприятия по своей направленности тяготеют к научной организации труда следователя.

Вторым видом подготовительных мероприятий являются мероприятия, непосредственно касающиеся проведения допроса.

В этой связи элементами подготовки к допросу следует назвать:

  • Определение предмета допроса;
  • Изучение данных о личности допрашиваемого;
  • » - Составление примерного плана предстоящего допроса;

  • Определение других участников этого допроса, имеющих по закону право участвовать в нем, и принятие мер к обеспечению их участия в допросе;
  • Выбор времени, места проведения и способа вызова на допрос;
  • Подготовка необходимых материалов дела и доказательств для их тактического использования при допросе;
  • Определение возможных тактических приемов, которые могут быть применены в зависимости от ситуации допроса;
  • • - Определение тактической необходимости использования звуко- или ви-

деозаписывающей техники, а также других технических средств для фиксации хода планируемого допроса, организация ее подготовки. Даже беглого взгляда на данный перечень достаточно, чтобы стало ясно, как важно заблаговременно знать о каждой из них и соответствующим образом подготавливаться к ее решению.

Ш Кулагин Н.И., Порубов Н.И. Организация и тактика допроса в условиях конфликтной си-

туации. Минск. 1977. С. 12.

95

Мы не будем останавливаться на всех стадиях подготовки к допросу, а рассмотрим лишь некоторые, относящиеся к теме данного исследования.

Особую проблему вызывает такой элемент подготовки к допросу как определение других участников допроса. Именно из-за этого мы остановимся подробнее на дискуссионных вопросах допустимости участия третьих лиц при производстве допроса.

Следственная тактика - это своеобразный инструментарий следователя. И существенное ограничение круга тактических средств, применяемых при рассле- довании преступлений, неминуемо ведет к сужению возможностей следственных работников в достижении истины по уголовным делам. Данное положение должно применяться тогда, когда нет нарушений уголовно-процессуального закона и норм морали.

Допрос - следственное действие, в ходе которого, как правило, взаимодействуют следователь, которому принадлежит ведущая роль, и допрашиваемый. В качестве допрашиваемых выступают подозреваемые, обвиняемые, потерпевшие, свидетели и эксперты. Однако в ряде случаев в целях обеспечения эффективности допроса и процессуальных гарантий допрашиваемых закон предусматривает необходимость либо возможность участия в этом следственном действии других лиц.

Здесь и возникают дискуссионные вопросы. Известно, что активное психическое воздействие на допрашиваемого оказывает не только следователь, но и специально приглашенное для этого лицо. Следователи заявляют, что таким путем им нередко удается склонить недобросовестного допрашиваемого к даче правдивых показаний. Такая практика получила одобрение ряда авторов, которые не находят в действиях следователя ничего противозаконного.

Допустимость использования воздействия третьих лиц на допрашиваемого как самостоятельный тактический прием вызывает возражения с точки зрения правомерности действий как самого следователя, так и лица, воздействие которого используется. Кого же привлекают следователи для участия в допросе?

Отдельные следователи считают, что полезно на допрос приглашать оперативных сотрудников милиции. Такого мнения придерживается по существу и

96

Ф.В.Глазырин.1 Казалось бы, что такие действия закону не противоречат, ведь ст. 127 УПК РСФСР дает следователю право «требовать от органов дознания со- действия при производстве отдельных следственных действий». Подобная практика тем не менее представляется неправильной по следующим причинам. Во-первых, следователь вправе требовать от органов дознания содействия в выполнении такой работы, которую он не может выполнить самостоятельно. Это может иметь место при осмотре места происшествия, когда необходимо принять меры к охране территории, обеспечить ее неприкосновенность от посторонних граждан; при выезде на место с участием подозреваемого или обвиняемого - чтобы он не сбежал; при производстве следственных экспериментов, которые невозможно провести одному следователю. Участие органа дознания в этих случаях позволяет обеспечить успешное производство осмотра, эксперимента, проверки показаний на месте. Зачастую следователь просто физически не в состоянии один без посторонней помощи выполнить указанные следственные действия. Допрос, как следственное действие, не требует по своему существу такой помощи со стороны органа дознания.

Во-вторых, органы дознания могут оказывать содействие следователю свойственной им работой, выполнением различных оперативно - розыскных мероприятий. Как известно, оказание психического воздействия на допрашиваемого не относится к числу указанных мероприятий. И если следователь привлекает сотрудников органа дознания к участию в допросе для использования в качестве своеобразного психологического «пресса», то это, конечно, неправильно.

Б.Г.Розовский высказал мнение, что допрос двумя следователями не противоречит закону.2 Это вызывает возражения. Во-первых, проводить следственные действия по делу вправе только тот следователь, у которого дело находится в производстве. Только в случае необходимости производства следственных действий в другом районе следователь вправе поручить производство этих действий соответ- ствующему следователю (ст. 132 УПК).

Во-вторых, если даже предварительное следствие по делу поручено нескольким следователям, то и это не дает права производить допрос одного лица совместно, так как бригада организуется «в случае сложности дела или его боль-

Глазырин Ф.В. Изучение личности обвиняемого и тактика следственных действий. Сверд- ловск. 1973. С. 108-109. Розовский Б.Г. Допрос обвиняемого. Ровно. 1969. С.48.

97

шого объема» (ст. 129 УПК), а не для совместного производства следственных дей- ствий. Указание законодателя о том, что один из следователей «руководит дейст- виями других следователей» вряд ли можно трактовать так, что он наделяется полномочиями прокурора или начальника следственного отдела которые, как известно, вправе участвовать в производстве предварительного следствия (ст. 127.1., ст. 211 УПК).

Таким образом, следует признать, что следователь не вправе привлекать для участия в допросе для оказания психического воздействия не только сотрудников милиции, но и других следователей.

Необходимо рассмотреть вопрос об участии в допросе начальника следственного отдела и прокурора. В литературе высказана точка зрения, что участие в допросе второго лица, ведущего допрос наряду со следователем, можно использовать как тактический прием, рассчитанный на демонстрацию различной линии поведения: следователь стремится к обострению отношений с допрашиваемым, а начальник следственного отдела или прокурор направляет свои усилия на установление с ним психологического контакта.{

Оставляя в стороне вопрос о сомнительной нравственности такого разделения функций, отметим и недостаточную его эффективность, поскольку дальнейшее расследование будет осуществлять все-таки следователь, поэтому и психоло- гический контакт с допрашиваемым он должен устанавливать сам.

Некоторые авторы одобряют встречающуюся практику привлечения к участию в допросе специалиста.2 Действительно, в некоторых случаях следователю приходится допрашивать лиц по вопросам, носящим сугубо специальный характер, в которых сведущи не все люди, в том числе и сам следователь. Н.П.Яблоков правильно указывает, что квалифицированный допрос по делам о нарушении правил охраны труда и техники безопасности, немыслим без знаний самих этих правил, а также сущности той операции, при выполнении которой имело место про- исшествие.3 В подобных случаях у следователя есть два выхода: а) самому усвоить сущность специальных вопросов путем изучения специальной литературы либо

1 Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном судопроизводстве. Минск. 1973. С.229.

Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. С.63.; Смыслов В.И. Свиде- тель в советском уголовном процессе. С. 121.

Яблоков Н.П., Квелидзе С.А. Расследование и предупреждение преступных нарушений правил охраны труда и техники безопасности. М. 1971. С. 114,134.

98

консультации со специалистом; б) привлечь к участию в допросе специалиста. Практика показывает, что иногда следователи избирают второй путь. Между тем УПК РСФСР не предусматривает случаев, в которых следователь был бы вправе вызвать специалиста для участия в допросе. Любопытны доводы В.И.Смыслова, приводимые им в обоснование возможности участия специалиста при допросе. Он пишет: «поскольку ст. 158 УПК, регламентирующая порядок допроса свидетеля, указывает только на одно ограничение в отношении лиц, которые могут присутст- вовать при допросе свидетеля, а именно: «свидетели, вызванные по одному и тому же делу, допрашиваются порознь и в отсутствие других свидетелей», то нет осно- ваний запрещать следователю в необходимых случаях воспользоваться при допро- се услугами специалиста».1 Эта аргументация, как представляется, не выдерживает критики, потому что нет оснований следователю руководствоваться в данном слу- чае ст. 158, а не ст. 133’ УПК, которая специально регламентирует участие специа- листа.

В соответствии со ст.1331 УПК следователь вправе вызывать специалиста для участия в производстве следственного действия лишь в случаях, предусмотренных УПК (ст.ст. 170,174,179,183,186 УПК). Поскольку УПК РСФСР такой случай не предусмотрел, то правильно мнение А.Н.Васильева о неправомерности действий следователя, приглашающего специалиста для участия в допросе.2

Представляется, что для решения данного вопроса, то есть для допустимого участия специалиста в допросе, необходимо законодательно решить этот вопрос внесением поправки в ст. 1331 УПК, которая могла бы формулироваться следую- щим образом: «в необходимых случаях для участия в производстве следственного действия может быть привлечен специалист». Такая редакция статьи даст право следователю на привлечение специалиста и к участию в допросе.

Дискуссионным представляется вопрос о возможности использования следователем в тактических целях, то есть для оказания воздействия на допра- шиваемого, лиц, участие которых при допросе законодателем допускается, а в некоторых случаях является даже обязательным.

Смыслов В.И. Свидетель в советском уголовном процессе. М. 1973. С. 121. 2 Васильев А.Н. Следственная тактика. М. 1976. С.41.

99

В самом деле, вправе ли следователь использовать родителей либо закон- ных представителей допрашиваемого, его защитника, переводчика, педагога, эксперта для оказания психического воздействия на допрашиваемого, для того, чтобы они склонили (либо способствовали тому) его к даче правдивых показаний, к откровенности ?

Представляется, что дать на этот вопрос односложный ответ трудно. И вот почему. Как известно, педагог, родители, законный представитель, защит- ник, эксперт, присутствуя на допросе, вправе задавать допрашиваемому вопросы. Таким образом, предоставляя указанным лицам право задавать допрашиваемому вопросы, законодатель как бы допускает возможность оказания ими психического воздействия.

Логично предположить, что указанное воздействие не должно противо- речить задачам уголовного судопроизводства, вытекающим из ст.2 УПК, то есть оно не должно препятствовать раскрытию преступления, изобличению виновных и т.д. Именно для предотвращения такого отрицательного влияния, как представляется, законодатель предусмотрел, что вопросы допрашиваемому перечисленные лица вправе задавать с разрешения следователя, который может отвести по своему усмотрению любой вопрос (ст.51 ч.З. п.1, 159 ч.З, 397 УПК).

Поскольку процессуальное положение каждого из указанных выше лиц отличается своеобразием, это нельзя не учитывать и при ответе на поставленный выше вопрос об использовании их воздействия для того, чтобы склонить допрашиваемого к даче правдивых показаний.

Предусматривая право эксперта присутствовать при производстве допро- сов и задавать допрашиваемому с разрешения следователя вопросы, законодатель определяет и направленность указанных вопросов указанием на то, что эксперт вправе задавать вопросы «относящиеся к предмету экспертизы» (п.З ч.2 ст.82 УПК). Таким образом, следует констатировать, что законодатель лишает следователя возможности использовать эксперта иначе как для выяснения им вопросов, относящихся к предмету экспертизы. В то же время не исключено положение, при котором под воздействием вопросов, заданных ему в пределах предмета экспертизы самим экспертом, допрашиваемый осознает безуспешность попыток ввести следствие в заблуждение и станет давать правдивые по-

100

казания. Но это уже будет правомерное использование следователем помощи эксперта.

Что касается роли педагога, принимающего участие в допросе несовер- шеннолетнего, большинство авторов единодушны в том, что это важный эффективный институт уголовного судопроизводства.’ Эта позиция аргументируется тем, что педагог, как лицо, обладающее познаниями в области детской психологии, помогает следователю установить контакт с допрашиваемым.

Некоторые же, характеризуя роль педагога, исходят из того, что он в опре- деленной мере контролирует действия допрашиваемого. Как представляется, участие педагога в допросе позволяет обеспечить течение допроса с педагогической стороны, выяснить психологические свойства допрашиваемого и уровень его развития, а также способности правильно воспринимать и воспроизводить наблюдаемые явления, помочь следователю в формировании контакта с допрашиваемым, в оценке его показаний. Само собою разумеется, что участие педагога в допросе предотвращает оказание на допрашиваемого недопустимых форм психического воздействия. Практика показывает, что именно по делам несовершеннолетних чаще всего делаются в судебном заседании заявления, берущие под сомнение обстановку допроса в процессе расследования или точ-ность записи показаний. Это свидетельствует о целесообразности участия педагога в допросе, поскольку оно позволяет не только предотвращать применение следователем недопустимых форм психического воздействия на несовершеннолетнего, но и устранять возникающие сомнения путем допроса педагога в судебном заседании.

Одним из лиц, чье участие возможно при допросе, является защитник. Его участие привносит в допрос существенные осложнения и оказывает весьма заметное влияние на тактику его проведения. В связи с этим участие в допросе защитника следует рассматривать как фактор, требующий значительного совершенствования тактического арсенала следователя.

Например, Васильев А.Н., Карнеева Л.М. Тактика допроса при расследовании преступле- ний. М. 1970. С.178.

Бекешко СП., Матвиенко Е.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Минск. 1963. С.ПО.

3 Гуковская Н.И., Долгова А.И., Миньковский Г.М. Расследование и судебное разбирательство дел о преступлениях несовершеннолетних. М. 1974. С.98-99.

101

Следователь, конечно, сознает, что при допросе лица с участием защитника следует особенно тщательно отнестись к выбору тактических приемов, упростить приемы эмоционального воздействия на допрашиваемого, почти исключить приемы логического воздействия на него с помощью конкретных доказательств, дабы не раскрыть преждевременно доказательственной базы по делу. Все это не может не сказываться - и именно отрицательно - на результатах допроса.

Но это лишь одна сторона рассматриваемой проблемы, лежащая в плоскости отношений «защитник - следователь». Не менее важную роль играет и другая ее сторона, связанная с отношениями в системе «защитник - допрашиваемый».

Участие любого третьего лица в допросе создает для недобросовестного допрашиваемого определенные преимущества: у него появляется возможность формально оправданных отвлечений по ходу допроса, искусственно увеличивается число и продолжительность пауз при обдумывании ответов на вопросы следователя, облегчается сопротивление попыткам следователя установить психологический контакт с допрашиваемым и т.д. Кроме этого, под воздействием защитника допрашиваемые изменяют свои показания, иначе объясняют факты, по которым они ранее допрашивались.

Но защитник - не нейтральный третий, а союзник допрашиваемого и оппонент следователя, знающий условия, механизм и возможности расследования. Кроме того, он нередко хорошо знает и самого следователя - его интеллектуальный и нравственный уровень, профессиональный потенциал. Поэтому участие защитника в допросе определяет характер подготовки следователя к допросу.

Данная проблема - ввиду ее особого тактического значения - требует детального рассмотрения.

Напомним, что с момента допуска к участию в деле защитник вправе участвовать в допросе подозреваемого и обвиняемого, задавать вопросы допрашиваемым лицам (ст.51 УПК). Отсюда видно, что активная функция защитника в допросе выражается в постановке им вопросов допрашиваемому. Однако реализуется эта его активная функция лишь в финальной части допроса, так как начинает и ведет допрос следователь. Пока следователь не закончит допроса, не

102

задаст всех необходимых вопросов допрашиваемому, защитник не должен вмешиваться в ход допроса (ст. 123, 150 УПК). Следователь должен продумать характер и последовательность задаваемых вопросов и предъявляемых доказательств, чтобы исключить «помощь» защитника последующей постановкой наводящих вопросов. Если же такие вопросы последуют, то следователь должен немедленно их снимать с обязательной отметкой в протоколе. Исходя из названных статей УПК следователь, понимая тактическое значение процедурных особенностей допроса, может использовать их в борьбе с нарушающим процедуру допроса защитником. Стало быть, до окончания следователем допроса защитник должен смириться с ролью наблюдателя и слушателя происходящего.

Следователь, намечая очередной допрос с участием защитника, должен не только рассчитывать на уровень развития допрашиваемого и достаточную профессиональную подготовку защитника, но и предполагать, что на этом допросе могут произойти нежелательные перемены в показаниях допрашиваемого (особенно если этому допросу предшествовало свидание допрашиваемого с защитником). Следует представить себе наиболее вероятные варианты этих изменений, сопоставить их возможное содержание с прежними показаниями и с реальной доказательственной базой в целом, выявить противоречия и подготовиться к опровержению предполагаемых изменений, подобрав необходимые доказательства и определив наиболее целесообразный порядок их использования.

Это подтверждает следующий пример. Группа несовершеннолетних за- нималась угоном легковых автомобилей. Один из автомобилей Л. пригнал к К., который перекрасил кузов автомобиля и продал его. До предъявления обвинения Л. говорил, что автомобиль пригнал к К. по его просьбе, знал, что он намерен его продать. Эти показания подтвердил и К. После предъявления обвинения Л. изменил свои показания и заявил, что не знал о намерениях К. продавать автомобиль. На этом допросе присутствовал защитник, который сделал реплику и Л. поправился и сказал, что оговорил себя, что автомобиль угнал для того, чтобы покататься. В суде и К. изменил свои показания, поддержав Л. и последний не был осужден за кражу автомобиля. Такое воздействие защитника на допрашиваемого следователь должен предотвращать.

Уголовное дело № 2-118/97 - Архив Краснодарского краевого суда.

103

Известна практика привлечения к участию в допросе несовершеннолетних их родителей, законных представителей. УПК РСФСР не содержит указа- ния о том, что по усмотрению следователя в допросе несовершеннолетнего обвиняемого может присутствовать законный представитель. Все же отдельные следователи, допрашивая данное лицо, нередко прибегают к помощи их родителей, если это помогает получить у допрашиваемого правдивые показания.

Иллюстрацией этому может служить такой пример. Группа несовершен- нолетних совершила хулиганские действия. Из всей группы был задержан один несовершеннолетний Т., который отказывался называть имена соучастников. Тогда следователь провел беседу с его отцом, объяснив неправильную позицию сына. На следующем допросе Т. дал правдивые показания.1

В случае, когда несовершеннолетние, независимо от процессуального по- ложения, не дают правдивых показаний, следователи пытаются всегда воздействовать на их родителей, что зачастую дает нужный эффект. Хотя некоторые авторы утверждают, что участвуя в допросе несовершеннолетних, совершивших преступление, родители всегда выгораживают своих детей и мешают им в

~ 2

даче правдивых показании.

Надо иметь в виду, что позиция родителей в ряде случаев не является одинаковой на протяжении всего хода расследования.

Заслуживает внимания с точки зрения тактики участие родителей при до- просе несовершеннолетних свидетелей и потерпевших. На них родители могут оказать воздействие еще до допроса, обсуждая обстоятельства совер- шенного преступления в присутствии детей либо с ними самими, родители дают случившемуся свою оценку, обсуждают и пытаются предвидеть последствия дачи определенных показаний, вырабатывают определенную установку, которой несовершеннолетний, по их мнению, должен придерживаться на допросе. Конечно, в таком случае следователю значительно труднее разрушить установку допрашиваемого, тем более в присутствии родителей.

О силе такого воздействия свидетельствует следующий пример. По делу об изнасиловании были допрошены несовершеннолетние подозреваемые Б. и X. На первом же допросе они дали правдивые показания, при этом сообщили о

1 По материалам ОВД Прикубанского округа г. Краснодара. Гуковская Н.И. Участие третьих лиц в допросе несовершеннолетнего обвиняемого. М.

  1. С.112.

104

таких деталях случившегося, которые не оставляли сомнений в их достоверности. Однако, в судебном заседании показания были изменены. Можно предположить, что они это сделали под воздействием своих родителей. Но суд учел очевидную причину изменения показаний и вынес обвинительный приговор.1 Поэтому представляется, что прежде чем допустить родителей к участию в допросе несовершеннолетнего свидетеля или потерпевшего, непременно должна быть выяснена их собственная позиция, то есть отношение к предстоящему допросу сына или дочери. Конечно, достигаемая в ряде случаев эффективность использования помощи родителей в допросе несовершеннолетних, дает возможность говорить о необходимости, целесообразности такой практики. Вместе с тем нельзя игнорировать, что родитель - это прежде всего представитель интересов своего ребенка. Законодатель допускает участие родителей в уголовном судопроизводстве прежде всего для того, чтобы он мог в определенной мере защитить интересы своего ребенка и нет ничего удивительного в том, что именно так делает большинство из родителей. В определенной мере положение родителя, законного представителя в уголовном судопроизводстве схоже с положением защитника. И если есть основания утверждать, что использование защитника для содействия обвинению противоречит его правовой, процессуальным и моральным задачам, то это же самое может быть отнесено и в адрес родителя и законного представителя.

Участие родителя или законного представителя в допросе можно рас- сматривать как одну из процессуальных гарантий обеспечения интересов несовершеннолетнего. Правомерность и этичность, а следовательно допустимость использования следователем тактических приемов, связанных с оказанием родителями воздействия на несовершеннолетних допрашиваемых, вызывает сомнения. Это положение продиктовано заинтересованностью данных лиц в исходе дела.

Оказание следователем прямого воздействия на допрашиваемого, воз- можно только в случае, когда они говорят на одном языке, понимают друг друга без посторонней помощи. Если же допрос ведется с участием переводчика, то вполне понятно, что следователь лишен возможности оказать на допрашиваемого прямое воздействие. Именно поэтому нередко следователи для оказа-

Уголовное дело №2-41/98 - Архив Краснодарского краевого суда.

105

ния на допрашиваемого необходимого воздействия используют переводчика. Пример успешного использования переводчика из своей практики приводит следователь по особо важным делам при Прокуратуре РСФСР В.Ф.Ладейщиков, который пишет: «Для переводчика необходимо не только в совершенстве знать язык, на котором ведется следствие, и тот, на котором говорит допрашиваемый, но и понимать цели следователя. Последнее особенно важно, так как на допрашиваемого непосредственно воздействует именно переводчик и от него в конечном счете зависит успех допроса».1 По существу допрос производил не следователь, а переводчик, которому была предоставлена возможность самому решать, когда и какой вопрос задать допрашиваемому. Хотя использование переводчика и позволило в данном случае достичь истины, о чем пишет следователь, но достигнут этот результат за счет переложения на переводчика полномочий следователя. Как представляется, такое переложение на переводчика несвойственных ему функций не соответствует его процессуальному положению, а поэтому является неправомерным.

В отличие от перечисленных ранее лиц - защитника, педагога, родителей, эксперта, законных представителей, переводчик может задавать допрашиваемому только такие вопросы, которые формулирует следователь. Он не вправе задавать какие- либо вопросы по своему усмотрению, а тем более определять тактический порядок задаваемых вопросов.

Таким образом, тактический прием допроса, основанный на воздействии лица, которое по закону не имеет права участвовать в допросе, следует признать неправомерным, а следовательно недопустимым. Именно поэтому, оценивая тот или иной тактический прием с точки зрения соответствия его критериям допустимости, всегда необходимо проверять, имеет ли лицо, на воздействии или с использованием воздействия которого прием связан, право участвовать в допросе.

Представляется, что данное соображение относится не только к допросу, но и к другим следственным действиям.

Выбор места, времени проведения и способа вызова на допрос - еще один элемент подготовки к допросу.

Ладейщиков В.Ф. Расследование дела о взяточничестве. // Следственная практика. Вып. 100. М. 1973. С.96.

106

Анализ практики организации допроса показывает, что следователи по- всеместно и почти постоянно проводят допросы в своих кабинетах, вызывая допрашиваемых в основном повесткой, реже - по телефону. Такой вызов на допрос весьма удобен в организационном отношении, однако часто неудачен с тактической точки зрения.

Известно, что одним из очень эффективных тактических приемов является внезапность допроса. Но о какой внезапности можно говорить, если повестка предписывает гражданину явиться на допрос через несколько дней?

Таким образом, вместо тактических преимуществ, приносимых внезапно- стью допроса, следователь ставит себя в заведомо худшее по отношению к допрашиваемому положение, находясь в котором ему будет трудно, а порой и невозможно достичь целей допроса.

Лучший способ обеспечить внезапность - явиться для допроса на работу, домой к допрашиваемому, причем без предварительного предупреждения. Однако и этот способ таит в себе опасность. Достаточно сочинить и направить по всем инстанциям письменный пасквиль о недостойном поведении следователя в доме допрашиваемого, и неприятности для следователя начались.

Таким образом, в ходе к подготовки к допросу на данный элемент следует обращать повышенное внимание.

Предварительный подбор необходимых материалов и вещественных до- казательств требуется в связи с прогнозированием в отдельных случаях сопротивления допрашиваемого установлению истины и вероятности сложной тактической борьбы. Часто можно предвидеть, по каким конкретно вопросам пойдет тактическая борьба. При этом следует не только подобрать нужные материалы, но и наметить наилучшую тактически последовательность их использования при допросе, сделать в соответствующих местах уголовного дела закладки, пронумеровать их для быстрого отыскания доказательства в нужный момент допроса. Эти подготовленные к предъявлению на допросе доказательства, включая вещественные, как раз и призваны сыграть роль тактических ударов, направленных на разрушение ложных утверждений допрашиваемого.

Доказательства, которые предположительно могут быть использованы в ходе допроса, должны отвечать определенным требованиям: основываться на достоверных фактах и быть проверенными, исключать возможность их опоро-

107

чивания со стороны допрашиваемого, не содержать информации об объеме доказательств, которыми располагает следователь.

Не провести такой работы перед заведомо ответственным, конфликтным допросом - значит поставить под удар успех допроса, достижение его целей.

С данным элементом связан такой элемент подготовки к допросу, как мысленное построение системы тактических приемов в предстоящем допросе.

Не всегда представляется возможным предусмотреть все варианты воз- можного поведения допрашиваемого. Следователю в сложных ситуациях подготовки к допросу следует продумать не один, а несколько вариантов тактических приемов в зависимости от предполагаемой ситуации допроса. Наличие запасных вариантов при изменении ситуации на предстоящем допросе будет тем инструментом, который следователь противопоставит негативной позиции допрашиваемого.

Тактическая инициатива следователя во многом определяется наличием продуманных вариантов, которые он предполагает использовать. И эффективность допроса зависит не от случайных моментов, сопутствующих его успеху, а от подготовки мыслительной платформы, прогнозирующей возможные ситуации допроса.

Успех тактики допроса зависит от того, каким образом следователем применяются тактические приемы. Проведенный опрос следователей прокуратуры и милиции свидетельствует о стремлении следователей к определенной систематизации тактических приемов. В 46% случаев следователями тактические приемы применяются в виде заранее продуманной системы, то есть в виде тактической комбинации; применение тактических приемов разрозненно осуществляется в 44% случаев. Это свидетельствует о том, что следователи недостаточно готовятся к предстоящему допросу, не используют данные, имеющиеся в их распоряжении.

Изучение уголовных дел в целях определения уровня подготовки к до- просу и применению тактических приемов при допросе выявило ряд негативных моментов. Нередко протокол допроса составляется поверхностно. Основная деятельность следователя в допросе состоит в конспектировании всего того, что сообщает допрашиваемый. Не предпринимаются попытки к детализации показаний, выявлению противоречий, ложных показаний. В результате следо-

108

ватель вынужден проводить повторный допрос по тем обстоятельствам, которые могли быть выяснены на первоначальном допросе. Отрицательные моменты повторных допросов очевидны - подозреваемое лицо готовится к ним, продумывает свою линию защиты, более обоснованно аргументирует свое алиби. Они также могут способствовать изменению позиции подозреваемого.

Причины, обусловливающие повторные допросы, могут быть как объек- тивными, так и субъективными. Объективные в целом возможно охарактеризовать как недостаток доказательственной информации. К субъективным причинам следует отнести недостаточный анализ плана допроса, игнорирование данных, представленных оперативно-розыскными органами.

Необходимость использования звуко- или видеозаписывающей техники как средства дополнительной фиксации хода и результатов допроса может обуславливаться многими тактическими соображениями. Анализ современной практики расследования показывает, что звуко- и видеозапись допросов применяется гораздо реже, чем это требуется. Это можно объяснить нежеланием утруждать себя дополнительными заботами по приисканию, подготовке и применению этих средств, поскольку это усложняет процедуру и удлиняет время допроса.

Какой же материал и насколько важный в тактическом отношении могут дать следователю звуко- и видеодокументы допроса?

Закон определяет возможность их использования в процессе доказывания в качестве приложений к протоколу допроса. Главное достоинство этих документов состоит в том, что в них может содержаться существенная для расследования информация, которой нет, да и не может быть в протоколе допроса. В частности, в материалах звуко- и видеозаписи фиксируются и речевые, и лексические особенности рассказа допрашиваемого, его жестикуляция и мимические реакции по ходу дачи показаний, а также паузы в рассказе или при ответах на вопросы, определенным образом характеризующие процесс осмысления и подготовки допрашиваемым ответов на вопросы, и многое другое. В совокупности же такие документы отражают ту степень психологической свободы и раскованности лица на допросе, которая убеждает в искренности его показаний.

Но эти документы могут столь же ярко говорить и о противоположном: о трудно объяснимой для лица, дающего якобы правдивые показания, напряжен-

109

ности, немотивированно тщательном обдумывании ответов на вопросы следователя, уклонении от четких и однозначных ответов на них, многочисленных противоречиях «правдивого» рассказа и неубедительном их объяснении.

Нельзя обойти вниманием и еще одну важную сторону содержания рас- сматриваемых документов. Отражая всю процедуру допроса, они свидетельствуют и о том, каким образом следователь вел допрос, в частности, не допускал ли нарушения прав участников допроса и норм, регламентирующих его проведение, а также этических норм.

Материалы звуко- и видеозаписи допроса, проведенного следователем без каких - либо нарушений закона и этических норм, лишают заинтересован- ных лиц возможности скомпрометировать результаты допроса с помощью ложных заявлений о допущенных следователем нарушениях. Эти лица понимают, что именно анализом данных материалов их ложные утверждения будут без труда опровергнуты.

Наличие звуко- и видеоматериалов допроса, в ходе которого были полу- чены правдивые показания, безусловно, затрудняет последующее изменение показаний допрошенным, хотя и не исключает этого. Во всяком случае, аргументы типа «я этого не говорил», «следователь запугивал меня» и т.п., обычно объясняющие такого рода изменения показаний, уже не пройдут.

Представляется, что применение звуко- и видеозаписи также повлияет на уменьшение производства повторных допросов.

по

3.2. Тактические цели и фазы допроса.

В литературе, посвященной вопросам тактики допроса, имеется много рекомендаций о различных тактических приемах, использование которых в практической деятельности, по мнению того или иного автора, считается допустимым. Такие рекомендации содержатся в каждом учебнике криминалистики, учебных пособиях, издаваемых специально для работников следствия, отдельных научных работах.

К сожалению, некоторые из указанных рекомендаций имеют разрозненный характер, лишены системности. В силу этого, разрабатывая тактические приемы, либо характеризуя их сущность, иногда один и тот же по существу прием получает различные названия. Этим же объясняется и то, почему в различных работах сущность одного и того же приема характеризуется по-разному.

Так, например, использование особенностей взаимоотношений между со- участниками теперь именуют «разжиганием конфликта», предъявление доказательств - «созданием напряжения», выявление виновной осведомленности -«ловушкой», сокрытие осведомленности - «дезинформацией», использование элемента внезапности - «захватом врасплох», а самое что ни на есть безобидное выслушивание свободного рассказа - «допущением легенды» и т.п. Между тем введение всех этих терминов, совершенно не свойственных ни уголовному процессу, ни криминалистике, проводится не на пользу, а во вред делу. Ничего не прибавляя к давно уже сказанному об этих приемах, новые термины дают повод для их критики, а у молодых следователей могут создать неправильное представление о назначении и целенаправленности тактических приемов.

Разногласия в решении этих вопросов, к сожалению, сказываются на интересах борьбы с преступностью. Представляется, что четкое, обосно- ванное и единообразное решение рассматриваемой проблемы в теории криминалистики крайне необходимо, так как это позволяет ответить на вопрос о возможности или невозможности применения избранного способа действия при производстве предварительного следствия или в суде.

Поэтому решение проблемы допустимости тактических приемов при производстве отдельных следственных действий должно прежде всего связы-

Карнеева Л.М. Пределы использования тактических приемов допроса. М. 1980. С.5.

Ill

ваться с существующей практикой борьбы с преступностью и ее потребностями. Сказанное предполагает разработку таких тактических рекомендаций, которые, будучи научно обоснованными, были бы полезны и приемлемы с точки зрения потребностей практики и соответствовали критериям допустимости тактических приемов. Как известно, криминалистика намечает перспективы развития следственной тактики. Однако не следует искусственно разделять науку и практику, следствием чего, в частности, является обоснование таких «чисто научных» рекомендаций, которые не соответствуют нуждам практики борьбы с преступностью. Речь идет о тех рекомендациях, суть которых сводится к сужению круга тактических приемов, применение которых возможно при расследовании преступлений.

Для криминалистики неприемлем и другой подход к решению данной проблемы, а именно: необоснованное допущение в следственную практику таких тактических приемов, применение которых дает положительный результат, несмотря на то, что при этом существенно нарушаются уголовно - процессуальные нормы, законные интересы и права участников процесса.

А.Н. Васильев разработал и предложил систему, элементами которой яв- ляются следующие тактические приемы допроса, основанные на психологии:

  • формирование психологического контакта;
  • криминалистический анализ позиции и показаний допрашиваемого;
  • оказание помощи допрашиваемому с целью восстановления в его памяти забытого и правильного воспроизведения воспринятого;
  • преодоление позиции, направленной на дачу ложных показаний. Можно согласиться с А.Н. Васильевым, так как данная система охваты вает всю тактику допроса в целом и вообще получение показаний также и при производстве других следственных действий. Но, то что А.Н. Васильев называ ет тактическими приемами допроса, мы называем тактическими целями, кото рые достигаются различными тактическими приемами. В этом ракурсе и будем рассматривать далее этот вопрос.

Психологическая сущность допроса - это взаимодействие, а точнее - взаимовоздействие друг на друга его участников. Поэтому прежде всего необходимо остановиться на проблеме психологического контакта, так как она яв-

Васильев А.Н. Следственная тактика. М. 1976. С.82.

112

ляется одной из наиболее актуальных и интересных в следственной тактике. Более того, совершенно обоснованным представляется утверждение о том, что «без психологического контакта нельзя обойтись ни в одном следственном действии».1

Проведенные отдельными учеными исследования позволили сделать им весьма категорический вывод о том, что «допрос не может привести к достижению его целей, если не установлен психологический контакт между следовате-

лем и допрашиваемым», что «такой контакт является необходимым условием достижения цели допроса», что допрос «предполагает установление следователем психологического контакта с допрашиваемым» и т.д.

Опрос значительного числа следователей также показал, что и они в своем подавляющем большинстве не мыслят успешного допроса без создания ат- мосферы доверия к следователю - психологического контакта. Представляется, что ничто так не способствует установлению правильных взаимоотношений, не вызывает желания дать правдивые показания, как убеждение обвиняемого и подозреваемого в том, что следователь объективно отнесется к расследованию, внимательно рассмотрит доводы и объяснения, строго выполнит требования закона, ограждающего его интересы. Таким образом, практическая значимость психологического контакта представляется совершенно очевидной.

Вместе с тем обращает на себя внимание то, что в теории криминалистики, а также в юридической психологии (которая в первую очередь и занимается проблемой психологического контакта) недостаточно разработано определение психологического контакта и не всегда можно понять, что же понимает тот или иной автор под психологическим контактом. Нельзя признать достаточным и разработку вопроса о том, как, какими путями и способами достигается психологический контакт, какие из этих путей, способов являются вполне допустимыми в условиях уголовного судопроизводства, а какие неприемлемы в силу своей незаконности, неэтичности и ненаучности.

Р.С.Белкин пишет, что «под психологическим контактом с допрашиваемым понимают создание такой атмосферы допроса, при которой допрашивае-

Васильев А.Н. Тактика отдельных следственных действий. М. 1981. С.12. Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. Минск. 1971. С.67. Иванов ЮА. Воспитательное воздействие советского предварительного следствия. М. 1967. С.44.

113

мый проникается уважением к следователю, понимает его задачи и обязанности, исключает всякие личные мотивы в его действиях, осознает необходимость способствовать своими показаниями установлению истины».1

А.В.Дулов полагает, что «установление психологического контакта есть целенаправленная, планируемая деятельность по созданию условий, обеспечивающих развитие общения в нужном направлении и достижения его целей».2 Н.И.Порубов под психологическим контактом понимает «такое состояние, при котором люди могут и желают воспринимать информацию, исходящую друг от друга». Высказано мнение, что «было бы правильным понимать психологический контакт как возникновение определенной общности между допрашиваемым и следователем, отношений взаимопонимания и сотрудничества в решении задач, стоящих перед правосудием по данному уголовному делу».

Общий недостаток всех приведенных определений заключается в том, что в них не указывается, как следует достигать тактическую цель допроса и какая «помеха» преодолевается следователем путем формирования психологического контакта. Представляется, что такой «помехой» является главным образом недоверие допрашиваемого к следователю. Именно на преодоление недоверия допрашиваемого лица рассчитан психологический контакт. Никому не надо доказывать, что человек бывает наиболее откровенен именно тогда, когда он доверяет собеседнику, не ожидает от него какого-либо «подвоха».

Думается, обоснованно указание на то, что «контактность - это предраспо- ложение, доверие, желание установить коммуникативные связи, стремление к общению»,5 что установить психологический контакт - это «значит, что следователь должен прежде всего добиться расположения допрашиваемого к себе».

В свете всего вышеизложенного представляется наиболее удачным оп- ределение, сформулированное А.Н.Васильевым, в соответствии с которым «психологический контакт следователя с другими участниками следственных действий состоит в установлении отношений, характеризующихся точным и

Криминалистика. Под. ред. Белкина Р.С. М. 1999. С.600.

Дулов А.В. Судебная психология. Минск. 1975. С. 107.

Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном процессе и криминалистике. Минск. 1968. С.46-47. 4 Ратинов А.Р., Адамов Ю.П. Лжесвидетельство. М. 1976. С.74.

Соловьев А.Б. Допрос свидетеля и потерпевшего. М. 1974. С.42.

Митричев СП. Следственная тактика. М. 1975. С.27.

114

добросовестным выполнением всеми участниками ( в том числе и следователем) своих процессуальных и нравственных обязанностей, правильным использованием своих процессуальных прав, в результате чего создаются отношения и атмосфера, благоприятствующие решению задачи данного следственного действия».

Нам представляется, что психологический контакт - это первая тактическая цель допроса, при достижении которой складываются такие взаимоотно- шения следователя с допрашиваемым, которые способствует получению правдивых и достоверных показаний при соблюдении норм права и этики.

Важно не только дать определение психологического контакта, но и ука- зать, как он при допросе достигается. В этой связи нельзя не согласиться с мнением А.Н.Васильева, обоснованно полагающего, что формирование психологического контакта делает необходимым изучение личности допрашиваемого, требует коммуникабельного поведения следователя, возбуждения интереса и повышения активности допрашиваемого, снятия в определенных случаях конфликтного настроя у него.2

Следует подчеркнуть, что изучение личности допрашиваемого необходимо во всех случаях, а не только сугубо в целях формирования с ним контакта. Этого требует применение любого тактического приема. Конечно, прежде всего необходимо выяснить психологический настрой допрашиваемого, психологическую установку, то есть позицию допрашиваемого. Указанная задача облегчается, если знать тип темперамента, присущий допрашиваемому, другие его характерологические черты (способности, интересы, уровень развития и т.д.).

О типах темперамента, их выявлении и особенностях использования при допросе подробно пишется во многих литературных источниках и здесь нет необходимости повторять содержащиеся в них рекомендации. Тем более, что об этом будет в необходимой мере говориться при рассмотрении конкретных тактических приемов. Здесь необходимо констатировать, что изучение личности допрашиваемого может и должно предшествовать непосредственно допросу, оно продолжается и в ходе допроса, чему способствует наблюдение за его по-

Васильев А.Н. Следственная тактика. М. 1976. С.89. 2 Васильев А.Н. Указ.соч. С.89,100.

115

ведением, реакциями на вопросы и т.д. Изучение личности того или иного человека должно иметь место на протяжении всего следствия.

Среди всех воздействий на мысли и поступки людей коммуникативное воздействие занимает специфическое важное место. Определяя коммуникацию как направленную связь, А.А.Брудный полагает, что «эффективность коммуникации — это, в конечном счете, эффективность воздействия на мысли и поступки людей». Именно в этом плане и говорят о коммуникабельном поведении, как о поведении, способном оказать воздействие на мысли и поступки людей, а применительно к допросу - на мысли и поведение допрашиваемого. Ведь сама потребность в психологическом контакте возникает лишь постольку, поскольку один человек стремится повлиять на другого.

Коммуникативная деятельность, - указывает В.Л.Васильев, - «требует от следователя таких качеств, как общительность, выдержанность, знание людей, умение учитывать при взаимодействии индивидуальные особенности человека, эмоциональную устойчивость и т.п. Недостаточное развитие этих качеств … отрицательно сказывается на количестве и качестве полученной информации».

Таким образом, коммуникабельное поведение следователя можно опре- делить как поведение, располагающее к откровенности, к доверию, к общению вообще, способное как изменить негативную позицию допрашиваемого, так и предупредить само ее возникновение.

Необходимо подчеркнуть, что коммуникабельное поведение, умение в разных ситуациях, с разными людьми находить способ поведения, позволяющий оказать эффективное воздействие на этих людей, является одним из наиболее значимых профессиональных качеств следователя. Следует учесть, что коммуникабельным поведение следователя должно быть прежде всего с точки зрения допрашиваемого, так как именно его необходимо расположить к откровенности, к даче полных и правдивых показаний. Практика показывает, что многое во взаимоотношениях как между людьми вообще, так и между следователем и допрашиваемым лицом, зависит от первого впечатления одного из них

Брудный А.А. К теории коммуникативного воздействия. М. 1977. С.34. Васильев В.Л. Психологические основы организации труда следователя. Волгоград. 1976. С.28.

116

на другого. В определенной мере позиция допрашиваемого может определяться первым впечатлением, которое на него окажет следователь.

Справедливо сказано, что «каждая личность обладает различными ком- муникативными свойствами, которые или облегчают или затрудняют процесс коммуникации, психическое общение».2

Чем же следователь может расположить к себе допрашиваемого? Это прежде всего вежливость, доброжелательность, внешне выраженное стремление выслушать собеседника, которые, как совершенно правильно отмечает А.В.Дулов, «существенно облегчают ему процесс установления коммуникативных связей, наоборот, угрюмость, неумение излагать свою мысль, исключительная бедность мимики и пантомимики отрицательно влияют на установление коммуникативных связей, являются отрицательными коммуникативными свойствами».

Для достижения тактической цели допроса - установления психологиче- ского контакта с допрашиваемым далеко не безразлично, как его вызвал следователь. Единого рецепта тут нет и быть не может. Если в одних случаях необходимо вызывать лицо повесткой, то в других случаях целесообразнее просто воспользоваться телефоном и лично пригласить человека. Весьма коммуникабельный эффект оказывает то, что следователь при вызове человека на допрос учитывает его мнение и делает это в удобное для него время. Получив повестку с указанием точного времени, лицо, конечно, может явиться в указанный срок, но вполне возможно, что в это же время ему необходимо было выполнить другие, не менее важные с его точки зрения, действия, например, забрать ребенка из детского садика и т.п. Игнорирование следователем подобных обстоятельств не только ни в коей мере не способствует формированию психологического контакта, а наоборот, препятствует этому. В то же время, понимание следователем чьих-то нужд, проявление им учтивости, как правило, располагает к нему вызванного на допрос, позволяет ему предотвратить возникновение между ним и допрашиваемым своеобразной «стенки», препятствующей формиро- ванию психологического контакта.

Бодалев А.А. Формирование понятия о другом человеке как личности. Л. 1970. С.113-129. “ Дулов А.В. Судебная психология. Минск. 1975. С.91. 3 Дулов А.В. Указ.раб. С.91.

117

Иногда бывает так, что лицо не является на допрос по каким-то личным соображениям, учитывая которые следователь легче может установить с ним психологический контакт. Наоборот, пренебрегая ими, игнорируя их, следователь может этого не достичь.

По делу об автоаварии необходимо было допросить отца погибшего. Следователю стало известно, что на допрос он не является потому, что исповедуемая вера предписывает ему не посещать «казенный» дом в течение определенного времени после гибели сына. Конечно, следователь был вправе обеспечить его допрос путем привода, но это не способствовало бы формированию психологического контакта, а наоборот, скорее воспрепятствовало бы тому. Поэтому, следователь сам приехал к нему домой и допросил его весьма успешно дома.

Представляется, что в приведенном случае действия следователя полно- стью соответствовали закону, этике и были продиктованы необходимостью.1

При формировании с допрашиваемым психологического контакта следо- ватель как бы психологически сближается с ним. Этому способствует об- становка общения следователя с допрашиваемым один на один, в отсутствии посторонних. Между тем, как известно, многие следователи, особенно органов внутренних дел, работают не в отдельных кабинетах. Поэтому нередко в кабинет следователя заходят посторонние лица, отвлекают его телефонными звонками. Конечно, все это препятствует формированию психологического контакта.

Не всегда способствует формированию психологического контакта, осо- бенно при допросе обвиняемых, подозреваемых, то, что следователь бывает в служебной форме. Форма иногда как бы возводит барьер между следователем и допрашиваемым. Особенно при допросе лиц, ранее отбывавших наказание в местах лишения свободы, которые весьма скептически настроены в таких случаях. Именно поэтому вызывает возражения позиция А.Н.Васильева, рекомендующего следователям всегда, в том числе и во время допроса, быть в служебной форме.2

Совершенно правильно отмечается, что если следователь заставляет вы- званных на допрос лиц ждать, разговаривает с кем-либо во время допроса, то

1 По материалам прокуратуры Прикубанского округа г.Краснодара. Васильев А.Н., Карнеева Л.М. Тактика допроса при расследовании преступлений. М. 1970.

С.79.

118

это мешает формированию психологического контакта, затрудняет его. Наоборот, если следователь предупредителен, приветлив, в ходе допроса концентрирует свое внимание только на допрашиваемом и предмете допроса, не отвлекаясь на посторонние для допрашиваемого разговоры, то это свидетельствует о проявлении следователем коммуникабельности и способствует формированию психологического контакта. Справедливо отмечается, что «опытный следователь прежде чем начать допрос примет все меры к тому, чтобы создать обстановку, которая располагала бы допрашиваемого к доверительной беседе с ним».1

Наконец, говоря о коммуникабельности, необходимо отметить и сле- дующее. Как известно, перед допросом лицу должно быть разъяснено, в качестве кого он допрашивается. При допросе свидетеля и потерпевшего его еще и предупреждают об ответственности за отказ или уклонение от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний. Опытный следователь, обладающий умением коммуникабельного поведения, сделает такое предупреждение так, что допрашиваемый не только не обидится, но поймет, что такое предупреждение делается исключительно в силу формального требования закона, а вовсе не потому, что следователь ожидает от него ложных показаний.

Таким образом, обоснованно полагать, что коммуникабельное поведение следователя является одним из допустимых и важных тактических приемов, используемых следователем для достижения тактической цели допроса - установления психологического контакта.

Практика показывает, что «лучший путь к установлению контакта с доп- рашиваемым - это убедить его в том, что добросовестное поведение в уголовном процессе не только обязанность, нарушение которой влечет уголовную ответственность, но и важное условие установления объективной истины по делу, реабилитации невиновных, справедливого и соразмерного наказания лиц, совершивших преступление».2

Тем самым естественно возбуждается интерес и повышается активность допрашиваемого. На самом деле, практические работники следственного аппарата нередко сталкиваются с ситуациями, когда допрашиваемый (чаще это сви-

Кухарев В.А., Филонов Л.Б. О некоторых способах установления психологического контакта с обвиняемым. М. 1970. С.67. Ратинов А.Р., Адамов Ю.П. Лжесвидетельство. М. 1976. С.74.

119

детель, а иногда и потерпевший) не желает не только изобличать преступника, но и давать вообще показания, мотивируя свое поведение желанием избежать возможных в таких случаях неприятностей. Ведь все, как правило, хорошо знают, что если человек даст значимые для разрешения дела показания, то его после этого неоднократно будут вызывать в следственные органы, суд, возможно, к нему начнут ходить родные и близкие преступника, уговаривать его и т.д.

Профессиональный долг следователя в таких случаях, как представляется, состоит в том, чтобы особое внимание уделить возбуждению у допрашиваемого заинтересованности в законном исходе дела, вообще в борьбе с преступностью.

Положительный эффект нередко дает разъяснение допрашиваемому свиде- телю или потерпевшему значения его показаний в исходе дела, его гражданской, нравственной ответственности.

Сложнее дело обстоит с подозреваемым и обвиняемым. Обычно трудно рассчитывать на то, что подозреваемого либо обвиняемого можно убедить в том, что его изобличение в его же интересах. Вряд ли было бы правильным утверждать, что при достижении психологического контакта с допрашиваемым преступником целесообразно акцентировать внимание на том, что он сам заинтересован в даче правдивых показаний. Скорее всего, речь должна идти о том, что разоблачение преступника при современных достижениях криминалистической науки, а также опыта следственных органов, является неизбежным, что разоблачение при отсутствии чистосердечного раскаяния самого преступника может ухудшить его положение перед судом. Практика показывает, что в указанных случаях нередко действенным оказывается разъяснение смысла смягчающих вину обстоятельств, значения чистосердечного раскаяния, активного способствования раскрытию и расследованию преступления.

Интерес у допрашиваемого (обвиняемого или подозреваемого) сравнитель- но легче возбуждается, когда по делу проходит несколько соучастников. В таких случаях опытные следователи обычно акцентируют внимание допрашиваемого на том, что молчать или давать ложные показания не в интересах допрашиваемого, так как это затрудняет выяснение его действительной роли в совершенном преступлении, которая может быть менее значительной, чем та, которая ему инкриминируется. Именно поэтому в подобных случаях вначале обычно допрашивают таких лиц, чье участие в преступлении менее значитель-

120

но. Устойчивость таких лиц противодействовать следствию менее значительна, их легче заинтересовать в даче правдивых показаний. Практика показывает, что реализация характеризуемого тактического приема легче при допросе лиц, не достигших совершеннолетия. Конечно, по общему правилу, легче возбуждается интерес к даче правдивых показаний у лиц, не совершавших преступного деяния, не причастных к нему.

Объясняется указанное обстоятельство, видимо, тем, что возбуждение ин- тереса, активности допрашиваемого находится в прямой связи с наличием у него антисоциальной установки, чем она выше, тем соответственно упорнее его противодействие следствию, воздействию, оказываемому на него следователем при допросе. Таким образом, возбуждение интереса и повышение активности допрашиваемого является важным средством формирования контакта.

Логично предположить, что формирование психологического контакта не- избежно связано со снятием конфликтного настроя, каковой может иметь место у допрашиваемого. Естественно исходить из того, что прежде чем говорить о снятии конфликтного настроя, необходимо сказать что из себя представляет вообще настрой, а в частности конфликтный.

Психологический настрой может колебаться от активно доброжелательно- го до активно противодействующего и может быть назван также позицией допрашиваемого. Отсюда нетрудно сделать вывод о том, что конфликтный настрой характеризует соответствующую позицию допрашиваемого.

А.Р.Ратинов пишет, что конфликтная ситуация имеет место тогда, «когда между участниками процесса складываются отношения соперничества и противодействия».1 Таким образом, представляется очевидным, что психологический контакт и конфликт - это две противоположности во взаимоотношениях следователя и допрашиваемого. Конфликт, пока он имеет место, исключает психологический контакт, формирование же психологического контакта предполагает снятие конфликтного настроя.

Само собой разумеется, что, констатировав наличие конфликтного на- строя, следователь должен прежде всего выяснить причину, породившую его. Только после этого можно говорить о снятии конфликтного настроя. Думается, что прав А.Р.Ратинов, указывая, что большинство конфликтных ситуаций, во-

Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. М. 1967. С. 157

121

зиикающих в процессе расследования, «чаще всего являются результатом неправильно понятых интересов».1 Следовательно, для того, чтобы снять конфликтный настрой у допрашиваемого в большинстве случаев достаточно убедить его в том, что он неправильно понимает защищаемый им интерес. Каков этот интерес - зависит от конкретных обстоятельств.

О том, что психологический контакт формируется, свидетельствует то, что допрашиваемый не замыкается в себе, не отказывается от дачи показаний, а оживленно вступает в диалог со следователем.

Практика показывает, что снять у допрашиваемого конфликтный настрой не так легко. Иногда, несмотря на принятие следователем определенных мер, конфликтный настрой так и не удается снять. Не всегда такое положение можно поставить в упрек следователю, ибо многое зависит от личности допрашиваемого, его установки, упорства и т.д.

Наконец, совершенно правильным представляется утверждение о том, что «для создания психологического контакта часто требуется много времени и усилий, а нарушить его можно буквально в одно мгновение. Для этого порой достаточ-но одного неосторожного слова». Практика следственных органов подтверждает это ежедневно.

Все вышеизложенное свидетельствует о том, что психологический контакт в целом, вернее его формирование выступает в условиях допроса как тактическая цель допроса, его достижение во всех случаях тактически целесообразно и необходимо. Поэтому представляется правильным мнение о том, что психологический контакт нельзя относить к тактическим приемам допроса, как это утверждает Г.Г.Доспулов.3 Отрицание тактического характера формирования психологического контакта, принижение его роли не способствует совершенствованию следственной деятельности.

Криминалистический анализ показаний допрашиваемого как тактическая задача впервые определен А.Н.Васильевым.4 Однако не следует думать, что ранее указанный прием не был известен и он вообще не применялся в практике

Ратинов А.Р. Указ. работа. С. 158. 2 Карнеева Л.М., Соловьев А.Б., Чувилев А.А. Допрос подозреваемого и обвиняемого. М. 1969. С.26.

Доспулов Г.Г. Психология допроса на предварительном следствии. М. 1976. С. 12,84.

Васильев А.Н., Карнеева Л.М. Тактика допроса при расследовании преступлений. М. 1970. С.80.

122

следственных органов. Оригинальность состоит в научном осмыслении действий опытных следователей, научном определении психологической сущности фактически применяемого тактического приема, получившего самостоятельное место в системе приемов.

На наш взгляд, рассматривая вопрос о криминалистическом анализе пока- заний допрашиваемого следует говорить, что это вторая тактическая цель допроса, которая достигается рядом тактических приемов и заявлять о самостоятельности криминалистического анализа показаний допрашиваемого как тактического приема представляется нецелесообразным.

Говоря о криминалистическом анализе, невольно напрашивается вопрос о том, как указанный анализ соотносится с уголовно-процессуальным анализом. Можно ли говорить о том, что криминалистический анализ это принципиально иной подход к оценке действий следователя, что это подход к оценке действий следователя под иным углом или это то же самое, что и уголовно-процессуальный анализ?

Известно, что при уголовно-процессуальном анализе сведения, которые следователю сообщает допрашиваемый, всегда рассматриваются под углом зрения их относимости, допустимости, доказательственного значения, то есть применительно к целям и задачам уголовного процесса. Хотя криминалистический анализ показаний подчинен уголовно- процессуальному анализу, поскольку осуществляется он в рамках уголовного процесса, но было бы ошибочно полностью отождествлять их. Поэтому на вопрос о том, можно ли в практической деятельности обойтись, не применяя криминалистический анализ показаний допрашиваемого, как представляется, возможен только один отрицатель- ный ответ. Необходимость криминалистического анализа показаний вызвано следующими обстоятельствами.

Получая показания, следователь всегда должен устранить возможное со- мнение в том, способен ли допрашиваемый к правильному и полному восприятию. Ведь не секрет, что некоторые лица в силу известных причин, недостатков органов восприятия, лишены возможности правильно воспринимать происходящие события. Так, в силу недостатков органа зрения лицо может перепутать цвет объекта. Именно поэтому, в случае необходимости следователи предъявляют допрашиваемому какой-либо предмет или шкалу разных цветов и

123

просят назвать цвет предъявленного предмета. Таким путем выявляется нарушение органа зрения и устраняются возникшие сомнения в способности правильно воспринять виденное допрашиваемым.

Практика показывает, что иногда лицо было лишено возможности пра- вильного восприятия вследствие болезни органов слуха. Не проверив это обстоятельство, следователь может впасть в заблуждение относительно того, что допрашиваемый воспринял определенный звук, слова и т.п.

Наконец, иавестно и то, что лица, занимающиеся определенными профес- сиями, способны воспринимать в окружающем их мире гораздо больше информации, чем другие. У музыкантов, например, повышенная способность воспринимать и различать звуки, у художников-цвета и т.д. Летчики по звуку мотора могут достаточно точно определить количество оборотов двигателя, сталевары по цвету раскаленного металла способны определить его температуру.

В отдельных случаях, хотя лицо и не страдает недостатками, нарушениями функций органов восприятия, но само воспроизведение может быть искаженным, неправильным или, как говорят философы, неадекватным действительности. В указанных случаях все обьясняется тем, что лицо неправильно оценило воспринятое, неправильно характеризует его. Справедливым представляется указание на то, что даже «зная значение одних и тех же слов как элементов системы данного языка, люди могут понимать их неодинаково. Здесь сказываются и возрастные факторы (вполне очевидно, что значение слова «любовь» известно и 11 -летнему мальчику, и 40-летнему мужчине, но их понимание этого слова не идентично), и образовательные, и многие иные…».1

Процесс допроса неизбежно связан с оценкой показаний с точки зрения их правдивости и достоверности. Изучение показывает, что указанные понятия не всегда истолковываются одинаково, поэтому необходимо их рассмотреть.

Правдивость - это категория, используемая для характеристики позиции допрашиваемого, то есть психического отношения лица, дающего показания, к их содержанию, его желания или нежелания говорить правду. Как правило, правдивые показания - это показания, содержащие сведения, верно отражающие воспринятые обстоятельства. Вследствие различных причин, к которым М.Л. Якуб относит: «1) неблагоприятные
условия /физические/ воспри-

Брудный А.А. К теории коммуникативного воздействия. М. 1977. С.37.

124

ятия; 2) физические или психические недостатки свидетеля или потерпевшего и его состояния; 3) избирательность, свойственная восприятию и памяти, а также предвзятость, односторонность отношения к тем или иным объектам, обусловленная направленностью личности, ее установкой или иными причинами; 4) подмена действительного обычным (привычными представлениями), домыслы, фантазирование и, в частности, восполнения за счет этого пробелов восприятия и памяти; 5) внушение со стороны, в частности во время допроса; 6) эмоциональная реакция на преступление и на поведение или состояние причастных к нему лиц и на другие обстоятельства, сопутствующие преступлению»1 - даже правдивые, добросовестные показания могут содержать сведения, искаженно отражающие случившееся.

Когда пишут о том, что человек говорит правду, то тем самым хотят под- черкнуть, что он не имеет желания скрыть или утаить что - либо из того, что ему известно. Напротив, неправдивый - это человек, сознательно утаивающий сведения, известные ему, либо представляющий их в искаженном виде. Правдивый человек - это человек искренний. «Искренность, - говорится в словаре, -характеризует не содержание действия, а его соответствие побудительному мо-тиву, поэтому определяет поступки человека лишь формально». Точно так же, говоря о правдивости, следует учитывать, что она характеризует не содержание показаний, а их соответствие побудительному мотиву допрашиваемого лица.

Исходя из всего изложенного, правдивость нельзя признать критерием, достаточным при криминалистическом анализе показаний, то есть это лишь один из необходимых критериев.

Практика показывает, что в истолковании понятия правдивости проявляет- ся определенное единодушие. Этого не отмечается в характеристике понятия достоверности. Высказанные на этот счет мнения можно разделить на две части. Традиционно принято в криминалистической литературе считать, что сведения, получаемые при допросе, должны быть достоверными. При этом обычно подразумевается истинность указанных сведений, соответствие их действительности, правильное отражение допрашиваемым лицом воспринятых им обстоятельств. Таким образом, достоверность отождествляется с истинностью.

Якуб М.Л. Показания свидетелей и потерпевших. М. 1968. С.81. 2 Словарь по этике. Под ред. И.С.Кона. М. С. 100.

125

А.Р.Ратинов и А.А.Эйсман различают понятия достоверности и истинно- сти. По их мнению достоверным является обоснованное, доказанное знание, истинность которого не вызывает сомнений, то есть всякое достоверное знание по их мнению является истинным, но не всякое истинное суждение может быть признано достоверным. Истинным, по их мнению, может оказаться и неаргументированное высказывание, случайная догадка или предположение.1

Возражая против этого, М.С.Строгович указывает, что «достоверность вы- вода следствия и суда об обстоятельствах рассматриваемого дела - то же самое, что истинность этого вывода, то есть правильное, соответствующее действительности установление обстоятельств дела: события преступления, виновности данного лица в совершении преступления, места, времени, способов совершения преступления, мотивов его совершения и т.д.».2

Следует отметить, что сам законодатель исходит из того, что сообщаемые допрашиваемым лицом сведения должны быть такими, чтобы во всяком случае можно было проверить их, чтобы можно было убедиться в соответствии их действительности. Об этом, в частности, свидетельствует положение закона о том, что «не могут служить доказательством фактические данные, сообщаемые свидетелм, если он не может указать источник своей осведомленности» (ст. 74 УПК).

Как можно прийти к выводу о том, что показания являются правдивыми, а содержащиеся в них сведения достоверными? Какими приемами решается такая тактическая цель, каковой является кримилиналистический анализ показаний? Для установления достоверности, правдивости или ложности показаний и позиции допрашиваемого на вооружении у следователей находятся следующие тактические приемы: «а) оценка общей правдоподобности показаний; б) установление возможности непосредственного восприятия фактов лицом, дающим о них показания; в) проверка внутреннего соответствия отдельных частей показаний; г) проверка соответствия сведений, содержащихся в показаниях, дру-гим доказательствам; д) личное наблюдение за дающим показания лицом».

Ратинов А.Р. Вопросы познания в судебном доказывании. // Советское государство и пра- во. 1964. №8. С. 107; Эйсман А.А. Соотношение истины и достоверности в уголовном процессе. // Советское государство и право. 1966. №6. С.92.

Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. T.l. M. 1968. С.326-327. •’ Васильев А.Н. Следственная тактика. М. 1976. С.114.

126

Сущность перечисленных тактических приемов достаточно красноречиво выражена в их названии, но некоторые из них все же требуют определенных пояснений.

При любом допросе криминалистический анализ показаний, по общему правилу, начинается с оценки общей правдоподобности показаний. Из чего при этом исходит следователь? Думается, что в основе такой оценки лежит его опыт, как человека вообще и в особенности - следственный опыт. Практика показывает, что оценка общей правдоподобности показаний не всегда представляет значительную сложность. Тем более, когда в распоряжении следователя уже имеется «багаж» сведений об обстоятельствах расследуемого преступного события.

Чаще всего сомнения в правдоподобности показаний возникают при до- просе лиц, подозреваемых либо обвиняемых в совершении преступления. Это вполне понятно, так как именно такие лица чаще всего прибегают ко лжи, иногда обставляя ее явно неправдоподобными деталями. Сомнения в правдоподобности показаний возникают и в случаях, когда по обстоятельствам дела лицо должно было и могло быть очевидцем либо участником определенных событий, а на допросе такое лицо заявляет о том, что ему или ничего не известно или известно очень мало. Иногда может быть и так, что, наоборот, лицо не могло, не должно было быть очевидцем событий, о которых дает подозрительно детализированные, точные показания.

К каким выводам может привести следователя оценка общей правдопо- добности показаний? Думается, что такими выводами могут быть: а) события, о которых сообщает допрашиваемый, могли иметь место в том виде, как о них говорит допрашиваемый; б) события, о которых говорит допрашиваемый, явно надуманны, либо их вероятность весьма сомнительна.

Устанавливая возможность непосредственного восприятия фактов лицом, дающим о них показания, следователь исходит не только из материалов уже проведенных следственных действий, но и особенностей личности допрашиваемого. Так, если допрашиваемый заявляет о том, что слышал звуки, разговор, происходивший на относительно большом от него расстоянии, в то время как указанное лицо страдает недостатком органов слуха (пониженная способность слышать), то такие заявления не могут не вызвать сомнений. Возможность чело-

127

века видеть ограничена определенным расстоянием, а также условиями погоды, обстановки происшествия, наконец, состоянием зрения допрашиваемого. Все это необходимо учитывать при криминалистическом анализе показаний. Игнорируя их, следователь рискует впасть в заблуждение и не постигнет истины.

Иногда возникшие сомнения удается разрешить только благодаря выходу на место, где лицо восприняло определенное событие, и там на месте убедиться в возможности непосредственного восприятия фактов.

Состояние человека, дающего заведомо ложные показания, весьма своеоб- разно. Справедливо подмечено, что ему приходится как бы изгонять из памяти происшедшее (и потому хорошо запомнившееся) и запоминать то, чего не было, а лишь им самим придумано. Человеку также приходится лавировать между правдой, которую нельзя говорить, правдой, которую можно говорить, и ложью, которой надо заменить утаиваемую правду. Именно вследствие такого состояния возникают противоречия в показаниях допрашиваемого лица. Указанные противоречия могут быть двоякого рода - внутренние (когда противоречивы различные части показаний) и внешние (когда показания противоречат материалам дела).

Процесс допроса невозможно представить без проверки следователем внутреннего соответствия частей показаний друг другу. Если допрашиваемый дает правдивые показания, то логично предположить, что все части показаний должны соответствовать друг другу. Как показывает практика, несоответствие частей показаний друг другу обнаруживается чаще всего тогда, когда допрашиваемый сознательно искажает обстоятельства, о которых он дает показания. Это обычно выявляется при внезапном для лица допросе, когда он не имел возможности продумать в деталях свое предстоящее поведение, а будучи вынужден давать объяснения, невольно впадает в противоречия. И это вполне естественно, так как «на ходу» придумывать ложные объяснения гораздо сложнее, чем это же самое делать заранее, имея возможность «подогнать» различные де- тали показаний друг под друга.

Для того, чтобы говорить о проверке соответствия частей показаний, пре- жде всего естественно нужно определить - что понимать под частью показаний. Обычно, под частью показаний подразумевают объяснение допрашиваемого об определеном эпизоде расследуемого события, о какой- либо его детали. Частью

128

показаний могут быть признаны объяснения об определенных действиях, взятых изолированно от других, объяснения о действиях, имевших место в определенный промежуток времени. Но при этом обязательно указанные детали внутренне должны быть в определенной логической связи. Если такой связи прослеживаться не будет, то и нельзя говорить об их соответствии друг другу.

Совершенно справедливым представляется указание на то, что проверка внутреннего соответствия отдельных частей показаний как прием анализа «органически связана с тактическим приемом использования внутренних противоречий в показаниях для преодоления позиции, направленной на дачу ложных показаний, путем психологического воздействия. Они не только органически связаны, но и неотделимы друг от друга, а рассматриваются раздельно в интересах более глубокого осмысливания каждого из этих приемов по их назначению».’

Сравнительно легче достичь цель криминалистического анализа, провер- кой соответствия сведений, содержащихся в показаниях, другим доказательствам. Чем больше в распоряжении следователя проверенных доказательств, тем реальней задача сопоставления с ними сведений, получаемых при допросе. Само собой разумеется, что таких доказательств в распоряжении следователя в начале расследования может быть значительно меньше, чем в середине и тем более к концу расследования, когда уже по делу проведено значительное число следственных действий. Если в распоряжении следователя имеется не одно какое-то доказательство, а их система, комплекс, то было бы неправильно огра- ничиваться проверкой соответствия показаний одному или нескольким доказательствам. В этом случае анализ показаний может быть поверхностным, неполным. Наоборот, проверка соответствия получаемых показаний всей имеющейся системе доказательств позволяет дать им наиболее глубокий, то есть всесторонний, обоснованный, объективный анализ.

Нельзя сбрасывать со счетов и следующий, чисто психологический момент. Анализ показаний с точки зрения системы доказательств позволяет сделать определенный вывод более уверенно, с большей убежденностью,чем то же самое с точки зрения одного доказательства. Это может отразиться на тактической активности самого следователя. Чем более уверен следователь в правиль-

Васильев А.Н. Следственная тактика. М. 1976. С. 120-121.

129

ности своего вывода, тем более он свободен в проявлении своей тактической активности. Если такой уверенности у него нет, то он наоборот, психологически скован, соответственно скован и тактически.

Криминалистический анализ показаний требует их детализации, наличия в них пояснений как о существенных для дела обстоятельствах, так и обо всем том, что с ними связано. Наличие в показаниях различных «мелочей», деталей облегчает процесс проверки показаний. Не случайно недобросовестные допрашиваемые, понимая это, стараются избегать в своих показаниях деталей. Показания, в которых отсутствуют сведения о деталях событий, интересующих следствие, являются поверхностными. Именно поэтому задача следователя заключается в том, чтобы детализировать их.

В то же время криминалистический анализ показаний необходим, так как без него немыслимо эффективное использование тактических приемов допроса.

Криминалистический анализ показаний всегда сопровождается наблюде- нием следователя за допрашиваемым, но поскольку о роли, способах наблюдения за допрашиваемым говорилось при характеристике научности тактических приемов, то нет необходимости повторяться об этом.

Для того, чтобы следователь мог успешно анализировать показания и ис- пользовать выявленные противоречия, важно надлежащим образом их зафиксировать. Если следователь этого вовремя но сделает, то, как показывает практика, осознав противоречивость своих показаний, допрашиваемый может спохватиться и тут же поправиться, сославшись на то, что его следователь неправильно понял, что он «так не говорил» и т.д. Иными словами, допрашиваемый должен сознавать, что он изобличен в противоречивости, в сознательном, преднамеренном искажении истины.

Именно поэтому опытные следователи прежде чем обратить внимание допрашиваемого на противоречивость его показаний, надлежащим образом фиксируют их. Так, если ход допроса ограничивается фиксацией только в протоколе, то следователь дает его на подпись допрашиваемому и только после подписания им соответствующей части показаний обращает внимание допрашиваемого на его противоречивость.

Данная цель достигается в случаях, когда ход допроса фиксируется на маг- нитной ленте, то есть посредством звукозаписи или видеозаписи.

130

В указанных случаях изобличающая сила зафиксированных противоречий настолько велика для допрашиваемого, что он лишается возможности сослаться на то, что он «так не говорил», что его « не так поняли» и т.д.

Таким образом, без криминалистического анализа показаний не обходится ни один допрос и потому его следует считать тактической целью допроса.

Итогом криминалистического анализа показаний является определение си- туации допроса (конфликтной или бесконфликтной), а также определение позиции, которую занимает допрашиваемый. Это все оказывает решающее влияние на выбор тактики допроса.

Выбор тактических приемов существенно зависит от особенностей скла- дывающейся при допросе ситуации. Совокупность таких особенностей, будучи всегда уникальной, неповторимой, в то же время содержит в себе много типичных черт, что позволяет классифицировать эти ситуации.

Как известно, основная цель допроса - получение правдивой и достоверной информации об обстоятельствах, имеющих значение по делу. По отноше- нию к данной цели в криминалистике выделяют три типичные ситуации при допросе: 1) бесконфликтную; 2) конфликтную с нестрогим соперничеством и 3) конфликтную со строгим соперничеством.1

Представляется, что характер ситуации не зависит в большой степени от процессуального положения допрашиваемого.

Бесконфликтная ситуация характерна тем, что в ней совпадают цели допрашиваемого и допрашивающего. Следователь желает получить от допрашиваемого правдивые и достоверные показания, а тот намерен их дать. Налицо кооперация интересов. В такой ситуации нет сопротивления, противодействия. Кооперация при допросе характеризуется согласован- ным взаимодействием следователя и допрашиваемого, между которыми существует психологический контакт. Поэтому функция тактических приемов, предназначенных для использования в таких ситуациях, состоит в оказании помощи допрашиваемому в припоминании забытого и в наиболее правильном воспроизведении того, что он помнит.

Оказание помощи допрашиваемому с целью восстановления в памяти за- бытого и правильного воспроизведения воспринятого - третья тактическая цель

Доспулов Г.Г. Психология допроса на предварительном следствии. М. 1976. С. 15-16.

131

допроса. В следственной практике нередки случаи, когда допрашиваемый при изложении обстоятельств воспринятых им событий и явлений расследуемого преступления отдельные детали, эпизоды опускает из своего рассказа. Иногда при этом допрашиваемый сознает неполноту своего изложения, ссылается на забывчивость, плохую память. В некоторых же случаях сам допрашиваемый без помощи следователя может этого и не заметить.

Как видно, в указанных случаях «помехой» в получении достоверных све- дений становится забывчивость допрашиваемого, так называемые «провалы» в его памяти. Вполне понятно, что в подобных случаях тактической целью следователя является оказание допрашиваемому помощи, направленной на восстановление в памяти лица забытого и правильное воспроизведение им воспринятого. Следует сразу оговориться, что такая помощь не должна носить характер подсказки. Именно поэтому законом (ст. 158 УПК) запрещены наводящие вопросы.

Поскольку память является категорией психологической, то вполне естест- венно, что разработка рекомендаций об оказании помощи допрашиваемому с целью восстановления в его памяти забытого возможна только на базе соответствующих положений психологической науки. Что конкретно имеется в виду? Представляется, что прежде всего необходимо руководствоваться учением об ассоциациях, сущность которых в общих чертах можно объяснить тем, что все предметы или явления, связанные между собой в действительности, связываются и в памяти человека, а потому, встретившись с каким-либо из указанных предметов или явлений, человек может вспомнить другой, воспринятый ранее в связи или совместно с ним.

Думается, что сущность оказания допрашиваемому помощи в припомина- нии забытого в том и заключается, чтобы возбудить, активизировать у него развитие ассоциативных связей, то есть допрашиваемый ставится следователем в такую обстановку или в такие условия, когда, повторно воспринимая определенные предметы или явления, связанные с забытыми обстоятельствами, он может вспомнить забытое.

Как известно, ассоциации разделяют на два рода, простые и сложные. В свою очередь простые ассоциации также делятся на виды, которые отличаются друг от

Общая психология. Учебное пособие под ред. Богословского В.В. и др. М. 1973. С.199.

132

друга тем, что в одном случае они объединяют явления (предметы), связанные во времени или в пространстве - ассоциации по смежности, в другом - связывают явления (предметы), имеющие сходные ( ассоциации по сходству) или наоборот противоположные - контрастные черты (ассоциации по контрасту).

Сложными признаются такие ассоциации, которые образуются от смысло- вой связи явлений или предметов. В чем могут выразиться действия следо- вателя, направленные на возбуждение ассоциаций допрашиваемого? Как конкретно должен поступать следователь, чтобы помочь допрашиваемому вспомнить забытое либо правильно воспроизвести ранее воспринятое? Теории и следственной практике известен ряд таких способов оказания помощи. Один из них заключается в том, что допрашиваемому непосредственно предъявляется какой-либо объект (например, предмет - вещественное доказательство), с которым связаны забытые лицом сведения, интересующие следствие. С психологической точки зрения точнее было бы сказать, что лицу предоставляется возможность повторно воспринимать определенный объект. Непосредственно воспринимая указанный объект, допрашиваемый по понятным с психологической точки зрения причинам, как правило, вспоминает все то, что связано с этим объектом.

В указанных действиях следователя нет никакой подсказки, так как следо- вателя интересует не сам объект, предъявленный допрашиваемому, а лишь обстоятельства, связанные с ним. Действия следователя, предъявляющего объект, и тем самым дающего лицу возможность повторно воспринять его, служат как бы толчком к оживлению мыслительных процессов, развитию связей, называемых ассоциативными. В результате этих действий следователь получает новые сведения, которые допрашиваемый сам затруднялся сообщить, так как забыл их. Вполне понятно, что непосредственно само предъявление объектов, вызывающих ассоциативные связи, может быть осуществлено в различной форме. Так, может быть предъявлен единичный объект - вещественное доказательство, обнаруженное на месте преступления, какой-либо документ, свидетельст- вующий о совершенном преступлении, связанный с ним. Нет ничего удиви- тельного или сверхъестественного в том, что допрашиваемый, повторно восприняв указанные объекты, вспоминает обстоятельства, связанные с ними. Например, что обнаруженная на месте преступления шапка принадлежит знако-

133

мому Г., которого он - допрашиваемый видел в момент совершения преступления с другими лицами на территории парка, где совершено убийство. Увидев определенный документ, например накладную на отпуск материальных ценностей, в которой не все реквизиты заполнены надлежащим образом, кладовщик вспомнил, что бухгалтер К. попросил его отпустить по указанной накладной продукцию в нарушение установленного порядка.

Вполне естественно, что чем больше объектов предъявляется допрашивае- мому, тем легче ему вспомнить забытые обстоятельства, связанные с этими объектами. Конечно, в том случае, если объекты относятся к одному и тому же обстоятельству или явлению. В этой связи представляется уместным процесс оказания помощи допрашиваемому в припоминании им забытого сравнить с процессом моделирования. Следователь, предъявляя допрашиваемому какой-нибудь объект, например вещественное доказательство, как бы закладывает фундамент (часть модели), на котором допрашиваемый должен построить здание, состоящее из сведений, связанных с указанным фундаментом (недостающую часть модели).

Практика показывает, что оказание помощи эффективнее тогда, когда предъявляется не «такой же объект», а «тот же самый», то есть объект, с которым непосредственно связаны забытые обстоятельства. Когда предъявляется «тот же самый объект», то возбуждение у лица ассоциаций носит более направленный характер, внимание допрашиваемого как бы фокусируется под определенным углом. Ярким примером случая своеобразного предъявления допрашиваемому множества «тех же самых» объектов можно считать допрос на месте расследуемого события. Практика показывает, что в случаях, когда место допроса совпадает с местом, где произошло выясняемое событие, показания бывают наиболее подробными, то есть полными и конкретными, насыщенными различными деталями. А.Р. Ратинов правильно пишет: «Такой допрос позволяет использовать ассоциативные связи допрашиваемого «по месту». Основанный на определенной закономерности взаимосвязи смежных представлений «по месту», такой допрос облегчает сообщение важных для расследования, но трудно поддающихся изложению фактов (положение предметов обстановки, автомашины, попутного транспорта, трупа и т.д.), а также, как правило, позво-

134

ляет получить более полные показания вследствие восстановления в сознании допрашиваемого ряда обстоятельств происшедшего события».1

При допросе на месте события - ссылка на плохую память, забывчивость - явление весьма редкое. Тем более, если с момента события до момента допроса прошло сравнительно немного времени. Вполне естественно возникает вопрос о том, чем объясняется такая высокая результативность допроса на месте события? Очевидно, это главным образом связано с тем, что место, где произошло выясняемое событие, является прежде всего местом скопления объектов, способных вызвать у допрашиваемого массу различных ассоциаций. Причем указанные объекты как бы предъявляются допрашиваемому в комплексе, а не разрозненно. Поскольку повторное восприятие указанных объектов при допросе также носит комплексный характер, постольку и вызываемые ими ассоциации логически взаимосвязаны, богаче по своей сущности, можно сказать, более красочны. Можно даже говорить, что при допросе на месте события возбуждение ассоциаций у допрашиваемого имеет цепной характер, они следуют друг за другом непрерывно, взаимно дополняя друг друга.

Допрос на месте события позволяет следователю как бы «привязать» рас- следуемое преступление к определенному месту, составить о случившемся целостную картину, сориентироваться в нем, наметить в нем обстоятельства, подлежащие выяснению вообще и в частности через допрашиваемого.

Практика показывает, что опытные следователи при наличии у них воз- можности стараются вести допрос в необходимых случаях именно на месте события, о котором человек допрашивается. Это особенно касается начальной стадии расследования дел об автотранспортных происшествиях, а также других преступлений, совершенных в обстановке, которую допрашиваемый по памяти затрудняется описать. Эффективность допроса на месте события в начальной стадии расследования объясняется и тем, что по мере обнаружения сохранившихся следов допрашиваемый вспоминает обстоятельства, связанные с ними, дает о них показания. Это позволяет избежать траты времени и усилий на повторные допросы, число которых на практике неоправданно велико.

Так, по уголовному делу по обвинению К. и 3. в умышленном убийстве в качестве свидетеля И. был допрошен 7 раз. Показания И. во всех протоколах

’ Криминалистика. Т.2. М. 1970. С.141.

135

допроса были по сути одинаковые. Данные повторные допросы были неоправданными и недопустимыми.

Не всегда обязательно выходить на место события. Иногда для оказания допрашиваемому помощи в припоминании забытого достаточно бывает предъявления допрашиваемому фотоснимков, планов, схем, сделанных на месте происшествия.

Для того, чтобы оказать помощь допрашиваемому в правильном изложе- нии воспринятых им обстоятельств, следователи по делам об автоавариях и других преступлениях нередко используют различные макеты, например макеты транспортных средств. Такая помощь особенно необходима лицам, не знакомым с работой транспорта, с тем, как называются те или иные части автомашин, какого они типа и т.д.

Допрос на месте события, либо с использованием планов, схем, фотогра- фий, макетов делает допрос более предметным, конкретным. Это позволяет избежать положения, при котором в протоколах допроса содержатся ничего не значимые общие сведения, лишенные конкретности. А ведь именно этим страдают многие протоколы допросов по делам об автоавариях и вообще происшествиях, при расследовании которых необходимо выяснять обстановку, описание которой в общем виде представляет трудность зачастую даже для профессионала.

Нередко допрашиваемые затрудняются вспомнить фамилию, имя, либо кличку определенного лица. В таких случаях следователям рекомендуется предъявить допрашиваемому различные справочники, чтобы среди прочих фамилий, имен, кличек он мог вспомнить забытое. Если таковых нет или в них нет интересующей фамилии и т.п., то можно вслух самому следователю произнести ряд фамилий, имен, среди которых может быть интересующая. Конечно, все это должно быть надлежащим образом запротоколировано.

Одно дело, когда допрашиваемый вследствие плохой памяти не может без помощи следователя вспомнить воспринятые им ранее обстоятельства, явления и предметы. Другое дело, когда допрашиваемый вследствие своей рассеянности, невнимательности либо других факторов, давая показания, непреднамеренно опускает из своего рассказа определенные эпизоды, факты, детали. Что-

1 Уголовное дело № 2-50/98. - Архив Краснодарского краевого суда.

136

бы избежать подобного, следователь может предложить допрашиваемому повторить свой рассказ. Нередко при этом допрашиваемый дополняет свои показания новыми существенными, с точки зрения следствия, деталями, подробностями. В тех же целях следователь может предложить лицу изменить хронологию изложения обстоятельств, то есть изменить последовательность их описания. Так, если преступление многоэпизодное, то обычно обвиняемому на допросе предлагается рассказать о них в том порядке, в каком они совершались, то есть последовательно. Если же при этом обвиняемый что-либо забыл, то можно предложить ему построить свой рассказ иначе, то есть начать с последнего преступления, а потом говорить о том, которое совершено до него и т.д.

Иногда положительные результаты дает предложение допрашиваемому рассказать, чем он занимался до определенных событий. Таким путем возбуждаются ассоциации по смежности, благодаря которым допрашиваемый может вспомнить забытое.

Нередко забытое вспоминается в результате того, что допрашиваемому ог- лашается определенная часть показаний других лиц. Конечно, при этом следует иметь в виду, что сообщаемые допрашиваемому сведения оглашаются не для того, чтобы он их подтвердил, а для того, чтобы, основываясь на них, он мог вспомнить связанные с ними события и рассказал о них. Зачастую такое оглашение части показаний освобождает от необходимости производства очной ставки, траты на это времени.

Практика показывает, что многие при допросе затрудняются правильно назвать цвет того или иного объекта. Нужно отметить, что способность лица правильно определить и назвать цвет объекта во многом зависит от наличия профессиональных познаний. Известно, что художники способны назвать значительно больше цветов, чем другие люди. Нередко, характеризуя наблюдаемый объект, люди путают разные цвета. Так, объект, имеющий красный цвет, по незнанию можно назвать как имеющий цвет бордо, вишневый, малиновый или розовый. Между тем, если бы допрашиваемому был предъявлен соответствующий справочник, листы которого были бы окрашены в разный цвет, то вероятнее всего он более правильно назвал бы цвет воспринятого им объекта. Это говорит о том, что в случаях, когда при допросе выясняется цвет объекта, целесообразней не ограничиваться фиксацией показаний, а помочь допраши-

137

ваемому предъявлением упомянутого справочника. Конечно, это делает необ- ходимым снабжение всех следователей такими справочниками.

Нередко много путаницы возникает вследствие того, что допрашиваемый не может правильно описать одежду наблюдаемого им человека, например преступника. Многие путают свитер, жакет, пуловер, не могут отличить один от другого. Не всегда правильно описываются различные части одежды. Употребляя одно выражение, допрашиваемый может фактически говорить о другой части одежды и т.д. Вне всяких сомнений, задача следователя заключается в том, чтобы помочь допрашиваемому понять свое заблуждение и правильно назвать на допросе не только одежду, но и ее части, если это имеет значение. Именно поэтому при допросе следователю было бы целесообразно держать под рукой своеобразный справочник, пользуясь которым допрашиваемый мог бы правильно назвать одежду, в которую был одет интересующий следствие человек.’

Весьма трудно описать внешность человека, то есть составить его словесный портрет. В этом затрудняются даже профессиональные сотрудники, занимающиеся регистрацией преступников и заполняющие готовые бланки. Тем более затруднительно это для свидетеля или потерпевшего, не имеющего отношения к работе органов МВД, прокуратуры. Правда, практике известны случаи, когда профессиональные художники по памяти могли составить портрет преступника, по которому выявлялась его личность. Но это исключительный случай. Практически же допрашиваемые всегда могут ошибиться, описывая по памяти черты лица, просто внешность интересующих следствие лиц. Поэтому, следователи нередко пользуются различными фотоальбомами для того, чтобы допрашиваемый возможно более правильно описал черты определенного лица, которым интересуется следствие. Конечно, все это должно быть надлежащим образом процессуально оформлено.

Такое использование различных «подсобных» сил дает возможность следователю не только оказать помощь допрашиваемому в припоминании им забытого, но и в правильном воспроизведении им воспринятого.

’ См.: Справочник следователя. Обозначения и наименования объектов и их частей, встре- чающихся при следственном осмотре. // Под ред. Г.Н. Новикова. М. 1957. С. 191-218.

138

Таким образом, следует признать правильным мнение о самостоятельности рассмотренной тактической цели допроса и о допустимости тактических приемов для ее достижения.

Иное дело - конфликтные ситуации со строгим и нестрогим соперниче- ством. Обе они связаны с противодействием допрашиваемого установлению истины. Различие их состоит в степени противодействия, в уровне соперничества допрашиваемого со следователем за проведение «своей линии», своих интересов.

Нестрогое соперничество имеет место при частичном признании вины обвиняемым (подозрений - подозреваемым) и выражается в попытках частично исказить в свою пользу реальную картину преступления. Такая позиция избирается им в случаях, когда целиком отрицать свою причастность к преступлению он не может либо знает, что есть очевидные уличающие его факты, которыми уже располагает следствие или без особого труда может их установить. Поэтому свое сопротивление он сосредоточивает лишь на тех отдельных сторонах криминала, о которых, по его мнению, следствию может быть известно менее всего и по поводу которых решающее значение могут иметь именно его показания. Чаще всего к таким сторонам относятся мотивы преступления и иные обстоятельства, могущие иметь значение смягчающих ответственность. Такие обстоятельства, которые подчас трудно бывает опровергнуть, нередко придумываются допрашиваемым и выдаются за реальные.

Строгое соперничество характеризуется полным отрицанием подозрений или вины в преступлении, иногда вопреки здравому смыслу, и выражается в крайних, предельных по степени упорства формах сопротивления допрашиваемого установлению истины по делу; вплоть до отказа от дачи показаний. Данная ситуация наиболее типична для допросов лиц, совершивших тяжкие преступления в условиях неочевидности. Высокий уровень сопротивления этих лиц по-своему логичен - слишком велики грозящие им в случае разоблачения наказание и связанные с ним лишения, чтобы не попытаться всеми возможными способами избежать этого.

Разумеется, эта ситуация для следователя - наисложнейшая. Она требует концентрации всех его сил, профессионализма, а также тщательной подготовки к допросу.

139

Представляется, что механизмы воздействия тактических приемов, исполь- зуемых в данных ситуациях, являются одними и теми же. Обусловлено это тем, что конфликтная ситуация возникает по вине допрашиваемого, когда он желает оказать противодействие следователю. Следует согласиться с Г.Г. Доспуловым, который говорил, что «Тактические приемы, используемые в конфликтных ситуациях с нестрогим соперничеством, строятся на том, чтобы убедить допрашиваемого в необходимости пересмотреть свою позицию…, а тактические приемы, предназначенные для использования в конфликтных ситуациях со строгим соперничеством, применяются тогда, когда допрашиваемого нужно не столько убедить, сколько переубедить в необходимости дать правдивые показания».1

Преодоление позиции, направленной на дачу ложных показаний, и приня- тие мер к получению правдивых показаний как тактическая цель имеет место тогда, когда допрашиваемый намеренно не желает давать правдивых показаний и дает заведомо ложные показания. Указанное нежелание и есть «помеха» на пути к достижению следователем задач допроса. Однако, поскольку это нежелание может объясняться различными причинами, постольку указанные причины также можно рассматривать как «помехи».

В условиях предварительного расследования указанные «помехи» преодо- леваются путем использования приемов активного психического, эмоционального и логического воздействия, а также тактическими комбинациями.

Тактическими приемами психологического воздействия служат:

  • убеждение допрашиваемого в неправильности занятой им позиции;
  • использование факта дачи показаний соучастниками обвиняемого;
  • использование противоречий между соучастниками и разъяснение их сути;
  • убеждение в бессмысленности отказа от дачи показаний путем предъ- явления доказательств причастности или осведомленности, результатов использования специальных познаний, а также оперативно-розыскной информации.
  • Приемами эмоционального воздействия являются:

  • побуждение подозреваемого или обвиняемого к раскаянию и чистосер-

Доспулов Г.Г. Психология допроса на предварительном следствии. М. 1976. С.62-63.

140

дечному признанию вины путем разъяснения вредных последствий за- пирательства и лжи и, наоборот, благоприятных последствий признания своей вины и активного содействия расследованию совершенного пре- ступления;

  • использование антипатии, питаемой допрашиваемым к кому-либо из лиц, проходящих по делу, его зависимости от них;
  • воздействие на положительные стороны личности допрашиваемого;
  • использование фактора внезапности.
  • Приемы логического воздействия предназначены для воздействия на ин- теллектуальную сферу допрашиваемого. Путем данных приемов необходимо убедить допрашиваемого в бесполезности лжи, в возможности ее разоблачения. К таким приемам относятся:

  • логический анализ противоречий, имеющийся в показаниях допраши-

ваемого;

  • логический анализ противоречий между интересами допрашиваемого и

интересами его соучастников;

  • предъявление уличающих во лжи доказательств. Данный прием может

основываться на факторе внезапности и тогда он будет воздействовать и на эмоциональную и на интеллектуальную сферы психики допрашиваемого. Тактические приемы допроса, которые в своем сочетании могут образовы- вать тактическую комбинацию, достаточно подробно и всесторонне рассмотрены в криминалистической литературе1,но необходимо отметить лишь одно обстоятельство. Тактическая комбинация будет допустимой,
если каждый из тактических приемов, составляющих тактическую
комбинацию, будет отвечать критериям законности, научности и этичности.

Следует согласиться с А.Н.Васильевым в том, что преодолевая позицию, направленную на дачу ложных показаний, можно применить следующие тактические приемы: «а) использование внутренних противоречий в показаниях; б) использование противоречий между сведениями, содержащимися в показаниях,

1 См. Белкин Р.С. Курс криминалистики. Т.З. М. 1997. С.235-243; Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном судопроизводстве. Минск. 1973.; Шепитько В.Ю. Теоретические проблемы систематизации тактических приемов в криминалистике. Харьков. 1995 и др.

141

и другими доказательствами; в) выяснение причин и мотивов ложных показаний и принятие мер к их устранению; г) стимулирование положительных личных качеств лица, дающего показания».1

Именно посредством перечисленных приемов на допрашиваемого, зани- мающего негативную позицию, оказывается активное психическое воздействие. Нет сомнений в том, что поскольку тактические приемы допроса основаны на психологии, постольку психическое воздействие, оказываемое следователем на допрашиваемого, составляет стержень, остов тактики допроса. Именно поэтому всесторонняя характеристика указанного воздействия представляет большую значимость.

О понятии психического воздействия вообще и в частности в условиях допроса писалось в главе первой настоящей работы. Для полной характеристики психического воздействия, используемого следователем, важно раскрыть вопрос о формах, в которых это воздействие может оказываться при допросе. При этом следует подчеркнуть, что в условиях уголовного судопроизводства психическое воздействие, в каких бы формах оно ни оказывалось, должно быть направлено на достижение истины. Разрабатывая в тактических приемах психические формы воздействия на допрашиваемого, криминалистика использует данные общей, педагогической и юридической психологии. Такое заимствование становится возможным потому, что в психологии, как и в криминалистике, исходят из того, что в общении людей, каковым является и допрос, воздействие источника направляется на мыслительные процессы лица, являющегося объектом воздействия. Основанием для такого заимствования является и то, что как в общей, педагогической и юридической психологии, так и в криминалистике воздействие может оказываться одними и теми же средствами. Как известно, к средствам воздействия относятся устная и письменная речь, жесты, мимика человека, предъявление объектов, действия с объектами, поведение в целом, то есть все то, посредством чего люди влияют друг на друга.

Формы, в которых следователь может оказывать воздействие на допраши- ваемого, различны. Здесь рассматриваются лишь те из них, использование которых представляется допустимым. Отражением единодушного мнения криминалистов является высказывание А.Р.Ратинова о том, что
уголовный про-

Васильев А.Н. Следственная тактика. М. 1976. С. 131.

142

цесс в качестве основной формы воздействия предполагает метод убеждения. Это значит, что по отношению к другим формам воздействия убеждение имеет определяющее значение. Характеризуя убеждение, исходят из того, что это такое воздействие одного человека на другого, которое, затрагивая рациональное и эмоциональное в их единстве, формирует новые взгляды, отношения или из-

меняет неправильные отношения, формирует новые. Надо учитывать, что само убеждение может выражаться в различных формах, определяемых особенностями личности допрашиваемого. Одних можно убедить простым обращением к их уму, других легче убедить обращением к их чувствам.

Определяя убеждение как основную форму допустимого психического воздействия следователя на допрашиваемого, исходят из следующих соображений: а) убеждение создает ту базу, благодаря которой в наибольшей мере достигаются задачи, стоящие перед допросом, определяющей из которых является установление истины; б) в результате применения данной формы допрашиваемый дает правдивые и наиболее полные показания сознательно и добровольно. Уместно привести высказывание А.Р. Ратинова о том, что «убедить человека дать правдивые показания или выполнить необходимые действия - значит доказать ему бессмысленность и вредность иной линии поведения».

Следователю тем легче убедить допрашиваемого, чем больше имеется у него доказательств в обоснование того или иного довода. Убеждая допрашиваемого, нужно умело использовать факты, примеры из действительности. Практика показывает, что одного призыва к совести допрашиваемого, дающего ложные показания, недостаточно для получения от него правдивых показаний. В то же время знание определенных фактов, примеров из жизни допрашиваемого, их умелое использование, как правило, приводят к нейтрализации его установки к даче ложных показаний, способствуют установлению истины по делу.

Обоснованно утверждение, что убеждение должно строиться с учетом воз- растных и других индивидуальных особенностей личности, быть последовательным, логичным, максимально доказательным, содержать как выводы, так и конкретные факты, примеры, анализ общеизвестных фактов. Важно, чтобы

Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. М. 1967. С. 164. Ковалев А.Г. Психология личности. М. 1970. С.296. Ратинов А.Р. Указ. работа. С. 165.

143

убеждающий сам верил в то, что он сообщает другому.1 Из общего требования о том, что убеждающий сам должен верить в то, что он сообщает другому, вытекает, что следователь, убеждая допрашиваемого, должен контролировать собственное поведение, выражение лица, интонацию, то есть то, что внешне отражает отношение к собственным словам, доводам. В противном случае допрашиваемый может уловить фальшь, неискренность, лицемерие. Следует отметить, что при убеждении следователь может и должен использовать все средства общения - речь, мимику, жесты и т.д.

Все изложенное говорит о том, что убеждать нужно уметь. Такое умение присуще отнюдь не всем следователям, и даётся оно лишь в результате кропотливой работы не только над материалами дела, но и непосредственно над собой. В связи с этим, представляется допустимым утверждение, что по умению, способности следователя влиять на допрашиваемого, убеждать его в необходимости дачи показаний, соответствующих истине, можно судить в целом о его профессиональной компетентности. Правильно указывается, что «подлинное мастерство следователя проявляется именно тогда, когда, имея сумму фактов, позволящую преступнику продолжать сопротивление, он, тактически правильно используя их, приводит подследственного к убеждению в бесполезности противодействия».2 Очевидно, что речь идет о противодействии, мешающем достижению задач допроса, установлению истины.

Убеждение нужно отличать от других форм воздействия, в частности от морализирования. Можно отметить, что при убеждении определенное положение доказывается, доводы аргументируются. Допрашиваемый обдумывает, осознает, соглашается или отвергает приводимые следователем аргументы. При морализировании то же положение, как правило, и без того хорошо известное, декларируется.

Правильно указывается, что «принуждение от убеждения отличается тем, что оно предполагает обеспечение требуемого поведения вопреки желанию, воле лица, на которого оказывается воздействие; выражается в нежелательных для лица лишениях определенных благ, в возложении на лицо нежелательных для него дополнительных обязанностей, а также в угрозе такими лишениями,

1 Ковалев А.Г. Психология личности. М. 1970. С.297. Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. М. 1967. С. 166.

144

ограничениями, обязанностями; вызывает у лица неприятные ощущения, переживания».1

Если убеждение рассчитано на критическое восприятие допрашиваемого, на активизацию у него мыслительных процессов в определенном направлении, то на иное рассчитана другая, противоположная ему форма воздействия - внушение. Внушение определяется как «такое воздействие на личность, в результате которого субъект воспринимает определенную идею без рационального обоснования и некритически следует ей».2

Надо отметить, что если использование убеждения всеми одобряется, то применение внушения, как правило, признается недопустимым. Однако было бы неправильным считать, что убеждение всегда добро, а внушение - зло. Опасность использования внушения объясняется том, что внушаемое может быть не только то, что было в действительности, но и то, чего заведомо не было. При допросе внушение может привести к самооговору. Такое внушение конечно же недопустимо. Но цели внушения могут быть разными. Так, допрашиваемому может внушаться мысль о необходимости давать только правдивые показания. С той же целью свидетелю и потерпевшему может внушаться мысль

0 неизбежности уголовного наказания в случае дачи ими заведомо ложных по казаний.

Как показывает практика, одного формального предупреждения допра- шиваемого об ответственности по ст.ст. 181-182 УК зачастую явно недостаточно. Не всегда оно сдерживает от желания дать ложные показания, тем более что на практике многие следователи ограничиваются тем, что допрашиваемый свидетель или потерпевший просто расписываются в соответствующей графе протокола допроса. Многие при этом даже не сознают в полной мере смысла сделанного им предупреждения. Как представляется, формальному предупреждению свидетелей и потерпевших об ответственности может предшествовать внушение мысли о необходимости давать только правдивые показания, неизбежности, неотвратимости уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Именно поэтому на практике некоторые следователи иногда напоминают допрашиваемому о возможности привлечения к ответственности

1 Пахарев В., Ременсон А. Применение методов убеждения и принуждения в деятельности ИТУ.М. 1971.С.4.6.

2 Ратинов А.Р., Скотникова Т.А. Самооговор. М.1973. С.82-83.

145

за лжесвидетельство. Поэтому представляется, что нельзя ставить вопрос о допустимости либо недопустимости использования следователем внушения безотносительно к тому, что и с какой целью внушается. Нужно полагать, что внушать можно не содержание показаний, а правильное отношение к ним, к своим процессуальным обязанностям.

Одной из форм психического воздействия признается разъяснение, которое определяется как способ, посредством которого один человек (или группа людей) делает понятным для другого человека (или группы людей) какой- либо факт, событие, идею и другое содержание. Допустимость применения этой формы ни у кого не вызывает сомнений. По своей распространенности она по сравнению с другими формами воздействия значительно преобладает. Умелое разъяснение допрашиваемому его процессуальных прав, сложившейся ситуации и других вопросов, волнующих его и представляющих для него интерес, способствует формированию психологического контакта с ним. При криминалистическом анализе показаний следователь разъясняет допрашиваемому суть противоречий, содержащихся в его показаниях. Для того, чтобы показать противоречие показаний доказательствам, собранным по делу, следователь должен разъяснить допрашиваемому содержание, смысл этих доказательств. Преодолевая негативную позицию допрашиваемого, следователь также может разъяснить содержание имеющихся в его распоряжении доказательств, значение позиции допрашиваемого. С этой целью разъясняется смысл ответственности за дачу заведомо ложных показаний и т.д. Иногда применяется разъяснение и при оказании помощи допрашиваемому с целью восстановления в его памяти забытого. Как форма воздействия разъяснение может выступать как самостоятельно, так и в качестве структурного элемента другой формы, в частности убеждения. Цель разъяснения - дать человеку знания, которыми он не располагает. Но следователь может применять разъяснение и в тех случаях, когда допрашиваемый не осознает в достаточной мере известные факты, силу известных доказательств. Об эффективности использования указанной формы воздействия свидетельствует следующий пример.

Асеев подозревался в совершении убийства. Разъясняя ему возможности установления обстоятельств дела путем различных экспертных исследований, следователь убедил Асеева в бесполезности запирательства. Обнаружив белое

146

пятно на плаще Асеева, следователь разъяснил, что его объяснения относительно происхождения пятна легко проверить путем судебно- химической экспертизы, которая сможет определить откуда происходит мел на его плаще - из его квартиры (как он объяснил) или с места происшествия. Лист растения из кармана его плаща сопоставили с образцами листьев акации с места убийства. Асеев спросил: для чего это? Ему разъяснили возможности ботанической экспертизы.

Предъявляя Асееву окурки папирос с места происшествия, следователь об- ратил внимание на то, что и Асеев курил папиросы «Волна», а затем начал сопоставлять изломы мундштука на этих окурках и тех, которые были найдены у него дома. Следователь объяснил Асееву, что судебно- биологическая экспертиза по остаткам слюны на окурках определит ее группу и установит, не он ли курил эти папиросы.

Следователь сообщил Асееву, что у него дома обнаружил спички с крас- ной воспламеняющейся массой и такую же спичку нашли на трупе, объяснил ему возможности судебно-химической экспертизы.1

Широко применяется при допросе и такая форма воздействия, как пример. Суть этой формы в том, что мыслительные процессы допрашиваемого активизируются вокруг определенного, зачастую демонстрируемого поведения, отношения другого человека (с которым он находится в какой- либо связи - дружеской, служебной и др.), которое воспринимается и осознается допрашиваемым как образец, как должное поведение, отношение и зеркально отражается, копируется в собственном поведении, отношении. Указанная форма воздействия может реализоваться в следующих вариантах: а) личный пример действия, поведения; б) сообщение о положительных действиях других лиц; в) предоставле-ние возможности лично воспринять действие, поведение других лиц. Общеиз- вестно, что допрашиваемый нередко копирует поведение следователя. Так, если он в общении вежлив, то и допрашиваемый, как правило, не грубит ему, и наоборот.

При криминалистическом анализе показаний, следователь зачастую сопос- тавляет их с другими материалами дела, в частности с показаниями других лиц,

Межиковский Э.Б. Что предрешило быстрое раскрытие двух убийств. // Следственная практика. Вып. 106. 1975. С.49. Дулов А.В. Судебная психология. Минск. 1975. С. 182.

147

поэтому нередко следователь оглашает их. В этом случае допрашиваемому сообщается о положительных действиях других лиц. На очной ставке следователь дает возможность допрашиваемому лично воспринять действия этих лиц.

К характеризуемым формам относится и эмоциональное воздействие. Эмоции- важный канал влияния на человека. Характеризуя эмоциональное воздействие, оказываемое следователем на допрашиваемого, Н.И. Порубов пишет, что сущность его заключается в «создании таких искусственных условий, при которых происходит резкое изменение эмоционального состояния допрашиваемого, в результате чего он обнаруживает знание или незнание факта, степень заинтересованности в расследуемых обстоятельствах».1

Представляется, что при определении сущности эмоционального воздей- ствии необходимо учитывать следующее: а) эмоциональным воздействием можно считать такое влияние следователя на допрашиваемого, которое оказывается посредством эмоций. В этом случае эмоции находят свое проявление в речи, мимике, жестах следователя; б) эмоциональным является и такое влияние следователя на допрашиваемого средствами общения, которое вызывает те или иные эмоции допрашиваемого.

Об эффективности и сущности эмоционального воздействия свидетельст- вуют следующие примеры.

В совхозе им. Кирова Целиноградского района Целиноградской области проживала семья Коршуновых: муж, жена и престарелая мать мужа, которая была парализована. Анисья и Василий Коршуновы решили избавиться от ставшей для них обузой матери. Совершив убийство, они тщательно скрыли следы преступления, а на допросах категорически отрицали свою причастность к нему. На очередном допросе следователь показал Коршунову ряд фотографий, на которых Василий был запечатлен в детские годы и во время службы в рядах Советской Армии. На обороте одной из фотографий имелась надпись: «На память любимой матери от сына Василия». Протянув Коршунову старые фотографии, следователь подал ему фотографии, сделанные на месте происшествия. Просмотр всех этих снимков сильно взволновал Коршунова и он признался в убийстве,
заявив, что во всем виновата жена: она напоила его водкой и

1 Порубов Н.И. Тактика допроса на предварительном следствии. М. 1973. С.47.

148

уговорила избавиться от престарелой матери.

Не следует думать, что результативность психологического воздействия на допрашиваемого зависит исключительно от самого следователя, от его профессионального мастерства. Многое зависит от того, на кого оказывается воздействие, от его устойчивости, то есть способности противостоять оказываемому на него воздействию.

Так, подозреваемый Р. в умышленном убийстве дал правдивые показания после того как следователь сообщил ему о смерти потерпевшего в больнице. Это сообщение сильно повлияло на подозреваемого, на наш взгляд, из-за неустойчивости самого Р.2

Практика показывает, что наиболее эффективным тактическим приемом служит использование выявленных при анализе показаний противоречий между сведениями, содержащимися в показаниях, и другими доказательствами, собранными по делу. Конечно, с внешней стороны указанный тактический прием выглядит как обращение внимания допрашиваемого на имеющиеся противоречия показаний и материалов дела. Это достигается путем предъявления допрашиваемому имеющихся в деле доказательств. Но следует оговорить, что психологическая сущность тактического приема состоит не в предъявлении доказательства (это техническая сторона вопроса), а в использовании выявленных противоречий.

Реализация приема связана с тем, что в ходе допроса следователь предъяв- ляет допрашиваемому какое-либо доказательство, предлагая дать объяснения, связанные с ним. Само предъявление может происходить по- разному. Так, они могут предъявляться как все вместе, так и в определенной последовательности. Как известно, доказательственная значимость тех или иных сведений различна. Одни подтверждают второстепенные моменты, другие - главные. Конечно, вопрос о том, какие обстоятельства являются в определенный момент главными, а какие второстепенными - вопрос ситуации. Поэтому в одних случаях может быть эффективней предъявление доказательств, имеющих наибольшую зна- чимость. Это целесообразней при допросе лиц, отличающихся большой эмоциональной восприимчивостью, способных, образно выражаясь, «сломаться»

Нам Н.А. Психологические аспекты раскрытия преступления. // Следственная практика. Вып.107. 1975.С.110.

Уголовное дело № 2-137/98. - Архив Краснодарского краевого суда.

149

после предъявления ему одного какого-нибудь доказательства. При допроса же лиц, склонных к логическому рассуждению, не столь эмоциональных, целесообразней предъявлять доказательства постепенно, по мере возрастания их доказательственной значимости. При этом следователь стимулирует допрашиваемого к рассуждению, активизирует у него мыслительные процессы.

Известно правило, в соответствии с которым доказательство предъявляется допрашиваемому лишь после того, как он будет допрошен по определенным обстоятельствам, связанным с этим доказательством. Делается это для того, чтобы он не смог опорочить предъявленное затем доказательство. Так, прежде чем предъявить допрашиваемому (обвиняемому, подозреваемому) показания лица, изобличающего его в совершении преступления, целесообразно вначале поставить вопросы о взаимоотношениях с ним, чтобы потом он не мог ложно заявить, что его оговаривают из-за неприязненных взаимоотношений, ссоры и т.д.

Если на месте убийства обнаружена бутылка со следами пальцев рук кон- кретного лица, то прежде чем предъявить это в качестве доказательства пребывания на месте преступления, целесообразно допросить его по обстоятельствам, связанным с обнаружением бутылки. Если же на вопросы он ответит, что в указанном месте вообще не был или был, но напитков там не употреблял, то после ознакомления с заключением эксперта меньше вероятности ложного заявления, что обнаружение следа пальцев его руки на бутылке не связано с преступлением.

Практика показывает, что иногда достаточно бывает уличить допрашивае- мого в противоречивости предъявлением одного доказательства, в других случаях для этого требуется предъявление нескольких доказательств. Иногда же, несмотря на полную доказанность виновности лица в совершении преступления, полное изобличение лица в даче ложных показаний, он все же не становится на путь дачи правдивых показаний.

В соответствии с установленным в нашем судопроизводстве порядком, для того, чтобы указанные данные официально фигурировали в материалах уголовного дела, они обязательно должны быть закреплены в процессуальном порядке, то есть должны быть оформлены в виде показаний свидетелей, заключения экспертов, выемки документов и т.д. Но после такого оформления указанные данные нельзя уже называть оперативными. Однако, как показывает практика, не всегда на момент допроса удается процессуальным путем установить те дан-

150

ные, о которых стало известно оперативным путем. Нередко эти данные так и остаются оперативными. Вполне естественно, что в таком случае возникает вопрос о допустимости использования противоречий, возникших между показаниями лица и имеющимися в распоряжении следствия оперативными данными.

Представляется, что вопрос о допустимости использования оперативных данных имеет два аспекта: процессуальный и тактический. Л.М. Карнеева. считает, что если данные, полученные оперативным путем, невозможно оформить процессуальным путем, то «следователь не имеет права сослаться на них, как на установленные факты».1 Это мнение обосновывается тем, что в случае отрицательного ответа допрашиваемого следователь не сможет ничего ему предъявить фактически. С тактической стороны «непременным условием использования при допросе оперативно - розыскных данных, как утверждает А.Р. Ра-тинов, - является зашифровка источника их получения».

Практике известны случаи, когда в результате неумелого, непродуманного использования оперативных данных допрашиваемому становилось понятно, каким путем эти данные стали достоянием следствия. Это осо- бенно относится к допросу лиц, знакомых с методикой оперативной работы: рецидивисты, бывшие сотрудники правоохранительных органов и т.д. Естественно, что в случае если допрашиваемому станет ясным источник оперативной информации, поступление последней из прежнего источника сразу ограничится, если не прекратится. Если следователь будет пренебрегать указанным условием использования оперативных данных, то это не сможет не отразиться на его взаимоотношениях с сотрудниками органа дознания, которые проводят мероприятия для получения этих данных. Само собой понятно, что после проявления следователем пренебрежительного отношения к сохранению в тайне источника оперативных данных, сотрудники органа дознания будут уклоняться от его поручений, а если даже будут выполнять их, то дадут ему неполные данные. Именно поэтому, умелое использование оперативных данных - профессиональный долг следователя, хотя к этому законодатель его не обязывает.

Более аргументированную позицию по рассматриваемому вопросу занял А.Н.Васильев, который пишет, что в процессе допроса можно использовать

Карнеева Л.М., Ордынский С.С, Розенблит С.Я. Тактика допроса на предварительном следствии. М. 1958. С.156. Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. М. 1967. С.

151

оперативные данные, проявляя осторожность. «Осторожность, по его мне- нию, должна выражаться в том, чтобы такие данные не выдавать за точно установленные, не строить на них свои выводы, а использовать их примерно так: «У нас имеются сведения, что…», «Что вы можете сказать по этому поводу?».1

Ст. 11 Закона Об оперативно - розыскной деятельности от 12.08.1995г. гласит, что результаты оперативно-розыскной деятельности могут быть использованы для подготовки и осуществления следственных и судебных действий, проведения оперативно-розыскных мероприятий по выявлению, предупреждению, пресечению и раскрытию преступлений, выявлению и установлению лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших, а также для розыска лиц, скрывающихся от органов дознания, следствия или суда, уклоняющихся от исполнения наказания и без вести пропавших.

Таким образом, в ходе допроса можно использовать данные, полученные оперативно-розыскным путем только при неразглашении информации об источнике этих данных. В противном случае это недопустимо, так как может грозить смертельной опасностью для источника оперативных данных.

Для того чтобы преодолеть негативную позицию недобросовестного доп- рашиваемого, весьма важно выяснить причины и мотивы, вследствие которых он дает ложные показания. Конечно, в принципе не исключено положение, при котором допрашиваемого можно склонить к даче правдивых показаний, так и не узнав истинных причин и мотивов, которые привели его к даче ложных показаний. Но если следователь знает эти причины и мотивы, то задача его гораздо более осуществима. Подавляющее большинство граждан (из числа свидетелей и потерпевших) на предварительном следствии дают правдивые показания, искренне стремясь помочь органам следствия разобраться в случившемся с тем, чтобы в конце концов воздать преступнику должное. Но, как показывает практика, число случаев, когда лица дают заведомо ложные показания, велико. Нередко, вследствие организованного родственниками и близкими лжесвидетельства некоторые преступники уходят от ответственности.

Так, для допрашиваемых лиц доминирующей причиной дачи ложных по- казаний является страх уголовной ответственности, желание избежать ее, опре-

Васильев А.Н., Карнеева Л.М. Тактика допроса при расследовании преступлений. МЛ 970. С.137.

152

деленная уверенность в том, что следствие не соберет необходимых для его привлечения к ответственности доказательств. Иногда допрашиваемые дают ложные показания, желая выгородить соучастника. Это особенно характерно для несовершеннолетних.

Выяснить конкретную причину, конкретный мотив, которым руководству- ется допрашиваемое лицо на допросе, можно при его допросе. Тем более что зачастую они этого не скрывают (особенно рецидивисты). Для того чтобы нейтрализовать страх допрашиваемого перед наказанием за содеянное, ему можно разъяснить значение чистосердечного раскаяния как смягчающего обстоятельства. Разъяснить ему, что отбытие наказания не закроет для него дороги в жизнь, что и после отбытия наказания в местах лишения свободы он сможет достичь своих желаний - получить образование, поступить на определенную работу и т.д. Уместно при этом привести удачные примеры того, как кто-то из знакомых допрашиваемого после освобождения из мест лишения свободы достиг в жизни определенных успехов. Вполне понятно, что успех такой разъяснительной работы следователя в определенной мере зависит от совершенного преступления, того наказания, которое виновного ожидает. Чем незначительней преступление и ожидаемое за него наказание, тем легче преодолеть, «нейтрализовать» страх перед наказанием. Наоборот, сложнее это сделать, если преступление тяжкое и за него предусмотрено строгое наказание. Говоря о наказании, следователь, должен разъяснить преступнику, что оно является естественным следствием совершенного преступления, что оно заслужено им. Уместно напомнить при этом о ситуации, когда допрашиваемый был бы в положении потерпевшего от преступления, о том, какова была бы в этом случае реакция доп- рашиваемого. Конечно, успешно провести такую работу далеко не просто.

Желание избежать ответственности довольно часто соседствует с уверен- ностью в том, что следствие не сможет собрать доказательств виновности данного лица. В этом случае допрашиваемому рекомендуется разъяснить некоторые возможности следственных органов, экспертных исследований и т.д. Уместно напомнить допрашиваемому о каком-нибудь известном ему случае, когда, несмотря на все меры маскировки, преступник все же был изобличен и наказан. Конечно, допрашиваемого легче убедить в возможностях его изобличения уме-

153

лым использованием собранных доказательств. Нередко бывает и так, что подозреваемый или обвиняемый рассчитывают на помощь извне.

В таких случаях следователь должен разъяснить лицу неминуемость нака- зания за содеянное. Следует отметить следующее обстоятельство. Поскольку обычно противодействие следствию оказывают близкие, родственники подозреваемого или обвиняемого, то их целесообразно выявить в ходе их допроса. Опытные следователи обычно на первом же допросе выясняют у подозреваемого всю его родственную базу по всем линиям, и это зачастую дает возможность не только выяснить лиц, противодействующих следствию, но и принять эффективные меры по пресечению их деятельности.

Причины, мотивы, которыми объясняются ложные показания потерпев- ших, отличаются от аналогичных причин, имеющих место при допросе подозреваемого, обвиняемого. Они могут быть разными, но чаще всего ими выступают нежелание связываться с подозреваемым, прямой подкуп подозреваемым или его родственником, уговоры со стороны указанных лиц, желание самому посчитаться с обидчиком. Положение потерпевших ярко можно проиллюстрировать по делам о половых преступлениях, о насильственных похищениях женщин. Практике известно немало случаев, когда вскоре после подачи заявления и начала следствия потерпевшие становятся заступницами подозреваемых и, несмотря на очевидность совершенного преступления, начинают их выгораживать. Именно поэтому опытные следователи уже на первом допросе разъясняют потерпевшим последствия подачи заявления, о возможных изменениях в ее настроении и об ответственности самой потерпевшей за ее поведение в ходе следствия.

Свидетели чаще всего дают ложные показания по следующим причинам: нежелание вмешиваться в случившееся, боязнь мести подозреваемого, обвиняемого и их близких, уговоры и подкуп. Как видно, во всех случаях целесообразно проведение разъяснительной работы с самим допрашиваемым, а также пресечение вредной с точки зрения задач судопроизводства деятельности окружения подозреваемых или обвиняемых лиц. Правильно указание на то, что «своевременное обнаружение данных на наличие определенных взаимоотношений между свидетелем и потерпевшим, обвиняемым и т.д., правильная их оценка и тактически верное использование позволяют следователю составить

154

представление о том, как может повести себя этот свидетель или потерпевший на допросе, принять меры к устранению или подавлению мотивов лжи, убедить это лицо отказаться от попытки дачи ложных показаний, предотвратить появление «подставных» свидетелей».1

Правильно указание и на то, что «определенный положительный результат дал изменения негативной позиции и получения правдивых показаний может дать стимулирование положительных личных качеств, основанное главным об-разом на эмоциональном воздействии и на примере». Об эмоциональном воздействии и примере как формах психического воздействия было сказано ранее. Следует отметить, что в каждом человеке, в том числе и недобросовестном допрашиваемом, всегда можно попытаться найти какое-нибудь личностное качество, использование которого может дать положительный с точки зрения задач допроса результат. Круг этих качеств заранее трудно предугадать, тем более сложно заранее определить исчерпывающий перечень положительных ка- честв допрашиваемого. Но стремиться к этому следует.

В использовании личностных качеств допрашиваемого не может быть, как и во всей тактике в целом, единого рецепта. Не следует думать, что посредством использования одного и того же средства можно склонять к даче правдивых показаний любого недобросовестного допрашиваемого. В каждом конкретном случае следователь должен искать и найти именно то, использование чего даст необходимый эффект. Завершая характеристику тактических целей, достигаемых тактическими приемами, допустимыми в уголовном судопроизводстве, представляется необходимым отметить еще и следующее.

Некоторые тактические приемы могут применяться при различных ситуа- циях и для достижения различных тактических целей. Поэтому система тактических приемов, рекомендуемая практическим работникам, должна быть удобной для пользования, проста в обращении и в то же время эффективна.

Теперь хотелось бы остановиться на некоторых тактических приемах, ко- торые не нашли своего отражения выше, но вызывают в криминалистической литературе особые дискуссии.

’ Ратинов А.Р., Адамов Ю.П. Лжесвидетельство. М. 1976. С.73. 2 Васильев А.Н. Следственная тактика. М. 1976. С. 140.

155

В криминалистической литературе встречается понятие «следственная хитрость». Что же понимается под этим понятием? Заметим, что название этой группы тактических приемов следственными хитростями вряд ли можно считать удачным. Более правильным наименование тактических приемов допроса, в которых доминирует психологический аспект (а именно о таких приемах идет речь, когда говорят о «следственных хитростях»), следует считать «психологические приемы».1 Чаще всего к числу таких приемов относят «использование фактора внезапности», «косвенный допрос», «создание у допрашиваемого преувеличенного представления об осведомленности следователя».

Некоторые авторы связывают применение рассматриваемой группы тактических приемов с изворотливостью, со следованием к цели обманным путем и т.п. Однако при оценке допустимости этих приемов необходимо учитывать то обстоятельство, что следственная деятельность отличается творческим характером, что доказывание по уголовному делу нередко осуществляется в условиях конфликта, и основная тому причина - противодействие заинтересованных лиц. Следователь при этом сталкивается с необходимостью преодолеть такое противодействие. Но допускаемые в «интересах дела» отступления от норм закона и нравственности могут причинить такой ущерб престижу правосудия, который нельзя возместить успехом расследования того или иного преступления.2 В то же время нельзя до- пустить, чтобы преступник злоупотреблял гуманностью следственных органов. На быстроту и полноту раскрытия преступления влияет экономичность процессуальной деятельности, которая предполагает достижение цели следственного действия с минимальными затратами сил и времени. В связи с этим важное значение имеет избрание при допросе наиболее подходящей к той или иной следственной ситуации линии поведения следователя и конкретных тактических приемов.

Представляются принципиально допустимыми при производстве допросов (и других следственных действий) тактические приемы, применение которых основано на использовании фактора внезапности, неподготовленности допраши-ваемого ко лжи. Например, использование фактора внезапности путем постанов-

1 Дербенев А.П. О психологических приемах допроса на предварительном следствии. //Правоведение. М. 1981.№1. С.88.

Ларин A.M. Расследование по уголовному делу. Планирование, организация. М. 1970. С.37.

Быховский И.Е. Об использовании фактора внезапности при расследовании преступлений. // Сб. Совершенствовать следственное мастерство. Куйбышев. 1974.; Ратинов А.Р. Судебная

156

ки неожиданных вопросов в ситуации, когда допрашиваемый таких вопросов не ждет, внутренне демобилизовался, успокоенный безопасным, с его точки зрения, содержанием и направлением допроса. Этот прием может быть элементом такти- ческой комбинации, сочетаясь с нейтральным, притупляющим бдительность доп- рашиваемого фоном, на котором задается неожиданный вопрос.1

Фактор внезапности может быть обеспечен не только постановкой неожиданного вопроса, но и предъявлением доказательств, уличающих во лжи допрашиваемого. По подозрению в совершении убийства был задержан несовершеннолетний К. При обыске у него дома, под кроватью были обнаружены приклады от охотничьих ружей, а на одежде подозреваемого пятна напоминающие кровь. На допросе К. первоначально отрицал причастность к совершенному преступлению, однако после неожиданного предъявления ему изъятых при обыске прикладов, фотоснимков обнаруженного трупа, К. сознался в совершенном преступлении и дал правдивые показания.2

Таким образом, допустимость использования фактора внезапности в расследовании - это вопрос факта: только оценив складывающуюся следственную ситуацию, можно решать, есть ли основания и допустимо ли применять этот тактический прием.

В числе дискуссионных вопросов о допустимости тактических приемов при производстве допросов - вопрос о возможности использования приема, получив- шего название «отвлечение внимания» или «косвенный допрос». Суть указанного приема определяется тем, что «следователь не акцентирует внимания на том глав- ном вопросе, по поводу которого ему важно получить правдивые показания, а как бы «растворяет» его в числе других вопросов, не имеющих в данном случае суще- ственного значения. Так отвлекается внимание допрашиваемого от основного факта, который важно установить следователю».3

В следственной практике использование указанного приема получило опре- деленное распространение. По данным Р.Д. Рахунова, 13% опрошенных следова- телей использовали на допросе обвиняемого постановку отвлекающих вопросов и

психология для следователей. М. 1967. С. 167-168.; Белкин Р.С. Курс криминалистики. М. 1997. Т.З. С.244-250.

1 Белкин Р.С. Тактика допроса. // Белкин Р.С, Лифшиц Е.М. Тактика следственных действий. М. 1997. СПб.

2 Уголовное дело №2-19/98. - Архив Краснодарского краевого суда.

Доспулов Г.Г. Психология допроса на предварительном следствии. М. 1976. С.81.

157

вообще высказались за допустимость приемов, отвлекающих допрашиваемого от темы допроса.1

Следственная практика изобилует примерами правильного использования тактических приемов типа «косвенный допрос». Так, на месте убийства М. Был обнаружен каблук старого сапога. Привлеченный к уголовной ответственности И. отрицал свою причастность к убийству. В доме И. при производстве обыска были обнаружены сапоги, левый из которых был без каблука. Согласно заключению криминалистической экспертизы, каблук, найденный на месте происшествия, является каблуком от левого сапога, изъятого в квартире И. На допросе следователь уточнял, какая у обвиняемого есть одежда, обувь, когда и где он ее приобрел (маскировка основного вопроса). И. рассказал и том, что за три года до описываемых событий приобрел у одного сержанта старые хромовые сапоги. От- вечая на вопрос следователя, И. заявил, что эти сапоги он носил по праздникам только сам, никто их больше не надевал. И только после этого, предъявив заклю- чение экспертизы, следователь спросил (основной вопрос) продолжает ли он ут- верждать, что не был на месте происшествия, и не думает ли он, что его левый сапог побывал там без него? И. сознался в убийстве.2

Действительно, как правило, использование этого приема не вызывает возражений. Но следует иметь в виду, что в тех случаях, когда следователь обязан разъяснить допрашиваемому сущность возникшего подозрения, данный тактический прием недопустим. Не отвлекать внимание допрашиваемого от сути обвинения или подозрения, а подчинять им допрос - вот в чем процессуальная задача следователя. В остальных случаях процессуальных препятствий для использования характеризуемого приема нет.

Необходимо сказать и о таком тактическом приеме как «создание у допрашиваемого преувеличенного представления об осведомленности следователя». Представляется, что данное положение следует понимать, как создание следовате- лем условий для формирования у допрашиваемого ошибочного представления. Следователь не формирует такое представление, не воздействует в этом направле- нии на допрашиваемого, он лишь создает такие условия, при которых это форми-

Рахунов Р.Д. Признание обвиняемым своей вины. М.1975. С. 127.

Жавнерович М.К. Что предшествовало обыску у Инукова. // Следственная практика. Вып.117. М. 1978. С.78-81.

158

рование становится возможным, а случится это или нет - зависит целиком от доп- рашиваемого, от свободно выбранной им позиции.

Закономерна постановка вопроса о том, чем же объясняется все-таки возникновение у допрашиваемого такого преувеличенного представления, каков психологический механизм его образования, каковы способствующие ему факторы и т.д. В связи с этим следует сказать, что процесс общения людей предполагает их одновременную ориентацию относительно позиции друг друга. Такая ориентация имеет место и при допросе, так как когда допрашиваемый дает заведомо ложные показания, то и он, и следователь всегда пытаются предвосхитить не только собственное ближайшее действие, но и возможные действия другого. В психологии признано, что такое предвосхищение вообще свойственно человеку.

Общеизвестно, что боязнь разоблачения держит преступника, скрывающего свою причастность к преступлению, в состоянии психического напряжения. Именно поэтому, на допросе он все сообщения, исходящие от следователя, воспринимает прежде всего с точки зрения их относимости к совершенному преступлению, воспринимаемое неизбежно ассоциируется с обстоятельствами преступления. Правильным представляется то, что особое психическое напряжение, в котором находится преступник, боящийся разоблачения, объясняет то, почему у него создается преувеличенное представление об осведомленности следователя. Это можно отнести также и к недобросовестному допрашиваемому, опасающемуся изобличения во лжи.

По действиям следователя, его репликам, вопросам допрашиваемый пытается определить объем и силу доказательств, которыми располагает следователь. Отсутствие полной информации вынуждает его строить догадки. Замечено, что в условиях, «когда человек не знает, чего ему опасаться, что необходимо делать, чтобы противостоять грозящим неприятностям, он обычно предполагает худшее». Вполне естественно, что он при этом несколько преувеличивает объем, силу имеющихся у следователя доказательств. Поскольку такое представление лишает допрашиваемого уверенности остаться неразоблаченным, он начинает говорить правду и о том, что еще следователю не известно и о чем он говорить не хотел.

Практика показывает, что чаще всего преувеличенное представление об ос- ведомленности следователя формируется у допрашиваемого под воздействием ис-

Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. М. 1967. С. 169.

159

пользуемых доказательств причастности лица к совершенному преступлению. Об этом, в частности, свидетельствует следующий пример.1

Мария К. уличалась в производстве криминальных абортов. Следователь располагал показаниями трех лиц, которым К. производила аборты. Но сама она отрицала эти факты. Следователь предупредил ее, что ежедневно будет доказывать по одному эпизоду ее преступлений, после чего провел между обвиняемой и одной из ее «клиенток» очную ставку. К. признала этот случай , другие же отрицала. На следующий день была произведена другая очная ставка, после чего К. признала и этот случай. То же самое произошло и на третий день. Тогда К. рассказала еще о 30 произведенных ею абортах и одном детоубийстве, о которых никаких сведений в деле не было.

Очевидно, что в приведенном случае следователь не создавал искусственно представления у допрашиваемой о своей осведомленности. Он умело использовал имеющиеся доказательства в пределах процессуальной регламентации допроса, а представление об его осведомленности у допрашиваемой создалось само по себе.

Подчас в тех же целях можно использовать предмет - аналог вещественного доказательства. Сущность приема заключается в пассивном показе допрашивае- мому предметов, по внешним признакам похожих на предметы, имеющие отноше- ние к делу. При этом недопустимы ни ссылка на предъявляемый предмет как на вещественное доказательство (он таковым не является), ни наделение его чужими качествами и признаками.

В милицию сообщили о доставленном в больницу К. с проникающим ножевым ранением в область живота. Раненый показал, что его на улице ударил ножом О. К. подробно описал приметы ножа, ибо ранее видел его в доме О. - своего тестя. На допросе О. отрицал нанесение ножевого ранения К. При обыске в доме О. подобного ножа не нашли, тогда следователь подобрал похожий нож, и перед до- просом положил его на стол. Как только О. ввели в кабинет, следователь сразу уб- рал нож, однако О. успел его заметить. Следователь стал разъяснять значение чис- тосердечного раскаяния, после чего О. дал правдивые показания.

Красуский В.Г. О некоторых психологических приемах расследования. // Следственная практика. М. 1964. Вып.65. С. 103. 2 Питерцев С.К., Степанов А.А. Тактические приемы допроса. СПб 1996. С.37.

160

В данном случае следователь не обманывал О. и не прибегал к какой либо фальсификации доказательств. Он не только не ссылался на данный нож как на вещественное доказательство (это было бы обманом, нарушением ст.20 УПК ), но и вообще о нем не упоминал. Если бы О. не был виновен, то он просто не реагировал бы на не известный ему нож.

Теперь рассмотрим случай, когда тактический прием был осуществлен с помощью действий, представляющих нарушение закона и компрометирующих как следователя, так и результат его работы.

По подозрению в совершении ряда грабежей и других преступлений были задержаны два брата С. - Николай и Петр. Они отрицали свою причастность к ка- ким-либо преступлениям, а доказательств их вины в то время было недостаточно. С одним из задержанных - Николаем у следователя состоялся разговор следующего содержания:

  • Вы утверждаете, что ни Вы, ни Ваш брат никогда не совершали преступ лений?

Да, мы жили честно и никогда преступлений не совершали.

  • Ваши показания правдивы?

Безусловно, правдивы! В таком случае Вы бы могли сказать Петру следующую фразу: «Петя, я сказал всю правду, говори и ты».

После некоторых раздумий Николай согласился. Встречу братьев соответствующим образом подготовили. Впоследствии Николай рассказывал, что он согласился на такой шаг, надеясь, во-первых, подать брату какой-либо тревожный знак, а во- вторых, будучи уверен, что Петр все равно не поверит его словам, так как они заранее договорились ни при каких условиях не признаваться. Но Петр дал правдивые показания.1

В приведенном примере следователь шел на обман одного из подозреваемых. В данном случае налицо нарушение следователем требований ст.20 УПК.

Следует отметить, что формированию у допрашиваемого представления о полной осведомленности следователя, о его возможностях в какой-то мере объективно способствуют и средства массовой информации, которые нередко

Питерцев С.К., Степанов А.А. Указ. раб. С.40.

161

рассказывают о расследовании конкретных дел. Поскольку формирование ха- рактеризуемого представления основано на фактической осведомленности доп- рашиваемого лица об обстоятельствах расследуемого события, то оно может сложиться не только у лиц, совершивших преступление, но и у других лиц, осведомленных в его обстоятельствах, например у очевидцев. И это обязательно нужно учитывать при допросе этих лиц в качестве свидетелей.

Нередки случаи, когда к началу допроса подозреваемого либо обвиняемого, не признающего своей вины, в системе доказательств по делу имеются определенные пробелы. Перед следователем возникают задачи, с одной стороны, восполнить указанные пробелы путем допроса и, с другой, - не дать допрашиваемому дога- даться о том, что следствие не располагает теми или иными доказательствами. Эффективному проведению подобных допросов в известной мере может способ- ствовать использование психологических приемов, стимулирующих признание вины лицами, действительно совершившими преступление.

Так, по подозрению в убийстве был задержан С. При подготовке к его допросу тщательно изучалось его настроение во время нахождения под “стражей. Оказалось, что С. проявлял особое беспокойство за своего отца. Можно было предположить, что его отец что-то знает о совершенном преступлении. Перед очередным допросом С. было решено устроить «случайную» встречу с отцом. Последнего пригласили для допроса в один из кабинетов отдела милиции. Следователь начал допрос отца подозреваемого по вопросам биографии. В обусловленный момент в кабинет ввели С, который увидел, что его отец свободно разговаривает о чем-то со следователем. На последующем допросе он дал правдивые показания о том, как совершил преступление.1 Данный тактический прием сыграл положительную роль для получения от допрашиваемого признательных показаний.

В основе подобного воздействия на допрашиваемого лежит создание в его сознании определенных ассоциативных связей. Так, например, в приведенном примере, предварительно изучив личность, а также проанализировав сложившуюся ситуацию, следователь не без основания предположил, что допрашиваемый, очевидно, не зря так интересуется показаниями своего отца. Поэтому

’ Терещенко И.И. Критическая оценка выводов эксперта помогла избежать ошибки в опреде- лении направления поисков убийцы. // Следственная практика. Вып. 92. М. 1971. С.60-61.

162

достаточно было лишь дать С. какое-то основание для вывода о том, что его отец допрошен и дал правдивые показания.

Психологические приемы должны обладать избирательным действием, сущность которого заключается в том, что такие тактические приемы не могут оказывать влияние на невиновное, непричастное лицо, поскольку рассчитаны на выявление скрываемой осведомленности допрашиваемого об обстоятельствах совершения преступления. Осуществляется это путем создания в сознании допрашиваемого определенных ассоциативных связей. Подобные ассоциации могут возникнуть лишь в сознании того человека, который действительно знает такие обстоятельства.

Как отмечает А.Р.Ратинов, «психологические приемы должны быть подобны лекарству, которое, действуя на больной орган, не причиняет никакого вреда здоровым частям организма».1 Возникшая таким образом ассоциация активно влияет на характер поведения допрашиваемого, а в ряде случаев (в зависимости от особенностей его личности) способна коренным образом изменить мотивы и на- мерение скрыть какую-либо информацию от следователя. Но даже если этого не произошло, и допрашиваемый продолжает давать заведомо ложные показания, он, независимо от своей воли, выдает в известной мере объективную, имеющую су- щественное значение для расследования доказательственную информацию, то есть в результате возникшей ассоциации определенным образом реагирует на избира- тельное тактическое воздействие. Соответствующее влияние на психику заинтере- сованного лица обусловлено тем, что оно, как правило, проявляет повышенный интерес к материалам дела, но не располагает необходимыми сведениями о такти- ческой обстановке.

Мнение о том, что применение подобных тактических приемов недопустимо, потому что оно направлено на обман, думается, не имеет серьезных оснований. В данном случае следователь, ничего не сообщая допрашиваемому, демонстрирует ему определенную обстановку (нож на столе у следователя, «случайное» свидание с отцом). Допрашиваемый воспринимает эту обстановку и истолковывает ее как свидетельствующую о том, что на допросе нет смысла лгать и следует говорить правду. От следователя не исходит никакой ложной информации, и то,

Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. М. 1967. С. 168.

163

что допрашиваемый ошибается в оценке ситуации, нельзя ставить как обман в упрек следователю.

Комментируя случаи применения подобных «психологических приемов», Л.М.Карнеева, А.Б.Соловьев и А.А.Чувилев пишут, что «… в ходе допроса можно использовать какие-либо предметы, документы, фотографии, не являющиеся доказательствами, но которые заведомо должны приковывать к себе внимание по- дозреваемого, действительно совершившего преступление, и создать впечатление, что следователь располагает важной, если не решающей уликой».1

Относительно допустимости использования рассматриваемой группы тактических приемов настойчиво защищается иное мнение. А.Н.Васильев считает, что «следователь, создавая искусственно преувеличенное представление у допра- шиваемого об объеме доказательств в подтверждение его вины, фактически стано- вится на путь обмана».2

Представляется, что применение подобных тактических приемов допустимо. В пользу данного вывода свидетельствуют следующие соображения:

1) в основу рассматриваемых тактических приемов взято свойство избира- тельности, которое предполагает выявление скрываемой осведомленности допрашиваемого об обстоятельствах совершения преступления; 2) 3) применение рассматриваемых тактических приемов не может привести к самооговору, так как следователь не только не настаивает на даче определенных показаний, но подчас вообще ни о чем в данный момент (имеется в виду момент проявления соответствующей реакции допрашиваемого) не спрашивает; 4) 5) хотя в уголовно-процессуальном законе не предусмотрены действия, которые выполняет следователь в ходе применения рассматриваемых тактических приемов, но в нем и не могут быть предусмотрены все детали, все возможные тонкости того или иного конкретного следственного действия. 6) То обстоятельство, что определенный способ действия непосредственно не предусмотрен в законе, на наш взгляд, не является основанием к недопустимости его при производстве следственного действия. Применение подобных тактических

1 Карнеева Л.М., Соловьев А.Б., Чувилев А.А. Допрос подозреваемого и обвиняемого. М. 1969. С.75. Васильев А.Н. Следственная тактика. М. 1976. С. 134.

164

приемов нельзя считать недопустимыми и по той причине, что якобы «следователь становится на путь обмана». Как правильно пишет А.М.Ларин, «следственная хит- рость», «психологический прием» должны трактоваться как такой тактический прием или совокупность приемов, которые рассчитаны на то, что лица, желающие противодействовать расследованию, могут вопреки своим намерениям выдать су- щественную для дела информацию, что существо «психологических приемов» со- стоит в умелом маневрировании информацией, и следователю не может быть по- ставлено в упрек как обман или ложь то обстоятельство, что заинтересованные в сокрытии истины лица при применении этих приемов ошибаются.1

Ценность подобных приемов заключается в том, что их применение способствует установлению истины по делу даже тогда, когда следствие не располагает достаточными доказательствами и тем не менее лицо при отсутствии желания дать правдивые показания так или иначе дает их. От недопустимых приемов описанных выше они отличаются тем, что следователь не стал ссылаться на найденный нож, не стал говорить, что отец якобы все рассказал. В таком случае следователь дейст- вительно встал бы на путь обмана.

Как правило, ложь заключается в утверждении факта, которого в действительности не было и нет. Например, следователь говорит обвиняемому, что его соучастник признал вину. Или заявляет, что эксперт дал категорическое заключение об оставлении обвиняемым следа на месте происшествия, тогда как вывод эксперта облечен лишь в форму предположительного суждения. Ложью может являться неверная юридическая оценка содеянного. Иногда ложь принимает форму различного рода фальсификаций, имитаций. Например, следователь, оглашая по- казания другого обвиняемого или свидетеля, заведомо искажает смысл, добавляя или опуская какие-либо слова, фразы, либо показывает обвиняемому протокол до- проса, предварительно закрыв какую-то часть; например в слове «не похищал» частицу «не».

Приведем примеры фальсификаций. Так, обвиняемый в убийстве жены, находясь под арестом, проявил повышенный интерес к возможности выявления изображения убийцы путем исследования глаз жертвы. Узнав об этом, следователь сфотографировал глаз человека, изготовил его крупномасштабный снимок и вмон- тировал в изображение глаза портрет обвиняемого. На очередном допросе предъя-

Ларин A.M. От следственной версии к истине. М. 1976. С.171.

165

вил обвиняемому фотоотпечаток своего монтажа и в результате получил от него признание вины. Или другое дело: следователь напечатал от имени несуществую- щего эксперта «заключение» с категорическим выводом о том, что след пальца на месте происшествия оставлен обвиняемым. После предъявления этого «произве- дения» последний сознался в преступлении.1

Опасность подобных «мероприятий» очевидна. Обусловлено это тем, что не учитывается очень высокая степень вероятности самооговора. Очевидно и то, что приведенные примеры далеки от «психологических приемов».

Авторы, которые ссылаются на такое понятие обмана, как «действие или ряд действий, которые имеют целью склонить лицо, на которое они направлены, к ошибке, намеренно вызвать его заблуждение» ,полагают, что «психологические приемы» при допросе - так или иначе обман, а поэтому они не должны использо- ваться. Очевидно, решая вопрос о допустимости использования подобных приемов, эти авторы исходят лишь из общих положений морали. Нам же представляется, что при использовании подобных психологических приемов следует помнить, что применять такие приемы можно только в случае, когда это с необходимостью вызывается объективными особенностями сложившейся следственной ситуации и в конечном счете положительно влияет на решение задач предварительного рас- следования, а также при этом не оказывается противоправного принуждения, па- рализации воли допрашиваемого и т.п.

Представляется, что при условии соответствия закону, принципам морали, научной обоснованности и избирательности воздействия «психологические приемы» являются допустимыми, их применение целесообразно при наличии минимума доказательств. Исключать подобные тактические приемы из арсенала следователя нет серьезных оснований, а рекомендации, суть которых состоит в запрещении использования таких тактических приемов при расследовании преступлений, какими бы они эффективными ни были, не согласуются с нуждами практики борьбы с преступностью.

Таким образом, значение приемов следственной тактики, основанных на пси- хологическом воздействии, весьма велико. При грамотном применении они пред- ставляют эффективное оружие в руках следователя. Без них трудно, а порой про-

1 Расследование преступлений повышенной общественной опасности. Пособие для следователя. // Под ред. Н.А. Селиванова, А.И. Дворкина. М. 1999. С.23. Большая энциклопедия. СПб. 1896. С.242.

166

сто немыслимо раскрыть преступление. Тем более, что преступники вырабатывают тактику противодействия.

Подводя итоги рассмотрению некоторых тактических приемов при допросе, заметим, что успех применения того или иного из них трудно прогнозировать за- ранее, поскольку это зависит от многих факторов, в том числе и от особенностей личности допрашиваемого, его интеллектуального, эмоционального и культурного уровней, его жизненного опыта. Одному бывает достаточно только намекнуть на отдельные, известные следователю обстоятельства совершенного преступления, другой будет упорствовать и при предъявлении ему всей совокупности имеющихся против него улик, третьему важно знать лишь то, как ведут себя соучастники, которых он не хотел бы выдать, четвертый готов рассказать правду, если будет уверен, что это смягчит его ответственность и т.п.

Поэтому следователь должен постоянно совершенствовать свой тактический арсенал, изучать разрабатываемые наукой и следственной практикой тактические приемы допроса.

167

3.3. Фиксация показаний при допросе и проблема допустимости.

Правильной оценке способов получения и использования доказательств (следовательно и тактических приемов) с точки зрения их соответствия закону во многом способствует фиксация хода и результатов следственного действия.

Как правильно говорил Белкин Р.С. - «… ибо допустимость доказательств зависит от допустимости их источников, допустимости средств и способов обнаружения как тех, так и других. Для суждения же об их допустимости необходима соответствующая информация, запечатление которой и осуществляется при фик- сации доказательств».1

Допустимость метода фиксации - один из критериев деятельности по выявлению и раскрытию преступлений. Законность метода определяет допустимость метода при выявлении и раскрытии преступлений (в деятельности по фиксации информации).2 Сами методы фиксации доказательственной информации могут не регламентироваться законом, но зато регламентируются процессуальные формы применения этих методов, и их регламентация такова, что фактически определяет пределы их допустимости. Законодатель не ограничивает субъекта фиксации в выборе метода фиксации и поэтому такой элемент допустимости, как законность, реализуется в тех случаях, когда объектом фиксации является человек. Допусти- мость метода фиксации доказательственной информации определяется и его науч- ной обоснованностью. При этом научность метода следует понимать как его обос- нованность новейшими достижениями в данной области знаний. Но допустимость метода зависит не только от законности, научности и безопасности его применения для специалиста, но и от характера его воздействия на объект. Представляется необходимым, чтобы применяемые тактические приемы находили отражение в протоколах следственных действий. Правы А. В. Дулов, П. Д. Не-стеренко, отмечая, что в протоколе допроса фиксируется только словесная информация. 4 При этом следует отметить, что такая информация может отражать как содержание устной речи, так и характер действий следователя и других участников допроса.

Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. Т.2. М. 1978. С.95.

Аверьянова Т.В. Содержание и характеристика методов судебно-экспертных исследований. Алма-Ата. 1991.С.111.

Лысов Н.Н. Фиксация доказательств в уголовном процессе. 4.1. Нижний Новгород. 1998. С.25.

Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. Минск 1971. С. 163

168

В ходе допроса следователь иногда предъявляет доказательства с целью изо- бличения допрашиваемого во лжи, либо оказании ему помощи при вспоминании забытого. Применение такого тактического приема может и должно быть отражено в протоколе. Следователь может сделать это так: «Вам предъявляется обнаруженный при обыске в вашей квартире нож. Что вы можете сказать по этому поводу?». Затем в протоколе фиксируется ответ допрашиваемого, или такая форма: «После предъявления таких-то вещественных доказательств Н. заявил, что …». ‘ К сожалению, в протоколах следственных действий нередко неправильно отражаются либо вообще не находят отражения тактические приемы. Исходя из анализа рассмотренных уголовных дел, можно сделать вывод о том, что ни в одном прото- коле допроса не было зафиксировано, какой тактический прием применил следо- ватель, после чего допрашиваемый изменил свою позицию и т.д.

Предъявление материализованной доказательственной информации предполагает различные действия следователя, а не только словесное общение. Поэтому в протоколе допроса должна фиксироваться не только словесная информация, пе- редающая содержание устной речи следователя и допрашиваемого, но и информа- ция об использованных следователем в ходе допроса тактических приемах. Если же в протоколе допроса это не будет отражено, то при ознакомлении с этим доку- ментом не будет ясно, почему допрашиваемый в тот или иной момент допроса из- менил свою линию поведения, стал давать другие показания. При этом, конечно, следует учитывать, что в протоколе следователь не в состоянии отразить все осо- бенности производства того или иного следственного действия. В протоколе след- ственного действия фиксируемые мысли в определенной степени шлифуются в четкие фразы. Это, с одной стороны, положительный момент, так как благодаря сжатому изложению сведений о фактах с протоколом легче ознакомиться. Но с другой стороны, отбор материала, заносимого в протокол, носит в значительной мере субъективный характер, так как абсолютно точно передать на бумаге содер- жание сказанного или увиденного практически невозможно; помимо того, каждый человек обычно имеет присущий ему стиль письменного изложения. Большую помощь в фиксации результатов и особенно хода следственных действий может оказать применение в этих целях различных технических средств.

1 Якушин СЮ. Тактические приемы при расследовании преступлений. Казань 1983. С.42- 43

2 Леви А.А., Горинов Ю.А. Звукозапись и видеозапись в уголовном судопроизводстве. М. 1983. Сб.

169

Здесь возникает дискуссионный вопрос о соотношении протокольной формы фиксации и результата применения технических средств, отображения хода и результатов следственных действий. Применение технических средств при прове- дении следственных действий должно в разумных пределах вести к сокращению протокольной формы фиксации. Это, безусловно, будет стимулировать следовате- лей шире применять технические средства.’

На практике возникают вопросы относительно того, как должно регламентироваться законом применение при выявлении и раскрытии преступлений новых технических средств, появившихся в результате развития науки и техники, а также возможно ли в законе дать исчерпывающий перечень средств и методов обнаружения и фиксации доказательственной информации. Многие авторы , занимающиеся решением этих вопросов, приходят к выводу о том, что в законе дать такой исчерпывающий перечень невозможно, ибо, руководствуясь таким перечнем, всегда можно объявить незаконным любое новое техническое средство или тактический прием работы с доказательственной информацией уже по одному тому признаку, что они в законе не упоминаются. Поэтому законодательно надо закрепить допустимость применения научно-технических средств и методов обнаружения и фиксации информации в самом общем виде, а конкретный перечень излагать в подзаконных актах с постоянным их дополнением и изменением.

По данным В. С. Комаркова, в 94% протоколов допроса отражается лишь итог, а не фиксируется ход обмена информацией между следователем и допрашиваемым. 99% протоколов допроса не сохраняют особенностей речи допрашиваемых.3 Поэтому, говоря о способах фиксации результатов следственного действия, прежде всего, необходимо сказать о звукозаписи и видеосъемке. Известно, что они позволяют полностью отразить все своеобразие содержания, темпа, характера, по- следовательности, интонации, подтекста состоявшегося разговора. Использование звукозаписи, видеосъемки способствует правильной оценке нравственно - психо-

Лысов Н.Н. Фиксация доказательств в уголовном процессе. 4.2. Нижний Новгород. 1998. С.18.

•у

См. Белкин Р.С. Магистральный путь борьбы с преступностью. //Криминалистические ас- пекты совершенствования доказывания при расследовании преступлений. М. 1992. С.5- 13; Хмыров А.А. Проблемы теории доказывания. Краснодар. 1996. С. 109-110.

Комарков B.C. Тактика допроса. Харьков. 1975. С..39

170

логической атмосферы следственного действия и повышению культуры поведения его участников.

Как правильно отмечает С.А. Шейфер, звукозапись уменьшает число преоб- разований доказательственной информации в процессе ее отображения, чем обес- печивается фиксация информации, случайно пропущенной следователем, либо ошибочно признанной им не относящейся к делу и потому не отраженной в прото- коле допроса.’

Прослушивание записи показаний способствует овладению мастерством ведения допроса, более глубокому психологическому анализу данного допроса, более высокой степени подготовленности последующих, выявляет допущенные еле- дователем ошибки. Представляется, что прослушивание записи показаний позволяет также понять, какие тактические приемы были использованы следователем при допросе.

Тем не менее, несмотря на все преимущества звукозаписи перед протоколи- рованием, не следует думать, что со временем она его полностью заменит. По крайне мере в ближайшем будущем. Поэтому роль протокола ни в коей мере не снижается. Однако сравнительное исследование содержания письменных прото- колов и фонограмм показало, что оно совпадает лишь в 32% случаев; в 47% - в протоколе отсутствовали данные, существенные для установления истины по делу; в 21% - письменный протокол содержал больший объем информации, чем фо- нограмма. Это можно объяснить тем, что некоторые следователи, осуществив звукозапись, в нарушение требований закона относятся к протоколу как к излишней формальности и не уделяют его составлению должного внимания, что недопустимо.

31 августа 1966г. были внесены изменения в УПК РФ, которые урегулировали вопрос применения звукозаписи как средства фиксации. Звукозапись стала законным средством фиксации хода следственных действий, что явилось одной из главных юридических предпосылок использования звукозаписи в деятельности по выявлению и раскрытию преступлений.

Шейфер С.А. Сущность и способы собирания доказательств в советском уголовном процессе. М. 1972. С.80.

2 Лысов Н.Н. Фиксация доказательств в уголовном процессе. 4.2. Нижний Новгород. 1998. С.25.

3 Лысов Н.Н. Указ. Соч. С.35.

171

Уголовно-процессуальное законодательство прямо указывает на возможность использования звукозаписи как метода фиксации в уголовном процессе (ст. 141 УПК РФ). Применение звукозаписи при допросе регламентируется и отдельной статьей (ст. 141’ УПК РФ). Однако анализ иных процессуальных норм ( в частности, содержащихся в ст. 141,200,201,281 и 286 УПК РФ), а также обобщения существующей практики позволяют сделать вывод о возможности использования звукозаписи во всех случаях, когда возникает необходимость в более тщательной фиксации звуковой информации при производстве любых следственных действий. Это вполне можно отнести и к видеозаписи, которая вообще не упоминается в числе допустимых средств фиксации, хотя на практике она применяется достаточно широко и успешно, а также обладает рядом преимуществ.

Из 104 изученных уголовных дел в Краснодарском краевом суде за 1997-1999г.г. звукозапись применялась только в каждом шестом деле, видеозапись - в каждом десятом, и в основном при производстве следственного эксперимента и проверки показаний на месте.

Несмотря на эти данные, можно сказать, что с каждым днем работники пра- воохранительных органов стараются применять звуко- видеозапись во всех случаях, когда возникает необходимость в дополнительной фиксации информации, вы- раженной словами.

Необходимо также отметить, что звукозапись используется не только в качестве дополнительного средства фиксации хода и результатов следственных действий, но и как научно-техническое средство, позволяющее осуществлять некоторые тактические приемы.1 Например, применение звукозаписи позволяет даже при длительном допросе не делать перерывов для ведения черновых записей. Надо иметь в виду, что следователь не в состоянии в процессе допроса записать все, что затем может быть полезно при оценке результатов допроса и подготовке к производству других следственных действий. Поэтому полезно ведение звукоза- писи.

Определенный тактический аспект имеет вопрос о размещении магнитофона - на виду или скрытно (последнее не снимает обязанность со следователя со-

Леви А.А. Некоторые тактические приемы использования звукозаписи при допросе. // Так- тические приемы допроса и пределы их использования. МЛ 980. С. 19-22.

172

общить о производстве звукозаписи). Звукозапись в ряде случаев оказывает на допрашиваемых нежелательное влияние: они излишне волнуются, больше заботятся о форме, чем о существе даваемой информации. Поэтому тактический прием скрытой звукозаписи с предварительной постановкой в известность об этом допрашиваемого не является нарушением уголовно - процессуального закона и научно обоснован.

Воспроизведение показаний одного лица другому позволяет иногда обой- тись без проведения очной ставки. Воспроизведение звукозаписи показаний свидетелей, потерпевших, соучастников преступления в ходе допроса лица, дающего ложные показания, производит больший эффект, чем оглашение таких показаний, зафиксированных в протоколе. Это обусловлено тем, что магнитная запись живой речи по сравнению с протокольной обладает большей эмоциональной силой воздействия. Таким образом, звукозапись может быть использована и как тактический прием получения правдивых показаний.

В литературе протокол допроса справедливо рассматривается в качестве средства контроля допустимости тактического приема. Но надо учитывать, что протокол составляется следователем, а если он применял недопустимые тактические приемы, то он не отразит их в протоколе. Это еще один аргумент в пользу того, что звукозапись обеспечит полноту фиксации содержания, хода и результатов следственного действия, будет служить объективным средством контроля допустимости применения тактических приемов.

173

Заключение.

Проведенные исследования позволяют сделать следующие выводы.

  1. В криминалистической литературе имеются различные определения тактического приема, что позволяет выделить ряд направлений, которые отражают понятие тактического приема по-своему.

Анализ имеющихся взглядов позволяет определить тактический прием как наиболее рациональный и эффективный способ действия, свободно избираемый лицом, осуществляющим расследование, в конкретных следственных и судебных ситуациях с целью создания условий, обеспечивающих максимальную результативность производства отдельных следственных и судебных действий.

Такая трактовка понятия и сущности тактического приема учитывает на- правленность, цели тактического приема и его основные свойства.

  1. Решение вопроса о соотношении уголовно-процессуального закона и так- тического приема также способствует правильной трактовке сущности тактического приема.

Уголовно-процессуальный кодекс содержит различные по своему характе- ру нормы. Одни из них носят предписывающий или запрещающий характер, то есть требуют от следователя в определенных ситуациях выполнения или запрещают производство конкретных действий. Другие нормы носят альтернативный или разрешительный характер, предоставляя следователю определенную свободу в выборе тех или иных приемов производства следственных действий. Предписания уголовно-процессуальных норм реализуются в действиях следователя при помощи различных тактических приемов.

Однако применение тактического приема обязательно не в силу предпи- саний закона, а в силу тактических соображений. Следователь при производстве отдельных следственных действий сам выбирает тактический прием, решает, как и когда его применить. Поэтому наука должна выработать такой набор, систему тактических приемов, чтобы следователь мог бы выбирать наиболее целесообразный в конкретной ситуации. Ни один тактический прием не является обязательным подобно требованиям статьи УПК, его применение зависит от воли следователя и от конкретной следственной ситуации.

Представляется целесообразным в законе определить лишь общие крите- рии, на основании которых можно в каждом конкретном случае оценить допус-

174

тимость того или иного тактического приема при производстве соответ- ствующего следственного действия. Рекомендуемую норму целесообразно сформулировать следующим образом: «Производство предварительного следствия по уголовным делам осуществляется в строгом соответствии с уголовно-процессуальньм законом, в ходе его не допускается использование научно необоснованных приемов и средств, а также нарушение общепринятых норм морали. При производстве следственных и иных процессуальных действий запрещается применение насилия, угроз, обмана и других незаконных мер, не допускается унижение чести и достоинства участвующих в них лиц и окружающих, а также создание опасности для их здоровья. Результаты следственных и иных процессуальных действий, при производстве которых были нарушены указанные в настоящей статье требования, не имеют доказательственного и процессуального значения. Виновные в допущенных нарушениях лица привлекаются к ответственности в установленном законом порядке».

Данная норма воплотила бы критерии допустимости применения такти- ческих приемов в процессуальную форму.

Предусмотреть многообразие обстоятельств и учесть специфику произ- водства всех следственных действий в законе невозможно. И, тем не менее, подробно регламентируя следственные действия, закон все же ставит рамки, а в некоторых случаях и условия, последовательность и порядок применения тактического приема, ибо они по своему назначению служат претворению в жизнь уголовно-процессуальных норм.

  1. Поиск и постоянное совершенствование криминалистической наукой частных методик расследования преступлений, разработка более эффективных форм организации взаимодействия органов следствия и дознания привели науку и практику к идее комплексного решения конкретных задач расследования в форме тактической операции.

Представляется, что под тактической операцией следует понимать комплекс (совокупность, систему) следственных, оперативных, организационных, проверочных и иных действий и мероприятий, проводимых с участием представителей соответствующих органов и служб, объединенных единой целью решения конкретной задачи расследования, при руководящей роли следователя на протяжении всей операции.

175

Наряду с термином «тактическая операция» в криминалистической литературе встречается и термин «тактическая комбинация». Разграничение данных понятий представляется весьма важным, поскольку это напрямую связано с деятельностью следственных и оперативных работников по разрешению сложных, проблемных ситуаций в процессе предварительного следствия.

Тактической комбинацией можно назвать комплекс (совокупность, систему) тактических приемов, применяемых в определенной последовательности лицом, осуществляющим расследование, в рамках одного следственного действия для достижения цели последнего.

  1. В криминалистической литературе значительное внимание уделялось проблеме следственной ситуации (А.Н.Колесниченко, В.Е. Корноухов, Т.С. Вол-чецкая, В.К. Гавло, Н.Л. Гранат, Л.Е. Драпкин, Р.С. Белкин, Т.С. Балугина, Н.А. Селиванов и др.) Наличие этих разработок позволяет следователю не только прогнозировать следственные ситуации как возможные при наличии соответствующих им условий, но и готовиться к ним, избирая те или иные тактические приемы. О тесной связи тактических приемов со следственными ситуациями свидетельствует тот факт, что тактические приемы в своей сущности направлены на достижение целей, определяемых конкретной следственной ситуацией, оценка ситуации обусловливает выбор и применение тактических приемов.

Применительно к типичным следственным ситуациям возможно определить необходимость применения тех или иных тактических приемов. В основу данного построения могут быть положены свойство типичности следственной си- туации и закономерности, относящиеся к тактическим приемам. Повторяемость, относительная типичность следственной ситуации позволяет следователю избрать тот или иной тактический прием, который типичен и целесообразен для данной ситуации. Выявление типичных ситуаций, возникающих при расследовании различных категорий дел, позволяет разработать типичные тактические приемы, применение которых зависит от сложившейся ситуации.

5 В криминалистике понятие допустимости тактического приема не сформировано. В науке уголовного процесса, ее важнейшей части - теории доказательств - разработано понятие допустимости доказательств. Доказательство следует признать недопустимым, если оно было получено в результате применения недозволенных тактических приемов при производстве следственного

176

действия. Представляется, что одним из факторов, предопределяющих допустимость доказательств по делу, является допустимость тактических приемов, используемых для получения этих доказательств.

Критерий допустимости применения тактического приема при расследова- нии преступлений следует понимать как такой его признак, который указывает на возможность воспользоваться им в условиях сложившейся следственной ситуации.

При определении понятия допустимости тактического приема достаточно ограничиться указанием на следующие критерии: законность, научность, этичность, направленность на установление истины, избирательность и эффективность.

Совокупность критериев допустимости представляет собой единую систему оценки возможности применения тактических приемов. Поэтому несоответствие приема ряду критериев или даже какому-то одному из них приводит к нарушению принципа допустимости, а значит - к невозможности применения этого приема при расследовании преступлений.

  1. Уголовно-процессуальный закон, являющийся правовой основой так- тики следственных действий, следует рассматривать как юридическую базу разработки и применения тактических приемов при расследовании преступлений.

Поскольку предписания уголовно-процессуальных норм реализуются в действиях следователя при помощи различных тактических приемов, постольку они не должны противоречить закону.

Разработка и применение тактических приемов основывается на требованиях уголовно-процессуального закона, выражающихся как в общих принципах уго- ловного судопроизводства, так и в нормах, регулирующих порядок производства отдельных следственных действий. Именно в законности тактических приемов со- стоит одна из важнейших сторон связи нормы права и тактических приемов.

К правовым основам применения тактических приемов должны быть отнесены нормы, запрещающие применение отдельных тактических приемов. Как известно, закон запрещает домогаться показаний путем насилия, угроз и иных незаконных мер (ч.З ст. 20 УПК). Ст. 302 УК РФ, предусматривает ответственность за принуждение к даче показаний путем применения угроз, шантажа или иных незаконных действий со стороны следователя или лица, производящего дознание.

177

Отсутствие прямого указания в законе на недопустимость обмана следует считать законодательным пробелом. В связи с этим представляется необходимым внести изменения в ст.20 УПК, дополнив часть 3-ю указанием на недопустимость домогаться показаний обвиняемого и других участвующих в деле лиц также путем обмана.

Законность тактического приема проявляется в соблюдении закона в дея- тельности по применению тактического приема, а также при разработке новых тактических приемов.

Наряду с совершенствованием тактических приемов, появлением новых, ес- тественным является пересмотр взглядов на допустимость существующих такти- ческих приемов и необходимость исключения некоторых из практики.

Нечеткость понимания законности тактических приемов при их разработке может привести к ошибочным рекомендациям в теории, а на практике - к необъ- ективности расследования, нарушению процессуальных гарантий личности.

  1. Для практического применения следователям должны рекомендоваться только такие приемы, которые всесторонне научно обоснованы и ни при каких ус- ловиях не повлекут нежелательных последствий.

Под научной обоснованностью тактического приема надо понимать: 1) научность тактических приемов по источнику происхождения (результат научной разработки) или средству проверки (научная проверка рекомендаций практики); 2) соответствие тактических приемов современным научным представлениям, современному состоянию криминалистической тактики или состоянию тех наук, из которых тактикой заимствованы положения, обосновывающие данный прием; 3) возможность научного предвидения результатов тактических приемов и определения степени точности этих результатов; 4) возможностью заблаговременного обоснования определения наиболее благоприятных для применения данного тактического приема условий. (Р.С. Белкин).

Этих критериев, как представляется, вполне достаточно для определения научности тактического приема.

Определение научной обоснованности как критерия допустимости примене- ния тактических приемов основывается на том, что данные специальных наук, ис- пользуемые при конструировании и реализации тактических приемов, играют роль научной познавательной основы этих приемов, обеспечивая достоверность полу-

178

чаемых при их применении результатов. Научная обоснованность тактического приема позволяет исключить случайное и выделить некоторые общие закономер- ности в процессе его применения.

  1. Говоря о научности тактического приема представляется уместным обращение к вопросу о возможности и допустимости использования в доказывании гипноза и полиграфа.

Использование гипноза следует признать эффективным средством получения оперативно-розыскных данных в ходе опроса в случае, если при этом будут соблюдены следующие требования:

  1. Добровольное предварительное согласие испытуемого на опрос с ис- пользованием гипноза.
  2. Высокая квалификация и специальные познания в области медицины и гипнологии специалиста-гипнолога.
  3. Сведения, получаемые под гипнозом, не могут быть признаны доказательствами по делу, а выступают лишь как ориентирующая информация.
  4. Опрос с применением гипноза должен проводиться с разрешения судебных органов.
  5. Применение гипноза в ходе опроса может касаться только психически здоровых лиц и методы гипноза не должны ставить под угрозу жизнь и здоровье испытуемого.
  6. Ход опроса с применением гипноза должен фиксироваться посредством видеозаписи.
  7. Применение гипноза должно носить исключительный характер, (на пример, применяться только при расследовании тяжких преступлений).

В настоящее время полиграф в РФ используется в оперативно-розыскной деятельности, а также при проведении психиатрической и психологической экс- пертиз. На данном этапе использование полиграфа в судопроизводстве требует дополнений в уголовно-процессуальное законодательство:

-дополнить ст. 6 Закона об оперативно-розыскной деятельности еще одним самостоятельным оперативно-розыскным мероприятием - «психофизиологическое тестирование (полиграф)»;

179

-при применении полиграфа должен обязательно присутствовать специа- лист-психолог;

-при применении полиграфа требуется обязательное письменное согласие испытуемого;

-испытание на полиграфе требует составления специального протокола, ко- торый составляется только при согласии испытуемого; отказ не трактуется во вред отказавшемуся от испытания;

-результаты применения полиграфа не признаются доказательствами и мо- гут использоваться только как ориентирующая информация.

  1. Правовая и моральная оценка действий следователя на практике не всегда являются одинаковыми, не всегда они совпадают. Если бы они совпадали, то никакой необходимости в самостоятельном этическом критерии не было бы, достаточно было бы одного правового критерия. Однако иногда возникают ситуации, когда по формальным признакам действия следователя закону не противоречат, но, тем не менее, они могут быть признаны не соответствующими требованиям моральным.

В криминалистической литературе наметилось два направления в понимании и определении нравственных критериев допустимости использования тактических приемов. Одни авторы, рассматривая данные критерии, исходят только из общих положений морали, не связывая их с процессуальным положением участников следственных действий, их отношением к расследуемому преступлению и т. п.

Сторонники других взглядов нравственные критерии допустимости определяют применительно к конкретному процессуальному действию, связывая необходимость разработки этих критериев с использованием в практике так называемых «следственных хитростей» или «психологических ловушек».

Представляется, что противоречий между этими взглядами нет. Сторонники первого суждения определяют общее направление в разработке нравственных критериев в следственной практике. Вторая группа ученых, развивая эти положения, конкретизируя их, придает им практическую направленность приспосабливая их к производству конкретных следственных действий.

Представляется необходимым отметить, что те попытки, которые предпри- няты в криминалистике для характеристики тактических приемов со стороны

180

нравственности, направлены прежде всего на выделение того, что признается отрицательным с позиций морали.

Можно дать ответ на вопрос о том, для чего в уголовном судопроизводстве необходим этический критерий. Он нужен постольку, поскольку в условиях уго- ловного судопроизводства необходимо обеспечение охраны: а) чести и достоинства граждан, их прав и свобод; б) авторитета следственных органов.

С этих двух позиций и должна производиться оценка тактических приемов на предмет соответствия их этическому критерию.

  1. Допрос является наиболее распространенным следственным действием. Посредством допроса почти по каждому уголовному делу добывается наи- большее количество доказательств, позволяющих установить истину.

Элементами подготовки к допросу следует назвать:

  • Определение предмета допроса;
  • Изучение данных о личности допрашиваемого;
  • Составление примерного плана предстоящего допроса;
  • Определение других участников этого допроса, имеющих по закону пра- во участвовать в нем, и принятие мер к обеспечению их участия в допросе;
  • Выбор времени, места проведения и способа вызова на допрос;
  • Подготовка необходимых материалов дела и доказательств для их такти- ческого использования при допросе;
  • Определение возможных тактических приемов, которые могут быть при- менены в зависимости от ситуации допроса;
  • Определение тактической необходимости использования звуко- или ви- деозаписывающей техники, а также других технических средств для фик- сации хода планируемого допроса, организация ее подготовки.
  • Особую проблему вызывает такой элемент подготовки к допросу, как оп- ределение других участников допроса. Допустимость использования воздействия третьих лиц на допрашиваемого как самостоятельный тактический прием вызывает возражения с точки зрения правомерности действий, как самого следователя, так и лица, воздействие которого используется. Следует признать, что следователь не вправе привлекать для участия в допросе для оказания психического воздействия не только сотрудников милиции, но и других следователей, а также проводить допрос в присутствии начальника следственного отдела и прокурора.

181

Вопрос о допустимости участия специалиста в допросе необходимо решить законодательно внесением поправки в ст. 133’ УПК, которая могла бы формулиро- ваться следующим образом: «в необходимых случаях для участия в производстве следственного действия может быть привлечен специалист». Такая редакция статьи даст право следователю на привлечение специалиста и к участию в допросе.

Тактический прием допроса, основанный на воздействии лица, которое по закону не имеет права участвовать в допросе, следует признать неправомерным, а следовательно, недопустимым. Именно поэтому, оценивая тот или иной тактический прием с точки зрения соответствия его критериям допустимости, всегда необходимо проверять, имеет ли лицо, на воздействии или с использованием воздействия которого прием связан, право участвовать в допросе.

  1. Успех тактики допроса зависит от того, каким образом следователем применяются тактические приемы. Проведенный опрос следователей прокуратуры и милиции свидетельствует о стремлении следователей к определенной систематизации тактических приемов. В 46% случаев следователями тактические приемы применяются в виде заранее продуманной системы, то есть в виде тактической комбинации; применение тактических приемов разрозненно осуществляется в 44% случаев. Это свидетельствует о том, что многие следователи недостаточно готовятся к предстоящему допросу, не используют данные, имеющиеся в их распоряжении.
  2. Принято выделять следующие тактические цели допроса:
  • формирование психологического контакта;
  • криминалистический анализ позиции и показаний допрашиваемого;
  • оказание помощи допрашиваемому с целью восстановления в его памяти забытого и правильного воспроизведения воспринятого;
  • преодоление позиции, направленной на дачу ложных показаний. Психологический контакт - это первая тактическая цель допроса, при

достижении которой складываются такие взаимоотношения следователя с допрашиваемым, которые способствует получению правдивых и достоверных показаний при соблюдении норм права и этики.

На наш взгляд, рассматривая вопрос о криминалистическом анализе пока- заний допрашиваемого следует говорить, что это вторая самостоятельная тактическая цель допроса, которая достигается рядом тактических приемов; рас-

182

сматривать криминалистический анализ показаний допрашиваемого лишь как отдельный тактический прием представляется неточным.

  1. Выбор тактических приемов существенно зависит от особенностей складывающейся при допросе ситуации. Совокупность таких особенностей, будучи всегда уникальной, неповторимой, в то же время содержит в себе много типичных черт, что позволяет классифицировать эти ситуации.

Как известно, основная цель допроса - получение правдивой и достоверной информации об обстоятельствах, имеющих значение по делу. По отноше- нию к данной цели в криминалистике выделяют три типичные ситуации при допросе: 1) бесконфликтную; 2) конфликтную с нестрогим соперничеством и 3) конфликтную со строгим соперничеством.

Представляется, что характер ситуации не зависит в большой степени от процессуального положения допрашиваемого.

Бесконфликтная ситуация характерна тем, что в ней совпадают цели допрашиваемого и допрашивающего. Следователь желает получить от допрашиваемого правдивые и достоверные показания, а тот намерен их дать. Налицо кооперация интересов. В такой ситуации нет сопротивления, противодействия. Кооперация при допросе характеризуется согласованным взаимодействием следователя и допрашиваемого, между которыми существует психологический контакт. Поэтому функция тактических приемов, предназначенных для использования в таких ситуациях, состоит в оказании помощи допрашиваемому в припоминании забытого и в наиболее правильном воспроизведении того, что он помнит.

Оказание помощи допрашиваемому с целью восстановления в памяти забытого и правильного воспроизведения воспринятого - третья тактическая цель допроса.

Иное дело - конфликтные ситуации со строгим и нестрогим соперниче- ством. Обе они связаны с противодействием допрашиваемого установлению истины. Различие их состоит в степени противодействия, в уровне соперничества допрашиваемого со следователем за проведение «своей линии», своих интересов.

Преодоление позиции, направленной на дачу ложных показаний, и приня- тие мер к получению правдивых показаний как тактическая цель имеет место

183

тогда, когда допрашиваемый намеренно не желает давать правдивых показаний и дает заведомо ложные показания. Указанное нежелание и есть «помеха» на пути к достижению следователем задач допроса. Однако, поскольку это нежелание может объясняться различными причинами, постольку указанные причины также можно рассматривать как «помехи».

В условиях предварительного расследования указанные «помехи» преодо- леваются путем использования приемов активного психического, эмоционального и логического воздействия, а также тактическими комбинациями.

  1. Правильной оценке способов получения и использования доказательств (следовательно и тактических приемов) с точки зрения их соответствия закону во многом способствует фиксация хода и результатов следственного действия.

Допустимость метода фиксации - один из критериев деятельности по выяв- лению и раскрытию преступлений.

Представляется необходимым, чтобы применяемые тактические приемы находили отражение в протоколах следственных действий. К сожалению, в прото- колах следственных действий нередко неправильно отражаются либо вообще не находят отражения тактические приемы. Поэтому законодательно надо закрепить допустимость применения научно-технических средств и методов обнаружения и фиксации информации в самом общем виде, а конкретный перечень излагать в подзаконных актах с постоянным их дополнением и изменением.

Уголовно-процессуальное законодательство прямо указывает на возмож- ность использования звукозаписи как метода фиксации в уголовном процессе (ст. 141 УПК РФ). Применение звукозаписи при допросе регламентируется и отдельной статьей (ст.1411 УПК РФ). Однако анализ иных процессуальных норм ( в частности, содержащихся в ст. 141,200,201,281 и 286 УПК РФ), а также обобщение существующей практики позволяют сделать вывод о возможности использования звукозаписи во всех случаях, когда возникает необходимость в более тщательной фиксации звуковой информации при производстве любых следственных действий.

Необходимо также отметить, что звукозапись используется не только в ка- честве дополнительного средства фиксации хода и результатов следственных дей- ствий, но и как научно-техническое средство, позволяющее осуществлять некоторые тактические приемы.

184

  • Список использованной литературы.
  1. Законодательные и другие нормативные акты.

  2. Уголовный кодекс РФ. М. 2000.
  3. Уголовно-процессуальный кодекс РФ. М. 1997.
  4. Закон «Об оперативно-розыскной деятельности» от 5 июля 1995г.- СЗ РФ, 1995, №33, ст.3349.

  5. Монографии.

  6. Аверьянова Т.В. Содержание и характеристика методов судебно-экспертных исследований. - Алма-Ата. : 1991.
  7. Ароцкер Л.Е. Тактика и этика судебного допроса. - М. :1969.
  8. Баев О.Я. Содержание и формы криминалистической тактики. -
    Воро- неж.:1975.

  9. Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств. - М. :1966.
  10. Белкин Р.С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы со- ветской криминалистики. - М. : 1970.
  11. Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. - М.: 1978.
  12. Белкин Р.С. Общая теория советской криминалистики. - Саратов. : 1986.
      1. Белкин Р.С. Курс криминалистики. - М. : 1997.
  13. Белкин Р.С. Тактика допроса. // Белкин Р.С, Лифшиц Е.М. Тактика следст венных действий. М. 1997.

  14. Белкин А.Р. Теория доказывания. М. 1999.
  15. Белюшина О.В. Правовое регулирование и методика применения полиграфа в раскрытии преступлений. М. 1998.
  16. Бодалев А.А. Формирование понятия о другом человеке как личности. Л. 1970.
  17. Л 13. Большая энциклопедия. СПб. 1896.

  18. Бекешко СП., Матвиенко Е.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Минск. 1963.
  19. Быховский И.Е. Процессуальные и тактические вопросы проведения след- ственных действий. Волгоград. 1977.
  20. Васильев А.Н. Основы следственной тактики. М. 1960.
  21. Васильев А.Н., Карнеева Л.М. Тактика допроса. М. 1970.

185

  1. Васильев А.Н., Карнеева Л.М. Тактика допроса при расследовании преступлений. М. 1970.
  2. Васильев В.Л. Психологические основы организации труда следователя. Волгоград. 1976.
  3. Васильев А.Н. Следственная тактика. М. 1976.
  4. Васильев А.Н. Тактика отдельных следственных действий. М. 1981.
  5. Военный энциклопедический словарь. М. 1987.
  6. Волчецкая Т.С. Криминалистическая ситуалогия. М. 1997.
  7. Волчецкая Т.С. Современные проблемы моделирования в криминалистике и следственной практике. Калининград. 1997.
  8. Варламов В.А. Детектор лжи. Краснодар. 1998.
  9. Гаухман Л.Д. Насилие как средство совершения преступления. М. 1979.
  10. Герасимов И.Ф. Принципы построения методики раскрытия преступлений. М. 1973.
  11. Герасимов И.Ф. Некоторые проблемы раскрытия преступлений. Сверд- ловск. 1975.
  12. Глазырин Ф.В. Изучение личности обвиняемого и тактика следственных действий. Свердловск. 1973.
  13. Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж 1978.
  14. Гримак Л.П. Гипноз и преступность. М. 1997.
  15. Гусаков А.Н. Следственные действия и тактические приемы. М. 1972.
  16. Гуковская Н.И. Участие третьих лиц в допросе несовершеннолетнего обвиняемого. М. 1974.
  17. Гуковская Н.И., Долгова А.И., Миньковский Г.М. Расследование и судебное разбирательство дел о преступлениях несовершеннолетних. М. 1974.
  18. Доспулов Г.Г. Психология допроса на предварительном следствии. М. 1976.
  19. Драпкин Л.Я. Основы теории следственной ситуации. Свердловск. 1987.
  20. Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. Минск. 1971.
  21. Дулов А.В. Судебная психология. Минск. 1975.
  22. Дулов А.В. Тактические операции при расследовании преступлений. Минск. 1979.

186

  1. Закатов А.А. О производстве первоначальных неотложных следственных действий. Свердловск 1990.
  2. Зархин Ю.М. Нравственные основы предварительного следствия в советском уголовном процессе. М. 1974.
  3. Зорин Г.А. Психологический контакт при производстве допроса. Гродно. 1986.
  4. Злобин Г.А., Яни С.А. Проблема полиграфа. М. 1976.
  5. Иванов В.Д. Вопросы борьбы с посягательствами против правосудия в деятельности органов суда и следствия Казахской ССР. Караганда 1975.
  6. Иванов Ю.А. Воспитательное воздействие советского предварительного следствия. М. 1967.

  7. Карнеева Л.М. Тактические приемы допроса обвиняемых. М. 1971.
  8. Карнеева Л.М., Ордынский С.С., Розенблит С.Я. Тактика допроса на предварительном следствии. М. 1958.
  9. Карнеева Л.М., Соловьев А.Б., Чувилев А.А. Допрос подозреваемого и обвиняемого. М. 1969.
  10. Кертес И. Тактика и психологические основы допроса. М. 1965.
  11. Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М. 1995.
  12. Князев В.А. О понятии тактической операции. // Криминалистика и судебная экспертиза. Киев. 1982. Вып. 25.
  13. Ковалев А.Г. Психология личности. М. 1970.
  14. Колесниченко А.Н. Общие положения методики расследования отдельных видов преступлений. Харьков. 1976.
  15. Кони А.Ф. Из записок судебного деятеля. - Собр.соч., т.1 - М. 1966.
  16. Кони А.Ф. Нравственные начала в уголовном процессе. Собрание сочинений Т.4. М. 1967.
  17. Коновалова В.Е. Теоретические проблемы следственной тактики. Харьков. 1966.
  18. Коновалова В.Е. Правовая психология. Харьков. 1990.
  19. Комарков B.C. Тактика допроса. Харьков. 1975.
  20. Комиссаров В.И. Научные, правовые и нравственные основы следственной тактики. М. 1977.

187

  1. Комиссаров В.И. Теоретические проблемы следственной тактики. Саратов. 1987.
  2. Кореневский Ю.В. Доказывание в уголовном процессе (закон, теория, практика). // Доказывание в уголовном процессе: традиции и современность. Под ред. В.А. Власихина. М. 2000.
  3. Корчагин М.Н. Использование полиграфа («детектора лжи») в процессе раскрытия преступлений. М. 1998.
  4. Криминалистика М. 1970г.
  5. Криминалистика. Под ред. В.А. Образцова. М. 1997.
  6. Криминалистика. Под ред. Белкина Р.С. М. 1999.
  7. Кулагин Н.И., Порубов Н.И. Организация и тактика допроса в условиях конфликтной ситуации. Минск. 1977.
  8. КульбергЯ.М. Преступления против правосудия. М. 1962.
  9. Ларин A.M. Расследование по уголовному делу. Планирование, организация. М. 1970.
  10. Ларин A.M. От следственной версии к истине. М. 1976.
  11. Ларин A.M. Криминалистика и паракриминалистика. М. 1996.
  12. Леви А.А., Горинов Ю.А. Звукозапись и видеозапись в уголовном судопроизводстве. М. 1983.
  13. Лысов Н.Н. Фиксация доказательств в уголовном процессе. Кн. 1 и 2. - Нижний Новгород. - 1998.

  14. Любичев С.Г. Этические основы следственной тактики. М. 1976.
  15. Ляхов Ю.А. Допустимость доказательств в Российском уголовном процессе. М. 1999.
  16. Макаров A.M. Применение научно технических средств при рассмотрении судами уголовных дел. М. 1979.
  17. Митричев СП. Теоретические основы советской криминалистики. М. 1965.
  18. Митричев СП. Следственная тактика. М. 1975.
  19. Николайчик В.М. «Билль о правах» и полицейское расследование. М. 1973.
  20. Николайчук И.А. Сокрытие преступлений как форма противодействия расследованию. М. 2000.
  21. Новик Ю.И. Научные основы принятия тактических решений при производстве следственных действий. Минск. 1979.

188

  1. Обозов Н.Н. Психология межличностных отношений. Киев. 1990.
  2. Образцов В.А. Теоретические основы раскрытия преступлений, связанных с ненадлежащим исполнением профессиональных функций в сфере производства. Иркутск 1985.
  3. Образцов В.А. Основы криминалистики. М. 1996.
  4. Общая психология. Учебное пособие. // Под ред. Богословского В.В. и др. М. 1973.
  5. Ожегов СИ. Словарь русского языка. М. 1975.
  6. Опыт использования полиграфа в профилактике и раскрытии преступлений в ГУВД Краснодарского края. // Под ред. Сапрунова А.Г., Николаева С.Л. Краснодар. 1997.
  7. Пантелеев И.Ф. Теоретические проблемы советской криминалистики. М. 1980.
  8. Пахарев В., Ременсон А. Применение методов убеждения и принуждения в деятельности ИТУ. М. 1971.
  9. Питерцев С.К., Степанов А.А. Тактические приемы допроса. СПб 1996.
  10. Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном процессе и криминалистике. Минск. 1968.
  11. Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном судопроизводстве. Минск. 1973.
  12. Порубов Н.И. Научные основы допроса на предварительном следствии. Минск. 1978.
  13. Расследование преступлений повышенной общественной опасности. Пособие для следователя. // Под ред. Н.А. Селиванова, А.И. Дворкина. М. 1999.
  14. Проблемы судебной этики. Под ред. М.С.Строговича. М. 1974.
  15. Прукс П. Уголовный процесс: научная «детекция лжи». Тарту. 1992.
  16. Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. М. 1967.
  17. Ратинов А.Р., Скотникова Т.А. Самооговор. М. 1973.
  18. Ратинов А.Р., Адамов Ю.П. Лжесвидетельство. Происхождение, предотвращение и разоблачение ложных показаний. М. 1976.
  19. Рахунов Р.Д. Признание обвиняемым своей вины. МЛ975
  20. Розовский Б.Г. Допрос обвиняемого. Ровно. 1969.
  21. Рубинштейн С.А. Принципы и пути развития психологии. М. 1959.

189

  1. Сокол В.Ю. Методологические и организационные аспекты тактико- криминалистического обеспечения раскрытия преступлений. Краснодар. 1998.

  2. Сомогонов Ю. В. Добро и зло. М.1965.
  3. Сафин Н.Ш. Допрос несовершеннолетнего подозреваемого в советском уголовном судопроизводстве. Казань. 1990.
  4. Селиванов Н.А. Советская криминалистика : система понятий. М. 1982.
  5. Слободяник А.П. Психотерапия, внушение, гипноз. Киев. 1977.
  6. Смыслов В.И. Свидетель в советском уголовном процессе. М. 1973.
  7. Советская криминалистика. Теоретические проблемы. М. 1978.
  8. Соловьев А.Б. Допрос свидетеля и потерпевшего. М. 1974.
  9. Соя-Серко Л.А. Организация следственного действия. М. 1974.
  10. Справочник следователя. Обозначения и наименования объектов и их частей, встречающихся при следственном осмотре. // Под ред. Г.Н. Новикова. М. 1957.
  11. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М. 1968.
  12. Строгович М.С. О криминалистической одорологии. В сб. Вопросы борьбы с преступностью. Иркутск. 1970.
  13. Теория доказательств в современном уголовном процессе. М. 1973.
  14. Толковый русский словарь. Под ред. Ушакова Д.Н. М. 1935.
  15. Ушаков Д.Н. Толковый словарь русского языка. М. 1935.
  16. Холодный Ю.И. Применение полиграфа при профилактике, раскрытии и расследовании преступлений. М. 2000.
  17. Хмыров А.А. Проблемы теории доказывания. Краснодар 1996.
  18. Цомартов В.Н. Тактические приемы допроса и пределы их допустимости. М. 1977.
  19. Цыганова А.А. Соблюдение социалистической законности на предварительном следствии - необходимое условие раскрытия и расследования преступлений. М. 1975.
  20. Шаламов М.П. Некоторые проблемы советской криминалистики. М. 1965.
  21. Щепитько В.Ю. Теоретические проблемы систематизации тактических приемов в криминалистике. Харьков. 1995.
  22. Шейфер С.А. Сущность и способы собирания доказательств в советском уголовном процессе. М. 1972.

190

  1. Шибутани Т. Социальная психология. М. 1969.
  2. Шиканов В.И. Теоретические основы тактической операции в расследовании преступлений. Иркутск 1983.
  3. Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно- процессуальном праве. Л. 1976.
  4. Юридический словарь. Т.1 М. 1956.
  5. Яблоков Н.П., Квелидзе С.А. Расследование и предупреждение преступных нарушений правил охраны труда и техники безопасности. М. 1971.
  6. Якобсон П.М. Психология чувств. М. 1958.
  7. Якуб М.Л. Показания свидетелей и потерпевших. М. 1968.
  8. Якушин СЮ. Тактические приемы при расследовании преступлений. Казань. 1983.
  9. Ярошевский М.Г. Психология в 20 столетии. Теоретические проблемы развития психологической науки. М. 1971.
  10. Диссертации и авторефераты.

  11. Якушин СЮ. Тактические приемы и критерии их допустимости при расследовании преступлений. Дис… к-та юрид. наук. Казань. 1983.
  12. Бабич В.А. Проблема этической допустимости тактических средств при расследовании преступлений. Автореф. дис… к-та юрид. наук. Минск. 1979.
  13. Баянов А.И. Информационное моделирование в тактике следственных действий. Автореф. дис..к-та юрид. наук. М. 1978.
  14. Быховский И.Е. Процессуальные и тактические вопросы системы следственных действий. Автореф. дис.. д-ра юрид. наук. М. 1976.
  15. Зеленский Д.В. Проблемы допустимости доказательств в Российском уголовном процессе. Автореф. дис…к-та юрид. наук. Краснодар. 1995.
  16. Колесниченко А.Н. Научные и правовые основы методики расследования отдельных видов преступлений. Автореф. дис… д-ра юрид. наук. Харьков. 1967.
  17. Николайчук И.А. Сокрытие преступлений как форма противодействия расследованию. Автореф. дис… д-ра юрид. наук. Воронеж. 2000.
  18. Полстовалов О.В. Совершенствование тактических приёмов криминалистики на основе современных достижений психологической науки. Автореф. дис… к-та юрид. наук. Уфа. 2000.

191

  1. Решетников В.Я. Следственные ситуации и тактические операции по делам о завладении из жилища имуществом граждан. Автореф. дис…к-та юрид. наук. Саратов. 1995.

  2. Статьи.

  3. Ароцкер Л.Е. Судебная этика. // Социалистическая законность. 1969. №9.

  4. Балугина Т.С. Следственная ситуация и планирование расследования. // Следственная ситуация. Сб.науч.тр. М. 1985.

  5. Белкин Р.С. Общая теория криминалистики в условиях НТР. // Советское государство и право. 1977. № 5.
  6. Белкин Р.С. Перспективы исследования проблемы следственной ситуации. // Следственная ситуация. Сб.науч.тр. М. 1985.
  7. 5.Белкин Р.С. Магистральный путь борьбы с преступностью. //Криминалистические аспекты совершенствования доказывания при расследовании преступлений. М. 1992.

  8. Белюшина О.В. Полиграф называет убийцу. // Милиция. 1998. №11-12.
  9. Богомолова С.Ф. Когда и как ФБР использует гипноз. // Записки криминалистов. Вып.5. М. 1995.
  10. Брудный А.А. К теории коммуникативного воздействия. // Теоретические и методологические проблемы социальной психологии. // Под ред. Андреевой Г.М., Богомоловой Н.Н. М. 1977.
  11. Быховский И.Е. О допустимости и правомерности некоторых тактических приемов. // Совершенствовать следственное мастерство. Куйбышев. 1974.
  12. Быховский И.Е. Об использовании фактора внезапности при расследовании преступлений. // Совершенствовать следственное мастерство. Куйбышев. 1974.
  13. Васильев А.Н. Тактические приемы - основа следственной тактики. // Со- циалистическая законность. 1974. №4.
  14. Винберг А.И. О научных основах криминалистической тактики. // Правоведение. 1965. № 3
  15. Герасимов И.Ф. Следственные ситуации на начальном этапе расследования преступлений.//Социалистическая законность. 1977. .№7.
  16. Гримак Л.П., Хабаев В.Д. Следственный гипноз и права человека. // Государство и право. 1997. №4.

192

  1. Гуляев Н.И., Быховский И.Е. Исследование эмоционального состояния человека в процессе производства следственного действия. // Криминалистика и судебная экспертиза. Киев 1972.
  2. Дербенев А.П. О психологических приемах допроса на предварительном следствии. //Правоведение. М. 1981.№1.
  3. Драпкин Л.Я. Первоначальные следственные действия в методике расследования преступлений и проблема повышения их эффективности.// Вопросы методики расследования преступлений. Свердловск. 1976.
  4. Драпкин Л.Я. Тактические операции в расследовании преступлений и проблемы повышения их эффективности. // Вопросы методики расследования преступлений. Свердловск . 1976.
  5. Жавнерович М.К. Что предшествовало обыску у Инукова. // Следственная практика. Вып.117. М. 1978.
  6. Ильченко Ю.И. К проблеме о сущности психического воздействия на допрашиваемого. // Проект УПК РФ и проблемы правоприменительной деятельности. Краснодар. 1999.
  7. Ищенко Е.П. К вопросу о понимании и структуре тактической операции. // Тактическая операция и эффективность расследования. Свердловск. 1986.
  8. Карнеева Л.М. Судебная этика и тактика допроса. // Советская милиция М. 1976. №4.
  9. Карнеева Л.М. Пределы использования тактических приемов допроса. // Тактические приемы допроса. М. 1980.
  10. Кирпичников А.И. О некоторых психологических приемах допроса. // Следственная практика. 1967. Вып.73.
  11. Комиссаров В.И. О нравственных аспектах предварительного расследования преступлений. // Государство и право. 1992. №11.
  12. Комиссаров В.И. Использование полиграфа в борьбе с преступностью. // Законность. 1995. №11.
  13. Красусский В.Г. О некоторых психологических приемах расследования. // Следственная практика Вып. 65 М. 1964.
  14. Круглое А.П. Значение правильной оценки доказательств по делу о покушении на изнасилование. Следственная практика Вып. 109 М. 1976.

193

  1. Кухарев В.А., Филонов Л.Б. О некоторых способах установления психологического контакта с обвиняемым. // Вестник МГУ. Серия Право.
  2. №3.
  3. Лагутин А.В. Тактические операции при расследовании преступлений. // Криминалистика и судебная экспертиза. Киев. 1980. Вып. 20.
  4. Ладейщиков В.Ф. Расследование дела о взяточничестве. // Следственная практика. Вып. 100. М. 1973.
  5. Леви А.А. Некоторые тактические приемы использования звукозаписи при допросе. // Тактические приемы допроса и пределы их использования. МЛ 980.
  6. Ледащев В.А. О значении коммунистической нравственности для криминалистической тактики. // Этика предварительного следствия. Вып.
  7. Волгоград. 1976.
  8. Лоскутов Ю.А. Взяточники на авторемонтном заводе. Следственная практика. Вып. 106. М. 1975.
  9. Лузгин И.М. Развитие методики расследования отдельных видов преступлений. // Правоведение. 1977. №2.
  10. Межиковский Э.Б. Что предрешило быстрое раскрытие двух убийств. // Следственная практика. Вып. 106. 1975.
  11. Митричев СП. Следственная тактика - это мастерство. // Социалистическая законность. 1971. №4.
  12. Михальчук А.Е., Степанов В.В. Соотношение тактической операции и комбинаций в криминалистике. // Проблемы интенсификации деятельности по расследованию преступлений. Сб. научных трудов. Свердловск . 1987.
  13. Нам Н.А. Психологические аспекты раскрытия преступления. // Следственная практика. Вып. 107. 1975.
  14. Ратинов А.Р. Вопросы познания в судебном доказывании. // Советское государство и право. 1964. №8.
  15. Ратинов А.Р. Теория рефлексивных игр в приложении к следственной практике. // Правовая кибернетика. М. 1970.
  16. Строгович М.С. О правах личности в советском уголовном судопроизводстве. // Советское государство и право 1976. №10.
  17. Терещенко И.И. Критическая оценка выводов эксперта помогла избежать ошибки в определении направления поисков убийцы. // Следственная практика. Вып. 92. М. 1971.

194

ш 44. Трубочкина В.В. Этические принципы в производстве предварительного

следствия. // Следователь. 1997. № 5.

  1. Шиканов В.И. Тактические операции как важнейший структурный элемент следственной тактики и одна из форм сотрудничества органов следствия и дознания. // Совершенствование предварительного следствия в аспекте искоренения преступности в нашей стране. Иркутск. 1975. Вып. 9-10.
  2. Эйсман А.А. Соотношение истины и достоверности в уголовном процессе. // Советское государство и право. 1966. №6.
  3. Элькинд П.С. Научно- технический прогресс и уголовное судопроизводство. // Советская юстиция. М. 1977. №3.
  4. Яни С.А. Правовые и психологические вопросы применения полиграфа. // Проблемы совершенствования советского законодательства. Вып.8. М. 1977.