lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Руденко, Александр Викторович. - Переход от вероятности к достоверности в доказывании по уголовным делам: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Краснодар, 2001 196 с. РГБ ОД, 61:02-12/271-6

Posted in:

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ КУБАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи Руденко Александр Викторович

ПЕРЕХОД ОТ ВЕРОЯТНОСТИ К ДОСТОВЕРНОСТИ В ДОКАЗЫВАНИИ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ

12.00.09 - уголовный процесс; криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель - доктор юридических наук, профессор ХМЫРОВ А. А.

Краснодар - 2001

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 3

ГЛАВА 1. Понятие и значение вероятностных знаний в доказывании.

1.1. Понятие вероятности. 11 1.2. 1.3. Истина и достоверность в доказывании. 20 1.4. 1.5. Концепция перехода от вероятности к достоверности в доказывании. 43 1.6. ГЛАВА 2. Структура перехода от вероятности к достоверности.

2.1. Версия как средство преобразования

вероятных знаний в достоверные. 57

2.2. Построение исчерпывающего круга следственных версий. 66 2.3. 2.4. Логический анализ следственных версий. Выведение следствий. 9 б 2.5. 2.6. Проверка следственных версий. 104 2.7. ГЛАВА 3. Логические выводы по результатам проверки следственных версий.

3.1. Оценка результатов проверки версий. 121 3.2. 3.3. Оценка доказательств, собранных в результате 3.4. проверки версий. 126

3.3. Роль практики в оценке достаточности доказательств. 157 3.4. 3.5. Внутреннее убеждение как метод оценки доказательств. 170 3.6. ЗАКЛЮЧЕНИЕ 177

Список использованной литературы 187

3

Введение

Актуальность темы диссертационного исследования. Презумпция невиновности - величайшее достижение в развитии права, важнейший принцип уголовно-процессуального законодательства любого правового государства. Виновность лица в совершении того или иного преступления может быть признана судом только на основании достоверных доказательств.

Эволюция развития теории доказывания показала, что вопросы вероятности и достоверности в структуре уголовно-процессуального доказывания являются ключевыми.

Господствовавшая длительное время в нашей стране идеология существенно влияла на выводы ученых в отношении вышеуказанных вопросов. Специфические нюансы теории доказывания рассматривались в свете догм марксизма-ленинизма. Такие перегибы отразились на понимании истины в уголовном процессе, роли суда в доказывании обстоятельств преступления, принципа неотвратимости уголовной ответственности, а также в ряде других принципиальных положений отечественной теории доказывания. Отголоски идеологического влияния прошлых лет до сих пор негативно проявляются в правоприменительной деятельности.

С другой стороны, рост профессиональной преступности в новых общественно-экономических условиях требует совершенствования инструментов доказывания. Увеличилось количество преступлений с тщательно сокрытыми следами их совершения и, соответственно, вырос процент соотношения их по сравнению с преступлениями очевидного, как правило, «бытового» характера. Расследование таких сложных категорий преступлений значительно повышает требования к качеству работы органов следствия по их раскрытию и доказыванию.

Следователь, начиная производство по делу, может владеть лишь незначительным количеством информации. Такая информация может быть

4

исходной только для вероятностных (предположительных) выводов об обстоятельствах преступления, которые в последующем должны претерпеть трансформацию в достоверные знания.

Вопросам, относящимся к проблематике процесса перехода от вероятности к достоверности в доказывании по уголовным делам уделялось внимание в трудах Г. В. Арцишевского, Р. С. Белкина, А. Р. Белкина, А. Н. Васильева, А. И. Винберга, Л. Я. Драпкина, А. М. Ларина, Ю. К. Орлова, Я. Пещака, А. Р. Ратинова, Г. М. Резника, А. А. Старченко, М. С. Строговича, А. А. Хмырова, А. А. Эйсмана и др. Однако переход от вероятности к достоверности в доказывании - это широкий пласт вопросов, требующих для разрешения концептуального подхода. Многие из вопросов требуют разрешения в свете недавних изменений уголовно-процессуального законодательства, разработки проекта УПК. Нуждаются в рассмотрении и те аспекты процесса перехода от вероятности к достоверности, которые до сих пор не нашли однообразного толкования в научной литературе, а некоторые даже полностью обойдены вниманием ученых-процессуалистов.

Степень разработанности темы исследования. Научные исследования проблематики процесса перехода от вероятности к достоверности до последнего времени были весьма немногочисленны. Из всего комплекса вопросов, относящихся к процессу перехода от вероятности к достоверности, предметом изучения ученых-криминалистов были преимущественно следственные версии, процессы их построения и проверки. Построению и проверке версий были специально посвящены работы Г. В. Арцишевского, А. М. Ларина, А. А. Старченко, Я. Пещака и других авторов. Достаточно много фундаментальных исследований посвящено доказательствам и процессу их собирания, проверки и оценки, в том числе работы А. Р. Белкина, Р. С. Белкина, Г. М. Резника, М. С. Строговича, А. А. Хмырова, С. А. Шейфера, А. А. Эйсмана.

5

Концептуальные основы достижения достоверного знания в доказывании были обозначены в работах А. Н. Васильева, и М. С. Строговича. В 90-х годах в периодической литературе появился ряд публикаций, касающихся различных аспектов процесса перехода от вероятности к достоверности в доказывании. Однако комплексного исследования проблематики процесса перехода от вероятности к достоверности до настоящего времени не проводилось.

Предметом диссертационного исследования являются содержание и особенности процесса перехода от вероятности к достоверности в доказывании по уголовным делам, а также характер деятельности субъектов доказывания по достижению достоверных знаний об обстоятельствах преступления.

Объекты исследования - комплекс теоретических и правовых проблем, связанных с процессом перехода от вероятности к достоверности в доказывании по уголовным делам, а также следственная и судебная практика раскрытия, расследования преступлений и судебного разбирательства уголовных дел.

Цель и задачи исследования. Основная цель диссертационного исследования состояла в том, чтобы на основе изучения теории и практики доказывания по уголовным делам найти общий теоретический подход к разработке концепции перехода от вероятности к достоверности, как единственного способа достижения истины в уголовно-процессуальном доказывании. Эта цель достигалась решением ряда конкретных задач:

  • изучить характер вероятности в доказывании и дать определение понятий вероятности, вероятностных знаний, версии;
  • рассмотреть типологию характерных проявлений вероятности в доказывании и роль вероятностных знаний в структуре принятии процессуальных решений;
  • рассмотреть дискуссионные вопросы процесса перехода от вероятности к достоверности в доказывании;

6

Ф - проанализировать наиболее распространенные ошибки, допускаемые

следователями в процессе достижения достоверности;

  • разработать рекомендации, направленные на дальнейшее совершенствование практики достижения достоверности в доказывании и правовой регламентации критериев оценки достоверности;
  • исследовать логическую структуру мыслительной деятельности субъекта доказывания в процессе перехода от вероятности к достоверности: при выдвижении версий, их анализе, выведении логических следствий, проверке версий, оценке итогов проверки версий.
  • Методология исследования. Методологическую основу

диссертационного исследования составили положения диалектического метода познания, позволяющие отразить взаимосвязь теории и практики, формы и содержания предмета исследования, процесс качественного преобразования предположений в достоверные знания.

  • Помимо этого в работе используются общенаучные методы наблюдения и описания; социологические методы: анкетирование, интервьюирование, сравнительный анализ; логико-юридический и иные методы. При исследовании применялись логические методы анализа и синтеза, индукции и дедукции.

Теоретической основой исследования явились уголовно-процессуальное законодательство, изучение, обобщение и анализ литературы в области философии, логики, уголовного процесса, криминалистики, криминологии, юридической психологии и др. Это предопределило комплексный характер исследования.

Эмпирическую основу исследования составили результаты изучения и обобщения опубликованной и местной неопубликованной следственной и судебной практики, личной практики работы автора в адвокатуре, изучение 103 уголовных дел,
расследованных в окружных, городских и районных

  • следственных подразделениях органов МВД и прокуратуры и рассмотренных

7

судами Краснодарского края за 1998-2000 годы. В диссертации нашли отражение данные интервьюирования 50-ти следователей органов МВД, прокуратуры и ФСБ, а также сведения, почерпнутые автором из бесед с работниками правоохранительных органов Краснодарского и Ставропольского краев.

Научная новизна исследования. Диссертация представляет собой комплексное уголовно-процессуальное и криминалистическое исследование проблемы перехода от вероятности к достоверности в доказывании как единственного способа достижения истины.

Сформулирован общий теоретический подход к процессу достижения достоверных знаний в доказывании.

Внесены предложения по совершенствованию понятийного аппарата теории доказывания: разработано понятие и исследованы сущность и значение вероятности и вероятностных знаний в доказывании; раскрыто соотношение понятия истины с понятиями вероятности и достоверности в доказывании, разработаны уточненное понятие версии, вероятностных знаний как инструмента перехода от вероятности к достоверности; предложение по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства: о придании процессуальной формы критериям существенности нарушений уголовно-процессуального закона, влекущим признание доказательств недопустимыми для использования в доказывании.

Предлагается самостоятельное решение ряда вопросов: определения момента преобразования предположений в достоверное знание об обстоятельствах преступления; формулировки правил, позволяющих достичь достоверного знания; оценки перспектив применения «нетрадиционных» методов расследования (полиграф, гипноз, иные методики); допустимости оправдательных доказательств, полученных с нарушениями закона.

В работе освещаются ранее не исследованные с достаточной полнотой аспекты логико-аналитической деятельности субъекта доказывания при работе

8

д 1) с данными, положенными в основу строящихся версий, 2) с версиями при

выведении логических следствий, 3) с логическими следствиями для определения возможных доказательств, 4) с доказательствами для получения выводов об итогах проверки отдельных и совокупности версий.

Обосновываются рекомендации по совершенствованию правовой регламентации критериев допустимости доказательств в действующем уголовно-процессуальном законодательстве, а также круга обстоятельств, подлежащих доказыванию, в проекте УПК.

Положения, выносимые на защиту. На защиту выносятся следующие положения:

  • понятие вероятности в доказывании, ее отличие от математического и криминолого-статистического понимания вероятности, обоснование неприменимости математических, статистических и формально логических методов для раскрытия сущности вероятности в доказывании;

    • направляющая роль вероятностных знаний в расследовании;
  • тезис о невозможности использования вероятностных знаний для обоснования виновности, и достаточности таких знаний для оправдания и принятия промежуточных процессуальных решений в расследовании;
  • характерные элементы вероятности в оценочной деятельности следователя, даны рекомендации по их адекватному рассмотрению для принятия обоснованных решений;
    • концептуальная структура перехода от вероятности к достоверности,

позволяющая достичь достоверных выводов по делу;

  • усовершенствованный понятийный аппарат в свете предлагаемых автором положений (уточненное понятие версии, вероятностных знаний, и ряд других);

*

9

    • классификация версий по следующим основаниям:
      логической

верности; по элементам предмета доказывания, в отношении которых построено предположение;

  • тезис о равных возможностях принятия за основу для выдвижения версий слухов и анонимных сообщений, наряду с другими данными;
  • уточненные правила построения исчерпывающего перечня версий;
  • логическая схема умственной деятельности следователя при анализе версий, необходимая для выведения логических следствий;
  • отдельный этап проверки версий - определение возможных доказательств, его содержание;
  • круг вопросов, подлежащих выяснению для производства выводов об итогах проверки версий;
  • предложение о внесении дополнений в действующий УПК отдельной статьей, содержащей формулировку критерия оценки доказательств, полученных с
    нарушением уголовно-процессуального закона на
  • предмет существенности этих нарушений;

  • тезис о невозможности использования в качестве доказательств результатов оперативно-розыскной деятельности, материалов предварительных проверок;
  • логический порядок оценки доказательств, в зависимости от критериев оценки.
  • Теоретическая и практическая значимость результатов диссертационного

  • исследования состоит в том, что в связи с концептуальным подходом к дальнейшей теоретической разработке вопросов, обусловленных кругом рассматриваемых проблем, в диссертации обосновываются конкретные практические рекомендации, направленные на повышение качества и эффективности расследования. Сформулированные по результатам исследования выводы и положения могут быть использованы при

» совершенствовании уголовно-процессуального законодательства,
в

10

практической деятельности органов предварительного следствия и дознания, адвокатами, судьями и прокурорами при собирании, проверке и оценке доказательств.

Положения и выводы, сформулированные в диссертации, могут быть использованы в ходе преподавания курсов «Доказывание в правоприменительной деятельности», «Криминалистика», а также учеными-процессуалистами при дальнейшей разработке проблем перехода от вероятности к достоверности.

Апробация результатов исследования. Отдельные положения диссертации докладывались на региональной межвузовской научно- практической конференции по обсуждению проекта УПК (29 февраля 1999г.)

Результаты диссертационного исследования используются автором при проведении практических занятий по курсу «Доказывание в правоприменительной деятельности» и лабораторных занятий по курсу «Криминалистика».

По теме диссертации опубликовано шесть научных статей. Структура работы обусловлена кругом исследуемых проблем. Диссертация состоит из введения, трех глав, включающих 11 параграфов, заключения и библиографии.

11

ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ И ЗНАЧЕНИЕ ВЕРОЯТНОСТНЫХ ЗНАНИЙ В ДОКАЗЫВАНИИ.

1.1. Понятие вероятности.

Понятие вероятности является одним из фундаментальных понятий современной науки. Современные физика и биология, экономика и космология, лингвистика и кибернетика многим обязаны идее вероятности. Не случайно видный русский статистик В. И. Романовский, отмечая всеобъемлющий характер вероятностно- статистических представлений, говорил о «статистическом мировоззрении», а отец кибернетики Н. Винер употреблял существительное «Вселенная» не иначе как с эпитетом «вероятностная». Несмотря на известную метафоричность этих выражений, нельзя все же не признать того факта, что теоретико-вероятностные представления действительно являются существенным моментом современной научной картины мира.

Проблемой вероятности ученые, в особенности философы, интересуются уже достаточно давно. Ещё Аристотель интересовался ею. В «Риторике» он дал анализ некоторых вероятностных умозаключений и попытался определить понятие вероятности. Согласно Аристотелю, «вероятно то, что случается в большей части, и не просто то, что случается, как определяют некоторые, но и то, что может случиться и иначе; оно так относится к тому, по отношению к чему оно вероятно, как общее к частному».1

В данном определении Аристотель попытался связать вероятность с категориями необходимости, случайности, возможности, общего и частного. За Аристотелем последовала целая плеяда мыслителей, с разных позиций обсуждавших проблему вероятности.

Арист отель. Этика, полит ика, ритор ика, поэтик а, катего рии. Минск , 1998, С.485.

12

Вплоть до начала XX века в науке господствовала теория, согласно которой вероятность понималась как характеристика наших знаний о тех или иных явлениях окружающего мира.

Классики теории вероятности, Я. Бернулли и П. Лаплас связывали вероятность с умозаключениями, производимыми в условиях неполной информации о предмете. Позднее вероятность стали связывать со свойствами реальных процессов. Гносеологическое понятие вероятности означает «осознанную нами степень соответствия нашего знания реальности».1

Наиболее строгие определения вероятности даются в рамках математической теории вероятностей. Здесь под вероятностью понимается «числовая характеристика степени возможности появления какого-либо определенного события в тех или иных определенных, могущих повторяться неограниченное число раз условиях».2

Основные понятия математической теории вероятностей - случайное событие и его вероятность (а также случайная величина). Событие называется случайным при данных условиях, если при осуществлении этих условий оно может как произойти, так и не произойти. Теория вероятностей изучает лишь случайные события, имеющие определенную вероятность. Наличие у случайного события определенной вероятности р появления при данных условиях проявляется в том, что при большом числе испытаний частота появлений событий (равна отношению т/п , где п - общее число испытаний, а т - число появления события в этих испытаниях) оказывается близкой к /?.’ Так, например, имеется определенная вероятность (0,515) того, что новорожденный ребенок будет мальчик.

Круг случайных событий, имеющих вероятность, весьма широк, так что результаты теории вероятностей находят приложение в самых разных отраслях научных знаний. Что касается доказывания, то здесь
применение

См.: Корюкин В. И. Вероятность и информация. Вопросы философии. 1965, №8, С. 40. Большая советская энциклопедия. 3-е изд., Т.4, М., 1971, С.544. Энциклопедический словарь. Под ред. Веденского Б. А. М., 1955, С.386.

13

математической теории вероятностей весьма затруднено. Вероятность - это всегда мера возможности, и в процессе доказывания по уголовному делу она играет огромную роль, поскольку вероятностные представления обладают «колоссальной эвристической силой».1 Однако, в уголовно- процессуальном доказывании процесс познания явлений происходит в ретроспективе. Следователь или лицо, производящее дознание, чаще всего сталкиваются с уже совершенным преступлением, со следами преступления. Из содержания ст.ст.59,64 УПК РСФСР следует, что следователь или лицо, производящее дознание, не могут принимать участия в расследовании, если они были очевидцами преступления. Поэтому применение математических отношений для выяснения вероятности происхождения того или иного варианта событий в расследовании преступлений не представляется возможным.

В науке криминологии, в отличие от уголовно-процессуального доказывания, используются математические методы получения выводного знания. Так, при определении криминологической характеристики преступления, за основу её используются статистические данные об отдельных её элементах. Полученные в результате криминологических исследований данные приводятся в совокупность либо с математическими величинами (например, 65% изнасилований совершаются ранее знакомыми людьми), либо в сочетании со словами «как правило», «обычно» и другими.

Различие вероятности в доказывании и вероятности в криминологии заключается, прежде всего, в том, что криминологией изучаются уже расследованные, раскрытые преступления, а вероятность в доказывании обусловлена недостаточностью информации о совершенном преступлении.

Как писал профессор Строгович М. С, «в уголовно-процессуальном доказывании, где познание носит преимущественно ретроспективный характер, понятие вероятности находит применение в его гносеологическом значении. Вероятность в судебном доказывании
связывается с недостаточностью

1 Купцов В. И. Детерминизм и вероятность. М., 1976, С. 9.

14

^ фактических данных, обосновывающих истинность выводов о наличии

подлежащих доказыванию обстоятельств дела».1

Вероятность получения доказательств в том или ином варианте произошедшего преступления обусловлена наличием и постоянным существованием связей, носящих либо случайный, либо необходимый характер.

«Случай (от греч. - tyche) - это наступление непредвиденного, не предполагаемого события, и особенно его непредусмотренное заранее совпадение с другим событием. То, что часто изображается как случай, вообще говоря, есть цепь непознанных или недостаточно хорошо познанных причин и следствий».2

Необходимость здесь же оценивается как философская категория,

выражающая объективные связи материального мира. «Реально или физически

необходимым считается такое явление, которое неизбежно должно наступить,

если имеются в наличии определенные условия, или должно произойти, если

• последует нечто».3

Таким образом, можно прийти к выводу, что случайное противоположно необходимому и является его отрицанием. Тем не менее, одно не исключает другого: «признание противоположности случайного и необходимого не означает, что в своем проявлении случайное лишено необходимости. …Мир случайных явлений отнюдь не является царством беззакония, в этом мире действуют свои, так называемые вероятностные законы».4 4 Ф. Энгельс по этому поводу писал: «Обычный человеческий рассудок, а с

ним и большинство естествоиспытателей, рассматривает необходимость и случайность как определения, раз и навсегда исключающие друг друга. Какая-нибудь вещь, какое-нибудь отношение, какой-нибудь процесс либо случайны,

Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. М., 1972. С. 327. Философский энциклопедический словарь. М.. 1977, С. 418. Философский энциклопедический словарь. М, 1977, С. 296. Кравец А. С. Природа вероятности. М., 1976, СП.

15

либо необходимы, но не могут быть и тем и другим. Таким образом, то и другое существует в природе бок о бок; природа содержит в себе всякого рода предметы и процессы, из которых одни случайны, другие необходимы, причем все дело в том, чтобы не смешивать между собой эти два сорта».1

Противоположную Энгельсу позицию занимает детерминизм. Согласно этому воззрению, в природе господствует лишь простая непосредственная необходимость. Случайность не объясняется здесь из необходимости, скорее, наоборот, необходимость низводится до порождения голой случайности.

Ф. Энгельс неоднократно в своих работах слово «случай» берет в кавычки или пишет о «мнимости случая». Любое явление или процесс, если рассматривать их детально, представляют собой единство необходимого и случайного. Случайность есть форма проявления и дополнения необходимости, по мнению Ф. Энгельса.

В данном определении существенной, помимо указания на связь необходимого и случайного, представляется также идея разнопорядковости, неравноценности, соподчиненности необходимого и случайного.

Случайное не просто сосуществует с необходимым - оно подчиняется необходимому, дополняет, конкретизирует необходимое, обусловливает форму его проявления.

Философский словарь объясняет взаимосвязь необходимого и случайного немного по-другому, тем что «каждое живое существо, наделенное сознанием, в принципе обладает возможностью вмешиваться в причинную связь и изменять или управлять событиями в соответствии с целью, и поскольку намерения другого человека в принципе являются непознаваемыми, то результаты целеполагающеи спонтанности другого действуют на человека как случаи, которые порождены им, хотя мыслима и такая позиция, с точки зрения которой, не имеется никаких случайностей».2 То есть здесь признается

1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг. //К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т.20, С.532-533.

2 Философский энциклопедический словарь. М., 1997, С. 418.

16

Ф жизнеспособной идея детерминизма о существовании
простой

непосредственной необходимости.

Что касается доказывания, то здесь складывается такая ситуация, когда связь между фактами может быть либо случайной, либо необходимой. В то же время, «если происхождение каждого из них в отдельности можно объяснить случайностью, то допустить случайное совпадение всех … фактов сразу невозможно. И, очевидно, потому, в частности, что каждый из них происходил в определенное время, и в определенном месте, в определенных условиях, под воздействием конкретных причин. Значит, чтобы допустить случайное совпадение всех промежуточных фактов, нужно допустить возможность случайного совпадения всего комплекса связей, которыми эти факты связаны между собой и с другими обстоятельствами. Комплекс этот бывает весьма сложен даже при наличии двух-трех фактов, а с появлением каждого нового вероятность случайного их совпадения чрезвычайно быстро приближается к нулю».

  • Итак, как отмечено выше, на первоначальном этапе
    расследования

возникает ситуация, когда любое указание на вероятность того или иного варианта произошедшего события связано с недостатком информации об этом событии у познающего субъекта.

Внутри этого общего направления усматриваются иные подходы к пониманию вероятности в доказывании.

При производстве различных следственных и процессуальных действий субъект доказывания сталкивается с информацией о следах произошедшего события. Однако следы - «это ещё не доказательства, ибо в своем первозданном виде они не могут быть использованы для аргументации промежуточных выводов».2

Хмыров А. А. Проблемы теории доказывания. Краснодар, 1996, С. 132.

Шейфер С. А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе. Саратов, 1986, С.

23.

17

Обнаружив эти следы, познающий субъект должен выяснить, какова истинная причина их происхождения.

Так, при выявлении причинно-следственных связей с непосредственным выяснением как причин, так и следствий, влияние на данный процесс оказывают не только недостаток знаний субъекта доказывания об исследуемом объекте, но и сама природа изучаемого объекта, обусловливающая объективную возможность различий в развитии явлений и процессов.

Для характеристики природы вероятности в доказывании следует разграничивать объективный и субъективный аспект знания о совершенном преступлении.

Так как наука уголовно-процессуального доказывания является наукой материалистической, то и рассматривать вопросы вероятности в уголовно- процессуальном знании необходимо именно с этих позиций.

В диалектическом материализме знание рассматривается как субъективный образ объективной действительности. Поэтому необходимо различать форму и содержание знания о преступлении. Если форма характеризует способ отражения преступного деяния как объекта знания, то содержание характеризует те обстоятельства, которые входят в предмет доказывания по делу и получили отражение в знании.

Если говорить о субъективности содержания вероятности, то необходимо обратить внимание на теорию Э. Бореля: вероятности для него «имеют отношение лишь к данному лицу и в большей степени зависят от его психологических и физиологических особенностей и даже от его состояния в данный момент. Выводы, которые при этом получены, не могут быть обязательны не только для других людей, но и для того же лица, но в другое время». Э. Борель заявляет, что эти вероятности «не существуют отвлеченно, а только по отношению к некоторому человеческому мозгу». Соответственно,

г»

Э. Борел ь. Вероя тность и досто верно сть. М., 1969, С. 12. 2 Там же.

18

^ вероятность знания о преступлении носит, прежде всего,
субъективный

характер. Однако субъективность вероятности указывает лишь на субъектность оценки знаний, оценки, которая производится человеком, и в результате которой субъект оценки приходит к выводу о вероятности оцениваемого знания.

Однако нас больше интересует вопрос об объективности содержания вероятностного знания о преступлении.

Различие объективного и необъективного, применительно к знаниям о преступлении, заключается не только в том, что они описывают, а в том, как они это описывают: адекватно или неадекватно, тождественно сущности или нетождественно. Объективность вероятностных знаний о преступлении означает соответствие субъективной модели преступления фактам объективной действительности. Необъективность вероятностных знаний обусловливается как их неполнотой, так и субъективизмом их оценки, ошибочности исходных для таких знаний данных. На выявление, опровержение и устранение элементов fr субъективизма и ошибочности в знании направлены все те
требования,

предъявляемые к процессу доказывания, которые установлены уголовно- процессуальным законодательством.

В содержании знания о преступлении в процессе доказывания могут быть даже случаи, когда ошибочные сведения становятся основой для необъективных выводов. «Вероятность тогда, очевидно, также ошибочна, и это является особенно тягостным, если ошибочная вероятность оказывается равной единице, то есть совпадает с достоверностью». Хотя возможность возникновения такой ситуации ничтожно мала, тем не менее не исключается. «Во многих руководствах по теории вероятностей описан реальный факт: в Монте-Карло выигрыш выпал на одно и то же число подряд 29 раз. Вероятность сказочно ничтожна! И все же так было».
Доказывание в любом

’ См.: Борель Э. Указ. соч., С. 16.

2 Петрухин И. Л. Вам нужен адвокат. М., 1993, С. 375-376.

19

случае - это совсем не та сфера деятельности, где допускается и поощряется подобного рода стечение обстоятельств. Разумеется, ошибочные сведения могут появляться при расследовании довольно часто: они могут содержаться в ложных показаниях подозреваемого, обвиняемого, в некоторых случаях в показаниях недобросовестных свидетелей (или даже добросовестных, если те заблуждаются), ошибочном заключении эксперта и т.д. В этом случае, с практической точки зрения, единственное рекомендуемое каждому субъекту доказывания решение, это сделать все возможное, чтобы не обмануться и не быть обманутым. Хотя практика свидетельствует, что случаи обратного, к сожалению, встречаются. Так, по известному делу Чикатило несколько человек были привлечены к уголовной ответственности и подвергнуты наказанию за преступления, которые ими не совершались. Более того, подобная ситуация может быть создана искусственно в целях введения следствия в заблуждение путем умышленного создания системы ложных доказательств. Распознать такую вероятность иногда невозможно, но чем более полными сведениями будет располагать субъект доказывания и чем шире будет круг источников их получения, тем меньше возможностей останется для создания описываемой ситуации.

Итак, вопросы вероятности в доказывании сводятся, прежде всего, к тому, что отражает вероятность, каково содержание этого понятия.

Вероятность в доказывании обусловлена обрывочностью, неполнотой знания субъекта доказывания об интересующих его обстоятельствах расследования. В дальнейшем мы будем различать вероятность в доказывании как таковую и вероятностные знания.

Вероятность в доказывании - это характеристика неполного, недостаточного знания. Соответственно вероятностные знания - это знания, характеризующиеся недостаточной полнотой и недостаточной обоснованностью.

V

20

Спец ифич ность проц есса доказ ыван ия пред опре деляе т в качес тве средс тва дости жени я истин ы в уголо вном проц ессе вероя тност ные знани я. Поср едств ом испол ьзова ния вероя тност ных знани й може т быть не тольк о дости гнута истин а, но и опре делен ы напр авлен ия рассл едова ния, круг поиск а доказ атель ств, основ ания для прин ятия проц ессуа льны х реше ний.

Дейст вител ьно, на основ е типов ых верси й на перво начал ьном этапе рассл едова ния опре деляе тся напр авлен ие прои зводс тва предв арите льног о рассл едова ния. Целе напр авлен ность прове рки верси й на обна руже ние объек тивно го суще ствов ания логич еских следс твий огран ичива ет круг соби рани я доказ атель ств. Прак тичес ки все проц ессуа льны е реше ния, кром е обви нител ьного закл ючен ия, на стади и предв арите льног о рассл едова ния прин имаю тся на основ е сужд ений, нося щих харак тер пред поло жени я.

1.2.
Исти на и дост овер ност ь в дока зыва нии.

Стать я 49 Конс титуц ии Росси йской Феде раци и гласи т: «Каж дый обви няем ый в совер шени и прест уплен ия счита ется невин овны м, пока его винов ность не будет доказ ана в пред усмот ренн ом феде раль ным закон ом поря дке и устан овлен а вступ ивши м в закон ную силу приг овор ом суда» .

Согл асно ст. 309 УПК, обви нител ьный приг овор не може т быть основ ан на пред поло жени ях и поста новля ется лишь при услов ии, если в ходе судеб ного разби рател ьства винов ность подсу димо го в совер шени и прест уплен ия доказ ана.

Плен ум Верх овног о Суда РФ разъя сняет, что в этих случа ях суда м «над лежи т
исход ить
из
того,
что
обви нител ьный
приг овор
долж ен
быть

21

постановлен на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены».1

Обращает при этом на себя внимание тот факт, что ни Конституция, ни уголовно- процессуальный закон не содержат прямого требования установления истины по уголовному делу. Хотя, достижение истины по уголовным делам называется нередко специфической сферой познавательной деятельности.

Очевидно, что закон требует установления достоверного знания в доказывании, вероятность не может служить основанием для обвинения. Если знание каких-либо обстоятельств предмета доказывания все-таки носит вероятностный характер, то это значит, что процесс доказывания ещё нельзя назвать законченным. Хотя прямого указания на необходимость установления истины в уголовно-процессуальном законе не содержится, в некоторых научных исследованиях это требование признается неукоснительным. По мнению Строговича М. С, установление истины «является необходимым условием осуществления правосудия и эффективной борьбы с преступлениями».3 «Деятельность органов предварительного расследования и суда по борьбе с преступностью может быть успешной, если их решения по каждому делу будут соответствовать тому, что произошло в действительности. Следователь и суд должны точно и полно познать картину совершенного преступления, то есть достичь истины - первоочередное и необходимое требование, без выполнения которого невозможно правильное осуществление правосудия».

Л. М. Васильев по этому поводу пишет: «практическая важность законодательного
признания требования достичь объективной истины по

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996г., №1 «О судебном приговоре».// Сборник постановлений Пленума Верховного Суда РФ 1961-1996г.г., М.,1998, С.376-388.

См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе. Отв.ред. Жогин Н. В., М.,1973, С.36.

Строгович М. С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. М, 1955, С.20.

Теория доказательств в советском уголовном процессе. Отв.ред. Жогин Н. В., 1973, С.36.

22

каждому уголовному делу чрезвычайно велика. Из того, что суд должен достичь истины по каждому находящемуся в его производстве уголовному делу следует, что:

А) он обосновывает свои выводы только на всесторонне и объективно исследованных доказательствах;

Б) ни один приговор не может быть основан только на предположениях. Вынесение обвинительного приговора возможно только в том случае, когда вина подсудимого достоверно доказана, а оправдательного, если не установлено событие преступления либо установлено, что в действиях подсудимого нет состава преступления или же его участие в совершенном преступлении не доказано».1

Из вышесказанного обосновано вытекает следующий вывод. Приговор является логическим завершением процесса доказывания. Вынесение обвинительного приговора возможно только на основе достоверного установления всех обстоятельств расследованного преступления. Однако в законе не содержатся аналогичные требования в отношении приговора оправдательного. Таким образом, оправдательный приговор, по нашему мнению, может быть основан на предположениях.

Для того чтобы исследовать вопрос о том, что же достигается в итоге расследования и рассмотрения дела судом: достоверность или истина, необходимо рассмотреть вопросы определения понятий истины, достоверности и их соотношение.

Вопрос о соотношении достоверности и истины в теории доказывания требует дополнительного рассмотрения. К сожалению, нередко в научной литературе не проводятся различия между этими понятиями. Так, М. С. Строгович отождествляет эти два понятия. Он пишет: «Достоверность - это то же самое, что истинность. То, что достоверно, то и является истинным, так как

Васильев Л. М. Проблемы истины в современном российском уголовном процессе. Краснодар, 1998, С.31-32.

23

% находится в соответствии с действительностью». По нашему мнению, нельзя

отождествлять достоверность с истинностью и, более того, с абсолютной истинностью, а относительную истинность с вероятностью. Различие, определенно, существует, и оно важно, так как позволяет более полно и всесторонне охарактеризовать процесс познания и доказывания.

Для начала более подробно остановимся на этих понятиях.

В философии под истиной понимается правильное, адекватное отражение предметов и явлений действительности познающим субъектом. «Истина -адекватное отражение действительности субъектом, воспроизведение её такой, какова она есть вне зависимости от сознания».3 Значит, когда мы говорим, что мысль истинна, то мы характеризуем прежде всего результат познания, его итог и оцениваем этот результат познания в зависимости от того, подтвердился ли он практикой и в какой степени. При этом отвлекаемся от самого пути мышления, от способа, которым эта мысль была достигнута.

Истина и заблуждение, вероятность и достоверность, - парные категории. ? Нельзя противопоставлять истину и вероятность.

Интересующим нас вопросом является возможность достижения истины и достоверных знаний в процессе доказывания.

Смешение истины с достоверностью приводит к ошибкам в трактовке самой истинности. Существование истинности в суждениях ставится в зависимость от субъекта познания, располагает ли он необходимыми средствами подтверждения суждений. На самом же деле доказанность не изменяет содержания истинного знания, она лишь служит подтверждением его истинности.

Строгович М. С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. М, 1955, С.86. См.: Философский энциклопедический словарь. М, 1997, С. 186. Философский словарь, под ред. Фролова И. Т., М, 1991, С.169.

24

ь Разграничение понятий достоверности и истинности проведено А. А.

Эйсманом. Достоверное - это обоснованное, доказанное знание, истинность которого не вызывает сомнений, но не всякое истинное суждение может быть признано достоверным. Достоверность достигается посредством доказательств, данных науки, собственного опыта субъекта доказывания, фактических презумпций (суждений здравого смысла). Достоверные знания получают таким путем, который гарантирует их истинность и возможность проверки истинности.

Вопрос о природе истины в доказывании последнее время особенно обострился в связи с введением института присяжных заседателей.

Объективная истина - это «независимое от человека и человечества содержание знаний. По форме истина субъективна, она - свойство человеческого знания. По содержанию истина объективна, так как она не зависит от сознания, а обусловлена отображающимся в ней материальным миром». Материалистическая философия под объективной истиной понимает

% такое содержание человеческих знаний, которое правильно
отражает

объективную действительность и не зависит от субъекта, не зависит ни от человека, ни от человечества. «Истина - результат правильного познания объективной действительности, а не сама действительность. Она объективна потому, что её содержание соответствует отражаемому объекту».

Истина не зависит от субъективных устремлений человека, но может характеризовать их. В данной позиции нет противоречия, так как

  • рассматриваемый тезис предусматривает не влияние субъективного фактора на

объективную истину, а возможность истинного отображения обстоятельств субъективного содержания: «Истина характеризует и субъективный момент -

См.: Эйсман А. А. Соотношение истины и достоверности в уголовном процессе. // Советское государство и право, 1966, №6, С.92. 2 Философский словарь. / Ред. Фролова И. Т., М.,1991, С.314.

См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе. Отв. ред. Жогин Н. В. - М, 1973, С.45. 4 Там же.

25

психическое отношение лица, вопрос о виновности которого решается, к совершенному деянию и его последствиям. Но для органа дознания, следователя, надзирающего за ними прокурора, наконец, для суда такое психическое отношение выступает как реально существующий объективный факт и потому может быть познано, доказано и зафиксировано в конечном счете в судебном приговоре».

По нашему мнению, объективная истина, определяемая как соответствие наших знаний действительности, существует, и в доказывании она в принципе достижима. Основой для получения истинных знаний являются отображения (следы) объективного события. Следы могут исчезнуть под влиянием времени, естественных погодных факторов, намеренного или случайного уничтожения, несвоевременного обнаружения их следователем. Если по ряду факторов, в том числе по указанным выше, процессу доказывания на стадии предварительного расследования нанесен существенный и невосполнимый ущерб, в доказывании должна быть соблюдена презумпция невиновности, в остальных случаях должна быть доказана виновность.

Объективность истины в доказывании в последнее время оспаривается некоторыми учеными. Так, В. В. Никитаев считает объективную истину юридической фикцией, позволяющей использовать Уголовный кодекс для постановления приговора, «а потому её сохранение как средства уголовного процесса предполагает, что на первое место будет поставлена процессуальная истина, под которой понимается соответствие судебного процесса (а значит, и его результата) требованиям процессуального права».

М. С. Строгович определяет формальную (процессуальную) истину как «соответствие выводов суда об обстоятельствах дела определенным, заранее установленным формальным условиям, независимо от того, правилен ли этот

Тенчов Э. С, Кузьмина О. В. Объективная истина и суд присяжных. // Государство и право, 1994, №11, С. 132-139.

Никитаев В. В. Проблемы ситуации уголовного процесса и юридическое мышление. //Состязательное правосудие: труды научно-практических лабораторий. М, 1996, С.28

26

т вывод по существу, соответствует ли он тому, что произошло
в

действительности. Из самого понятия формальной истины явствует, что формальная истина вовсе не является истинной. Истина - это всегда соответствие мысли, отражающей действительность, самой
этой

действительности, то есть истина объективна; в судебной же деятельности - это соответствие того, что суд устанавливает в приговоре, тем фактам, событиям, которые произошли в действительности и составляют предмет судебного рассмотрения. Формальная же истина не имеет такого свойства истины, она заведомо может быть ложным, неверным выражением действительности, может находиться с ней в противоречии, для её наличия требуется лишь то, чтобы решение суда было вынесено в соответствии с определенными формальными, юридическими условиями. Формальная истина в том или ином случае может совпасть с объективной истиной, но может и не совпасть с ней, совпадение здесь только случайное и вовсе не принадлежит к самому существу формальной истины.

  • Таким образом, формальная истина в уголовном процессе - это вовсе не

истина в подлинном содержании и значении понятия истины, это некий искусственный суррогат истины».1 То есть, по мнению М. С. Строговича, истина в доказывании может быть только объективной, «устанавливаемой судом в определенном законом порядке и при помощи указанных в законе средств».2

В юридической литературе, кроме того, высказывается ещё одно мнение о том, что «целью правосудия следует определить достижение тождества объективной и процессуальной истин (идеальный вариант). В том же случае, когда очевидно, что объективная истина достигнута быть не может, поскольку органами расследования и самим судом полностью исчерпаны все предусмотренные законом меры по её установлению, - во всяком случае,

Строгович М. С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. М, 1955, С.37. 2 Там же, С. 48.

27

. должна быть достигнута истина процессуальная. То есть истина,
которая

вытекает и опирается на материалы уголовного дела, полностью соответствует имеющимся в нем, надлежаще и скурпулезно проверенным, исследованным и оцененным судом доказательствам».1 Нельзя отождествлять процесс познания обстоятельств, входящих в предмет доказывания по уголовному делу, с процессом установления «процессуальной» истины. Процессу ал ьность есть лишь способ, гарантирующий достижение объективного знания, но не цель познания. Поэтому говорить, что итогом расследования, является формализованная истина, - неверно. Следует сказать, что доказывание является процессом, стремящимся к установлению истины, но не всегда этой цели достигающим. Установление истины - результат желаемый, но не всегда возможный. Так, И. Овсянников, подкрепляя свои тезисы, приводит достаточно известный пример из практики Верховного Суда СССР, когда подсудимые были оправданы за недоказанностью их участия в совершении преступления. Они обвинялись в совершении неосторожного убийства на охоте. Оба они,

% приняв человека в кустах за медведя, выстрелили из одинаковых ружей

одинаковыми патронами. Установить, чья пуля явилась причиной смерти потерпевшего, следствию не удалось.2 По этому поводу И. Овсянников утверждает, что «…если, несмотря на принятие всех должных мер, стороне обвинения не удалось собрать и представить суду присяжных необходимые доказательства достоверности своей версии, а защита не сумела (либо не захотела) опровергнуть версию обвинения, а суд вынес оправдательный приговор за недоказанностью участия подсудимого в совершении преступления, то это вовсе не означает, что задача судопроизводства оказалась не выполненной».3

Балакшин В. Истина в уголовном процессе. // Российская юстиция. 1998, №2, С. 18-19. См.: Овсянников И. Логика доказывания в уголовном процессе. // Российская юстиция, 1998, №9, С. 5-7. Там же, С. 7.

28

Как проиллюстрировано в примере, не всегда истина и достоверные знания могут быть достигнуты в силу ряда причин. Именно в подобных случаях презумпция невиновности служит основанием для вынесения оправдательного приговора.

Не достигнуто пока единства по отношению к вопросу об относительности или абсолютности истины в доказывании. В научной литературе по этому поводу высказываются различные мнения, в том числе и самые противоположные.

В философии под абсолютной истиной понимается полное и всестороннее соответствие знаний, которыми располагает исследователь, обстоятельствам объективной действительности, охватывающее абсолютно все свойства и характеристики познаваемых предметов и явлений. Относительная истина — истина неполная, не исчерпывающая всех свойств и характеристик познаваемой действительности. Следует согласиться с тем, что различие абсолютной и относительной истины в философском смысле не может иметь применения по отношению к истине, устанавливаемой по уголовному делу. Нельзя механически переносить подобные общефилософские категории на уголовно-процессуальное доказывание без учета специфики данной деятельности. Если исходить из содержания философских понятий, то вряд ли можно утверждать возможность установления абсолютной истины по уголовному делу. Установить абсолютную истинность произошедшего не представляется возможным, так как невозможно с точностью установить в какую минуту или даже секунду наступила смерть потерпевшего, сколько волос упало с его головы, сколько капель крови вытекло из раны и т.д. Но и довольствоваться установлением относительной истины вряд ли возможно,

См.: Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. М, 1976, С. 114-118.

См.: Рыжаков А.П. Уголовно-процессуальное доказывание: понятие и средства. М., 1997, С.16.

29

поскольку это повлечет нарушение прав участников процесса и другие нежелательные последствия. Представляется, что истину в доказывании нельзя определять ни как абсолютную, ни как относительную. Так как по отношению к полноте исследования обстоятельств, входящих в предмет доказывания по уголовному делу, истина не может быть относительной. По отношению же к полноте, вплоть до мельчайших деталей, обстоятельств, выходящих за границы предмета доказывания, нецелесообразно и практически невозможно установить истину абсолютную.

О характере истины в доказывании высказываются также иные мнения.

В свое время Тадевосяном В. С. отстаивалась точка зрения о возможности установления по уголовному делу только относительной истины. Сторонники данной точки зрения объясняют возможность установления только относительной истины в уголовном процессе, как правило, тем, что до конца осуществить процесс познания обстоятельств совершенного преступления не представляется возможным.

С другой стороны, в свете доминировавшей во всех отраслях науки идеологии марксизма - ленинизма, отстаивалась точка зрения о необходимости достижения в уголовном процессе абсолютной истины. «С точки зрения современного материализма, исторически условны пределы приближения наших знаний к объективности, абсолютной истине, но, безусловно существование этой истины, безусловно то, что мы приближаемся к ней» и «не существует для материализма непреодолимой грани между относительной и абсолютной истиной». Под влиянием идеологического прессинга подобных приведенному выше тезису постулатов М. С. Строговичем были высказаны следующие соображения:
«Если суд правильно разрешил уголовное дело,

См.: Тенчов Э.С. Кузьмина О.В. Объективная истина и суд присяжных. // Государство и право, 1994, №11, С. 132-139., Рыжаков А.П. Уголовно-процессуальное доказывание: понятие и средства. М., 1997, С. 16.

См.: Тадевосян В. С. К вопросу об установлении материальной истины в советском уголовном процессе. //Советское государство и право. 1968, №6, С.66.

Ленин В.И. Собрание сочинений. Т. 14, С. 123.

30

признал обвиняемого виновным в совершении того или иного преступления, которое обвиняемый действительно совершил, - почему это не абсолютная истина? Именно такой она и является».1 «Если истина по уголовному делу не найдена, если преступление не раскрыто и преступник не изобличен… это значит, что следствие и суд не справились со своей задачей, допустили серьезное нарушение законности».2

Истина в доказывании достижима, но не по каждому уголовному делу, и не в философской форме абсолютной истины. Утверждение о возможности и необходимости достижения абсолютной истины в результате расследования каждого уголовного дела излишне завышает требования к работе следственных и судебных органов. В свою очередь такое завышение требований к работе правоохранительных органов негативно сказывается на уровне ее выполнения. Постановка невыполнимых задач в любых отраслях человеческой деятельности всегда порождает ряд неблагожелательных последствий. В рассматриваемом вопросе такими последствиями становятся: искажение отчетных данных; несоблюдение порядка возбуждения уголовного дела, производства и сроков предварительной проверки до возбуждения уголовного дела; применение незаконных методов получения доказательств, а иногда и прямая фальсификация доказательств; занижение уровня достаточности доказательств и деформация внутреннего убеждения как такового. В соответствии с нормами права, как материального, так и соответственно процессуального, в доказывании нет необходимости устанавливать с абсолютной точностью все возможные свойства, признаки изучаемых объектов. Истина в доказывании по уголовным делам всегда конкретна относительно факта, подлежащего установлению. Способ достижения истины в уголовном процессе гарантирует

Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. T.l. M, 1958, С. 329.

Там же.

См. Кореневский Ю. В. Доказывание в уголовном процессе (закон, теория, практика) // Доказывание в уголовном процессе:традиции и современность/Под ред. В. А. Власихина. -М.: Юристъ, 2000, С. 146-148.

31

объективность знаний обстоятельств конкретного факта. Объем знаний и полнота исследования обстоятельств расследуемого события ограничены предметом доказывания. «При определении истинности каждого положения должны учитываться условия места и времени. Любые суждения, понятия, если они берутся абстрактно, вне учета конкретных обстоятельств, исторических связей и отношений, без учета места и времени, становятся бессодержательными. Суд и следователь познают общественно опасные действия, совершенные конкретным лицом в определенных условиях места и времени и признаваемые конкретной уголовно-правовой нормой преступными. Объективная истина, достигаемая в уголовном процессе, является конкретной истиной; следователь и суд оценивают действия обвиняемого с точки зрения действующего закона».1

Истина и достоверность понятия близкие, но не тождественные. Истинное знание - объективное, адекватно отражающее реальную действительность. Достоверность в строгой логической форме - есть доказанная истинность. Однако применительно к уголовно-процессуальному доказыванию такое понимание достоверности не предполагает учета специфики ее достижения. Для того, чтобы отразить данную специфику, считаем целесообразным выделение категории «содержательной достоверности», характеризующей знание как доказанное, соответствующее объективной действительности, истинность которого не вызывает сомнений.

Проблема заключается в том, что при поисках истины по уголовному делу следователи и суд используют правдоподобные умозаключения, которые с формально-логической стороны способны обеспечить получение лишь более

Теория доказательств в советском уголовном процессе. Отв.ред. Жогин Н. В. - М., 1973,

С.125. См.: Резник Г. М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. М, 1977, С.63- 79 См.: Эйсман А. А. Соотношение истины и достоверности в уголовном процессе. //

Советское государство и право, 1966, №6, С.92

32

ш или менее вероятного знания. Индуктивные умозаключения,
которыми

пользуется субъект доказывания, не позволяют в логико-математическом соответствии достичь знаний полностью (100%) соответствующих объективной действительности. Эти знания могут быть по значению бесконечно близки к единице, но, тем не менее, никогда с ней не совпадут.

Важным и требующим к себе особого внимания является вопрос о способе достижения достоверности в уголовном процессе. Исследуя вопрос, будем исходить из того положения, что практика подтверждает не только истинность результатов познания, она гарантирует и достоверность способов познания, выбор таких средств и методов исследования, которые с необходимостью ведут к истине.

«Знание определяется как достоверное, когда: а) у нас имеется полное
основание утверждать, что его истинность окончательно установлена, так
что она не нуждается в дальнейшем обосновании (доказательстве);

  • б) у нас имеется полная субъективная уверенность, убежденность в нем».

Истинным может быть не только доказанное, обоснованное знание, но и знание в форме гипотезы.

Гипотеза, как форма развития знаний, представляет собой «обоснованное предположение, выдвигаемое в целях объяснения существования свойств и причин исследуемых явлений».

Д. П. Горский под гипотезой понимает «сложный процесс мысли, состоящий в построении предположения о причинах наблюдаемых явлений и в доказательстве этого предположения».

В логике термин «гипотеза» употребляется двояко: 1. для обозначения самого предположения о причинах наблюдаемых явлений;

Петрухин И. Л. Правосудие, время реформ. М., 1991, С. 166. Геворкян Г. А. Вероятное и достоверное знание. Ереван, 1965, С. 134.

3 Старченко А. А. Гипотеза. М., 1962, С.З.

4 Горский Д. П. Логика. М., 1963, С.124.

33

  1. для обозначения процесса мысли, ведущего к построению предположения о причинах наблюдаемых явлений.

Для логики существенным является исследование процесса мысли, ведущего к формированию того или иного предположения, к «возникновению той или иной догадки о причинах наблюдаемых явлений».1

В доказывании нас больше всего интересует само предположение.

«…Гипотеза характеризуется следующими признаками:

1) гипотеза есть форма развития знания; 2) 3) это предположение; 4) 5) это обоснованное предположение; 6) 7) цель гипотезы - объяснение существования, свойств и причин исследуемых 8) явлений».2

Гипотеза, которая выдвинута в начале исследования, может оказаться истинной, если содержащаяся в ней мысль будет отвечать действительности. То есть она может существовать в виде истинных утверждений, но «они не достоверны до тех пор, пока не приведены достаточные основания в их подтверждение».

В конечном итоге, если гипотеза подтверждается, она достоверна, то это с необходимостью приводит к истине. Поэтому представляется совершенно правильной точка зрения, согласно которой понятие истинности и обоснованности приговора не совпадают. Подчеркивается, что «и необоснованный приговор может быть истинным, но как не гарантирующий истины он подлежит отмене. Понятие обоснованности приговора в гносеологическом плане близко понятию достоверности вывода».4 Вероятно,

Горский Д. П. Указанное сочинение, С. 124.

Старченко А. А. Указанное сочинение, С.4 - 5.

Горский Д. П. Указанное сочинение, С.288.

Пашкевич П. Ф. Объективная истина в уголовном судопроиводетве. М., 1961, С.69-71.

34

этим научным положением и руководствовался законодатель при формировании нормы закона, содержащейся в ст. 309 УПК.

Нам представляется, что о гипотезе нужно говорить как о форме выражения вероятностных знаний. Содержание гипотезы есть предположение субъекта доказывания об интересующих его обстоятельствах дела. Это предположение действительно может подтвердиться в результате расследования, а может и отпасть, как несостоятельное, не соответствующее полученным доказательствам. Возникает вопрос: а может ли быть отвергнуто следователем как несостоятельное предположение, содержание которого составляли знания, соответствующие действительности? Анализ практики показывает, что может. В тех случаях, когда следователь с самого начала расследования отдает предпочтение какой-либо одной гипотезе (версии), и поиск доказательств идет в направлении подтверждения избранной версии, такая ошибка не редкость. Позже субъект доказывания может осознать тщетность своей работы в избранном направлении, но время и возможности для компенсации работы над неисследованными областями предположений, как правило, уже утеряны. Поэтому крайне опасна убежденность в истинности гипотезы, пока не исчерпаны все возможности следствия по всестороннему расследованию.

Суд, хотя и обладает полномочиями по проведению судебных действий, однако неактивен в собирании доказательств. Его задача - это их оценка, исследование. А собирать доказательства должны стороны. Суд может оказать содействие обвиняемому и защитнику в собирании доказательств. Неактивность суда в собирании доказательств нисколько не умаляет его значимости в исследовании обстоятельств дела. Однако производство первоначальных следственных действий по-прежнему фактически остается прерогативой органов предварительного расследования (дознания и следствия). И именно им, следователю и дознавателю, предоставляется возможность оказаться у первоисточников информации о преступлении. Именно от их

35

грамотно проведенных действий зависит полнота и степень наполняемости знаниями имеющихся гипотез.

Суду остается возможность проверить процессуальные критерии предоставленных следствием доказательств и, в том числе, путем производства допросов в судебном заседании свидетелей, потерпевших, подсудимых. Гипотезы (версии), выдвигаемые судом в ходе судебного рассмотрения дела, функционально носят проверочный характер. Суд может провести по собственной инициативе ряд действий: вызвать и допросить новых свидетелей или назначить экспертизу при необходимости проверки доказательств.

Иногда, дабы перекрыть пробелы предварительного расследования, судьи предпочитают склониться к позиции обвинения при оценке доказательств либо уклониться от оценки представленных доказательств путем направления дела для производства дополнительного расследования.

На сегодняшний день в России, действительно, сложилась такая ситуация, когда деятельность судов не вызывает особого доверия среди населения. Судебные ошибки, допущенные по невнимательности, вынесение необоснованных приговоров - становится в наше время достаточно частым явлением. Об этом свидетельствует практика работы Верховного Суда РФ по рассмотрению уголовных дел в порядке надзора. В последние годы наиболее часто отменяются приговоры в связи с невыполнением требований о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств дела. «В судебной практике имели место факты необоснованного осуждения граждан за преступления, что влекло за собой отмену приговоров и прекращение дел по реабилитирующим основаниям».

Исследования, проведенные ещё в 1989г., показали, что 40% судей всем своим поведением в процессе показали, что они не сомневаются, в виновности

Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации по рассмотрению уголовных дел в порядке надзора. // Бюллетень Верховного Суда РФ, 1999, №1, С. 18.

36

подсудимого, а 30% судей заявляли, что для установления истины они не нуждаются ни в адвокате, ни в прокуроре.1

На данный момент ситуация практически не изменилась. Судьи по- прежнему иногда признают виновными лиц, в действиях которых отсутствует состав преступления.

Так, например, по приговору Волоколамского городского суда Московской области от 19 октября 1996г., оставленному без изменения в кассационном и надзорном порядке, В. осужден по ч.1 ст.218 УК РСФСР за хранение, без соответствующего разрешения, револьвера. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отменила все судебные решения, и дело прекратила по п.2 чЛ ст.5 УПК на основании примечания к ст.218 УК РСФСР, в связи с тем, что В. добровольно выдал револьвер и патроны.

Верховный Суд признал необоснованными доводы суда и последующих судебных инстанций о том, что В. выдал оружие при производстве обыска после его задержания по подозрению в совершении преступления, что исключало возможность и в дальнейшем хранить оружие и боеприпасы. Как было установлено по делу, В. выдал оружие и боеприпасы до их обнаружения представителями власти, т.е. добровольно. В связи с этим дело было прекращено за отсутствием в действиях В. состава преступления.2

В вышеприведенном примере, как нам кажется, ярко продемонстрирована роль внутреннего убеждения при оценке доказательств. Суды первой, кассационной и надзорной инстанций были глубоко убеждены в том, что подсудимым совершено преступление. При этом обстоятельству добровольной выдачи оружия не придали того значения, которое оно имеет в материальном праве. В гносеологическом аспекте внутреннее убеждение выражает соответствие или несоответствие убеждения в чем- либо объективной действительности.

См.: Алексеева Л. Б., Радутная Н. В. Предупреждение судебных ошибок. М., 1989, С.68. 2 Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999, №1, С. 18-19.

37

В настоящее время выделяют два способа оценки доказательств: формальная оценка доказательств и свободная (на основе внутреннего убеждения).

Ученые-процессуалисты конца Х1Хв. и особенно начала ХХв. задачу судебного решения сводили к субъективной уверенности судьи в правильности своего решения. В дальнейшем эта идея была развита А. Я. Вышинским, по мнению которого «…понимание и оценка каждого отдельного «обстоятельства дела», а тем более их «совокупности», стоит в прямой связи с укоренившимися в сознании людей представлениями, политическими и нравственными воззрениями, со всем тем, что называется правосознанием и что оказывает глубокое влияние на каждый шаг практической юридической деятельности судей, прокуроров и следователей как членов своего «общества, членов тех или других общественных классов».1

Сейчас большой размах получило стремление к формализации познания. Разрабатываются новые компьютерные автоматические правовые системы, где познание действительности осуществляется через систему алгоритмов. Предполагается, что в будущем доказывание будет осуществляться на качественно новом уровне, на основе математических методов и широкого применения ЭВМ. Однако многие ученые подходят к этой перспективе критически, полагая, что «в целом процесс доказывания, несмотря на отдельные элементы формализации, остается содержательным. Любые более или менее реальные перспективы его развития не дают основания для каких-либо принципиальных изменений по этому вопросу. Никакого универсального алгоритма, пригодного для всех случаев доказывания, не существует и, по всей вероятности, вряд ли он когда-нибудь будет создан. Поэтому основой оценки доказательств было и остается внутреннее убеждение».

Вышинский А. Я. Теория судебных доказательств в советском праве. М., 1950, С. 158. 2 Орлов Ю. К. Внутреннее убеждение при оценке доказательств (правовые аспекты).// Вопросы брьбы с преступностью.Вып.35. - М.: Юрид. лит., 1981, С.57

38

Как известно, внутреннее убеждение субъекта доказывания в истинности полученных знаний формируется под влиянием собранных по делу доказательств, во всяком случае, к этому обязывает закон.

По мнению С. А. Шейфера «…В логическом плане доказательство - это аргумент, которым располагает следователь, прокурор, судья для построения выводов о неизвестном событии. Такой аргумент должен иметь форму некоего суждения: «подозреваемый угрожал потерпевшему расправой», «на одежде имеются следы крови», «через пролом в стене нельзя пронести телевизор» и т.д. Очевидно, что подобные суждения не могут возникнуть сами по себе, т.е. вне познавательной деятельности субъектов доказывания. Данные, отразившиеся в материальных объектах, должны быть восприняты и преобразованы ими в форму суждения. Суждения, хранящиеся в памяти людей, также должны стать известными следователю, прокурору, судье и зафиксированы в материалах дела». Таким образом, получается, что постепенно в итоге процессуальной деятельности следователя накапливается определенный объем таких аргументов, которые в преобразованном виде отражают те явления и события, которые имели место в действительности. То есть познание в доказывании, как и все научное познание, стремится от единичного к общему - от ничтожных отрывочных сведений, полученных на начальных этапах расследования, к воссозданию всей картины преступления, «…единичные факты с данными о которых сталкивается следователь в самом начале расследования, ещё не позволяют категорически утверждать наличие объективной связи между ними и преступлением. Вначале эта связь только предполагается. Вероятность сменяется достоверностью по мере накопления новых фактических данных».

У М. С. Строговича по этому поводу имеется утверждение о том, что исследование фактических обстоятельств произошедшего в доказывании «во многих случаях, отправляясь от вероятности исследуемых фактов, стремится к

1 Шейфер С. А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе. Саратов, 1986, С.27. Хмыров А. А. Проблемы теории доказывания. Краснодар, 1996, С. 130.

39

т достоверности выводов об этих фактах. Материальная истина достигается

тогда, когда вероятность подлежащих установлению фактов превращается в их достоверность».’

Ранее нами уже было отмечено, что в результате получения не вероятных, а ошибочных сведений, а также в случае пренебрежения какой-либо вероятностью, ошибочным может оказаться весь итог расследования. Реальная судебно- прокурорская практика зачастую об этом свидетельствует.

«Встречаются случаи, когда постичь истину по каким-либо причинам не

к 2 ^

удается». «Отсутствие доказательств не означает, что какого-то деяния не

происходило».3 Действительно, в практике встречаются случаи, когда

правоохранительные органы обладают информацией о совершаемом

преступлении или преступлениях, однако, не могут по каким-либо причинам

собрать доказательства для подтверждения этой информации. То есть

возникает ситуация, когда «деяние в действительности имело место, но

доказательств этого не добыто. Или добыты такие, которые отражают его

  • несколько искаженно. Если это так, то говорить об установлении по делу

объективной истины и достижении целей доказывания нет смысла».

По утверждению Н. Г. Стойко «…когда следователь или суд, на основе

соответствующих доказательств, приходят к достоверному выводу о наличии

или отсутствии, например, виновности какого-либо лица в совершении

преступления, это всегда означает логическое и юридическое (в

процессуальном акте) завершение доказывания по делу. Когда же следователь

или суд приходят к выводу о недоказанности виновности, логическое

Строгович М. С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. М, 1955, С.89. 2 Балакшин В. Истина в уголовном процессе. //Российская юстиция, 1998, №2, С. 18- 19.

Балакшин В. Указ. работа. С. 18. 4 Там же.

40

завершение доказывания невозможно, но, тем не менее, юридически доказывание должно быть завершено принятием соответствующего решения».1

По мнению указанного автора, «фактически доказывание может завершиться достижением истины, её недостижением или частичным достижением. В первом случае имеет место доказанность обстоятельств дела, в противном - недоказанность. Каждому из этих состояний соответствуют определенные пределы доказывания. Доказанности обстоятельств дела - такие, при которых выводы следствия и суда соответствуют объективной действительности. Недоказанности - такие, при которых выводы следствия и суда соответствуют невозможности дальнейшего доказывания».2

При этом следует иметь в виду, что для достижения достоверности в доказывании используются как доказательства, так и противодоказательства.3

И здесь, как нами уже было отмечено ранее, можно достигнуть только содержательной достоверности, математическая достоверность в познании обстоятельств расследуемого преступления достигнута быть не может. Также можно сказать и о том, что достигнуть достоверности при расследовании можно не всегда, на это существует много причин: противодействие следователю, следственные, судебные ошибки и др. «Судебные, следственные ошибки всегда были, есть и будут. Человеческое правосудие не совершенно. Назначение права не в том, чтобы создать рай на земле, а в том, чтобы не дать ей превратиться в ад».4 Однако это не означает, что нет необходимости устанавливать истину по каждому конкретному факту. Нужно стремиться к тому, чтобы её достигнуть, правильно применяя все необходимые для этого средства.

Стойко Н. Г. Недоказанность обстоятельств уголовного дела. Красноярск, 1984, С. 22. Там же.

См.: Эйсман А. А. Логика доказывания. М., 1971, С.95.

Александров А. О значении концепции объективной истины. // Российская юстиция, 1999, №1,С.23.

РОССИЙСКАЯ

Таким образом, вопрос о соответствии истине какой-либо версии,

’ * д ?* .« л 1

получает свой адекватный ответ лишь при вынесении приговора. На стадии предварительного расследования, вплоть до составления обвинительного заключения, выдвинутые версии много раз преобразовываются, конкретизируются, синтезируются, пока следователь не приходит к выводу о достижении достоверности. Составляя обвинительное
заключение,

следователь, по сути, формулирует версию, которая, по его мнению, достоверно подтверждается собранными по делу доказательствами, ссылки на которые он также производит в обвинительном заключении. При рассмотрении дела в суде сторона обвинения, как правило, поддерживает версию следствия. Сторона защиты, наоборот, может ходатайствовать перед судом об исследовании обстоятельств дела по иным версиям, если следствием они недостаточно проверены. Обвинитель, кстати, при убежденности в том, что обстоятельства дела нуждаются в дополнительном исследовании, также может ходатайствовать перед судом о направлении дела на дополнительное расследование.

Суд в уголовном процессе должен выступать беспристрастным арбитром. В том случае, если сторона обвинения просит о направлении дела на дополнительное расследование, суд должен рассматривать данное ходатайство с учетом оценки собранных на данный момент по делу доказательств и возможности получения иных дополнительных доказательств. То есть в случае недостижения в результате расследования достоверных выводов, суд может произвести следующие действия:

  1. при наличии ходатайств одной из сторон направить дело на дополнительное расследование.
  2. прекратить дело или вынести оправдательный приговор.
  3. В перечисленных случаях истина не достигается. Решение суда о вынесении оправдательного приговора строится на предположениях. В случае же достижения истины, выносится обвинительный приговор. Обвинительный

42

приговор может быть вынесен только на основании достоверных выводов, в которых вероятности не остается места.

Кроме того, забегая вперед, следует сказать, что накопление доказательств должно обязательно строиться по определенной схеме: доказательства должны не просто суммироваться, а накапливаться и умножаться, полученные знания всегда должны находиться в определенной системе, - «…переход от вероятности к достоверности в доказывании возможен только благодаря фактору системности, т.е. наличию связей между компонентами системы - доказательствами и промежуточными фактами. При этом важное (если не решающее) значение имеет то обстоятельство, что каждое доказательство и каждый промежуточный факт связаны друг с другом и с предметом доказывания одновременно несколькими формами связей. Одна система связей (например, причинных, а тем более - временных, пространственных и т.д.) обычно не дает оснований для достоверного вывода. Это возможно лишь при наличии нескольких различных систем связей, «наложенных» друг на друга».1

Теории доказательств известны два различных подхода к вопросу о путях достижения достоверности при расследовании: путь перехода от вероятности к достоверности в результате постепенного снижения уровня вероятности (Васильев А. Н.) и приближение к достоверности по мере накопления аргументов (доказательств) (Строгович М. С). Об этих путях более подробно речь пойдет далее.

В любом случае, несмотря на расхождение по данному вопросу, ученые в большинстве своем единственным способом достижения истины считают переход от вероятности к достоверности, и огромную роль в этом переходе играют вероятностные знания.

Значение вероятностных знаний заключается в их непосредственном восприятии и содержании информации, находящей в дальнейшем
свое

Хмыров А. А. Указанное сочинение, С. 134.

43

удостоверение и подтверждение. Вероятностные знания являются промежуточным результатом мыслительной и практической деятельности субъектов доказывания. Предположения, построенные с учетом выработанных наукой и практикой судебного доказывания рекомендаций, позволяют аккумулировать имеющуюся на момент их построения совокупность разрозненных отрывков информации о совершенном преступлении. Расследование преступления путем поэтапного построения и исследования вероятностных систем знания - единственный путь для скорейшего достижения достоверно установленной истинной картины преступления.

1.3. Концепция перехода от вероятности к достоверности в доказывании.

Как отмечалось нами ранее, вопрос о путях перехода от вероятности к достоверности не имеет в научной юридической литературе однозначного решения.

Ряд ученых отдают приоритет методу перехода от вероятности к достоверности, который заключается в опровержении и исключении всех конкурирующих версий (А. Н. Васильев, Г. Н. Мудьюгин, Н. А. Якубович).’

Р. С. Белкин и А. И. Винберг представили совокупность вероятностных вариантов произошедшего преступления как конечную величину. В процессе накопления доказательственной информации варианты, не имеющие под собой реальной подоплеки отпадают, а остаются те, существование которых подтверждается собранными доказательствами. В итоге только один вариант

См.: Васильев А. Н. и др. Планирование расследования. /Под ред. Голунского С. А. М.,1957,С.79-80.

44

остается подтвержденным доказательствами, а все остальные - только лишь вероятностными.

Данная точка зрения часто подвергается критике. Например, Ю. К. Орлов в своей статье «Выводное знание в судебном доказывании и проблемы его допустимости» указывает на то, что «такой путь достижения достоверного знания возможен лишь в ситуации, когда число всех возможных вариантов конечно и может быть четко выражено математической величиной (так называемая полная система событий, сумма вероятностей которых равна единице). Кроме того, должно быть другое достоверное знание, истинность которого постулируется (посылки для вывода), а также четкое правило (алгоритм) получения однозначного вывода. Поэтому скачкообразный переход вероятности в достоверность возможен только в замкнутых аксиоматических системах, где вывод строится дедуктивным путем или посредством полной индукции. Иными словами, такого рода достоверность характерна только для формализованного познания». А доказывание не является формализованным процессом познания, хотя и обладает элементами формализации.

М. С. Строгович считает одинаково необходимым использование и концепции опровержения версий и концепции накопления доказательств. Однако им, так же как и Р. С. Белкиным и А. И. Винбергом, отрицается постепенный характер перехода вероятностных знаний в достоверные. Он пишет: «Разница между вероятностью и достоверностью не количественная, а качественная, достоверность ни в коем случае нельзя рассматривать как высокую степень вероятности». Таким образом, утверждается существование процесса качественного перехода от вероятности к достоверности в доказывании. Недостатком данного вывода, по нашему мнению, является использование автором мотивации не столько научного, сколько политического

1 См.: Белкин Р. С, Винберг А. И. Криминалистика и доказывание. М, 1969, С.214.

Орлов Ю. К. Выводное знание в судебном доказывании и проблемы его допустимости // Вопросы борьбы с преступностью. Вып.32. - М.: Юридич. лит., 1980. - С.90 3 Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. Т.1, М., 1968, С.301, 328-329.

45

характера. К сожалению, автор вывода мотивирует свой тезис о том, что достоверность не является высокой степенью вероятности, лишь тем, что в отечественной системе судопроизводства осуждение человека может производиться на основе только истинных знаний, в отличие от буржуазной системы. Поэтому понятие достоверности и истинности им отождествляются, а истинность, как известно, не есть высокая степень вероятности. Следствием этого явилось отсутствие возможности определения той грани, переход через которую обозначил бы преобразование предположительных знаний в достоверно установленные.

Положительным моментом в изложенной М. С. Строговичем концепции является его указание на то, что перечень выдвигаемых версий в процессе доказывания должен быть исчерпывающим. Требование это заключается в следующем: «При расследовании и судебном разбирательстве уголовного дела должны быть построены все возможные по обстоятельствам дела версии, каждая из них тщательно проверена, для чего должны быть собраны доказательства, относящиеся к каждой версии. Если в результат** такой проверки версий все они, кроме одной, будут опровергнуты, и только одна найдет полное и объективное подтверждение доброкачественными и достоверными доказательствами, это даст возможность следствию и суду прийти к достоверному выводу, установить материальную истину».

И. Овсянников на этот счет возражает. Он считает, что «…построить, как правило, можно значительное число версий о виновниках преступления, но детально проверить и опровергнуть каждую из них весьма проблематично. Кроме того, непросто и гарантировать, что ряд выдвинутых версий является исчерпывающим».2

Строгович М С. Курс советского уголовного процесса. М, 1958, С. 300. Овсянников И. Логика доказывания в уголовном процессе. // Российская юстиция, 1998, №9, С.5.

46

На наш взгляд, данное мнение недостаточно обосновано. Дело в том, что если детально не проверять каждую версию, более того, если не выдвигать как можно большее объективно необходимое количество версий, то вряд ли вообще когда-либо можно добиться достоверности в уголовном процессе. Ни для кого не секрет, что в практике судов встречаются случаи осуждения невиновных. Тяжкие преступления совершаются, как правило, в условиях неочевидности. Встречаются, к сожалению, случаи, когда к уголовной ответственности привлекаются люди, просто находившиеся случайно около места преступления, либо по каким-то иным причинам ставшие подозреваемыми, а затем обвиняемыми. Таким образом, от установления достоверных знаний в подобных делах зависит жизнь человека. Поэтому оправдывать бездействие правоохранительных органов в некоторых случаях невозможностью выдвинуть исчерпывающий круг версий, нет необходимости. На проблеме возможности выдвижения достаточного количества версий мы остановимся в следующей главе.

Сам И. Овсянников полагает, что роль, место, соотношение и реализация перечисленных методов перехода вероятности в достоверность (опровержения версий и накопления доказательств) должны быть различными на отдельных этапах уголовного судопроизводства.1 «В процессе предварительного расследования дела в качестве основной следователем используется вероятностная схема доказывания. Метод же исключения (опровержения) конкурирующих версий реализуется в качестве вспомогательного. Последний используется преимущественно на начальных этапах расследования для подтверждения предположений самого общего характера, когда ещё не ясно, какая из конкретных версий впоследствии будет доказана посредством вероятностной схемы. Метод исключения версий, как правило, помогает следователю найти ту из них,
которая правильно отражает расследуемые

См.: Овсянников И. Логика доказывания в уголовном процессе. // Российская юстиция, 1998, №9.- С.5.

47

события и впоследствии должна быть доказана по вероятностной схеме в суде».1

Логическая схема доказывания, основанная на вероятностной логике и математической теории вероятностей, была подробно разработана А. А. Эйсманом. Вопрос перехода от вероятности к достоверности здесь разрешается на основе математической теории умножения вероятностей, в соответствии с которой, вероятность совпадения двух или более случайных событий равна произведению их вероятностей. Здесь под событием представлено обнаружение единичного доказательства. Накопление в процессе расследования доказательств указывает на уменьшение вероятности их случайного совпадения. Однако, в конечном итоге, вероятность случайного совпадения доказательств одного из вариантов события равная нулю все равно не достигается, хотя её значение бесконечно приближено к этому уровню.2

Хотя эта точка зрения активно никем не оспаривается, но тем не менее, необходимо обратить внимание на то обстоятельство, что вероятность обратного все равно существует, что при любых допустимых вероятностных значениях аргументов (в интервале от нуля до единицы) надежность вывода не может достигнуть единицы. Она выражается лишь величиной, бесконечно приближающейся к ней, поскольку произведение любого числа как угодно малых величин никогда не бывает равным нулю. Наглядным выражением этого может служить то обстоятельство, что при любой, даже самой надежной, совокупности доказательств не исключается абстрактная возможность их случайного совпадения.3

Действительно, вероятность случайного совпадения доказательств существует, но, как нам представляется, степень её настолько мала, что саму

Овсянников И. Указанная статья. - С.5

См.: Эйсман А. А. Некоторые вопросы оценки как количественной характеристики достоверности доказательств. //Сборник. Вопросы кибернетики и право. М, 1967. - С. 165.

См.Юрлов Ю. К. Выводное знание в судебном доказывании и проблемы его допустимости. //Вопросы борьбы с преступностью. Вып.32. -М.: Юридич. лит., 1980. - С.89

48

вероятность необходимо считать пренебрежимой. «…Соотношение по тем или иным параметрам двух доказательств может быть объяснено как наличием объективной связи между ними, так и случайным совпадением. Добавление к этим двум доказательствам третьего, четвертого и др., также связанных с ними корреляционным отношением, делает возможность случайного их совпадения исчезающе малой».2

Вызывает к себе внимание вопрос об определении момента перехода от вероятности к достоверности в доказывании, его решение позволило бы выяснить, на каком этапе расследования уголовного дела уже можно утверждать о получении необходимого комплекса достоверных сведений о фактах, интересующих следствие.

Помимо формы перехода, проблематика определения момента перехода от вероятности к достоверности заключается также, и, прежде всего, в соотношении понятий вероятности и истинности. Как мы уже раньше указывали, вероятность и истинность - понятия несогласующиеся. Однако одной из точек зрения в данном вопросе выступает следующая трактовка. Категория истинности и ложности характеризуют содержание знания. Истинные знания существуют в двух критериях: достоверности и вероятности. Вероятность в данном толковании выступает как характеристика истинного знания. Для достижения итога правосудия нужно лишь подтверждение этого знания достаточной совокупностью доказательств. Недостатком данного воззрения на природу знаний на этапе перехода от вероятности к достоверности, по нашему мнению, является то обстоятельство, что для субъекта доказывания заранее неизвестно, истинно это знание или ложно.

Вероятность - это отношение. «Незнание все-таки не включено в понятие вероятности…». Вероятность как отношение в доказывании характеризует не только лишь знания. Ведь осознание того факта, что субъект

См.: Глава 2 - о вероятностях «пренебрежимых».

Хмыров А. А. Указанное сочинение. - С. 134.

Рассел Б. Человеческое познание. Его сфера и границы. М, 1957. - С.389.

49

доказывания обладает действительно истинными знаниями, происходит одновременно с достижением их достоверности. В данном случае толкование достоверности как преобразование «знаний для себя» в «знания для других» отражает только одну сторону процесса доказывания. С другой стороны, нельзя забывать, что эти знания нужно еще и получать и в процессе их получения устанавливать, какие из них подлежат дальнейшему исследованию. Таким образом, способ преобразования знаний вероятных в достоверно установленные должен отсеивать те сведения, которые не соответствуют обстоятельствам преступления, от истинных знаний, одновременно обеспечивая их достоверность.

Момент преобразования знаний в достоверные определяется по внутреннему убеждению. «… как же определяется момент, когда вероятность, пусть и очень высокая, превращается в практическую достоверность? Ответ в общем-то ясен - по внутреннему убеждению».1

Предлагаем к рассмотрению следующую логически последовательную структуру перехода от вероятности к достоверности.

После появления информации о возможном преступлении возникает вероятность в отношении вопроса о наличии или отсутствии события преступления. Получение субъектом доказывания свидетельств наличия признаков преступления сводит к минимуму возникшую вероятность и дает основание для возбуждения уголовного дела.

Вероятностные знания выражаются в двух гипотезах:

а) преступление было совершено;

б) преступление не было совершено.

Полученные в ходе проверки сведения о наличии признаков состава преступления становятся весомым аргументом на весах вероятностей в пользу версии «а». Аналогичная ситуация складывается при получении
в ходе

Орлов Ю. К. Основы теории доказательств в уголовном процессе. Научно - практическое пособие. М.: «Проспект», 2000 - С.93.

50

проверки данных отсутствия преступного деяния, что, наоборот, служит основанием для отказа в возбуждении дела.

Непосредственно в процессе возбуждения уголовного дела возникает вероятность в вопросе о квалификации преступления. Зачастую в близких по составам деяниях подобная вероятность преобразуется в достоверность после более основательного выяснения обстоятельств дела. При этом следует учитывать влияние квалификации преступления на разрешение вопроса о подследственности. Практика показывает, что иногда вопрос
о

подследственности уголовного дела может стать основой для действии по неверной квалификации.

Так, следователем следственного управления УВД Центрального округа города Краснодара было возбуждено дело по признакам преступления, предусмотренного ч.З ст.213 (хулиганство с использованием огнестрельного оружия), задержан криминальный авторитет Ц.

В результате ознакомления с материалами дела в порядке надзора « прокуратурой города Краснодара было указано на неверную
его

квалификацию. Преступление было переквалифицировано на ст. 105 и ст.30 УК РФ и изъято в производство прокуратуры города Краснодара.’

Более того, не редкостью является переквалификация содеянного уже в суде. Поэтому следует отметить, что в некоторых случаях вероятность переквалификации деяния достаточно высока даже на стадии судебного следствия. * Далее, с появлением первых сведений, позволяющих
построить

следственные версии, однозначно можно говорить о появлении вероятности. Вероятность проявляется в двух аспектах. Во-первых, в отношении степени выводимости версионных объяснений как возможных причин объективного существования обнаруженных следов. Во-вторых, в отношении соответствия версионного объяснения обстоятельствам объективной действительности. На

Архив Первомайского районного суда города Краснодара. 2000г., дело № 103278.

51

первоначальном этапе расследования вероятность существует (должна существовать) без адекватного отражения её степени. Любое указание на степень одного либо другого гипотетического выражения вероятностных знаний не адекватно. В случае если субъект доказывания отдает предпочтение какой-либо одной версии и говорит о том, что обоснование ею полученных данных либо соответствие её действительности более вероятно, по сравнению с иными версиями, он допускает ошибку. Ошибка заключается в неверной трактовке мысленных посылов, послуживших основанием для выбора той или иной версии. В данном случае субъект доказывания сталкивается с оценочной деятельностью мышления. Оценочная деятельность мышления субъекта доказывания, направленная на выяснение предпочтения одной версии перед другими, обусловлена в вышеприведенном случае, скорее всего, наличием в данный момент доказательств, «вписывающихся» в содержание какой-либо версии. Именно из-за этого одномоментного преимущества доказательственной базы одной версии, субъект доказывания зачастую принимает данную версию за так называемую «основную». При этом субъект считает, что степень её соответствия реальности более высока, чем иных версий. Однако такая оценка неадекватна в силу того, что она производится на основании фрагментарных сведений.

Вероятность версий, в свою очередь, должна служить субъекту доказывания для анализа версий и обоснованного выбора первоочередности производства следственных и иных действий. Так, более высока вероятность как степени предпочтения той версии, проверка которой сопряжена с производством действий, в результате которых могут быть обнаружены следы, имеющие недостаточную устойчивость к погодным условиям. Основанием для выбора следователем первоочередного действия - распоряжения о производстве розыска по «горячим следам», является короткий временной промежуток между совершением преступления и поступлением сообщения о нем, а также особенности места его совершения; и т.п.

52

Кстати, возвращаясь к вероятности, проявляющейся при квалификации преступления: нельзя полностью отрицать её влияния на процесс доказывания. Адекватность квалификации означает объективность отражения всех элементов состава преступления. Ошибка в квалификации может повлечь за собой ошибку в собирании доказательств, достоверно устанавливающих тот или иной состав преступления. Такие ошибки могут повлечь за собой серьезные последствия, вплоть до сведения на нет работы органов предварительного расследования. Другой случай, когда следователем умышленно производится неверная квалификация.

Так, в соответствии с УК РСФСР 1964 года ст. 103 предусматривала санкцию за умышленное убийство без отягчающих обстоятельств в виде лишения свободы от трех до десяти лет. Часть 2 статьи 108 того же УК за умышленные телесные повреждения, повлекшие за собой смерть потерпевшего, предусматривала санкцию в форме лишения свободы от пяти до двенадцати лет.

Опросом пятидесяти следователей работавших во время действия УК 1964 года установлено, что ими зачастую производилась неверная квалификация умышленного телесного повреждения, повлекшего за собой смерть потерпевшего как умышленного убийства без отягчающих обстоятельств. Объясняя мотивацию своих действий, опрошенные следователи поясняли, что в суде эту квалификацию изменят на верную, но уже не могут изменить на состав, имеющий более мягкую санкцию по сравнению с санкцией ст. 103. В ныне действующем Уголовном Кодексе санкции за вышеуказанные преступления уравнены.

На первоначальном этапе расследования, как правило, неопределенность настолько высока, что об истинном знании обстоятельств предмета доказывания говорить было бы слишком рано, даже если в распоряжении следователя имеются такие доказательства, как признание лица в совершении преступления, обстоятельства которого подтверждены результатами осмотра

53

места происшествия. В последующем эти доказательства могут быть опровергнуты целым рядом иных фактических данных. Знания следователя о преступлении выражаются в версиях, построенных на имеющихся данных. Объем информации, содержащийся в этих данных и то обстоятельство, что далеко не все из этих данных достоверны, не дают следователю оснований для предпочтения той или иной версии. Следователь не может и не должен принимать одну из них за истинную с целью преобразования «знаний для себя» в «знания для других». Доказывание и осознание истинности знания невозможно без проверки всех объективно возможных предположений вероятного характера.

Рассмотрим концепцию перехода от вероятности к достоверности на примере расследования дела СУ ОВД Прикубанского округа г. Краснодара.

В органы следствия поступило заявление об ограблении. Содержащиеся в заявлении сведения служат основанием для построения версий. В данном случае налицо построение версий на основе неподтвержденных данных, которые тем не менее служат исходными для получения определенного знания. Вероятностными здесь можно признать те сведения, которые нашли свое отражение в заявлении. Характер вероятности такой, что говорить о ней, как о категории истинных знаний нельзя. Сведения, содержащиеся в заявлении, могут быть истинными, а могут быть и ложными. Поэтому версии, выдвигаемые на стадии проверки заявления, направлены на установление существования события преступления, либо на его отсутствие (т.е. ограбление имело место, ограбления не было). Помимо вышеуказанных, выдвигаются иные версии, вытекающие из версии об имевшем место грабеже.

При проведении осмотра места происшествия удостоверяются в форме, предусмотренной уголовно - процессуальным законом, следы, свидетельствующие о произошедшей на этом месте борьбе. В результате освидетельствования достоверно устанавливается наличие
телесных

54

повреждений у потерпевшего; на основании его собственных и свидетельских показаний достоверно устанавливаются состав и индивидуальные признаки похищенного имущества и т.д.

Итак, на информационном этапе доказывания существует вероятность объективного наличия доказательств, необходимых для достоверного установления промежуточных и искомых фактов. Переход от вероятности к достоверности осуществляется следующим образом: исходя из непроверенных данных, выстраивается круг взаимоисключающих версий; из версий выводятся возможные следствия; в процессе производства следственных и процессуальных действий выявляются и надлежащим образом удостоверяются имеющиеся отображения произошедшего преступления (доказательственные факты).

На этапе собирания доказательств соблюдение порядка и формы, установленных уголовно-процессуальным законодательством, является условием получения достоверных доказательственных фактов.

Исходя из совокупности достоверно установленных доказательственных фактов, даются выводы о промежуточных фактах.

Так, следствием были собраны следующие доказательства:

• Свидетельскими показаниями и показаниями потерпевшего установлены состав и индивидуальные признаки вещей, явившихся предметом грабежа; • • В месте жительства подозреваемого в ходе производства обыска обнаружены вещи, по родовым признакам сходные с вещами, похищенными у потерпевшего в результате ограбления; • • При предъявлении для опознания вещей, обнаруженных при обыске у подозреваемого, установлено тождество вещам, ставшим предметом грабежа. • Этих доказательств было достаточно, чтобы достоверно утверждать, основываясь на внутреннем убеждении, только то, что в месте жительства

55

подозреваемого А. находились вещи, похищенные в ходе грабительских действий у потерпевшего.

Аналогично достигается достоверность в отношении других промежуточных фактов.

На следующем, логическом этапе доказывания, оценивая собранные по делу доказательства, субъект доказывания, руководствуясь внутренним убеждением, устанавливает наличие объективных связей между совокупностью достоверно установленных промежуточных фактов и элементами предмета доказывания.

Так, совокупностью следующих промежуточных фактов вместе с содержащимися в показаниях потерпевшего и обвиняемых сведениях о произошедшем грабеже достоверно был установлен факт участия в совершении грабежа гражданина А.:

• А. был на месте преступления; • • А. производил насильственные действия в отношении потерпевшего; • • В месте жительства А. находились вещи, ставшие предметом грабежа. • Итак, достижение достоверного знания в доказывании осуществляется при переходе от вероятности к достоверности, выражающемся в следующем:

  1. На основе полученных первоначальных данных (либо разработанных наукой рекомендаций) выдвигаются версии.
  2. Из версий выводятся все возможные следствия. Определяются следственные действия, результатом которых может быть установление выведенных следствий. В результате действий субъекта доказывания, направленных на обнаружение следствий, достоверно устанавливаются доказательственные факты.
  3. На основе собранных доказательственных фактов строятся версии об искомых и промежуточных фактах, определяются необходимые для достоверного их установления следствия. На данном этапе действия
  4. Архив Прикубанского районного суда города Краснодара. 1999г. дело № 853154

56

Ф субъекта доказывания направлены на установление
недостающих

доказательственных фактов и установление объективной связи между доказательствами и устанавливаемыми ими промежуточными и искомыми фактами. 4. На основе достоверно установленных промежуточных
фактов,

руководствуясь внутренним убеждением, делаются выводы о наличии или отсутствии объективной связи между ними и элементами предмета доказывания. В осуществлении перехода от вероятности к достоверности основное, центральное место занимает следственная версия.

»

57

ГЛАВА 2. СТРУКТУРА ПЕРЕХОДА ОТ

ВЕРОЯТНОСТИ К ДОСТОВЕРНОСТИ.

2.1. Версия как средство преобразования вероятных знаний в достоверные.

Переход от вероятности к достоверности в доказывании проходит в несколько этапов: от незнания - к неполному знанию, и от неполного знания к достоверной установленной истине. Средством такого преобразования является версия. «Переход от вероятности к достоверности выводов о существенных обстоятельствах уголовного дела посредством построения и проверки версий -характерная черта доказывания в уголовном судопроизводстве».

В данной главе мы остановимся более подробно на рассмотрении структуры перехода от вероятности к достоверности в доказывании и на роли версий в этом процессе.

Вероятность - это, прежде всего, мера возможности, исполнимости, осуществимости чего-либо. На начальном этапе расследования и далее, вплоть до полного достижения достоверности, версия является формой выражения вероятности, носителем вероятностных знаний следователя об исследуемом событии. С этих позиций мы будем исходить в дальнейшем.

Естественно, понятие версии не может ограничиваться только этим утверждением. Однако при определении данного понятия необходимо обратить внимание на то, что в юридической литературе нет единства во мнениях по этому вопросу.

Первое определение криминалистической версии было предложено Б. М. Шавером в 1940 г.: «Под версией понимается основанное на материалах дела

Теория доказательств в советском уголовном процессе. Часть общая. Ред.Жогин Н. В., Злобин Г. А. и др., М., 1966. - С. 313. См.: Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М, 1964. - С. 71.

58

Ф предположение следователя о характере расследуемого преступления, мотивах,

в силу которых оно совершено, и лицах, которые могли совершить преступление».’

Здесь, как и в дальнейшем, в работах А. А. Пионтковского, А. Н. Колесниченко, версия рассматривается, прежде всего, как начало составления плана расследования, предположение, которое может обеспечить раскрытие

преступления и изобличение преступника.

Начиная с 1952 г. проблематика учения о криминалистической версии поднималась в работах различных ученых: Г. В. Арцишевского, Р.С. Белкина, А. Н. Васильева, А. И. Винберга, Л. Я. Драпкина, А. М. Ларина, А. Р. Ратинова, М. С. Строговича, А. А. Эйсмана и др.3

А что есть версия в структуре перехода от вероятности к достоверности?

По нашему мнению, версия есть обоснованное и логически правильное предположительное объяснение сущности преступления и связей между механизмом совершения преступления и обнаруженными следами. • Предположительное объяснение обстоятельств преступления в форме версии

существует на различных этапах расследования, в различных интерпретациях. Вариационность версионного объяснения обстоятельств преступления зависит от комплекса причин. Этими причинами могут быть как объективные, так и субъективные факторы расследования. На протяжении расследования предположительные объяснения обстоятельств совершенного преступления, содержащиеся в версии, должны пройти все этапы перехода от вероятности к

1 Шавер Б. М., Винберг А. И. Криминалистика. М., 1940. - С. 76.

См.: Пионтковский А. А. К вопросу о теоретических основах советской криминалистики // Советская криминалистика на службе следствия. М, 1995. Вып. 6. - С. 28; Колесниченко А. Н. Роль следственных версий и построение их при расследовании преступлений // Ученые записи Харьковского юридического института. Харьков,1957. Вып. 9. - С. 165. 3 См.: Васильев А. Н. Следственная тактика. М., 1976. - С. 55.; Ларин А. М. От следственной версии к истине. М, 1976. - С. 29.; Пещак Я. Следственные версии. М., 1976. - С.21, 71.; Белкин Р. С. Курс криминалистики. В Зт., т.2: Частные криминалистические теории. М.,1997. - С.372.

А

59

ф достоверности, преобразоваться из предположительных объяснений
в

достоверно установленные знания.

От начала и до конца расследования версии так и остаются объяснением обстоятельств, интересующих следствие, которые могут входить в предмет доказывания, а могут находиться в пределах доказывания по конкретному уголовному делу.

В процессе доказывания, как и в любом другом гносеологическом процессе, версия содержит в себе предпосылку для получения логическим путем достоверного знания. То есть, выводное знание приобретается путем производства полного комплекса действий по выдвижению и проверке версий. Другой аспект: насколько полученное знание является доказанным. Таким образом, если в начале расследования мы говорим о версиях, по пути исследования которых идут субъекты доказывания, то к моменту вынесения приговора можно говорить либо о наличии одной полностью доказанной версии и иных недоказанных, либо о наличии только недоказанных версий. #> Приговор, по сути - это заключительный акт оценки доказанности версии.

Итак, версия - это инструмент достижения выводного знания о преступлении, носящего либо вероятный, либо достоверный характер.

В зависимости от того, на чем делается акцент, определения версии

можно подразделить на логические, содержательные и функциональные. В

логических раскрывается природа версии, в содержательных делается упор на

характеристику объектов, объясняемых версий, а в функциональных - на их

  • роль в доказывании.

Что касается функционального определения версии, то здесь существуют три аспекта: гносеологический, организационный и тактический. С гносеологической точки зрения версия рассматривается как метод познания истины в уголовном процессе. Например, А. М. Ларин рассматривает версию как «весьма специфическое, сложное, отнюдь не зеркальное отражение. В нем представления как результат чувственного восприятия предметов и сообщений,

60

щ относящихся к расследуемому делу, вступают в активное взаимодействие со

всей суммой знаний, почерпнутых следователем из прежнего опыта, - и личного, и обобщенного наукой».1

А. М. Ларин считает взгляд на версию как информационно-логическую модель «весьма продуктивным, ибо открывает возможность нового подхода к сущности версии, к ее генезису на основе понятий и концепций, разрабатываемых в теории моделирования. Мы имеем в виду прежде всего концепцию мысленного эксперимента.

Мысленный эксперимент представляет сложную умственную операцию -создание в сознании картины предполагаемого процесса, хода событий, в котором реальные объекты (предметы, устройства, действующие лица) заменены идеальными образными моделями».

А. А. Хмыров называет криминалистическую версию важнейшей формой

мысленного моделирования, «представляющей собой мысленную

реконструкцию расследуемого события, отдельных его сторон и обстоятельств,

» осуществляемую на основе отдельных, неполных и
неоднозначных

фактических данных, характеризующих это событие».3

При содержательном определении криминалистической версии высказываются две точки зрения.

Ряд ученых, как, например, А. А. Эйсман, понимают под версией «обоснованное предположение о сущности события преступления или отдельных его сторон и обстоятельств».4 * Другие рассматривают версию как общее предположение. Например, Г.

В. Арцишевский считает, что «следственной версией могут именоваться только общие предположения, позволяющие объяснить и оценить все имеющиеся в

Ларин А. М. От следственной версии к истине. - М., 1976. - С. 12. 2 Там же, С.13-14.

Хмыров А. А. Моделирование в криминалистике. Учение о криминалистических версиях // Криминалистика. Учебник для вузов. Под ред. Хмырова А. А., Зеленского В.Д. Краснодар, 1998.-С. 42. » 4 Эйсман А. А. Логика доказывания. М., 1971. -С. 97-98.

61

« распоряжении следователя сведения, помогающие определить
направление

расследования».’

Сторонники логического определения криминалистической версии оценивают ее как разновидность гипотезы. «Версия в судебном исследовании есть не что иное, как одна из гипотез, одно из возможных предположений, объясняющих происхождение или свойства отдельных обстоятельств преступления или событие преступления в целом».2

В логике гипотезой называется предположение, которое объясняет происхождение конкретных фактов или причины, лежащей в основе закономерностей исследуемых явлений.3

Исходя из этого положения, М. С. Строгович утверждает, что «по своей логической структуре версия является видом, формой гипотезы и проверка каждой версии происходит таким путем, каким проверяются гипотезы в любой области научной и практической деятельности».

Г. В. Арцишевский отождествляет эти понятия: «В сфере судебно-

  • следственной деятельности гипотезы принято называть
    следственными версиями».

Есть мнение о том, что версия схожа с гипотезой. Так, С. А. Голунский указывает на то, что «всякая версия по своей логической природе сходна с тем, что в науке называется гипотезой».

В указанных точках зрения имеется в виду общее понятие научной гипотезы. Однако следует отметить, что наукой разработаны также понятия

  • частной и рабочей гипотезы. А. А. Старченко выделяет следующие виды гипотез: общие, частные и рабочие. Общей гипотезой он называет

Арцишевский Г. В. Выдвижение и проверка следственных версий. М.. 1978. - С. 13.

Старченко А. А. Логика в судебном исследовании. М, 1958. - С. 76. 3 См.: Строгович М. С. Логика. М, 1949. - С. 304.

Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. М., 1968. Т.1. - С. 300. 5 Арцишевский Г. В. Указанное сочинение. - С. 4.

Голунский С. А. Планирование расследования // Советская криминалистика на службе

  • следствия. М., 1958. Вып. 10. - С. 14.

62

Ф «предположение о свойствах или причинах, объясняющих происхождение

определенной группы однородных явлений».1

«Частная гипотеза - это предположение, объясняющее существование, свойства и причинную зависимость между конкретными единичными фактами, явлениями и событиями.

Рабочая гипотеза - это такое предположение, которое обычно выдвигается на первых порах исследования, при крайне ограниченном исходном эмпирическом материале».

Версия имеет много общего с гипотезой. Однако версии не относятся к группе явлений, а выдвигаются относительно обстоятельств одного расследуемого преступления. Кроме того, при расследовании и судебном рассмотрении каждого уголовного дела версии выдвигаются не только по отношению к конкретным единичным фактам или событиям и явлениям, которые имеют отношение к совершенному преступлению. То есть версии не всегда конкретны. И, наконец, при ограниченном исходном материале о ф. совершенном преступлении выдвигаются версии, носящие типичный по

отношению к данному виду преступлений характер. Таким образом, версии нельзя отождествлять ни с одним из видов гипотез. Но и отрицать отношение следственных версий к разновидности гипотез было бы ошибочно.

Отношение следственных версий к разряду гипотез выражается в следующем:

  1. Следственная версия и гипотеза соотносятся как частное и общее;
      1. Как следственная версия, так и гипотеза являются формами мыслительного

процесса; 3. Как следственная версия, так и гипотеза является средством установления объективной истины.

1 Старченко А. А. Гипотеза. М, 1962. - С. 13. Там же, - С. 15-16.

63

*Р Различие же заключается в объеме и глубине познаваемых обстоятельств

  • у версии они значительно уже, так как связаны с расследованием единичных преступлений.

Наиболее близким по отношению к сущности версий является определение ее как разновидности частной гипотезы, которая отличается от иных частых гипотез тем, что она:

  • конструируется и используется в специфической сфере общественной практики - уголовном судопроизводстве;
  • объясняет факты и обстоятельства, имеющие значение для установления истины по делу;
  • должна быть проверена в ограниченный законом срок;
  • проверяется специфическими методами, обусловленными законом;
  • проверяется в условиях, когда возможно активное противодействие такой проверке со стороны заинтересованных в сокрытии истины лиц.2 Версия как разновидность гипотезы, либо, в конце концов, приводит к установлению
  • » истины, либо отпадает, опровергается.

А. Р. Ратинов, например, делит версии на логически правильные (обоснованные), и неправильные, а также на истинные - соответствующие действительности, и ложные - не соответствующие действительности. Он пишет: «В версии особенно рельефно выступает различие правильности и истинности. Мы не можем оценить правильность или ложность версии до ее практической проверки, тогда как логическая правильность ее может не

  • вызывать никаких сомнений».3

А. М. Ларин вполне обоснованно возражает против такого деления: «Деление версий на соответствующие и не соответствующие действительности вряд ли имеет практическое значение, так как судить о таком соответствии или

См. Старченко А. А. Логика в судебном исследовании. М, 1958. - С.76; Хмыров А. А. Проблемы теории доказывания. Краснодар, 1996. - С. 136. 2 См. Старченко А. А.- Там же.

  • Ратинов А. Р. Судебная психология для следователей. М., 1967. - С. 131.

64

^ несоответствии можно только после проверки версий, то есть когда, строго

1 говоря, версии уже нет, когда версия превратилась в достоверное знание».

В самом деле, осознание того, что субъект доказывания обладает действительно истинными знаниями приходит одновременно с достижением их достоверности.

В процессе расследования в пользу той или иной версии может быть собрано достаточное количество доказательств, однако в последующем эти доказательства могут быть опровергнуты целым рядом не менее сильных фактических данных.

Таким образом, версия, являясь способом достижения достоверных знаний, предполагает длительную проверку и логический анализ выводов, полученных после такой проверки. И если в качестве посылок для построения версии служили знания следователя, не соответствующие действительности, данная версия не получит подтверждения в ходе доказывания.

В данном случае следует обратить внимание на причины построения Ф, версий, не соответствующих истинной картине происшедшего. Такими

причинами являются: допущение логических ошибок при построении версий, построение версий на основе недостоверных данных и построение версий на основе неполных данных. Исходя из вышеуказанных причин, можно выделить несколько типов версий.

Во-первых, логически неверные версии. То есть версии, выстроенные на основании
истинных фактических данных, но способ их логического

  • построения ошибочен. Во-вторых, логически верные версии. Здесь необходимо различать:

а) версии, выстроенные на основании ложных данных;

б) версии, выстроенные на основании истинных фактических данных.

В случае “а” логический путь построения версий не имеет ошибок, но основанием для ее
построения выступают данные, не соответствующие

  • ’ Ларин А. М. От следственной версии к истине. М., 1976. -С. 60.

65

действительности. С одной стороны, это могут быть версии, построенные на ошибочных данных, принимаемых следователем из результатов оперативных проверок, следственных и процессуальных действий, с другой стороны -версии, построенные на основе сведений, которые содержатся в ложных показаниях участников процесса.

В случае “б” причиной несоответствия действительности версии является ограниченность исходных данных, естественным следствием чего будет построение таких версий, которые выступают как один из возможных вариантов (моделей) произошедшего. Следует сказать, что именно в ряду таких версий находится та единственная, которая как раз таки соответствует действительности, но все иные не соответствуют.

Предположительные объяснения обстоятельств преступления являются отправным пунктом для достоверного установления истинной картины преступления. Версии как объясняют данные, полученные следователем, так и определяют направления поиска иных данных, в совокупности позволяющих познать истину. Возможность выполнения требований закона о полноте, объективности и всесторонности расследования дает работа со следственными версиями.

Расследование должно быть произведено так, чтобы представленные суду выводы, основанные на собранных доказательствах, не вызывали сомнения в их истинности, то есть отвечали требованиям достоверности.

66

» 2.2. Построение исчерпывающего круга следственных версий.

В повседневной жизни нам часто приходится пренебрегать небольшими вероятностями, которые, однако, «не столь исключительно малы, как те вероятности, которые абсолютно пренебрежимы».1

Так, например, мы легко можем доверить значительную сумму сидящему за окошком служащему и терпеливо ожидать, когда он оформит необходимые документы, прежде чем выдаст нам квитанцию или расписку. В этом случае мы можем только доверять его честности, что естественно, но и не можем пренебрегать небольшой вероятностью того, что он вдруг скоропостижно скончается или попытается скрыться с нашими деньгами. Так же обстоит дело, когда мы вверяем свою жизнь водителю в общественном или частном транспорте. Во многих случаях приходится практически действовать так, как если бы людям было обеспечено если не бессмертие, то уже заведомо прожить ближайшие несколько часов и даже дней, по крайней мере, они молоды и

  • хорошо себя чувствуют, да к тому же мы уверены, что они готовятся к чему-то рискованному.2

В течение жизни человек повсеместно сталкивается с необходимостью пренебрежения вероятностями, которые умозрительно им даже не воспринимаются. И хотя в таких случаях человек действует с полной уверенностью, он осознаёт, что такой уверенности у него нет. «Если бы нам предложили поразмыслить, мы были бы готовы признать, что подвергаемся

  • риску обмануться. Дело не изменится, если добавить, что этот риск мы считаем настолько малым, что не только разумно на него пойти, но решение отказаться от того, чтобы подвергаться риску при подобной малой вероятности, было бы

Борель Э. Вероятность и достоверность. М., 1969. - С. 94. 2 См. Борель Э. Указ. соч. - С. 94.

67

И абсурдным, потому что практически сделало бы невозможным
наше

повседневное существование».1

В доказывании складывается несколько иная ситуация. На первоначальных этапах расследования, когда наблюдается дефицит доказательственной информации, субъект доказывания не может пренебрегать даже самой малой вероятностью, поскольку именно она в конечном итоге может оказаться решающей.

В криминалистической литературе высказывалось мнение о том, что некоторые факты по своей природе не могут иметь несколько возможных объяснений. Данное утверждение иллюстрируется примером задержания с поличным лица при совершении карманной кражи.2

А. М. Ларин вполне обоснованно возражает против данного мнения, мотивируя это тем, что «следователь при этом не присутствовал и до расследования, естественно, не может знать, что произошло в действительности».3 При этом также не следует забывать, что необходимо

> прежде всего выяснить, а была ли это в самом деле кража, а не провокация

или

недоразумение (казус). Предположим, что лицо, обознавшись, приняло постороннего человека за своего хорошего приятеля и в порядке шутки на глазах у множества свидетелей (например, других пассажиров общественного транспорта) извлекло у него из заднего кармана брюк кошелек. Налицо все признаки объективной стороны кражи или даже грабежа что может быть подтверждено показаниями потерпевшего, свидетелей, путем предъявления для

  • опознания предполагаемого поличного и др. Однако отсутствует вина в форме

умысла, отсутствует также корыстная цель у предполагаемого подозреваемого.

1 Борель Э. Указ. соч. - С.94.

Александров Г. И. Некоторые вопросы теории криминалистической версии // Вопросы криминалистики. 1962. № 3. - С. 15.

Ларин А. М. Указанное сочинение. - С. 35.

68

На наш взгляд, данный пример наглядно демонстрирует необходимость выдвижения нескольких версий даже в таких ситуациях, кажущаяся очевидность которых может повести следствие по ложному пути.

На практике до сих пор придается очень большое значение признанию обвиняемого. Видимо, такое положение вещей возникает из того, что подтверждение обвиняемым «основной» версии следствия указывает на верное направление расследования и облегчает доказывание виновности лица. В процессе расследования чистосердечное признание намного облегчает работу следователям. Зачастую это приводит к тому, что следствие идет по единственному пути собирания доказательств в подтверждение только одной версии, вытекающей из признания обвиняемого. «…Признание подсудимым своей вины, если оно не подтверждено совокупностью других собранных по делу и исследованных в судебном заседании доказательств, не может служить основанием для постановления обвинительного приговора».1

Даже тогда, когда в материалах дела, кроме признательных показаний обвиняемого, имеются и иные доказательства, которые выглядят вполне убедительно, позволяют суду привлечь раскаявшегося к уголовной ответственности - до вынесения приговора, не выдвигая и не проверяя других версий невозможно достичь истины. Даже в случае чистосердечного признания и явки с повинной необходимо выдвинуть и проверить версию о самооговоре.

По мнению А. А. Старченко, «было бы грубейшей ошибкой ограничивать исследование проверкой лишь наиболее убедительной версии. Следователь будет объективен лишь в том случае, если он не ограничится проверкой этой наиболее вероятной версии, а построит все возможные версии, по- разному объясняющие преступное деяние, даже если для выдвижения отдельных версий и нет достаточно убедительных оснований. Отдельные версии могут казаться маловероятными в начале исследования или совсем неправдоподобными по той

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.04.96 г. № 1. “О судебном приговоре” п. 4 // Сборник Постановлений Пленумов Верховного Суда РФ 1961-1996гг. М, 1997. - С. 378.

69

простой причине, что следователь еще не располагает достаточными данными, говорящими в пользу этой версии. Выдвижение этой версии как раз и поможет обнаружению неизвестных фактических обстоятельств, подтверждающих версию».1

«Вероятность - мера знания о фактах. Факты же существуют независимо от того, считаем ли мы их очень вероятными или маловероятными. Уровень знания, соответствие или несоответствие наших представлений действительности зависит от того, в какой степени исследованы объективные обстоятельства. Поэтому необходимо исследование и тех версий, которые кажутся маловероятными. Но чтобы проверять версии, их надо иметь, их надо выдвигать, строить».2

Даже если следователь располагает сведениями, позволяющими построить только одну версию, необходимо выдвигать контрверсию. Деление версий на основные и контрверсии в свое время было предложено Л. Я. Драпкиным. Различая основные версии и контрверсии, следует заметить, что данное противопоставление может и должно производиться по делам любой сложности по всем их обстоятельствам, вне зависимости от степени вероятности той или иной версии. А. М. Ларин отмечает неудачность термина «основная версия» как антонима контрверсии в связи с тем, что «может возникнуть ошибочная мысль, будто контрверсия как «не основная» требует меньшего внимания».4 На наш взгляд, дабы избежать возникновения подобных, ошибочных мыслей, нет необходимости изменять название данного вида версий, но надо вкладывать в него функционально определенный смысл. Возможно, толкование термина «основная версия» как версии-основы для

Старченко А. А. Логика в судебном исследовании. М., 1958. - С. 119. 2 Ларин А. М. Указанное сочинение. - С. 108.

Драпкин Л. Я. Основы теории следственных ситуаций. Свердловск, 1987. - с. 83-89. 4 Ларин А. М. Указанное сочинение. - С.35.

70

построения версии-противопоставления (контрверсии) и дает нам желаемый результат.

Контрверсия — это предположительное суждение следователя об обстоятельствах дела, диаметрально противоположное «основной версии». Под основной версией здесь понимается наиболее вероятное (иногда кажущееся очевидным) объяснение обстоятельств происшедшего события, на осуществление которых указывает основное количество фактических данных. Так, по делу об убийстве Н. Юганова следствие пошло по ложному пути ввиду самооговора «очевидного» подозреваемого Чернышева и отсутствия действий по проверке контрверсий о совершении убийства иными лицами.1 Подобная постановка вопроса будет отвечать требованию полноты, всесторонности, объективности доказывания, поскольку построение основной версии и контрверсии на основе дихотомического деления отвечает всем требованиям, предъявляемым к выдвижению версий.

В криминалистической литературе до сих пор нет единства во мнениях по

^ отношению к возможности выдвижения по делу как можно
большего

количества версий. В предыдущей главе нами уже упоминалась точка зрения И. Овсянникова, которая заключается в том, что детально проверить и опровергнуть каждую из множества версий весьма проблематично.2 По мнению А. А. Эйсмана, «выдвижение всех формально возможных версий, в том числе и маловероятных, лишено смысла, так как равносильно обращению к «случайному поиску»».3
Противоположно мнение М. С. Строговича о

  • построении всех возможных по обстоятельствам дела версий и тщательной их

проверке.4 В. Д. Зеленский считает, что «количество следственных версий на начальном этапе расследования зависит от количества, характера следов,

1 См.: Следственная практика. Вып. 137. М, 1983. - С. 88-95.

См.: Овсянников И. Логика доказывания в уголовном процессе // Российская юстиция. 1998.№9. -С. 5-6.

3 Эйсман А. А. Логика доказывания. М., 1971. - С. 103. 4» См.: Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. М., 1968. - С. 300.

71

Ф выявленных следователем, момента выявления свидетелей,
особенно

очевидцев, подозреваемого, то есть от объема полученной информации. Между количеством обоснованно построенных следственных версий и характером последующей организации расследования существует взаимосвязь: количество построенных версий находится в обратной зависимости от объема собранных фактических данных, являющихся основанием этих версий». А. М. Ларин пишет: «Надо, чтобы следователь построил все действительно необходимые версии и не тратил сил на создание и проверку версий излишних, надуманных». Он приходит к выводу о том, что «версии, возможные по обстоятельствам дела, - это все предположительные объяснения (и наиболее вероятные, и маловероятные), которые отражают имеющиеся фактические данные соответственно их конкретному содержанию и конкретным связям. Построение всех таких версий необходимо для объективного, полного и всестороннего исследования».3

Представляется, что ответ на вопрос о количестве выдвигаемых версий

  • заключается не столько в самом количестве, сколько в качестве
    версий.

Конечно, когда следователь сталкивается с ситуацией так называемого очевидного преступления, версий, как правило, выдвигается две: основная и контрверсия. В дальнейшем, однако, очевидная на первоначальном этапе расследования ситуация, может преобразоваться в более сложную, что потребует выдвижения большего количества версий. Причем увеличение количества версий будет происходить за счет конкретизации контрверсии.

Так, в результате дорожно-транспортного происшествия, десятилетняя девочка получила тяжкие телесные повреждения, от которых позже скончалась. Очевидность следственной ситуации сложившейся на первоначальном этапе расследования не вызывала сомнений. «Очевидным» подозреваемым,

Зеленский В. Д. Проблемы организации расследования преступлений. Краснодар, 1998. - С. 56.

Ларин А. М. Указанное сочинение. - С. 107. 3 Ларин А. М. Указанное сочинение. - С. 107.

72

Ф женщиной К., матерью двоих детей, были даны показания о том, что она со

своим сожителем В. возвращались со дня рождения от знакомых. И, хотя прав на вождение автомобиля она не имела, она попросила В. уступить ей место за рулем, чтобы «поучиться». И, якобы, именно ею был совершен наезд на потерпевшую. Допрашивая В. в качестве свидетеля, дававшего аналогичные показания, следователь обратил внимание на исходивший от В. запах недавнего употребления алкоголя. Данное обстоятельство и то, что допрос В. проводился через восемь часов после происшествия, подтолкнуло следователя проверить версию о самооговоре. В результате применения ряда тактических приемов, В. сознался в совершении им преступления в состоянии алкогольного опьянения, а основная подозреваемая на повторном допросе подтвердила, что оговорила себя, чтобы В. избежал более тяжелой ответственности.1

Как видно из вышеприведенного примера, изначально, несмотря на наличие «очевидного» подозреваемого, следователем, кроме основной версии, была выдвинута контрверсия. Первоначальный вариант вероятностных знаний

  • о субъекте преступления выглядел следующим образом: версия 1 -преступление совершено К.; версия 2 (контрверсия) - преступление совершено иным лицом. После конкретизации контрверсии: версия 1 - преступление совершено К.; версия 2 - преступление совершено В.; версия 3 - преступление совершено иным лицом. После выяснения того, что в автомобиле, совершившем наезд, кроме В. и К. никого не было, и дачи В. признательных показаний, подтвержденных на повторном допросе К., все версии о субъекте
  • преступления были опровергнуты, кроме версии 2, нашедшей свое подтверждение.
  • В иных, более сложных следственных ситуациях, как правило, имеется большее количество оснований для их построения. Причем нередко одно основание может служить базой для построения нескольких версий. В любом

• Архив Советского районного суда г. Краснодара, 1999г. дело № 24132

73

Ф случае версий нужно строить ровно столько, сколько объективно вытекает из

имеющихся оснований.

В юридической литературе не раз поднимался вопрос о времени, с которого начинается построение следственных версий. Некоторые авторы считают, что версии могут выдвигаться только после производства первоначальных следственных действий. Так, Г. Н. Александров, например, пишет: «… откуда появились у следователя версии, если он еще не произвел осмотра места происшествия, являющегося в данном случае единственным материальным источником версии».

Ряд других ученых придерживается другого мнения, и оно представляется нам наиболее обоснованным, которое заключается в том, что «следственные версии следователь начинает строить сразу получения исходной информации». Отрицание возможности построения версий до производства следственных действий, по мнению А. Р. Ратинова, «по существу равносильно запрещению мыслить».3 По мнению А. М. Ларина, «сталкиваясь при каждом

  • следственном действии с не исчисленным множеством деталей, подробностей, частностей, следователь неизбежно выделяет и фиксирует лишь некоторые из них - именно те, которые, по его предположению, могут относиться к делу, то есть дают почву для версий».4

На основаниях построения следственных версий мы остановимся ниже, отметим только, что «получив первую, исходную информацию, следователь, даже помимо собственной воли,
начинает предположительно объяснять

  • ставшие ему известными факты, то есть выдвигать версии, которые он начинает проверять уже в ходе первоначальных следственных действий».5

Александров Г. Н. Указанное сочинение. - С. 9.

2 Зеленский В. Д. Указанное сочинение. - С. 56.

3 Ратинов А. Р. Указанное сочинение. - С. 243. Ларин А. М. Указанное сочинение. - С. 76.

Хмыров А. А. Глава V. Моделирование в криминалистике. Учение о криминалистических версиях // Криминалистика. Учебник для вузов. Краснодар, 1998. - С. 17.

74

^ То есть, как утверждает Я. Пещак: «… мышление в форме следственных

версий есть единый процесс, включающий как построение следственных версий, так и их проверку».1

Действительно, после получения первоначальной информации, например, о том, что обнаружен труп, сразу возникают знания, характеризующиеся вероятностью. У следователя имеется основание для построения версий о наличии или отсутствии преступного деяния. Уже в ходе следственного осмотра, как правило, происходит переход от вероятности к достоверному знанию о характере деяния, повлекшего смерть человека. Одной из первоначальных задач осмотра места происшествия является достижение достоверного знания о том, следствием каких причин (насильственных действий преступного - не преступного характера, несчастного случая, естественных причин) стала смерть человека, труп которого обнаружен. На первый взгляд, может показаться, что выяснить этот вопрос достаточно просто, но не всегда следователю это удается.

ц Так, следственно-оперативной бригадой с участием эксперта
был

произведен выезд на место происшествия по поступившей информации об обнаружении трупа. Осмотр производился в квартире гражданки Б., восьмидесяти лет. Соседи пояснили, что уже около недели не видели, чтобы Б. выходила из квартиры, и в последнее время из-за закрытых дверей её квартиры стал разноситься неприятный запах. Осмотром обстановки квартиры не было выявлено каких-либо признаков борьбы, беспорядка. Труп гражданки Б. лежал

  • на кровати в естественном положении. К моменту производства осмотра из-за

длительного нахождения в теплом помещении труп раздуло, кожные покровы характеризовались потемнением и бугристостью. Из-за резкого запаха, исходившего от трупа, и в связи с тем, что обстановка не свидетельствовала о признаках борьбы или хищения, а труп принадлежит престарелому человеку, следователь и эксперт ограничились беглым внешним осмотром трупа. Не

  • Пещак Я. Указанное сочинение. - С. 73.

75

выявив визуально на трупе признаков насильственной смерти, следователь сделал вывод о естественной причине смерти восьмидесятилетней Б., им же было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по данному факту.

Труп Б. был доставлен в морг. Работником морга в ходе подготовки к захоронению в складках кожи трупа гражданки Б. были обнаружены три пулевых отверстия, о чем немедленно было сообщено в прокуратуру района.’

Как видно из приведенного примера, исходя из характера действий следователя, направленных более на подтверждение версии об естественной смерти, версия о насильственной смерти им, скорее всего, даже и не выдвигалась. И, хотя вторая причина получения такого «лжедостоверного» вывода кроется ещё и в недостатках по проведению следственных действий, уже в ходе этих первоначальных действий должен осуществляться переход от вероятности к достоверности. Если же допустить, что версии могут строиться только после получения доказательств, собранных в ходе осмотра места происшествия, утрачивается возможность достижения одной из важнейших целей самого следственного осмотра, а также достоверности по делу в целом.

Спорным является также вопрос о субъектах выдвижения криминалистических версий.

«Строить предположения о событии преступления или о тех или иных обстоятельствах, связанных с преступлением, может не только следователь, но и каждый человек, которому известны те или иные данные, на которых такие предположения могут быть основаны. В этом смысле можно бы говорить о «версии обвиняемого», о «версии потерпевшего» и т.п. Но эти версии еще не являются «следственными версиями», пока следователь не признает необходимым проверить те или иные версии и не запланирует их проверку».

Архив Ленинского районного суда г. Краснодара, 1997г. дело № 78056 Васильев А. Н., Мудьюгин Г. Н., Якубович Н. А. Планирование расследования преступления. М., 1957. - С. 41.

76

Признавая данную позицию в основном верной, А. М. Ларин уточняет: «Конечно, не только следователь, но и другие лица могут строить предположения о существенных обстоятельствах дела. Но если предположения этих лиц неизвестны следователю, они не могут быть проверены, а потому и не служат версиями (ибо версии суть предположения, подлежащие проверке). Поэтому предположения других лиц могут быть признаны следственными версиями постольку, поскольку они сообщены следователю в связи с расследуемым делом».1 При этом указывается на необходимость процессуального оформления подобных предположений (таких, как объяснения обвиняемого).

А. А. Старченко указывает на то, что «в процессе расследования версия обвиняемого выступает как одно из возможных объяснений обстоятельств дела. И как всякое иное предположение она должна быть тщательно проверена, с точки зрения ее соответствия фактическим данным. Если следователь игнорирует версию обвиняемого, то это значит, что он не проверил одно из возможных предположений по делу, в силу чего та версия, которая выдвигается самим следователем, не может считаться логически обоснованной». Далее он отмечает: «… в достижении истины заинтересованы прежде всего следователь, прокурор и судья, ибо процессуальный закон обязывает судью и следователя во всех случаях найти объективную истину по делу».3

В суде возникает та же ситуация: подсудимый и на этой стадии производства по уголовному делу может предложить иной вариант объяснения произошедшего преступления, если он не был исследован на стадии предварительного следствия. Нередки также случаи, когда подсудимые «выдумывают» одну за другой различные версии о наличии алиби, что значительно затягивает судебный процесс. Некоторые ученые считают, что установить этому разумный предел представляется возможным (несмотря на

1 Ларин А. М. Указанная работа. - С. 58. Старченко А. А. Логика в судебном исследовании. М., 1958. - С. 127. Старченко А. А. Указанное сочинение. - С. 170.

77

возражения против этого со стороны ортодоксальных защитников принципа презумпции невиновности) и необходимым.1 Но каким способом необходимо установить такой разумный предел? На законодательном уровне лишить обвиняемого (подсудимого) права не давать показаний против себя и ввести уголовную ответственность за дачу им ложных показаний? Такие меры были бы вопиющим попранием прав человека. С другой стороны, к сожалению, по ряду причин как объективного, так и субъективного характера, работа органов предварительного следствия, зачастую, оставляет желать лучшего. Суду нередко приходится, за счет завышения оценки значения собранных доказательств, перекрывать недопустимые пробелы в доказанности виновности подсудимого. Такая оценка доказательств судом недопустима и может привести к деформации внутреннего убеждения судьи. Так, обвиняемым М. и К. было предъявлено обвинение в совершении преступлений предусмотренных ст. 33 и ст. 115, а также п.п. «а, в» ч.2 ст. 166 УК РФ и в последующем судом был вынесен обвинительный приговор. Следствием и судом было установлено следующее. 8 января 2000г. около 2 часов по предварительному сговору М., К. и неустановленное следствием лицо, будучи в состоянии алкогольного опьянения, имея целью передел сфер влияния, вооружившись двумя автоматами «Калашникова» прибыли на автомобиле джип «Ланд-Ровер» под управлением неустановленного следствием лица к бару, где неустановленное следствием лицо остановил автомобиль и, высадив К. и М. уехал. Рядом с баром находились сутенеры Б., Е. и 3. Выйдя из машины, действуя согласованно, К. подошел к 3. и, сознавая противоправный характер своих действий и желая этого, с целью устрашения нанес по телу 3. несколько ударов прикладом имевшегося у него автомата. М. в это же время нанес несколько ударов прикладом автомата по голове и туловищу сутенера Е. , после чего подошел к Б., заставил его встать у стены бара и произвел несколько выстрелов

Ляхов Ю., Золотых В. Не допустить возврата к «следственному» суду // Российская юстиция. 1997. № 10. - С. 8.

78

в ноги последнего, причинив телесное повреждение в виде сквозного огнестрельного ранения мягких тканей левой голени, повлекшее легкий вред здоровью. Они же после причинения телесных повреждений 3., Б. и Е., с целью скрыться с места совершенного ими преступления, под угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, завладели без цели хищения автомобилем ВАЗ-2106, принадлежащим Б., и скрылись с места преступления, бросив угнанный ими автомобиль в другом районе г. Краснодара.

Доказательствами виновности М. и К. в совершении указанных преступлений являлись признательные показания М., данные им на первоначальном этапе расследования, в которых он указывает на К. как на соучастника преступлений и результат предъявления для опознания М. одному из лиц, подвергшихся нападению. Следует упомянуть, что нападавшие были одеты в камуфляжную форму и лица у них были закрыты черными шапочками с прорезями для глаз, поэтому предъявление для опознания производилось по признакам походки и жестикуляции. Причем в ходе предварительного допроса перед проведением вышеуказанного следственного действия не были выяснены конкретные особенности походки и жестикуляции, а просто указано, что опознающий сможет узнать преступника по этим признакам.

На судебном заседании М. отказался от показаний, в которых он признавал совершение им в сговоре с К. вменяемых ему преступлений, сославшись при этом на то, что эти показания были даны под влиянием психического и физического воздействия со стороны оперативных работников, о чем он писал в нескольких своих жалобах в различные инстанции.

Приведенный пример говорит о том, что обвинение, скорее всего, опиралось изначально на «царицу доказательств» - собственное признание своей вины. На стадии судебного следствия, подсудимые отказались от признательных показаний и заявили о наличии тех или иных обстоятельств, исключающих их причастность к преступному деянию в качестве виновных.

Архив Первомайского районного суда г.Краснодара, 2000 г. дело №503084.

79

Однако версии не были проверены до конца, что не позволило исключить из числа возможных объяснений обстоятельств дела все иные, кроме одного.

На первоначальной стадии расследования признательные показания подозреваемым даются чаще всего под воздействием ряда факторов, таких как растерянность от неожиданного разоблачения, страх более тяжелой уголовной ответственности и иных, в том числе результатов грамотного применения следователем тактических приемов. При допросе того же лица в качестве обвиняемого, а особенно подсудимого уже полученные доказательства должны предъявляться ему для опровержения ложных алиби. Признание собственной вины обвиняемым должно быть результатом предъявления доказательств, уличающих его в совершении преступления. Поэтому если у подсудимого объективно, исходя из материалов дела, остается возможность выдвижения алиби, говорить о достижении достоверности рано.

Процессуальной формой закрепления подобных предположений является протокол (если заявления выражены в устной форме) и, в случае заявления письменных ходатайств - приобщение их к материалам дела. Следует ясно представлять их роль в доказывании. В любом случае, соображения, содержащиеся в этих документах, носят «сигнальный» характер, обязывая следователя проверить их с помощью доказательств. В соответствии со ст. 131 УПК РСФСР ходатайства подлежат обязательному удовлетворению, если обстоятельства, просьба об установлении которых содержится в таком документе, могут иметь значение для дела (указанные в ст. 20, 21 и 68 УПК, а равно все другие обстоятельства, выяснение которых может иметь значение для правильного расследования дела). Значит, следователь обязан проводить следственные действия в порядке проверки заявленных предположений участников уголовного процесса об обстоятельствах, могущих иметь значение для дела. А подобная деятельность и есть проверка версий, инициатива выдвижения которых исходит не от следователя, а от других лиц. Отказ следователя в удовлетворении такого заявления должен быть мотивированным.

80

Одним из мотивов отказа в таком случае может быть указание на имеющиеся в деле доказательства, свидетельствующие об уже проведенной с достаточной полнотой проверке существования обстоятельств, об установлении которых ходатайствуют участники уголовного процесса. Нередко подобный отказ производится непосредственно в ходе допроса, когда применяется тактический прием пресечения лжи. Так, например, по делу об убийстве семьи Айдарова производился его допрос, в ходе которого Айдаров заявил, что в ночь убийства его жены и детей он не находился дома, а был у своей знакомой Кубеевой. К

  • этому времени следствие уже располагало показаниями Кубеевой. По ее словам, с Айдаровым у нее никаких отношений не было, и он никогда не приходил в ее дом. Когда следователь сообщил об этом Айдарову, тот понял, что он запутался, и пожелал дать правдивые показания.

Необоснованный отказ следователя в удовлетворении заявлений об установлении обстоятельств, имеющих значение для всестороннего расследования, исходящих от участников уголовного процесса, является ^ существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

В заключение по данному вопросу следует сказать, что, как таковых, версий защиты, обвиняемого, потерпевшего не существует. Существует лишь информация, предлагаемая защитником, обвиняемым, потерпевшим следователю в качестве основания для построения версий с их последующей проверкой. Форма её выражения для целей достижения содержательной достоверности достаточно важна. Письменная фиксация данной информации и, щ соответственно, способа её проверки, либо мотивов отказа в
проверке

(удовлетворении ходатайства) существенно снижает риск серьезного влияния на формирование внутреннего убеждения суда в случае её повторного заявления.

«Построить все версии - значит подойти к делу объективно, исследуя как убедительные, так и маловероятные версии; как версии обвинительные, так и

  • ’ См.: Следственная практика. Вып. 139. М., 1983. - С. 73.

81

^ оправдательные».1 Однако здесь существуют определенные правила,

разработанные наукой, которые позволяют выдвигать не какие угодно версии, а только реальные и обоснованные. «Версия должна быть реальной, то есть обоснованной теми фактами и сведениями, которыми располагает следователь, а не умозрительной».2 «Надо строить не какие угодно следственные версии, не так называемые теоретически возможные следственные версии, но лишь следственные версии, которые вытекают из собранного материала, то есть лишь обоснованные, реально возможные следственные версии».3

Необходимо различать понятия реальности и обоснованности версий. Обоснованность версии - это выдвижение версии только при наличии какой-то конкретной информации об обстоятельствах дела, имеющейся в распоряжении следователя. Подобная информация может содержаться в отображениях как одного, так и другого события; как преступного, так и правонарушающего или правомерного поведения как одних, так и любых других лиц. Являясь результатом происшедшего события, такие обстоятельства могут иметь

  • неоднозначное толкование в пользу одного или другого факта прошлого времени. Цель следствия в данном случае - определить, о чем «говорят» имеющиеся фактические данные. Основанием для построения версий могут выступать сведения, содержащиеся в доказательствах, данных оперативно - розыскной деятельности, анонимных заявлениях и даже в слухах. Анонимные заявления и слухи могут служить поводом для проверки содержащейся в них информации, но, безусловно, не являются поводами для возбуждения

? уголовного дела.

А. М. Ларин утверждает, что основаниями для построения версий служат уголовно- процессуальные доказательства, то есть фактические данные, полученные в результате допросов, осмотров, освидетельствований и т.д. и

1 Старченко А. А. Логика в судебном исследовании. М., 1958. - С. 127. Арцишевский Г. В. Выдвижение и проверка следственных версий. М., 1978. - С. 21. • 3 Пещак Я. Указанная работа. - С. 95.

82

Ф зафиксированные соответствующими протоколами, заключениями экспертов и

другими документами.1

Г. В. Арцишевский отмечает решающее значение доказательств. «Версия - по его мнению, - является обобщением, синтезом этих доказательств, а полнота и правильность синтеза определяется предшествующим анализом составных частей исследуемого явления». Многие авторы наряду с доказательствами признают в качестве основания для построения версий оперативно-розыскные данные, слухи, анонимные письма, телефонные звонки.3

А. М. Ларин, признавая роль сведений, полученных в результате производства оперативно-розыскных мероприятий, отмечает: «Разумеется, основанием для возбуждения дела и построения соответствующей версии могут служить не любые, а лишь проверенные оперативные данные». Нам представляется, что автор цитаты несколько завышает требования к оперативной информации. Оперативно - розыскная деятельность регулируется нормами федерального закона «Об оперативно - розыскной деятельности в

  • РФ». Сведения, полученные в результате оперативно - розыскных мероприятий, служат основанием для возбуждения уголовного дела и построения версий, не нуждаясь для этого в дополнительных проверках.

Что касается слухов и анонимных сообщений, то «слухи об исследуемом событии нередко являются искаженными при многократной передаче отголосками сведений, уже имеющихся в деле. Иногда слухи распространяются в провокационных
целях. Построение и последующая проверка

  • инспирированных таким путем версий могут нанести существенный вред расследованию преступления.

1 См.: Ларин А. М. Указанная работа. - С. 75.

2 Арцишевский Г. В. Указанная работа. - С. 21-22.

См.: Васильев А. Н., Мудьюгин Г. Н., Якубович Н. А. Указ. работа. - С. 46; Теория доказательств в советском уголовном процессе под ред. Жогина Н. В. М, 1973. - С. 421-422; Арцишевский Г. В. Указ. работа. - С. 25; Миньковский Г. М. Пределы доказывания в советском уголовном процессе. М., 1966. - С. 15-16; Пещак Я. Указ. работа. - С. 167-168.

  • 4 Ларин А. М. Указанная работа. - С. 80.

83

А Неизвестность первоисточника, его связей, отношений с исследуемым

событием и обусловленная этим ограниченная возможность проверки препятствуют использованию сведений из анонимных сообщений, слухов в качестве оснований для построения следственных версий». ‘

Чтобы попытаться положить конец длительной дискуссии о возможности использования слухов и анонимных сообщений, приведем следующие аргументы. Сопоставляя содержание слухов, анонимных сообщений и, например, показаний подозреваемого, можно заключить, что:

• во-первых, информация, содержащаяся как в тех, так и в этом источниках касается обстоятельств расследуемого уголовного дела; • • во-вторых, по отношению к объективному факту преступления, данная информация может оказаться как истинной, так и ложной, либо искаженной; • • в-третьих, когда вопрос касается предотвращения совершения преступления, либо последствий преступления, на практике, как • * правило, берется во внимание информация в любом из вышеуказанных видов (к примеру, в случае анонимного сообщения о наличии взрывного устройства в общественном месте).

Кроме того, признавая приоритет оперативной информации перед слухами и анонимными сообщениями в качестве основания для построения версий, следует учитывать, что и оперативные данные нередко основываются на агентурных сообщениях, которые в процессуальном смысле аналогичны

  • анонимным сообщениям. Поэтому любая информация относительно обстоятельств расследуемого события может быть использована следователем в качестве основания для построения версии, если на ее основе возможно построить проверяемые версии. При производстве следственных действий, пользуясь принципом параллельности проверки версий, субъекту доказывания

? ‘ Там же. - С.83.

84

^ будет несложно обратить внимание на выявление наличия
логических

следствий таких версий.

Г. В. Арцишевский объясняет возможность использования таких данных тем, что «версии содержат предположительное знание, а вытекающие из них выводы носят - впредь до их проверки - условный характер. В качестве предположения версия не может быть положена в основу окончательного вывода о виновности или невиновности лица в совершении преступления, но должна учитывать возможно более широкий круг сведений о проверяемом событии.

При этом, естественно, всегда следует помнить о необходимости предварительной проверки сведений, поступающих из непроцессуальных источников. Основным приемом проверки данных, полученных непроцессуальным путем, служит, прежде всего, сопоставление их с другими фактами, установленными посредством проведения следственных действий».

На наш взгляд, совершенно прав Я. Пещак, когда он утверждает, что «для

  • построения следственных версий существенны как достоверные, так и вероятные выводы о существовании или несуществовании отдельных фактов и их отношении к расследуемому событию. Ибо вероятные выводы по сравнению с голым, изолированным фактом означают качественно более высокую ступень познания расследуемого события». Отмечая роль вероятного знания, он указывает на то, что оно «представляет ценность в качестве предпосылки для дальнейшей
    аналитико-синтетической деятельности при построении
  • следственных версий и их проверке и тем самым для успешного, быстрого, полного и объективного расследования».
  • Построение исчерпывающего круга следственных версий предполагает построение как общих, так и частных версий, а в необходимых случаях -использование
    типовых версий. Следователь, устремив свое мышление в

1 Арцишевский Г. В. Указанная работа. - С. 25.

2 Пещак Я. Указанная работа. - С. 167.

  • 3 Там же. -С. 168-169.

85

сторону поиска причин, использует не только имеющиеся в его распоряжении процессуально удостоверенные фактические данные, оперативную информацию, но и руководствуется научными криминалистическими рекомендациями, личным и коллективным опытом. Таким образом, основанием для выдвижения версий могут выступать не только фактические, но и теоретические данные. Это - данные естественных, технических и других наук (криминалистики, судебной медицины, биологии, физики, химии и др.) Особое значение здесь приобретают результаты криминологического анализа и видовая криминалистическая характеристика преступлений. Причем именно на основании таких теоретических данных строятся типовые версии по делам определенных категорий. Типовые версии являются средством преодоления информационной недостаточности, свойственной первоначальному этапу расследования. «Под типичной версией понимается наиболее характерное для данной ситуации, с точки зрения обобщенной следственной или судебной практики, предположительное объяснение факта или расследуемого события в целом… Смысл использования этих версий заключается в объяснении события при минимальных исходных данных, что необходимо для выбора направления расследования в самом его начале».1

Данные научного обобщения следственной и судебной практики используются не только для построения типовых версий, но и для построения иных версий. Вообще, для построения любых версий, в том числе и типовых, используются как данные, носящие конкретный информационный характер, так и данные теоретические. Причем в объеме понятия «теоретических данных» здесь рассматриваются как криминолого- криминалистические видовые характеристики преступлений, данные биологии, химии, судебной медицины и других наук, так и личный опыт следователя. Личный опыт следователя, по

Теория доказательств в советском уголовном процессе. Часть общая. Под ред. Жогина Н. В. М, 1973. -С. 422.

86

^ сути, это собственные наблюдения и обобщения следователя на
базе

расследованных им ранее преступлений. Научные криминалистические рекомендации - это выводное знание, представляющее собой умноженную совокупность как собственных наблюдений большого числа практических работников, так и иных данных, сформулированное на основе логических умозаключений, и представляющее собой ненормативное указание на возможный вариант разрешения вопроса. Нормативный характер научное выводное знание приобретает при выражении его рекомендаций в законодательном акте в императивной либо диспозитивной форме.

Особенностью статуса среди иных версий типовые версии обязаны нетрадиционности соотношения объема основ (баз). При построении типовых версий теоретическая база по информационному объему значительно превышает фактическую базу. Кроме того, если в иных видах версий налицо в большинстве случаях выступает непосредственная связь между обнаруженными следами и
вариантами причин их появления, то многие

  • типовые версии строятся на основе связей опосредованных: от следствий, через научные обобщения, к возможным вариантам искомого обстоятельства.

Следует различать два вида типовых версий. Первая группа типовых версий включает в себя круг взаимоисключающих вариантов искомого обстоятельства. Вторая группа типовых версий обозначает диапазон поиска искомых обстоятельств. И первая, и вторая группы типовых версий характеризуются, как уже указывалось выше, малым объемом фактической

  • информации о преступлении.

К первой группе типовых версий, например, относятся такие как: Фактическая база: информация об обнаружении трупа Теоретическая база: научное
обобщение всех возможных случаев наступления смерти. • Версия 1: Совершено убийство.

  • • Версия 2: Совершено самоубийство.

87

• Версия 3: Произошел несчастный случай, в результате которого наступила

смерть человека.

• Версия 4: Смерть наступила в результате естественных причин (старость,

болезнь).

Как видно из приведенного примера типовых версий первой группы, строятся они с использованием противопоставления: преступление было совершено, преступления не было. Непосредственной задачей таких версий является достоверное установление факта наличия признаков состава преступления с целью разрешения вопроса о возбуждении уголовного дела. То есть выдвижение данного вида версий производится на стадии проверки информации на наличие признаков состава преступления.

Вторая видовая группа типовых версий отличается особенностью их теоретического обоснования. Обоснование в таких версиях производится на основе результатов криминалистического обобщения по
расследованным преступлениям данного вида. Например, по делам о налоговых преступлениях:

Фактическая база: информация о полном несоответствии реальной хозяйственной деятельности юридических лиц и предпринимателей ее документальному отражению; несоответствии записей в бухгалтерских документах: первичных - учетным, учетных - отчетным; наличии материальных подлогов в документах (дописки, исправления, подчистки, замена страниц и т.д.); уничтожении бухгалтерских документов (первичных, учетных, отчетных); инсценировке несчастного случая (пожар, затопление) или банкротства.

Теоретическая база: научное обобщение практики расследования налоговых преступлений.

• Версия 1: сокрытие налогооблагаемой прибыли
осуществлялось

посредством завышения данных о материальных затратах и незаконного списания оборудования и запасов;

88

^ • Версия 2: сокрытие объектов налогообложения осуществлялось за счет

занижения выручки (дохода) в учетно-отчетных документах;

• Версия 3: сокрытие налогооблагаемой прибыли осуществлялось
путем

фиктивного увеличения долгов, перечисления средств предприятию, пользующемуся льготами на законном основании;

• Версия 4: имело место списание налоговых долгов на третье лицо в расчете

на его банкротство (планируемое или уже произошедшее)

Причем, криминалистическое обобщение нередко включает в себя аспекты как криминологического, так и психологического анализа.

Так по делу об убийстве Л. Бекерите, исходя из данных о том, что: 1) убийство
совершено вне помещения, в черте населенного пункта, на оживленном месте; 2) убийство совершено по сексуальному мотиву; -

следователем была принята к проверке разработанная на основе криминолого-криминалистических исследований типовая версия. Данная

• версия характеризовала признаки преступника: пол - мужской; возраст - 17-30 лет; отношение - незнакомый; характеристика - пьянство, антиобщественное поведение, дерзость, судимость за кражу, хулиганство или покушение на изнасилование; проживание - в 300-400 м. от места преступления (как исключение - 800-1000 м.).1

На первый взгляд, ничего конкретного в данной версии нет, и, соответственно, она не должна представлять практического интереса для

  • следствия. Но отрицать тот факт, что работа по проверке такой версии по объему, гораздо менее трудоемкая, чем та, которую необходимо было проделать, если бы этой версией всё-таки не сужался диапазон поиска искомых обстоятельств. Не следует забывать, что данная версия не является единственной, т.к. иную характеристику субъекта на данном этапе расследования исключать нельзя. Сама структура данной версии является

Ш ‘ Следственная практика. Вып. 140. 1983. - С. 65.

89

fc собирательной, фактически включающей несколько версий, что ясно
из

указаний на возраст преступника (субъект может быть 17-летний, 18-летний, 19- летний и т.д.) и расстояние до его места жительства (300м., 350м., 800м., пр.).

Конечно же, такие версии нуждаются в конкретизации, и, действительно, на практике получается так, что типовые версии «играют полезную роль в начале расследования, а затем по мере развития процесса доказывания они конкретизируются, уточняются, в случае необходимости отбрасываются».

Но на первоначальном этапе, особенно, когда следственная ситуация характеризуется острейшим дефицитом информации, значение типовых версий неоценимо велико.

Наукой в частных методиках расследования разработаны типовые версии, необходимые к выдвижению в различных следственных ситуациях. Типовые версии дают первоначальную основу для направления поиска доказательств. Позже на основе получения доказательств они приобретают конкретную

• форму вероятностного вывода. Но, до сих пор они служат переходом от неконкретных предположений направляющего характера к специфике предположений расследуемого преступления.

Часто отождествляют понятия вероятности версий, на основании которых строятся версии с правдоподобностью умозаключения о наличии связи между этими основаниями и содержанием версии. Вероятность версии на этапе её построения зависит, от того, каков характер информации положен в её основу,

• а также, сколько ещё версий можно построить по этому же основанию. Одно и то же следствие может быть вызвано зачастую как одной, так и другой причинами, а иногда и несколькими причинами одновременно. Существуют только логически верно построенные версии и логически неверные версии. Логическая верность версии означает то, что между информацией, положенной в основу
версии и самой версией может существовать связь. Так, на • • ‘ Теория доказательств в советском уголовном процессе. М, 1973. - С.423. •

90

первоначальной стадии расследования убийств, в ситуации, когда подозреваемый неизвестен, рекомендуется строить версии о личности преступника в зависимости от различных мотивов убийства.

Поэтому для достижения достоверного вывода по делу необходимо строить не только обоснованные, но и логически верные версии.

Понятие логической верности версий, иногда не упоминается в связи с применением характеристики «реальности». Если эти понятия тождественны, то можно признать вполне справедливым утверждение о том, что «для того, * чтобы обеспечить выдвижение всего круга реальных в данных условиях версий,

необходимо полностью использовать все сведения, могущие быть исходными для их разработки».1

Однако под реальностью при этом понимается возможность существования версионного обстоятельства в определенных границами места и времени условиях.2

Итак, на этапе построения версий возникают отношения, которые . характеризуются категориями вероятности.

Прежде всего, эти отношения возникают в момент аналитической обработки субъектом доказывания исходных данных для построения версий. Анализ информации, поступившей к следователю, производится в двух плоскостях. Во-первых, анализ, направленный на установление характера сведений, принимаемых в качестве основания версии, во-вторых, аналитическая деятельность, направленная на уяснение наличия связи между « имеющимися основаниями и версией.

Изначально оцениваются основания для построения версий, в зависимости от того, каков источник информации. Естественно, что на процесс выяснения достоверности оснований для построения версий, накладывает определенный отпечаток стремление следователя к скорому раскрытию и

1 Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973. - С. 421. у 2 См.: Арцишевский Г. В. Указанная работа. - С.21.

91

расследованию преступления. Поэтому, как нам представляется, следователь отдает предпочтение источникам, которые ему представляются более надежными.

Проведенным опросом 50 следователей ОВД и прокуратуры Краснодарского края была установлена следующая градация оснований для построения версий, строящихся на первоначальном этапе, в порядке уменьшения степени «надежности» их источников:

  1. Информация, содержащаяся в процессуальных источниках, полученная в результате производства первоочередных следственных действий;
  2. Сведения, содержащиеся в предоставленных оперативно-розыскных данных;
  3. Показания свидетелей, незаинтересованность которых вызывает сомнения;
  4. Показания подозреваемых;
  5. Информация, содержащаяся в иных источниках.
  6. Основания для построения версий оцениваются не только в зависимости от источников, содержащих информацию, но и путем сопоставления с другими имеющимися в распоряжении следователя сведениями. В отличие от оценки доказательств, если в результате анализа сведений, служащих основанием для построения версий, не находится их подтверждения иной информацией, то версии на их основе все равно выдвигаются.

При построении версий производится также выявление и анализ возможных связей. Мыслительная деятельность протекает в плоскости установления наличия связи между сведениями (основаниями для построения версий) и различными вариантами правдоподобных объяснений произошедшего.

Называя реальность одним из необходимых требований, предъявляемых к версионному умозаключению, может быть, имелась в виду сама объективная возможность существования того или иного обстоятельства в реальной действительности. В этом случае требование реальности теряет смысл, так как данное утверждение обусловлено самой природой версии как способа познания

92

обстоятельств прошлого в уголовном процессе. Если допустить выдвижение нереальных версий, то есть таких предположений об обстоятельствах исследуемого события, существование которых в реальном мире невозможно (например, убийство совершено пришельцами из космоса или тайна усыновления разглашена духом в ходе спиритического сеанса), то в конце концов исчезнет само понимание преступления. Если же воспринимать реальность как большую степень вероятности, отграниченной от меньшей вероятности, указанием на обыкновения, «обычность», то это повлечет за собой искусственное ограничение выдвижения версий. Кстати, типичной ошибкой на данном этапе является выдвижение не всех реально возможных версий, что связано с ошибками в определении направлений расследования.

А. А. Старченко приводит пример выдвижения исчерпывающего круга всех реально возможных версий о причинах убийства милиционера Макарова:

  1. убийство совершено из мести заинтересованными лицами в связи со служебной деятельностью Макарова;

2. убийство совершено «гастролирующим» преступником с целью

завладения оружием;

  1. убийство совершено по каким-либо бытовым мотивам;

  2. убийство совершено лицом, задержанным Макаровым за правонарушение или для проверки документов. Цель убийства избежать задержания.1

Далее А. А. Старченко поясняет: «В своей же совокупности построенные

  • версии полностью исчерпывают круг возможных причин преступления, трудно найти такую причину, которая не охватывалась бы одной из построенных версий».2

1 Старченко А. А. Логика в судебном исследовании. - С. 140. ft 2 Там же.

93

На наш взгляд, круг приведенных версий является далеко не исчерпывающим: не выдвинуты предположения о безмотивном убийстве, об убийстве с корыстными мотивами, а также об убийстве по другим мотивам. Причина такой ошибки кроется в двух моментах: во-первых, автор данного примера при выдвижении версий руководствовался принципом реальности как обыкновения; во-вторых, при выдвижении данных версий не было выдвинуто четкого логического основания, напротив, наблюдается присутствие здесь двух критериев: мотив и субъект.

  • Логическая верность выдвинутых версий ещё не
    означает

однопорядковость их логических оснований. Под логическими основаниями необходимо понимать обусловленность построения версии в отношении конкретно определенного обстоятельства.

Соответственно, альтернативность версий означает взаимоотношение версий, построенных по одному логическому основанию. Логическими основаниями версий могут выступать различные обстоятельства. Например,

^ версии об обстоятельствах, входящих в предмет доказывания, различаются по

своим логическим основаниям.

В зависимости от характера исходной информации об отдельных элементах структуры предмета доказывания, на основе классификации доказательств, разработанной А. А. Хмыровым, на наш взгляд можно выделить: 1) версии о событии преступления; 2) версии о субъекте и субъективной стороне преступления; 3) версии об иных обстоятельствах преступления.1

Ф 1) Версии о событии преступления - это, прежде всего, версии о самом

факте совершения преступления, о наличии преступного деяния. Такие версии выдвигаются при расследовании убийств, связанных с исчезновением потерпевшего: возможно, что исчезновение инсценировано, и само убийство не имело места. Так, при наличии информации об изнасиловании применяются типичные версии:

» ‘ См.: Хмыров А. А. Проблемы теории доказывания. Краснодар, 1996. - С. 63-87.

94

«а) имело место изнасилование при обстоятельствах и лицом, о которых сообщает потерпевшая;

б) изнасилования не было, а имело место добровольное половое сношение, в оценке обстоятельств которого потерпевшая добросовестно заблуждается;

в) изнасилования не было, а имело место добровольное половое сношение, но потерпевшая по тем или иным мотивам предпринимает попытку оговора своего сексуального партнера;

  • г) полового сношения не было, заявление является ложным, а обстановка

происшедшего - инсценировкой».1

К версиям о событии преступления относятся версии о месте его совершения. «Для определения места совершения преступления имеют значение и негативные обстоятельства, которые иногда указывают на то, что преступление совершено не в том месте, где обнаружены основные связанные с ним объекты».

~ Сюда же относятся версии о личности потерпевшего, чаще всего по делам

об убийстве, изнасиловании. Так, если самоубийство совершено жизнерадостным, жизнелюбивым человеком, возникает версия об убийстве, замаскированным под самоубийство и т.д.3

Версии о наличии необходимой обороны, крайней необходимости обоснованного риска, также следует отнести к версиям о событии преступления.

« 2) Версия о субъекте и субъективной стороне преступления возникают у

следователя тогда, когда неизвестно лицо, совершившее общественно опасное деяние, а также наличие и форма вины (умысел или неосторожность), мотивы и цели преступления.
Построение таких версий наиболее характерно на

1 Криминалистика. Учебник для вузов. Под. ред. Хмырова А. А., Зеленского В. Д. Краснодар, 1998.-С. 420-421.

2 Хмыров А. А. Указанная работа. - С. 67. щ 3 Там же. - С.68

95

первоначальном этапе расследования таких преступлений, как убийство, изнасилование и др.

«Доказывание мотивов и целей преступления является обязательным во всех без исключения случаях. К этому обязывает не только требование закона (п. 2. ст. 68 УПК), но и существенное практическое соображение: само по себе наличие мотива и цели является уликой, указывающей на совершение преступления. Установление побудительного мотива часто бывает ключом к раскрытию самых загадочных преступлений».1

К данному виду версий можно отнести и версии о соучастии, то есть об участии в совершении преступления нескольких лиц. Обвиняемый может утверждать, что он один совершил преступное деяние, в то время как имеющиеся доказательства могут указывать на необходимость выдвижения и проверки версий о том, что участников преступления было несколько.

3) Версии об иных обстоятельствах преступления. К ним можно отнести версии о наличии обстоятельств, смягчающих и отягчающих ответственность, а также версии об обстоятельствах, способствовавших совершению преступления. Данные версии могут иметь место, например, тогда, когда обвиняемый настаивает на том, что он оказывал медицинскую помощь потерпевшему непосредственно после совершения преступления или когда он указывает на виктимное поведение жертвы. К таким версиям относятся также предположения об обстоятельствах, характеризующих личность обвиняемого.

Определение логического основания версий не только важнейшее условие перехода от вероятности к достоверности, но и требование поискового характера.

Так, Г. В. Арцишевский провел классификацию типичных исходных данных и соответствующих их наличию логических оснований для следственных версий, подлежащих выдвижению:

‘Тамже. -С.81

96

  1. Исходные данные недостаточны для вывода о сущности события, они позволяют предполагать как наличие, так и отсутствие преступления; в этом случае обычно выдвигаются версии о предполагаемой сущности события.
  2. Из имеющихся данных известна сущность преступления, неизвестен его мотив, субъект; при этом варианте следует, как правило, выдвигать версии по предполагаемому мотиву преступления.
  3. Из имеющихся данных известны сущность, мотив преступления,
    • неизвестен субъект и некоторые существенные объективные

обстоятельства; версии обычно выдвигаются по неизвестным объективным обстоятельствам.

  1. Исходные данные содержат сведения о сущности, мотиве и основных, объективных обстоятельствах случившегося, неизвестен субъект преступления. Версии выдвигаются по субъекту или по возможным направлениям его поиска.

~ 5. Имеющиеся материалы содержат сведения обо всех основных

обстоятельствах проверяемого события, включая сведения о

конкретном виновнике, но эти сведения в той или иной части

недостаточны. Выдвигаются версии в отношении тех юридически

важных обстоятельств, которые необходимо достоверно установить.

Анализ приведенного ранее примера об убийстве милиционера Макарова

позволяет отнести исходные данные по делу ко второму типу классификации.

4i Автор же примера не построил систему версий по одному основанию, то есть

эта система не отвечает требованию сопоставимости. «Логический признак

сопоставимости, сравнимости означает, что каждая следственная версия,

выдвинутая по делу на данном этапе расследования должна содержать

предположение в отношении одного и того же неизвестного обстоятельства».’

См.: Арцишевский Г. В. Указанная работа. - С. 53. » 2 Там же. - С.37-38.

97

Выдвигаемые по делу версии должны, кроме того, отвечать требованию строгой дизъюнкции, то есть должны быть взаимоисключающими. Применение данного требования возможно лишь в пределах каждой отдельно взятой системы сопоставимых версий, то есть выдвинутых по одному логическому основанию.

В то же время при построении логического ряда альтернативных версий, необходимо строить, но не противопоставлять версии совместимые. В указанном А. А. Старченко примере данное требование не соблюдено: такие

  • цели, как «избежание задержания» и «завладение оружием», являются совместимыми, то есть наличие одной из этих целей у преступника не является основанием для утверждения об отсутствии другой (явление совместимости обозначается в логике нестрогой дизъюнкцией). Но данное обстоятельство не является основанием невыдвижения подобных (совместимых, сопутствующих) версий, надо лишь верно систематизировать их, не противопоставляя друг другу совместимых версий. Дело в том, что «при строгой дизъюнкции сложное

суждение истинно только в том случае, когда истинно одно из составляющих

суждений, но не оба…»1, то есть если при построении системы версий совместимые версии будут противопоставляться друг другу, сама система не будет истинной и ее проверка не даст верного результата.

Итак, для того, чтобы построить исчерпывающий перечень версий, необходимо соблюдать следующие логические правила:

  1. Версии должны быть информационно обоснованы; щ 2. Путь построения версий должен быть логически верным;

  2. Выдвигаемые версии должны быть сопоставимы (иметь одно логическое основание в пределах частной системы);
  3. Логический ряд версий альтернативных (отвечающих требованиям строгой дизъюнкции,
    взаимоисключающих), не должен исключать
  4. 4 ‘ Гетманова А. Д. Учебник по логике. М., 1995. - С.24.

98

выдвижение, но не противопоставление сопутствующих версий (совместимых, построенных на основе нестрогой дизъюнкции);

  1. Версии, выдвигаемые по одному логическому основанию в совокупности по объему должны охватывать все объективно возможные варианты обстоятельства;
  2. По делу должно строиться несколько систем версий.
  3. 2.3. Логический анализ следственных версий. Выведение следствий.

После того как версии построены, субъект познания переходит к следующему этапу перехода от вероятности к достоверности - анализу выдвинутых версий и выведению из них следствий.

Однако сразу следует обратить внимание на то, что данный этап, отражающий процесс расследования, не всегда выделяется авторами в качестве самостоятельного. Так, например, А. А. Эйсман, Г. В. Арцишевский рассматривают анализ версии и выведение из нее следствий в качестве этапа проверки версий.1 А. А. Эйсман пишет: «С логической стороны проверка версии (так же как и проверка научной гипотезы) заключается в выведении из нее логических следствий и затем в подтверждении либо опровержении их».

В одном из учебников криминалистики выделяются три стадии прохождения версии: возникновение (выдвижение) версий; анализ (разработка) выдвинутого предположения и определения ряда следствий (обстоятельств событий, фактов),
логически вытекающих из этого предположения;

См.: Эйсман А. А. Логика доказывания. М., 1971. - С. 104-109; Арцишевский Г. В. Указанная работа. - С. 65-85. 4 2 Эйсман А. А. Указанная работа. - С. 104.

99

практическая проверка предполагаемых следствий и сопоставление их с тем, что в результате проверки установлено в реальной действительности.

Данный подход представляется более правильным, поскольку каждая из перечисленных стадий предполагает свою особенную совокупность средств исследования. Кроме того, если рассматривать версию как идеальную (мысленную) логическую модель, то «по структуре версии как логической модели преступления можно ясно видеть, какие элементы этой модели налицо, и какие отсутствуют, требуют дополнительного поиска и проверки, чтобы модель стала достаточно полной». Если пренебрегать каким-либо из этапов, то вряд ли когда-нибудь можно добиться успехов в расследовании.

Анализ представляет собой метод исследования выдвинутой следственной версии, который осуществляется путем разбора, рассмотрения отдельных сторон, составных частей предположения. Основной целью анализа является выведение следствий, вытекающих из каждой выдвинутой версии.

Непосредственно анализу версий в юридической литературе, по нашему мнению, не уделено достаточного внимания. И хотя многие согласны с необходимостью выведения логических следствий, мало говорится о методике анализа и способах выведения логических следствий.

Версия, как известно, функционально характеризуется тремя критериями: поисковым, познавательным, объяснительным. Соответственно и анализ версии направлен на выявление вышеперечисленных функций.

Изначально необходимо установить, в отношении каких обстоятельств построена версия. Содержание версии может охватить как обстоятельства, входящие в предмет доказывания, так и иные обстоятельства по делу.

После выяснения вышеуказанного вопроса необходимо выяснить, какие данные легли в основу анализируемой версии. Зачастую одни и те же фактические данные являются основой для построения нескольких версий.

См.: Криминалистика. Учебник под ред. Пантелеева И. Ф., Селиванова Н. А. М., 1993. - С. 72-73. Там же

100

^ Причем версии могут быть построены в отношении одного или нескольких

интересующих следствие обстоятельств. Поэтому очень важно точно установить, какие из имеющихся в деле данных послужили основанием именно для анализируемой версии. Кроме того, выясняется характер связи между имеющимся фактическим основанием и версией. Проверяется логическая верность построения версии.

На третьем этапе анализа вероятностных знаний производится уяснение недостающих компонентов его обоснования. Данная мысленная операция может относиться, как к получению новой информации, так и к конкретизации информации имеющейся.

Последний этап анализа версии состоит из определения перечня следствий, которые должны существовать либо могут существовать в объективной действительности, если версия верна.

При выведении логических следствий предполагается наличие связи не только между ними и версионным знанием, но и связи горизонтальные - ф между уже имеющимися в распоряжении следователя данными и выводными

следствиями.

«Ценность выдвинутого при построении гипотезы знания, - пишет А. А. Старченко - заключается не только в том, что с его помощью предположительно объясняют происхождение и свойства исследуемых явлений, но также и в том, что из этого предположения по законам логики могут быть выведены все вытекающие из
него следствия, которые

• сопоставляются с положением вещей в реальной действительности и тем самым позволяют оценить гипотезу по существу».

Объясняя необходимость выведения из версии всех возможных логических следствий, А. Р. Ратинов пишет: «… построение версии не самоцель, а средство исследования, которое не может на этом приостанавливаться. Сколь убедительным
ни казалось бы то или иное объяснение, необходимо

• ‘ Старченко А. А. Гипотеза. М., 1962. - С. 42.

101

рассмотреть следствия, вытекающие из выдвинутого предположения так, будто бы причина преступления и другие связи фактов действительно установлены.

При этом следователь рассуждает примерно так: если исходить из вышесказанного предположения, если возникшая в моем представлении картина верна, то должны выявиться такие-то признаки, могли остаться такие-то следы (которые тут же рисуются в виде образов и оформляются в речи).

Выявление следствий сводится к ответу на вопросы:

а) последствием каких причин явился данный факт;

б) какие последствия он вызвал;

в) какие явления могли сопутствовать тому и другому».1

Г. В. Арцишевский описывает выведение логических следствий следующим образом: «принимая условно каждую выдвинутую версию за истину, следователь мысленно делает выводы об обстоятельствах, которые должны или могут иметь место в том случае, если проверяемая версия соответствует действительности. Одновременно следователь мысленно определяет следы этих обстоятельств, то есть старается представить себе те оставленные ими в окружающем мире признаки, по которым можно судить о наличии или отсутствии искомых обстоятельств».2

При этом, сравнивая мыслительную деятельность следователя на этапах построения версий и выведения из них следствий, он отмечает: «построение версий предполагает обобщение исходных данных, при котором мышление идет от отдельных фактов и сведений к общему предположению, то есть имеет преимущественно индуктивный характер. В то время как выведение логических следствий из выдвинутых версий предполагает вновь аналитическую работу мышления следователя - от выдвинутого общего предположения к частным

1 Ратинов А. Р. Указанная работа. - С. 130.

2 Арцишевский Г. В. Указанная работа. - С.69.

102

^ вопросам, в ходе которого мысль носит преимущественно
дедуктивный

характер».1

При этом умозаключение следователя выглядит примерно так: Большая посылка: Причина А такова, что помимо

а- б - в - г она всегда вызывает и такие факты, как д, е, н, к, и т.д. Меньшая посылка: По данному делу
предположено

существование причины А Заключение: Следовательно, помимо обнаруженных фактов а-б-в-г должны иметь место и факты д, е, н, к, и т.д. При выведении следствий используются как однозначные, так и многозначные умозаключения. «Следствия, полученные с помощью однозначных («строгих») умозаключений, являются необходимыми, а следствия, полученные посредством правдоподобных (многозначных) умозаключений - возможными».3 » По мнению Р. С. Белкина нужно ограничить выведение
следствий

формированием «суждений о не установленных еще фактах и обстоятельствах, с необходимостью вытекающих из данного предположительного объяснения события».4 С этим вряд ли можно согласиться, поскольку это значило бы пренебрежение случайными связями, которые иногда могут дать важные доказательства. «Следует учитывать возможность не только необходимой, но и случайной связи предполагаемых следствий с событием преступления и с * остальными, уже известными следствиями».5

Итак, после построения версий необходимо каждую из них подвергнуть логическому анализу. Результатом логического анализа каждой из имеющихся

Арцишевский Г. В. Указанная работа. - С. 70.

См.: Старченко А. А. Гипотеза. М., 1962. - С. 42.

Эйсман А. А. Указанная работа. - С. 106.

Белкин Р. С. Собирание, исследование и оценка доказательств. М., 1966. - СПб.

Хмыров А. А. Указанная работа. - С. 137.

103

Ф версий должно стать выведение ряда следствий. Логические следствия должны

выводиться на основе как однозначных, так и многозначных умозаключений. При этом те следствия, существование которых логически необходимо, своим существованием подтвердят истинность версий. Следствия, которые выведены на основании предположения о наличии связи случайной, своим отсутствием в объективной действительности и не подтверждают, и не опровергают версии.

Однако при выведении логических следствий нужно принимать во внимание возможность наличия и того, и иного вида связей. Следует сказать, что выведение логических следствий, на основании одной лишь необходимой связи с версией, является достаточно кропотливой работой. Поэтому наилучшей рекомендацией по вопросу выведения логических следствий из версии было бы то, что из имеющихся версий должны быть выведены все объективно возможные следствия. Выведение не всех логических следствий из имеющихся версий может стать существенным препятствием на пути перехода от вероятностных знаний к знаниям достоверным.

  • Так, по делу по обвинению 3. в совершении преступления, предусмотренного ст.30 и ст.131 УК РФ из имеющейся у следствия версии, построенной на основании показаний потерпевшей о ее борьбе с обвиняемым были выведены логические следствия о том, что:
  1. На теле потерпевшей должны быть оставлены следы борьбы: ссадины, кровоподтеки и пр.;
  2. На одежде потерпевшей могут быть следы крови, принадлежащей
    • самой потерпевшей, либо обвиняемому;
  3. Одежда потерпевшей должна иметь повреждения;

  4. Следы борьбы должны быть на месте происшествия. Следователем не были выдвинуты такие логические следствия, как

наличие следов борьбы на теле и одежде обвиняемого. Соответственно,

никаких процессуальных действий, направленных на обнаружение этих не

к выдвинутых логических следствий не производилось. На теле и
одежде

104

потерпевшей не было выявлено следов, позволяющих судить об участии в этой борьбе обвиняемого. Вышеперечисленные обстоятельства позволили адвокату в суде заявить о недоказанности участия обвиняемого в совершении данного преступления.1

Как уже говорилось выше, логические следствия могут находиться с версией в отношениях либо необходимости, либо случайности. Если логическое следствие вытекает из версии с необходимостью, то его объективное существование обусловлено истинностью либо ложностью самой версии, либо действием иных условий, способствующих либо препятствующих его обнаружению. Если же логические следствия находятся с версией во взаимосвязи случайной, то их объективное существование может характеризоваться их большим доказательственным значением. Вывод, подкрепленный такими следствиями, и само их существование сводит к минимуму вероятность иного, альтернативного вывода.

2.4. Проверка следственных версий.

Перерастание вероятности в достоверность происходит в процессе проверки выдвинутых версий. Такое утверждение основывается на том, что достоверность выводов следствия и суда основывается на построении необходимой и достаточно полной системы доказательств по делу. Поэтому и необходимо применение и неуклонное, обязательное соблюдение такого требования, как выдвижение и проверка всех
объективно возможных по

1 Архив Прикубанского районного суда г. Краснодара, 1999г. дело №87243.

105

^ данному делу версий, дабы исключить какую бы то ни было вероятность

обратного.

А. М. Ларин определяет проверку версий как целенаправленное и целесообразное, то есть эффективное, собирание доказательств.

А. Н. Васильев представляет проверку версий как расчленение на отдельные вопросы каждого выведенного следствия, а затем определение следственных и иных действий для нахождения ответов на эти вопросы и производства вывода о достоверности данного следствия.

А. А. Старченко в рамках проверки версий рассматривает дедуктивное выведение следствий из предположенной причины, сопоставление следствий с фактами с целью их опровержения или доказательства. Аналогичного мнения придерживался и А. А. Эйсман.4

Р. С. Белкин выделяет следующие этапы проверки версий:

а) выведение из версий всех возможных следствий, то есть формирование суждений о не установленных еще фактах и обстоятельствах, с неизбежностью

• вытекающих из данного предположительного объяснения события;

б) определение следственных действий и их очередности для установления существования или не существования следствий;

в) проведение запланированных следственных действий;

г) оценка полученных фактических данных и вывод об истинности или ложности версий.5

По мнению Г. В. Арцишевского, проверка следственных версий

  • предполагает «как предварительную логическую, мыслительную деятельность

См.: Ларин А. М. Указанная работа. - С. 155. См.: Васильев А. Н. Следственная тактика. М, 1976. - С. 69. См.: Старченко А. А. Гипотеза. - С. 41-53. 4 См.: Эйсман А. А. Указанная работа. - С. 104- 109. См.: Белкин Р. С. Собирание, исследование и оценка доказательств. - С. 116.

106

л следователя, так и его практическую работу по выполнению запланированных

следственных мероприятий».1

Представляется, что проверка версий - это деятельность следователя по определению возможных доказательств, способов их получения и проверки и собиранию этих доказательств.

Нам кажется целесообразным выделение отдельного этапа проверки версий - определение возможных доказательств. Логический анализ версий, включающий в себя несколько этапов, завершается выведением следствий и не может дополняться этапом определения возможных доказательств по ряду причин. Во-первых, анализ версий представляет собой рассмотрение различных сторон модели преступного события. Во-вторых, анализ направлен на выявление недостающих компонентов модели и конкретизации имеющихся. В-третьих, целью анализа является построение предположений об отображениях недостающих составляющих элементов версии и частных сторон компонентов неконкретизированных. Таким образом, после
проведенного анализа, в

• распоряжении следователя находятся мысленные модели происшедшего события с полным спектром их умозрительных следов. Определение возможных доказательств - это деятельность следователя, сопряженная с выявлением процессуальных способов получения и проверки фактических данных о логических следствиях.

После того, как следствия выведены, далее следователю нужно определить возможное отражение этих следствий, возможные доказательства:

    • продумать конкретные следственные и процессуальные действия,

посредством проведения которых можно убедиться в существовании
или несуществовании мысленно выведенных следствий и их следов, обеспечить их фиксацию; определить способы проверки доказательств;

*

Арци шевск ий Г. В. Указан ная работа . - С. 65.

107

определить последовательность, сроки и место проведения запланированных действий;

То есть в этот момент он определяет направление поиска доказательств, с помощью которых выведенные следствия либо подтвердятся, либо будут опровергнуты.

С определением возможных доказательств связан выбор способов проверки версий, определение следственных и других процессуальных действий. Выводы об истинности или ложности каждой из проверяемых версий делаются на основании доказательств, с одной стороны подтверждающих данную версию, а с другой - опровергающих все остальные, не согласующиеся с ней.

Возможна такая ситуация, когда опровергаются все выведенные из версий следствия. Тогда следует признать, что, либо не все версии выдвинуты, либо выведены не все возможные логические следствия. Это может завести следствие на определенный момент в тупик. Поэтому, на наш взгляд, очень важно, чтобы субъект познания строго контролировал процесс построения и анализа версий. Необходимо выводить все необходимые и возможные по обстоятельствам дела логические следствия. Непродуманное осуществление этих действий может лишить следователя возможности получить необходимые доказательства, более того, может поставить под угрозу возможность достижения истины по делу.

«В ряде случаев, то, что казалось вероятным в очень высокой степени, может оказаться ложным, а достоверным, истинным окажется именно то, что казалось, маловероятным, даже совсем невероятным».1 То есть на основе данного тезиса можно утверждать, что высокая степень вероятности версии, обусловленная определенным и характерным (для возможного подтверждения данной версии) набором следов, не должна оказывать никакого влияния на

Строгович М. С. Материальная истина и судебные доказательства, в советском уголовном процессе. - С. 88.

108

g проверку других версий одновременно (параллельно) с наиболее вероятной из

них.

Многие авторы, среди них А. Р. Ратинов, А. Н. Васильев, А. А. Старченко, отрицают необходимость параллельной проверки.1

Так, например, профессор А. Р. Ратинов пишет: «Очень заманчива, но практически не всегда выполнима рекомендация об одновременной и параллельной проверке всех возможных версий без оценки их большей или меньшей вероятности… Не обязательно специально исследовать и доказывать ошибочность всех возможных предположений. Тот же результат достигается путем достоверного подтверждения правильной интерпретации события, исключающей все иные объяснения».2

Точка зрения А. А. Старченко заключается в том, что «благодаря особому сцеплению фактов, подтверждающих совокупность следствий, выведенных из предположенной причины, становится возможным достоверное доказывание единственной версии даже при наличии еще не опровергнутых прямым путем

• других предположений; достоверно доказывая единственную версию, мы тем самым косвенным путем исключаем все другие предположения.3

Не согласен с таким подходом М. С. Строгович. Он пишет: «Версия может считаться подтвержденной в полной мере и предположение может превратиться во вполне достоверный вывод при наличии следующих условий:

1) построены все возможные по обстоятельствам дела версии, не упущена ни одна;

  • 2) все версии тщательно и всесторонне проверены;

3) все версии, кроме одной, опровергнуты собранными доказательствами, оказались ложными;

См.: Ратинов А. Р. Вступит, ст. - в книге: Пещак Я. Следственные версии. М., 1976. - С. 13-14; Старченко А. А. Логика в судебном исследовании. - С. 198; Васильев А. Н. Следственная тактика. М, 1958. - С. 198.

Ратинов А. Р. Указанная статья. - С. 13-14. 3 Старченко А. А.. Указанная работа. - С. 198.

109

т 4) одна, и только одна, версия подтверждена с полной несомненностью

вполне достоверными доказательствами;

5) эта одна версия находится в полном соответствии со всеми обстоятельствами дела, полностью их объясняет и является единственно возможным выводом из всех обстоятельств дела». ‘

Мнение Я. Пещака заключается в том, что «именно в доказывании истинности одной следственной версии при одновременном исключении всех остальных состоит основная задача проверки следственных версий». «Надо проверять все следственные версии параллельно, сразу, а не последовательно одну за другой независимо от степени вероятности отдельных следственных версий».

На наш взгляд, параллельность проверки версий - принцип, от которого недопустимо отступать в целях наиболее полного, объективного расследования в установленные законом сроки, исключающего возможность утраты, упущения
значимых для дела отображений (как материальных, так и

  • идеальных) происшедшего события.

Чтобы избежать нарушения данного требования, необходимо придерживаться следующего порядка проведения следственных действий (т.е. следственных и иных процессуальных действий):

а) следственные действия, сроки проведения которых регламентированы законом (например, в установленные законом сроки допрос обвиняемого);

6) следственные действия, неотложность которых
диктуется

  • исключительными обстоятельствами и невозможностью проведения в иное время (допроса умирающего, осмотр места происшествия, если обстановка может измениться и т.п.);

в) следственные действия, важные для нормального хода производства по делу (избрание меры пресечения, наложения ареста на имущество и др.), в том

1 Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. - С. 301. Пещак Я. Указанная работа. - С. 211.

  • 3 Там же. -С. 215.

no

m числе и требующие значительного времени на их проведение (например,

различные виды судебных экспертиз);

г) следственные действия, результаты которых имеют значение для нескольких версий одновременно;

д) все иные следственные действия.1

«Доброкачественность проверки выдвинутых версий и выведенных из них логических следствий зависит от оперативности и эффективности проведения соответствующих следственных действий, взаимодействия следователя с розыскными органами и широкой общественностью».

Доброкачественность проверки выдвинутых версий предопределяется производством таких следственных действий, которые направлены на установление возможного существования в объективной действительности логических следствий, вытекающих из этих предположительных суждений не только с необходимостью, но и в форме случайности. Например, по делу об убийстве сторожа бахчи, находящейся рядом со станицей Раевской Анапского

« района, следователем использовалась следующая информация для построения

версий и выведения логических следствий. На месте происшествия был обнаружен пыж от охотничьего патрона 16-го калибра изготовленный из обрывка почтового конверта. Осмотром обрывка почтового конверта установлено, что письмо отправлено из Красноярска, а в графе «получатель» указано слово «Николаевич». Кроме того, из трупа была извлечена самодельная картечь с характерными следами инструмента, который использовался для

  • резки. Следователем была выдвинута версия, что убийцей является житель

станицы Раевской и отчество у него «Николаевич». Проверяя эту версию, необходимо устанавливать объективное существование всех возможных логических следствий, в том числе:

*

1 См.: Белки н Р. С. Указ. работа . - С. 116.

2 Арци шевск ий Г. В. Указ. работа . - С. 85.

Ill

m 1. Преступником должна вестись переписка с лицом, проживающим в

городе Красноярске;

  1. У преступника может находиться орудие убийства - охотничье ружье шестнадцатого калибра.
  2. В месте жительства виновного могут находиться материалы и инструменты, необходимые для изготовления картечи;
  3. Первая группа логических следствий в приведенном примере вытекает из версии с необходимостью. Необнаружение их объясняется либо несоответствием версии объективным обстоятельствам дела, либо действием ряда факторов, не позволивших их обнаружить на момент производства следственных действий.

Вторая и третья группа логических следствий находятся с версией в связи случайной, причем вероятность объективного наличия связи версии со второй группой следствий явно больше, чем с третьей группой.

В процессе расследования по вышеприведенному делу было установлено,

« что в станице Раевской проживают 25 мужчин с отчеством «Николаевич» и

только один из них ведет переписку с лицом отбывающим наказание в г.

Красноярске. При обыске у подозреваемого было обнаружено охотничье ружье

и в сарае его дома металлический пруток диаметром 6 миллиметров и секатор.

Проводя следственные действия, направленные на выяснение существования логических следствий, следователь может их и не обнаружить. Данное обстоятельство ничуть не уменьшает степени вероятности проверяемой * версии, так как необнаружение возможных отображений не
является

опровержением существования необходимых, а тем более случайных логических следствий. Только опровержение логических следствий, произошедшее ввиду обнаружения следов, в корне противоречащих возможности существования отражений, которые должны были быть для подтверждения данной версии, может стать основанием отпадения этой версии » (необходимо также оценивать вероятность так называемых
негативных

112

обстоятельств). Подтверждение, то есть обнаружение совокупности логических следствий, положительно влияет на увеличение степени вероятности версии. Это еще раз подтверждает необходимость проведения проверки версий в разных направлениях, как противостоящих, взаимоисключающих друг друга, так и сопутствующих.

Обычно доказательства, обнаруживаемые в ходе проверки версий, играют двоякую роль: подтверждая одну версию, они одновременно опровергают другую версию. Но это утверждение приемлемо лишь для взаимоисключающих систем версий. Если же говорить о согласующихся версиях, то одно и то же доказательство может подтверждать одновременно обе версии. Например, если кража совершена из магазина, работники которого уже до этого совершили присвоение или растрату материальных ценностей. Следователю в этой ситуации приходится расследовать дело о двух преступлениях, не исключающих друг друга, и проверять две системы совместимых версий. В подобных ситуациях подтверждение одной из них не означает опровержение тем самым другой. Обе эти системы должны проверяться самостоятельно от начала и до конца независимо от подтверждения одной из них.1

Значит, подтверждение одной версии по делу не всегда означает опровержение всех других. С другой стороны, опровержение всех версий, кроме одной, не дает оснований полагать, что оставшаяся неопровергнутой является истинной, за исключением тех случаев, когда круг версий гарантированно исчерпывающий. В этом плане можно говорить об общих версиях, объясняющих характер события в целом, количество которых строго ограничено. Например, при осмотре трупа следователь выдвигает четыре общие версии: убийство, самоубийство, несчастный случай, естественная смерть. Затем в ходе осмотра обнаруживаются доказательства, исключающие все варианты, кроме версии об убийстве, которую на данном этапе следователь принимает за истинную и приступает к дальнейшему анализу и проверке этой

1 См. Хмыров А. А. Основы теории доказывания. Краснодар, 1981. - С. 100-101.

113

^ версии. В отдельных же случаях нет гарантии того, что исследованием методом

исключения охвачен исчерпывающий круг версий и оставшаяся неподтвержденной является последней возможной по этому обстоятельству.

«Если версия подтверждается полностью, то она правильно и исчерпывающе объясняет все установленные по делу обстоятельства, как исходные, так и полученные в ходе ее проверки.

Однако иногда результаты проверки бывают иными. Некоторые факты «не вписываются» в содержание версии или противоречат ей. Такой результат может означать, что:

а) данный факт выходит за пределы события преступления, не имеет отношения к данному событию, не связан с ним;

б) версия в целом неправильна, не отражает объективно существующей связи между фактами и не может использоваться для направления расследования;

в) версия нуждается в корректировке с тем, чтобы объяснить всю % совокупность имеющихся фактических данных».1

Единственная подтвердившаяся в процессе доказывания версия «перестает в строгом смысле слова быть версией, она становится достоверным знанием о существенных обстоятельствах расследуемого преступления».

Процесс проверки версий подразумевает использование в качестве данных опровергающих либо подтверждающих версию только лишь тех, которые отвечают критериям доказательств. Высокий уровень организованной

  • преступности, низкая раскрываемость латентных преступлений, отсутствие государственного финансирования программы защиты свидетелей и другие причины обусловливают необходимость повышения эффективности деятельности органов расследования. Актуальность совершенствования и использования технико-криминалистических средств, а также тактических

1 Теория доказательств в советском уголовном процессе. Отв. ред. Жогин Н. В. М, 1973. - С. 425-426.

  • 2 Там же. - С.426

114

приемов в расследовании очевидна. Однако по сложным категориям преступлений, совершенных на профессиональном уровне, этих средств зачастую мало для получения достаточных доказательств по той или иной версии следствия. Разрешение проблемы недостаточности доказательств, полученных при производстве следственных действий, законодатель усмотрел в возможности использования результатов оперативно- розыскных действий в доказывании по уголовным делам в ч.2 ст. 11 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» в новой редакции от 12.08.1995 г. № 144-ФЗ. Законом предусматривается возможность использования результатов оперативно-розыскных действий «в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства РФ, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств».

Вопрос о способе преобразования результатов оперативно-розыскной деятельности в форму, позволяющую их использование в доказывании является ключевым и интересует нас постольку, поскольку следственные версии не могут быть преобразованы в достоверные знания посредством данных, являющихся результатом оперативно-розыскных действий, не прошедших трансформации в одну из форм, предусмотренных ст.69 УПК. Хотя прежним законом «Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации» от 13.03.1992 года № 2506-1 в ст. 10 предусматривалась возможность использования результатов оперативно-розыскной деятельности

непосредственно «в качестве доказательств по уголовным делам после их проверки в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством».

Исходя из смысла законодательного регулирования отношений, складывающихся при использовании данных, полученных в результате оперативно розыскных мероприятий, следует, что эти данные подчиняются правилам собирания, проверки и оценки доказательств, установленных Уголовно-процессуальным кодексом и не могут
непосредственно

‘СЗРФ.1995.№ЗЗ.Ст.3349

115

использоваться в качестве доказательств в той форме, которая соблюдалась на основе положений, регулирующих производство оперативно-розыскных мероприятий. Эти данные могут служить в качестве оснований для выдвижения версий с последующим получением доказательств.

Использование данных вышеуказанных мероприятий в качестве доказательств возможно только при прямом указании на это федеральным законом (как это было сделано в Федеральном законе «Об оперативно- розыскной деятельности в Российской Федерации» от 13.03.1992 г.) и введении в статью 69 действующего УПК отдельной категории доказательств -«материалы оперативно-розыскных мероприятий». При условии, если бы эти оба изменения законодательного регулирования исследуемого вопроса были воплощены, то материалы оперативно- розыскных мероприятий исследовались наряду с другими доказательствами по признакам, о которых мы скажем ниже.

Итак, требованиями, предъявляемыми к материалам, в которых зафиксированы результаты оперативно-розыскной деятельности выступают указания в документах на следующие обстоятельства: кем, когда, в процессе какого именно оперативно-розыскного мероприятия, где, при каких обстоятельствах, при участии каких лиц и использовании каких технических средств, какие сведения получены, какие предметы или документы обнаружены, которые из них или их отображений (ксерокопии, фотоснимки) прилагаются к материалам.

Представление материалов оперативно-розыскных мероприятий органу дознания, следователю, прокурору или суду осуществляется на основе постановления руководителя органа, осуществляющего оперативно- розыскную деятельность. В последующем эти материалы должны пройти проверку на законность производства и порядка проведения действий, в результате которых они получены.

На сегодняшний день, как показывает практика, на основе данных, полученных уполномоченными органами в процессе оперативно- розыскной

116

деятельности, формируются такие доказательства, как показания свидетеля, вещественные доказательства, иные документы.

Если это не противоречит интересам конспирации, лица, участвующие в производстве оперативно-розыскных мероприятий, могут быть допрошены в качестве свидетелей по делу в отношении обстоятельств, которые ими непосредственно наблюдались. В случае наличия показаний «с чужих слов» должен быть назван источник информации, который в последующем подвергается допросу.

Иными документами необходимо признавать только те, которые были получены от организаций, учреждений, предприятий, органов законодательной, исполнительной и судебной власти (рассматриваемых в качестве организаций, вне зависимости от властных полномочий) в процессе наведения справок. Если производилась фиксация наблюдаемого события при помощи технических средств, то после допроса лица, производившего применение фото-, кино-, видеосъемки, об условиях получения отображения обстоятельств события, производится выемка следователем (судом) носителей информации о событии преступления и приобщение их к делу в качестве вещественных доказательств. Такой же порядок предлагается применять при формировании доказательств из предоставляемых в распоряжение следствия носителей информации, полученных в результате применения гражданами технических средств фиксации информации, имеющей значение для дела. Хотя допускаем, что такие предложения (которые уже нашли место в правоприменительной практике) имеют ряд недостатков и вызывают обоснованные возражения.

По результатам опроса 50 следователей СУ ОВД и прокуратуры; См. также: Инструкция о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору или в суд. // Утверждена Приказом Федеральной службы налоговой полиции РФ, ФСБ РФ, МВД РФ, Федеральной службы охраны РФ, ФПС РФ, ГТК РФ и Службы внешней разведки РФ от 13 мая 1998 г. N 175/226/336/201/286/410/56.

117

В ракурсе рассматриваемых проблем следует упомянуть также о нетрадиционных методах получения информации об обстоятельствах дела.

Применение методов гипноза для получения информации о преступлении связано с разрешением ряда вопросов процессуального и этического характера. Использование гипноза для получения доказательств, по-нашему мнению, недопустимо, даже если есть добровольное согласие лица на применение к нему такого метода. Мотивируется это тем, что при применении гипнотического воздействия на допрашиваемого невозможно гарантировать обеспечение сохранения его конституционного права не давать показаний против себя и своих близких. Кроме того, психология и психиатрия еще не выработали критериев, необходимых для того, чтобы разграничить, какие сведения, полученные под гипнозом, достоверны, а какие - плод воображения, вызванного гипнозом. По нашему мнению, в исключительных случаях гипноз может использоваться в оперативно - розыскной деятельности. Однако возможность получения ориентирующей информации под гипнозом в » оперативно - розыскной деятельности нуждается в четком
нормативном

регулировании с указанием:

конкретных ситуаций, вызывающих необходимость применения

подобных мер;

степени тяжести преступлений, для выяснения информации о

которых допускается применение гипноза;

процедуры оформления добровольного согласия лица * подвергающегося гипнотическому воздействию, гарантирующей

исключение каких-либо злоупотреблений;

порядка и условий производства действия по получению (в том

числе условия обязательного участия в данном действии

специалистов медиков и психологов) и фиксации информации,

полученной от лица, находящегося под гипнотическим . воздействием;

118

статуса данных, полученных таким способом, как не имеющих никакого доказательственного значения.

О применении полиграфа - прибора, фиксирующего психофизиологические реакции человека (изменения кровяного давления, частоты пульса, глубины и частоты дыхания, кожно-гальванические реакции и т.п.) говорилось многими учеными уже давно и дискуссия по этому вопросу продолжается по сегодняшний день.1 Сейчас этот прибор достаточно широко применяется, и хотелось бы резюмировать вопрос не столько о возможности (недопустимости) его применения, сколько о перспективе значения данных полученных при его помощи. Доказательственного значения данные, полученные в результате применения полиграфа, не имеют и не должны приобретать, по крайней мере, до тех пор, когда техническое совершенство этого прибора достигнет уровня, позволяющего уровнять результаты его использования с заключением эксперта. Нынешние возможности полиграфа позволяют использовать их только в качестве ориентирующей информации. Интересными представляются перспективы использования такого прибора при технической разработке бесконтактного тестирования. Если не затрагивать этической стороны вопроса о негласном применении бесконтактного тестирования, то смею предположить, что такое его использование могло бы прекрасно дополнить тот спектр тактических приемов, которые признаются допустимыми для применения во время допросов. Однако именно из-за этической стороны этого вопроса, учеными высказываются категорические возражения против такого применения полиграфа. Однако нельзя не согласиться с заманчивостью перспективы значительного повышения качества

1 См. Криминалистика / Под ред. В. А. Образцова. М., 1997. - С. 319-325; Белкин Р. С. Курс криминалистики. Т.З.М.,1997.; Ларин А. М. Криминалистика и паракриминалистика. М.,1996.;идр.

См. Кореневский Ю. В. Доказывание в уголовном процессе (закон, теория, практика) // Доказывание в уголовном процессе: традиции и современность/Под ред. В. А. Власихина. -М.: Юристъ, 2000. - С. 94-96.

119

расследования, если полиграф будет использоваться не только в целях получения ориентирующей информации с обязательным предварительным согласием испытуемого (факт осознания чего уже сам по себе порождает непроизвольные реакции организма, вследствие волнения), а больше как специфическая форма наблюдения за реакцией допрашиваемого. Ведь ни один из следователей не обязан предупреждать допрашиваемого, что будет наблюдать за его реакцией на задаваемые вопросы, при ответе на них, при предъявлении доказательств внезапно после допущения легенды и т.д. В зависимости от совокупности признаков поведения допрашиваемого, изменение которых является следствием изменения физиологических реакций организма, следователь может грамотно строить тактику допроса.

Что касается вопроса использования в расследовании информации, полученной благодаря использованию экстрасенсорных способностей человека (позволяющих внечувственно воспринимать события прошлого, настоящего и будущего), то здесь в большем количестве случаев высказывается одна точка зрения, к которой мы присоединяемся. Состояние развития научных исследований в этой области не позволяет прибегать к получению такой информации даже в качестве ориентирующей. Возможно, в дальнейшем, в результате революционных научных открытий изменится отношение к такого рода методам информирования. Пока что не стоит даже отвлекать ни оперативного работника, а тем более следователя на применение подобных методов в расследовании.

Предварительное следствие представляет собой непрерывный процесс выдвижения и проверки версий, внешне выражающийся в проведении ряда следственных и иных процессуальных действий. Ведь в процессе проверки более общих версий обнаруживаются данные, обусловливающие необходимость разработки, выведения логических следствий и
проверки

120

частных версий, а от них, в связи с аналогичными обстоятельствами, обнаруживается необходимость в разработке и проверке других версий, и так до тех пор, пока достоверность не будет установлена окончательно.

Таким образом, идет постепенное формирование системы версий по делу, на основе которой может быть построена система доказательств, а проверка версий в ходе этого процесса позволяет приблизиться к истине, отталкиваясь от вероятностных догадок.

121

ГЛАВА 3. ЛОГИЧЕСКИЕ ВЫВОДЫ ПО РЕЗУЛЬТАТАМ ПРОВЕРКИ СЛЕДСТВЕННЫХ ВЕРСИЙ.

3.1. Оценка результатов проверки версий.

Оценка в наиболее общем виде представляет собой мнение, суждение о ценности или значении чего-либо.1 Объективность оценочного суждения гарантируется главным образом за счет сложившихся общих объективных условий деятельности людей, самой природы общественного бытия людей, на

2

основе которого складываются определенные нормы, оценки, стереотипы.

Общество само вырабатывает системы оценок (этических, эстетических, правовых и т.п.). Эти оценки выражаются в определенных образцах, стандартах поведения и деятельности. Оценочное высказывание будет объективным по своему содержанию в том случае «если значение, которое оно приписывает тому или иному объекту, будет отражать место, которое этот объект занимает в иерархии общественных ценностей».

«Вопрос о том, достигнута ли истина в результате проверки выдвинутых версий и проведенных следственных действий, решается следователем на основе оценки всего собранного доказательственного материала».4 С другой стороны, версии «содействуют правильной оценке всего собранного доказательственного материала с точки зрения его достоверности, относимости и полноты, поскольку такая оценка, как правило, невозможна в отрыве от выдвинутых версий и анализа результатов их проверки».5 При оценке результатов проверки версий проявляется фактор внутреннего убеждения.

См.: Ожегов С. И., Шведова Н. И. Толковый словарь русского языка. М., 1994. - С.477.

См.: Кравец А. С. Природа вероятности. М, 1976. - С. 28. 3 См.: Там же. - С. 27.

Арцишевский Г. В. Указанное сочинение. - С. 86. 5 Там же. - С. 87.

122

В логической структуре оценочного высказывания выделяются, как правило, четыре компонента: субъект, предмет, характер оценки (тип оценки) и основание.1 И если все эти компоненты строго определены, то оценочное высказывание получает вполне однозначную интерпретацию.

Что является результатом-проверки версии? На основе чего делаются выводы о соответствии, либо несоответствии версии объективной действительности? В процессе проверки версий следователем выявляются и аккумулируются сведения об обстоятельствах расследуемого преступления. Эти сведения должны быть получены в установленном законом порядке и должны содержаться в определенной процессуальной форме. В результате расследования следователь получает в свое распоряжение для оценки не только доказательства, но и другие собранные по делу данные. При этом оценка доказательств, уже собранных по делу, отличается от оценки других имеющихся данных. Необходимая следователю информация может быть получена и из непроцессуальных источников (оперативных данных, сообщений средств массовой информации, невербальных улик поведения обвиняемого и свидетелей при проведении следственных действий и т.п.). Эта информация может явиться основой для выдвижения версий, и оценка ее производится именно для установления возможности и необходимости их выдвижения, однако использование её для установления фактических обстоятельств по делу в свете процессуальных решений недопустимо. Для оценки результатов проверки версии должны использоваться только доказательства. Оценка доказательств позволяет сделать выводы о результатах проверки версий. «Оценка доказательств составляет необходимый элемент проверки версий и является логическим выводом, подводящим её итог». Для того чтобы объективно оценить результаты проверки версий, необходимо, чтобы субъект

1 См.: Ивин А. А. Основания логики оценок. М., 1970. - С. 12.

2 Арцишевский Г. В. Указанное сочинение. - С. 87.

123

познания придерживался требований, предъявляемых к процессу их выдвижения и проверки, о которых шла речь в предыдущей главе. Ничем заранее не обусловленная свободная субъективная оценка не может применяться в отношении доказательств.

Вероятностные системы, служившие основанием для поиска доказательств, реструктурируются. С одной стороны, вероятностные системы по причине их несоответствия действительности утрачивают своё познавательное значение. С другой стороны возможна некоторая корректировка в общем верной системы версий. Для выводов об итогах проверки версий необходимо произвести анализ в четырех аспектах:

  1. оценки итогов проверки отдельно взятой версии;
  2. оценки итогов проверки альтернативных систем версий;
  3. оценки итогов проверки всех версий;
  4. оценки доказательств.
  5. После проверки всех выдвинутых субъектом познания версий только одна из них находит свое подтверждение, в то время как остальные опровергаются собранными доказательствами.

Оценка итогов проверки отдельной версии заключается в выяснении вопроса о подтверждении или опровержении её полученными доказательствами. Фактические данные, совпадающие по содержанию с логическими следствиями, выведенными из версии, служат версии подтверждением. Данные, опровергающие объективное существование логических следствий, выведенных из версии, опровергают данную версию. Отсутствие доказательств подтверждающих версию, не является основанием для категорического вывода о неподтверждении версии. В то же время отсутствие опровергающих версию доказательств, рассматриваемое без учета иных данных, соответственно не служит подтверждением версии. Сопоставляя логические следствия с доказательственными фактами, необходимо учитывать все из вышеуказанных вариантов их соотношения.

124

Версию можно считать опровергнутой только лишь тогда, когда не только отсутствуют подтверждающие её, и только её, доказательства, но и есть доказательства, её полностью опровергающие. В том случае, если складывается такая следственная ситуация, в которой возможно однозначно судить о том, что исчерпаны все объективные возможности собирания доказательств и на этот момент по-прежнему отсутствуют доказательства, подтверждающие версию, то выводы по поводу истинности либо ложности данной версии должны производиться с учетом результатов проверки иных версий. А именно, если среди иных версий одна нашла подтверждение, то проверка завершается после опровержения остальных. Необходимо отметить двойственный характер влияния полученных в установленном законом порядке фактических данных на оценку результатов проверки версий. Как правило, полученными данными в силу их конкретности подтверждается одна версия, но и опровергаются другие. Причем версии, для которых такое доказательство служит либо подтверждением, либо опровержением, могут быть по отношению друг к другу не только альтернативными, но и соотносимыми. Оценивая итоги проверки соотносимых версий, следует учитывать, что фактические данные, подтверждающие одну из соотносимых версий, также могут подтверждать и другую. Соотносимость версий здесь указывает как раз на то принципиальное положение оценки итогов проверки версий, заключающееся в невозможности судить о подтверждении либо опровержении версии, пока доказательства не сравнили со всеми логическими следствиями, из всего ряда версий выдвинутых в отношении одного и того же обстоятельства.

Итак, оценивая результаты проверки отдельной версии, субъектом доказывания разрешаются следующие вопросы:

• являются ли полученные доказательства доказательствами
тех обстоятельств, в отношении которых построена версия; • • совпадают ли полученные доказательства по содержанию с логическими следствиями, выведенными из данной версии; •

125

• в какой форме связи (необходимой или случайной) находятся с версией логические следствия, совпадающие по содержанию с полученными доказательствами; • • все ли логические следствия, находящиеся в необходимой связи с версией, нашли свое подтверждение доказательствами; • • все ли возможности исчерпаны для выявления доказательств, тождественных по содержанию логически необходимым следствиям, существует ли достоверное объяснение невозможности их обнаружения. • Говоря об анализе альтернативных систем версий, к вышеуказанному перечню вопросов, добавляются следующие:

• опровергают ли полученные доказательства все иные версии, кроме одной, которой они служат подтверждением; • • служат ли эти же доказательства подтверждением иных соотносимых версий; • • не совпадают ли по содержанию логические следствия альтернативных версий, нашедшие свое фактическое тождество; • • в какой форме связи с альтернативной версией находятся логические следствия, объективное существование которых опровергается полученными доказательствами; • • нет ли иных доказательств, подтверждающих альтернативные версии. • Оценивая итоги проверки всех версий, необходимо, кроме того, разрешить иные вопросы:

  1. все ли версии проверены;
  2. существует ли объективная необходимость дальнейшего собирания доказательств;
  3. опровергнуты ли все соотносимые версии;
  4. опровергнуты ли все альтернативные версии;
  5. одна ли версия нашла подтверждение.

126

Итак, познавательно-поисковая деятельность следователя проходит в несколько этапов: после получения сообщения о преступлении он выявляет, анализирует исходную информацию, распознает тип следственной ситуации; затем выдвигает типовые или специфические версии, формирует стратегию расследования, при этом происходит формирование системы задач расследования, определение средств и приемов расследования; после этого все принятые решения реализуются при производстве следственных действий, анализируется текущая информация, корректируются тактические средства и приемы; в конце концов, все полученные доказательства систематизируются, принимается итоговое решение и оценивается достоверность всего доказательственного процесса.’

3.2. Оценка доказательств, собранных в результате проверки версий.

Доказательства являются результатом производства следственных действий, направленных на проверку версий, которые «выдвигаются и проверяются для достижения истины по делу, т.е. для достоверного установления всех юридически важных обстоятельств, проверяемого события». Так как версии выдвигаются и проверяются на всех этапах расследования, то и оценка собранных при этом доказательств производится также на всех стадиях уголовного процесса: от предварительного следствия вплоть до кассационного, надзорного процесса и пересмотра приговора по вновь открывшимся обстоятельствам. «Оценка доказательств служит необходимым условием целенаправленного ведения следствия и судебного

См.: Еникеев М. И. Юридическая психология. М, 1996. - С. 393.

Арцишевский Г. В. Выдвижение и проверка следственных версий. М, 1978. - С.86.

127

разбирательства, принятия законных и обоснованных процессуальных решений, правильного применения уголовного закона».1

Накопление доказательств является основным механизмом перехода от вероятности к достоверности в процессе доказывания обстоятельств уголовного дела. Но этот механизм действует только тогда, когда доказательства связаны между собой и с предметом доказывания.

Одновременно с накоплением доказательств происходит их оценка, целью которой является «законное, обоснованное и справедливое процессуальное решение, содержащее объективную истину».

В соответствии со ст. 71 УПК субъектами оценки доказательств являются суд, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание. Предметом оценки выступают доказательства, полученные по делу. Оценка доказательств носит уголовно-процессуальный характер, выражающийся в нескольких типах оценки, направленных на достижение единой цели, но имеющих самостоятельное процессуальное значение. К типам оценки доказательств относятся: оценка относимости, допустимости, достаточности доказательств. Одновременно с этими процессами проходит процесс формирования мнения о значении доказательств для расследования. При этом следует отметить, что доказательства только тогда имеют значение для расследования дела, когда они связаны друг с другом и с предметом доказывания.3 Основанием оценки доказательств выступает внутреннее убеждение субъекта оценки. Внутреннее убеждение формируется на основании принципов всесторонности, полноты и объективности исследования всех обстоятельств дела в их совокупности. В зависимости от типа оценки доказательств различают критерии оценки, которые согласовываются с принципами формирования внутреннего убеждения.

Теория доказательств в советском уголовном процессе. Отв. Ред. Жогин Н. В. М, 1973. - С. 427

Резник Г. М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. М., 1977. - С.1. 3 См.: Хмыров А. А. Основы теории доказывания. Краснодар, 1981. - С. 21-39.

128

Доказывается истина (т.е. обеспечивается достоверность) при помощи доказательств и их оценки. «Расследование не может считаться законченным, пока не достигнут очевидный перевес доказательств, при котором вывод по делу можно охарактеризовать как содержательно достоверный».

Итак, можно выделить четыре аспекта оценки доказательств:

1) оценка самих доказательств на предмет их относимости и допустимости; 2) 3) оценка отдельно взятого доказательства на предмет соответствия факту объективной действительности; 4) 5) оценка совокупности доказательств, как результата проверки версий; 6) 7) оценка совокупности доказательств на предмет
установления достаточности. 8) Оценка доказательств производится главным образом не формально - логическими методами, а по законам диалектики мышления.

С точки зрения психологии, оценка - «в значительной мере субъективно- психологическое понятие. Она связана с ценностной ориентацией оценивающего субъекта, со значимостью материальных и идеальных объектов для деятельности субъекта. Но в то же время оценка является не только субъективной категорией. Она основывается на объективной значимости фактов».2

Необходимо отметить, что юридической наукой ещё не выработано единое понятие оценки доказательств, уголовно-процессуальный закон также не раскрывает его содержания.

Возможно определить оценку доказательств как мыслительную деятельность субъекта доказывания, производимую им на основании закона и правосознания, в процессе которой происходит формирование внутреннего убеждения субъекта об относимости, допустимости, достоверности отдельных

Эйсман А. А. Логика доказывания. М, 1971. - С. 95. Еникеев М. И. Указанное сочинение. - С. 380.

129

^ доказательств и достаточности, взаимосвязи, значении и достоверности их в

системе доказательств по делу.

Подобным образом понимает оценку доказательств Р. С. Белкин: это «логический процесс установления допустимости и относимости доказательств, наличия и характера связей между ними, определение значения и путей использования доказательств для обнаружения истины».

Существует несколько позиций в понимании термина оценки доказательств.

  • Некоторые авторы понимают под оценкой умственный процесс, акт мысли. Такое толкование оценки судебных доказательств требует конкретизации в связи со спецификой уголовно-процессуальной деятельности.

По мнению А. М. Ларина, под оценкой доказательств понимается «процесс формирования суждений и умозаключений о фактах, устанавливаемых по делу».3 Однако суждения и умозаключения о фактах формируются далеко не только в форме оценки по тем критериям, которые

  • предусмотрены законом, но и в иных формах.

«Оценка доказательств представляет мыслительную деятельность следователя, прокурора, судей, осуществляемую в логических формах при соблюдении научной методологии познания, обеспечивающей достижение истины». Хотя в данном определении и указан специальный субъект оценки доказательств, но не учтено то обстоятельство, что общие положения научной методологии познания не могут обеспечить достижение истины в доказывании

  • по уголовным делам. Достижение истины в познании обстоятельств уголовного

Белкин Р. С. Собирание, исследование и оценка доказательств. М., 1966. - С. 66-67. См.: Арсеньев В. Д. Вопросы общей теории судебных доказательств. М, 1964. - С.130; Трусов А. И. Основы теории судебных доказательств. М, 1960. - С.87.

Ларин А. М. Доказывание на предварительном расследовании в советском уголовном процессе. М, 1961.-С. 123. Теория доказательств в советском уголовном процессе. Под ред. Жогина Н. В., М., 1973. - * С. 427.

130

дела невозможно без соблюдения методологии достижения достоверности в доказывании.

Ряд авторов связывает оценку доказательств с суждением о степени достоверности и значении доказательств.1 С таким мнением нельзя согласиться. Отдельно взятое доказательство, а также совокупность доказательств могут либо с достоверностью, либо с вероятностью по отношению к объективной действительности устанавливать обстоятельства, подлежащие доказыванию. Вероятность может иметь степени, но достоверность либо есть, либо её нет. Поэтому говорить о степени достоверности доказательств представляется неверным.

Ф. Н. Фаткуллин утверждает, что «содержанием оценки доказательств (фактических данных) охватывается определение, по крайней мере, таких их свойств, как:

• Конкретность, внутренняя согласованность и доброкачественность сведений, содержащихся в процессуальных источниках; • • Способность и достаточность этой информации подтверждать отдельные факты и обстоятельства; • • Доброкачественность материальных следов содеянного, имеющихся на приобщенных к делу вещественных объектах; • • Относимость к делу этих материальных следов и доказательственных фактов, а равно их взаимосвязи и отношения; • • Достоверность доказательственных фактов и материальных следов, их способность устанавливать юридически значимые обстоятельства дела; • 1 См.: Васильев А. Н., Мудьюгин Г. Н., Якубович Н. А. Планирование расследования преступлений. М., 1957. - С. 104.

131

• Достаточность всей совокупности собранных доказательств

(сведений о фактах, доказательственных фактов и материальных

следов) для достоверного вывода об обстоятельствах всего предмета

доказывания и полного уяснения тех свойств, которые имеют значение

по делу». Нельзя не согласиться, что именно эти вопросы

рассматриваются при оценке доказательств, однако следует отметить,

что в данном определении фактически излагаются в развернутой

форме задачи оценки по установлению относимости, допустимости,

значении и достоверности отдельных доказательств и достоверности

системы доказательств.

Следует выделить основные, необходимые признаки понятия оценки

доказательств. На наш взгляд, оценка доказательств включает в себя

следующие элементы. Процесс оценки доказательств является субъективной

логической мыслительной деятельностью, но при этом основывается на фактах

объективной действительности. Задачами оценки являются установление их

относимости, допустимости, достаточности и связи между собой и с предметом

доказывания, определение юридической значимости доказательств. Это

деятельность, входящая в компетенцию органов следствия и суда,

урегулированная уголовно-процессуальным законом. Хотя УПК РСФСР в

статье 71 «Оценка доказательств» не раскрывает содержание этого понятия, но

закрепляет основные правила оценки: «Суд, прокурор, следователь и лицо,

производящее дознание, оценивают доказательства по своему внутреннему

убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном

рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности, руководствуясь

законом и правосознанием.

Никакие доказательства для суда, прокурора, следователя и лица, производящего дознание, не имеют заранее установленной силы».

Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань, 1976. - С. 177-178.

132

Кроме того, каждый из субъектов доказывания имеет самостоятельное право на оценку доказательств, не зависящую от оценки иных лиц. Довольно часто на практике оценка доказательств, данная следователем, не согласовывается с последующей оценкой судом некоторых доказательств. Оценка доказательств на стадии предварительного расследования производится как следователем, так и прокурором и вышестоящим прокурором. Часть 2 ст. 127 УПК РСФСР закрепляет положение о том, что в случае несогласия следователя с указаниями прокурора о привлечении в качестве обвиняемого, о квалификации преступления и объеме обвинения, о направлении дела для предания обвиняемого суду или о прекращении дела, следователь вправе представить дело вышестоящему прокурору с письменным изложением своих возражений. В этом случае прокурор или отменяет указание нижестоящего прокурора, или поручает производство следствия по этому делу другому следователю.

Процессуальное оформление результатов оценки доказательств осуществляется путём составления соответствующих документов, связанных, как правило, с принятием каких-либо процессуальных решений по данному уголовному делу. Такими документами могут быть, например, постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого, постановление об избрании меры пресечения, обвинительное заключение, вердикт присяжных заседателей, приговор и т.п.

Определение относимости, допустимости, достоверности, достаточности доказательств производится сначала для выдвижения и проверки следственных и судебных версий, а затем и достоверных выводов по уголовному делу.

Под относимостью доказательств обычно понимается связь содержания

1 См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе. / Ред. Жогин Н. В., М.,1973. - С. 434.

133

последнего с обстоятельствами, подлежащими установлению по делу.

Многие авторы понимают относимость как свойство, И. Б. Михайловская называет его «свойством-способностью» доказательств. Это свойство выражает их существенную объективную связь с любым искомым фактом по делу.3

«Оценка относимости доказательств состоит в выявлении их связей с обстоятельствами, подлежащими доказыванию, объясняемой, в частности, действием общей причины. Поначалу знание об этой причине проблематично, по существу это несколько предполагаемых причин (версий), поэтому и доказательства сначала рассматриваются как предположительно относимые».

Оценка относимости доказательств, добытых в результате проверки версий, сопровождает весь процесс расследования по уголовному делу. До тех пор, пока следствие не приходит к окончательному выводу о соответствии знаний обстоятельствам преступления, относимость доказательств рассматривается как способность подтверждать ту или иную версию. А поскольку такой вывод должен быть сформирован на основе только тех доказательств, которые являются подтверждением единственно верной версии следствия, вопрос об относимости всех иных доказательств разрешается отрицательно. Таким образом, вопрос об относимости доказательств окончательно разрешается вместе с вопросом о достоверном установлении с их помощью обстоятельств расследуемого дела.

Предметом горячих споров юристов в научной литературе последних лет стал вопрос о критериях допустимости доказательств.

См.: Резник Г. М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. М., 1977. -СП.

Михайловская И. Б. Относимость доказательств в советском уголовном процессе. // Советское государство и право, 1958г., №12. - С. 120.

См.: Фаткуллин Ф. Н. Указанное сочинение. - С. 121.

Теория доказательств в советском уголовном процессе. / Ред .Жогин Н. В., М, 1973. - С. 435.

134

Конституция РФ в ч.2 ст. 50 гласит: «При осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением закона». В ч.З ст.69 УПК РСФСР требование о допустимости доказательств излагается следующим образом: «Доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания обстоятельств, перечисленных в ст.68 настоящего Кодекса».

Оценка доказательств с точки зрения их допустимости - это решение вопроса о том:

1) разрешает ли закон использовать данного вида источник фактических данных по уголовному делу; 2) 3) не было ли допущено нарушений процессуального закона при получении и закреплении информации; 4) 5) отразились ли процессуальные нарушения, если они были допущены, на достоверности и полноте соответствующей информации; 6) 7) использованы ли все необходимые источники для установления фактических данных».1 8) «Для всех следственных действий обязательно соблюдение требований уголовно-процессуального закона: об основаниях производства данного действия; о субъекте и участниках следственного действия; о порядке производства следственного действия».2 Г. М. Резник пишет: «Признать доказательство допустимым - значит сделать вывод о соблюдении требований закона, предъявляемых к его процессуальной форме, которая включает в себя:

Теория доказательств в советском уголовном процессе. / ред. Жогин Н. В., М., 1973. - С. 435-436.

2 Зеленский Д. В. Проблемы допустимости доказательств, собранных в ходе отдельных следственных действий. // Юридическая наука - Краснодар, 1995. - С.281-282.

135

а) источник; б) условия; в) способы получения и закрепления сведений об обстоятельствах дела».1

Подобный подход к определению оценки допустимости доказательств, по нашему мнению, нуждается в существенном дополнении. В таком контексте не разрешаются вопросы о существенных и несущественных нарушениях закона; о нарушениях, влекущих недопустимость оправдательных доказательств; о разрешении данных вопросов в суде присяжных.

Особенно остро встает вопрос о допустимости доказательств в разрезе проблемы существенных и несущественных нарушений уголовно процессуального закона. В уже указанной работе «Теория доказательств в советском уголовном процессе» утверждается, что «оценка допустимости доказательств не сводится к формализованному оперированию ими (тем более, что речь идет о правилах высокой степени общности), она невозможна без привлечения правосознания судей». Но, на наш взгляд, правосознание судей является необходимым для привлечения к оценке допустимости доказательств, полученных с нарушениями на предмет признания этих нарушений существенными либо несущественными.

В судебной практике довольно часто возникают ситуации, когда суд признает доказательства, собранные на предварительном расследовании, недопустимыми.

Так, например, решением судьи Саратовского областного суда от 22.11.95г. были признаны недопустимыми доказательствами протоколы следственных действий, проведенных без участия понятых, когда их участие по закону является обязательным. В судебном заседании защитником было заявлено ходатайство об исключении из разбирательства дела в суде присяжных заседателей как недопустимых доказательств протоколов выемки

Резник Г. М. Указанное сочинение. - С. 7.

Теория доказательств в советском уголовном процессе. / Под ред. Жогина Н. В., М.,1973. -С.436.

136

одежды потерпевшей и подсудимого по тем основаниям, что они были проведены с нарушением требований закона в отсутствие понятых. Суд данное ходатайство удовлетворил.1

По другому делу Ф. обвинялся, в том числе на основе показаний его жены. Протокол допроса жены Ф. был признан судом недопустимым, так как положение ст. 51 Конституции РФ ей не разъяснялось при допросе.

Однако единства в науке и в судебной практике при признании доказательств недопустимыми до сих пор не достигнуто.

В связи с этим предлагаются различные варианты совершенствования действующего уголовно-процессуального закона. Так, например, В.Зажицкий считает, что «… в процессе признания доказательств недопустимыми в УПК целесообразно использовать термин «существенные нарушения закона» (такой подход реализован в ст.ст. 342 и 345 действующего УПК, предусматривающих существенные нарушения закона как основания к отмене или изменению приговора в кассационном порядке). Конечно, нельзя не учитывать сложности, возникающие при применении правовых предписаний, выраженных с помощью оценочных терминов. Это способно расширить «сферу усмотрения» органов и должностных лиц, осуществляющих производство по уголовным делам, и не способствует единообразному применению закона. По возможности следует избегать оценочных терминов, применяя их лишь в исключительных случаях».3

В ч.1 ст. 345 дано понятие нарушений уголовно-процессуального закона,

  • которые признаются судом существенными - это такие нарушения требований

статей Уголовно-процессуального Кодекса, которые путем лишения или

стеснения гарантированных законом прав участников процесса при

рассмотрении дела или иным путем помешали суду всесторонне разобрать дело

См.: Российская юстиция, 1996. №3. - С. 15. 2 См.: Законность, 1998. №3. - С. 60. I • Зажицкий В. О допустимости доказательств. // Российская юстиция, 1999. №3. - С. 27.

137

А и повлияли или могли повлиять на постановление законного и обоснованного

приговора.

Нарушения уголовно-процессуального закона, которые не повлияли и не могли повлиять на законность и обоснованность приговора, определения, постановления, признаются несущественными.

Конкретное нарушение уголовно-процессуального закона может быть признано существенным или несущественным в зависимости от обстоятельств дела. Например, нарушения, допущенные при производстве осмотра, обыска, следственного эксперимента, предъявления для опознания, могут привести к утрате доказательственного значения протоколов этих действий и, тем не менее, не будут признаны существенными нарушениями, если это не повлекло существенной утраты полноты доказательств и не могло повлиять на выводы, содержащиеся в приговоре. Если же утрата названных доказательств могла повлиять на выводы суда, допущенные нарушения закона признаются существенными.’

  • Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении N 8 от 31 октября 1995 г. “О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия” разъяснил, что доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией Российской Федерации права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их

  • собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами.2

Следует отметить, что помимо соблюдения норм закона, требования к допустимости включают в себя соблюдение этических норм. А. П. Рыжаков при

1 См.: Бюллетень Верховного Суда РФ (РСФСР), 1986. N 7. - С.З; 1989, N 1. - С.9; 1994. N 5. - C.14;1997.N2.-С.18.

  • 2 См.: Сборник постановлений Пленумов по уголовным делам. - М.: “Спарк”, 1998. - С.534.

138

т определении понятия допустимости доказательств прежде всего указывает на

их соответствие нормам нравственности, истинности, «…а равно требованиям закона относительно источника, способа и вовлечения в уголовный процесс фактических данных».1

Б. Комлев предлагает закрепить в УПК в отдельной главе «Нарушения закона, влекущие исключение доказательств из процесса доказывания» перечисленные им случаи нарушения закона.2 Перечисление нарушений, подобных предлагаемым Б. Комлевым, нашло свое отражение в многочисленных постановлениях Президиума Верховного суда в случаях наличия оснований к отмене или изменению приговоров ввиду нарушений закона.3

Однако, на наш взгляд, любой перечень нарушений закона не может быть исчерпывающим. Уголовно - процессуальный закон регулирует неопределенное количество рассмотрений уголовных дел, каждый случай индивидуален, имеет свои особенности, в то время как закон
универсален по

  • своему содержанию. Поэтому нет необходимости включать в закон подробный перечень существенных нарушений закона, влекущих признание доказательств недопустимыми. Однако критерий существенности нарушений процесса доказывания для оценки допустимости доказательств, ввести в текст закона необходимо.

Вопрос о допустимости доказательств на данный момент разрешается, как правило, только судом. По нашему мнению, следователь в случаях наличия

  • сомнений по поводу допустимости того или иного доказательства должен сам произвести все необходимые действия для устранения таких сомнений. К

Рыжаков А. П. Уголовно-процессуальное доказывание: понятие и средства. М, 1997. -С.54.

См.: Комлев Б. Нарушения закона, влекущее исключение показаний свидетеля, потерпевшего из процесса доказывания. // Законность, 1997. №12. - С. 16-18. 3 См., например: Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1978. N 2. - С.7; 1981. N 5. - С.4-5; 1992. N 1. - СЮ; 1979. N 10. - С. 13; 1982. N 9. - С.9-10; Бюллетень Верховного Суда СССР, 1975. N 6. - С.28-31; 1979. N 4. - С.31; Бюллетень Верховного Суда РФ, 1992. N 2. - С. 12. и

  • др.

139

сожалению, нередко органы предварительного расследования по- прежнему стремятся не к объективности исследования обстоятельств дела, а к обвинению лиц, подозреваемых в совершении преступления. Иногда доказательства виновности появляются в показаниях лиц, подозреваемых в совершении преступления, после проведенной с ними так называемой «оперативной работы», сопряженной с угрозами, физическим насилием, пытками. Возможность сделать заявление о неправовой форме получения подобных доказательств у лиц, которым вменяется совершение преступления, появляется только в суде. Суд, хотя и исключает такие доказательства из числа допустимых, вынося приговор, однако сам факт наличия в деле хотя и недопустимых, но обвинительных доказательств серьезно воздействует на формирование внутреннего убеждения суда. Поэтому, кроме установления жестких критериев недопустимости доказательств в законе, необходимо возложить обязанность исключения их из числа доказательств еще и на самого следователя и на лицо, осуществляющее надзор за производством предварительного следствия. Это позволит формировать внутреннее убеждение суда объективно, без учета доказательств, полученных недопустимым способом. В то же время подобная норма позволит повысить качество расследования.

В действующий уголовно-процессуальный кодекс необходимо внести отдельной статьей следующие дополнения. В качестве критерия существенности нарушений уголовно-процессуального закона, возможно предложить следующую формулировку: «Нарушениями закона, влекущими исключение доказательств из процесса доказывания, признаются все те отступления от требований закона при собирании и фиксации доказательств, которые противоречат принципам процесса, ущемляют права участников, ставят под сомнение достоверность полученных фактических данных и не могут быть устранены в установленном настоящим законом порядке.

140

Решение об исключении доказательств, полученных с нарушениями закона, влекущими их исключение, обязаны выносить орган дознания, следователь, прокурор, суд на любой стадии предварительного и судебного следствия незамедлительно после получения к тому достаточных оснований».

Одна из проблем заключается в том, что к делу могут привлекаться только те доказательства, которые перечислены в ст. 69 УПК, однако на практике часто в качестве доказательств суды позволяют допускать такие документы как «явка с повинной», «объяснение» и т.д., то есть допускается использование в качестве доказательств материалов, таковыми не являющихся. В литературе имеются указания на то, что такая практика недопустима.

Проблематика данного вопроса обусловлена возможностью толкования содержания такого источника доказательств, предусмотренного ч.2 ст.69 УПК, как иные документы. Статьей 88 УПК разъясняется, что «документы являются доказательствами, если обстоятельства и факты, удостоверенные или изложенные предприятиями, учреждениями, организациями, должностными лицами и гражданами, имеют значение для уголовного дела». Несомненно, что под такими документами подразумевались различного рода справки, сообщения и удостоверения организаций, характеристики обвиняемого, акты, ведомости, отчеты, расписки и иные документы, изготовленные не в ходе процессуальной деятельности различных органов и лиц. Однако тенденцией для многих ученых, а соответственно и практических работников, в толковании содержания рассматриваемого источника доказательств служило утверждение, высказанное в наиболее полной монографии о доказательствах: «В процессе проверочных действий органа, разрешающего вопрос о возбуждении уголовного дела, нередко поступают различные
заявления и сообщения

См.: Григорьева Н. Исключение из разбирательства дела недопустимых доказательств. // Российская юстиция, 1995. №11. - С. 5-6; Лупинская П. Допустимость доказательств: пора обеспечить единство судебной практики. //Российская юстиция, 1998. №11. - С.23.

См.: Ляхов Ю. А. Допустимость доказательств в российском уголовном процессе. М.: «Экспертное бюро», 1999. - С.42; Уголовный процесс// Учебник под ред. П. А. Лупинской. М, 1995.-С. 190.

141

граждан, объяснения (рапорты) должностных лиц об известных им обстоятельствах дела. То обстоятельство, что заявление или объяснение содержит фактические данные об обстоятельствах, которые должны стать предметом допроса заявителя, не лишает самостоятельного доказательственного значения поступившее заявление или объяснение». Аналогичного мнения придерживается, например, С. А. Шейфер, включая в число трех категорий доказательственных материалов, получаемых в стадии возбуждения уголовного дела, наряду с протоколом осмотра места происшествия «1) заявления и сообщения о совершенном преступлении, публикации, протокол явки с повинной, а также материалы, лежащие в основе этих сообщений; 2) документы справочно-удостоверительного характера, которые поступили вместе с заявлением либо даже дополнительно истребованы (эти материалы рассматриваются как «иные документы»)». Н. М. Кипнис считает не соответствующими требованиям допустимости сведения, составляющие содержание такого доказательства, как иной документ, получаемые в стадии возбуждения уголовного дела в форме объяснений и всевозможных рапортов сотрудников милиции и т.п. Тем не менее, им, в порядке исключения, придается доказательственный статус «иных документов» данным, содержащимся в заявлении, сообщении о преступлении, публикациях, протоколе явки с повинной, а также в материалах, которые послужили основанием для этих заявлений, сообщений, публикаций или поясняют их в рамках уголовно- процессуальных отношений.3

При таком подходе исчезает разница между доказательствами и иными материалами, получаемыми в ходе производства по делу, и, соответственно,

Теория доказательств в советском уголовном процессе. М, 1973. - С. 685.

Шейфер С. А. Законность способа получения предметов и документов как фактор их допустимости.// Материалы всероссийской научно-практической конференции - Допустимость доказательств в российском уголовном процессе. Ростов-на-Дону: Издательство СКАГС, 2000. - С. 40.

См.: Кипнис Н. М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М.:Юристъ, 1995. - С. 44 - 46.

142

отпадает необходимость трансформации результатов оперативно- розыскных действий в доказательства. Материалы, содержащие сведения о совершенном преступлении в вышеуказанных формах, не соответствуют требованиям допустимости:

источник сведения как составная часть доказательства недопустим в стадии возбуждения уголовного дела, не предусматривающей деятельности по собиранию доказательств (за исключением протокола осмотра места происшествия); сведения получены ненадлежащим лицом, не принявшим дело к своему производству ввиду отсутствия возбужденного уголовного дела;

сведения получены вне производства следственных действий и не

получили трансформации в форму доказательств в порядке,

позволяющем судить об их достоверности, отличающемся от

произвольного причисления материалов, содержащих данные

сведения, к иным документам.

Конечно, нельзя и отрицать огромное ориентирующее значение этих

данных. Также велико значение их в уголовном процессе для вынесения

решения о возбуждении уголовного дела. Эти данные являются вероятными, на

их основе строятся следственные версии. Среди них протокол явки с повинной

должен рассматриваться не более как заявление о совершенном преступлении,

дающее следователю возможность, кроме построения версий относительно

сведений в нем содержащихся, предположить один из вариантов содержания

показаний данного лица, которые должны быть получены в ходе предстоящего

допроса с применением процессуальных правил его производства.

В связи с вышеизложенным, заслуживает внимания предложение Ю. А. Ляхова о формулировке содержания ч.1 ст.80 проекта УПК РФ «иные документы»: «Документы признаются доказательствами, если они изготовлены не в ходе процессуальной деятельности, а сведения,
изложенные или

143

удостоверенные в них организациями, их объединениями, должностными лицами и гражданами, имеют значение для уголовного дела».1

Трудности процесса расследования по тщательно распланированным преступлениям, совершенным организованными группами, налицо и явно требуют совершенствования законодательной базы, расширяющей возможности доказывания. Однако, использование в качестве доказательств материалов предварительной проверки в доказывании невозможно до тех пор, пока законодателем не будут определены конкретные соответствующие источники доказательств для сведений, содержащихся в таких материалах, и возможность их использования в доказывании, несмотря на получение до возбуждения уголовного дела. Раз выявилась такая тенденция в деятельности судов, то законодателю следует обратить на неё внимание при разработке нового уголовно- процессуального закона.

Так, в московском горсуде в 1995 году рассматривалось дело Рахимова. На обсуждение сторон был поставлен вопрос об исключении из разбирательства дела заявления обвиняемого о совершенном им преступлении («явка с повинной»).

Ходатайства об исключении из разбирательства дела этого материала ни одна из сторон не заявила. Подсудимый и его защитник настаивали на том, чтобы факт явки с повинной был предметом разбирательства в судебном заседании.

Исходя из принципа состязательности и положений ч.З ст.69 УПК о том, что доказательства, полученные с нарушением закона, не могут быть положены в основу лишь обвинения, судья принял решение - указанные материалы не исключать из разбирательства дела.2

Отметим, что ч.З ст.69 УПК говорит именно о доказательствах, а не о материалах, таковыми не являющимися. Во-вторых, действительно, если со

Ляхов Ю. А. Допустимость доказательств в российском уголовном процессе. М: «Экспертное бюро», 1999. - С. 43 2 См. Российская юстиция, 1995. №9. - С.6.

144

стороны защиты поступает ходатайство о допущении к рассмотрению оправдательного доказательства, полученного с нарушениями закона, такое доказательство должно быть признано судом допустимым. В- третьих, если доказательство, полученное с нарушением закона, по ходатайству защиты будет допущено к разбирательству дела, то государственный обвинитель не лишается права оспаривать его достоверность и доказывать, что нарушения, допущенные при собирании доказательств, повлияли на его достоверность.’

В литературе описан пример, когда судом присяжных лицо было признано виновным в разбойном нападении, хотя в деле имелось оправдывающее его доказательство. Настоящий преступник при совершении нападения в присутствии свидетелей порезал руку. С места происшествия был взят анализ крови, который показал, что у преступника первая группа крови. Анализ же крови обвиняемого показал, что у него вторая группа, то есть он не виновен в совершении преступления. Однако, при назначении и проведении экспертизы был нарушен уголовно-процессуальный закон. Заключение эксперта судом было признано недопустимым доказательством. Присяжные заседатели не знали о существовании данного доказательства, и это обстоятельство сделало невозможным вынесение ими оправдательного приговора.

В соответствии с вышеизложенными предложениями о критериях существенных нарушений закона, влекущих обязательное признание доказательств недопустимыми, следует, что в иных случаях признание доказательств недопустимыми является правом, а не обязанностью суда. А в случае если защита ходатайствует о допущении к рассмотрению оправдательного доказательства, полученного с нарушениями закона, когда

См. Григорьева Н. Принципы уголовного судопроизводства и доказательства. //Российская юстиция, 1995. №8. - С.40. См.: Рыжаков А. П. Указанное сочинение. - С.53.

145

нарушения не влекут обязательное его исключение из процесса доказывания, суд должен признать такое доказательство допустимым.1

Что касается суда присяжных заседателей, то здесь нет единого мнения по поводу возможности присяжных объективно оценить представленные доказательства. Есть мнение, что «устроители суда присяжных были большие идеалисты и верили в то, что народ, «люди с улицы» обладают какой-то особенной, так сказать, коллективной мудростью, и потому будут судить по правде, то есть по совести, по справедливости. Однако главным аргументом против суда присяжных как раз и является то, что такой суд судит, исходя из своего понятия справедливости».

Существует противоположное мнение. Например, В. Мельник в статье «Здравый смысл в процессе доказывания», признает оценку присяжных объективной и пишет, что при этом суд должен руководствоваться, прежде всего, здравым смыслом. При этом он ссылается на работы ученых прошлого века (Владимирова А. Е., Гогеля С). В статье обращается внимание на то, что по сложным делам, при неясной и непонятной картине расследуемого события, дефиците или противоречивости доказательств, не каждый судья, следователь, прокурор и адвокат способен сообразить, догадаться и найти фактические обоснования для объективной проверки и оценки доказательств. Это происходит даже в тех случаях, когда некоторые или многие фактические основания, уже отражены в материалах дела. По мнению В. Мельника, в подобных случаях решающее значение для обнаружения необходимых фактических оснований имеют «не юридические знания, а здравый смысл, основанный на естественной человеческой логике и выстраданных человеческим опытом разнообразных житейских знаниях об окружающей действительности … именно благодаря огромному запасу житейских знаний об

Возможно данная позиция требует более широкого обоснования, но автор не ставил перед собой задачу исследования проблемы «асимметрии доказательств». Мельников С. Пир во время Чечни. // Российская юстиция, 1995. №9. - С.9.

146

окружающей среде коллегия из двенадцати присяжных заседателей способна не только поставить допрашиваемым правильные дополнительные, уточняющие и контрольные вопросы, ответы на которые помогают отличить истину от лжи, но и разоблачить различные фальсификации доказательств, к которым нередко прибегают заинтересованные лица. Вот почему в суде присяжных так часто «рассыпаются», как карточный домик, плохо расследованные, «шитые белыми нитками» дела, которые обыкновенно «проходят» в народных судах».

Противники суда присяжных заседателей часто ссылаются на то, что такие суды выносят большое количество оправдательных приговоров. Статистика за 1999 год свидетельствует, что из ста рассмотренных судами присяжных дел, по двадцати выносятся оправдательные приговоры, то есть доля оправдательных приговоров составляет 20%. Тогда как доля оправдательных приговоров, выносимых судами общей юрисдикции, составляет 0,36%. Сторонники суда присяжных сравнивают эти данные со статистическими данными прошлых лет. Так, в дореволюционной России судами присяжных выносилось 30% оправдательных приговоров, а во времена диктатуры И. В. Сталина трибуналы в 10% случаев оправдывали подсудимых. Различия в соотношении выносимых судами присяжных заседателей и судами общей юрисдикции обвинительных и оправдательных приговоров А. М. Лариным объясняется следующим образом: «В конечном счете, приговор во многом зависит от того, удалось ли прокурору убедить двенадцать присяжных в том, что в преступлении виновен подсудимый и никто другой. А для этого требуются надежные доказательства, собранные на предварительном следствии, изощренное умение вести допросы в суде, мастерское владение словом в судебных прениях. Но по ряду причин профессиональный уровень следователей из года в год снижается. Утрачивается преемственность, тает школа государственного обвинения. Поэтому не удивительно, что в судебном

Мельник В. Здравый смысл в процессе доказывания. // Российская юстиция, 1995. №8. - С. 8-9.

147

состязании перед присяжными опытные адвокаты нередко берут верх над обвинителями».

А какими критериями, правилами оценки доказательств руководствуются присяжные заседатели? Обязанность присяжных заседателей состоит в том, чтобы на основе собственной оценки доказательств признать, установлены или не установлены те или другие из обстоятельств дела. Присяжные вправе принять и оценить как доказательства только те из источников доказательств, которые предусмотрены в ч.2 ст.69 УПК и были рассмотрены в данном судебном разбирательстве. Нельзя рассматривать как доказательство обвинительное заключение: присяжные не вправе считать его доказательством вины подсудимого, делать на его основе какие-либо выводы о виновности подсудимого. Аналогичная оценка придается применяемой к подсудимому мере пресечения, заявлений, аргументов, приведенных в ходе судебного разбирательства прокурором, защитником, прозвучавшим в судебных прениях - они могут служить только тому, чтобы разобраться в доказательствах, кроме того, предположения также не могут рассматриваться присяжными как доказательства. В ходе совещания при вынесении вердикта скамьёй присяжных заседателей могут быть приняты во внимание (учтены) только те доказательства, которые не были исключены из разбирательства дела. Любое заявление о данном деле, которое было сделано вне судебного разбирательства: освещение процесса в газетах, на телевидении, по радио - присяжные не вправе учитывать при вынесении вердикта. Кроме того, недопустимо, чтобы сама тяжесть выдвинутого против подсудимого обвинения повлияла на оценку доказательств. Также требуется объективность при оценке показаний подсудимого. Каждый из присяжных заседателей должен оценить доказательства самостоятельно, по своему внутреннему убеждению и совести.

Ларин А. М. Иного пути для нас нет. Открытое письмо противникам суда присяжных. // Российская юстиция, 1999. №2. - СЮ

О проблеме определения допустимости доказательств в суде с участием присяжных заседателей речь пойдет далее.

148

Таким образом выглядят общие правила оценки доказательств, объясняемые судьей, вполне понятно, в доступной практически любому здравомыслящему человеку форме. Кроме этих правил, судьей дается ряд разъяснений, имеющих важное значение для оценки доказательств: о презумпции невиновности, о толковании неустранимых сомнений виновности лица в пользу подсудимого, оценки доказательств в совокупности, о значении различных видов доказательств и пр.1

Проект УПК в критерии оценки доказательств также вводит понятия совести и справедливости. Возможно ли вводить в число критериев оценки такие категории, в то время, когда наше общество, которому предстоит использовать и применять новый уголовно-процессуальный закон, идеологически разобщено, отсутствуют единые, объединяющие всех (или большинство) установки нравственного характера. «Произошел и продолжается размыв духовных, нравственных начал и устоев, который все более и более принимает неуправляемый и необратимый характер».2

Как нам представляется, оценка доказательств судом присяжных осуществляется несколько односторонне. Действительно, присяжные заседатели руководствуются таким критерием, как «совесть», который различно интерпретируется в наше время. Более того, зачастую практика демонстрирует, что выводы суда присяжных основываются более на эмоциональных мотивах, а не на основе доказательств собранных по делу. Утверждения о том, что неадекватная оценка доказательств судом присяжных обусловлена той причиной, что государственное обвинение находится по уровню профессионализма в стадии начального развития, находят с нашей

См.: Суд присяжных. Пособие для судей. Вицин С. Е., Михайловская И. Б. и др. /Ред. С. Тоймен, М., 1994. - С. 112-122.

Зеленский Д. В. О некоторых вопросах оценки доказательств при судебном рассмотрении уголовного дела.//Проект УПК и проблемы правоприменительной деятельности. Сборник тезисов региональной научно-практической конференции под. Ред. Зеленского В. Д., Кудина Ф. М., Хмырова А. А. - Краснодар, Кубанский государственный аграрный университет, 1999. - С.132-133.

149

стороны возражения. Состязательность сторон в суде присяжных одинаково требовательна как к обвинителям, так и к защитникам. И той, и другой сторонам процесса законом предоставляются равные условия. И если профессионализм обвинителей ниже уровня профессионализма адвокатов, то это недостатки скорее кадровой политики, чем самого суда присяжных.

Присяжными заседателями оценивается не весь предоставляемый органами предварительного расследования комплекс доказательств, а только лишь те доказательства, которые председательствующим признаны относимыми и допустимыми. Очень важно, чтобы председательствующий обеспечил невозможность ознакомления присяжных с лишними, неотносимыми доказательствами и доказательствами, полученными с существенными нарушениями закона.

Закон (ст.446 УПК РСФСР) требует-, чтобы с участием присяжных заседателей не исследовались обстоятельства, связанные с прежней судимостью обвиняемого. То есть доказательства, свидетельствующие об этих фактах, не могут относиться к делу, рассматриваемому в суде присяжных. В науке рассматривается вопрос о закреплении в законе определенных случаев, когда в изъятие из общего правила, допустимо оглашение данных о прежних судимостях обвиняемого. Они уже подсказаны практикой. Речь идет, прежде всего, о ситуациях, когда указанные сведения могут стать доказательствами события преступления, способа его совершения и других обстоятельств, оценка которых входит в компетенцию присяжных.]

С одной стороны, когда судами общей юрисдикции оценивается весь комплекс доказательств, ими обозреваются и недопустимые доказательства, как обвинительного, так и оправдательного характера. Хотя формально суд и исключает такие доказательства из числа тех, на которых обосновывается приговор, но, тем не менее, какая-то доля
субъективности внутреннего

См.: Воскресенский В. Проблемы доказывания обвинения.// Российская юстиция, 1995. №4. -С.4.

150

убеждения воспринимает их при оценке всего комплекса доказательств для вынесения приговора. С другой стороны, данное положение закона вполне объективно, поскольку ограждает присяжных от воздействия на них информации, полученной незаконным путем. Проблема же заключается в том, что судья может достаточно свободно трактовать понятие недопустимости доказательств.

Суды далеко не во всех случаях признают допустимыми доказательства, полученные от правоохранительных органов зарубежных государств. «Порядок получения доказательств в других государствах не регламентирован в УПК РСФСР, в международных соглашениях освещен не полностью, в связи с чем, вопрос об исключении доказательств, полученных в других государствах проблематичен».’

Е. Сидоренко в статье «Допустимость доказательств, полученных на территории других государств» утверждает, что «при оценке допустимости доказательств, полученных в других государствах, следует исходить из того, что доказательства могут считаться допустимыми, если они получены на законных основаниях, то есть в рамках самостоятельного расследования или по отдельным поручениям следственных органов России; компетентными лицами (сотрудниками полиции, прокуратуры, судебных органов); с соблюдением процессуальных норм этих государств; с закреплением в форме процессуальных документов, имеющих аналоги в уголовно-процессуальном законодательстве России». При этом автор ссылается на то, что таким образом собирались и оценивались доказательства по делу Д. Якубовского о хищении из Российской национальной библиотеки. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РФ признала эти Доказательства допустимыми.

Комлев Б. Исключение доказательств, полученных в других государствах из процесса доказывания. // Законность, 1998. №3. - С.21-24.

Сидоренко Е. Допустимость доказательств, полученных на территории других государств. // Законность, 1998. №2. - С.26.

151

Представляется достаточно обоснованным мнение о том, что, для предотвращения возможности исключения доказательств из процесса доказывания целесообразно в поручениях об оказании правовой помощи излагать просьбу о приложении к протоколу следственного действия копии положения УПК государства, регламентирующего производство данного следственного действия.1

После того как оценены относимость доказательств и их допустимость, субъект познания переходит к оценке их достоверности.

«Соблюдение процессуальных правил собирания и закрепления ещё не позволяет считать доказательство достоверным».2

Содержание процесса оценки достоверности доказательств возможно рассматривать в составе нескольких элементов логико-аналитической деятельности субъекта доказывания:

• изучение лица, располагающего сведениями (свидетеля, потерпевшего, эксперта и т.д.), с точки зрения его способности давать правдивые показания (заключения); • • изучение характера и условий обнаружения материального носителя информации (предмета, документа); • • анализ содержания сведений (последовательность и полнота изложения, наличие противоречий, неточностей, пробелов, обоснованность выводов, основанных на данных науки и т.д.); • • сопоставление информации, полученной из данного процессуального источника, с информацией, полученной из других процессуальных источников.3 • См. Комлев Б. Указанная статья. Резник Г. М. Указанное сочинение, с. 10.

См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе. / Под. ред. Жогина Н. В., М., 1973.- С. 436.

152

Так, при оценке достоверности заключения эксперта следует обращать внимание на следующие вопросы: имеется ли у эксперта специальное образование и опыт соответствующей работы, каковы порядок назначения экспертизы и характер вопросов, выносимых следователем на разрешение эксперта, имеются ли последовательность, научная обоснованность, полнота и точность исследования, не применяет ли он ненаучные методы при исследовании. Несмотря на то, что следователь, прокурор, а также судья не обладают специальными познаниями, какими обладает эксперт, они имеют право оценивать достоверность данного им заключения так же как и других доказательств по делу (на основе своего внутреннего убеждения). В соответствии с законом данное доказательство не имеет для них заранее установленной силы.

После того как доказательства оценены с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности, субъект познания приходит к оценке их достаточности. Ещё Библия указывает на то, что один свидетель - это не свидетель. Нельзя основывать вину обвиняемого только на его признательных показаниях. Сколько же доказательств для этого необходимо? Ответ на этот вопрос формулирует для себя каждый из субъектов доказывания самостоятельно. «Достаточность собранных по делу доказательств, для достоверного вывода по уголовному делу, определяется по внутреннему убеждению судьи, также опирающемуся на критерии, выработанные практикой, в том числе на обобщенные нормативные критерии». О практике в оценке достаточности доказательств речь пойдет далее.

От того, насколько правильно субъект познания сможет оценить количество доказательств, необходимых для обоснования вины лица, совершившего преступление, во многом зависит судьба уголовного дела, поскольку суд может счесть это обстоятельство недоказанным, что повлечет за собой прекращение дела, либо отправление его на доследование.

1 Там же. - С.437.

153

Вопрос об оценке доказательств тесно связан с другим вопросом о юридической оценке обстоятельств совершенного преступления (квалификацией). Несмотря на то, что эти процессы протекают одновременно и тесно связаны, тем не менее, между ними есть существенные различия.

Квалификация преступления представляет собой «установление и процессуальное закрепление точного соответствия признаков совершенного лицом общественно опасного деяния всем признакам состава преступления, предусмотренным конкретной нормой особенной части уголовного закона». То есть квалификация устанавливает юридический состав необходимый для применения нормы права. «Процесс квалификации обычно завершается выводом о том, какое именно преступление совершено лицом в данном случае, и какой уголовно-процессуальной нормой (статьей) оно охватывается».3

«В доказывании юридическая оценка деяния (квалификация) является неотъемлемым элементом мыслительной деятельности. Предварительная юридическая оценка необходима на самых ранних этапах правового познания, она имеет организующее, направляющее значение, управляет процессом поиска и собирания доказательств. Но окончательная оценка выходит за рамки доказывания, становится самостоятельным звеном правоприменительного процесса».4

Квалификация преступления сопровождает весь процесс расследования и судебного рассмотрения уголовного дела. Уже в постановлении о возбуждении уголовного дела производятся ссылки на соответствующие статьи Уголовного кодекса. В дальнейшем квалификация может изменяться, и связано это, прежде всего, с тем, что в процессе расследования от получения иных, изменяющих начальную квалификацию деяния доказательств, никто не застрахован.

См.: Джатиев В. С. Доказывание и оценка обстоятельств преступления. / отв.ред. Алексеев Н. С. Ростов-на-Дону, 1991. - С. 130. Уголовное право России. Особенная часть. Учебник ред. проф А. И. Рарог, М., 1996. - СЮ. Там же. Исаков В. В. Юридические факты в советском праве. М, 1984. - С.108.

154

щ Окончательная квалификация может выйти за рамки доказывания, на наш

взгляд, только после рассмотрения дела судом надзорной инстанции и только в его решении. Обусловлено это тем, что такой суд сначала оценивает доказательства, то есть на этом этапе процесс доказывания ещё не завершен, и только после тщательного исследования доказательств, он может сделать вывод о доказанности (недоказанности) и принять последующее решение о квалификации преступления (изменить её или оставить прежней).

В процессе всего расследования, собирая и оценивая доказательства, следователь (судья) должен считаться с тремя возможностями:

  1. расследуемое событие и виновность кого-либо в его совершении вообще не удастся достоверно установить;
  2. в установленном деянии будет отсутствовать состав, какого бы то ни было преступления;
  3. правильная квалификация преступления выявится лишь к концу производства по делу и потому следует иметь в поле зрения несколько
  4. • норм.1

Оценка доказательств в уголовном процессе несколько отличается от оценки в гражданском и арбитражном процессах.

Основное различие заключается в том, что если субъектом оценки в уголовном процессе являются как лица задействованные в предварительном расследовании (лицо, производящее дознание, следователь, прокурор), так и

  • суд, то в гражданском и арбитражном процессах единственным субъектом оценки является суд. Только суд по данным категориям дел может определить, является ли доказательство относимым, допустимым и достаточно ли всей совокупности собранных сторонами фактических данных для вынесения решения по делу.

См.: Резник Г.М. Указанное сочинение. - С. 28.

*

155

Только в уголовном процессе суд может прекратить дело за недоказанностью. В гражданском и арбитражном процессах, согласно общему правилу, суд в этом случае решает вопрос о том, которая из сторон и какие факты обязаны предоставить, и предлагает им это сделать.

Результаты оценки доказательств в уголовном процессе фиксируются, как нами уже было отмечено, в тех процессуальных документах, которые связаны с принятием определенных решений, которых в уголовном деле также может быть много. Однако в гражданском и арбитражном процессе «оценочные суждения суда о силе, значении и достоверности доказательств, такие же суждения лиц, участвующих в деле, являются неотъемлемой частью процесса судебного доказывания. Указанные суждения, хотя и носят оценочный характер, не являются оценкой доказательств в том смысле, как её понимает закон. Это предварительные суждения, но не окончательная оценка. Оценка доказательств - это имеющее правовое значение последствие окончательного суждения суда о достоверности, силе и значении доказательств, зафиксированное в соответствующем судебном постановлении».

Обстоятельства гражданского или арбитражного дела, отраженные в

2

доказательствах находятся в так называемом «статическом состоянии». Предметом же оценки по уголовным делам выступают доказательства, свидетельствующие о событиях, уже произошедших и оставшихся в прошлом. Для гражданской юрисдикции обязательным является установление действительных обстоятельств дела, прав и обязанностей участников процесса. Правовое регулирование оценки допустимости доказательств по уголовным делам также отличается от оценки допустимости в гражданском и арбитражном процессах. По уголовным
делам оценка допустимости

1 Гражданский процесс. Учебник под ред. Мусина В. А., Чечиной Н. А., Чечота Д. М. М, 1997.-С.204.

2 См. Коржаков И. Доказывание по делам о расторжении брака. // Российская юстиция, 1997. №10. -С.46.

1 Там же.

156

осуществляется с точки зрения соответствия доказательств требованиям уголовно-процессуального закона. По гражданским (арбитражным) делам суд оценивает допустимость доказательств, руководствуясь требованиями норм как процессуального, так и материального (гражданского) права.

Например, договор аренды движимого имущества на срок более года должен быть заключен в простой письменной форме (ч.1 ст.609 Гражданского кодекса РФ). Если нет письменного договора, то в соответствии с ч. 1 ст. 162 ГК РФ стороны, в случае спора, лишаются права ссылаться в подтверждение сделки на свидетельские показания, но при этом они имеют право приводить письменные и другие доказательства. Процессуальный же закон определяет только правило, согласно которому, те обстоятельства дела, которые, согласно закону или иным нормативно- правовым актам, должны быть подтверждены определенными доказательствами, не могут подтвердиться иными доказательствами (ст.57 Арбитражно-процессуального кодекса РФ).

Тем не менее, доказывание по всем категориям дел осуществляется в соответствии с общими правилами. Оценки здесь могут носить как предварительный, так и окончательный характер. Предварительные (промежуточные) оценки неизбежны, опасно лишь их превращение в предвзятость, субъективную предубежденность.’

В конечном счете, только через оценку знание, полученное с помощью познания, может реализовываться в практической деятельности. Иначе говоря, движение к истине, как постоянные переходы от знания к действиям, невозможно иначе, чем через оценку.2

См.: Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу РФ. /Под ред. Яковлева В. Ф., Шкова М. К. М., 1997. - С.141.

Ильченко Ю. И. Роль ценностной оценки в доказывании. / Юридическая наука в Кубанском госуниверситете. Краснодар, 1995. - С.277.

157

3.3. Роль практики в оценке достаточности доказательств.

Процесс формирования системы доказательств непосредственно связан с процессом их оценки субъектом доказывания, при том, что протекают они одновременно.

«Собирание доказательств по уголовному делу сопровождается их осмысливанием, анализом, сопоставлением с другими доказательствами, выдвижением следственных версий, их проверкой путем собирания новых доказательств и т.д.».

Среди форм проявления практики в уголовном процессе: коллективная и личная практика, учет практики при планировании и выдвижении версий, экспериментальная проверка (следственный эксперимент), использование достижений науки и техники в расследовании, - выделяется также и оценка доказательств.2

Можно сказать, что оценка достаточности доказательств относится к завершающему этапу процесса доказывания. В такой момент перед субъектом познания возникает вопрос - какие факты следует считать установленными и образуют ли они в своей совокупности достаточное основание для тех или иных выводов. При одних и тех же доказательствах следователь, прокурор, суд, другие участники процесса приходят зачастую к разным выводам: одни считают обвинение доказанным, а обвиняемого виновным, другие -недоказанным, а обвиняемого - невиновным

Факторами, действующими при оценке каждого доказательства в отдельности и всех доказательств в совокупности, в любой стадии процесса выступают: а)
объективный - практика, являющаяся основой познания и

Теория доказательств в советском уголовном процессе. /Под.ред. Жогина Н. В. М., 1973. -С. 438. 2 См.: Белкин А. Р. Теория доказывания. М., 1999. - С. 204-205.

158

критерием истины при оценке доказательств, и б) субъективный - внутреннее убеждение как метод и результат оценки доказательств.1

Практика в оценке достаточности доказательств понимается А. А. Хмыровым «… как те конкретные процессуальные действия, которые составляют содержание самого доказывания, и как личная практика следователя и судей, и как общественная практика, преломляющаяся в доказывании через закон и правосознание, а также опытные положения, выработанные в различных отраслях науки и техники».

Собранные по делу доказательства могут быть относящимися к делу, достоверными по своему содержанию, и, тем не менее, их окажется недостаточно для того, чтобы признать установленным конечный тезис доказывания. Может создаться и такое положение, когда доказательства будут признаны достаточными лишь в отношении некоторых входящих в предмет доказывания обстоятельств и недостаточными, чтобы дать достоверное знание о наличии других искомых фактов.

Таким образом, определение достаточности доказательств является одним из аспектов оценки доказательств, наряду с оценкой относимости, допустимости и значения доказательств. Нам представляется, что оценивать достаточность совокупности собранных по делу доказательств возможно только после оценки доказательств во всех вышеперечисленных аспектах. Такой вывод основывается на том, что:

• Во-первых, при оценке относимости и допустимости доказательств происходит установление круга доказательств, учитываемых судом при разрешении вопроса о виновности подсудимого; • • Во-вторых, оценка значения доказательств (силы доказательств) предваряет
оценку достаточности в связи с тем, что каждое из • См. Арсеньев В. Д. Указанное сочинение. - С. 137.

Хмыров А. А. Косвенные доказательства. М., Юрид. лит., 1979. - С. 154.

159

полученных доказательств отличается от иных по характеру связи с событием преступления. Значение доказательств выражает объем того или иного единичного доказательства в структуре иных доказательств по уголовному делу. Говоря о значении доказательств, следует обратить внимание на непосредственную связь между ним и оценкой достаточности. Достоверность выводов основывается только на достаточной совокупности доказательств. Система доказательств характеризуется достаточностью, ‘ когда суммарное значение её компонентов составляет объем, необходимый для достоверных выводов по расследуемому преступлению. Если достаточная совокупность доказательств представляет собой то значение, по объему которого возможно говорить о достоверном установлении обстоятельств дела, то соответственно значение отдельных доказательств будет выражаться в различных величинах по отношению к каждому конкретному доказательству, как к слагаемому компоненту достаточной их совокупности. • В-третьих, оценка достоверности отдельно взятого доказательства не может не производиться параллельно и в сравнении со всем иным комплексом доказательств по делу. В противном случае установить достоверность отдельно взятого доказательства невозможно.

Так, например, Ростовским областным судом П. осужден по ч.З ст. 173 УК РСФСР. Он признан виновным в том, что, работая старшим инспектором грузового отдела Ростовской таможни, в ноябре-декабре 1993 года получил взятку в особо крупном размере (210000 руб.) от директора коммерческой фирмы К. за оказание содействия в ускоренном оформлении таможенных документов на получение груза и сдачу его на ответственное хранение.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор оставила без изменений.

160

Заместитель председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене судебных решений и направлении дела на новое рассмотрение.

Президиум Верховного Суда РФ от 7 июня 1995 года протест удовлетворил, указав на следующее.

В силу требований ст. 314 УПК РСФСР описательная часть приговора должна содержать изложение обстоятельств преступного деяния, признанного доказанным, с указанием помимо места, времени также и способа его совершения.

Эти требования закона судом не выполнены.

В приговоре указано, что П. оказал содействие К. в оформлении таможенных документов, однако в чем конкретно выразились его действия как должностного лица, не уточнено.

Судом не выяснены и не оценены надлежащим образом обстоятельства, касающиеся роли П. в таможенном оформлении груза фирмы. В частности, не выяснены вопросы его участия в досмотре и передаче груза на ответственное хранение, воздействия с его стороны на других сотрудников таможни в совершении конкретных действий в интересах К.

К., а также должностные лица таможни по этим вопросам допрошены поверхностно, их показаниям в приговоре какой-либо оценки не дано.

Не исследованы с достаточной полнотой и обстоятельства получения П. денег и вещей от К. Выводы суда в этой части в основном сделаны исходя из противоречивых показаний П. и К.

П. не отрицал получения от К. денег и вещей, подробно объясняя это различными обстоятельствами их взаимоотношений как близких друзей, но не в связи с его работой в таможне. Аналогичные показания дал и К. на очной ставке с П., хотя допрошен был первым. Однако суд этим показаниям К. оценки не дал, не указал в приговоре, по каким основаниям он отверг их.

161

Суд в приговоре как на одно из доказательств получения взятки П. сослался на магнитофонную запись его разговора с К. при передаче 800 тысяч рублей. Однако доводы П. о нарушении органами следствия процессуальных норм при прослушивании записи, а также о том, что речь в разговоре шла о возможном вложении этих денег в счет возмещения кредита, полученного К. в банке, остались без какой-либо оценки. Судом не исследованы и доводы П. о том, что К. вынужденно его оговорил ввиду сложившихся определенных отношений последнего с владельцем другой коммерческой фирмы.

С учетом изложенного, приговор в отношении П. не был признан обоснованным, в связи с чем он был отменен, а дело направлено на новое судебное разбирательство.’

В приведенном примере судом первой инстанции был вынесен обвинительный приговор на основании вывода о достаточности доказательств для достоверного установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания, без предварительной их оценки по другим параметрам. В том числе не была оценена относимость данных о том, что деньги передавались для вложения в счет возмещения кредита, полученного К. в банке, о том, что К. вынужденно оговорил П., ввиду сложившихся взаимоотношений К. с владельцем другой коммерческой фирмы. Не произведена оценка допустимости данных, содержащихся в магнитофонной записи разговора К. и П. и так далее. Примером наглядно подтверждается необходимость оценки достаточности доказательств после произведения иных видов оценки доказательств.

Понятие достаточности доказательств тесно связано с понятиями предмета и пределов доказывания.

См.: Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 7 июня 1995г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. №2. - С. 18.

162

Перечень обстоятельств, входящих в предмет доказывания по уголовному делу содержится в ст. 68 УПК РСФСР. При этом, как нам представляется, ч.1 ст.68 УПК требует расширенного толкования. В связи с тем, что обстоятельства совершения преступления включают в себя не только факт непосредственного совершения, но и обстоятельства подготовки и сокрытия преступления. Важность рассмотрения указанных обстоятельств, как составной части элементов предмета доказывания настолько велика, что заслуживает внимания мысль об изложении ст. 68 УПК в следующей редакции: «При производстве дознания, предварительного следствия и разбирательства уголовного дела в суде подлежат доказыванию:

  1. событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства подготовки, совершения и сокрытия преступления);
  2. виновность обвиняемого в совершении преступления и мотивы преступления;
  3. обстоятельства, влияющие на степень и характер ответственности обвиняемого, указанные в статьях 61 и 63 УК РФ, а также иные обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого;
  4. характер и размер ущерба причиненного преступлением. Подлежат выявлению также причины и условия, способствовавшие

подготовке, совершению и сокрытию преступления».

Необходимость данной конкретизации обстоятельств, входящих в предмет доказывания, обусловлена также тем, что обстоятельства подготовки и сокрытия преступления имеют важное доказательственное значение:

1) установление этих обстоятельств может послужить основой для квалификации иного преступления, составом которого охватываются обстоятельства подготовки и (или) сокрытия расследуемого преступления; 2) 3) установление этих обстоятельств важно для индивидуализации уголовной ответственности виновных лиц; 4)

163

3) установление этих обстоятельств способствует как предупреждению совершения преступления, так и его раскрытию. 4) 5) эти обстоятельства используются, в качестве обязательных, для выяснения по делам об общественно опасных деяниях невменяемых. 6) Не все авторы согласны с тем, что в предмет доказывания должны входить только те обстоятельства, которые перечислены в законе.

Так, например, Ф. Н. Фаткуллин в понятие предмета доказывания помимо перечисленных включает также другие обстоятельства, на основе которых принимаются те или иные решения по делу. ‘

Долгое время в литературе применялось понятие «главный факт». Единого мнения об обстоятельствах, входящих в «главный факт», достигнуто не было.

Включая в понятие предмета доказывания «главный факт» и «иные обстоятельства», М. П. Шаламов под главным фактом понимал «сумму фактических обстоятельств, совокупность которых образует основу, главное содержание состава преступления». Что касается «иных обстоятельств», то к ним данный автор относит «обстоятельства, смягчающие ответственность, а равно обстоятельства, относящиеся к гражданскоправовым последствиям преступления, к характеру личности обвиняемого, и другие».

В. Д. Арсеньев делит факты, образующие предмет доказывания на две основные группы:

«а) факты, имеющие уголовно-правовое значение и составляющие в своей совокупности главный факт, т.е. все фактические обстоятельства, предусмотренные ч. 1 ст. 68 УПК;

б) факты, не имеющие уголовно-правового значения, т.е. обстоятельства, способствовавшие совершению преступления (ч. 2 ст. 68 УПК)».

1 См.: Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань. 1976. - С.43

2 Шаламов М. П. Теория улик. М., 1960. - С. 14-19.

Арсеньев В. Д. Вопросы общей теории судебных доказательств. М., 1964. - С.21-22.

164

При этом автор указывает на то, что «термин «главный факт» в применении к указанным обстоятельствам означает лишь необходимость их первоначального установления и не должен давать основания рассматривать обстоятельства, способствующие совершению преступления, как «неглавные».

В литературе указывается на то, что «употребление понятия «главный факт» имело смысл в условиях прежнего законодательства, не содержавшего нормы об обстоятельствах, подлежащих доказыванию», «…деление обстоятельств, подлежащих доказыванию по делу, на главный факт и прочие факты не приносит пользы теории и практике уголовного судопроизводства и является, по меньшей мере, излишним».2

Следует согласиться, что нельзя среди обстоятельств, входящих в предмет доказывания, выделять «главный» и соответственно второстепенные факты. Каждое из перечисленных в ст. 68 УПК обстоятельств имеет свое процессуальное значение. Совокупность обстоятельств, кроме того, имеет тесную взаимосвязь и выделение среди них менее, либо более значимых, недопустимо.

Однако иногда на практике не придерживаются такой точки зрения. Так, считается, что для вменения ст. 171 УК РФ достаточно установить факт отсутствия хотя бы одной обязательной марки (акцизного сбора, специальных марок или знаков соответствия, защищенных от подделок) на товаре либо продукции, которые произведены или же находятся в обороте.3

Существует мнение, согласно которому предмет и пределы доказывания являются равнозначными понятиями, и что в понятие предмета доказывания

Там же. - С.21.

Хмыров А. А. Основы теории доказывания. Краснодар, 1981. - С. 16. См.: Камынин И. Ответственность за незаконное производство и оборот алькогольной продукции. // Законность, №11, 1999г.

165

должны включаться вместе с обстоятельствами, перечисленными в ст.68 УПК, и промежуточные (или доказательственные) факты.1

Имеет место и другая точка зрения, согласно которой доказательственные факты, будучи средствами установления обстоятельств, указанных в ст. 68 УПК, находятся за пределами данного понятия и образуют понятие пределов доказывания.

Понятие пределов доказывания в теории доказывания чаще всего трактуется как круг доказательств, необходимых для достоверного, то есть истинного установления соответствующих фактов и обстоятельств.

«Группа обстоятельств, имеющих лишь доказательственное значение, включает в себя индивидуальные для каждого дела факты (промежуточные, доказательственные), совокупность которых образует пределы доказывания по данному делу».4

Ф. Н. Фаткуллин понимает под пределами доказывания в уголовном процессе границы этой деятельности, которые выражают полноту проверяемых следственных версий, глубину исследования подлежащих установлению фактов (обстоятельств), объем доказательств и их источников, обязательных для признания наличия или отсутствия этих фактов, и достаточность обоснования выводов по делу».5

Авторы теории доказательств определяют данное понятие как необходимую и достаточную совокупность доказательств, «которая, будучи собранной по делу, обеспечивает правильное его
разрешение путем

См.: Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса, т. 1. - С.366; Доказательства в советском уголовном процессе. // Советский уголовный процесс. Книга 1: учебник под ред. Кобликова А. С. М, 1982. - СИЗ, 120. - М. С.Строгович при этом имеет в виду факты, служащие основанием для установления «главного факта».

См.: Хмыров А. А. Основы теории доказывания. Краснодар, 1981; Карнеева Л.М. Доказательства в советском уголовном процессе. Волгоград, 1988г.

См.: Горский Г. Ф. и др. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж, 1978г.

Хмыров А. А. Проблемы теории доказывания. Краснодар. 1996. - С. 14.

Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания. 1976. - С. 70.

166

• установления «искомого комплекса» обстоятельств, подлежащих доказыванию».

Иное определение дается А. П. Рыжаковым: «под пределами доказывания понимается достаточная совокупность доказательств, позволяющая считать установленными как отдельные обстоятельства, подлежащие доказыванию, так

и закрепленный в УПК предмет доказывания в целом».

Действительно, необходимо четко разграничивать обстоятельства, входящие в предмет доказывания, и находящиеся в пределах доказывания. Факты, установленные доказательствами и входящие в пределы доказывания, являются обоснованием выводов об искомых обстоятельствах. Кроме того, оценка достаточности доказательств производится на основе исследования не только тех доказательств, которые непосредственно устанавливают обстоятельства предмета доказывания, но и тех, которые находятся в пределах доказывания.

Поэтому при оценке достаточности доказательств, разграничения

  • понятий предмета и пределов доказывания приобретает решающее значение.

По делам о невменяемых, например, предмет доказывания представляет собой совокупность специфических обстоятельств, подлежащих обязательному выявлению и оценке при производстве предварительного следствия и разрешении судом уголовного дела. Правильное определение содержания и элементов предмета доказывания по делам о невменяемых позволяет четко обозначить границы исследования и круг обстоятельств, сведения о которых необходимы для установления истины и принятия обоснованных

процессуальных решений по уголовному делу.

В число обстоятельств, подлежащих выяснению по данной категории дел, включено также поведение лица, совершившего общественно опасное

Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973. - С. 187, со ссылкой на «Уголовный процесс» под ред. Н. С.Алексеева, В. 3. Лукашевича, П. С. Элькинд, М., 1972. -С. 153.

Рыжаков А. П. Уголовно-процессуальное доказывание: понятие и средства. М, 1977. - С.40.

167

деяние, как до его совершения, так и после (п.4 ст. 404 УПК). Если в процессе расследования не будет установлено вышеуказанное обстоятельство, а также если по делу не будет собрано достаточно доказательств того, что именно данное лицо совершило общественно опасные деяния, то следователь не может представить в распоряжение судебных психиатров объективные и достоверные материалы, необходимые для дачи заключения о наличии или отсутствии у него какого-либо психического расстройства. По этой причине эксперты не смогут объективно оценить поведение обвиняемого, до и после совершения преступления, следователь не сможет правильно оценить данное заключение экспертов, - и в такой ситуации возникает судебная ошибка.’

Критерием рассмотрения обстоятельств дела при оценке доказательств выступает внутреннее убеждение. Основой формирования внутреннего убеждения в соответствии с законом является всестороннее, полное и объективное рассмотрение обстоятельств дела. Такое рассмотрение производится на основе закона и правосознания. Внутреннее убеждение здесь выступает как методом оценки достаточности доказательств, так и результатом такой оценки. Критерием же его правильности является общественная практика, включающая как практическую деятельность следователя по собиранию и проверке доказательств по данному делу, личный профессиональный и жизненный опыт следователя, так и обобщенную практику расследования и судебного рассмотрения дел соответствующих категорий, проверенные практикой опытные положения науки, овеществленная практика (оборудование, приборы, инструменты и материалы, используемые при собирании и исследовании доказательств).

Доказывание представляет собой процесс познания. А познание понимается диалектикой как активное, целенаправленное отражение в сознании человека объективного мира и его законов. «Источником познания является

См.: Щерба С. Г., Гусева С. Особенности предмета доказывания по делам о невменяемых. // Российская юстиция. 1999. №2.

168

• окружающий человека внешний мир. Он воздействует на человека и вызывает у него соответствующие ощущения, представления, понятия».

При этом, «человек не просто воспринимает предметы и явления мира, а активно, практически воздействует на них».2

На основе практической деятельности возникают понятия, из понятий -суждения, а из суждений - умозаключения. Таким образом, на основе практики осуществляется обобщающая деятельность разума, переработка данных, полученных от органов чувств.

В диалектическом материализме «… процесс познания идет от сущности менее глубокой к сущности более глубокой, от сущности первого порядка к сущности второго порядка и т.д. без конца».3

О практике как основе познания говорили многие ученые. С философской точки зрения доказывание наличия или отсутствия фактов относится не только и даже не столько к предмету логики, сколько к предмету гносеологии (теории познания), представляя собой разновидность познания

  • объективной действительности диалектико-материалистическим путем: «от живого созерцания к абстрактному мышлению и от него к практике». Необходимо различать понятие практики в двух отношениях: А) практику как основу познания; Б) практику как критерий истинности наших знаний. Практика является исходным пунктом, основой и целью познания.

Человек для того и познает окружающий мир, раскрывает законы его развития, чтобы использовать результаты познания в своей практической деятельности. Результаты познания могут считаться истинными только в том случае, если они подтверждаются практической деятельностью человека. До

Афанасьев В. Г. Основы философских знаний. М., 1978. - С. 128.

2 Там же. -С. 128.

3 Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 29. - С. 227.

4 См. Арсеньев В. Д. Указанное сочинение. - С. 140 -147;Афанасьев В. Г. Указанное сочинение. - С. 130; Уёмов А. И. Истина и пути её познания. М., 1975. - С. 19, 57; Шаламов М. П. Указанное сочинение, с.5.

169

практической проверки любая теория, какой бы развитой она не была, может рассматриваться лишь как предположение, как гипотеза. Критерий истинности необходимо искать не в самом познавательном процессе, а вне его, в применении его результатов на практике. Как критерий истинности наших знаний об окружающем мире практика выступает в виде результатов определенных практических действий, направленных на познани е

объективных закономерностей.

Проверка истины по уголовному делу имеет свою специфику. Здесь невозможно проверить на практике истину, как в области естественных наук, например, путем внедрения в производство новых открытий и т.д.

В то же время нельзя признать достаточной проверку истины по уголовному делу, если она основана только на практике того или иного судебного органа, «…только путем правильного использования критерия практики в уголовном процессе можно подвести под судейское убеждение твердую базу, устранить разрыв между объективным и субъективным в этой области».1

Однако практика деятельности правоохранительных органов свидетельствует о том, что сложились определенные обобщенные требования к оценке достаточности доказательств по отдельным категориям дел.2

При доказывании по делам о наркотиках сам факт обнаружения у задержанного наркотических средств в крупном размере, которые находились у него без законных оснований, является вполне достаточным для предъявления обвинения в незаконном хранении наркотиков. В то же время органы предварительного следствия жестко связывают хранение наркотиков с их приобретением, хотя очень часто не имеют возможности установить обстоятельства такого приобретения. Поэтому в процессуальных документах

Голунский С. А. Об оценке доказательств в советском уголовном процессе.// Советское государство и право. 1955. №7. - С. 75.

См.: Васенцов А. Факт приобретения наркотиков надо доказать.// Российская юстиция, №6, 1999г.

170

пишется ставшая шаблонной фраза, что обвиняемый в неустановленное время, в неустановленном месте, у неустановленного лица приобрел такое- то количество наркотических средств. Подобная формулировка означает, что фактически лицо обвиняется в преступлении, объективная сторона которого не установлена. Между тем согласно ст. 205 УПК РСФСР в описательной части обвинительного заключения должна быть изложена сущность дела: место и время совершения преступления, его способы, мотивы, последствия и другие существенные обстоятельства. Эти же данные согласно ст.314 УПК должны содержаться в приговоре. Без их установления едва ли можно считать обвинение доказанным, а приговор - обоснованным и законным.

3.4. Внутреннее убеждение как метод оценки доказательств.

Согласно уголовно-процессуальному закону (ч.1 ст.71 УПК РСФСР) доказательства оцениваются судом, прокурором и лицом, производящим дознание, по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности.

В самом общем виде убеждение представляет собой «прочно сложившееся мнение, уверенный взгляд на что-либо, точка зрения». В уголовно- процессуальном доказывании внутреннее убеждение имеет значение как метод оценки доказательств, имеющий в качестве основы практику. Внутреннее убеждение субъектов доказывания «является, с одной стороны,

1 Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М, 1994. - С.809.

171

методом оценки доказательств, а с другой, - в качестве результата этой оценки выступает одним из критериев ее правильности».1

Общепринято, что применение формальной оценки доказательств недопустимо, поскольку такая оценка ограничивает субъекта познания установленными рамками формализации. Каждое расследование абсолютно индивидуально по своему содержанию, закон не может урегулировать то, что решается в каждом конкретном случае с учетом сложившихся обстоятельств.

Г. М. Резник разъясняет выражение «доказательства оцениваются по внутреннему убеждению» тем, что «они оцениваются независимо от внешних предустановленных критериев. Так протекает оценка достоверности, силы и достаточности доказательств. Внутреннее убеждение характеризует здесь сам процесс познания, поскольку субъект, делая вывод о том, что исследуемые события имели место в объективной действительности, не подводит фактические данные под норму закона, в которой содержится их готовая оценка».2

Психологи требуют учитывать, что «внутреннее убеждение - это лишь определенное состояние сознания и может быть не адекватным действительности. Убеждением может быть и заблуждение. (В том, что Солнце вращается вокруг Земли, долгое время были убеждены почти все люди). Внутреннее убеждение - это субъективный фактор. Оно зависит от знаний, мнений, представлений, оценочных позиций. Поэтому следователь постоянно должен контролировать свои выводы системой фактов, проявлять уместные сомнения, осуществлять необходимые перепроверки».3 Однако объективность внутреннего убеждения в процессе доказывания обеспечивается практикой, составляющей основу внутреннего
убеждения. Внутреннее убеждение

Орлов Ю. К. Основы теории доказательств в уголовном процессе. Научно - практическое пособие. М.: «Проспект», 2000 - С.95. Резник Г. М. Указанное сочинение. - С.20. Еникеев М. И. Основы общей и юридической психологии. М, 1996. - С. 380.

172

«является критерием практики как отражение объективного в субъективном». И если внутреннее убеждение производно от практики, а практика является критерием достоверности и достаточности доказательств, то внутреннее убеждение - тот метод, который способен обеспечить объективную оценку доказательств. По мнению Ю. К. Орлова, внутреннее убеждение (субъективный критерий) нередко выступает как одно из косвенных проявлений практики (объективного критерия), «как концентрированное выражение коллективного опыта, общественной практики». Внутреннее убеждение лица, производящего дознание, следователя, суда должно основываться на сформированной по делу системе доказательств. Эта система должна отвечать всем требованиям и свойствам, разработанным теорией доказывания.3 Только при соблюдении данного условия, на наш взгляд, возможна адекватность отражения в содержании внутреннего убеждения всех субъектов доказывания объективной действительности. Ещё раз отметим, что следователь, получив «истину в себе» должен преобразовать её в «истину для всех».4

Стремительное развитие информационных технологий и внедрение их во многие отрасли науки и практической деятельности не обходит и процесс доказывания. Снова встал вопрос о формализации оценки доказательств, но теперь уже на другом, качественно новом уровне - при помощи электронно- вычислительной техники. Рассматривая такую формальную оценку доказательств, Ю. К. Орлов, признавая её преждевременной, отмечает и некоторые преимущества: формализованный путь познания, по мнению данного автора, «исключает или сводит к минимуму ошибки, не оставляя места

1 Орлов Ю. К. Указ. произв. - С.94.

2 Орлов Ю. К. Указ. произв. - С.95.

См.: Хмыров А. А. Проблемы теории доказывания. Краснодар, 1996. - С.88-104; Хмыров А. А. О системе доказательств по уголовному делу. // Экономика, управление, право, 1997. №1. - С.72-75.

См.: Копнин П. В. Гносеологические и логические основы науки. М, 1974. - С. 158; Смирнов А. В. Вероятность и её роль в научном познании. Л., 1971. - С.86. Шейфер С. А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе. Саратов, 1986. - С. 13.

173

субъективизму и произвольному усмотрению, а также более экономичен, но всё это верно при условии правильности алгоритма».

Однако, несмотря на всю правильность алгоритма, машина никогда не сможет правильно разобраться в том, что касается чувственной стороны познания, эмоций.

Если исходить из того, что мы можем достичь только содержательной достоверности, а не достоверности математической, то следует иметь в виду, что в основе работы компьютерной техники лежат математические расчеты, которые никогда не позволят компьютеру правильно оценивать доказательства. Содержание информационной памяти машины, хотя и является более обширным и точным, тем не менее, отличается от содержания знаний, которыми обладают люди.

На наш взгляд, можно частично предоставить ЭВМ возможность оценивать доказательства, только в той области процесса доказывания, где возможно применение математических и формально-логических алгоритмов (например, для проверки точности технических экспертных исследований). Остальные же вопросы должны решаться на основе внутреннего убеждения.

Нельзя рассматривать внутреннее убеждение как метод оценки, применяемый «за неимением другого», в тех познавательных процессах, где невозможно получение формализованного вывода. Внутреннее убеждение пока ещё остается и должно оставаться единственным методом оценки доказательств.

При этом следует иметь в виду, что внутреннее убеждение весьма отлично от интуитивного знания «…поскольку достигается в ходе объективного познания реальной действительности, основывается на всесторонне исследованных и оцененных доказательствах и источниках. Решить по внутреннему убеждению - значит осознать единственную
правильность

Орлов Ю. К. Внутреннее убеждение при оценке доказательств (правовые аспекты).//Вопросы борьбы с преступностью. Вып.35. - М: Юрид. лит., 1981. - С. 55.

174

утверждаемого или отрицаемого, иметь строго обоснованную уверенность в истинности своих суждений и располагать необходимым для этого объективным материалом».1

Однако возникают ситуации в практике правоохранительных органов, когда обстоятельства, входящие в предмет доказывания, подтверждаются собранными по делу доказательствами, а истина, тем не менее, не достигнута. В такой ситуации напрашивается вывод о том, что доказательства, послужившие для установления обстоятельств дела, сами оказались недостоверными, что не позволило достичь истины. Вряд ли стоит закрывать глаза на судебные ошибки, которые всё ещё встречаются в практике и вероятно, никогда не будут искоренены полностью. Это обстоятельство всегда нужно иметь в виду, хотя оно и «часто требует как реалистического подхода, так и научного мужества, особенно в тех романтических аспектах социальной жизни, где страсти стремятся уничтожить все сомнения».2

В тех же ситуациях, когда субъектом доказывания на основе внутреннего убеждения делается вывод о недостаточности доказательств для установления обстоятельств преступления, принимается решение либо о приостановлении производства по делу, либо о прекращении, либо о направлении дела на дополнительное расследование в зависимости от стадии следствия и исчерпанности возможностей собирания доказательств. Если суд приходит к выводу, что виновность подсудимого не доказана, а возможности дальнейшего расследования исчерпаны, судом выносится оправдательный приговор, а производство по делу прекращается. В этих ситуациях истина также не достигается.

Процесс формирования внутреннего убеждения в доказанности искомых фактов Г. М. Резник обозначает как процесс оценки доказательств, имеющий три содержательных аспекта: гносеологический,
логический и

Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань, 1976. - С.204. Мюллер Л., Шусслер К. Статистические методы в социологии. М., 1968. - С. 128.

175

психологический. За основу рассмотрения содержания логической структуры формирования внутреннего убеждения, вышеуказанным автором принимается тезис Д. П. Горского: «Формирование внутреннего убеждения есть формирование знания, приобретаемого опосредованным путем и называющегося потому выводным знанием».2 Вопрос соотношения процессов формирования внутреннего убеждения и перехода от вероятности к достоверности в доказывании заслуживает нашего рассмотрения.

В переходе от вероятности к достоверности в доказывании по уголовным делам большую долю занимает мыслительная деятельность субъекта доказывания, в том числе, оценочная деятельность. Оценочная мыслительная деятельность производится субъектом доказывания при

исследовании первоначальных и последующих исходных данных

с целью построения версий,

рассмотрение круга версий для установления вопросов об их

сопоставимости, альтернативности (соотносимости),

исчерпывающем характере,

рассмотрении версий с целью выведения логических следствий,

определении возможных доказательств,

определении круга следственных действий, в результате которых

возможно получение доказательств, содержащих выведенные из

версий логические следствия,

анализе доказательств на предмет установления соответствия

(несоответствия) их содержания содержанию логических

следствий,

анализе доказательств с целью оценки их ^симости,

допустимости, достоверности и достаточности. (

. (

См.Резник Г. М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств.!^. 1977. - С. 1-62 См.Горский Д. П. Логика. М., Учпедгиз, 1963. - С. 18.// Цит. по: Резник Г. М. Указ.произв. -С.63

176

Очевидно, что процесс формирования внутреннего убеждения относится к оценочной деятельности субъекта доказывания при переходе от вероятности к достоверности, выступая не только как метод, но и как результат оценки. Критерием правильности оценки по внутреннему убеждению является общественная практика. При этом принимаются во внимание закрепленные в законе и сложившиеся в следственной и судебной практике стандарты доказанности, отраженные по большей части в разъяснениях и постановлениях Верховного Суда Российской Федерации.

Подобная оценка всей совокупности собранных и исследованных доказательств и завершает переход от вероятности к достоверности в доказывании.

177

Заключение.

В результате проведенного исследования возможно сделать
следующие выводы:

  1. В уголовно-процессуальном доказывании процесс познания явлений происходит в ретроспективе. Следователь или лицо, производящее дознание, чаще всего сталкиваются с уже совершенным преступлением, со следами преступления. Из содержания ст.ст. 59, 64 УПК РСФСР следует, что следователь или лицо, производящее дознание, не могут принимать участия в расследовании, если они были очевидцами преступления. Поэтому непосредственное познание и применение методов точных наук для выяснения вероятности того или иного варианта событий в расследовании преступлений не представляется возможным.

  2. Вероятность в доказывании обусловлена недостаточностью информации о совершенном преступлении. Это - характеристика неполного, недостаточного знания. Соответственно вероятностные знания - это знания, характеризующиеся недостаточной полнотой и недостаточной обоснованностью.

  3. Специфичность процесса доказывания предопределяет в качестве инструмента достижения истины в уголовном процессе вероятностные знания. Вероятностные знания могут быть использованы для определения направления расследования, круга поиска доказательств, выступать в качестве основания для принятия процессуальных решений.

  4. Приговор является логическим завершением процесса доказывания. Вынесение обвинительного приговора возможно только на основе достоверного установления всех обстоятельств расследованного преступления. Однако в законе не содержатся аналогичные требования в отношении приговора оправдательного. Таким образом, оправдательный приговор,
    по

178

нашему мнению, может быть основан на предположениях, в частности на презумпции невиновности.

  1. Истина и заблуждение, вероятность и достоверность, - парные категории. Нельзя противопоставлять истину и вероятность. Объективная истина, определяемая как соответствие наших знаний действительности, существует, и в доказывании она в принципе достижима. Основой для получения истинных знаний являются отображения (следы) события. Следы могут исчезнуть под влиянием времени, естественных погодных факторов, намеренного или случайного уничтожения, несвоевременного обнаружения их следователем. Если по ряду факторов, в том числе по указанным выше, процессу доказывания на стадии предварительного расследования нанесен существенный и невосполнимый ущерб, в доказывании должна быть соблюдена презумпция невиновности, в остальных случаях должна быть доказана виновность или невиновность обвиняемого.

  2. Истина в доказывании есть истина конкретного факта; которую нельзя определять ни как абсолютную, ни как относительную.

  3. На первоначальном этапе расследования вероятность существует (должна существовать) без адекватного отражения её степени. Любое указание на степень одного либо другого гипотетического выражения вероятностных знаний неадекватно. После появления информации о возможном преступлении возникает вероятность в отношении вопроса о наличии или отсутствии события преступления. Непосредственно в процессе возбуждения уголовного дела возникает вероятность в вопросе о квалификации преступления. Далее, с появлением первых сведений, позволяющих построить следственные версии, однозначно можно говорить о появлении вероятности. Вероятность проявляется в двух аспектах. Во-первых, в отношении степени выводимости версионных объяснений как возможных причин объективного существования обнаруженных следов. Во-вторых, в отношении соответствия версионного объяснения обстоятельствам объективной действительности.
    Вероятность

179

версий должна служить субъекту доказывания для анализа версий и обоснованного выбора первоочередности производства следственных и иных действий.

  1. Достижение достоверного знания в доказывании осуществляется при переходе от вероятности к достоверности, выражающемся в следующем:

1) На основе полученных первоначальных данных (либо разработанных наукой рекомендаций) выдвигаются версии. 2) 3) Из версий выводятся все возможные следствия. Определяются следственные действия, результатом которых может быть установление выведенных следствий. В результате действий субъекта доказывания, направленных на обнаружение следствий, достоверно устанавливаются доказательственные и промежуточные факты. Далее действия субъекта доказывания направлены на установление недостающих фактов. 4) 5) На основе достоверно установленных фактов, руководствуясь внутренним убеждением, делаются выводы о наличии или отсутствии объективной связи между ними и элементами предмета доказывания. 6) 9. Версия есть обоснованное и логически правильное предположительное объяснение сущности преступления и связей между механизмом совершения преступления и обнаруженными следами.

Можно выделить несколько типов версий: 1) логически неверные версии; 2) логически верные версии. Среди логически верных версий различаются: а) версии, выстроенные на основании ложных данных; б) версии, выстроенные на основании истинных фактических данных.

В последнем случае причиной несоответствия действительности версии является ограниченность исходных данных, естественным следствием чего будет построение таких версий, которые выступают как один из возможных вариантов (моделей) произошедшего. Но именно в ряду таких
версий

180

находится та единственная, которая соответствует действительности, а все иные не соответствуют.

  1. Любая информация относительно обстоятельств расследуемого события может быть использована следователем в качестве основания для построения версии, если на ее основе возможно построить проверяемые версии. В основу версии могут быть положены как фактические данные, так и непроверенная информация, в частности содержание слухов, анонимных сообщений:

• во-первых, информация, содержащаяся как в тех, так и в этих источниках касается обстоятельств расследуемого уголовного дела; • • во-вторых, по отношению к объективному факту преступления, данная информация может оказаться как истинной, так и ложной, либо искаженной; • • в-третьих, когда вопрос касается предотвращения совершения преступления, либо последствий преступления, на практике, как правило, берется во внимание информация в любом из вышеуказанных видов (к примеру, в случае анонимного сообщения о наличии взрывного устройства в общественном месте). • 11. Анализ исходных данных для построения версий производится в двух плоскостях. Во-первых, анализ, направленный на установление характера сведений, принимаемых в качестве основания версии, во-вторых, аналитическая деятельность, направленная на уяснение наличия связи между имеющимися основаниями и версией. Изначально оцениваются основания для построения версий, в зависимости от источника информации. Сведения, принимаемые в качестве основания для построения версий, оцениваются путем сопоставления с другими имеющимися в распоряжении следователя сведениями.

  1. В зависимости от характера исходной информации об отдельных элементах структуры предмета доказывания, можно выделить: 1) версии о событии преступления; 2) версии о субъекте и субъективной стороне преступления; 3) версии об иных обстоятельствах преступления.

181

  1. Для того чтобы построить исчерпывающий перечень версий, необходимо соблюдать следующие логические правила:

1) Версии должны быть информационно обоснованы; 2) 3) Путь построения версий должен быть логически верным; 4) 5) Выдвигаемые версии должны быть сопоставимы (иметь одно логическое основание в пределах частной системы); 6) 7) Логический ряд версий альтернативных (отвечающих требованиям строгой дизъюнкции, взаимоисключающих) не должен исключать выдвижение, но не противопоставление сопутствующих версий (совместимых, построенных на основе нестрогой дизъюнкции); 8) 9) Версии, выдвигаемые по одному логическому основанию, в совокупности по объему должны охватывать все объективно возможные варианты обстоятельств; 10) 11) По делу должно строиться несколько систем версий. 12) 14. Анализ представляет собой метод исследования выдвинутой следственной версии, который осуществляется путем рассмотрения отдельных сторон, составных частей предположения. Основной целью анализа является выведение логических следствий, вытекающих из каждой выдвинутой версии. Версия функционально характеризуется тремя критериями: поисковым, познавательным, объяснительным. Соответственно и анализ версии направлен на выявление вышеперечисленных функций.

Изначально необходимо установить, в отношении каких обстоятельств построена версия. Содержание версии может охватить как обстоятельства, входящие в предмет доказывания, так и иные обстоятельства по делу.

После выяснения вышеуказанного вопроса необходимо выяснить, какие данные легли в основу анализируемой версии. Зачастую одни и те же фактические данные являются основой для построения нескольких версий. Причем построенные версии могут быть в отношении одного или нескольких интересующих следствие обстоятельств. Поэтому очень
важно точно

182

установить, какие из имеющихся в деле данных послужили основанием именно для анализируемой версии. Кроме того, выясняется характер связи между имеющимся фактическим основанием и версией. Проверяется логическая верность построения версии.

На третьем этапе анализа вероятностных знаний производится уяснение недостающих компонентов его обоснования. Данная мыслительная операция может относиться как к получению новой информации, так и к конкретизации информации имеющейся.

Последний этап анализа версии состоит из определения перечня следствий, которые должны существовать либо могут существовать в объективной действительности, если версия верна.

  1. При выведении логических следствий предполагается наличие связи не только между ними и версионным знанием, но и связи горизонтальные - между уже имеющимися в распоряжении следователя данными и выводимыми следствиями.
  2. Отдельным этапом проверки версий является определение возможных доказательств - это деятельность следователя, сопряженная с выявлением процессуальных способов получения и проверки фактических данных о логических следствиях.
  3. После того, как следствия выведены, далее следователю нужно определить возможное отражение этих следствий, возможные доказательства: продумать конкретные следственные действия и
    иные мероприятия, посредством проведения которых можно убедиться в существовании или несуществовании мысленно выведенных следствий и их следов, обеспечить их фиксацию; определить способы проверки доказательств; определить последовательность, сроки и место
    проведения запланированных действий;

183

Тем самым следователь определяет направление поиска доказательств, с помощью которых выведенные следствия либо подтвердятся, либо будут опровергнуты.

  1. Проверка версий - это деятельность следователя по определению возможных доказательств, способов их получения и проверки и собиранию этих доказательств.
  2. Оценка доказательств - это мыслительная деятельность субъекта доказывания, производимая им на основании закона и правосознания, в процессе которой происходит формирование внутреннего убеждения субъекта об относимости, допустимости, достоверности отдельных доказательств, их достаточности и значении в системе доказательств по делу.
  3. В действующий уголовно-процессуальный кодекс необходимо внести отдельной статьей следующие дополнения. В качестве критерия существенности нарушений уголовно-процессуального закона, возможно предложить следующую формулировку: «Нарушениями закона, влекущими исключение доказательств из процесса доказывания, признаются все те отступления от требований закона при собирании и фиксации доказательств, которые противоречат принципам процесса, ущемляют права участников, ставят под сомнение достоверность полученных фактических данных и не могут быть устранены в установленном настоящим законом порядке.
  4. Решение об исключении доказательств, полученных с нарушениями закона, влекущими их исключение, обязаны выносить орган дознания, следователь, прокурор, суд на любой стадии предварительного и судебного следствия незамедлительно после получения к тому достаточных оснований».

  5. Использование в качестве доказательств материалов предварительной проверки в доказывании невозможно до тех пор, пока законодателем не будут определены конкретные соответствующие источники доказательств для сведений, содержащихся в таких материалах, и возможность их использования в доказывании.

184

ф 21. В случае если защита ходатайствует о допущении к рассмотрению

оправдательного доказательства, полученного’ с нарушениями закона, когда нарушения не влекут обязательное его исключение из процесса доказывания, суд обязан признать такое доказательство допустимым. Однако не исключаются ситуации, когда доказательства оправдательные по отношению к одному лицу, одновременно являются обвинительными по отношению к другим лицам. В подобных ситуациях необходимо применять правила о недопустимости доказательств.

  1. Оценка достаточности доказательств должна производиться только после оценки допустимости, относимости и достоверности доказательств. Оценка достаточности доказательств имеет непосредственную связь со значением доказательств. Значение доказательств выражает объем того или иного единичного доказательства в структуре иных доказательств по уголовному делу. Достоверность выводов основывается только на достаточной совокупности доказательств. Система доказательств характеризуется

щ достаточностью, когда суммарное значение её компонентов составляет объем,

необходимый для достоверных выводов по расследуемому делу. Если достаточная совокупность доказательств представляет собой то значение, по объему которого возможно говорить о достоверном установлении обстоятельств дела, то, соответственно, значение отдельных доказательств будет выражаться в различных величинах по отношению к каждому конкретному доказательству, как к слагаемому компоненту достаточной их

  • совокупности.
  1. Для выводов об итогах проверки версий необходимо произвести анализ в четырех аспектах:

  2. оценки итогов проверки отдельно взятой версии;

  3. оценки итогов проверки альтернативных систем версий;

  4. оценки итогов проверки всех версий;
  5. оценки доказательств.

185

^ При оценке результатов проверки отдельной версии,
субъектом

доказывания разрешаются следующие вопросы:

• являются ли полученные фактические данные доказательствами тех обстоятельств, в отношении которых построена версия; • • совпадают ли полученные доказательства по содержанию с логическими следствиями, выведенными из данной версии; • • в какой форме связи (необходимой или случайной) находятся с версией логические следствия, совпадающие по содержанию с полученными доказательствами; • • все ли логические следствия, находящиеся в необходимой связи с версией, нашли свое подтверждение доказательствами; • • все ли возможности исчерпаны для выявления доказательств, тождественных по содержанию логически необходимым следствиям, существует ли достоверное объяснение невозможности их обнаружения. • Говоря об анализе альтернативных систем версий, к вышеуказанному * перечню вопросов, добавляются следующие:

• опровергают ли полученные доказательства все иные версии, кроме одной, которой они служат подтверждением; • • служат ли эти же доказательства подтверждением иных соотносимых версий; • • не совпадают ли по содержанию логические следствия альтернативных версий, нашедшие свое фактическое подтверждение; • • в какой форме связи с альтернативной версией находятся логические следствия, объективное существование которых опровергается полученными доказательствами; • • нет ли иных доказательств, подтверждающих альтернативные версии. • Оценивая итоги проверки всех версий, необходимо, кроме того, разрешить иные вопросы:

»

186

• все ли верси и прове рены; • • су ществ ует
ли
объек тивна я
необх одим ость
дальн ейше го
соби рани я доказ атель ств; • • оп рове ргнут ы ли все соотн осим ые верси и; • • оп рове ргнут ы ли все альте рнати вные верси и; • • од на ли верси я нашл а подтв ержд ение. •

187

Список использованной литературы. Законодательные и иные нормативные акты

  1. Конституция РФ (принята на всенародном голосовании 12 декабря 1993 года)
  2. Уголовный кодекс РФ от 13 июня 1996 г. № 63 - ФЗ
  3. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР от 27 октября 1960 г.
  4. Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации» от 13.03.1992 года №2506-1
  5. Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» в редакции от 12.08.1995 г. № 144-ФЗ.
  6. Постановление Пленума Верховного Суда РФ N 8 от 31 октября 1995 г. “О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия”. // Сборник постановлений Пленумов по уголовным делам. - М.: “Спарк”, 1998. - С.534.
  7. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996г.,№1 «О судебном приговоре».// Сборник постановлений Пленума Верховного Суда РФ 1961-1996г.г., М, 1998г. с.376-388.
  8. Инструкция о порядке представления результатов оперативно- розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору или в суд. // Утверждена Приказом Федеральной службы налоговой полиции РФ, ФСБ РФ, МВД РФ, Федеральной службы охраны РФ, ФПС РФ, ГТК РФ и Службы внешней разведки РФ от 13 мая 1998 г. N 175/226/336/201/286/410/56.
  9. Проект Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (тексты законопроекта, принятого к рассмотрению 15.04.1997 г., принятого в первом чтении 06.06.1997 г., направленного в депутатские

объединения для сбора замечаний ко второму чтению от депутатов третьего созыва 25.02.2000 г.).

Монографии.

Ю.Алексеева Л. Б., Радутная Н. В. Предупреждение судебных ошибок. М.,

1989г. П.Аристотель. Этика, политика, риторика, поэтика, категории. Минск,

1998г. 12.Арцишевский Г. В. Выдвижение и проверка следственных версий. М.,

1978г. 13.Арсеньев В. Д. Вопросы общей теории судебных доказательств. М.,

1964г. 14.Афанасьев В. Г. Основы философских знаний. М., 1978г. 15.Белкин А. Р. Теория доказывания. М., 1999 г.

16.Белкин Р. С, Винберг А. И. Криминалистика и доказывание. М., 1969г. 17.Белкин Р. С. Курс криминалистики. В Зт., т.2: Частные

криминалистические теории. М, 1997г. 18.Белкин Р. С. Собирание, исследование и оценка доказательств. М., 1966г. 19.Большая советская энциклопедия. 3-е изд., Т.4, М., 1971г. 20.Борель Э. Вероятность и достоверность. М, 1969г. 21.Васильев А. Н., Мудьюгин Г. Н., Якубович Н. А. Планирование

расследования преступления. /Под ред. Голунского С. А./ М., 1957г. 22.Васильев А. Н. Следственная тактика. М., 1976г. 23.Васильев Л. М. Проблемы истины в современном российском уголовном

процессе. Краснодар, 1998г.

189

24.Вышинский А. Я. Теория судебных доказательств в советском праве. М.,

1950г. 25.Геворкян Г. А. Вероятное и достоверное знание. Ереван,1965г. 26.Гетманова А. Д. Учебник по логике. М., 1995г. 27.Горский Д. П. Логика. М., Учпедгиз, 1963 г. 28.Горский Г. Ф. и др. Проблемы доказательств в советском уголовном

процессе. Воронеж, 1978 г. 29.Гражданский процесс. Учебник под ред. Мусина В. А., Чечиной Н. А.,

ЧечотаД. М, 1997г. ЗО.Джатиев В. С. Доказывание и оценка обстоятельств преступления. /

отв.ред. Алексеев Н. С. Ростов-на-Дону, 1991г. 31. Доказательства в советском уголовном процессе. // Советский уголовный

процесс. Книга 1: учебник под ред. Кобликова А. С. М., 1982г. 32.Драпкин Л. Я. Основы теории следственных ситуаций. Свердловск,

1987г. ЗЗ.Еникеев М. И. Основы общей и юридической психологии. М., 1996г. 34.Еникеев М. И. Юридическая психология. М, 1996г. 35.Зеленский В. Д. Проблемы организации расследования преступлений.

Краснодар, 1998г. Зб.Ивин А. А. Основания логики оценок. М, 1970г. 37.Исаков В. В. Юридические факты в советском праве. М., 1984г. 38.Карнеева Л.М. Доказательства в советском уголовном процессе.

Волгоград, 1988г. 39.Кипнис Н. М. Допустимость доказательств в уголовном

судопроизводстве. М.:Юристъ, 1995 г. 40.Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу РФ. /Под ред.

Яковлева В. Ф., Шкова М. К. М., 1997г. 41. Копнин П. В. Гносеологические и логические основы науки. М., 1974г.

190

  1. Кореневский Ю. В. Доказывание в уголовном процессе (закон, теория, практика) // Доказывание в уголовном процессе:традиции и современность/Под ред. В. А. Власихина. - М.: Юристъ, 2000 г.
  2. Кореневский Ю. В., Токарева Н. Е. Использование результатов оперативно - розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам. М., 2000 г.
  3. 44.Кравец А. С. Природа вероятности. М., 1976г.

45.Криминалистика. Учебник для вузов. Под ред. Образцова В. А. М, 1997г.

46.Криминалистика. Учебник для вузов. Под ред. Пантелеева И. Ф.,

Селиванова Н. А., М., 1993 г. 47.Криминалистика. Учебник для вузов. Под ред. Хмырова А. А., Зеленского

В.Д.Краснодар, 1998 г. 48.Купцов В. И. Детерминизм и вероятность. М., 1976г. 49.Курс уголовного процесса. T.l. M., 1958 г. 50.Ларин А. М. Доказывание на предварительном расследовании в

советском уголовном процессе. М, 1961г. 51.Ларин А. М. Криминалистика и паракриминалистика. М.,1996 г. 52.Ларин А. М. От следственной версии к истине. М, 1976 г. 53.Ленин В. И. Полное собрание сочинений, т. 29. 54.Ленин В. И. Собрание сочинений, т. 14. 55.Ляхов Ю. А. Допустимость доказательств в российском уголовном

процессе. М.: «Экспертное бюро», 1999 г. 56.Миньковский Г. М. Пределы доказывания в советском уголовном

процессе. М., 1966 г. 57.Мюллер Л., Шусслер К. Статистические методы в социологии. М., 1968 г. 58.Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М.,

1964 г. 59. Орлов Ю. К. Основы теории доказательств в уголовном процессе.

Научно - практическое пособие. М.: «Проспект», 2000 г.

191

60.Пашкевич П.Ф. Объективная истина в уголовном судопроиводстве. М,

1961 г. 61.Петрухин И. Л. Вам нужен адвокат. М., 1993 г. 62.Петрухин И. Л. Правосудие, время реформ. М., 1991г. бЗ.Пещак Я. Следственные версии. М., 1976 г. 64.Полянский Н. Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. М,

1976 г. 65.Рассел Б. Человеческое познание. Его сфера и границы. М., 1957 г. 66.Ратинов А. Р. Вступительная статья в книге: Пещак Я. Следственные

версии. М., 1976 г. 67.Ратинов А. Р. Судебная психология для следователей. М., 1967 г. 68.Резник Г. М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. М., 1977г. 69.Рыжаков А.П. Уголовно- процессуальное доказывание: понятие и

средства. М., 1997г. 70.Смирнов А. В. Вероятность и её роль в научном познании. Л., 1971 г. 71.Старченко А. А. Гипотеза. М., 1962 г.

72.Старченко А. А. Логика в судебном исследовании. М., 1958 г. 73.Стойко Н. Г. Недоказанность обстоятельств уголовного дела. Красноярск,

1984 г. 74.Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. T.l, M., 1968 г. 75.Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. М, 1972 г. 76.Строгович М. С. Логика. М., 1949 г. 77.Строгович М. С. Материальная истина и судебные доказательства в

советском уголовном процессе. М., 1955 г. 78.Суд присяжных. Пособие для судей. Вицин С. Е., Михайловская И. Б. и

др. /Ред. С. Тоймен, М., 1994 г. 79.Теория доказательств в советском уголовном процессе. Часть общая.

Отв.ред. Жогин Н. В. М., 1966 г.

192

80.Теория доказательств в советском уголовном процессе. Отв.ред. Жогин

Н. В., М., 1973 г. 81.Трусов А. И. Основы теории судебных доказательств. М., 1960 г. 82.Уголовное право России. Особенная часть. Учебник ред. проф А. И.

Рарог, М, 1996 г. 83.Уголовный процесс. Учебник под ред. Лупинской П. А. М., 1995 г. 84.Уголовный процесс. Под ред. Алексеева Н. С, Лукашевича В. 3., Элькинд

П.С.,М., 1972г. 85.Уёмов А. И. Истина и пути её познания. М., 1975 г. 86.Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания.

Казань, 1976 г. 87.Философский энциклопедический словарь. М, 1997 г. 88.Философский словарь. Под ред. Фролова И. Т., М., 1991 г. 89.Хмыров А. А. Глава V. Моделирование в криминалистике. Учение о

криминалистических версиях // Криминалистика, Учебник для вузов.

Краснодар, 1998 г. 90.Хмыров А. А. Косвенные доказательства. М, Юрид. лит., 1979 г. 91.Хмыров А. А. Основы теории доказывания. Краснодар, 1981 г. 92.Хмыров А. А. Проблемы теории доказывания. Краснодар, 1996 г. 93.Шавер Б. М., Винберг А. И. Криминалистика. М, 1940 г. 94.Шаламов М. П. Теория улик. М, 1960 г. 95.Шейфер С. А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе.

Саратов, 1986 г. 96.Эйсман А. А. Логика доказывания. М., 1971 г.

97.Энгельс Ф. Анти-Дюринг. - К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т.20. 98.Энциклопедический словарь. Под ред. Веденского Б. А. М., 1955 г.

Диссертации и авторефераты диссертаций.

193

99.Хмыров А. А. Теоретические основы и практика использования косвенных доказательств в уголовных делах (процессуальное и криминалистическое исследование). - Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук. Москва, 1980 г.

  1. Николайчук И. А. Сокрытие преступлений как форма противодействия расследованию. - Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук. Воронеж, 2000 г.

Научные статьи.

  1. Александров А. О значении концепции объективной истины. // Российская юстиция, 1999г., №1,С. 23.
  2. Александров Г. И. Некоторые вопросы теории криминалистической версии // Вопросы криминалистики. 1962 г., № 3, с. 15.
  3. Балакшин В. Истина в уголовном процессе. // Российская юстиция. 1998г., №2, с. 18-19.
  4. Васенцов А. Факт приобретения наркотиков надо доказать.// Российская юстиция, №6, 1999г.
  5. Воскресенский В. Проблемы доказывания обвинения.// Российская юстиция, 1995г., №4, с.4.
  6. Голунский С. А. Планирование расследования // Советская криминалистика на службе следствия. М., 1958г. Вып. 10, с. 14.
  7. Голунский С. А. Об оценке доказательств в советском уголовном процессе.// Советское государство и право, 1955г., №7, с. 75.
  8. Григорьева Н. Исключение из разбирательства дела недопустимых доказательств. // Российская юстиция, 1995г., №11, с. 5-6;
  9. Григорьева Н. Принципы уголовного судопроизводства и доказательства. //Российская юстиция, 1995, №8, с.40.

194

  1. Зажицкий В. О допустимости доказательств. // Российская юстиция, 1999г., №3,с.27.
  2. Законность, 1998г., №3, с. 60.
  3. Зеленский Д. В. О некоторых вопросах оценки доказательств при судебном рассмотрении уголовного дела./ЛПроект УПК и проблемы правоприменительной деятельности. Сборник тезисов региональной научно-практической конференции под. Ред. Зеленского В. Д., Кудина Ф. М., Хмырова А. А. -Краснодар, Кубанский государственный аграрный университет, 1999г., с. 132-133.
  4. Зеленский Д. В. Проблемы допустимости доказательств, собранных в ходе отдельных следственных действий. // Юридическая наука -Краснодар, 1995г., с.281-282.
  5. Ильченко Ю. И. Роль ценностной оценки в доказывании. / Юридическая наука в Кубанском госуниверситете. Краснодар, 1995г., с.277.
  6. Камынин И. Ответственность за незаконное производство и оборот алькогольной продукции. // Законность, №11, 1999г.
  7. Колесниченко А. Н. Роль следственных версий и построение их при расследовании преступлений. Ученые записи Харьковского юридического института. Харьков, 1957г. Вып. 9, с. 165.
  8. Комлев Б. Исключение доказательств, полученных в других государствах из процесса доказывания. // Законность, 1998г, №3, с.21- 24.
  9. Комлев Б. Нарушения закона, влекущее исключение показаний свидетеля, потерпевшего из процесса доказывания. // Законность, 1997г., №12, с. 16-18.
  10. Коржаков И. Доказывание по делам о расторжении брака. //Российская юстиция, 1997г., №10, с.46.
  11. Корюкин В. И. Вероятность и информация. Вопросы философии. 1965г., №8, с. 40.

195

  1. Ларин А. М. Иного пути для нас нет. Открытое письмо противникам суда присяжных.//Российская юстиция, 1999,№2, с. 10
  2. Лупинская П. А. Допустимость доказательств: пора обеспечить единство судебной практики. //Российская юстиция, 1998г., №11, с.23.
  3. Ляхов Ю., Золотых В. Не допустить возврата к «следственному» суду // Российская юстиция. 1997г., № 10, с. 8.
  4. Мельник В. Здравый смысл в процессе доказывания. // Российская юстиция, 1995г., №8, с. 8-9.
  5. Мельников С. Пир во время Чечни. // Российская юстиция, 1995г., №9, с.9.
  6. Михайловская И. Б. Относимость доказательств в советском уголовном процессе. // Советское государство и право, 1958г., №12. с. 120.
  7. Никитаев В. В. Проблемы ситуации уголовного процесса и юридическое мышление. //Состязательное правосудие: труды научно- практических лабораторий. М., 1996г.
  8. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации по рассмотрению уголовных дел в порядке надзора. // Бюллетень Верховного Суда РФ, 1999г., №1, с. 18.
  9. Овсянников И. Логика доказывания в уголовном процессе. // Российская юстиция, 1998г., №9, с. 5-7.
  10. Орлов Ю. К. Внутреннее убеждение при оценке доказательств (правовые аспекты).// Вопросы борьбы с преступностью. Вып.35. - М.: Юрид. лит., 1981 г.
  11. Орлов Ю. К. Выводное знание в судебном доказывании и проблемы его допустимости.// Вопросы борьбы с преступностью. Вып.32. - М.: Юрид. лит., 1980 г.

196

  1. Пионтковский А. А. К вопросу о теоретических основах советской криминалистики // Советская криминалистика на службе следствия. М., 1995г. Вып. 6, с. 28;
  2. Российская юстиция, 1995г., №9, сб.
  3. Российская юстиция, 1996г., №3, с. 15.
  4. Сидоренко Е. Допустимость доказательств, полученных на территории других государств. // Законность, 1998г., №2, с.26.
  5. Следственная практика. Вып. 137. М, 1983г., с. 88-95.
  6. Следственная практика. Вып. 139. М., 1983г., с. 73.
  7. Следственная практика. Вып. 140. 1983 г. С. 65.
  8. Тадевосян В. С. К вопросу об установлении материальной истины в советском уголовном процессе. //Советское государство и право. 1968г., №6, с.66.
  9. Тенчов Э. С, Кузьмина О. В. Объективная истина и суд присяжных. // Государство и право, 1994г., №11, с. 132-139.
  10. Хмыров А. А. О системе доказательств по уголовному делу. // Экономика, управление, право, 1997г., №1, с.72-75.
  11. Шейфер С. А. Законность способа получения предметов и документов как фактор их допустимости. // Материалы всероссийской научно-практической конференции - Допустимость доказательств в российском уголовном процессе. Ростов-на-Дону: Издательство СКАГС,
  12. С. 40.
  13. Щерба С. Г., Гусева С. Особенности предмета доказывания по делам о невменяемых. // Российская юстиция, №2, 1999г.
  14. Эйсман А. А. Соотношение истины и достоверности в уголовном процессе. // Советское государство и право, 1966г., №6, с.92.
  15. Эйсман А. А. Некоторые вопросы оценки как количественной характеристики достоверности доказательств. //Сборник. Вопросы кибернетики и право. М., 1967г., с. 165.