lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Гречишникова, Оксана Сергеевна. - Обеспечение прав обвиняемого и подозреваемого при применении процессуального принуждения: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Волгоград, 2001 209 с. РГБ ОД, 61:02-12/462-X

Posted in:

W3L-1ZL/46A- У

МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ВОЛГОГРАДСКАЯ АКАДЕМИЯ

На правах рукописи

ГРЕЧИШНИКОВА ОКСАНА СЕРГЕЕВНА

ОБЕСПЕЧЕНИЕ ПРАВ

ОБВИНЯЕМОГО И ПОДОЗРЕВАЕМОГО

ПРИ ПРИМЕНЕНИИ ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРИНУЖДЕНИЯ

Специальность 12. 00. 09 -уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на соискание^уненой степени кандидата юридических наук

^ Научный руководитель: заслуженный юрист Российской

Федерации, доктор юридических наук, профессор В. С. Шадрин

Волгоград 2001

2

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение 3

Глава 1. Уголовно-процессуальное принуждение и общие условия его при менения к подозреваемому и обвиняемому 17

§ 1. Понятие и содержание уголовно-процессуального

принуждения 17

§ 2. Общие условия применения уголовно-процессуального принуж дения к подозреваемому и обвиняемому 38

Глава 2. Обеспечение прав подозреваемого и обвиняемого при применении

принудительных мер превентивного характера 56

§ 1. Обеспечение прав подозреваемого при задержании 56

§ 2. Обеспечение прав подозреваемого и обвиняемого при примене нии мер пресечения 86

Глава 3. Обеспечение прав подозреваемого и обвиняемого при производст ве следственных действий принудительного характера и приме нении иных мер процессуального принуждения 120

§ 1. Обеспечение прав подозреваемого и обвиняемого при производстве следст венных действий принудительного характера 120

§ 2. Обеспечение прав подозреваемого и обвиняемого при примене нии иных мер процессуального принуждения 153

Заключение 167

Библиографический список использованной литературы 178

Приложения 200

3

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы диссертационного исследования. Новая социально- политическая обстановка, сложившаяся в России после распада СССР, каче- ственные изменения в экономике, идеологии, динамике и структуре преступности обусловили настоятельную необходимость реформирования отраслей зако- нодательства, регулирующих борьбу с преступностью, в том числе уголовно- процессуального. Осуществляемая в настоящее время реформа уголовно- процессуального законодательства должна проводиться в тесной взаимосвязи с реформированием органов предварительного расследования, судов и других правоохранительных учреждений с целью повышения эффективности всей пра- воприменительной деятельности.

Одной из наиболее насущных и важных проблем правоприменительной практики является реальная защита прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства и, прежде всего, обеспечение прав обвиняемого и подозреваемого при применении мер процессуального принуждения. Не иссле- довав и не решив научных аспектов этой проблемы, невозможно не только за- щитить личность от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ог- раничения ее прав и свобод, но и существенно повысить качество и обеспечить законность при производстве по уголовным делам.

Актуальность проблемы обеспечения прав обвиняемого и подозреваемого при применении мер процессуального принуждения подтверждается результатами анализа отдельных показателей состояния преступности в России за период с 1993 по 2001 г.г. Так, только в 1993-1998 г.г. ежегодно регистрировалось соответственно 2799614, 2632708, 2755669, 2625081, 2397311 и 2581940 пре- ступлений. Привлекалось к уголовной ответственности соответственно следующее число лиц: 967131, 1117240, 1306501, 1386533, 1203765, 1271962. При этом ежегодно необоснованно привлекалось к уголовной ответственности 5597, 7902, 11430, 11650, 12499 и 5689 лиц. Уголовные дела в отношении этих лиц

4

судами I и II инстанции были прекращены за отсутствием события, состава преступления или за недоказанностью предъявленного обвинения, либо по ре- зультатам рассмотрения этих дел были вынесены оправдательные приговоры.1 В последующие годы количество преступлений продолжало увеличиваться. В 1998 г. было зарегистрировано 2581940 преступлений, а в 1999-2001 г.г. реги- стрировалось уже более 3 млн. преступлений. Число лиц, необоснованно при- влеченных к уголовной ответственности, практически не уменьшилось. Во многих случаях к таким лицам строгие меры процессуального принуждения, включая и меру пресечения в виде содержания под стражей, применялись также необоснованно, а, следовательно, и незаконно. Такое положение отмечается практически во всех регионах России. Названные негативные тенденции, по прогнозам специалистов, возможно сохранятся в 2002 г.2 Что же касается Вол- гоградской области, то по данным Главного следственного управления при ГУВД Волгоградской области за период с 1995 по 2000 гг. ежегодно необоснованно привлекалось к уголовной ответственности и необоснованно арестовывалось следующее число лиц: в 1995 г. - 6 и 5, в 1996 г. - 16 и 4, в 1997 г. - 15 и 4, в 1998 г. - 5 и 4, в 1999 г. - 9 и 8, в 2000 г. - 12 и 4.

Приведенные статистические данные показывают, что обеспечение прав обвиняемого и подозреваемого при применении процессуального принуждения является не просто значимой, но и достаточно острой и актуальной проблемой. Непосредственное изучение практики обеспечения прав обвиняемого и подозреваемого при производстве предварительного расследования позволяет придти к выводу о том, что в работе по применению мер уголовно- процессуального принуждения имеется немало недостатков, которые возникают не только вследствие конкретных ошибок при правоприменении, но и нередко обусловлены несовершенством уголовно-процессуального регулирования

См.: Преступность и правонарушения (1993-1997): Статистический сборник. — М.: ГИЦ МВД России, 1998. — С 15—156; Преступность и правонарушения (1994-1998): Статистический сборник. — М.: ГИЦ МВД России, 1999.— С. 15—154.

См. подробнее: Состояние преступности в России за январь-декабрь 1998 года. — М.: ГИЦ МВД России, 1999. — С. 4, 32—34; Приказ МВД России от 26 января 2000 г. № 86 «Об объявлении решения коллегии МВД РФ от 21.01. 2000 г. № 1км».

5

отдельных вопросов обеспечения прав обвиняемого и подозреваемого при при- менении процессуального принуждения, а также недостаточной теоретической разработанностью данной темы.

В настоящее время законодатель принимает меры к совершенствованию уголовно- процессуального законодательства. Эта работа ведется уже достаточно длительное время в двух направлениях. Прежде всего, вносятся необходимые изменения и дополнения в действующий Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР с целью приведения его в соответствие с требованиями международно-правовых актов о правах и свободах человека. Кроме того, подготавливается проект нового уголовно-процессуального закона. В июне 2001 г. проект Уго-ловно- процессуального кодекса Российской Федерации был принят во втором чтении Государственной Думой Российской Федерации. Ознакомление с его содержанием показало, что ключевая проблема обеспечения прав обвиняемого и подозреваемого при применении к ним мер процессуального принуждения пока не получила своего полного разрешения, а поэтому она продолжает оставаться весьма актуальной для теории, уголовно-процессуального права и пра- воприменительной деятельности.

Продолжают оставаться проблемными и многие вопросы, связанные с понятием и содержанием уголовно-процессуального принуждения, а также условиями его применения к подозреваемому и обвиняемому. Требуют своего исследования и решения весьма сложные вопросы, возникающие в теории и практике обеспечения прав подозреваемого и обвиняемого при применении принудительных мер превентивного свойства, иных мер процессуального принуждения, а также при производстве следственных действий принудительного характера. Отсутствуют специальные монографические разработки данной темы. Имеющиеся научные публикации главным образом раскрывают вопросы обеспечения прав обвиняемого и подозреваемого только при избрании и применении мер пресечения, которые являются лишь одним из видов уголовно-Далее, если иное не оговорено, — УПК. Далее, если иное не оговорено, — проект УПК.

6

процессуального принуждения. При этом большинство работ подготовлено в советский период развития Российского государства, когда нормы и требования международно-правовых актов по обеспечению прав обвиняемого и подозре- ваемого при производстве предварительного расследования не исследовались и не отражались с необходимой полнотой и тщательностью.

Кроме того, актуальность научной разработки проблемы обеспечения прав обвиняемого и подозреваемого при применении уголовно-процессуального принуждения обусловлена и участием России в международных договоренностях по правам человека, что, в свою очередь, требует приведения российского законодательства и практики его применения в соответствие с общепринятыми нормами международного права.

Следует также отметить, что многочисленные изменения и дополнения, внесенные в УПК в последнее время1, практика деятельности судов присяжных, а также принятие Конституционным Судом Российской Федерации постанов-лений о неконституционности отдельных норм УПК требуют дальнейшей теоретической разработки вопросов, относящихся к проблеме обеспечения прав обвиняемого и подозреваемого при применении к ним мер процессуального принуждения.

Совокупность указанных обстоятельств обусловили, в конечном счете, актуальность проблемы и выбор соответствующей темы диссертационного ис- следования. Основной акцент в нем сделан на изучении и анализе основных за- кономерностей правоприменительной деятельности в процессе обеспечения прав обвиняемого и подозреваемого при применении процессуального принуждения с целью повышения эффективности этой деятельности при производстве

1 См., например: Федеральный закон РФ от 9.05.2001 г. № 25-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовно- исполнительный кодекс Российской Федерации и другие законодательные акты Российской Федерации» // Российская газ. — 2001. — 14 марта. — С. 7. В дальнейшем Федеральный закон РФ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовно-исполнительный кодекс РСФСР и другие законодательные акты».

См., например: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2000 г. № 11-П «По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно -процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В. И. Маслова» // Собрание Законодательства РФ. — 2000. — № 27. — Ст. 2882.

7

предварительного расследования.

Степень разработанности темы исследования. Вопросы обеспечения прав обвиняемого и подозреваемого при применении процессуального принуждения рассматривались в теории отечественного уголовно-процессуального права на протяжении длительного периода времени.

Научный интерес к этой проблеме возник еще в досоветский период развития Российского государства. Так, например, ученые-процессуалисты И. Я. Фойницкий и П. И. Люблинский в своих работах неоднократно отмечали, что розыскной процесс, существовавший в течение длительного времени в России, не позволяет эффективно обеспечить права участников уголовного судопроизводства, включая обвиняемого и подозреваемого, а поэтому существенно ограничивает свободу личности в сравнении с состязательным процессом, получившим распространение в европейских странах.’

В советский период нашего государства значимый вклад в изучение названной проблемы внесли такие ученые как В. Л. Будников, И. М. Гуткин, 3. Д. Еникеев, 3. 3. Зинатуллин, 3. Ф. Коврига, В. М. Корнуков, Е. М. Клюков, Ф. М. Кудин, Э. Ф. Куцева, А. М. Ларин, Ю. Д. Лившиц, В. А. Михайлов, И. Л. Петрухин, М. С. Строгович, А. А. Чувилев, С. А. Шейфер и др. Однако обеспечение прав обвиняемого и подозреваемого преимущественно рассматривалось только в аспекте применения мер пресечения. Сравнительный анализ отечественного и международного законодательства по этой проблеме почти не проводился либо носил общий характер. В 80-е годы в нашем обществе началось широкое обсуждение идеи реформирования СССР в правовое государство, одной из характерных черт которого является наличие совершенной системы мер и средств охраны и обеспечения прав и законных интересов граждан, в том числе в сфере уголовного судопроизводства. Достаточно подробно и содержательно общая
концепция свободы личности при применении уголовно-

См., например: Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. 4-е изд. - СПб., 1912. - Т. 1. - С. 68-91; Люблинский П. И. Свобода личности в уголовном процессе. Меры, обеспечивающие неуклонение обвиняемого от правосудия. - СПб., 1906. - С. 66-248, 332-569.

См., например: Гуткин И. М. Меры пресечения в советском уголовном процессе. - М., 1963.

8

процессуального принуждения была рассмотрена И. Л. Петрухиным.1

В постсоветский период существенный вклад в разработку проблемы обеспечения прав обвиняемого и подозреваемого при применении мер уголовно- процессуального принуждения в процессе расследования преступлений внесли В. Н. Григорьев, С. А. Колосович, Н. И. Кулагин, В. А. Михайлов, И. В. Ростовщиков, Ю. И. Стецовский, В. С. Шадрин и др. В работах названных авторов отдельные аспекты этой проблемы были подвергнуты весьма тщательному изучению и анализу.2

Однако в целом данная проблема, находящаяся на стыке нескольких наук, прежде всего, уголовного процесса, теории прав человека, теории оперативно-розыскной деятельности, уголовного права и криминалистики, не нашла еще комплексной, всеобъемлющей научно-практической разработки на уровне монографического исследования.

Объектом исследования являются закономерности, а также правоотношения, возникающие при осуществлении деятельности субъектов расследования и иных управомоченных органов и лиц по обеспечению прав и законных интересов обвиняемого и подозреваемого при применении процессуального принуждения.

Предметом исследования являются действующее уголовно-процессуальное и уголовное законодательство, а также нормы международного, конституционного права, нормативные акты министерств и ведомств Российской Федерации, регламентирующие осуществление мер процессуального принуждения, а также практика их применения.

В качестве предмета исследования выступают и теоретические положения международного, уголовного, уголовно-процессуального и уголовно- исполнительного права, криминалистики и других наук, относящиеся к обеспе-

1 См.: Петрухин И. Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. Общая концепция. Неприкосновенность личности. - М.: Наука, 1985. — 239 с.

См., напр.: Михайлов В. А. Уголовно-процессуальные меры пресечения в судопроизводстве Российской Федерации. - М.: Ин-т защиты предпринимателя, 1997. — 644 с; Шадрин В. С. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. - Волгоград: Волгоградский юридический институт МВД России, 1999. — 222 с; Стецовский Ю. И. Право на свободу и личную неприкосновенность. Нормы и действительность. - М: Дею, 2000. — 720 с.

9

чению прав обвиняемого и подозреваемого при применении к ним процессу- ального принуждения в процессе расследования преступлений.

Целью настоящей диссертационной работы является: теоретический анализ и определение совокупности научных положений, отражающих современное состояние вопросов обеспечения прав обвиняемого и подозреваемого при применении процессуального принуждения и формулировка выводов и пред- ложений по совершенствованию их правового регулирования в действующем уголовно-процессуальном законодательстве Российской Федерации; выработка рекомендаций и предложений, направленных на совершенствование и оптими- зацию правоприменительной деятельности по обеспечению прав обвиняемого и подозреваемого при осуществлении процессуального принуждения.

Исходя из указанной цели исследования, определены его основные задачи:

  • анализ теоретических положений и обобщение научных материалов, относящихся к проблеме обеспечения прав обвиняемого и подозреваемого при применении к ним уголовно-процессуального принуждения в ходе предва- рительного расследования, и определение характера ее современного состояния;
  • уточнение на этой основе понятия и содержания уголовно-процессуального принуждения, а также общих условий его применения к подозреваемому и обвиняемому;
  • анализ правового регулирования применения отдельных мер уголовно- процессуального принуждения для определения задачи их дальнейшего законодательного совершенствования, с полным учетом факторов, относящихся к личности обвиняемого и подозреваемого;
  • выявление и обобщение недостатков и типичных ошибок, возникающих в правоприменительной деятельности при применении мер процессуального принуждения, и установление их причин на основе изучения и анализа соответствующей практики;
  • разработка предложений по совершенствованию норм российского

10

уголовно-процессуального законодательства и рекомендаций работникам пра- воприменительных органов по вопросам обеспечения прав обвиняемого и по- дозреваемого при применении мер процессуального принуждения, включая по- рядок их осуществления, на основе исследования и критического анализа норм УПК, правоприменительной практики и соответствующих теоретических по- ложений науки уголовного процесса.

Методологическая и эмпирическая база исследования. Методологическую основу исследования составляет диалектический метод научного познания, требующий рассмотрения предмета познания в его непрерывности и развитии, изменениях и связи с другими явлениями. Применялся и традиционный для подобного рода правовых исследований логико-теоретический метод. При исследовании проблем обеспечения прав обвиняемого и подозреваемого при применении уголовно-процессуального принуждения использовались также ча- стно-научные методы: сравнительно-правовой метод с применением синхрони- ческого подхода к анализу норм действующего законодательства Российской Федерации, а также законодательства СССР и Российской империи; сравнительно- правовой метод изучения ведомственных, зарубежных и международных правовых актов; конкретно-социологический и системный анализы; анализ документов и статистических данных; обобщение следственно-судебной практики и материалов уголовных дел; наблюдение и опрос.

Нормативную базу исследования составили: положения Конституции Российской Федерации, международно-правовых актов и соответствующих федеральных законов, действующее уголовно-процессуальное законодательство и проекты УПК России, принятые в первом и во втором чтении Государственной Думой Российской Федерации, постановления Конституционного Суда Российской Федерации, постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации, приказы и указания Генерального прокурора Российской Федерации, приказы и инструкции МВД России, а также иных ведомств, относящиеся к теме исследования, научные труды в области международного права, уголовного процесса, уголовного права, криминалистики, судебной психологии, оператив-

11

но-розыскной деятельности, философии, социологии, теории прав человека и других отраслей знания.

В этом обширном массиве специальной литературы диссертантом выделяются как базовые для настоящего исследования следующие труды: Григорьев В. Н. Задержание подозреваемого органами внутренних дел; Зина-туллин 3. 3. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффективность; Клюков Е. М. Мера процессуального принуждения; Коврига 3. Ф. Уголовно-процессуальное принуждение; Корнуков В. М. Конституционные основы положения личности в уголовном судопроизводстве; Кудин Ф. М. Принуждение в уголовном судопроизводстве; Петрухин И. Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение, Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе, Личная жизнь: пределы вмешательства; Ростовщиков И. В. Права личности в России: их обеспечение и защита органами внутренних дел; Шадрин В. С. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. Системный анализ названных и иных источников, как представляется, позволил обеспечить комплексный подход произведенного исследования.

Диссертантом проведен сбор, обобщение и анализ материалов следственной и судебной практики, статистических данных Генеральной прокуратуры Российской Федерации и МВД России. Полученные результаты составили эмпирическую базу исследования.

При подготовке диссертации по специально разработанной анкете (приложение 2) изучено 250 уголовных дел об умышленных преступлениях, совершенных против личности и против собственности. Изучение уголовных дел проводилось в следственных подразделениях органов внутренних дел, а также в архивах судов Волгоградской, Воронежской, Ростовской и Саратовской областей, Краснодарского края и Республики Калмыкия. Изучались и имеющие отношение к теме исследования сводно-аналитические материалы Следственного комитета при МВД России, Главного следственного управления при ГУВД и Следственного управления прокуратуры Волгоградской области. Кроме того, проведено анкетирование 212 дознавателей, следователей, начальников следст-

12

венных подразделений из 48 регионов страны, включая и следователей, обу- чавшихся в 1999-2001 гг. на факультете повышения квалификации в Волго- градской академии МВД России (приложение 1).

Изучение литературных источников и материалов следственной и судебной практики позволило определить научные и практические цели исследования, оценить уровень разработанности проблемы обеспечения прав обвиняемого и подозреваемого при применении процессуального принуждения, выявить недостатки и типичные ошибки, допускаемые сотрудниками органов предвари- тельного расследования при избрании и применении мер процессуального при- нуждения в отношении подозреваемых и обвиняемых, выделить основные про- блемные вопросы и пути их решения. Соответственно и направление эмпирических исследований было ориентировано как на обеспечение разработки теоретических положений, характеризующих обеспечение прав обвиняемого и подозреваемого при применении процессуального принуждения, так и на подготовку практических рекомендаций по избранию и применению мер уголовно-процессуального принуждения.

Научная новизна исследования. Настоящее диссертационное исследование впервые на монографическом уровне посвящено комплексному рассмотрению вопросов обеспечения прав обвиняемого и подозреваемого при применении процессуального принуждения, а также важнейших свойств и классификационных признаков существующих в российском законодательстве мер уголовно- процессуального принуждения, а также соответствующих наработок при конструировании проекта УПК.

На основе изучения и анализа уголовно-процессуальной и иной юридической литературы, мнений работников органов дознания и предварительного следствия, а также обширного массива материалов следственно-судебной практики, определены понятие и содержание уголовно-процессуального принуждения и общие условия его применения к подозреваемому и обвиняемому; выявлены недостатки и ошибки, допускаемые при избрании и применении процессуального принуждения; разработаны и обоснованы предложения и рекоменда-

13

ции по совершенствованию норм действующего уголовно-процессуального за- конодательства, определяющих применение процессуального принуждения и обеспечение при этом прав обвиняемого и подозреваемого; рекомендации по совершенствованию практики избрания и применения мер уголовно- процессуального принуждения и производства следственных действий прину- дительного характера. В исследовании также впервые подвергнут научному анализу процессуальный порядок производства нового следственного действия принудительного характера - «контроль и запись переговоров». Основные положения,выносимые на защиту:

  1. Авторская позиция по вопросу о структуре видов принуждения в сфере уголовного судопроизводства.
  2. Определение понятия уголовно-процессуального принуждения, которое по мнению диссертанта, представляет собой совокупность мер государственно- властного характера, влекущих существенное, временное ограничение прав и законных интересов обвиняемого, подозреваемого и иных участников уголовного судопроизводства путем физического, психического и морального воздействия на них при наличии фактических данных, указывающих на необходимость применения этих мер, на основании вынесенного компетентными должностными лицами решения по возбужденному уголовному делу в целях предупреждения и пресечения уголовно-процессуальных нарушений, восстановления надлежащих правоотношений в сфере судопроизводства для достижения его задач, в связи с чем лицо, к которому применяется принуждение, наделяется дополнительными специальными процессуальными правами и обязанностями.
  3. Разработанная диссертантом классификация общих условий применения уголовно-процессуального принуждения.
  4. Вывод диссертанта, обусловленный положениями теории уголовного процесса об основах правового положения участников уголовного судо- производства, о необходимости исключения из системы мер уголовно- процессуального принуждения обязательства о явке и сообщения о перемене

14

места жительства. Данное обязательство обвиняемого и подозреваемого надлежит рассматривать как форму реализации ими своей соответствующей процессуальной обязанности. Лишь его нарушение образует основания для применения принуждения.

  1. Сформулированные автором выводы о том, что:

традиционно рассматриваемые в теории уголовного процесса различного рода ограничения имущественного характера как результат применения мер уголовно- процессуального принуждения следовало бы в дальнейшем именовать материальным ограничением, что позволит учитывать все возможные раз- новидности правовых ограничений, затрагивающих материальные аспекты жизнедеятельности лиц.

  1. Предложенный диссертантом перечень обстоятельств, исключающих возможность применения в качестве меры пресечения - заключение под стражу, который должен подлежать законодательному закреплению.
  2. Дополнение уголовно-процессуального законодательства нормой, направленной на определение момента, с которого следует исчислять срок за- держания лица подозреваемого в совершении преступления, с включением его в срок заключения под стражу.
  3. Иные законодательные предложения по внесению дополнений и изменений в УПК по вопросам регулирования порядка применения и исполнения мер уголовно-процессуального принуждения.
  4. Теоретическая и практическая значимость исследования. В процессе работы над диссертационным исследованием сформулированы и обоснованы выводы, предложения и рекомендации, направленные на совершенствование норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих обеспечение прав обвиняемого и подозреваемого при применении процессуального принуждения, а также на повышение эффективности соответствующей правоприменительной деятельности.

Теоретическая значимость исследования состоит в том, что, исследуя и анализируя научные положения и правоприменительную деятельность по обес-

15

печению прав обвиняемого и подозреваемого при применении процессуального принуждения, автор пытается внести определенный вклад в развитие науки уголовно-процессуального права. Кроме того, формулируются и обосновываются предложения по совершенствованию норм законодательства и иных правовых актов о мерах уголовно-процессуального принуждения, которые могут быть использованы при обновлении законодательства в виде одного из направлений осуществляемой судебно-правовой реформы.

Практическая значимость работы обусловлена всесторонним изучением и анализом следственной и судебной практики по обеспечению прав обвиняемого и подозреваемого при применении процессуального принуждения. Выработаны рекомендации и предложения, направленные на совершенствование соответст- вующей правоприменительной деятельности. Они положительно оценены прак- тическими работниками органов внутренних дел и частично внедрены в их дея- тельность уже в процессе настоящего исследования. Некоторые результаты ис- следования предполагается использовать: в последующих разработках проблемы обеспечения прав обвиняемого и подозреваемого при применении процес- суального принуждения; в том числе в виде методических рекомендаций для работников органов внутренних дел и других правоохранительных структур. Кроме того, они ориентированы на использование в учебном процессе юриди- ческих образовательных учреждений страны.

Апробация и внедрение результатов исследования. По теме диссертационного исследования опубликованы три научные статьи.

Отдельные положения диссертации нашли отражение: в научных сообщениях на заседаниях кафедр предварительного расследования (март, июль 2001 г.) и уголовного процесса (июль 2001 г.) Волгоградской академии МВД России; в выступлении на Межвузовской научно-практической конференции «Защита субъективных прав: история и современные проблемы», состоявшейся 5 марта 1999 г. в Волжском гуманитарном институте Волгоградского государственного университета (г. Волжский Волгоградской области).

Отдельные рекомендации и предложения, сформулированные в диссерта-

16

ции, частично внедрены в практику региональных органов внутренних дел и других правоохранительных учреждений путем представления методических рекомендаций по порядку производства контроля и записи переговоров как следственного действия, обеспечения законности применения мер уголовно- процессуального принуждения и памяток для обвиняемого и подозреваемого с перечнем их прав и обязанностей. В частности, они внедрены в практическую деятельность следователей Главного следственного управления при ГУВД Вол- гоградской области, следователей Следственного отдела Управления Федеральной службы налоговой полиции по Волгоградской области.

Результаты настоящего исследования используются в учебном процессе Волгоградской академии МВД России по курсам учебной дисциплины «Уго- ловный процесс» и учебных дисциплин специализации «Предварительное след- ствие в органах внутренних дел» и «Дознание в органах внутренних дел».

Структура диссертации. Ее определяют внутренняя логика исследования, а также его цель и задачи. Диссертация состоит из введения, трех глав, каждая из которых имеет по два параграфа, заключения, списка использованной литературы и приложений.

17

Глава 1. Уголовно-процессуальное принуждение и общие условия его применения к подозреваемому и обвиняемому

§ 1. Понятие и содержание уголовно-процессуального

принуждения

При установлении истины в ходе уголовного судопроизводства нередко возникает необходимость в применении к его участникам ограничений их прав и свобод, обусловленных проявлением с их стороны негативных действий, препятствующих нормальному развитию уголовного судопроизводства.

Принуждение, в обыденном понимании этого слова, понимается как действия, направленные на подчинение воли лица, к которому применяются данные действия, с тем, чтобы его поступки соответствовали воле того, кто применяет принуждение. Принужденный означает не свободный, принудить - заставить что- либо сделать в принудительном порядке1, т.е. вопреки своей воле.

В праве, в его уголовно-процессуальной отрасли, под принуждением, как правило, подразумевают средства государственного принуждения.

К принуждению в сфере уголовного судопроизводства традиционно относят весь объём средств принудительного характера, применяемых в связи с уголовным судопроизводством, которые могут быть предусмотрены как нормами уголовного процесса, так и нормами иных отраслей права, включая и принудительные средства общественного характера. Так, например, к ним относят уголовно- правовое принуждение, выраженное в уголовной ответственности за отказ от дачи показаний (ст. 308 УК России), за заведомо ложные показания, либо заключение эксперта, заведомо неправильный перевод (ст. 307 УК России), за разглашение данных предварительного расследования (ст. 310 УК России), за незаконные действия в отношении имущества, подвергнутого описи

1 См.: Ожегов С. И. Словарь русского языка. Изд. 18. -М, 1986. — С. 515.

18

или аресту либо, подлежащего конфискации (ст. 312 УК России).

При применении принуждения также отмечается взаимообусловленность уголовно-процессуальных отношений с гражданско-процессуальными, граж- данско-правовыми (например, меры об удовлетворении гражданского иска), административно-правовыми, административно-процессуальными (например, дисциплинарная ответственность следователей, судей). Принуждение, преду- смотренное нормами иных отраслей права имеет важное значение, гармонично входя в случаях необходимости в состав принуждения, применяемого в сфере уголовного судопроизводства, при этом не занимая в нем ведущую роль. К принуждению, предусмотренному уголовно-процессуальными нормами, обычно в науке уголовного процесса относят уголовно-процессуальную ответственность, уголовно-процессуальные санкции, уголовно-процессуальное принуждение.2

Применение мер принуждения осуществляется только в рамках уголовного судопроизводства, которое ограничивается обеспечением выполнения задач уголовного процесса. При этом процессуальное принуждение выступает как метод уголовно-процессуального регулирования, наделяя субъектов его применения определенным правовым статусом.3

Принуждение, воздействуя только на негативные отношения присущими ему способами, тем самым является гарантом надлежащего поведения участвующих в уголовном судопроизводстве субъектов.

Понять природу принуждения, как представляется, возможно путем познания способов его воздействия. В соответствии с устоявшимся в теории права традициями, правоприменительные средства принудительного характера осу- ществляют охранительную функцию следующими способами:

  1. восстановлением;

1 См.: Кальницкий В. В. Следственные действия: Учебно-методическое пособие. — Омск: Омская академия МВД России, 2001. — С. 18.

2 См.: например: Зинатуллин 3. 3. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффективность. — Казань: Изд. Казанского ун-та, 1981. — С. 10—11; Еникеев 3. Д. Меры процессуального принуждения в системе средств обеспечения обвинения и защиты по уголовным делам. — Уфа: Изд. Башкирского ун-та, 1978. — С. 11.

3 См.: Кудин Ф. M. Принуждение в уголовном судопроизводстве. — Красноярск: Изд. Красноярского ун-та, 1985. —С. 19—33.

19

  1. карательно-воспитательным воздействием;
  2. предупреждением;
  3. пресечением;
  4. обеспечением.1
  5. Наиболее эффективными представляются способы предупреждения, пресечения, обеспечения, которые чаще всего присущи сфере уголовного судопроизводства, как уголовно-процессуальное принуждение. Благодаря указанным способам появляется возможность заблаговременно предотвратить неблагоприятные поступки или вовремя их пресечь, пока они не нанесли непоправимого вреда процессуальным отношениям. Тем более это имеет особое значение, когда не представляется возможным в полной мере устранить причиненный про- цессуальным отношениям вред. Важнее не допустить нарушений, чем впослед- ствии устранять причиненный этими нарушениями вред.2

Все меры принуждения, применяемые в уголовном процессе, имеют общие признаки; их содержанием являются «опосредованные процессуальным правом общественные отношения властного характера» , при этом все они выступают как часть государственного принуждения4.

Несмотря на общность в науке и практике уголовного процесса, меры принуждения, применяемые в сфере уголовного судопроизводства, различаются по видам.

Принято разграничивать принуждение в уголовном судопроизводстве и уголовно- процессуальное принуждение, которые соотносятся как целое и часть. Такие средства, как уголовно-процессуальная ответственность, уголовно- процессуальные санкции также являются принудительными, но не подменяют собой уголовно-процессуальное принуждение. В принудительные средства, применяемые в ходе уголовного судопроизводства, включаются также меры

1 См., например: Корнуков В. М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. — Сара тов: Изд. Саратовского ун-та, 1978. — С. 15.

2 См.: Кудин Ф. М. Указан, соч. — С. 34, 37.

3 См.: Кудин Ф. М. Там же. — С. 23.

4 См.: Коврига 3. Ф. Уголовно-процессуальное принуждение. — Воронеж: Изд. Воронежского ун-та, 1975. — С. 10.

20

общественного характера. В то же время представляется неверным выделять в самостоятельную меру принуждения уголовно-процессуальную ответственность, являющуюся «следствием реализации санкции»2, которая, в свою очередь, может выразиться в восстановлении законности (например, отмена незаконно вынесенного решения).3

Однако государственное принуждение в сфере уголовного судопроизводства разнообразнее. Палитра этого разнообразия для наглядности может быть выражена схематично (см. Схема 1).

Анализируя научные труды, посвященные принуждению, применительно к проблеме гарантий статуса обвиняемого и подозреваемого, на взгляд автора, предпочтительнее всего следующая структура принуждения, применяемого в сфере уголовного судопроизводства:

  1. Меры принуждения, регламентированные уголовно- процессуальными нормами.
  2. Меры принуждения, регламентированные нормами иных отраслей права.
  3. Меры принуждения общественного воздействия, не нашедшие свое закрепление в нормах права.
  4. Меры принуждения, регламентированные уголовно-процессуальными нормами:

1) Уголовно-процессуальная санкция: -правовосстановительного характера, -карательного и штрафного характера.

2) Уголовно-процессуальное принуждение (меры пресечения, следствен ные действия принудительного характера, помещение в медицинское учрежде ние, отстранение обвиняемого от должности, привод, обязательство о явке и сообщении о перемене места жительства).

3) Иные меры принуждения, регламентированные уголовно-

1 См., например: Коврига 3. Ф. Там же — С. 10.

2 См.: Корнуков В. М. Указ. соч. — С. 12—13.

3 См.: Еникеев 3. Д. Указ. соч. — С. 11 —13.

ПРИНУЖДЕНИЕ В СФЕРЕ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ПРИНУЖДЕНИЕ

ОБЩЕСТВЕННОЕ ПРИ

Принудительные средства, регламентированные уголовно- процессуальными нормами

Уголовно-процессуальное принуждение

Принудительные средства, регламентированные иными, не уголовно- процессуальными нормами

Принудительные средства общественного воздей- ствия, регламентирован- ные уголовно- процессуальными нормами

Санкционные меры (например, щтраф)

Иные средства принуждения (например, случаи обязательного участия защитника, когда обвиняемый отказывается от этого права, возбуждение дел частного обвинения прокурором)

(например, обязанность свидетеля давать правдивые показания)

(например, меры общест- венного воздействия, при- меняемые к переводчику)

22

процессуальными нормами.

Например, лицо может быть принуждено воспользоваться своими про- цессуальными правами, в частности, при возбуждении прокурором уголовных дел частного, частно-публичного обвинения (ст. 27 УПК) или в случае обязательного участия защитника, когда обвиняемый отказывается от него (ст. 49 УПК) или, когда суд по собственной инициативе принимает решение о возмещение вреда, причиненного преступлением, в случае не заявления гражданского иска (ст. 29 УПК).1

4) Принудительные меры общественного характера, регулируемые уголовно- процессуальными нормами:

меры принуждения общественного характера, подчиненные уголовно- процессуальному принуждению (например, поручительство общественного объединения);

самостоятельные меры принуждения общественного характера (например, применение мер общественного воздействия к переводчику, ч.З ст. 57 УПК).2

Нельзя недооценивать роль общественности, которая до сих пор активно влияет на поведение граждан в современных условиях.

Действительно общественность может принимать участие в осуществлении уголовно-процессуального принуждения, но при этом надо учитывать, что подчиненные меры принуждения не приобретают самостоятельного значения по их применению. Следует учитывать тот факт, что они применяются исключительно государственными органами, строго определенных законом.

Однако есть случаи, когда государство, принимая решение о применении уголовно-процессуального принуждения, делится своей обязанностью с обще- ственностью. Так, применяя меру пресечения - поручительство общественного объединения, которое берет на себя обязанность за надлежащее поведение, явку обвиняемого. При этом общественное объединение, несомненно, принимает

1 См.: Петрухин И. Л. Указ. соч. — С. 70—75.

2 См., например: Кудин Ф. М. Указ. соч. — С. 41—45.

23

участие в реализации применения уголовно-процессуального принуждения.1 На основании этого члены соответствующего объединения получают право при- нуждать обвиняемого к надлежащему поведению, например, путем оказания морального воздействия на лицо. Это однако не означает, что государство тем самым полностью передает контроль за обеспечением надлежащего поведения лица гражданам. В данном случае граждане как бы разделяют процессуальную ответственность по обеспечению надлежащего поведения обвиняемого или по- дозреваемого с государством.

  1. Меры принуждения, регламентированные иными правовыми (не уголовно-процессуальными) нормами, но применяемые в связи с произ водством по уголовному делу (уголовно-правовыми, административно- правовыми, административно-процессуальными, гражданско-правовыми, граж данско-процессуальными, а также выступая в виде дисциплинарной ответст- венности).

Например, действие брачно-семейных отношений в связи с избранием в отношении несовершеннолетнего меры пресечения - отдача несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого под присмотр родителей и других родст- венников, опекунов, попечителей или иных заслуживающих доверия лиц3 и т.п.

  1. Принудительные меры общественного воздействия, не нашед шие свое закрепление в нормах права.

Прежде всего, это влияние коллектива, общественности на поведение обвиняемого, свидетеля или иных участников уголовного процесса, наличие которого отрицать невозможно.

Помимо общности между данными мерами принуждения есть и различия.

Воздействие мер принуждения в сфере уголовного судопроизводства в основном направлены на поведение обвиняемого и подозреваемого, наиболее

1 См.: Коврига 3. Ф. Указ. соч. — С. 14.

2 См.: Корнуков В. М. Процессуальное принуждение и его применение на предварительном следствии // Про блемы предварительного следствия. Вып. 7. — Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1978. — С. 45.

3 См.: ст. 2 Федерального закона РФ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федера ции и другие законодательные акты Российской Федерации».

24

часто в отношении указанных участников применяются меры уголовно- процессуального принуждения. Учитывая данные обстоятельства, а также, что данное диссертационное исследование направлено на изучение проблем, свя- занных с обеспечением прав обвиняемого и подозреваемого, автор считает не- обходимым подвергнуть анализу определенный вид мер принуждения, приме- няемых в сфере уголовного судопроизводства, а именно - меры уголовно- процессуального принуждения.

Уголовно-процессуальное принуждение отличается:

  1. Непосредственными целями.

Целью применения уголовно-процессуального принуждения является устранение препятствий, возникающих в ходе производства по делу, для надлежащего выполнения задач уголовного судопроизводства, тем самым, обеспечивая нормальный ход расследования путем предупреждения его нарушения, устранения действий негативного характера.1 Целью для всех принудительных средств будет осуществление правоохранной функции. Непосредственными задачами уголовно- процессуального принуждения, согласно действующему законодательству, можно признать:

пресечение либо предупреждение возможности скрыться обвиняемому или подозреваемому от судебно-следственных органов;

обеспечение исполнения приговора;

воспрепятствование продолжению заниматься преступной деятельностью;

воспрепятствование установлению истины по уголовному делу;

восстановление порядка в зале судебного заседания;

создание условий, обеспечивающих обнаружение, собирание и проверку доказательств при проведении некоторых следственных действий.

  1. Присущими уголовно-процессуальному принуждению специфич- ными основаниями, условия и особой процедуре его применения. Благодаря

1 См.: Еникеев 3. Д. Указ. соч. — С. 14.

2 См.: Еникеев 3. Д. Там же. — С. 15.

25

процессуальной форме гарантируется обеспечение прав и законных интересов лица при применении к нему уголовно-процессуального принуждения.1

  1. Наделением специальным процессуальным статусом лица, к которому применено уголовно-процессуальное принуждение.2 Оно наделяется со- ответствующими процессуальными правами и обязанностями. При реализации уголовно-процессуальной ответственности лицо либо лишается каких-либо прав, либо наделяется новыми процессуальными обязанностями.3
  2. Применением уголовно-процессуального принуждения при реальной возможности негативного, для процессуальных отношений, поведения либо самого факта негативного поведения.
  3. Реализация уголовно-процессуального принуждения происходит в зависимости от негативного поведения, но в основе своей направлена на предотвращение такого поведения, т.е. делает возможным его применение по обоснованному предположению о негативном поведении, подтвержденном достоверными фактами. При этом неважно нарушена уголовно-процессуальная норма или лицо собирается ее нарушить. Такое принуждение, как санкционные меры может быть реализовано только при свершившемся факте уголовно-процессуального правонарушения.

  4. Применением уголовно-процессуального принуждения только тогда, когда иные, не принудительные средства были исчерпаны. Например, когда средства убеждения не дали положительного результата.
  5. Объектом уголовно-процессуального принуждения; им могут быть только участники уголовного судопроизводства, не являющиеся представителями государственных органов, компетентных осуществлять производство по уголовному делу.
  6. Например, в отношении должностного лица, осуществляющего расследо-

1 См.: Корнуков В. М. Конституционные основы положения личности в уголовном судопроизводстве. — Сара тов: Изд. Саратовского ун-та, 1987. — С. 93.

2 См.: Кудин Ф. М. Указ. соч. — С. 31—33.

3 См.: Еникеев 3. Д. Указ. соч. — С. 11.

4 См.: Еникеев 3. Д. Там же — С. 13.

5 См.: Ивлиев Г. П. Основания и цели применения мер процессуального принуждения // Государство и право.. — 1995. —№ П. —С. 71—77.

26

вание, может быть реализована только процессуальная ответственность в виде отмены вынесенного им процессуального решения. Не исключено, что в отно- шении такого лица возможно возбуждение дисциплинарного производства. Однако непосредственного процессуального значения это иметь не будет.

Следует признать важным тот факт, что уголовно-процессуальное принуждение применяется наиболее часто к таким участникам уголовного судопроизводства, как обвиняемый и подозреваемый; к ним оно может быть применено в наиболее полном объеме. Учитывая, что обвиняемый и подозреваемый являются основными заинтересованными участниками уголовного процесса, вокруг них концентрируются все усилия органа, осуществляющего производство по делу.

  1. Своим юридическим закреплением в диспозициях уголовно- процессуальных норм.2
  2. Остротой применяемых мер.
  3. Меры процессуального принуждения из всех принудительных средств уголовного судопроизводства по своему характеру, продолжительности, последствиям применения, в отличие от иных принудительных мер, наиболее остро затрагивают законные интересы и права личности (заключение под стражу, задержание, отстранение обвиняемого от должности и т.д.).

  4. Отсутствием четкой нормативной закреплённости обязанностей субъекта, в результате невыполнения которых (возможности их невыполнения) к нему применяется уголовно-процессуальное принуждение.

Ряд процессуальных обязанностей определенного поведения нормативно не закреплены, а следуют, вытекают из правового статуса субъекта, к которому обращено решение должностного лица (например, ст. 127 УПК предусматривает обязанность исполнять все законные постановления следователя каждым гражданином, предприятием). Так, например, обязанность обвиняемого, подоз- реваемого не скрываться от следствия и суда вытекает из анализа статей дейст-

1 См.: Корнуков В. М. Указ. соч. — С. 110.

2 См.: Еникеев 3. Д. Указ. соч. — С. 15.

27

вующего УПК; часть процессуальных обязанностей предусмотрены Конституцией России (п. 2 ст. 15 Конституции России).

Действующий УПК не предусматривает специальной нормы, непосредственно посвященной всем общим процессуальным обязанностям обвиняемого, подозреваемого. Полный перечень прав, принадлежащих участникам уголовного судопроизводства, также не выделен. Их отдельные важные субъективные права содержатся в разных нормах, даже главах действующего УПК. Некоторые права, затрагивающие интересы участников уголовного судопроизводства, не регламентированы в уголовно-процессуальных нормах; более того, они могут быть даже не очерчены, а вытекать из смысла закона, из характера пред- принимаемых действий. Например, такое важное право, как право не давать по- казания против самого себя и своих близких родственников, предусмотренное ст. 51 Конституции России, до сих пор уголовно-процессуальными нормами не регламентировано.

Однако представляется неверным, что в действующем уголовно-процессуальном законодательстве отсутствует специальная норма, содержащая в себе перечень всех процессуальных обязанностей не совершать определенные деяния, учитывая, что «верное теоретическое осмысление обязанностей есть необходимое условие их неукоснительного практического исполнения лицами».1 С этим нельзя не согласиться.

На наш взгляд, все права должны быть подробно регламентированы уголовно- процессуальным законодательством, чтобы участник уголовного судо- производства беспрепятственно мог ими воспользоваться.

  1. Концентрацией уголовно-процессуального принуждения.

В ходе уголовного судопроизводства по конкретному уголовному делу может применяться широкий объем принудительных средств. При этом уголовно- процессуальное принуждение обладает наибольшим объемом, возможностью его неоднократного применения. Редко по какому уголовному делу не

’ См.: Корнуков В. М. Личность в уголовном судопроизводстве: проблема обязанностей // Советское государство и право. — 1988. — № 7. — С. 81—87.

28

применяется уголовно-процессуальное принуждение. Если в ходе расследования есть подозреваемый или лицу предъявлено обвинение, уголовно-процессуальное принуждение применяется всегда (если обвиняемый не скрывается).

В тоже время уголовно-процессуальное принуждение наделено определенными характерными чертами, присущими государственному принудительному средству:

оно применяется только в рамках уголовного судопроизводства;

его осуществляют компетентные государственные органы (или их представители);

оно выступает в форме властных правоотношений;

его применяют независимо от воли и желания принуждаемых лиц;

оно носит характер личного, материального и организационного ограничения субъективных прав;

оно выражается во внешнем моральном, психическом и физическом воздействии на субъектов, на их деятельность или имущество;

лица, к которым уголовно-процессуальное принуждение применяется, основания, условия, формы, пределы, субъекты, к которым может быть применено уголовно- процессуальное принуждение, порядок его применения подробно регламентированы уголовно-процессуальным законодательством;

законностью и обоснованностью применения уголовно-процессуального принуждения, которое обеспечивается системой процессуальных гарантий прав личности и прокурорским надзором, судебным контролем и надзором вышестоящих судов.1

В науке уголовного процесса выделяют следующие принципы уголовно- процессуального принуждения:

  1. законность;
  2. экономию мер уголовно-процессуального принуждения;
  3. обоснованность уголовно-процессуального принуждения;
  4. ’ См.: Зинатуллин 3.3. Указ. соч. — С. 8.

29

  1. соответствие применяемых мер уголовно-процессуального принуждения совершенному уголовно-процессуальному правонарушению или возможному совершению такового;1
  2. эффективность;
  3. необходимость.
  4. Четкое разграничение принудительных мер от непринудительных позволяет избежать их незаконного применения, тем самым, нарушений прав личности. Для этого очень важно определиться с признаками уголовно-процессуального принуждения. Ими являются:

  5. Правоограничительный признак.
  6. Волевой признак.
  7. Регулятивный признак.
  8. Первым двум признакам следует уделить особое внимание. Существует две ведущих, кардинально противоположных точки зрения. Согласно одной, которую
    мы разделяем, ведущим, определяющим уголовно-процессуальное

принуждение, является правоограничительный признак. Согласно другой - ос- новным признаком является волевой.4

Итак, если правоограничительный признак ведущий, то это означает, что определяющим моментом будет обоснованное, действительно необходимое ре- альное ограничение прав личности. При этом права ограничиваются вне зави- симости от того, совершено неправомерное поведение или его собираются осуществить, независимо от волевого отношения субъекта, к которому приме- няется принуждение. Исходя из этого, чему применяемые меры уголовно- процессуального принуждения являются принудительными в силу объективного, реального ограничения конституционных прав личности, а не в силу отношения субъекта к ограничению его прав, позволяя, тем самым, обеспечить их законное применение с соблюдением процессуальной формы для того, чтобы

1 См.: Зинатуллин 3.3. Там же. — С. 8.

2 См.: Зинатуллин 3. 3. Там же. — С. 30.

3 См.: например, Шадрин В. С. Обеспечение прав личности при расследований преступлений. Автореф. дис

д-ра юрид. наук. — М., 1997. — С. 21.

4 См.: Петрухин И. Л. Указ. соч. — С. 48—49.

30

избежать произвола.1

Ограничение определенных прав и свобод гражданина не означает, что остальными правами он не может воспользоваться, за ним сохраняется общий правовой статус, ограничивается только часть прав, входящих в этот статус2.

Волевой признак принуждения, согласно первому научному подходу, означает несоответствие воли субъекта и его поведения воли государства, его интересам или возможное несоответствие воли государства, выраженной в уголовно- процессуальном законодательстве. Меры уголовно-процессуального принуждения применяются для избежания конфликта или его пресечения в связи с нарушением нормальных уголовно-процессуальных правоотношений. Следовательно, волевой признак - это не обязательно внешний конфликт между волей субъекта уголовного судопроизводства и волей государства, а несоответствие воли. Волевой признак предполагает, что конфликт может внешне не присутствовать или только может предполагаться его появление, например, в ходе проведения какого-либо процессуального действия. Субъект может не внешне, не внутренне не противиться применяемому к нему ограничению в правах, но при попытке сопротивления воля субъекта будет неизбежно подавлена государством. Даже при добровольном подчинении воли субъекта государству, применяемые меры в силу их объективного ущемления прав личности всегда остаются принудительными. У субъекта не остаётся свободы выбора поведения. Воля государства для него непреодолима.

Волевой признак означает подчинение воли субъекта государственной воле, приведение воли субъекта в соответствие с волей государства. Что выражается в отношении субъекта к своим процессуальным обязанностям, предусматривающим определенную линию поведения и к обязанности претерпеть принудительное воздействие на себе в связи с невыполнением этих обязанностей или их ненадлежащего выполнения, либо возможностью невыполнения своих процессуальных обязанностей.

1 См., например: Михайлов В.А. Указ. соч. — С. 7. “ См.: Петрухин И. Л. Указ. соч. — С. 22. 3 См.: Кудин Ф. М. Указ. соч. — С. 8—10.

31

Согласно другой, противоположной точки зрения, правоограничительный признак уголовно-процессуального принуждения носит объективно-принудительный характер, однако это не позволяет его признать определяющим сущность уголовно-процессуального принуждения. Объективное ограничение в правах может быть или добровольным или произведено с согласия, либо даже по просьбе лица, к которому применяется принуждение. Это предусмотрено законодателем (ст. ст. 48, 52 УПК).

Согласно излагаемой точки зрения, объективное ограничение прав и свобод гражданина не может определять принудительность применяемых действий в случаях, когда применяемое принуждение для этих граждан выгодно (осуществляются в целях защиты их прав и законных интересов). Это уже будет не ограничением, а «самоограничением».1

Например, обвиняемый заявляет ходатайство о проведении обыска по месту его проживания или проведения в отношении него стационарной психиатрической экспертизы, либо ходатайствует о проведении иных принудительных следственных действий. Результат их проведения может сыграть в дальнейшем положительную роль для законных интересов обвиняемого.

В связи с этим, одно и то же процессуальное действие либо может быть признано принудительным, либо нет. Благодаря этому его принудительность полностью зависит от психического отношения лица к данному действию, а также к примененному в ходе его производства правоограничению. Если последний с проводимыми в отношении него процессуальными действиями согласен, то принуждения нет.

Напротив, если для лица выполнение своей процессуальной обязанности сопряжено с нежелательными неблагоприятными последствиями, принуждение есть. Это относится к таким следственным действиям как выемка, обыск, получение образцов для сравнительного исследования, помещение лица в медицинское учреждение, а также к мерам пресечения, задержанию, наложению ареста на имущество.

1 См.: Петрухин И. Л. Указ. соч. — С. 48—49.

32

Очевидно, что предпочтение правоограничительному признаку волевому сопряжено с нарушением прав личности, необоснованному их ограничению. Согласие лица в момент его правоограничения не гарантирует, что он не изменит свое мнение в дальнейшем. Тем более, согласие лица с применяемым огра- ничением его прав и свобод еще не означает, что принуждение не применялось. Ведь принуждение - это не просто ограничение в правах, а к тому же непременное наделение лица, чьи права ограничиваются, определенным правовым статусом, т.е. лицо не только ограничивается в каких-либо правах, но и приобретает целый ряд процессуальных прав и обязанностей. Согласно лицо с применяемым в отношении него принуждением или нет, государство обязано в любом случае обеспечить ему возможность воспользоваться соответствующими правами для защиты своих законных интересов. А вот воспользуется ими или нет, гражданин должен решить сам.

Признание волевого признака определяющим в уголовно-процессуальном принуждении позволит свободно и необоснованно расширять или сужать объем мер уголовно-процессуального принуждения. Однако необоснованное расши- рение или сужение его объема приведет к сведению всего уголовного процесса к принуждению либо, наоборот, сведет принуждение только к мерам пресечения, а это приведет к произволу.

Например, такое следственное действие, как осмотр места происшествия, таким образом, автоматически станет принудительным, если кто-либо воспрепятствует его проведению. Данная точка зрения не приемлема и к наложению ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию, ее выемке и осмотру в почтовом отделении, когда гражданин даже не подозревает об ограничении его права на тайну почтовых отправлений.

Как быть, когда лицо может даже не подозревать о нарушении его права? Когда не приходиться говорить о каком-либо психологическом отношении лица к ограничению его прав. Можно ли тогда признать эти действия принудительными? Лицо может не осознавать серьезность, важность применяемых в

1 См.: Еникеев 3. Д. Указ. соч. — С. 57.

33

отношении него ограничений, наивно предполагая, что его права не ограничи- ваются (хотя и испытывать определенный дискомфорт).

При фактическом применении одной из мер уголовно-процессуального принуждения далеко не каждое лицо обладает юридическими познаниями или необходимым жизненным опытом для правильной оценки применяемых к нему процессуальных действий. Это может привести к применению «неадекватных средств правоохраны» , повлечь невосполнимый вред правам и интересам по- следнего. В то же время любое неудобное, невыгодное для лица процессуальное действие может быть лицом необоснованно признано как процессуальное принуждение. В отличие от волевого - правоограничительный признак позволяет непредвзято, обоснованно определить, какие меры являются уголовно- процессуальным принуждением, какие нет.

Третий, регламентирующий признак означает конкретные, законодательно закрепленные основания, условия, формы и пределы применения уголовно- процессуального принуждения. Оно включает в себя: процесс принятия решения, фактическое осуществление уголовно-процессуального принуждения, фиксацию его результатов, т.е. определенную процессуальную деятельность. Форма применения уголовно-процессуального принуждения предполагает и строгую последовательность совершаемых при этом действий.3

В науке уголовного процесса принято выделять определенные формы ограничений субъективных прав личности: личные, организационные и имущественные ограничения.4 При применении личного и имущественного ограничения на принуждаемого или его деятельность, или имущество может оказываться различного рода воздействие: физическое, психологическое или моральное5, и даже, по мнению некоторых ученых — психическое и материальное воздейст-

1 См.: Кудин Ф. М. Указ. соч. — С. 42.

2 См.: Кудин Ф. М. Там же — С. 66.

3 См.: Шейфер С. А. Принуждение в следственных действиях. // Уголовно-процессуальное принуждение и от ветственность в решении задач предварительного расследования. Сб. науч. тр. — Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1987.— С. 9.

4 См.: Коврига 3. Ф. Указ. соч. — С. 21.

5 См., например: Коврига 3. Ф. Там же. — С. 16, 22.

34

вие .

К имущественным ограничениям, например, Коврига 3. Ф. относит потерю материального вознаграждения в результате временного ограничения лица в праве занимать определенную должность, т.е. вести трудовую деятельность, а также ограничение в праве пользоваться и распоряжаться личным имуществом или имуществом, добытым преступным путем (например, наложение ареста на имущество).

В современных условиях к имущественному ограничению относят не только не получение возможной прибыли от каких-либо сделок (например, у лиц, занимающихся предпринимательской деятельностью), но и убыток от не- заключенной вовремя сделки, невыполнение каких-либо обязательств по договору, влекущих за собой материальную ответственность. Сюда же можно отнести потерю рабочего места в связи с лишением свободы лица, а, тем самым, и получение заработной платы в обычном размере.

В связи с чем, на наш взгляд, данное ограничение нужно называть не имущественным, а материальным, что позволит охватить все возможные правовые ограничения, затрагивающие материальные стороны жизни лица.

Рассматривая существующие в научной литературе определения понятия уголовно-процессуального принуждения, диссертант отмечает различие взглядов ученых по данному вопросу. Одни авторы трактуют это понятие весьма широко и нередко отождествляют с «процессуальным принуждением» , а другие - суживают, считая, что оно распространяется преимущественно на меры пресечения .

Анализ взглядов ученых на понятие уголовно-процессуального принуждения в совокупности с тщательным изучением его природы позволили автору исследования уточнить объем и содержание данного понятия и предложить его

1 См.: Зинатуллин 3. 3. Указ. соч. — С. 7.

2 См.: Коврига 3. Ф. Уголовно-процессуальное принуждение. — Воронеж: Изд. Воронежского ун-та, 1975. — С. 21.

3 См.: Еникевв 3. Д. Указ. соч. — С. 15; Корнуков В. М. Меры процессуального принуждения в уголовном су допроизводстве. — С. 20.

4 См., например: Теория доказательств в советском уголовном процессе / Отв. ред. Н. В. Жогин, 2-е изд., испр. и доп. — М.: Юрид. лит., 1973.— С. 81—82.

35

новое определение.

Уголовно-процессуальное принуждение - это совокупность мер государственно- властного характера, влекущих существенное, временное ограничение прав и законных интересов обвиняемого, подозреваемого и иных участников уголовного судопроизводства путем физического, психического и морального воздействия на них при наличии фактических данных, указывающих на необходимость применения этих мер, на основании вынесенного компетентными должностными лицами решения по возбужденному уголовному делу, в целях предупреждения и пресечения уголовно-процессуальных нарушений, восстановления процессуальных правоотношений в сфере судопроизводства для достижения его задач, в связи с чем лицо, к которому применяется принуждение, наделяется дополнительными специальными процессуальными правами и обязанностями.

Тщательность, с которой предусматривается действующим законодательством применение уголовно-процессуального принуждения, служит важным гарантом по защите прав и законных интересов граждан, позволяет определиться в правовом государстве мы проживаем или нет.

Действующее уголовно-процессуальное законодательство не предусматривает отдельной, специально кодифицированной главы с подробным описанием каждой меры процессуального принуждения. Ее наличие позволило бы избежать разногласия среди ученых-процессуалистов и окончательно определиться с объёмом уголовно-процессуального принуждения, дав законодательную оценку процессуальным действиям. Эта проблема давно поднимается учеными .

Поэтому вызывает одобрение появление в проекте УПК России раздела, посвященного только мерам процессуального принуждения (Раздел IV).

В юридической отечественной литературе встречаются различные классификации мер процессуального принуждения, диссертант выделяет среди них,

1 См., например: Кокорев Л.Д. Подсудимый в советском уголовном процессе. — Воронеж, 1973. — С. 205— 206.

36

как значимые для настоящего исследования, следующие основания соответст- вующих классификаций: по характеру и степени выраженного в принуждении применяемого воздействия1; по последствиям применения мер принуждения, связанных с ограничением прав и свобод личности ; по целевому признаку .

В связи с изложенным, а также учитывая новеллы действующего уголовно- процессуального законодательства, на наш взгляд, мерами уголовно- процессуального принуждения могут быть признаны: существующая система мер пресечения; отстранение от должности (ст. 153 УПК); обязательство о явке по вызовам и сообщать о перемене места жительства (ч. 4 ст. 89 УПК); помещение обвиняемого или подозреваемого в медицинское учреждение (ст. 188 УПК); привод (ст. 147 УПК); следственные действия принудительного характера (Схема 2).

1 См., например: Элькинд П. С. Сущность советского уголовно-процессуального права. — Л., 1963. — С. 79.

2 См.: Еникеев 3. Д. Указ. соч. — С. 28—29.

3 См.: Корнуков В. М. Указ. соч. — С. 24—25.

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ПРИНУЖДЕНИЕ

Меры пресечения

Следственные действия принудительного характера

уголов п

заключение под стражу залог

подписка о невыезде личное поручительство поручительство общест- венного объединения отдача несовершеннолетне- го под присмотр наблюдение командования воинской части

задержание выемка обыск

наложение ареста на имущество освидетельствование получение образцов для сравнительного исследования контроль и запись переговоров

отстран от долж помеще ское учр обязате привод

38

§2. Общие условия применения уголовно-процессуального принуждения к подозреваемому и обвиняемому

Конституция Российской Федерации в ст. 2 провозгласила права и свободы человека высшей ценностью. Однако и важнейший международный документ, защищающий права человека - Всеобщая декларация прав человека1 (ст. 29) и Конституция России (ст. 55) предусматривают все же возможность обоснованного ограничения человека в его основных правах.

Временное ограничение граждан в правах, которое неизбежно происходит при применении принуждения в ходе уголовного судопроизводства - вынужденная, необходимая мера.2

Несомненно, что меры уголовно-процессуального принуждения - специфичны, но отнюдь не редки в уголовном процессе. Они специфичны скорее не в силу того, что применяются для устранения препятствий, возникающих в ходе расследования по уголовному делу (например, арест), или восстановления хода расследования, при котором выполняются задачи уголовного судопроизводства, или для беспрепятственного обнаружения, собирания, исследования доказательств (например, обыск), а в существенном ограничении, в том числе конституционных прав личности. Хотя данные меры в силу их методов воздействия можно назвать исключительными, однако, их применение в ходе уголовного судопроизводства воспринимается как обычная процессуальная деятельность. Да, она специфична и, в тоже время, типична для уголовного судопроизводства, т.к., к сожалению, нарушение нормального хода расследования участниками уголовного судопроизводства или обоснованно прогнозируемая возможность такого нарушения достаточно повседневны для современной правоприменительной практики.

Применение мер уголовно-процессуального принуждения непосредст-

1 См.: Всеобщая декларация прав человека (утв. Генеральной Ассамблеей ООН в 1948г.) // Права человека. Сб. межд. документов. — М.: Изд. МГУ, 1990. — С. 96—102.

2 См., например: Еникеев 3. Д. Указ. соч. — С. 6.

39

венно зависит от наличия законных оснований и условий такого применения. Четкая формулировка условий, оснований применения мер уголовно- процессуального принуждения, предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством, их знание, призваны выступать гарантией от необоснованного правоограничения гражданина.

Необходимо иметь в виду, что уголовно-процессуальное принуждение -это принуждение лица посредством ограничения его в основных правах. Применение уголовно-процессуального принуждения не означает отсутствия возможности у гражданина реализовать свои права или, что гражданин временно их лишается. При применении принуждения гражданин все также обладает своими правами, все также вправе их реализовать, но реализуются они с существенным ограничением. Ограничение каких-либо прав в ходе применения уголовно-процессуального принуждения не исключает использование гражданином иных принадлежащих ему прав, которые не ограничивались. Гражданин все также является носителем всех прав, свобод и обязанностей, которые присущи ему от рождения и приобретены им в ходе жизни, сохраняется его общий правовой статус. В этом характерная особенность принуждения. Любое ограничение гражданина в правах должно иметь свои границы, чтобы избежать их незаконного ограничения2. Правоограничительный характер применяемого принуждения предполагает наличие четких, категоричных, не представляющих сомнений или различных толкований условий и оснований для их применения, означая детальную их регламентацию законодателем.

Но на данный момент российское законодательство не в полной мере удовлетворяет этим требованиям. Например, при отказе гражданина подвергнуться освидетельствованию законодатель не предусматривает какое принуждение может быть применено, его вид, не определены его границы. Следовательно, лицо, производящее расследование, вольно по своему усмотрению «добиваться» согласия лица на проведение указанного следственного действия или

1 См.: Петрухин И. Л. Указ. соч. — С. 13.

2 См.: Кудин Ф. М. Указ. соч. — С. 13.

40

хотя бы не оказания последним физического противодействия.1 Законодатель в этой ситуации ни в чем не ограничивая следователя, тем самым, разрешает ему применять любые средства воздействия.

У государства перед гражданином существует обязанность не допустить необоснованного ограничения его прав, применение правоограничения только в таком объеме, которое необходимо для устранения, восстановления нарушенного порядка уголовного судопроизводства или возможности этого. Гарантом законного применения уголовно-процессуального принуждения служит соблюдение процессуальной формы, а именно применение уголовно-процессуального принуждения при наличии установленных законом условий и оснований для этого.

В связи со сказанным особого внимания заслуживает попытка определиться с понятиями условий и оснований применения уголовно-процессуального принуждения, их значением для настоящего исследования.

На взгляд автора, условия и основания не подменяют друг друга, а взаи- мообусловливают. Условия и основания применения принуждения различны по своей значимости для законного применения принуждения. По нашему мнению, условия применения уголовно-процессуального принуждения носят базовый характер по отношению к основаниям применения мер уголовно-процессуального принуждения. Условие представляется нам как «среда», «об-становка» или обстоятельства, свидетельствующие об обычно развивающемся уголовном процессе (например, возбуждено уголовное дело или лицу предъявлено обвинение). Основания же представляют собой обстоятельства, свиде- тельствующие о неправомерном поведении субъекта или о том, что такое пове- дение должно совершиться, являясь негативными обстоятельствами, или об- стоятельствами непосредственно вызывающими необходимость применения принуждения3. Таким образом, основания - это обстоятельства или обстоятель-

’ См.: Петрухин И. Правовая защита личности при поисках доказательств по уголовным делам // Социалистическая законность. — 1989. — № 12. — С. 7—9.

2 См.: Философский словарь. / Под ред. М.М. Розенталя. Изд. Третье. — М., 1975. — С. 425.

3 См.: Кудин Ф. М. Указ. соч. — С. 108.

41 ГО\,УЙ ?-??’?::’:>?;•”? •-

ство, которое непосредственно «порождает применение» принуждения «в каждом конкретном случае» , применение конкретной меры принуждения, необходимостью его применения2.

Основания применения принуждения можно разделить на фактические основания и правовые основания. Первые основания образуются «фактическими данными», правовые (или юридические) основания - соответствие этих мер правовым нормам. И те и другие основания являются «процессуальными основаниями», т.к. «они устанавливаются процессуальным законом».3

В связи с этим нам представляется, что при решении вопроса о возможности применения принуждения условия приобретают первоочередное место по отношению к основаниям (хотя в науке есть и противоположная точка зрения4), являясь, таким образом, первоначальным гарантом законности и обоснованности применения уголовно-процессуального принуждения. Но каждый по-своему, и условия, и основания применения уголовно-процессуального принуждения являются важным правовым гарантом в охране прав и законных интересов личности, успешного выполнения задач уголовного судопроизводства. Это делает возможным включение, в качестве элемента условий применения принуждения, основания для их применения.

Данный подход встречается в науке уголовного процесса, хотя может быть в несколько специфической форме, называя общими условиями применения уголовно-процессуального принуждения - условия их применения, а спе- циальными условиями - основания применения уголовно-процессуального принуждения. Учитывая то, что в первую очередь условия влияют не на необ- ходимость применения принуждения, а на момент, с которого, при наличии для этого оснований, возможно применение принуждения. В этом аспекте приме-

1 См.: Кудин Ф. М. Указ. соч. — С. 108.

” См.: Кудин Ф. М. (Свердловск) — Еникеев З.Д. Применение мер пресечения по уголовным делам // Правоведение. — 1990. — № 1. —С. 112—113.

3 См.: Ивлиев Г. П. Там же.

4 См.: Коврига 3. Ф. Указ. соч. — С. 62.

5 См.: Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. — М.: Изд. Московского ун- та, 1972.— С. 18—19.

6 См., например: Еникеев 3. Д. Указ. соч. — С. 55.

42

нение уголовно-процессуального принуждения можно рассматривать как по- этапный процесс. Первым этапом может быть признано наличие условий, по- следующим - наличие оснований применения принуждения.

Применение уголовно-процессуального принуждения должно быть обусловлено совокупностью обстоятельств, регламентированных законодательством. Первыми из этих обстоятельств, относящихся к применению каждой меры принуждения, можно назвать обстоятельства, характеризующие наличие факта совершения уголовного правонарушения, обстановку его совершения, личность совершившего правонарушение. Следующим являются обстоятельства, свидетельствующие о необходимости применения конкретной меры принуждения, ибо одни из них могут быть отнесены ко всем мерам уголовно-процессуального принуждения, другие только к его определенным видам, а также обстоятельства, указывающие на необходимость обеспечения выполнения задач уголовного судопроизводства, которые без применения уголовно-процессуального принуждения не могут быть выполнены. Такие обстоятельства образуют основания и условия применения уголовно-процессуального принуждения, а их совокупность - общие условия для применения принуждения.

Обстоятельства совершения преступления - это то, что должно быть установлено в ходе уголовного судопроизводства. Это, в свою очередь, образует необходимость возбуждения уголовного дела. Тем самым, так или иначе, применение уголовно- процессуального принуждения зависит от факта обнаружения признаков преступления. Применение уголовно-процессуального принуждения всегда связано с совершением правонарушения. Таким образом, первичным, необходимым условием его применения будет наличие возбужденного уголовного дела в связи с обнаружением признаков преступления и отсутствия обстоятельств, исключающих производство по делу.1

Существует мнение, что обнаружение признаков преступления и возбуждение уголовного дела - два самостоятельных условия применения уголовно-

1 См.: Кудин Ф. М. Принуждение в уголовном судопроизводстве. — С. 107.

43

процессуального принуждения. На наш взгляд, наличие признаков преступления и возбужденного уголовного дела не образуют самостоятельных условий. Однако некоторые ученые высказывают мысль о том, что основания для возбуждения уголовного дела одновременно могут быть и основаниями для применения уголовно-процессуального принуждения (например, задержания, обы-ска).

С этим мы согласиться не можем. Наличие признаков преступления само по себе не образует законного условия для применения уголовно-процессуального принуждения. Оно возникает лишь тогда, когда следователь возьмет на себя ответственность утверждать, что действительно совершено преступление и свое решение оформит в мотивированном постановлении о возбуждении уголовного дела. Только с этого момента появляется возможность применять принуждение, но при наличии дополнительных условий и оснований, о которых будет сказано ниже. Признаки преступления являются основанием только для возбуждения уголовного дела или, при отсутствии таковых, -прекращения уже возбужденного .

Если до возбуждения уголовного дела применяется какое-то принуждение, то это может означать только одно из двух: или 1) имеет место принуждение иной правой природы (например, административное); или 2) имеет место незаконное применение уголовно-процессуального принуждения. Например, случаи, предусмотренные Законом «О милиции», когда сотрудник милиции имеет право на «беспрепятственное вхождение в жилые или иные помещения граждан, на принадлежащие им земельные участки» и т.д., когда уголовное дело еще не может быть возбуждено, но закон наделяет его указанным правом с тем, чтобы пресечь преступление.

Возможность применения уголовно-процессуального принуждения появ-

’ См.: Коврига 3. Ф. Указ. соч. — С. 61.

2 См.: Зажицкий В. И. Связь оперативно-розыскной деятельности и уголовного процесса // Государство и право. — 1995. — № 6. — С. 57—68.

3 См.: Кудин Ф. М. Указ. соч. — С. 107.

4 См.: п. 18 ст. 11 Закона РФ от 18.04.1991 г. № 1026-1 «О милиции» (с изм. от 18 февраля, 1 июля 1993 г., 15.06.1996 г., 31.03.1999 г.) // Собрание законодательства РФ. — 1999. — № 14. — Ст. 1666. В дальнейшем За кон РФ «О милиции».

44

ляется с момента вынесения постановления о возбуждении уголовного дела. Данное условие ставится под сомнение некоторыми учеными-процессуалистами. В частности, обсуждается возможность проведения процессуального задержания, освидетельствования до возбуждения уголовного дела, например, в связи с неотложностью следственного действия, отсутствием времени для вынесения соответствующего постановления.1 Другие авторы справедливо считают, что принуждение должно осуществляться только в рамках уголовного дела . Третьи - не считают данный вопрос спорным, ссылаясь на то, что во время принятия решения о задержании можно одновременно принять решения, как о возбуждении уголовного дела, так и о задержании или проведения иных неотложных следственных действий (в том числе, принудительного характера). Мотивируя это тем, например, что, если принято решение о возбуждении уголовного дела, то лицо может быть задержано на месте, а затем в более благоприятных условиях (например, в кабинете следователя) могут быть составлены соответствующие правовые акты - постановление о возбуждении уголовного дела, протокол задержания.3

Также существует мнение, отрицающее возможность применения уголовно- процессуального принуждения до возбуждения уголовного дела в связи с прямым запретом законодателя, в тоже время считая необходимым усовершенствовать законодательство, с тем, чтобы такая возможность (как проведение нескольких следственных действий до возбуждения уголовного дела) появилась.4

На первый взгляд, можно было бы согласиться с возможностью проведения ряда следственных действий до возбуждения уголовного дела, в том числе и таких принудительных, как, например, задержание, освидетельствование (заметим, что в литературе в основном поднимается вопрос о проведении до возбуждения уголовного дела именно этих следственных действий). При этом в

’ См., например: Клюков Е. М. Мера процессуального принуждения. — Казань: Изд. Казанского ун-та, 1974. — С. 34; Томин В. Т. Острые углы уголовного судопроизводства. — М.: Юрид. лит., 1991. — С. 116.

2 См., например: Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого органами внутренних дел. — Ташкент: ТВШ МВД СССР, 1989.— С. 94—95.

3 См.: Зажицкий В. И. Указ. соч. — С. 57—68.

4 См.: Петрухин И. Л. Указ. соч. — С. 112—113.

45

защиту такой точки зрения приводятся доводы о том, что в настоящее время на практике, так или иначе, подобное имеет место из-за отсутствия времени, боязни уничтожения следов преступления или из-за других причин, как субъективного, так и объективного характера. Или, и того хуже, когда вопрос о необходимости возбуждения уголовного дела на момент применения принуждения еще не решен, когда решение только принимается, а лицо до этого момента удерживается, например, в дежурной части.

Ничем нельзя оправдать или объяснить проведение процессуального задержания и иных следственных действий до возбуждения уголовного дела, особенно зная, что проведение процессуального задержания автоматически дает возможность и для проведения личного обыска задержанного.1 Поэтому, если есть фактические данные, указывающие на наличие признаков преступления, то лицу, к компетенции которого относится возбуждение уголовного дела, следует это сделать незамедлительно. Если же достаточных данных для этого нет, то сомнительна необходимость проведения следственных действий вообще. Тем более, что если есть, то в данный момент всерьез обсуждается возможность признания действующим положение о проведении такого следственного действия как осмотр места происшествия в жилом помещении только на основании судебного решения, если против этого возражают проживающие в нем граждане (ч. 4 ст. 177 проекта УПК). И это при том, что в настоящее время для проведения осмотра места происшествия законодатель не требует даже вынесения постановления.

Для применения мер уголовно-процессуального принуждения одного условия возбуждения уголовного дела недостаточно. Необходимым условием для применения каждой меры уголовно-процессуального принуждения следует признать соблюдение при этом процессуальной формы.

Процессуальная форма предусматривает: вынесение мотивированного постановления (определения) или составления протокола (для задержания), со-

’ См.: Петрухин И. Л. Там же. — С. 113.

2 См.: Петрухин И. Правовая защита личности при поисках доказательств по уголовным делам // Социалистическая законность. — 1989. — № 12. — С. 7—9.

46

ставление обязательства (при обязательстве являться по вызовам и сообщать о перемене места жительства), их применение компетентными на то должностными лицами в отношении определенных участников уголовного судопроизводства, примененных в соответствии с процессуальным порядком, времени и продолжительности их применения. Процессуальная форма означает правильное процессуальное оформление принятого решения, соблюдение процессуального порядка приведения в действие уголовно-процессуального принуждения с ее четкой регламентацией, применение конкретного вида принуждения компетентным для этого должностным лицом и к лицу, в отношении которого данное принуждение может быть применено, с наделением его соответствующим про- цессуальным статусом, возможностью реализовать предоставленные ему пра-ва.2

Каждая мера уголовно-процессуального принуждения имеет только ей присущий порядок осуществления, позволяющий эффективно применять ее. Учитывая важность принятия решения о применении принуждения, законодатель обязал органы, имеющие право применять принуждение, свое решение выносить в форме мотивированного постановления (определения), что служит важной гарантией прав и законных интересов лиц, в отношении которых может

быть применено принуждение. Исключением являются производство задержания, которое оформляется протоколом, а также отбор обязательства о явке лица и сообщении о перемене места жительства.

Действующее законодательство требует при принятии решений о применении уголовно-процессуального принуждения наиболее существенно ограничивающих права граждан, истребования санкции этого решения от прокурора или суда.

Необходимым для применения уголовно-процессуального принуждения будет установление возможности их реализации только при соблюдении соот- ветствующего порядка, сроков, последовательности применения. Например, ес-

1 См.: Корнуков В. М. Указ. соч. — С. 47.

2 См., например: Еникеев З.Д. Указ. соч. — С. 57.

3 См.: Куцова Э. Ф. Указ. соч. — С. 102.

47

ли двухмесячный срок содержания обвиняемого под стражей истек, а он в ус- тановленное законом время не продлен, то обвиняемого следует освободить из-под стражи. Или, если в течение 10 суток обвинение арестованному не предъявлено, то отменяется примененная к нему мера пресечения (ст. 90 УПК). Процессуальный порядок производства ряда принудительных следственных действий обязывает их проведение в присутствии понятых (ч. 1 ст. 169 УПК), с обязательным составлением протокола проводимого следственного действия, с предусмотренными законом реквизитами (подписями присутствующих и т.д.).

При незаконном привлечении лица в качестве обвиняемого, примененные вследствие с его процессуальным статусом в отношении него меры пресечения, и иные меры уголовно-процессуального принуждения (например, отстранение от должности), должны быть отменены, даже если основания для применения принуждения были.

Стоит отметить, что уголовно-процессуальное законодательство предусматривает возможность применения мер уголовно-процессуального принуждения в полном объеме лишь к обвиняемому и подозреваемому.

Так, применение мер пресечения возможно лишь в отношении обвиняемого (ч. 1 ст. 89 УПК), а в исключительных случаях - в отношении подозреваемого (ст. 90 УПК). В качестве оснований появления в уголовном процессе подозреваемого законодатель признает задержание лица в порядке ст. 122 УПК, либо применение мер пресечения до предъявления обвинения (п. п. 2, 3 ст. 52 УПК). Отстранение от должности как мера процессуального принуждения применима лишь к обвиняемому (ст. 153 УПК) и т.д.

Таким образом, следует придти к выводу о том, что наличие у лица статуса обвиняемого или подозреваемого является непременным условием для воз- можности применения к нему мер уголовно-процессуального принуждения в полном объеме.

Наличие условий, при которых уголовно-процессуальное принуждение может быть применено, еще не означает необходимости их применения. Оно возможно только при наличии сложившейся в момент принятия решения о

48

применении уголовно-процессуального принуждения конкретной ситуации, указывающей на необходимость и возможность этого, т.е. совокупности «фак- тических данных, указывающих на наличие ситуации, обусловливающей необ- ходимость применения любой меры процессуального принуждения».1 Другими словами, кроме условий необходимы основания для применения уголовно- процессуального принуждения; совокупность указанных элементов представ- ляется правильным называть общими условиями применения уголовно- процессуального принуждения.

Общим основанием для применения любой меры уголовно-процессуального принуждения служат фактические данные, свидетельствующие о ненадлежащем поведении субъекта уголовного процесса или возможности данного поведения, а именно жизненные обстоятельства, отнесенные законодателем к юридическим фактам для применения принуждения.2 Данное поведение законодатель связывает, например, с совершением преступного деяния или нарушения поведения, предусмотренного уголовно-процессуальными нормами, которое должно угрожать правосудию3, но при этом правонарушение не должно достигать общественно-опасного характера. Исключением можно считать отобрание обязательства являться по вызовам и сообщать о перемене места жительства. В данном случае основанием для отбора обязательства является отсутствие такого поведения (ч. 4 ст. 89 УПК).

Основанием для применения уголовно-процессуального принуждения является и возможность ненадлежащего поведения. Фактические данные о возможности совершения правонарушения должны быть обусловлены объективной информацией. В то же время при проведении таких следственных действий принудительного характера, как обыск, выемка, освидетельствование и другие, заранее предполагается возможность возникновения конфликтных ситуаций между интересами государства и принуждаемым лицом. В связи с важностью применяемых следственных действий законодатель заранее пресекает возмож-

’ См.: Корнуков В. М. Указ. соч. — С. 43.

2 См.: Кудин Ф. М. Указ. соч. — С. 106.

3 См.: Коврига З.Ф. Указ. соч. — С. 56.

49

ность такого поведения, наделяя эти действия принудительным характером.

Под возможностью совершения ненадлежащего поведения, на взгляд диссертанта, следует понимать не потенциальную возможность указанного поведения, а данные, свидетельствующие о реальном намерении лица совершить такое поведение.

Иные основания, предусмотренные УПК, относятся к применению конкретного вида уголовно-процессуального принуждения. Так, например, для производства обыска таковыми, согласно ст. 168 УПК, будут являться «достаточные основания полагать, что в каком-либо помещении или ином месте, или у какого-либо лица находятся орудия преступления, предметы и ценности, добытые преступным путем, а также другие предметы или документы, могущие иметь значение для дела».

Применение принуждения должно быть обусловлено достаточностью оснований, т.е. представлять собой совокупность фактических данных, обладающих достоверностью и необходимой полнотой. Фактические данные должны свидетельствовать о ненадлежащем поведении лица, которое угрожает нор- мальному проведению процесса или возможности такого поведения. Данные о поведении лица должны относиться к периоду времени расследования, а не к прошлому, должна быть связь ненадлежащего поведения лица с непосредственно расследуемым уголовным делом.1 Таким образом, от неправильного поведения лица или возможности такого поведения должен зависеть надлежащий ход расследования по уголовному делу, его успех.

Решение о применении уголовно-процессуального принуждения должно представлять собой вывод из анализа фактических данных, обладающих опре- деленными требованиями. Основания должны отвечать следующим требованиям:

  1. Достаточностью фактических данных, которые их образуют.

Наличие такого объема фактических данных, который позволит, опираясь на закон и внутреннее убеждение, сделать вывод о необходимости применении

1 См.: Коврига 3. Ф. Указ. соч. — С. 56.

50

уголовно-процессуального принуждения. Когда фактические данные свиде- тельствуют о нарушении или возможности нарушение субъекта исполнения своих процессуальных обязанностей. Также следует учитывать, что в каждой конкретной ситуации при применении принуждения необходим разный объем фактических данных.

  1. Доказанностью фактических данных, обусловливающих необходимость применения уголовно-процессуального принуждения.
  2. Исключением субъективности в принятии решения о применении процессуального принуждения должна быть исключена.
  3. Решение о его применении может быть вынесено только при наличии до- казательств, т.е. фактических данных, добытых в ходе доказательственной дея- тельности.1

В связи со сказанным отметим некоторую недоработку законодателя. Согласно ст. 69 действующего УПК, «доказательствами по уголовному делу являются любые фактические данные, на основе которых в определенном законном порядке орган дознания, следователь и суд устанавливают наличие или отсутствие общественно опасного деяния, виновность лица, совершившего это деяние, и иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела». Ст. 68 УПК не охватывает собой фактические данные, свидетельствующие о необходимости применения принуждения, не относит их к обстоятельствам, подлежащим доказыванию по уголовному делу. Хотя, на наш взгляд, очевидно, что для установления оснований для применения уголовно-процессуального принуждения необходима доказательственная деятельность, т.е. получение фактических данных из установленных законом источников. Таким образом, не все устанавливаемые при помощи доказательственной деятельности обстоятельства входят в предмет доказывания.

Данные обстоятельства, имеющие значение для дела, подлежащие доказыванию, но не входящие в предмет доказывания, устанавливаются фактами,

’ См.: Стецовский Ю. И, Ларин А. М. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту. — М: Наука, 1988.— С. 73.

51

которые в науке уголовного процесса называют «промежуточными» или вспо- могательными1

Как же эта деятельность соотносится с иной доказательственной деятельностью по уголовному делу? На взгляд автора, процесс доказывания по установлению оснований для применения уголовно-процессуального принуждения — самостоятельный вид доказывания по уголовному делу, а не вспомогательная доказательственная деятельность, преследующая иные цели.2 Обстоятельства, требующие доказывания, предусмотренные ст. 68 УПК, являются целью расследования, при собрании которых выносится окончательное для уголовного судопроизводства решение (обвинительный приговор, прекращение уголовного дела и т.д.). Что же касается доказательственной деятельности для применения процессуального принуждения, то ее результатом является или применение уголовно-процессуального принуждения, или отказ от его применения.

Решение о применении уголовно-процессуального принуждения тем более должно основываться на доказательствах, когда речь идет о применении превентивных мер такого принуждения, поскольку его содержание — это, прежде всего, меры предупредительного характера. В этом и представляется ценность мер уголовно- процессуального принуждения.

В науке уголовного процесса на этот счет высказываются разные мнения. Одни авторы придерживаются точки зрения, согласно которой фактические данные должны обладать достаточно высокой степенью вероятности относительно возможности ненадлежащего поведения субъекта для применения к нему принуждения, не требующее для этого достоверного знания. Это, надо заме-тить, диктуется практической стороной уголовного судопроизводства. Другие авторы настаивают на возможности применения принуждения только при наличии не просто вероятных фактических данных о ненадлежащем поведении участника процесса или возможности такого поведения, а при наличии доказа-

1 См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе. — С. 140—142.

2 См.: Кудин Ф. М. Указ. соч. — С. 85.

3 См.: Корнуков В. М. Указ. соч. — С. 47.

52

тельств этого, исключающих вероятность суждений1.

Автор считает, что в основе решения о применении уголовно-процессуального принуждения должен лежать вывод о вероятности того, что лицо собирается проявить ненадлежащее поведение. Однако этот вывод может быть основан только на доказательствах.

Таким образом, любое решение должностного лица о применении уголовно- процессуального принуждения должно основываться на доказательствах, собранных в ходе расследования. Например, вывод о том, что обвиняемый со- бирается скрыться, может быть сделан на основании данных о том, что обвиняемый распродает свое имущество и приобрел железнодорожный билет только в одно направление.

Фактические данные, которые образуют обстоятельства, свидетельствующие о необходимости применения уголовно-процессуального принуждения, должны быть надлежащим образом зафиксированы в материалах уголовного дела и соответствовать действительности. Сведения, полученные в ходе оперативно- розыскных мероприятий также влияют на применение принуждения «при сопоставлении их уже с установленной путем доказывания» инфор-мацией, что способствует их более точной оценке .

В этой связи диссертант поддерживает положение, предусмотренное проектом УПК, признание которого действующим, снимет вопросы о дозволенности использования результатов оперативно-розыскной деятельности при принятии решения о применении уголовно-процессуального принуждения. Так, согласно ст. 89 проекта УПК, в процессе доказывания могут использоваться оперативно- розыскные данные «если они отвечают требованиям доказательств».

Поэтому автор придерживается точки зрения, согласно которой при принятии решения о применении уголовно-процессуального принуждения предпочтение должно отдаваться доказательствам.

При применении мер, наиболее ограничивающих права лиц (например,

1 См.: Коврига 3. Ф. Указ. соч. — С. 55—57.

2 См.: Ивлиев Г. П. Указ. соч.

3 См.: Кудин Ф. М. Указ. соч. — С. 24.

53

мер пресечения, задержания, помещение в медицинское учреждение, отстранение от должности), доказательства должны быть собраны в значительном объеме. Данное положение должно найти свое отражение в нормах уголовно- процессуального законодательства, а не в комментариях к нему.’

Для применения в отношении несовершеннолетнего задержания или заключения под стражу требуется дополнительное основание: наличие для этого исключительных обстоятельств.

Не каждое нарушение лицом своих процессуальных обязанностей сделано с умыслом, направленным на нарушение порядка проведения расследования, потому сложившаяся ситуация требует исключительного ее разрешения, т.е. без применения принуждения. Из всех лиц, с которыми следователю приходиться общаться в связи с расследованием преступления, надо вовремя отличать лиц, которые осуществили свое поведение ошибочно,от тех, которые намеренно на- рушают порядок расследования. Такова специфика работы следователя с людьми.

Применение уголовно-процессуального принуждения должно быть подчинено целям, в связи с которыми оно применяется. Это способствует принятию решения о применении принуждения в зависимости от конкретной ситуации по делу, т.е. от поведения лица и необходимого результата, ожидаемого от применяемого принуждения, а не наличия формальных оснований для этого. Важно, чтобы применение принуждения зависело не только от «наличия и достаточности установленных законом оснований» для этого, но и от «внутренней убежденности» лица, принимающего решение. Это означает, что наличие всех предусмотренных законом оснований для применения принуждения, еще недостаточно. Для применения уголовно-процессуального принуждения кроме оснований «закон требует установить в каждом конкретном случае ее необходимость», т.е. «нет необходимости в применении мер процессуального прину-

1 См.: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР к ст. ст. 89, 91 УПК РСФСР. 2-е перераб. и допол. изд. — М.: «Юрайт», 1999. — С. 169, 172. В дальнейшем Комментарий к УПК РСФСР.

2 См.: Маевский В. Юридические ошибки-«невидимки» // Законность. — 2001. — № 7. — С. 6—10.

3 См.: Ивлиев Г. П. Основания и цели применения мер процессуального принуждения. — С. 71—77.

54

ждения, если тот же самый результат может быть достигнут иными, не прину- дительными мерами». Это, на наш взгляд, выступает самостоятельным условием для применения уголовно-процессуального принуждения.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что в широком смысле общими условиями применения уголовно-процессуального принуждения могут быть названы установленные законом обстоятельства, наличие которых необходимо: 1) для положительного решения вопроса о применении этих мер с учетом присущим этим условиям структуре; 2) для их применения в соответствии с установленной законом процессуальной формой; 3) для обеспечения реальной возможности их востребования по делу.

Общими условиями применения уголовно-процессуального принуждения может быть признано наличие:

  1. Возбужденного уголовного дела;
  2. Фактических данных, указывающих на существование ситуации, определяющей необходимость применения мер уголовно-процессуального принуждения, которые выступают в качестве оснований для их применения:

1) Общих оснований - ненадлежащее поведение лица или возможность такого поведения, выраженное в нарушении уголовно-процессуальных и (или) уголовно- правовых отношений; 2) 3) Оснований для применения определенного вида уголовно-процессуального принуждения (совокупности фактических данных, присущих для применения только определенной меры уголовно-процессуального принуждения); 4)

  1. Ситуации, когда иным, не принудительным способом восстановить нарушенный ход уголовного судопроизводства невозможно, тем самым нельзя успешно выполнить его задачи;
  2. Сведений об обстоятельствах, образующих основания и условия применения уголовно-процессуального принуждения, полученных из установленных законом источников.
  3. 1 См.: Ивлиев Г. П. Указ. соч.

р-

55

Совок упнос ть всех излож енных обсто ятельс тв опред еляет право мерно сть приме нения уголо вно- проце ссуал ьного прину ждени я в преде лах, устан овлен ных закон ом.

56

Глава 2. Обеспечение прав подозреваемого и обвиняемого при применении принудительных мер превентивного характера

§ 1. Обеспечение прав подозреваемого при задержании

Согласно «Своду принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме»1, словом «задержание» обозначают состояние любого лица, лишенного личной свободы без осуждения за совершение правонарушения. В российском уголовно-процессуальном законодательстве под задержанием, в узком смысле слова понимают, прежде всего, лишение свободы лица, подозреваемого в совершении преступления, путем содержания его под стражей. При этом права подозреваемого в уголовном судопроизводстве обеспечить также важно, как и права обвиняемого и иных участников уголовного процесса. Спецификой обеспечения прав подозреваемого является то, что в ходе уголовного судопроизводства к подозреваемому почти в полном объеме могут применяться меры уголовно-процессуального принуждения, однако в отношении него, в отличие от обвиняемого, отсутствует достаточная совокупность фактических данных для предъявления обвинения, а толь-

3

ко данные, дающие основание подозревать лицо в совершении преступления.

В ходе предварительного расследования на первоначальном его этапе часто проводится такое следственное действие принудительного характера как задержание лица, подозреваемого в совершении преступления. В связи с суще- ственным объёмом прав, которые ограничиваются при этом, их важности для нормальной жизнедеятельности человека, уголовно-процессуальное задержа-

1 См.: Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме // Международные акты о правах человека. С. документов. М.: Изд. группа Норма—ИНФРА-М, 1999. — С. 208—216. В дальнейшем Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме.

2 См.: Гуткин И. М. Актуальные вопросы уголовно-процессуального задержания. — М.: Академия МВД СССР, 1980.— С. 5.

3 См.: Гуткин И. М. Указ. соч. — С. 74.

57

ние можно сравнить только с такой мерой принуждения, как заключение под стражу, что уже само по себе говорит о возможности применения задержания только в исключительных ситуациях. Вместе с тем, современная правоприме- нительная практика изобилует примерами игнорирования этого важнейшего положения. В связи с распространением такой практики Генеральная прокуратура России была вынуждена обратить внимание прокуроров на то, что по-прежнему задержание лиц, подозреваемых в совершении преступления, осуществляется только с целью получения доказательств вины последних.1 Так, в ходе комплексной проверки деятельности прокуратуры Смоленской области выявлено, что из всех задержанных в порядке ст. 122 УПК в 1999 году граждан более 43 % были освобождены из-под стражи. Также по данным Генеральной прокуратуры, в том же году на территории страны «из общего количества задержанных из-под стражи освобождено по различным основаниям 239371 человек (или 38.3 % от числа задержанных), в том числе, освобожденных в связи с избранием меры пресечения, не связанной с лишением свободы.3

Подобное положение, на наш взгляд, во многом обусловлено тем, что действующее уголовно-процессуальное законодательство не дает четкого понятия уголовно- процессуального задержания. В действующем УПК специально задержанию посвящено лишь две статьи: ст. ст. 122, 1221 (соответственно - задержание подозреваемого в совершении преступления и порядок кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления).

Проанализировав указанные статьи, мы обратили внимание на отсутствие четкого понятия задержания, времени его исчисления, мотивов, порядка и момента разъяснения прав задержанному, его обязанностей, что не соответствует

1 См.: п. 1.8 Приказа Генеральной прокуратуры РФ от 18.06.1997 г. № 31 «Об организации и прокурорского надзора за предварительным следствием и дознанием», а также п. 2.2 Приказа Генеральной прокуратуры РФ от 13.11.2000 г. № 141 «Об усилении прокурорского надзора за соблюдением конституционных прав граждан в уголовном судопроизводстве».

2 См.: О результатах комплексной проверки организации работы прокуратуры Смоленской области по укрепле нию законности и правопорядка, борьбе с преступностью, исполнению приказов Генерального прокурора Рос сийской Федерации по основным направлениям деятельности: Приказ Генеральной прокуратуры РФ от 29.02.2000 г. № 102-к.

3 См.: Информационно-аналитический бюллетень № 1 Главного следственного управления Генеральной проку ратуры Российской Федерации. — М., 2000. — С. 14.

58

нормам конституционного и международного права, регулирующим задержание. При регламентации задержания наблюдаются отсылки к нормам, содержащимся в разных главах УПК и в иных нормативных актах, где о порядке задержания, его условиях либо только упоминаются, либо подразумеваются из их смысла (например, то, что задержание является следственным действием, известно из ст. 119 УПК).

Это дает возможность на практике для неодинакового понимания и, соот- ветственно, применения уголовно-процессуальных норм, регламентирующих задержание. По мнению диссертанта, только однообразное толкование правовых норм правоприменителем может служить гарантией обеспечения прав граждан при применении к ним задержания. Поэтому уяснение сущности задержания, его признаков, момента исчисления срока помогут определиться с четким понятием задержания, что должно найти отражение в уголовно-процессуальных нормах.

Судя по тексту ст. ст. 122, 1221 УПК, можно выделить следующие признаки задержания:

1) кратковременное лишение свободы лица, а именно, на срок, не свыше 72 часов, с обязательным помещением задержанного в изолятор временного содержания2; 2) 3) возможность применения задержания лишь к специальному субъекту - лицу, подозреваемому в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы; 4) 5) оно применяется при наличии специальных оснований, условий, мотивов; 6) 7) проводят задержание только органы дознания; 8) ‘ См.: Приложение 1.

2 Согласно ст. 9 Федерального закона РФ от 15.07.1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей лиц подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» (с изм. от 21.07.1998 г.) // Собрание законодательства РФ. — 1995. — № 29. — Ст. 27; — 1998. — № 30. — Ст. 3613 - полное наименование данных учреждений - изоляторы временного содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел и Пограничных войск Российской Федерации. Далее для краткости изолятор временного содержания. В дальнейшем Федеральный закон РФ «О содержании под стражей лиц подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений».

59

5) при наличии законных оснований задержанным может быть любой гражданин; 6) 7) только прокурор наделен правом освобождения задержанного из-под стражи по истечении срока задержания. 8) Законодатель к процессуальной деятельности по задержанию лица, по- дозреваемого в совершении преступления, согласно ст. ст. 122 и 1221 УПК, от- носит: установление оснований и мотивов задержания; составление протокола задержания; сообщение прокурору о задержании; помещение задержанного в ИВС; в дальнейшем - его освобождение или заключение под стражу.

Очевидно, что буквальное понимание текста указанных статей действующего УПК не способствует единообразному законному применению задержания, тем самым, защите прав и законных интересов граждан.

Задержание может быть произведено только на стадии предварительного расследования органом дознания (ст. 122 УПК), следователем (ст. 127 УПК), начальником следственного отдела (ст. 1271 УПК), прокурором (ст. 211 УПК). Согласно ч. 3 ст. 122 УПК, только прокурор может освободить задержанного из- под стражи, хотя на самом деле задержанного может освободить как начальник места содержания под стражей (ст. 11 УПК), так и следователь или дознаватель, например, избрав задержанному иную меру пресечения, чем содержание под стражей (ст. 89 УПК).

Законодателем предусматриваются различные категории граждан, к которым задержание вообще не может быть применено или применено с особой процедурой его производства, хотя в ст. 122 УПК даже не упоминается о таких гражданах и в ней нет отсылок к иным регламентирующим нормам. В частности, предусматривается особая процедура задержания несовершеннолетних, во- еннослужащих, лиц, обладающих депутатской неприкосновенностью, прокуроров, судей, сотрудников Счетной палаты России. Невозможно применить задержание вообще ни при каких обстоятельствах Президента страны (ст. 91 Конституции России), иностранных граждан, обладающих дипломатической неприкосновенностью (ст. 33 УПК).

60

Так, ст. 393 УПК ограничивает применение задержания несовершеннолетних, предусматривая его «лишь в исключительных случаях, когда это вызывается тяжестью совершенного преступления».

Военнослужащих, подозреваемых в совершении преступления, работники органов внутренних дел вправе задерживать до передачи их военным патрулям, военному коменданту, командирам воинских частей или военным комиссарам (п. 12 ст. 11 Федерального закона «О милиции»)1, если только нет необходимости для закрепления следов преступления путем проведения неотложных следственных действий, после чего уголовного дело передается по подследственности (ст. ст. 114-115 УПК).

Члены Совета Федерации и депутаты Государственной Думы обладают неприкосновенностью в течение всего срока их полномочий и не могут быть задержаны, кроме случаев задержания на месте преступления. Вопрос о лишении неприкосновенности решается по представлению Генерального прокурора Российской Федерации соответствующей палатой Федерального Собрания. По вопросу лишения депутатской неприкосновенности Совет Федерации либо Го- сударственная Дума принимают мотивированное постановление.

В отношении иностранных граждан, обладающих дипломатической не- прикосновенностью, задержание вообще не может быть произведено (ст. 33 УПК). К такой категории иностранных граждан относятся, например, дипломатические агенты (главы представительства, члены дипломатического персонала представительства)3, члены дипломатического персонала специальной миссии4. При совершении ими любого правонарушения работники милиции не имеют права не только проводить их задержание, но и доставлять в отделение мили-

1 См.: Закон РФ «О милиции».

2 См.: ст. 98 Конституции РФ; ст. 19 Федерального закона РФ от 5.07.1999 г. № 133-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «О статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата Государствен ной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. — 1999. — № 28. — Ст. 3466.

3 См.: Ст. ст. 1, 29 Венской конвенции о дипломатических сношениях от 18 апреля 1961 г // Сборник важней ших документов по международному праву. Ч. 2 особенная / Ин-т международного права и экономики. — М: Изд. «Триада, Лтд.», 1997. — С. 302.

4 См.: ст. ст. 1, 29 Конвенции о специальных миссиях от 16 декабря 1969 г // Сб. важнейших документов по ме ждународному праву ч. 2 особенная. — М.: Ин-т международного права и экономики. Изд. «Триада, Лтд.», 1997.— С. 354.

61

ции (ст. 140 Устава патрульно-постовой службы).

«Не допускаются задержание, привод, личный досмотр прокурора и следователя, досмотр их вещей и используемого ими транспорта, за исключением случаев, когда это предусмотрено федеральным законом для обеспечения безопасности других лиц, а также задержания при совершении преступления».1

«Уголовное дело в отношении судьи может быть возбуждено только Генеральным прокурором Российской Федерации или лицом, исполняющим его обязанности, при наличии на то согласия соответствующей квалификационной коллегии судей. Судья, задержанный по подозрению в совершении преступления, задержанный или доставленный в орган внутренних дел, другой государственный орган в порядке производства по делам об административных правонарушениях, по установлении его личности должен быть немедленно освобожден». Законодатель к «судьям» относит: народных судей; председателя, заместителя председателя и члена суда; народного заседателя (ст.34 УПК).

Не могут быть задержаны сотрудники Счетной палаты (председатель Счетной палаты, его заместитель, аудиторы Счетной палаты) без согласия той палаты Федерального Собрания РФ, которая их назначила на должность в Счетную палату.3

Как было сказано выше, задержание возможно в отношении лиц, подозреваемых в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы. Лицо может быть задержано только при подозрении в совершении не какого-либо преступления вообще, а в совершении конкретного преступления, с конкретным составом4, наказание за которое предусматривает лишение свободы.

Возникает необходимость более четко определиться в таких понятиях как

1 См.: Ст.42 Федерального закона РФ от 17.11.1995 г. № 168-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О прокуратуре Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. — 1995. — № 15. —Ст. 1269.

2 См.: Ст. 16 Закона РФ от 26.06.1992 г. № 3132-1 «О статусе судей в Российской Федерации» (с изм. от 14 апре ля, 24 декабря 1993 г., 21.06.1995 г, 17.07.1999 г) // Собрание законодательства РФ. — 1999. — № 29. — Ст. 3690.

3 См.: Ст.29 Федерального закона РФ от 11.01.1995 г. № 4-ФЗ «О Счетной палате Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. — 1995. — № 3. — Ст. 167.

4 См.: Гуткин И. М. Указ. соч. — С. 8.

62

«захват» или фактическое задержание, «принудительное доставление» и уголовно- процессуальное задержание лица, подозреваемого в совершении преступления.

Фактическим задержанием представляется называть то, что на практике означает «захват» или физическое задержание лица, после чего за этим следует «принудительное доставление» лица в РОВД в связи с подозрением в совершении преступления с целью разбирательства, проводимом сотрудниками милиции (например, группой быстрого реагирования или нарядом патрульно-постовой службы). Данное действие (до применения уголовно-процессуального задержания) признается административно-правовой деятель-

ностью по охране общественного порядка. Уголовно-процессуальное задержание может быть проведено только компетентными на то должностными лицами (следователем, начальником следственного отдела, лицом, производящим доз- нание, прокурором), в то время как фактическое задержание может осуществляться любым работником милиции или гражданским лицом. Также, если фактическое задержание лица связано с совершением любого правонарушения, то процессуальное задержание может быть применено только по подозрению в со- вершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы (ст. 122 УПК). Если при фактическом задержании лицо лишается возможности свободно передвигаться, то при процессуальном принуждении, кроме этого, лицо изолируется от общества на определенное время в специально предусмотренном для этого учреждении - изоляторе временного содержания (кроме случаев, когда задержание по подозрению в совершении преступления осуществляется в соответствии с УПК капитанами морских судов, находящихся в дальнем плавании, или начальниками зимовок в период отсутствия транспортных связей с зимовками; подозреваемые содержатся в помещениях, которые определены указанными должностными лицами и приспо-

1 См.: Комментарий к УПК РСФСР — С. 225.

2 См.: Гуткин И. М. Указ. соч. — С. 17.

3 См.: Клюков Е. М. Указ. соч. — С. 18.

63

соблены для этих целей) .

Высказывается точка зрения, согласно которой в систему деятельности по процессуальному задержанию лица, подозреваемого в совершении преступления, также необходимо относить фактическое задержание и доставление2 или просто доставление лица в отделение милиции или иное служебное помещение (как деятельность процессуального характера). Действительно доставление лица можно признать как уголовно-процессуальное действие, элемент задержания, предусмотренный ст. 122 УПК, когда доставление произведено на основании постановления о задержании по поручению следователя или дознавателя, т.е. по возбужденному уголовному делу. В ином случае, на взгляд диссертанта, фактическое задержание и доставление лица в отделение милиции будет носить процессуально значимый характер только опосредованно, если за ними последует задержание лица в порядке ст. 122 УПК.

Ст. 242 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях предусматривает 3-х часовой срок задержания только для лиц, совершивших административное правонарушение. Несмотря на это, на практике положения данной статьи распространяются на доставление и разбирательство с лицами, заподозренными в совершении преступления. Это соответствует традиционной точке зрения в уголовном процессе: все, что предшествует составлению протокола задержания, относится к административным действиям.5

Говоря о времени задержания, высказываются мнения об указании в протоколе задержания или только времени фактического задержания - момента фактического ограничения свободы лица , или только времени уголовно-процессуального задержания - момента применения уголовно-процессуального

См.: Ст.7 Федерального закона РФ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений».

2 См.: Петрухин И. Л. Указ. соч. — С. 113. J См.: Шейфер С. А. Доказательственное значение задержания подозреваемого. — Саратов, 1986. — С. 56.

4 См.: Гуткин И. М. Указ. соч. — С. 17.

5 См.: например, Григорьев В. Н. Задержание подозреваемого органами внутренних дел. — С. 18.

6 См.: Гуляев А. П. Данилюк С. А., Забарин С. Н. Задержание лиц, подозреваемых в совершении преступле ния.— М.: ВНИИ МВД СССР, 1988. — С. 29.

64

принуждения, т.е. время составления протокола задержания1. В связи этим представляется верным положение ст. 122 УПК, согласно которому в протоколе задержания указывается время как фактического задержания, так и процессу- ального.

Положения ст. 122 УПК оставили непонятным, с какого момента начинать исчислять срок задержания. Комментарий к ст. 122 УПК определяет начало исчисления срока задержания с момента доставления фактически задержан-ного лица в орган дознания или к следователю. При этом не ясно что можно считать доставкой задержанного: доставка в орган дознания (или в отделение милиции) или доставка к следователю (или дознавателю)? В связи с этим можно только предполагать, когда задержанного приведут к дознавателю или следователю, где его будут держать, как с ним обращаться. Поэтому мы согласны с настойчиво высказываемым мнением о начале исчислении срока задержания не с момента производства уголовно-процессуального задержания или с момента доставления лица в милицию, следователю3, а с момента фактического ограничения свободы лица , что будет реально гарантировать защиту прав и законных интересов личности. Именно с этого момента происходит фактическое ограничение свободы передвижения лица, свободы общения, во всяком случае, для этого лица. При этом, для него не имеет значения, когда он будет доставлен в милицию или помещен в изолятор временного содержания, для него задержание началось с момента фактического ограничения свободы. Данное положение признается п. 15 ст. 5 проекта УПК с одним дополнением: с момента ограничения свободы лица, подозреваемого в совершении преступления. На взгляд диссертанта, в указанный срок должно входить также административное задержание лица по поводу совершения того же деяния. Данное положение позволит исключить факты задержания лиц, подозреваемых в совершении преступлений,

1 См. например: Бекешко С. П., Матвиенко Е. А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. — Минск, Вышейш. Школа, 1969. — С. 100—101.

2 См.: Комментарий к УПК РСФСР — С. 225.

3 См.: Григорьев В. Н. Указ. соч. — С. 75.

4 См.: например: Галкин И. С, Кочетков В. Г. Процессуальное положение подозреваемого. — М., 1968. — С. 31; Сергеев А.И. Задержание лиц, подозреваемых в совершении преступления, по советскому уголовно- процессуальному закону. — Горький: ВШ МВД СССР, 1976. — С. 24—25.

65

в связи с совершением «мнимых» административных правонарушений, в дальнейшем содержание под стражей которых, как правило, оформляется протоколом задержания в порядке ст. 122 УПК. Так за 5 месяцев 2000 года в Новоаннинском районе Волгоградской области «из общего числа задержанных в порядке ст. 122 УПК РСФСР, 15 человек, или 53.6 % первоначально были задержаны за административные правонарушения». Также нередки случаи, когда протокол задержания в порядке ст. 122 УПК оформляется значительно позже фактического ограничения свободы лица. Например, протокол задержания гражданина Королева В. Г. 6.04.2000 года был составлен через 10 часов после его доставления в Ворошиловский РОВД г. Волгограда.1

Диссертанту представляется, что аналогией для включения в срок про- цессуального задержания - срока фактического задержания (даже если оно бы-ло оформлено как административное задержание) может послужить включением в срок заключения под стражу срока задержания3 или в срок лишения свободы срока содержания под стражей лица во время проведения предварительного расследования. Тем более сейчас, когда во втором чтении принят проект УПК, который предусматривает возможность задержания до 5 суток, хотя и по решению суда (п. 3 ч.б ст. 108). С этим диссертант категорически не согласен. На наш взгляд, проект УПК должен оградить лицо от необоснованного применения к нему мер принуждения, а не наоборот усиливать их воздействие.

Сказанное однако не означает, что задержание может быть произведено до возбуждения уголовного дела; речь идет лишь об исчислении срока задержания с момента фактического ограничения лица в правах. Поэтому не случайно законодатель включает в обязанность следователя или дознавателя при составлении протокола задержания указывать время и место фактического задержания. Таким образом, фактическое
задержание будет носить уголовно-

1 См.: Обобщение практики прокурорского надзора за соблюдением конституционных прав и свобод граждан в ходе предварительного следствия, дознания, оперативно-розыскной деятельности // Бюллетень прокурорско- следственной практики Управления по надзору за расследованием преступлений прокуратуры Волгоградской области. 2-й выпуск. — М, 2000. — С. 12—14.

2 См.: Петрухин И. Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. — М.: Наука, 1989. — С. 17—18.

3 См.: Комментарий к УПК РСФСР — С. 186.

66

процессуальный характер, если лицо после доставления в отделение милиции будет задержано в порядке ст. 122 УПК.

Изложенное должно найти свое отражение в ст. 122 УПК в следующей редакции: «Независимо от времени составления протокола задержания, моментом, с которого начинает исчисляться срок задержания, является момент фактического ограничения лица свободы. Данное положение распространяется и на задержание, проведенное в порядке ст. 240 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях при выяснении в дальнейшем его фактических уголовно- процессуальных оснований. Время задержания лица по подозрению в совершении преступления не может превышать 48 часов. До истечения срока задержания суд, по ходатайству следователя, лица, производящего дознание, прокурора обязан дать разрешение на заключение под стражу, либо освободить задержанного. Если, по мнению следователя, лица, производящего дознание, прокурора, оснований для заключения лица под стражу нет, то они вправе до решения суда освободить задержанного».

Законодатель только формально устанавливает момент, с которого задержанный имеет право на защиту. Согласно ст. 48 Конституции России, каждый задержанный имеет право пользоваться защитой адвоката с момента задержания; конкретнее - с момента фактического задержания лица по подозрению в совершении преступления (ст. 47 УПК). Но, как правило, сначала работниками милиции проводится задержание на месте, а затем решается вопрос о квалификации совершенного деяния, отнесения его к административному правонарушению или уголовному. Таким образом, фактическим моментом возможной реализации права воспользоваться услугами защитника является момент признания деяния преступным. До этого момента задержанное лицо, хотя и содержится не в изоляторе временного содержания, его свобода ограничивается, поскольку его удерживают, например, в служебных помещениях отделения милиции. В это время он может быть даже не зарегистрирован как гражданин, доставленный в отделение милиции. Именно в это время есть возможность с таким лицом проводить действия, не регламентированные законом. Другими

67

словами, лицо фактически является задержанным, оно возможно через какое-то время станет процессуально задержанным лицом, но при этом, не обладает со- ответствующим процессуальным статусом. Именно в это время в наибольшем объеме происходит нарушение прав этого гражданина.

Как бы быстро не решался вопрос о процессуальном оформлении произведенного фактического задержания, в любом случае по времени фактическое задержание никак не будет совпадать с процессуальным задержанием.1 При этом не важно на какое время гражданин ограничивается в правах - на 3 часа, большее или меньшее время, суть не в этом, а в самом факте ограничения конституционных прав.

Хотя законодатель и определил моментом появления права на участие защитника момент фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, однако непонятно сколько же может длиться фактическое задержание лица? Это время можно определять по аналогии со ст. 240 Кодекса об административных правонарушений. Необходимо в нормах УПК, а именно -в ст. 122 прямо регламентировать проведение фактического задержания сроком, не превышающим 3 часа до вынесения процессуального акта о применении уголовно- процессуального задержания или составления протокола об административном правонарушении. Это позволит избежать произвольного, беспричинного «захвата», «принудительного доставления» и удержания лица неопределенное время правоохранительными органами, хотя и при оказании квалифицированной помощи защитника.

Этого, думается, недостаточно. На основании изложенного, представляется, что с момента фактического задержания лицу должно быть разъяснено в связи с чем ограничиваются его права и на каком законном основании, по его желанию ему незамедлительно надо предоставить возможность воспользоваться не только помощью защитника, но и сообщить о происходящем его родственникам или иным лицам по своему усмотрению, а также предоставить право

’ См.: Давлетов А., Подлесная И. С какого момента возникает право задержанного на защитника? // Российская юстиция. — 1998. — № 11. — С. 26.

68

давать объяснения как по поводу подозрения в совершении преступления, так и по поводу оснований задержания.

Таким образом, при фактическом задержании лицу должны разъяснить его право на защиту непосредственно в момент фактического задержания. Тем более, что законодателем, хотя и не нормами УПК, но предпринята попытка решить этот вопрос. Так, ст. 5 Федерального закона «О милиции» предусматривает следующее: «Сотрудник милиции во всех случаях ограничения прав и свобод гражданина обязан разъяснить ему основание и повод такого ограничения, а также возникающие в связи с этим его права и обязанности. Милиция предоставляет возможность задержанным лицам реализовать установленное законом право на юридическую помощь; сообщает по их просьбе (а в случае задержания несовершеннолетних - в обязательном порядке) о задержании их родственникам, администрации по месту работы или учебы; при необходимости принимает меры к оказанию им доврачебной помощи, а также к устранению опасности чьей-либо жизни, здоровью или имуществу, возникшей в результате задержания указанных лиц».

Данные права, таким образом, должны предоставляться лицу еще до того как будет составлен протокол задержания в порядке ст. 122 УПК или определена квалификация совершенного деяния. Чем раньше задержанный будет признан лицом, ограниченным в правах, тем раньше появится возможность для их защиты.

Однако качественная защита лицом своих прав находится в зависимости не только от момента начала их реализации, но также и от ее эффективности , что будет зависеть, в частности, от той совокупности прав, которые предоставляются защитнику законом.

Реализация права на защиту слагается из соответствующих, предусмотренных законом действий как самого задержанного и его защитника, так и из

1 См.: Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме.

2 См.: Закон РФ «О милиции».

3 См.: Зинатуллин 3., Шагимуратов А. О защите прав интересов обвиняемого // Советская юстиция. — 1988. —

№4.— С. 22—23.

69

действий лица, производящего расследование.

Обязанность разъяснения, создания условий для реализации прав и законных интересов личности должна в полном объеме входить в компетенцию следователя, лица, производящем дознание, прокурора, а также лица, непосредственно производящего фактическое задержание (ст. 19 УПК). В дальнейшем задержанный вправе знакомиться с процессуальным актом, согласно которому он ограничивается в правах, а тем более давать объяснения1 уже с участием за- щитника. При этом задержанный вправе давать объяснения как по поводу об- стоятельств и оснований его задержания, так и по поводу обстоятельств совер- шения преступления, в котором он подозревается.2

В то-же время представляется, что защита прав задержанного должна зависеть не только от защитника, его квалификации, но и от самого задержанного. В этой связи примером может послужить английский «Хабеас корпус акт» (акт 1679г.), согласно которому любое задержанное лицо (кроме обвиняемых в государственных преступлениях и фелонии) вправе потребовать, чтобы его препроводили в суд для проверки оснований лишения свободы. Таким образом, предоставляется возможность задержанному защищать свои права в суде не только посредством защитника, но и самому лично. Что касается действующего УПК, то до сих пор в нем отсутствует положение, предусматривающее возможность задержанного обжаловать применение в отношении него процес- суального задержания. Опубликованный закон «Об обжаловании действий и решений, нарушающих права и свободы граждан»4, постановление Пленума Верховного Суда России от 29.09.1994 г. № б5 делают это в период задержания

1 См.: Зинатуллин Т. 3. Этика адвоката-защитника. — Ижевск: ИзиУ УдГУ, 1999. — С. 47.

2 См.: Клюков Е. М. Указ. соч. — С. 41.

3 См.: Апарова Т. В. Ограничение уголовно-процессуальных гарантий по чрезвычайному законодательству в Англии. // Проблемы совершенствования советского законодательства. Труды 15. — М., 1979. — С. 213— 221.

4 См.: Закон РФ от 27.04.1993 г. № 4866-1 (с изм. и доп. от 14.12.1995 г.) «Об обжаловании действий и решений, нарушающих права и свободы граждан» // Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. — 1993.—№ 19.— Ст. 685.

5 См.: О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.1994 г. № 6 «О выполнении судами поста новления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.04.1993 г. № 3» (с изм. от 25.10.1996 г) // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. — М.: Спарк, 1999. — С. 470—472.

70

практически невозможным из-за кратковременности задержания. Думается, это отрицательно сказывается на защите прав задержанного, поскольку он объективно как бы лишается возможности обжаловать в судебном порядке применение к нему принуждения как лично, так и с помощью защитника.

Автор считает, что действенной защитой прав задержанного будет предоставление ему возможности лично обратиться в суд, дать объяснения по поводу собранных доказательств его вины и оснований задержания. На взгляд диссертанта, если задержанный желает обжаловать основания своего задержания лично в суде, то ему следует предоставить такую возможность. Задержанный на основании соответствующего ходатайства должен быть доставлен к судье не позднее чем в течение 24 часов с момента его заявления. В случае утверждения данного положения законодателем задержанный сможет осуществлять свою защиту не только посредством защитника, но и лично. Необходимо не только предусмотреть такое право, но и гарантировать его путем четкой регламентации порядка судебного обжалования.

Анализ статей действующего УПК позволяет сделать вывод о том, что уголовно- процессуальное задержание включает в себя два вида деятельности в рамках уголовного судопроизводства: уголовно-процессуальную и административно- правовую. Уголовно-процессуальная деятельность связана с задержанным как с участником уголовного-судопроизводства; административно-правовая деятельность связана с содержанием подозреваемого под стражей, т.е. с деятельностью администрации изолятора временного содержания. Таким образом, лицо, задержанное в порядке ст. 122, приобретает при задержании статус подозреваемого, который в свою очередь, можно условно подразделить на две его составляющие:

1) часть статуса подозреваемого как лица, в отношении которого применено уголовно-процессуальное задержание (процессуальный статус); 2) 3) часть статуса подозреваемого как лица, содержащегося под стражей (административный статус). 4) ‘ См.: Гуткин И. М. Указ. соч. — С. 14—15.

71

Эти две части статуса взаимообусловлены. Права и обязанности, которые предоставляются подозреваемому как лицу, содержащемуся под стражей, также важны для его защиты.

Однако, нельзя не отметить, что административная часть подразумевает ее подчинение уголовно-процессуальной, интересам уголовного судопроизводства. Содержание лица под стражей - не самоцель, оно направлено на выполнение уголовно-процессуальных задач. Разделение статуса позволяет гарантировать защиту подозреваемому своих прав, как при производстве предварительного расследования, в ходе проведения следственных (процессуальных) действий, так и при нахождении задержанных в изоляторе временного содержания. Надо учесть, что задержание может быть признано законным, если при его применении соблюдены все нормы, относящиеся как к порядку непосредственного проведения задержания лица, так и к порядку его содержания в изоляторе временного содержания.

В результате этого прослеживаются отношения между тремя субъектами уголовно- процессуальных отношений: следователем, задержанным и администрацией изолятора временного содержания. Лицо приобретает права и обязанности, позволяющие ему вступать в правоотношения как в связи с производством по делу, так и в связи с содержанием его под стражей. Хотя при производстве уголовно- процессуального задержания лицо и приобретает права и обязанности участника уголовного процесса, а также лица, содержащегося в изоляторе временного содержания, однако в ходе предварительного расследования ему разъясняются только права, предусмотренные ст. 52 УПК и ст. 51 Конституции России, т.е. права участника уголовного процесса. Но, на наш взгляд, наибольшее воздействие на подозреваемого оказывается именно в условиях содержания его под стражей. При этом вновь возникает проблема отсутствия четкого законодательного урегулирования перечня прав и, особенно, обязанностей подозреваемого и задержанного. «Неполное определение в законе прав подозреваемого приводит к тому, что подозреваемый, появившись в процессе, часто не получает от органа расследования ясного и четкого объяснения того, каким

72

образом он может отстаивать свои интересы и как он должен вести себя во время пребывания в положении подозреваемого по делу. Подозреваемому, как правило, не объясняются и не разъясняются его обязанности в процессе».1 В связи с этим представляется, что задержанному в обязательном порядке надлежит разъяснять права и обязанности, предусмотренные УПК, Конституцией России, а также Федеральным законом «О содержании под стражей обвиняе-мых и подозреваемых в совершении преступления». О разъяснении прав и обязанностей должна быть отметка в уголовном деле. В тоже время представляется необходимым обязательно вручать памятку подозреваемому с перечнем его прав и обязанностей. Эти предложения в полной мере относятся и к обвиняемому. Их реализация будет способствовать как выполнению обязанностей, так и эффективному использованию принадлежащих подозреваемому прав. При этом диссертант уделяет особое внимание на разъяснение подозреваемому или обвиняемому его обязанностей, учитывая, что действующее уголовно-процессуальное законодательство этого не предусматривает.

Задержание следует отличать от меры пресечения - заключения под стражу, хотя по виду применяемого принуждения они схожи. Это позволяет некоторым авторам утверждать, что «задержание занимает подчиненное место по отношению к заключению под стражу и выступает в качестве его начального этапа.3 Действительно, можно согласиться с тем, что внешне данные виды принуждения схожи, но по своей сути это разные принудительные меры, отличие которых заключается в следующем:

1) Для задержания закон не требует санкции прокурора или решения суда4; 2) 3) Задержание не может быть применено вместо заключения под стражу, а может только предшествовать ее применению; 4) 1 См.: Бекешко С. П., Матвиенко Е. А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. — С. 48.

2 См.: ст. ст. 17, 36 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в соверше нии преступлений».

3 См.: Григорьев В. Н. Указ. соч. — С. 10.

См.: Петрухин И. Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. — М.: Наука, 1989. — С. 16.

73

3) Задержание может быть применено только на стадии предварительного расследования; 4) 5) Различные сроки их применения; 6) 7) Различие в мотивах применения (дополнительным мотивом для заключения под стражу будет обеспечение исполнения приговора - ст. 89 УПК); 8) 9) Различие в процессуальном порядке их применения.! 10) Законодатель предусматривает специальные основания для уголовно- процессуального задержания. Лицо может быть задержано только при наличии одного из следующих оснований, предусмотренных ст. 122 УПК:

1) когда это лицо застигнуто при совершении преступления или непо- средственно после его совершения; 2) 3) когда очевидцы, в том числе и потерпевшие, прямо укажут на данное лицо, как на совершившее преступление; 4) 5) когда на подозреваемом или на его одежде, при нем или в его жилище будут обнаружены явные следы преступления; 6) 7) при наличии иных данных, дающих основание подозревать лицо в совершении преступления. 8) В процессуальной литературе содержание перечисленных оснований задержания лица по подозрению в совершении преступления проанализировано достаточно исчерпывающе. В связи с этим, и исходя из специфики настоящего исследования, вряд ли целесообразно заострять внимание на отдельных положениях этого анализа. Вместе с тем ряд вопросов соответствующей проблемы имеет прямое отношение и к предмету настоящей работы.

В частности, основания для задержания должны представлять собой не любую собранную информацию, а фактические данные, носящие характер доказательств по уголовному делу, т.е. быть получены из установленных законом источников, предусмотренных ст. 69 УПК, в частности, при производстве следственных действий. Они, в свою очередь, могут быть проведены (за исключе-

1 См.: Гуткин И. М. Указ. соч — С. 17.

2 См., например: Еникеев 3. Д. Указ. соч. — С. 53; Коврига 3. Ф. Указ. соч. — С. 49.

74

нием, согласно ч. 2 ст. 178 УПК, осмотра места происшествия) только в рамках уголовного дела (ч. 2 ст. 109 УПК), т.е. после его возбуждения.

Хотя некоторые авторы считают чрезмерным сужение объема фактических данных, лежащих в основе применения задержания, если их можно получить только из источников, указанных в ст. 69 УПК.1 Во всех случаях любые фактические данные, хотя и полученные с соблюдением закона, должны крити- чески оцениваться следователем в силу субъективного восприятия событий участниками уголовного судопроизводства (например, показания испуганного потерпевшего, недобросовестного свидетеля). Также необходимо заметить, что «захват» и доставление в отделение милиции заподозренного лица в совершении преступления возможно и по устным заявлениям граждан.2 Другими словами, обстоятельства, образующие основания производства «фактического задержания», доставления заподозренного лица в отделение милиции могут совпадать с обстоятельствами, образующими основания для уголовно-процессуального задержания, однако, если в первом случае фактические данные могут быть получены из устных заявлений или объяснений пострадавшего или иных лиц и даже из не предусмотренных ст. 69 УПК источников, то в другом случае, фактические данные должны обладать характером доказательств по делу.

Уголовно-процессуальное законодательство требует, чтобы уголовно- процессуальное задержание было мотивированным. При этом, говоря о моти- вированности, законодатель подразумевает: а) необходимость отражать в про- токоле задержания мотивы уголовно-процессуального задержания; б) мотиви- рованность процессуального акта о применении уголовно-процессуального за- держания.

О мотивах задержания ст. 122 УПК только упоминает, не уточняя их содержания. В теории уголовного процесса к мотивам задержания относят наличие данных о том, что лицо скроется от органов дознания и следствия, воспре-

1 См.: например: Клюков Е. М. Указ. соч. — С. 52.

2 См.: Сергеев А. И., Петуховский А. А. Задержание и допрос подозреваемого в деятельности органов внутрен них дел. — М.: МССШМ МВД СССР, 1989. — С. 12.

75

пятствует установлению истины по уголовному делу, будет заниматься преступной деятельностью (ст. 89 УПК) и обстоятельства, предусмотренные ст. 91 УПК (тяжесть предъявленного обвинения, личность подозреваемого или обвиняемого, род его занятий, возраст, состояние здоровья, семейное положение и другие обстоятельства), которые также должны учитываться при задержании.1 Фактические данные, свидетельствующие об этом, должны также обладать до- казательственным характером по делу. Чтобы произвести задержание, необходимо учесть совокупность всех обстоятельств, как характеризующих событие происшедшего, так и характеризующих лицо, подозреваемое в его совершении. Это должно найти свое отражение в ст. 122 УПК.

Таким образом, основания задержания могут быть условно разделены на две группы обстоятельств:

1) наличие фактических данных, дающих основание подозревать лицо в совершении конкретного преступления, наказание, за совершение которого предусматривает лишение свободы (п. п. 1-3 ч. 1, ч. 2 ст. 122 УПК); 2) 3) наличие фактических данных, позволяющих сделать вывод о том, что лицо собирается ненадлежащим образом себя вести в рамках уголовного судопроизводства (ст. ст. 89, 91 УПК). 4) Первая группа обстоятельств очерчивает круг лиц, к которым может быть применено задержание, вторая группа - к кому из них необходимо применить задержание.

Законодатель предусматривает в ст. 52 УПК три основания появления по- дозреваемого в уголовном судопроизводстве. Подозреваемым может быть: 1) лицо, в отношении которого на основаниях и в порядке, установленных настоящим Кодексом, возбуждено уголовное дело; 2) лицо, задержанное по подозрению в совершении преступления; 3) лицо, к которому применена мера пресечения до предъявления обвинения.

’ См.: Уголовный процесс. / Под ред. И. Л. Петрухина. — М., 2001. — С. 119.

2 См.: Григорьев В. Н. Указ. соч. — С. 64—65.

3 См.: Шадрин В. С. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. — Волгоград: ВЮИ МВД РФ, 1997.— С. 113.

4 См.: Гуткин И. М. Указ. соч. — С. 32—33.

76

Нельзя не остановиться на новом основании появления подозреваемого в уголовном судопроизводстве, предусмотренного п. 1 ст. 52 УПК. Данное осно- вание позволяет, на наш взгляд, во многих случаях предотвратить необоснованное задержание.

Конечно, нужно, на наш взгляд, признать новое основание появления по- дозреваемого в уголовном судопроизводстве, которое уже предусмотрено п. 1 ст. 52 УПК, однако формулировка этого пункта, думается, не соответствует правовой действительности, учитывая то, что уголовное дело не может быть возбуждено в связи с подозрением лица в совершении преступления. Согласно ст. 108 УПК, «дело может быть возбуждено только в тех случаях, когда имеются достаточные данные, указывающие на признаки преступления», а не в связи с наличием лица, которое подозревается в совершении преступления. Таким образом, как нам кажется, п. 1 ст. 52 УПК должен выглядеть следующим образом: «Подозреваемым признается: 1) лицо, на которое в постановлении о возбуждении уголовного дела указывается, как на совершившее преступление…». В связи с этим и ч. ч. 2, 3 ст. 112 УПК необходимо изложить в новой редакции:

«О возбуждении уголовного дела прокурор, следователь, орган дознания выносят постановление. Постановление должно содержать сведения о времени, месте его составления, кем оно составлено, поводе и основаниях к возбуждению дела; если на момент его возбуждения известно лицо совершившее преступление, то указание на это лицо и статью уголовного закона, по признакам которого оно возбуждается, а также о дальнейшем направлении дела.

Одна копия постановления о возбуждении уголовного дела, если оно вынесено следователем или органом дознания, немедленно направляется прокурору, другая вручается лицу, указанному в постановлении о возбуждении уголовного дела как совершившем преступное деяние».

Законодатель в ст. 119 УПК отнес задержание к неотложным следственным действиям. Целью проведения любого следственного действия является

См. подробнее: Гречишникова О. С. Новые основания появления подозреваемого в уголовном судопроизводстве // Сб. науч. тр. преподавателей, аспирантов, студентов юридических факультета. Вып. 1. — Волгоград: Изд-во ВФ МУПК, 2001,— С. 118—128.

77

обнаружение, фиксация, проверка доказательств по уголовному делу.1 Однако, на наш взгляд, задержание не может быть проведено непосредственно в указанных целях, чтобы избежать его производства с целью «выбивания» доказательств. По мнению диссертанта, достижение указанных целей является второстепенной задачей. Непосредственной целью, присущей только данному следственному действию, как мере уголовно-процессуального принуждения, будет лишение возможности лица скрыться от следствия, дознания, суда, воспрепятствовать установлению истины по делу, заниматься преступной деятельностью , т.е. пресечь возможность ненадлежащего поведения, с фиксацией порядка и результатов данного следственного действия, имеющих доказательственное значение по делу. Благодаря фиксации его результатов, согласно ст. 69 УПК, протокол задержания является источником доказательств. В связи с этим производство данного следственного действия выступает как соединение способа собирания доказательств со способом предотвращения совершения лицом правонарушения (как процессуального, так и уголовного).

Говоря о доказательственном значении задержания, следует также иметь в виду, что законное задержание в дальнейшем обусловливает законное получение доказательств при проведении следующих за задержанием следственных (процессуальных) действий с участием подозреваемого.

В будущем ожидается принятие нового УПК, новеллами которого являются такие положения, как отметка о разъяснении прав подозреваемого в протоколе задержания, обязанность сообщения прокурору о задержании в течение 12 часов (ст. ст. 91-92 УПК). На наш взгляд, ничего нового в этом нет, ибо практика давно идет по этому пути. Предусматривается также положение, способствующее защите прав задержанного; оно обязует лицо, осуществившее задержание, в течение 48 часов после задержания, либо освободить лицо, либо применить заключение под стражу (ч. 2 ст. 94).

Вызывает одобрение регламентация проектом УПК понятия процессу-

’ См.: Советский уголовный процесс. / Под ред. С. В. Бородина. — М.: Академия МВД СССР, 1982.. — С. 273. 2 См.: Гуткин И. М. Актуальные вопросы уголовно-процессуального задержания. — С. 9.

78

ального задержания: «задержание подозреваемого - мера процессуального при- нуждения, применяемая органом дознания, дознавателем, следователем или прокурором на срок не более 48 часов с момента фактического задержания лица по подозрению в совершении преступления» (п. 11 ст. 5).

Проект УПК изменяет одно из оснований производства задержания: из основания, предусмотренного п. 2 ст. 122 действующего УПК, убрано слово «прямо». Таким образом, проект УПК предусматривает возможность задержания лица, подозреваемого в совершении преступления «когда очевидцы, в том числе потерпевшие, укажут на данное лицо, как на совершившее преступление» (п. 2 ч. 1 ст. 91). Это, на наш взгляд, позволит более широко осуществлять необоснованное задержание.

Проектом УПК также предусматривается возможность запрета уведомления родственников совершеннолетнего подозреваемого о задержании - в ис- ключительных случаях с санкции прокурора (его заместителей) в целях обеспе- чения тайны первоначального этапа следствия (ч. 4 ст. 96). Это, на наш взгляд, недопустимо. Данное положение следует рассматривать как грубое нарушение прав человека, которое влияет на объективную, действенную защиту подозре- ваемого.

Как мы видим, в регламентации задержания проектом УПК есть положительные и отрицательные положения по обеспечению прав подозреваемого.

Относительно действующего УПК только анализ в совокупности норм ст. ст. 109, 119 позволяет говорить о невозможности применения уголовно-процессуального задержания до возбуждения уголовного дела. Однако такая двусмысленная форма запрета, а также не совсем четкое изложение порядка и оснований применения задержания, в ст. 122 УПК, дает возможность некоторым ученым-процессуалистам говорить о разрешении производства ряда неотложных следственных действий принудительного характера, в том числе и задержания, до возбуждения уголовного дела.]

Основанием для помещения задержанного в изолятор временного содер-

’ См.: например, Зинатуллин Т. 3. Этика адвоката-защитника. — С. 42.

79

жания является процессуальный акт - протокол задержания.1

Теория и практика уголовного процесса традиционно придерживаются законодательно закрепленного подхода, согласно которому любое более или менее значительное решение, принимаемое органом, осуществляющим произ- водство по делу, оформляется соответствующим постановлением (определением). Оно составляется в строгом соответствии с требованиями процессуальной формы и должно обладать признаками законности, обоснованности и мотивированности.2

Согласно ст. 122 УПК, только решение об уголовно-процессуальном задержании, являясь исключением, оформляется протоколом задержания, в котором, кроме фиксации хода и результатов задержания как следственного действия, указывается суть принятого решения о задержании и на чем оно основывается. Тем самым, протокол задержания, составленном в порядке ст. 122 УПК, по своему содержанию и структуре представляет из себя и постановление, и протокол. Протокол задержания как мотивированное постановление содержит обоснование принятого решения с указанием полученных фактических дан-ных. Вместе с тем в нем фиксируется время, место, ход проводимых действий (разъясняется, в чем подозревается лицо, ознакомлено ли оно с протоколом, фиксируются его объяснения и т.д.), т.е. сведения, свойственные содержанию протокола. Таким образом, при составлении протокола задержания фактически оформляется сразу два процессуально значимых решения: 1) о применении уголовно- процессуального задержания; 2) о признании лица подозреваемым по делу в связи с его задержанием. Законодатель в данном случае предусматривает оформление принятого решения о применении уголовно-процессуального принуждения и наделении лица в связи с этим соответствующим процессуальным статусом подозреваемого всего лишь протоколом, в основном, фиксируя ход и

См.: ст.5 Федерального закона РФ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений».

См., например: Лупинская П. А. Решения в уголовном судопроизводстве. — М: Юрид. лит., 1976. — С. 142—144; Кудин Ф. М. Акты-решения о применении мер процессуального принуждения. // Формы досудебного производства и их совершенствование. Сб. науч. тр. — Волгоград: Изд. ВСШ МВД СССР, 1989. — С. 47—53. 3 См.: Григорьев В. Н. Указ. соч. — С. 9.

87

суального принуждения.1

Меры пресечения могут быть применены на различных стадиях уголов- ного судопроизводства, но наибольший риск необоснованного их применения или применения с нарушением прав, свобод и законных интересов лица, существует на стадии предварительного расследования. Статистика подтверждает именно это. Применение таких мер зачастую зависит не от «беспристрастного» суда, а от профессиональной заинтересованности в определенном исходе уголовного дела следователей, дознавателей, прокурора, которым законодатель одновременно предоставил полномочия, как применять меры пресечения, так и обеспечивать в связи с этим защиту прав и свобод участников уголовного судопроизводства. Предварительное расследование организовано таким образом, что один человек принимает процессуальные решения, имеющие особое значение как для уголовного дела, так и для защиты прав участников уголовного су-допроизводства. Тем самым вызывается повышенная необходимость для рассмотрения проблем, связанных с теорией и практикой применения мер пресечения.

Законодатель в ст. ст. 89, 394 УПК установил следующие меры пресече- ния: подписку о невыезде, личное поручительство, поручительство общественного объединения, заключение под стражу, залог, наблюдение командования воинской части, отдачу несовершеннолетнего под присмотр.

Для применения мер пресечения необходимо наличие совокупности оп- ределенных обстоятельств. Законодателем для этого предусматриваются условия и основания.

Первоначальное условие, предусмотренное законодателем - предъявление лицу обвинения или наличие обоснованного подозрения в совершении лицом преступления, которое порождает право на применение меры пресечения, определяя субъект ее применения (обвиняемые, подозреваемые).

1 См., например: Элькинд П. С. Сущность советского уголовно-процессуального права. — Ленинград. 1963. — С. 79.

2 См.: Панько Н. Деятельность адвоката-защитника по обеспечению состязательности. — Воронеж: Воронеж ский гос. ун-т, 2000. — С. 81.

80

результаты следственного действия. Следовательно, процессуальным актом применения принуждения, юридическим фактом признания момента, с которого оно реализуется и официально закрепляются правомочия компетентных должностных лиц по применению принуждения, а у задержанного - обязанности подчиниться применяемому принуждению, т.е. порождающим правовые последствия, является протокол задержания.

Автор считает, что решение о применении уголовно-процессуального принуждения, в частности, задержания, необходимо излагать должным образом, а именно, в мотивированном постановлении1, с четким законодательным регулированием его содержания. При этом, постановление о применении задержания должно содержать в себе два решения: о производстве задержания и

0 признании лица, в связи с этим, подозреваемым. Это необходимо регламен тировать нормами УПК.

Было бы правильным именовать такой документ «постановлением о про- изводстве задержания и о признании лица подозреваемым», который четко зафиксирует появление такого участника уголовного процесса, как подозреваемый, отразит время фактического его задержания.3 На наш взгляд, правильно говорить о признании лица подозреваемым, а не о привлечении лица в качестве подозреваемого. Это обусловлено тем, что лицо приобретает статус подозреваемого не в связи с признанием его таковым, а в связи с производством в отношении него задержания. Вместе с тем, при задержании надо выносить не только мотивированное постановление об этом, но, (учитывая, что оно является следственным действием), необходимо обязательно составить и протокол о задержании4, в котором в соответствии со ст. ст. 122, 141 УПК зафиксировать порядок проведения задержания и его результаты.

Может возникнуть вопрос о вынесении двух самостоятельных постанов-

1 См.: Полольный Н. Признание подозреваемым по постановлению следователя // Российская юстиция. — 2000. —№3. —С. 42.

2 См.: Григорьев В. Н. Указ. соч. — С. 67.

3 См.: Жураускас А. И. Совершенствование института уголовно-процессуального задержания. // Совершенство вание правовой основы расследования преступлений органами внутренних дел. / Сб. науч. тр. — Москва, 1991. — С. 25—31.

4 См.: Клюков Е. М. Меры процессуального принуждения. — С. 68.

81

лений: постановления о производстве задержания и постановления о признании лица подозреваемым, как, например, в отношении обвиняемого (постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого и постановление об избрании меры пресечения). Привлечение лица в качестве обвиняемого хотя и предшествует избранию меры пресечения, однако, при этом не является его неотъемлемой ча- стью, не обусловливает необходимости применение к нему меры пресечения. В случае с задержанием, именно с его производством, согласно п. 2 ч. 1 ст. 52 УПК, законодатель связывает появление такого участника уголовного судопроизводства, как подозреваемый.

Действующее уголовно-процессуальное законодательство обязует лицо или орган, в производстве которого находится уголовное дело, «незамедлительно извещать одного из близких родственников подозреваемого или обвиняемого о месте или об изменении места содержания его под стражей», но только при избрании меры пресечения заключения под стражу.1 При задержании данная обязанность нормами УПК не предусматривается. Однако сообщение родственникам только о месте содержания задержанного представляется недостаточным, необходимо также сообщать об основаниях его задержания, в совершении какого преступления он подозревается. Данное положение должно быть отражено в действующем уголовно-процессуальном законодательстве, и относиться, как к подозреваемому, так и к обвиняемому, содержащемуся под стражей.

Эта обязанность, как нам представляется, выступает гарантией обеспечения права задержанного на защиту. Только члены его семьи, находясь на свободе, будут искренне заинтересованы оказать юридическую помощь задержанному, они могут по своему усмотрению выбрать того защитника, который полноценно поможет задержанному защитить свои права, законные интересы, окажут задержанному эмоциональную поддержку уже с момента задержания, а не тогда, когда следователь сочтет нужным уведомить родственников о месте

’ Ст. 2 Федерального закона РФ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Феде- рации, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации и другие законодательные акты Российской Федерации».

82

содержания задержанного.

В тоже время, в науке уголовного процесса поднят вопрос о том, что уголовно- процессуальное законодательство не обязывает следователя уведомлять супруга задержанного, а только близких родственников, предлагая изменить термин «близкие родственники» на термин «члены семьи».1 Это, на наш взгляд, является необоснованным предложением, т.к., согласно п. 9 ст. 34 УПК, к близким родственникам законодатель относит и супругов. В то же время, представляется, что кроме родственников могут быть уведомлены иные лица - граждане, которых посчитает нужным уведомить задержанный (или арестованный). На взгляд автора, не важно, какова степень родства этих граждан, обвиняемый или подозреваемый вправе сам решать, кого необходимо уведомить. Следователю остается только уведомить гражданина, указанного задержанным.

Задержание может быть признано законным, если в ходе его проведения задержанному была предоставлена реальная возможность реализовать свои права. Гарантия защиты прав задержанного лица, в том числе зависит от степени предоставленных прав его защитнику. Таким образом, будет недостаточно определиться с моментом вступления в уголовно-процессуальные отношения защитника. Также необходимо четко регламентировать его деятельность в этих отношениях. Это в интересах как конкретной личности, так и общества.2

В указанной связи отметим как положительный факт то, что проект УПК предусматривает дополнительные правомочия защитника, например, его право привлекать специалиста (ст. 53).

Однако одним из недостатков норм, регламентирующих деятельность защитника, подозреваемого (обвиняемого) в науке уголовного процесса называют отсутствие права защитника вносить ходатайства при производстве следственных действий с участием подозреваемого (или обвиняемого) прервать его ход, с

1 См.: Дежнев А. С. Отношения родства и свойства в уголовно-процессуальном институте задержания. // Су дебно-правовая реформа в России и современные проблемы выявления и расследования преступлений. Мате риалы научно-практической конференции. — Омск: Омская академия МВД России, 2000. — С. 126—129.

2 См.: Шадрин В. С. Усиление правовой защиты личности на предварительном следствии - важное направление правовой реформы. // Предварительное следствие в условиях правовой реформы. Сб. науч. тр. — Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1991. —С. 12—21.

83

тем, чтобы иметь возможность обсудить линию защиты наедине с подзащитным . Диссертанту представляется необходимым предоставить данное право подозреваемому (и обвиняемому) и при производстве с участием защитника не только следственных, но и иных процессуальных действий. Таким образом, по- дозреваемый, обвиняемый и защитник, в случае необходимости, вправе хода- тайствовать о приостановлении следственного или иного процессуального дей- ствия. Данное право необходимо законодательно закрепить в ст. ст. 46, 51, 52 УПК.

Детальная регламентация деятельности защитника, его конкретных прав, а для должностных лиц, осуществляющих расследование, - конкретных обя-занностей , является важной гарантией обеспечения в ходе уголовного судопроизводства прав подозреваемого и обвиняемого. В тоже время представляется необходимым, чтобы законодатель расширил защитнику не только процессуальные права, но и обязанности. Так, ст. 51 УПК предусматривает две обязанности защитника: не вправе отказаться от принятой на себя защиты; он не вправе разглашать сведения, сообщенные ему в связи с осуществлением защиты и оказанием другой юридической помощи. Однако на практике возникает действительная необходимость предусмотреть дополнительную обязанность защитника - являться по вызовам следователя, прокурора и суда для участия в деле, осуществления защиты подозреваемого (обвиняемого), т.к. гарантия явки

защитника нормативно ничем не обеспечивается. К сожалению, следователям нередко приходится сталкиваться с ситуацией, когда запланированное следст- венное действие с участием обвиняемого, подозреваемого из-за неявки защитника срывается.4 Это, несомненно, сказывается на своевременности оказания юридической помощи обвиняемому, подозреваемому, что не лучшим образом сказывается на эффективности защиты ими своих прав, а также препятствует выполнению задач уголовного судопроизводства. В науке уголовного процесса

1 См.: Зинатуллин 3. 3, Зинатуллин Т. 3. Общие проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. — Ижевск: Изд. «Детектив-информ», 1997. — С. 63.

2 См.: Шадрин В. С. Там же.

3 См.: Истина … И только истина / Пять бесед о судебно-правовой реформе. — М.: Юрид. лит., 1990. — С. 313.

4 См.: Приложение 2.

84

высказано мнение о том, что участвовать в следственных действиях это не обя- занность защитника, а его право. На взгляд диссертанта, обязанность защитника участвовать при проведении следственных или иных процессуальных действий (если подзащитный этого желает) вытекает из обязанности осуществлять защиту лица, в связи с чем в ст. 51 УПК включить положение, предусматривающее обязанность защитника являться по вызовам следователя, лица, производящего дознание, прокурора и суда для осуществления защиты.

Важно не только детальнее регламентировать деятельность защитника, а также деятельность следователя и дознавателя по обеспечению реализации прав подозреваемого и иных участников уголовного судопроизводства. Следователь и дознаватель обязаны способствовать осуществлению функции защиты путем всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, создавать условия для действенной защиты всеми участниками уголовного судопроизводства своих прав и законных интересов, собирать доказательства как уличающие, так и оправдывающие лицо, а также смягчающие и отягчаю-щие его ответственность обстоятельства (ст. 20 УПК).

На основании сказанного, сделаем вывод о том, что задержание может быть применено и считаться законным в случаях:

1) совершения преступного деяния, за которое предусматривается наказание в виде лишения свободы, по признакам которого возбуждено уголовное дело; 2) 3) совокупности фактических данных, образующих основания, преду- смотренные ч. 1 ст. 122 УПК, и основания с одним из дополнительных условий, предусмотренные ч. 2 указанной статьи, полученных из установленных законом источников; 4) 5) наличия реальных мотивов для применения задержания; 6) 7) учета обстоятельств, предусмотренных ст. 91 УПК; 8) 9) наличия объективной необходимости для Немедленной изоляции 10) 1 См.: Лисицин Р. Что делать следователю, если защитник не явился на допрос // Российская юстиция. — 2000. — №6.— С. 40—41.

2 См.: Зинатуллин 3. 3, Зинатуллин Т. 3. Указ. соч. — С. 47.

85

лица, подозреваемого в совершении преступления, при неприменении которой будет причинен вред раскрытию преступления и изобличению виновного;

6) невозможности в данный момент применить меру пресечения - заключение под стражу; 7) 8) необходимости производства задержания с целью обеспечения выполнения задач уголовного судопроизводства; 9) 10) бесполезности применения более мягкой принудительной меры; 11) 12) неприменения ранее задержания в связи с подозрением в совершении того же преступного деяния; 13) 14) осуществления задержания на основании специального постановления об этом; 15) 16) осуществления задержания компетентными для этого должностными лицами, по подследственным им делам; 17) 18) разъяснения задержанному всех его прав и обязанностей в связи с ограничением свободы и приобретением процессуального статуса подозревае- мого, обеспечения этих прав; 19) 20) обеспечения немедленного допуска в дело защитника при наличии об этом ходатайства задержанного; 21) 22) взятия лица под стражу и помещение задержанного в изолятор временного содержания или иное, специально предусмотренное законом охраняемое помещение для содержания подозреваемых (например, гауптвахты); 23) 24) сообщения прокурору о задержании; 25) 26) своевременного уведомления близких родственников или иных, указанных задержанным лиц о факте и основаниях задержания. 27) Только при совокупности указанных условий лицо, которое вправе осуществлять задержание, может прийти к выводу об объективной необходимости производства задержания и обеспечить законность и обоснованность реализации решения об этом.

Данные требования, а также некоторые иные положения настоящего па-

86

раграфа должны, как представляется автору, найти свое отражение в соответст- вующих нормах УПК.

§ 2. Обеспечение прав подозреваемого и обвиняемого при применении мер пресечения

В науке российского уголовного процесса меры пресечения традиционно понимаются как разновидность уголовно-процессуального принуждения, ока- зывающие превентивное воздействие на поведение обвиняемых, подозреваемых1 в рамках уголовного судопроизводства.2

По своему содержанию меры пресечения представляют собой меры уголовно- процессуального принуждения, которые путем ограничения личных прав и свобод обвиняемого, а в исключительных случаях и подозреваемого, получения имущественных гарантий, личного или общественного поручительства, а также наблюдения за обвиняемым с целью устранения для последнего возможности скрываться от дознания, следствия, прокурора и суда , предупреждения, пресечения его неправомерного поведение, с тем, чтобы обеспечить его явку, надлежащее поведение для успешного выполнения задач уголовного судопро- изводства (ст. 2 УПК).

По степени выраженности принуждения меры пресечения среди остальных мер уголовно-процессуального принуждения занимают особое место. Многие ученые процессуалисты выделяют из всего объема мер уголовно-процессуального принуждения меры пресечения, предпочитая иным классификациям мер принуждения следующую: меры пресечения и иные меры процес-

1 В дальнейшем обвиняемых, если иное не оговорено текстом.

2 См.: Михайлов В. А. Уголовно-процессуальные меры пресечения в судопроизводстве Российской Федерации. — С. 13.

3 В дальнейшем следователь, если иное не оговорено текстом.

4 См.: Михайлов В. А. Там же. — С. 15.

88

Другое необходимое условие для применения мер пресечения - это субъект, которому законодатель дал полномочия для применения меры пресечения. Согласно ст. 89 УПК им признается: лицо, производящее дознание, следователь, прокурор, суд.

Указанные условия сами по себе не образуют основания для применения мер пресечения.

Общими основаниями для применения мер пресечения законодателем признаются обстоятельства, указанные в ст. 89 УПК: обвиняемый скроется от дознания, предварительного следствия или суда, или воспрепятствует установлению истины по уголовному делу, или будет заниматься преступной деятельностью, а также для обеспечения исполнения приговора.

Кроме наличия общих условий применения мер пресечения, законодатель предусматривает иные обстоятельства, которые необходимо учитывать при применении этих мер. Согласно ст. 91 УПК, ими являются: тяжесть предъявленного обвинения, личность подозреваемого или обвиняемого, род его занятий, возраст, состояние здоровья, семейное положение и другие обстоятельства. Данные обстоятельства позволяют определить степень вероятности ненадлежащего поведения лица, общественной его опасности, возможности вообще применения в отношении этого лица мер пресечения. Чем больше вероятность того, что лицо собирается осуществить ненадлежащее поведение, тем строже должна быть мера пресечения. Определить такую вероятность можно только установлением как можно большей информации о личности. Именно обстоятельства, предусмотренные ст. 91 УПК, являются критерием, на основании которого применение меры пресечения осуществляется в индивидуальном порядке. Это не позволяет подходить формально к установлению обстоятельств, пре-дусмотренных ст. 91 УПК.

Основаниями применения меры пресечения является не сама потенциаль-

1 См.: Корнуков В. М. Указ. соч. — С. 66.

2 См.: Корнуков В. М. Там же. — С. 68.

3 См.: Шадрин В. С. О значении процессуальной формы и формализме на предварительном следствии // Про цессуальные вопросы предварительного расследования на современном этапе. Сб. науч. тр. — Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1988.— С. 25.

89

ная возможность неявки или ненадлежащего поведения обвиняемого, а наличие в деле доказательств, свидетельствующих о реальной возможности такого поведения лица. Следовательно, если нет данных, свидетельствующих о том, что лицо собирается себя вести ненадлежащим образом, нет оснований для избрания меры пресечения.

Нельзя согласиться с тем, что основой принятия решения о применении меры пресечения должны быть не предположения, а наличие самого факта ненадлежащего поведения обвиняемого. Этим якобы обеспечивается законность и обоснованность ограничения обвиняемого в правах при применении к нему меры пресечения. Основная цель, которая преследуется при применении как мер пресечения, так и уголовно- процессуального принуждения в целом - предупреждение наступления неблагоприятных последствий для нормального хода уголовного судопроизводства. Если следовать изложенному мнению, то даже при наличии обоснованных данных вероятности нарушения обвиняемым по- рядка уголовного судопроизводства, следователь должен выжидать пока обвиняемый причинит ущерб уголовному судопроизводству, что и послужит основанием для применения меры пресечения. Это, на наш взгляд, более чем спорно. Ведь, если следовать данной точке зрения, то само разнообразие применяемых мер пресечения вообще будет исключено, останется только одна мера пресечения - заключение под стражу. Вывод вполне понятен: при избрании меры пресечения вопрос о виде применяемой меры должен решаться на основании вероятности (хотя и доказанной) ненадлежащего поведения обвиняемого и чем больше вероятность этого, тем строже применяемая мера. Следовательно, когда нарушение действительно будет совершено, следователя вообще ничего не будет ограничивать в применении самой строгой меры пресечения - заключения под стражу. В конечном результате, это только способствует нарушению прав участников уголовного судопроизводства.

1 См.: Корнуков В. М. Указ. соч. — С. 71.

2 См.: Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. II. — СПб: Изд. «Альфа», 1996. — С. 329.

3 См.: Коврига 3. Ф. Указ. соч. — С. 98.

4 См.: Еникеев 3. Д. Указ. соч. — С. 14.

90

Автор считает необходимым отметить тот факт, что согласно Постановлению Конституционного Суда России от 14.01.2000 г. № 1-П, не отвечает Конституции положение о возбуждении уголовного дела в ходе судебного разбирательства и применения к лицу мер пресечения.1

Законодатель, кроме общих оснований и условий для применения мер пресечения, предусматривает также основания и условия, присущие применению конкретных мер пресечения.

Основания, обусловливающие применение конкретного вида мер пресечения - это доказательства, свидетельствующие о том, что только применение определенной меры пресечения способно обеспечить надлежащее поведение обвиняемого. Общие основания указаны законодателем в ст. 89 УПК: наличие достаточных оснований полагать, что обвиняемый скроется от дознания, предварительного следствия или суда, или воспрепятствует установлению истины по уголовному делу, или будет заниматься преступной деятельностью, а также для обеспечения исполнения приговора. Кроме того, принимаются во внимание иные основания и обстоятельства, учитываемые при применении меры пресечения к конкретным лицам (к несовершеннолетним, лицам, обладающим депу-татской неприкосновенностью, и т.д.).

Фактические данные, образующие основания применения мер пресече-ния, должны быть доказательствами по делу и обладать достаточностью для принятия решения о необходимости применения меры пресечения.

Кроме оснований законодатель предусматривает обстоятельства, которые необходимо учитывать при применении меры пресечения, предусмотренные ст. 91 УПК, - «тяжесть предъявленного обвинения, личность подозреваемого или обвиняемого, род его занятий, возраст, состояние здоровья, семейное положение и другие обстоятельства».

1 См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 14.01.2000 г. № 1-П по делу о проверке конституционно сти отдельных положений, регулирующих полномочия суда по возбуждению уголовного дела, в связи с жало бой гражданки И. П. Смирновой и запросом Верховного Суда Российской Федерации // Законность. — 2000. — №З.С. 52—59.

2 См.: Михайлов В. А. Указ. соч. — С. 52, 69—71.

3 См.: Михайлов В. А. Указ. соч. — С. 53, 55.

91

Таким образом, следователь при избрании меры пресечения должен учитывать следующие обстоятельства:

1) совокупность фактических данных, доказывающих совершение преступления, данные о личности обвиняемого или подозреваемого; 2) 3) совокупность фактически данных, доказывающих возможность поведения обвиняемого, запрещенного ст. 89 УПК1; 4) 5) наличие внутреннего убеждения, что «тот же самый результат» не может быть достигнут «иными непринудительными мерами» , а собранные доказательства отвечают всем законным требованиям; 6) 7) при наличии сомнений в необходимости применения меры пресечения - она не должна применяться.3 8) Меры пресечения воздействуют на поведение обвиняемого путем ограничения тех или иных его прав и свобод. Наиболее существенное их ограничение происходит при применении меры пресечения - заключения под стражу. Недаром данную меру пресечения по степени и виду применяемого ограничения сравнивают с уголовной ответственностью в виде лишения свободы.4

Зарубежные эксперты по правам человека обращают наше внимание на то, что в России в основе применения заключения под стражу до сих пор лежит «традиция». Данный вывод ими был сделан с учетом того факта, что арест нередко применяется к лицам, обвиняемым в совершении впервые ненасильственных преступлений и мелких правонарушений. И это в то время, когда в странах Западной Европы все больший акцент делают на «гуманность правовой системы», на доверие государства своим гражданам, когда все больше поощряется освобождение лица под обещание. На данный факт также обратила внимание Генеральная прокуратура России, которая установила, что в настоящее время мера пресечения в виде заключения под стражу применяется «в отноше-

’ См.: Корнуков В. М. Указ. соч. — С. 63.

2 См.: Ивлиев Г. П. Основания и цели применения мер процессуального принуждения. — С. 71—77.

3 См.: Стецовский Ю. И. Право на свободу и личную неприкосновенность: Нормы и действительность. — С. 169.

4 См.: Михайлов В. А. Указ. соч. — С. 21, 108—109.

5 См.: Стецовский Ю. И. Указ. соч. — С. 174—175.

92

нии лиц, совершивших преступления небольшой или средней тяжести» (так, в 1999 г. из следственного изолятора в связи с осуждением к мерам наказания, не связанным с лишением свободы, освобождено 55916 человек).1

Для применения заключения под стражу законодатель предусмотрел в ст. ст. 11, 89, 90, 91, 96, 97, 393 УПК присущую только ей совокупность необходимых условий и оснований. Необходимым условием для применения заключения под стражу будет наличие общих для всех мер пресечения оснований, пре- дусмотренных в ст. 89 УПК, т.е. доказательств, свидетельствующих о поведении, запрещенного этой статьей, или о возможности такого поведения. Заключение под стражу - единственная мера пресечения, максимально обеспечивающая явку обвиняемого и его надлежащее поведение, но при этом максимально ограничивающая права последнего. В связи с этим, законодатель для применения ареста предусмотрел ряд дополнительных условий.

Необходимым условием для осуществления заключения под стражу является также предъявление лицу обвинения или подозрение его в совершении преступления, «за которое законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет» и лишь в исключительных случаях - по делам

0 преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет. Эта же мера может применяться тогда, когда об виняемый нарушил ранее избранную меру пресечения либо не имеет постоян ного места жительства на территории страны или личность его не установлена. Проект Федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Уголов но-процессуальный кодекс РСФСР», предложенный Президентом Российской Федерации (в дальнейшем - проект Федерального закона) предусматривает также дополнительное основание для ареста: обвиняемый скрылся от органов предварительного расследования или суда. Автор считает, что новое основание, предусмотренное в данном проекте, в случае его принятия, сможет органично дополнить уже существующие основания.

1 См.: Информационно-аналитический бюллетень № 1 Главного следственного управления Генеральной проку ратуры Российской Федерации. — М., 2000. — С. 13.

2 См.: Когда аресты начнет санкционировать суд ? // Российская юстиция». — № 3. — 2001. — С. 10—15.

93

На наш взгляд текст ч. 1 ст. 96 УПК должен быть изменен; он должен предусмотреть возможность применения ареста по обвинению в совершении преступления, за которое законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 3 лет , что исключит возможность применения заключения под стражу по многим не тяжким преступлениям и не умышленным составам. Ведь в УК России преобладают санкции, превышающие двухлетний срок лишения свободы. Почему привлечение лица в качестве обвиняемого не может служить автоматическим основанием для применения принуждения, а вот тяжесть предъявленного обвинения предоставляет такую возможность даже тогда, когда отсутствуют для этого другие основания (ч. 2 ст. 96 УПК)?

Ч. 2 ст. 96 УПК предусматривает основание для применения заключения под стражу, которое можно назвать как дополнительным, так и определяющим основанием при избрании данной меры пресечения к лицам, обвиняемым в со- вершении преступлений, предусмотренных этой же нормой, по мотивам одной лишь опасности преступления. Это позволяет некоторым авторам высказывать мнение о применении ареста в связи с достижением дополнительной цели - не- медленной изоляции от общества лица, обвиняемого в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, о возможности игнорирования общих оснований.

На наш взгляд, необходимо присоединиться к мнению о том, что названное положение ч. 2 ст. 96 УПК вообще не может служить в качестве основания для применения меры пресечения , а только влиять на принятие решения об избрании вида меры пресечения в качестве одного из обстоятельств, учитываемых при этом. Применение меры пресечения по мотивам одной лишь опасности преступления, на взгляд диссертанта, не отвечает требованиям конституционного принципа презумпции невиновности (ст. 49 Конституции России). Только суд в ходе уголовного судопроизводства «преодолевает» презумпцию

1 См.: Руднев Вл. О судебном аресте. // Российская юстиция. — 1995. — № 5. — С. 43—44.

2 См.: Чувилев А. А. Заключение под стражу в качестве меры пресечения. — М.: МВШМ МВД СССР, 1989. — С. 6, 13; Чувилев А. А., Сергеев А. И., Даныпина Л. И. применение органами расследования меры пресечения - заключение под стражу. — М., 1975. — С. 10.

3 См.: Стецовский Ю. И., Ларин A. M. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту. — М.: Наука, 1988. — С. 61; Чувилев А. А. Заключение под стражу в качестве меры пресечения. — С. 25.

94

невиновности подсудимого». Тяжесть предъявленного обвинения не должна влиять на применение или неприменение заключения под стражу.2 В науке уго- ловного процесса высказана и противоположная точка зрения.3

Нельзя не согласиться, что тяжесть предъявленного обвинения взаимосвязана с общественной опасностью лица, но эти данные следует относить к обстоятельствам, предусмотренным в ст. 91 УПК. Однако названные обстоя- тельства не должны обладать самостоятельным основанием как для применения заключения под стражу, так и для освобождения из-под стражи. Поэтому при решении вопроса об изменении меры пресечения суды в основном обращают внимание не на собранные доказательства совершения лицом преступления, не на неправомерное поведение, а на свойства личности обвиняемого.4 «Если нет опасности сокрытия лица от следствия и суда, совершения нового преступления и т.д.», то меры пресечения применяться не должны.5 На наш взгляд, это вполне серьезный мотив для исключения положения, предусмотренного ч. 2 ст. 96 УПК.

В науке уголовного процесса встречается, разделяемое нами мнение, согласно которому, необходимо запретить «применение содержание под стражей в отношении беременных женщин и женщин, имеющих детей до 3-х лет; лиц, старше 70 лет; тяжело больных, а также лиц, совершивших преступление по неосторожности»6, или в отношении беременных обвиняемых, находящихся на 5 месяце беременности, лиц, совершивших преступление по неосторожности, тяжелобольным, женщинам, имеющим грудных детей7, а также во исполнение

8

приказа или распоряжения .

Обобщая изложенное, констатируем, что основанием для неприменения

1 См.: Ростовщиков И. В. Права личности в России: их обеспечение и защита органами внутренних дел. — Вол гоград: ВЮИ МВД России, 1997. — С. 115.

2 См.: Зинатуллин 3. 3. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффективность. — С. 48.

3 См.: Коврига 3. Ф. Указ. соч. — С. 51—53.

4 См.: Пашин С. Практика обжалования в суде арестов // Законность. — 1994. — № 7. — С. 38—42.

5 См.: Ивлиев Г. П. Указ. соч.

6 См.: Панько Н. Указ. соч. — С. 69.

7 См.: Дроздов Г. В. Пределы допустимости применения предварительного заключения под стражу в досудеб ном производстве // Советское государство и право. — 1990. — № 4. — С. 58—65.

8См.: Петрухин И. Сроки содержания обвиняемого под стражей // Советская юстиция. — 1988. — № 4. — С. 14—15.

95

заключения под стражу следует относить следующие обстоятельства: такое со- стояние здоровья лица и иные его личностные качества и свойства совершенного преступления, которые исключают возможность содержание лица в условиях следственного изолятора в связи с необходимостью получения специального медицинского ухода, а также наличием в деле обстоятельств, признаваемых УК России как смягчающие: совершение лицом впервые умышленного преступления небольшой, средней тяжести; совершение преступления в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств либо по мотиву сострадания; совершение преступления небольшой, средней тяжести в результате физического или психического принуждения либо в силу материальной, служебной или иной зависимости; совершение преступления при нарушении условий правомерности необходимой обороны; задержания лица, совершившего преступление; крайней необходимости; обоснованного риска; исполнения приказа или распоряжения; беременных женщин или женщин, имеющих детей в возрасте до 3-х лет; лиц, старше 70 лет. Данным положением необходимо дополнить ст. 96 УПК.

В защиту данной точки зрения можно привести следующий пример: у обвиняемого искусственный клапан сердца, и его физическое состояние требует особого медицинского наблюдения, приема специфических, редких лекарств. При этом его жизнь зависит от периодичности их приема. Так, обвиняемый Спикин В. Г. нуждался в приеме лекарств, разжижающих кровь, относящихся к категории ядовитых веществ, в связи тем, что у него установлен искусственный клапан сердца.2 Понятно, что в условиях содержания в следственном изоляторе его эффективное лечение невозможно и потому неизбежны такие тяжкие последствия вплоть до смертельного исхода. Но они могут быть тяжкими и для лиц, содержащихся с ним в одной камере, поскольку они во время принятия

’ Согласно ст. 8 Федерального закона РФ «О содержании под стражей лиц подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» - полное наименование данных учреждений - следственные изоляторы уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции Российской Федерации, а также следственные изоляторы органов федеральной службы безопасности предназначенные для содержания подозреваемых и обвиняемых, в отношении которых в качестве меры пресечения применено заключение под стражу. (Далее для краткости следственный изолятор).

2 Уголовное дело № 051899, возбужденное СО Краснооктябрьского РОВД г. Волгограда 21.06.1997 г. по ст. 213 ч. 3 УК РФ. См.: Гуткин И. М. Дальнейшее развитие советского уголовно-процессуального законодательства. — М.: Академия МВД СССР, 1978. — С. 30.

96

Спикиным ядовитого вещества вынуждены присутствовать, что также может повлиять на их здоровье.

Учитывая серьезность применяемого правоограничения, законодатель позволяет осуществлять его применение только в отношении лица, чья вина хотя предварительно, но доказана, в связи с чем ему предъявлено обвинение. Данный вид процессуального принуждения не может быть применен без необходимой совокупности доказательств вины лица. Что касается подозреваемого, то все наоборот. Лицо признается подозреваемым в силу применения к нему уголовно- процессуального принуждения (согласно ст. 52 УПК). Даже если подозреваемому предоставить тот же объем прав, что и обвиняемому, на наш взгляд, они приобретут всего лишь декларативное значение. В этом случае нельзя говорить об осуществлении полноценной защиты прав и законных интересов подозреваемого, когда лицу лишь в нескольких строчках разъясняется в совершении какого преступления он подозревается.

Таким образом, одной из гарантий законности применения заключения под стражу будет определение законом круга преступлений, субъектов, по делам которых не может применяться заключение под стражу.

Окончательное условие применения заключения под стражу законодатель предусматривает в ст. 11 УПК: санкционирование прокурором ареста или при- менение ареста на основании решения суда.

Ст. 22 Конституции России, хотя и предусматривает возможность применения заключения под стражу только по судебному решению, однако в настоящее время будет сохраняться порядок, предусмотренный ст. 11 УПК, пока уголовно- процессуальное законодательство не будет приведено в соответствие с международными нормами, предусматривающими заключение под стражу, и нормам Конституции России. На это обратил внимание Президент страны, предложив проект Федерального закона, который исключает возможность при- менения заключения под стражу без разрешения суда даже при санкционировании прокурором.

Действующее законодательство обязывает прокурора при санкциониро-

97

вании ареста несовершеннолетнего, предварительно допросить его (ч. 3 ст. 96 УПК). Представляется, что с принятием положения о заключении обвиняемого под стражу только судом также необходимо предусмотреть обязанность суда допрашивать и родителей несовершеннолетнего по поводу его личности, условиях воспитания, а при необходимости, должны быть допрошены и иные лица, располагающие сведениями об указанных обстоятельствах. Необходимо отметить, что в науке уголовного процесса в связи с заключением под стражу несо- вершеннолетнего высказывается мнение (которое диссертант поддерживает) об установлении разных сроков содержания под стражей несовершеннолетнего и взрослого обвиняемого.

С целью усиления защиты своих законных интересов при процедуре ареста, для обвиняемого, помимо права обжаловать в судебном порядке заключение под стражу, должно быть предусмотрено право при избрании данной меры пресечения давать объяснения или показания, а для суда - обязанность лично допросить обвиняемого или получить от него объяснения по поводу предъявленного обвинения, а также по поводу оснований его ареста.

В связи с изложенным, представляется значимой регламентация заключения под стражу в ст. 108 проекта УПК. В этой норме проекта заключение лица под стражу может быть применено только по судебному решению, о чем следователь, орган дознания, с согласия прокурора, возбуждает перед судом ходатайство об этом, в котором «излагаются мотивы и основания, в силу которых возникла необходимость в заключении обвиняемого (подозреваемого) под стражу и невозможно избрание иной меры пресечения». Постановление о возбуждении ходатайства должно быть рассмотрено единолично судьей районного или военного суда. Повторное обращение в суд с ходатайством об аресте того же лица, по тем же основаниям, по тому же уголовному делу возможно «лишь при возникновении новых обстоятельств, обосновывающих необходимость заключения лица под стражу».

1 См.: Стецовский Ю. И. Право на свободу и личную неприкосновенность: Нормы и действительность. — С. 184.

98

Чем больше мер пресечения будет предусматривать законодатель, тем больше их применение будет осуществляться с учетом личности обвиняемого, подозреваемого, иных обстоятельств по делу.1 Предлагается расширить объем мер пресечения за счет появления такого вида меры пресечения, как домашний арест. Необходимость появления этой меры давно обсуждается в теории уго-ловного процесса. Проект УПК также признает необходимым включение домашнего ареста в перечень мер пресечения (ст. 98). Впрочем, эта мера пресечения давно известна российскому уголовному процессу (Устав уголовного судопроизводства 1864г.), на что ранее уже обращалось внимание некоторых авторов.3 Домашний арест представлял собой нахождение обвиняемого в своей квартире, к которой приставлялась охрана «для воспрепятствования побегу и предупреждения сношений с другими лицами».4

Ценность применения такой меры пресечения проявляется в непосредственном осуществлении соответствующими правоохранительными органами контроля и, тем самым, обеспечения надлежащего поведения, явки по вызовам обвиняемого без его изоляции от общества. Представляется, что это позволяет эффективно осуществлять выполнение целей применения мер пресечения, но при менее строгом ограничении обвиняемого в правах, частично изолируя его (ст. 107 проекта УПК).

Эта мера может быть применена к обвиняемому как с его нахождением в домашних условиях (по месту пребывания, жительства), так в больничных и в иных условиях (местах) пребывания: например, когда лицо страдает каким-либо заболеванием, исключающим возможность его содержания в условиях следственного изолятора. Согласно Федеральному закону, «место пребывания - гостиница, санаторий, дом отдыха, пансионат, кемпинг, туристская база, больница, другое подобное учреждение, а также жилое помещение, не являющееся местом жительства гражданина, - в котором он проживает временно. Место жи-

1 См.: Корнуков В. М. Указ. соч. — С. 51—52.

2 См., например: В. Т. Томин. Указ. соч. — С. 112.

3 См.: Петрухин И. Л. Меры пресечения в дореволюционной России // Советское государство и право. — 1988. — №7. — С. 119.

4 См.: Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. Т.П. — С. 334.

99

тельства - жилой дом, квартира, служебное жилое помещение, специализиро- ванные дома (общежитие, гостиница-приют, дом маневренного фонда, специ- альный дом для одиноких престарелых, дом-интернат для инвалидов, ветеранов и другие), а также иное жилое помещение, в котором гражданин постоянно или преимущественно проживает в качестве собственника, по договору найма (под- найма), договору аренды либо на иных основаниях, предусмотренных законо- дательством Российской Федерации» (ст. 2 Федерального закона Российской Федерации от 25 июня 1993 г. № 5242-1 «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации»). Согласно ст. 107 проекта УПК, к данному арестованному могут быть применены следующие ограничения или одно из них: в свободе передвижения; в запрете общаться с определенными лицами; получать и отправлять корреспонденцию; вести переговоры с использованием любых средств связи.

Утверждение новой меры пресечения, на наш взгляд, позволит решить многие проблемы, связанные с содержанием лица в условиях следственного изолятора, исключить необоснованное помещение в следственный изолятор, тем самым, давая возможность лицу более активно, эффективно защищать свои права, сохранить здоровье.

Автор считает, что данная мера пресечения должна применяться только по решению суда, как и заключение под стражу, в связи с тем, что она также означает содержание лица под стражей, только в иных условиях, чем следственный изолятор. В связи с этим, домашний арест можно признать разновидностью содержания под стражей, т.к. лицо также содержится под стражей, однако в иных условиях - в условиях домашнего комфорта.

Подписка о невыезде из всего объема мер пресечения наиболее минимально ограничивает обвиняемого в правах. Она заключается в обязательстве не отлучаться с места жительства или временного нахождения без разрешения лица, производящего расследование, прокурора, суда. Таким образом, обвиняемый вправе отлучаться со своего места жительства, но только с разрешения ли-

100

ца, избравшего меру пресечения.

Высказывается мнение о необходимости включения в данную меру пресечения дополнительных обязательств, а именно - возложение на обвиняемого обязанности регулярно регистрироваться в милиции или установлении административного надзора за обвиняемым, установлении административной или уголовной ответственности за нарушение обвиняемым подписки о невыезде.1 На взгляд автора, это вызвано тем, что обвиняемый, к которому применяется подписка о невыезде, предоставлен сам себе, исполнение им процессуальных обязанностей поставлено на самоконтроль обвиняемого. Однако высказанное мнение не может быть реализовано, т.к. если поведение обвиняемого заслуживает применения к нему более широкого объема ограничений, то, при необходимости, для этого нужно избрать более строгую меру пресечения, посредством которой возможно обеспечить надлежащее поведение обвиняемого в рамках уголовного судопроизводства.

Проект УПК в ст. 102 регламентирует применение меры пресечения подписки о невыезде и надлежащем поведении. В новом варианте подписка о невыезде и надлежащем поведении лица включает в себя дополнительные необходимые ограничения, присущие всем мерам пресечения: не покидать постоянное или временное место жительства без разрешения дознавателя, следователя, прокурора или суда; в назначенный срок являться по вызовам дознавателя, следователя, прокурора и суда; иным путем не препятствовать расследованию и разбирательству уголовного дела в суде.

На наш взгляд, любая мера пресечения должна обеспечивать надлежащее поведение обвиняемого, каким должно быть признано поведение не запрещенное ст. 89 УПК, а также положение, предусмотренное ч. 5 ст. 127 УПК: являться во время по вызовам следователя, органа дознания, прокурора и суда; не скрываться от дознания, предварительного следствия и суда; не воспрепятствовать установлению истины по уголовному делу; не заниматься преступной дея- тельностью; исполнять все постановления следователя. Данное поведение сле-

1 См.: Михайлов В. А. Указ. соч. — С. 80.

101

дует признать обязанностями обвиняемого и подозреваемого.

Данная норма, по мнению автора, должна быть представлена текстом более простого содержания, соответствующего требованиям ст. 89 УПК, ч. 5 ст. 127 УПК, что в большей мере будет отвечать значению применения меры пресечения. В связи с этим ст. 93 УПК может быть представлена в следующей редакции: «Подписка о невыезде состоит в отобрании от обвиняемого обязательства не отлучаться с места жительства или временного нахождения без разрешения соответственно лица, производящего дознание, следователя, прокурора, суда, являться по их вызовам; вести себя не запрещенным ст. 89 УПК образом, выполнять все постановления следователя. В случае нарушения подозреваемым или обвиняемым данной им подписки может быть применена более строгая мера пресечения, о чем ему должно быть объявлено при отобрании подписки».

Такие меры пресечения, как личное поручительство, поручительство об- щественных объединений, залог - наиболее редко применяемые меры пресечения по уголовному делу, что вызвано недооценкой со стороны следователей их возможностей по обеспечению надлежащего поведения обвиняемого,1 несмотря на то, что данные меры пресечения более строго ограничивают права обвиняемого, чем подписка о невыезде.

Личное поручительство заключается в том, чтобы заслуживающее доверие лицо взяло на себя письменное обязательство о надлежащем поведении и явке обвиняемого по вызовам лица, осуществляющего расследование, прокурора, суда. При этом поручителю доверяется обеспечить надлежащее поведение обвиняемого в связи с тем, что они заслуживают такого доверия. Следовательно, у лица, производящего расследование, должны быть приобщенные к делу необходимые справки, характеристики, иные документы, только на основании которых может быть сделан вывод о том, что они заслуживают доверия, объективно способны обеспечить явку, надлежащее поведение обвиняемого, а также уверенность в том, что у обвиняемого эти лица заслуживают доверия, благода-

1 См.: Манаев Ю. В., Медведев О. В. Залог и поручительство в системе мер уголовно-процессуального обеспечения по законодательству России // Актуальные вопросы предварительного расследования. Межвуз. сб. науч. тр. — Волгоград: ВЮИ МВД России, 1997. — С. 115—122.

102

ря чему они реально смогут положительно повлиять на поведение обвиняемого и, тем самым, обеспечат надлежащее поведение поручаемого им лица.1

Ст. 94 УПК, регламентирующая применение личного поручительства, не обязывает следователя разъяснять обвиняемому положение о том, что в случае невыполнения возложенных на него обязанностей определенным образом себя вести, возможно изменение меры пресечения на более строгую, в отличие от ст. 93 УПК, регламентирующей применение подписки о невыезде. Между тем, при применении личного поручительства обязательства накладываются как на поручителей, так и на обвиняемого, т.е. обвиняемый также должен стремиться вести себя надлежащим образом, а не думать, что в случае ненадлежащего поведения, неявки в орган, осуществляющий расследование, неблагоприятные последствия будут нести только поручители. Обвиняемый, а не поручители, должен на себе почувствовать применение меры пресечения. Регулирование же действующим УПК данной меры пресечения создает впечатление, что в основном отношения в связи с применением меры пресечения возникают между поручителями и лицом, применяющим меру пресечения, обвиняемый как будто самоустраняется или, правильнее сказать, устранен законодателем. Таким образом, законодатель должен обязать следователя еще раз разъяснять обвиняемому его процессуальные обязанности (вести себя надлежащим образом, являться по вызовам) в связи с применяемой к нему мерой пресечения, в случае невыполнения которых к нему может быть применена более строгая мера пресечения2, и разъяснить обязанности поручителя. Данное положение представляется необходимым распространить и для применения таких мер пресечения, как поручительство общественного объединения, залог, наблюдение командования воинской части, отдача несовершеннолетнего под присмотр, которые будут рассмотрены ниже. Обвиняемый должен знать, что его надлежащее поведение с момента избрания меры пресечения личного поручительства, кроме государст-

1 См.: Очередин В. Т. Личное поручительство и поручительство общественной организации как меры пресече ния. // Процессуальные вопросы предварительного расследования на современном этапе. Сб. науч. тр. — Вол гоград: ВСШ МВД СССР, 1988. — С. 81—87.

2 См.: Медведева О. В. Залог и поручительство в системе мер уголовно-процессуального принуждения по зако нодательству Российской Федерации//Дис. … канд. юрид. наук. — Волгоград, 1998. — С. 75.

103

ва, дополнительно обеспечивается поручителями, которые несут за это ответст- венность. Также обвиняемый должен иметь право ходатайствовать о признании в качестве поручителя определенного лица. Иные лица, на взгляд автора, могут быть признаны поручителями только с согласия обвиняемого.

На взгляд автора, если в процессе применения меры пресечения поручитель будет не в состоянии обеспечить надлежащее поведение лица, то он обязан незамедлительно сообщить об этом следователю (например, в связи с тем, что лицо не может нормально обеспечивать надлежащее поведение обвиняемого из-за болезни).

В науке уголовного процесса высказывается мнение о нормативном закреплении признаков, которыми должен обладать гражданин, чтобы он мог быть признан поручителем по делу. Прежде всего поручителем может быть гражданин, способный личным примером, своими устоявшимися принципами, воздействовать на поведение обвиняемого, а также ранее не судимый, дееспособный гражданин, которому ничто не мешает выполнять взятые на себя обязательства, совершеннолетний, пользующийся доверием, как у обвиняемого, так и у следователя. Кроме того, он имеет способность нести предусмотренную уголовно- процессуальным законом ответственность в случае ненадлежащего поведения обвиняемого. Утверждение законодателем данного положения позволит более эффективно применять рассматриваемую меру пресечения, тем самым, обеспечит выполнение обвиняемым обязанностей, что, в свою очередь, исключит необходимость применения к нему более строгих мер пресечения, а в общем - будет способствовать выполнению задач уголовного процесса.

Поручительство общественного объединения (ст. 95 УПК) сходно с такой мерой пресечения, как личное поручительство. Отличительными чертами будет поручительство не двух поручителей, а коллектива.

Общественными объединениями законодатель называет добровольное,

1 См.: Медведева О. В. Залог и поручительство в системе мер уголовно-процессуального принуждения по зако нодательству Российской Федерации // Дис. … канд. юрид. наук. — Волгоград, 1998. — С. 109.

2 См.: ст. 2 Федерального закона РФ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федера ции и другие законодательные акты Российской Федерации».

104

самоуправляемое, некоммерческое формирование, созданное по инициативе граждан, объединившихся на основе общности интересов для реализации общих целей, указанных в уставе общественного объединения, которые могут создаваться в одной из следующих форм: общественная организация; общественное движение; общественный фонд; общественное учреждение; орган общественной самодеятельности. Мнение коллектива о возможности и необходимости поручительства, само решение об этом должно быть отмечено в протоколе общего собрания. Однако, непонятно, требует ли законодатель, чтобы обвиняемый был членом коллектива общественного объединения, которое собирается за него поручиться. Нам представляется, что обвиняемый должен входить в его состав или быть учредителем, иначе общественное объединение не может поручиться за человека, которого не знает или знает недостаточно. Согласие поручиться должно быть дано большинством членов трудового коллектива. Какой смысл поручаться от имени общественного объединения, если только меньшая часть ее сотрудников, коллег обвиняемого согласны взять на себя данное обязательство. Автор считает, что только при соблюдении высказанных условий можно говорить о целесообразности применения меры пресечения — поручительство общественного объединения.

Выгодность применения поручительства общественного объединения (в отличие от личного поручительства) заключается в том, что последним поведение обвиняемого обеспечивается, как правило, только двумя поручителями, общественное же поручительство обеспечивает надлежащее поведение обви- няемого всем коллективом объединения, что и говорит в пользу применения данной меры пресечения.

Обязательство обеспечить надлежащее поведение обвиняемого добровольно возлагается не вообще на общественное объединение, а на каждого члена общественного объединения или трудового коллектива. Об этом необходимо разъяснить каждому из них, а также о сущности дела, по которому избрана ме-

’ См.: ст. ст. 5, 7 Федерального закона РФ от 19.05.1995 г. № 82-ФЗ «Об общественных объединениях» (с изм. от 17.05.1997 г., 19.07.1998 г) // Собрание законодательства РФ. — 1998. — № 30. — Ст. 3608.

105

pa пресечения, основаниях, послуживших для применения меры пресечения и о том, что законодатель понимает под надлежащим поведением обвиняемого.1 Следователь должен разъяснить обязанность членов объединения сообщать ему заблаговременно о невозможности дальнейшего исполнения взятого на себя обязательства.

Для участия общественного объединения в уголовном судопроизводстве следователю необходимо предоставить протокол общего собрания трудового коллектива, а также письменное обязательство, что объединение обязуется обеспечить явку обвиняемого и надлежащее его поведение, которое подписы- вается от всего коллектива председателем и секретарем общего собрания. Данное требование должно быть прямо предусмотрено ст. 95 УПК.

Меры пресечения - личное поручительство и поручительство общественного объединения по объему, сути применяемого правоограничения - более строгие меры пресечения по сравнению с подпиской о невыезде. Однако, опрос лиц, осуществляющих правоприменительную деятельность, показал, что на практике указанные меры пресечения по их значимости для обеспечения надлежащего поведения обвиняемого ставятся на одно место.3 В связи с этим представляется необходимым законодательно четко определить градацию мер пресечения. Автор полагает, что это позволит единообразно, каждому правоприменителю уяснить сущность и место всех мер пресечения в их системе, что в свою очередь увеличит шансы для применения личного поручительства, поручительства общественного объединения, а, следовательно, уменьшит возможность для необоснованного ареста. Для того, чтобы обвиняемый имел больше шансов для избрания в отношении него личного поручительства или поручительства общественного объединения нормы УПК, их регламентирующие, требуют следующего дополнения: следователь, орган дознания, прокурор, суд обязан при предъявлении лицу обвинения сообщить в организацию по месту работы обвиняемого, его родственникам или иным заинтересованным лицам о ре-

1 См.: Михайлов В. А. Указ. соч. — С. 85.

2 См.: Михайлов В. А. Указ. соч. — С. 83.

3 См.: Приложение 1.

106

шении вопроса об избрании меры пресечения, с разъяснением им права на об- ращение в орган, осуществляющий расследование, по поводу возможности уча- ствовать в уголовном судопроизводстве в качестве поручителя1 (что относится и к отдаче несовершеннолетнего под присмотр). В результате будет реализован конституционный принцип гласности.

На наш взгляд, к этому положению можно отнести и такое дополнение: уведомление следователем общественного объединения и иных лиц о возможности их поручительства только с согласия совершеннолетнего обвиняемого.

Изложенному можно подвести итог. При принятии решения о применении в отношении обвиняемого меры пресечения - личное поручительство или поручительство общественного объединения, следователь должен предварительно выяснять у них на чем основывается их доверие к обвиняемому, какими способами и средствами поручители смогут или собираются выполнять взятое

на себя обязательство , что должно найти свое отражение в постановлении об избрании данных мер пресечения. На поручителей должна быть возложена до- полнительная обязанность - при обнаружении фактов, свидетельствующих о том, что обвиняемый собирается скрыться, помешать установлению истины по делу, продолжить преступную деятельность, когда они не могут повлиять на поведение обвиняемого или не смогут обеспечить его явку в связи с командировкой обвиняемого, переводом его на работу в другую местность, его увольнением с места работы и при иных обстоятельствах, поручители об этом обязаны сообщить в орган, осуществляющий расследование и применивший меру

3

пресечения.

Залог -единственная мера пресечения имущественного характера, которая заключается в даче залога деньгами или иными ценностями, включая ценные бумаги и объекты недвижимого имущества, вносимые залогодателем для обеспечения явки обвиняемого (подозреваемого) по вызовам лица, производя-

1 См.: Корнуков В. М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. — С. 58—59.

2 См.: Зинатуллин 3. 3. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффективность (Вопросы теории и прак тики). — С.72.

3 См.: Зинатуллин 3. 3. Там же. — С. 74.

107

щего расследование, прокурора, суда (ст. 99 УПК). Таким образом, «сущность залога состоит в том, что обвиняемый, либо третье лицо, заинтересованное в судьбе обвиняемого, изымает из собственного обращения определенную сумму имущественных ценностей и помещает ее в депозит суда, временно лишаясь права распоряжения данными ценностями»1 или недвижимым имуществом. Залог может быть внесен как обвиняемым, так иными физическими или юридическими лицами, пожелавшими это сделать. Законодатель не разрешает выступать в качестве залогодателя государственным организациям.

Несмотря на то, что ст. 99 УПК предусматривает применение меры пресечения залога для обеспечения только явки обвиняемого по вызовам лица, производящего дознание, следователя, прокурора и суда, однако ст. 89 УПК, предусматривает общие основания для применения, как залога, так и иных мер пресечения. Тем самым, залог, как иные меры пресечения, применяются для обеспечения надлежащего поведения обвиняемого, а именно - несовершения им поведения, запрещенного ст. 89 УПК. Недостатком применения залога выступает то, что законодателем предусматривается только минимальная сумма залога: не меньше ста минимальных размеров оплаты труда (ч. 2 ст. 99 УПК). Сумма залога определяется лицом, производящим расследование, с учетом обстоятельств, предусмотренных ст. ст. 89, 91 УПК, а именно - наличия достаточных оснований полагать, что обвиняемый скроется от органов дознания, предварительного следствия или суда, или воспрепятствует установлению истины по уголовному делу, или будет заниматься преступной деятельностью, а также для обеспечения исполнения приговора. При применении залога учитывается тяжесть предъявленного обвинения, личность обвиняемого, род его занятий, возраст, состояние здоровья, семейное положение и другие обстоятельства, в том числе материальное положение залогодателя, что, несомненно, вызывает трудности при установлении суммы залога на практике. Таким образом, закон полностью доверяет вопрос об установлении суммы залога на усмотрение лица,

’ См.: Медведева О. В. Залог и поручительство в системе мер уголовно-процессуального принуждения по законодательству Российской Федерации// Дис. … канд. юрид. наук. — Волгоград, 1998. — С. 88—89.

108

применяющего данную меру, что не способствует ее объективному применению, предоставляет возможности для злоупотребления, и тем самым, нарушению прав обвиняемого.

На взгляд автора, сумму залога законодателю было бы целесообразнее определить не в денежных единицах, а, например, в процентном отношении от суммы ежегодного дохода залогодателя, который может быть легко установлен как из налоговой декларации гражданина, так и из справки о ежемесячной или ежегодной заработной платы гражданина, полученной в бухгалтерии по месту его работы. Также представляется правильным, чтобы законодатель установил минимальную сумма залога в размере, не ниже суммы причиненного преступлением материального ущерба.1 При этом, сумма причиненного преступлением имущественного ущерба должна определяться следователем на основании соб- ранных доказательств, указывающих на сумму ущерба, даже если она не будет совпадать с суммой, заявленной в гражданском иске.

Автор считает возможным, чтобы юридическое лицо выступало в качестве залогодателя только в связи с применением меры пресечения к обвиняемому, являющегося членом его коллектива или учредителем. Это будет способствовать обеспечению надлежащего поведения. Оправдано, на наш взгляд, наделить правом данное юридическое лицо (в случае, если суд обоснованно обратит залог в доход государства) вычитать эту сумму, например, из зарплаты обвиняемого. Такой порядок возмещения обращенного в доход государства залога, позволит выступать в качестве залогодателя и государственным организациям; такой же порядок возмещения следует предусмотреть и для физического лица. Это позволит не только решить проблемы, связанные с установлением суммы залога, но и позволит относиться обвиняемому к своему поведению более ответственно.

На наш взгляд, залогодатель вправе в любой момент отказаться от своего согласия выступать в этом качестве (если это не сам обвиняемый), т.к. согласно

1 См.: Положения 425. Устав уголовного судопроизводства 1864 г. // Судебная реформа. Т. 8. — М.: Юрид. лит, 1991. —С. 167.

109

закону внесение залога осуществляется в добровольном порядке. После посту- пления такого заявления от залогодателя следователь должен принять решение либо об оставлении меры пресечения без изменения, если быть залогодателем даст согласие другой гражданин или юридическое лицо, либо изменить меру пресечения на иную, учитывая сложившиеся обстоятельства.

Признание залогодателем организации должно осуществляться в порядке, изложенном выше, для применения меры пресечения поручительства общест- венного объединения. Данные положения необходимо закрепить нормативно.

Автор считает, что на залог, применяемый в сфере уголовного судопроизводства, также должны распространяться положения, предусмотренные Законом Российской Федерации «О залоге» : 1) залогодатель может вносить имущество, которое принадлежит ему на праве собственности или полного хозяйственного владения (ч. 1 ст. 19); 2) если имущество находится в общей собственности, то оно может быть передано в качестве залога только с согласия всех собственников (ч. 1 ст. 7).

Если мера пресечения в виде залога изменяется на заключение под стражу, что не связано с ненадлежащим поведением обвиняемого, залог возвращается залогодателю (ч. 5 ст. 99 УПК).

На наш взгляд, залог, как и заключение под стражу, согласно ст. 22 Конституции России, необходимо применять, как меру существенно ограничивающую имущественные права обвиняемого, только с разрешения суда по представлению следователя, лица, производящего дознание, прокурора.

При вовлечении для обеспечения нужного поведения обвиняемого общественности такие меры пресечения, как залог и поручительство можно выделить в отдельную группу. Указанные меры пресечения могут быть применены следователем только в случае согласия залогодателя или поручителей быть готовыми понести ответственность материального характера за поведение обвиняемого. В этой связи представляется необходимым указать на тот факт, что в уголовном процессе Англии, если залог вносится не обвиняемым, а иным ли-

1 См.: О залоге: Закон РФ от 29.05.1992 г. № 2872-1 // Ведомости ВС РФ. — 1992. — № 23. — Ст. — 1239.

110

цом, в этом случае на него накладывается обязанность обеспечить явку обви- няемого в суд, т.е. он становится также и поручителем.1 Добровольность для выступления в качестве залогодателя или поручителя, на взгляд автора, не по- зволяет их выделять как меры, в которых «преобладают элементы доброволь-ного и нравственного свойства» . Здесь также происходит ограничение прав обвиняемого, никакого добровольного начала в этом нет, т.к.: 1) добровольно ограничиваются права только залогодателя (право собственности) или поручи- телей, которые сами дали на это согласие, а не обвиняемого, на поведение которого направлено применение мер пресечения; 2) решение о применении меры пресечения к обвиняемому зависит не от согласия указанных лиц, а от наличия в деле соответствующих условий и оснований для применения мер пресечения. От их согласия зависит только вид применяемой меры пресечения, если следователь посчитает избрание в сложившейся ситуации именно этих мер пресечения эффективными.

Также существует мнение, что «степень принуждения при применении залога и поручительства незначительна».3 Автор не согласен с таким утверждением. Наоборот, законодатель ставит залог в один ряд с такой мерой пресечения, как заключение под стражу, предусматривая ее производство только с санкции прокурора. Если же говорить о поручительстве, то данная мера пресечения, на наш взгляд, более строгая мера пресечения, нежели подписка о невыезде, т.к. при ее применении надлежащее поведении обеспечивается не только самим обвиняемым, но и поручителями, тем самым, усиливая воздействие на его поведение.

Действующее законодательство предусматривает две меры пресечения, применение которых возможно только к специальному субъекту, - это наблюдение командования воинской части и отдача несовершеннолетнего под присмотр. Первая мера пресечения может быть применена только к военнослужа-

1 См.: Cross R. Criminal Law and Procedure. — London, 1970. — С 97.

2 См.: Медведева О. В. Залог и поручительство в системе мер уголовно-процессуального принуждения по зако нодательству Российской Федерации // Дис. … канд. юрид. наук. — Волгоград, 1998. — С. 56.

3 См.: Медведева О. В. Там же. — С. 59.

Ill

щим, другая - к несовершеннолетним обвиняемым.

Мера пресечения - наблюдение командования воинской части - заключается в том, что командование части обеспечивает надлежащее поведение и явку обвиняемого по вызовам органа дознания, следователя, прокурора и суда. Дополнительным основанием для применения данной меры пресечения будет наличие данных, свидетельствующих о том, что применение указанной меры пресечения будет достаточным для обеспечения поведения, не запрещенного ч. 1 ст. 89 УПК; условием - обвиняемым является военнослужащий. Командование воинской части уведомляется о сущности дела, по которому избрана данная мера пресечения, а также, как мы считаем, и об основаниях ее избрания.

Существует мнение, что наблюдение командования воинской части может быть применено только к военнослужащим срочной службы, считается, что при применении данной меры пресечения к военнослужащим, не находящимся на казарменном положении, данная мера не будет обеспечивать необходимого поведения.1 Однако законодатель в ст. 100 УПК говорит о военнослужащих, а не о военнослужащих срочной службы. Согласно Федеральному закону, воен- нослужащими являются граждане, проходящие военную службу, как по призы-ву, так и по контракту, независимо от рода войск. Согласно п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ, к ним относятся и иные военнослужащие - «во- еннослужащие, прикомандированные в установленном порядке к федеральным органам государственной власти, другим государственным органам и учрежде- ниям, органам государственной власти - субъектам Российской Федерации, ме- ждународным организациям, в соответствии с международными договорами Российской Федерации, государственными унитарными предприятиями, имущество которых находится в собственности, акционерным обществам, сто процентов акций которых находится в федеральной собственности и которые вы-

’ См.: Советский уголовный процесс. / Под ред. Н. А. Алексеева, В. 3. Лукашевича. — Л.: Изд. Ленинградского ун-та, 1989. —С. 182.

2 См.: ст. 2 Федерального закона РФ от 28.03.1998 г. № 53-ФЗ «О воинской обязанности и военной службе» (с изм. от 21.07.1998 г.). // Собрание законодательства РФ.— 1998.—№ 13. —Ст. 1475; — №30. —Ст. 3613 или ст. 2 Федерального закона РФ от 27.05.1998 г. № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих» // Собрание законодательства РФ. — 1998. — № 22. — Ст. 2331.

112

полняют работу в интересах обороны страны и безопасности государства, иным предприятиям, учреждениям и организациям, если это предусмотрено феде- ральным законом, а также в соответствии со ст. 2 Федерального закона: «О статусе военнослужащих», граждане, проходящие военные сборы».1

Законодатель не предусматривает отказа командования воинской части от возложенной на него (постановлением о применении меры пресечения) наблю- дения за военнослужащим. Постановление о применении меры пресечения просто направляется в адрес командования для исполнения, разъясняется суть дела, по которому избрана мера пресечения.

По строгости применяемого ограничения данную меру пресечения можно сравнить с заключением под стражу. Действительно, здесь мы наблюдаем ограничение, связанное не просто с подчинением вышестоящему начальнику, а с подчинением в связи с Уставом Вооруженных Сил РФ, что исключает вообще какую-либо вольность в поведении военнослужащего. Исполнение постановления, обеспечение надлежащего поведения обвиняемого поручается командованию воинской части, что входит в их обязанности (как и администрации следственного изолятора).

При избрании меры пресечения - наблюдение командования воинской части - обвиняемый ограничивается в производстве ряда работ, которые им ранее выполнялись в связи с занимаемой должностью, запрещается ношение оружия и т.п. (ст. 72 Приказа МВД РФ от 10.04.1995 г. № 142 «Об объявлении Инструкции органам дознания Вооруженных Сил и иных воинских формирований Российской Федерации»).

В связи с этим, представляется невозможным применение меры пресечения наблюдение командования воинской части без судебного решения.

При избрании меры пресечения в отношении несовершеннолетнего законодатель предусмотрел специальную меру пресечения - отдачу несовершеннолетнего под присмотр, применение которой регламентируется ст. 394 УПК.

1 См.: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14.02.2000 г. № 9 // Бюллетень Пленума Верховного Суда РФ. — 2000. — № 4. — С. 13.

113

Данная мера пресечения может быть применена в следующих вариантах: отдача под присмотр родителей и других родственников, опекунов, попечителей или иных заслуживающих доверия лиц и отдача под присмотр несовершеннолетнего, воспитывающегося в специальном детском учреждении, - администрации данного учреждения. Суть данной меры заключается в поручении родителям, опекунам несовершеннолетнего и другим указанным лицам, администрации специального детского учреждения (если несовершеннолетний их воспитанник), обеспечить надлежащее поведение и явку несовершеннолетнего к лицу, производящему дознание, следователю, прокурору или в суд. Данная мера пресечения сходна с личным поручительством, если отдается под присмотр родителям, с поручительством общественного объединения - если отдается под присмотр администрации специального детского учреждения.

Необходимыми условиями для отдачи несовершеннолетнего под присмотр будут: лицо, в момент совершения преступления, в котором его обвиняют, было несовершеннолетним; нет оснований для применения более строгой меры пресечения; добровольное принятие на себя обязательства обеспечения явки несовершеннолетнего, его надлежащего поведения по ходатайству соот- ветствующим субъектом. Ими могут быть только родители и другие родственники, опекуны, попечители или иные заслуживающие доверие лица, которые способны полноценно выполнять взятые на себя обязательства, администрация специального детского учреждения (быть здоровыми, характер работы должен позволять присматривать за несовершеннолетним, личные качества лица позволят выполнить взятые обязательства, взаимоотношения между ними и несовершеннолетним должны быть нормальными). Под присмотр специального детского учреждения могут быть отданы только несовершеннолетние, воспитывающиеся в данном учреждении.

В отличие от действующего УПК, проект УПК не предусматривает добровольного взятия на себя данного обязательства родителей и иных указанных в законе лиц (ст. 105). На наш взгляд, признание данного положения делает применение меры пресечения не только незаконной, но и малоэффективной.

114

Учитывая, что несогласие лиц взять на себя обязательство будет способствовать невыполнению несовершеннолетним надлежащего поведения, что повлечет за собой изменение меры пресечения на более строгую. Лица, которым следователь отдал несовершеннолетнего под присмотр, понесут материальную от- ветственность. Хотя статистика свидетельствует, что в основе своей несовер- шеннолетние обвиняемые - представители неблагополучных, малообеспеченных семей.1

Кто-либо из родителей, опекунов или попечителей, иные лица, администрация учреждения берут на себя письменное обязательство обеспечить явку, надлежащее поведение несовершеннолетнего; тогда им должен быть разъяснен характер преступления, в котором обвиняется несовершеннолетний, основания применения меры пресечения. Лица, взявшие на себя такое обязательство, уведомляются о наложении денежного взыскания, предусмотренного ч. 2 ст. 94 УПК, в случае невыполнения ими взятых на себя обязательств. Этим лицам, а также несовершеннолетнему, необходимо разъяснить обязанности по надлежащему поведению, а также последствия такого поведения.

При избрании меры пресечения в отношении несовершеннолетнего представляется нецелесообразным в отношении него избирать меру пресечения -подписку о невыезде. Законодателю следует рекомендовать применение подписки о невыезде только в случае особого доверия к несовершеннолетнему обвиняемому в том, что он самостоятельно, без оказания ему помощи со стороны родителей и иных лиц сможет обеспечить свое надлежащее поведение. Учитывая возраст обвиняемого, представляется, что без помощи со стороны родителей, общественности, т.е. лиц, способных оказывать воздействие на поведение несовершеннолетнего, они, предоставленные сами себе, не будут выполнять возложенных на них процессуальных обязанностей.

Автор считает, что гарантом обеспечения прав и законных интересов не- совершеннолетнего обвиняемого будет избрание меры пресечения (применяе-

1 См.: Очередин В. Т. Обеспечение законности при расследований преступлений несовершеннолетних. — Вол гоград: ВСШ МВД СССР, 1990. — С. 61.

2 См.: Корнуков В. М. Указ. соч. — С. 78.

115

мых на основании судебного решения) только специализированными судами, а также иных мер принуждения, применяемых на основании судебного решения. Это вполне реально в связи с формированием основ ювенальной юстиции, которая считается перспективным направлением судебной реформы в России,1 хотя среди ученых встречается и противоположное мнение.2

Важным условием, гарантирующим обеспечение прав участника уголов- ного судопроизводства при применении принуждения будет соблюдение при этом уголовно-процессуальной формы , т.е. вынесение мотивированного процессуального акта о применении меры пресечения — постановления или определения суда (ст. 92 УПК), которое должно быть вынесено в соответствии с законом, отвечать его требованиям по содержанию и структуре.

На основании изложенного, можно сделать вывод, что следователь, доз- наватель, прокурор и суд принимают решение об избрании меры пресечения в отношении обвиняемого, подозреваемого при наличии собранных по делу доказательств, указывающих на необходимость применения конкретной меры пресечения, образуя основания для этого. В связи с принятым решением выносится мотивированное постановление (определение), которое должно содержать указание на преступление, в котором лицо обвиняется или подозревается. Постановление должно быть вынесено полномочным должностным лицом и, в случаях предусмотренных законом, решение санкционируется. Содержание по- становления должно включать в себя наименование документа, дату его составления, указание на то, кем оно составлено, указание на преступление, в котором обвиняется или подозревается лицо; основания, послужившие для принятия решения о применении меры пресечения; полномочия должностного лица со ссылкой на статьи УПК, их предоставляющие; отметки об объявлении

1 См.: Николюк В. В. Развитие отечественной доктрины и законодательства о правосудии для несовершенно летних // Правовая наука на рубеже XXI столетия. Сб. науч. тр. — Омск: Омская академия МВД России, 2000..

— С. 135—165.

2 См.: Ведерникова О. Ювенальная юстиция: исторический опыт и перспективы // Российская юстиция. — 2000.

— №7.— С. 51—52.

3 См.: Ефимичев С. П., Хмылов Е. Ю. Уголовно-процессуальная форма и ее роль в обеспечении прав обвиняе мого, арестованного, задержанного // Проблемы обеспечения прав личности в современных условиях. — Вол гоград: ВСШ МВД РФ, 1992. — С. 143—147.

116

лицу постановления, вручении ему копии; разъяснение прав и обязанностей лица в связи применением к нему конкретной меры пресечения, в частности, право обжаловать применяемую к лицу меру пресечения; разъяснение возможности применения к нему (иным лицам) неблагоприятных мер (изменение меры пресечения на более строгую, денежное взыскание, накладываемое на личного поручителя), которые могут быть к нему применены в случае невыполнения или ненадлежащего выполнения возложенных на него обязанностей, изложенных в постановлении о применении меры пресечения.

Необходимо иметь в виду, что в случае продления срока содержания под стражей, арестованному должна быть вручена копия постановления о продлении срока ареста и разъяснены права и порядок обжалования продления срока ареста в суд.1 При этом ст. 92 УПК, говоря о мотивации вынесенного постановления, не обязывает лицо, его вынесшее, ссылаться на доказательства, которыми установлены основания для избрания меры пресечения и обстоятельства, учитываемые при этом. В связи с этим ст. 92 УПК необходимо дополнить предложенным положением.

Вместе с тем, на практике в постановлении зачастую указывают только вывод о необходимости применения меры пресечения, без раскрытия обстоятельств, послуживших ему. Данные анкетирования позволяют констатировать, что в 96 % от изученных уголовных дел даже сам бланк постановления о применении меры пресечения не предусматривал указание обстоятельств соверше-ния преступления, наличия стандартной формулировки положений ст. 89 УПК. Знание обвиняемым в связи с какими доказательствами, кроме доказательств, свидетельствующих о его вине в совершении преступления, к нему применена мера пресечения, представляется весьма важным при обжаловании в судебном порядке примененной к нему меры пресечения.

Несоблюдение процессуальной формы постановления означает его не-

1 См.: Соколов А. Ф. Обоснование ареста // Проблемы повышения качества следствия в органах прокуратуры Мат. научн.-метод. конф. 21-22 апреля 1994. — Саратов, 1994. — С. 59—60.

2 См.: Михайлов В. А. Указ. соч. — С. 241.

3 См.: Приложение 2.

117

действительность, что делает невозможным его исполнение, а в случае применения на основании этого постановления меры пресечения - признание незаконности ее применения. Соблюдение процессуальной формы при вынесении постановления о применении меры пресечения может предотвратить незаконное ее применение.

В ходе уголовного судопроизводства примененная мера пресечения, согласно ст. 101 УПК, может быть отменена или изменена. При этом законодатель предоставляют следователю право отменить избранную в отношении обвиняемого, подозреваемого меру пресечения когда для этого исчезли основания или достигнуты цели применения меры пресечения2. Мера пресечения может быть изменена на более строгую в зависимости от появившихся в деле новых обстоятельств. Эти обстоятельства должны свидетельствовать о поведении об- виняемого и обладать доказательственным значением по делу. Основания для изменения и отмены меры пресечения должны быть установлены в процессе доказывания. Доказательства для отмены меры пресечения должны свидетель- ствовать о том, что в ней отпала необходимость, для изменения — о необходи- мости замены меры пресечения на более строгую или более мягкую.

На взгляд автора, отмена или изменение на менее строгую меры пресечения, когда есть основания полагать, что в ней нет дальнейшей необходимости -это не право следователя, а его обязанность, означающая при выяснении каких-либо новых обстоятельств по делу повторное рассмотрение оснований для применения иной меры пресечения либо вообще ее отмену. Также и при избрании более мягкой меры пресечения следователь обязан, если есть основания полагать, что для обеспечения надлежащего поведения обвиняемого примененная мера излишне строгая. Указанная обязанность должна исходить не только из смысла норм, а быть непосредственно регламентирована положениями ст. 101 УПК.

Если есть основания полагать, что лицо не собирается скрываться, ме-

’ См.: Михайлов В. А. Указ. соч. — С. 243.

2 См.: Корнуков В. М. Указ. соч. — С. 72.

3 См.: Михайлов В. А. Указ. соч. — С. 199.

118

шать установлению истины по делу или заниматься преступной деятельностью, то мера пресечения должна быть отменена, с обвиняемого отбирается обязательство являться по вызовам и сообщать о перемене места жительства.

Ст. ст. 46, 52 УПК наделяют правом - соответственно обвиняемого и по- дозреваемого - приносить жалобы на действия и решения лица, производящего расследование, следователя, прокурора. В судебном порядке законом преду- сматривается только обжалование заключения под стражу, продления срока со- держания под стражей. Повторное применение в отношении одного и тоже лица заключения под стражу после отмены постановления судом, вынесенным в порядке ст. 220” УПК, возможно лишь при открытии новых обстоятельств, делающих заключение под стражу необходимым, что, в свою очередь, может быть обжаловано в суд на общих основаниях.! Об этом чем необходимо прямо указать в нормах УПК. Иначе положение ч. 2 ст. 46 Конституции России в этой связи будет и далее носить декларативный характер. Возможность обжалования в судебном порядке, по мнению автора, должна существовать при применении любой меры пресечения, т.к. только суд может выступать гарантом защиты прав и законных интересов обвиняемого и подозреваемого в уголовном судопроизводстве. О чем необходимо прямо указать в нормах УПК. Данное положение может найти свое место в ст. 92 УПК. Дополнительным поводом для обжалования в судебном порядке продления срока содержания под стражей и судебной проверки его законности и обоснованности служат обстоятельства, изложенные в ч. 7 ст. 97 УПК. Данное продление каждый раз может быть обжаловано в общем порядке.

Закон четко определил круг лиц, которые могут обжаловать в суд применение меры пресечения - заключение под стражу. Но в связи с тем, что общест-

1 См.: ст. 2 Федерального закона РФ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федера ции и другие законодательные акты Российской Федерации».

2 См.: О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.1994 г. № 6 «О выполнении судами поста новления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.04.1993 г. № 3» (с изм. от 25.10.1996 г.) // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. — М: Спарк, 1999. — С. 470—472.

а

119

венно сть широк о прини мает участ ие в обесп ечени и надле жащег о повед ения обвин яемог о, диссе ртант приде ржива ется мнени я, что обжал овани е в судеб ном поряд ке приме нения меры пресе чения может иметь место в связи с жалоб ой обвин яемог о, подоз ревае мого, его защит ника и закон ного предс тавите ля, а также с жалоб ой орган изаци й, родст венни ков и други х заинте ресов анных в этом лиц1, а для обвин яемых - по любо му прест уплен ию, без огран ичени я. Это сущес твенн о усили т позиц ии обвин яемог о по защит е своих прав и закон ных интер есов.

При измен ении меры пресе чения - заклю чения под страж у в суде с избра- нием други х мер пресе чения, как, напри мер, залог, лично е поруч итель ство, по- ручит ельств о общес твенн ого объед инени я, лицо может быть освоб ожден о из- под страж и тольк о при услов ии, что залог одате лем внесе н залог, поруч ители или лицам , котор ым несов ершен нолет ний отдает ся под присм отр, дали пись- менно е обязат ельств о в том, что они ручаю тся за надле жаще е повед ение и явку обвин яемог о. Диссе ртант согла сен с этим мнени ем и счита ет нужн ым непо- средс твенн о в норма х УПК излож ить данны й проце ссуал ьный поряд ок освоб о- ждени я обвин яемог о из- под страж и при подоб ных обсто ятельс твах.

Все излож енное позво ляет, как предс тавляе тся, сформ улиро вать предл о- жения об измен ении и допол нении ряда норм дейст вующ его УПК, образ ующи х уголо вно- проце ссуал ьный инсти тут мер пресе чения (см.: заклю чение ).

1 См.: Орзих М. Ф., Шишки н В. И. Реализа ция прав гражда н на судебно е обжало вание действи й должно стных лиц органов дознани я и предвар ительно го следств ия // Реализа ция норм государ ственно го и админи стратив ного права на предвар ительно м следств ии. Сб. науч. тр. — Волгогр ад: ВСШ МВД СССР, 1987. — С. 74— 80.

2 См.: Михайл ов В. А. Указ. соч. — С. 251— 252.

120

Глава 3. Обеспечение прав подозреваемого и обвиняемого при производстве следственных действий принудительного характера и применении иных

мер процессуального принуждения

§ 1. Обеспечение прав подозреваемого и обвиняемого

при производстве следственных действий

принудительного характера

В системе следственных действий выделяют особую группу - следственные действия принудительного характера, которые такими признаются в связи с объективным вторжением в сферу основных прав гражданина при их проведении.1 Традиционно в уголовном процессе к следственным действиям принудительного характера относят: выемку, обыск, наложение ареста на имущество, освидетельствование, получение образцов для сравнительного исследования, задержание. По всей видимости, свое место в указанном ряду должно занять и новое следственное действие - контроль и запись переговоров (ст. 1741 УПК).

Законное производство следственных действий, а, следовательно, и их доказательственное значение, зависит от обоснованности, соблюдения правил процессуального порядка их производства и оформления, обеспечения при этом прав их участников и, прежде всего лиц, чьи права при этом наиболее существенно ограничиваются.

Проведение любого следственного действия принудительного характера в отношении подозреваемого или обвиняемого непосредственно затрагивает права и законные интересы последних. В тоже время их производство в отношении остальных участников уголовного судопроизводства, также оказывает воздействие на права и законные интересы обвиняемого, подозреваемого, т.к. они своим результатом оказывают влияние на исход расследования, обусловливая

1 См.: Корнуков В. M. Указ. соч. — С. 18.

121

получение в ходе их проведения, как доказательств вины, так и невиновности этих лиц. В связи с этим законность их производства, имеет важное значение для эффективной защиты обвиняемым или подозреваемым своих прав и законных интересов, а также успешного выполнения задач уголовного судопроизводства (ст. 2 УПК).

Любое следственное действие принудительного характера может быть проведено при наличии совокупности следующих условий: 1) возбужденного уголовного дела; 2) наличия оснований для их проведения; 3) вынесенного мотивированного постановления (в установленных законом случае, санкционированного прокурором или на основании судебного решения); 4) с соблюдением установленного законом порядка; 5) нацеленности на собирание, проверку доказательств.

Защита прав и законных интересов при проведении следственных действий принудительного характера образует немало проблем. Также следственные действия могут быть проведены в отношении обвиняемого, подозреваемого, свидетеля, потерпевшего. В тоже время действующий УПК регламентирует предварительное расследование так, что позволяет производство следственных действий и в отношении свидетелей, которые в дальнейшем могут обвиняться в совершении преступления. Однако, право на оказание помощи защитником имеют только обвиняемые, а также подозреваемые, содержащиеся под стражей, или, в отношении которых назначена судебно-психиатрическая экспертиза, или, если к лицу «применены иные меры процессуального принуждения или его права и свободы затронуты действиями, связанными с его уголовным преследованием, защитник допускается к участию в деле с начала осуществления этих мер или действий».2 Законодатель не решил вопроса о возможности при-

1 См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе. — С. 384; Гаврилов А. К., Ефимичев С. П., Ми хайлов В. А., Туленков П. М. Следственные действия по советскому уголовно-процессуальному праву. — Вол гоград: ВСШ МВД СССР, 1975. — С. 6.

2 См.: ст. 2 Федерального закона РФ от 20.03.2001 г. № 26-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в некото рые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод» // Российская газ. — 2001. — 23 марта. — С. 26. В дальнейшем Федеральный закон РФ «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с рати фикацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод».

122

глашения защитника остальными участниками уголовного процесса, которые также вправе осуществлять защиту своих прав и законных интересов любыми не противоречащих закону способами.

В связи со сказанным, представляется необходимым предоставить возможность приглашения защитника каждым лицом, в отношении которого применятся уголовно-процессуальное принуждение с момента его начала. При этом не важно какой именно вид уголовно-процессуального принуждения осуществляется: следственное действие или любой иной. Поэтому ч. 1 ст. 47 УПК могла бы быть изложена в следующей редакции: «Защитник допускается к участию в деле с момента предъявления обвинения, а в отношении подозреваемого - с момента признания его соответствующим участником на основаниях, предусмотренных ст. 52 УПК. В отношении иных лиц защитник допускается к участию в деле с начала применения мер уголовно-процессуального принуждения».

Таким образом, следователь должен наделяться обязанностью в начале применения принудительных мер или проведения следственного действия при- нудительного характера разъяснять обвиняемым, подозреваемым, свидетелям и иными лицами, к которым применяется принуждение, о их праве, по желанию приглашать защитника. Об этом должно быть отмечено в протоколах следственных действий или в постановлениях о применении мер уголовно-процессуального принуждения.

Признание по желанию лица пригласить защитника с момента начала следственного действия принудительного характера является важной гарантией защиты его прав, законных интересов. Однако первоочередной гарантией защиты их прав и законных интересов будет законность производства таких следственных действий. Гарантом их законного производства может послужить возможность проведения следственного действия принудительного характера только на основании судебного решения. Только суд, с его беспристрастностью, заинтересованностью в установлении истины, защищая права участников процесса, может принять объективное решение, основанное непосредственно

123

на материалах уголовного дела, без учета сложившейся у следователя эмоцио- нально-психического отношения к обвиняемому или иному участнику уголовного судопроизводства.

Согласно данным Генеральной прокуратуры России из проводимых в ходе предварительного расследования следственных действий, за исключением задержания, наиболее часто допускаются нарушения, связанные с незаконным производством обысков.1

Действующее уголовно-процессуальное законодательство предусматривает возможность производство выемки, определяя следующие ее виды: выемка предметов и документов; выемка документов, содержащих сведения, являющихся государственной тайной; выемка в помещениях дипломатических пред- ставительств; выемка почтово-телеграфной корреспонденции (ст. ст. 167, 173, 174 УПК).

Выемка может быть применена при наличии следующих, присущих для этого следственного действия оснований: 1) есть необходимость для изъятия определенных предметов и документов; 2) предметы и документы должны иметь значение для дела; 3) следователю точно известно, где и у кого они находятся; 4) вынесено мотивированное постановление о производстве выемки.

При производстве выемки, в случае отказа лица добровольно выдать предмет или документ, имеющий значение для дела, следственное действие проводится принудительно (ч. 2 ст. 170 УПК). Согласно ст. 167 УПК, выемка также может быть проведена, если определенные предметы или документы находятся непосредственно у самого лица в одежде, на теле (например, серьги, кольца или документ в кармане одежды). Это позволяет говорить о целесообразности предложения о выделении в самостоятельный вид выемки по аналогии с обыском - «личную выемку» .

Есть мнение, что если выемка проводится добровольно, то она не являет-

’ Хотя количество незаконных обысков выявленных по итогам 1998, 1999 гг. и сократилось, но незначительно (соответственно с 419 до 404) // Информационно-аналитический бюллетень № 1 Главного следственного управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации. — М, 2000. — С. 15. 2 См.: Петрухин И. Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. — С. 116.

124

ся мерой процессуального принуждения.1 Мы не можем согласиться с данной точкой зрения, поскольку постановлением о производстве выемки на лицо, у которого будет происходить изъятие, накладываются процессуальные обязанности, от выполнения которых он не вправе отказаться. Независимо от согласия лица, выемка будет проведена, - в этом сущность принуждения. У гражданина нет выбора: либо он добровольно подчинится, либо государство в лице следователя, дознавателя создаст условия, которые вынудят лицо выполнить возложенные на него обязанности. Если же исходить из указанной выше точки зрения, в случае добровольной выдачи указанных в постановлении предметов или документов, лицу не предоставляется возможность воспользоваться своими правами в связи с ее принудительностью, ибо он с применяемым правоограни-чением согласен. Однако гражданин объективно ограничивается в своих правах, хотя он наделен не только процессуальными обязанностями, но и правами.

Обыск - следственное действие, схожее по основаниям проведения с выемкой. Согласно действующему законодательству, он делится на: обыск в помещениях и иных местах, личный обыск, обыск в помещениях дипломатических представительств.

Основаниями для производства обыска законодатель признает совокупность следующих обстоятельств: 1) наличие достаточных оснований полагать, что в каком либо помещении или ином месте, у какого-либо лица находятся орудия преступления, предметы и ценности, добытые преступным путем, а также другие предметы или документы, могущие иметь значение для дела; 2) возможность обнаружения разыскиваемых лиц, а также трупов; 3) санкционированное прокурором мотивированное постановление следователя; 4) при наличии для этого необходимости: «невозможность или нецелесообразность использования иных средств проверки следственных версий и выяснению обстоя-

2

тельств, подлежащих установлению».

В отличие от выемки, обыск может быть продолжен, даже если лицо доб-

1 См.: Петрухин И. Л. Личная жизнь: пределы вмешательства. — М.: Юрид. лит., 1989. — С. 61—62.

2 См.: Комментарий к УПК РСФСР. — С. 297.

125

ровольно выдало указанные в постановлении объекты.

В науке уголовного процесса встречается предложение указать в нормах УПК, что обыск - это «принудительное обследование помещений, участков местности, транспортных средств, человека» ‘. На наш взгляд, в этом нет необходимости. Следственное действие обыск - само по себе предполагает его принудительность.

Общим в проведении обыска и выемки является обязанность следователя изъять обнаруженные в ходе их проведения предметы и документы, запрещенное к обращению (ст. 171 УПК). Применение данной статьи при производстве выемки означает выход следователя за рамки следственного действия, которое проводится с конкретной целью - изъять определенные предметы или документы.

Процессуальным порядком для производства обыска, выемки является мотивированное постановление следователя. Для обыска дополнительным условием признается санкционирование постановления прокурором или его заместителем (ч. 3 ст. 168 УПК). Для выемки санкция прокурора необходима только в случаях выемки документов, содержащих сведения, относящихся к государственной тайне. Законодатель не предусматривает санкционирование прокурором постановления следователя о выемк^г, хотя необходимость этого уже давно высказывается в науке уголовного процесса.2 В тоже время предпочтительнее, чтобы окончательное решение о производстве выемки и обыска принималось не прокурором, а незаинтересованным в исходе дела судом. Выемка, также как и обыск, существенно ограничивает конституционное право лица на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны, защиты своей чести и достоинства, неприкосновенность жилища (ст. ст. 23, 25 Конституции России). Постановление о выемке также предоставляет право следователю ограничить гражданина в праве на неприкосновенность жилища. При выем-

1 См.: Быков В., Макаров Н. О регламентации следственных действий // Российская юстиция. — 1998. — № 2.. — С. 22—23.

2 См.: Шадрин В. С. Усиление правой защиты личности на предварительном следствии - важное направление правовой реформы. // Предварительное следствие в условиях правовой реформы. Сб. науч. тр. — Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1991. —С. 12—21.

126

ке гражданин или предприятие также подвергаются правоограничению, под сомнение ставится их доброе имя, репутация с тем отличием от обыска, что следователь ограничивается только изъятием, без предварительного поиска. В тоже время выемка также может быть проведена принудительно. Таким образом, выемка, как и обыск, ограничивает лицо в тех же правах, хотя может быть не столь явно, однако обыск может быть проведен только с санкции прокурора, в то время как для выемки этого не требуется. Действительно при производстве и обыска, и выемки лица ограничиваются в тех же правах, их интересам также причинен ущерб, подвергается разглашению тайна личной жизни, ставится под сомнение честность гражданина или предприятия, ограничиваются иные конституционные права.

В связи с этим выемка и обыск должны проводится не на основании постановления, санкционированного прокурором, а только на основании судебного решения, за исключением случаев неотложности. При этом не должно иметь

значение место производство выемки: квартира или офис предприятия. При вы-

й емк^Гпредметов, документов на предприятии также причиняется вред его инте- ресам, производство выемки, несомненно, приводит к нарушению нормальной трудовой деятельности, распорядку рабочего дня и другие неудобства.

Ч. 3 ст. 168 УПК предусматривает возможность проведения обыска без санкции прокурора только в случаях, не терпящих отлагательства, с последующим об этом сообщении прокурору в суточный срок. О том какие случаи могут быть признаны обоснованными для производства несанкционированного прокурором обыска, закон не указывает, что на практике позволяет достаточно произвольно трактовать критерий неотложности. Таким образом, представляется необходимым, чтобы
законодатель прямо в тексте уголовно-

л

процессуального закона предусмотреть случаи, позволяющие осуществлять производство обыска или выемки на основании постановления следователя.

На наш взгляд, соответствующее положение проекта УПК, по мнению диссертанта, предусматривает наиболее оптимальные случаи; он ограничивает до минимума возможность производства обыска на основании только поста-

127

новления следователя, признавая в качестве исключения следующие обстоя- тельства: «В исключительных случаях, когда имеется реальное опасение, что разыскиваемый и подлежащий изъятию объект может быть из-за промедления с его обнаружением утрачен, поврежден или использован в преступных целях либо разыскиваемое лицо может скрыться» (ч. 3 ст. 196). По мнению автора, перечисленные ограничения вполне оптимальны.

При производстве обыска в условиях, не терпящих отлагательства, в по- становлении должно быть указано, с чем связана неотложность проведения следственного действия. Автор считает, что данное положение необходимо распространить на производство иных следственных действий принудительного характера, которые также будут осуществляться неотложно. О такой необхо- димости высказывался еще Фойницкий И. Я.’

Данное положение необходимо распространить и для производства выемки, за исключением выемки сведений, являющихся государственной тайной. На наш взгляд, порядок производства указанного вида выемки должен относится не только к выемки’документов, содержащих в себе сведения, являющихся государственной тайной, но и иной, охраняемой государством, тайной. Ч. 3 ст. 183 проекта УПК относит к таким сведениям любую охраняемую федеральным законом тайну. На наш взгляд, к данным сведениям, можно отнести «перечень сведений конфиденциального характера»2, отнеся к ним сведения, охраняемые не только федеральным законом (например, «сведения о фактах, событиях и обстоятельствах частной жизни гражданина, позволяющие идентифицировать его личность»; «служебные сведения, доступ к которым ограничен органами государственной власти в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации и федеральными законами» и др.). Но не следует включать в перечень сведения, которые не могут составлять коммерческой тайны.3

Согласно действующему законодательству, разновидностью обыска явля-

1 См.: Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 2. — СПб.: Изд. «Альфа», 1996. — С. 321.

2 См.: Об утверждении перечня сведений конфиденциального характера: Указ Президента РФ от 6.03.1997 г. № 188 // Собрание законодательства РФ. — 1997. — № 10. — Ст. 1127.

3 См.: О перечне сведений, которые не могут составлять коммерческую тайну: Постановление Правительства РСФСР от 5.12.1991 г. № 35 // Собрание актов Президента и Правительства РФ. — № 1—2. — 1992. — Ст. 7.

128

ется личный обыск. Целью его производства является отыскание, изъятие объектов, имеющих значение для дела, их поиск, но не в помещении, местности, а на теле человека; в естественных полостях тела; одежде, надетой на нем; в вещах, сумках, находящихся при обыскиваемом. Его проведение связано с ограничением телесной неприкосновенности личности.

Личный обыск может быть как самостоятельным следственным действием, так и составной частью другого процессуального действия, такого, как обыск в помещении, на местности, задержание или при заключение лица под стражу. В зависимости от этого существует различный порядок проведения личного обыска.

В первом случае личный обыск проводится в порядке ст. 168 УПК, на ос- новании специально вынесенного мотивированного постановления, санкционированного прокурором или его заместителем. В другом случае обыску подвергается не только лицо, но и окружающая его обстановка.

Законодатель предусматривает возможность производства личного обыска без санкции прокурора при задержании или заключения под стражу; а так- же при наличии достаточных оснований полагать, что лицо, находящееся в помещении или ином месте, в котором производится выемка или обыск, скрывает при себе предметы или документы, могущие иметь значение для дела (ст. 172 УПК).

Личный обыск проводится лицом одного пола, в присутствии понятых того же пола. Интересен такой исторический факт. Устав уголовного судопроизводства 1864 г. производство личного обыска не предусматривал. Однако положение 322 Устава регламентировало производство осмотра и освидетельствования лиц. При этом, производства осмотра и освидетельствования лиц женского пола было возможно только с участием понятых, в качестве которых приглашались замужние женщины.1 Автор считает, что для освидетельствования, личного обыска и иных следственных действий, связанных с обнажением лица,

1 См.: Устав уголовного судопроизводства 20. П. 1864 г. // Судебная реформа. Т. 8. — М.: Юрид.лит., 1991. — С. 152.

129

законодателю следовало бы рекомендовать приглашать в качестве понятых не просто совершеннолетних, а лиц зрелого возраста (если учитывать тот факт, что могут осматриваться самые интимные части тела, и чем старше присутствующие, тем спокойнее к этому относится обыскиваемый или осматриваемый).

При производстве выемки и обыска законодатель обязует следователя принимать меры к тому, чтобы не были оглашены обстоятельства частной жизни, обнаруженные в ходе данных следственных действий (например, обстоятельства интимного характера). Недостатком для обеспечения права лиц, у которых проводится данное следственное действие, на взгляд диссертанта, является отсутствие регламентации способа, которым бы данное право обеспечивалось.

Право на тайну частной жизни, на взгляд автора, можно обеспечить по аналогии со ст. 139 УПК, т.е. при обязательном отобрании перед началом следственного действия у принимавших в нем участие лиц подписки о неразглашении ставших им известными обстоятельств частной жизни, независимо от того, будут они выявлены или нет.

Законодатель уже сделал первые шаги по пути обеспечения действительной защиты подозреваемым своих прав, предусмотрев возможность участия защитника с начала применения процессуального принуждения, но только в отношении обвиняемых и подозреваемых.1

Учитывая принудительный характер выемки и обыска, представляется, что при проведении данных следственных действий лица, в отношении которых или в помещении которых они проводятся, также вправе вызвать для участия в следственном действии защитника с начала их производства. В связи с этим их производство должно быть отложено до прибытия защитника, если только нет обстоятельств для их безотлагательного производства (о чем говорилось выше). Данное требование должно относиться к производству любого

1 См.: ст. 2 Федерального закона РФ «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод».

130

следственного действия принудительного характера, иных мер процессуального принуждения.

Особые основания и процедура производства выемки и обыска в помеще- ниях дипломатических представительств или в помещениях, где проживают члены дипломатического представительства и их семьи. Ст. 173 УПК предусматривает, кроме оснований, указанных в ст. ст. 167, 168 УПК, дополнительные для этого основания: просьба или согласие дипломатического представителя о производстве обыска или выемки, с обязательным участием в ходе его проведения прокурора и представителя Министерства иностранных дел.

Выемка почтово-телеграфной корреспонденции определенного лица за- ключается в ее задержании и последующем осмотре, а в случае необходимости, - выемке. Она ограничивает конституционное право гражданина на тайну переписки, почтовых, телеграфных сообщений (ст. 23 Конституции России). К тайне переписки относится не только тайна «содержания корреспонденции, но и сам факт переписки»1.

К почтово-телеграфной корреспонденции можно отнести почтовые от- правления — «адресованные письменная корреспонденция, посылки, прямые почтовые контейнеры»; письменная корреспонденция - «простые и регистрируемые письма, почтовые карточки, секограммы, бандероли и мелкие пакеты»; почтовый перевод денежных средств. Следовательно, выемке подлежит корреспонденция, отправляемая почтовым учреждением, на которое и возлагается исполнение ареста корреспонденции. В связи с этим, нельзя относить к рассматриваемому следственному действию наложение ареста на имущество, ос-мотр, выемку отправлений, передаваемых телетайпами и телефаксами.

По своим признакам выемка почтово-телеграфной корреспонденция больше подходит к признанию ее не следственным действием, а тактической операцией. Являясь не одним процессуальным действием, а их системой; в нее

’ См.: Петрухин И. Л. Личная жизнь: пределы вмешательства. — М.: Юрид. лит-ра, 1989. — С. 137.

2 См.: ст. 2 Федерального закона РФ от 17.07.1999 г. № 176-ФЗ «О почтовой связи» //Собрание законодательст ва РФ. — 1999. — № 29. — Ст. 3697.

3 См.: Данилюк С, Виноградов С, Щерба С. Как прослушать телефонный разговор // Социалистическая закон ность. — 1991. — №2.— С. 32—33.

131

входит: наложение ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию, ее осмотр и выемка. Данное следственное действие включает в себя и некоторые признаки, присущие оперативно-розыскным мероприятиям, в частности, негласный характер в начале его производства для лиц, чьи права ограничивается этим следственным действием. О его результатах лица, чья почта арестовывается, осматривается, изымается, могут узнать только при ознакомлении с материалами уголовного дела (например, обвиняемые). Хотя, в связи с ограничением их прав, они должны наделяться процессуальным статусом, а не ставиться в известность о правоограничении. В связи с поэтапным производством данного следственного действия защита прав обвиняемого, подозреваемого и иных лиц, чьи права при этом ограничиваются, должна быть обеспечена на каждом его этапе.

Главным отличием данного вида выемки и выемки предметов и документов, прежде всего в том, что выемка предметов и документов возможна только в случае точного знания их местонахождения, их индивидуальных признаков. Наложение ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию, ее осмотр и выемка могут быть осуществлены без точного знания, т.е. вероятности нахождения искомого объекта. В этой связи основания для производства данного следственного действия можно сравнить с основаниями для производства обыска.

Буквальное толкование текста ст. 174 УПК вызывает недоумение по поводу отсутствия каких-либо объективных критериев производства данной выемки. Законодатель предусматривает возможность наложения ареста на кор- респонденцию, ее осмотр и выемку «при необходимости». Других оснований для производства данного следственного действия статья не предусматривает, тем самым, позволяя без ограничения, в отношении любого лица осуществлять правоограничение. На возможность производства рассматриваемого следствен- ного действия на основании судебного решения указывается в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24.12.1993 г. № 13 «О некоторых вопросах,

132

связанных с применением статей 23 и 25 Конституции РФ».1

Однако производить данное следственное действие на основании судебного решения указанное постановление не обязывает, а только рекомендует судам «принимать к своему рассмотрению материалы, подтверждающие необходимость ограничения права гражданина на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений», если для этого материалы уголовного дела представляются в суд. Хотя, на наш взгляд, учитывая изложенное, данное решение должно приниматься только судом на основании ходатайства об этом следователя и представленных им материалов уголовного дела. Это должно быть четко регламентировано законодателем.

Наложение ареста на корреспонденцию, ее осмотр и выемка с целью выявления лиц, участвовавших в совершении преступления, обусловливает возможность ее применения в отношении любого заподозренного следователем лица, причем, по всей видимости, кроме подозрения следователя, никаких других фактических данных о причастности лица к преступлению нет, иначе лицо было бы признано подозреваемым (ст. 52 УПК) или ему было бы предъявлено обвинение. Это и позволяет, на наш взгляд, беспрепятственно, необоснованно широко применять данное ограничение.

В выгодном свете представляется мнение о возможности выемки почто-во- телеграфной корреспонденции только обвиняемого, подозреваемого и лиц, которые с ними переписываются. Это также не слишком сужает круг лиц, в отношении которых можно применять данное ограничение, т.к. оно все-таки означает неопределенно большое число лиц, которые общаются с подозреваемым или обвиняемым.

В связи с этим, представляется, что ст. 174 УПК должна ограничивать производством ареста, осмотра, выемки корреспонденции принадлежащей по- дозреваемому, обвиняемому, а в случае, когда обвиняемый скрывается от след-

1 См.: Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24.12.1993 г. № 13 «О некоторых вопросах, связанных с применением статей 23 и 25 Конституции РФ» // Сб. постановлений Пленума Верховного Суда СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. — М.: Спарк, 1995. —С. 564.

2 См.: Петрухин И. Правовая защита личности при поисках доказательств по уголовным делам. // Социалисти ческая законность. — 1989. — № 12. — С. 7—9.

133

ствия и суда, - его близких родственников, лиц, с ним проживающих. Такое по- ложение позволяет ограничивать до необходимого минимума круг лиц, прича- стных к совершенному преступлению, а значит, и лиц, корреспонденция которых может быть арестована, осмотрена и изъята.

Еще одной спецификой данного следственного действия является приглашение понятых из числа работников почтового учреждения.

Предупреждать участников следственного действия, в частности понятых, о неразглашении выявленных обстоятельств частной жизни (как для иных подобных следственных действий) не имеет смысла, учитывая, что такая обязанность на них уже возложена (ст. 15 Федерального закона «О почтовой связи» ). Но об этом должно быть отмечено в протоколе следственного действия.

Сравнительно недавно появилось новое следственное действие принудительного характера - контроль и запись переговоров (ст. 1741 УПК).2 Данная статья предусматривает возможность контроля и записи телефонных и иных переговоров. Место такого действия среди иных следственных действий определено законодателем, включившим его в главу, регламентирующую производство следственных действий.

Анализируя текст ст. 174’ УПК, можно сделать вывод о том, что законодатель условиями для применения указанного следственного действия признает: 1) возбужденное уголовное дело о тяжких и особо тяжких преступлениях; 2) наличие судебного решения; 3) применение в отношении подозреваемого, обвиняемого и других лиц, которые могут располагать сведениями о преступлении либо иными сведениями, имеющими значение для уголовного дела; 4) наличие для этого основания: совокупности фактических данных, свидетельствующих о том, что лицо обладает необходимыми сведениями о преступлении, иных сведениях, имеющих значение для уголовного дела.

Контроль и запись переговоров могут быть осуществлены также в отно-

1 См.: О почтовой связи: Федеральный закон РФ от 17.07.1999 г. № 176-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 1999.—№29.— Ст. 3697.

2 См.: ст. 2 Федерального закона РФ «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод».

134

шении потерпевшего и свидетеля, гражданского истца и их близких родственников, но только при наличии трех обстоятельств: 1) фактических данных, свидетельствующих о существующей реальной угрозе применения в отношении указанных лиц насилия, опасного для жизни, здоровья, а также совершения иных преступных действий в целях изменения ими своих показаний; 2) если есть письменное заявление указанных лиц об осуществлении контроля и прослушивания телефонных и иных переговоров; 3) при отсутствии такого заявления данное следственное действие может быть осуществлено только по судебному решению.

Следователь, при наличии для этого оснований, выносит постановление о возбуждении перед судом по месту производства предварительного следствия ходатайства, в котором указывается сущность уголовного дела, основания для применения контроля и записи телефонных и иных переговоров, фамилия, имя и отчество лица, в отношении которого будет осуществляться данное следственное действие, его срок, исполнитель данного следственного действия (ч. 3 ст. П4ХУТЖ). Об этом уведомляется прокурор. Вместе с постановлением судья вправе получить от следователя необходимые пояснения и материалы.

Срок производства данного следственного действия не может превышать шесть месяцев. Прекращается контроль и запись телефонных и иных переговоров по постановлению следователя, в случае, если необходимость в этом отпала, но не позднее окончания следствия по уголовному делу.

Законодатель предусмотрел право следователя в любой момент истребо- вать от органа, осуществляющего исполнение постановления о производстве данного следственного действия, фонограмму для ее осмотра и прослушивания. Фонограмма должна быть опечатана и передана с сопроводительном письмом с указанием в нем время начала и окончания записи телефонных и иных переговоров, с краткими техническими характеристиками использованных средств.

Осмотр и прослушивание фонограммы следователем проводится с уча- стием понятых, при необходимости специалиста, а также лиц, чьи переговоры записаны. Об этом составляется протокол, в котором по возможности дословно

135

излагается имеющая значение по делу часть или целиком фонограмма. Это решает следователь. Таким образом, записываются все переговоры, но в ходе осмотра следователь делает вывод о том, какая фонограмма или ее часть имеет значение для дела, какая нет, что и подлежит фиксации в протоколе с дальнейшем приобщением к делу фонограммы в качестве вещественного доказательства, приобщается она вся, а не та часть, которая имеет отношение к делу; как любое вещественное доказательство фонограмма должна быть опечатана (ч. 10 ст. 1741 УПК). Участвующие в осмотре лица вправе излагать в протоколе свои замечания.

Главная проблема осуществления данного следственного действия, применительно к теме настоящего исследования, заключается в том, что само это действие трудно (в соответствии с традиционными подходами теории уголовного процесса) отнести к числу следственных. Скорее, это разновидность тактической операции, т.е. совокупность действий процессуального и непроцессуального характера, направленных на разрешение общей задачи. В этой системе действий лишь осмотр и прослушивание фонограммы следователем можно отнести к процессуальным. Сама же процедура контроля и записи, по существу, оперативно-розыскное мероприятие, хотя и выполняемое по поручению следователя.

Такая смешанная правовая природа действий, составляющих содержание всего цикла, предусмотренного ст. 1741 УПК, налагает на следователя обязанность уделять повышенное внимание вопросам обеспечения прав лиц, чьи переговоры подвергаются контролю и записи.

Поскольку сама процедура контроля и записи переговоров следователем не осуществляется, то последующие действия по приданию ее результатам до- казательственного значения требуют определенных дополнительных гарантий обеспечения прав и законных интересов обвиняемого и подозреваемого, чьи переговоры контролировались. В этом смысле может вызывать одобрение суж- дение о необходимости уже в ходе этой процедуры составлять протокол данно-

1 См.: Криминалистика (актуальные проблемы). — М: Академия МВД СССР, 1988. — С. 110.

136

го следственного действия, в котором указать время, место прослушивания и звукозаписи, изложить содержание звукозаписи, имеющей отношение к делу, применяемой для звукозаписи техники, а также предложение о том, чтобы избежать подмены фонограммы - в ее начале делать контрольную запись, подтвержденную фамилией лица, ее производящего, а также предусмотреть устройство, исключающее изъятие фонограммы из кассеты.1 В то же время нельзя согласиться с мнением о фиксации в протоколе прослушивания и записи только тех сообщений, которые имеют значение для дела. В данном случае, как нам представляется, не важно, достигнута цель прослушивания или нет, но сам факт проведения следственного действия, пусть даже без необходимого результата, должен быть зафиксирован в протоколе (в порядке ст. 141 УПК).

Позднее следователь сам, в присутствии понятых и других участников осмотрит фонограммы и зафиксирует при помощи машинописи только тот текст, который имеет значение для дела. Ст. 1741УПК регламентирует дальнейшую судьбу фонограммы, которая имеет отношение для дела. Автор считает, что судьба остальных фонограмм также необходимо регламентировать законодателем, учитывая содержащиеся в них сведения. Фонограммы, не имеющие значение для дела, после их осмотра должны храниться при уголовном деле; решение об их уничтожении должно приниматься судом. Автор считает нецелесообразным уничтожать их сразу в силу того, что в ходе расследования, например, могут понадобиться образцы записанного голоса.

Протокол следственного действия необходимо составлять при каждом прослушивании. Только такая регламентация отвечает предъявляемым к нему требованиям, обеспечивает законность его производства.

На наш взгляд, после осмотра фонограммы как вещественного доказательства, следует установить проведение допроса обвиняемого и подозреваемого (если они желают давать показания), иных лиц, чьи переговоры прослушивались, по поводу прослушивания, с обязательным разъяснением их прав о хода-

1 См.: Козырев Г. Документирование прослушивания звукозаписи телефонных и иных переговоров // Социалистическая законность. — 1993. — № 4. — С. 32—36.

137

тайстве назначения и проведения фоноскопической экспертизы с целью уста- новления, например, принадлежности им голоса на ней, возможности монтажа и т.д. Также обязательно производство фоноскопической экспертизы в случае, если лицо не ходатайствует о ее проведении, но сомневается в подлинности фонограммы. В этом случае признание данной фонограммы вещественным до- казательством будет возможным только после проведения фоноскопической экспертизы.

Действительно, наличие записи об интересующих следствие сведениях еще не означает, что оно поступило от определенного лица. Для установления, кому принадлежит голос, записанный в ходе следственного действия, необходимы специальные познания. Поэтому только в связи с положительным заключением эксперта можно говорить о полноценном доказательстве (как, например, при выемке письма, когда возникает необходимость установить принадлежность почерка).

Несмотря на изложенное, можно согласиться с мнением, что регламентация данного действия уголовно-процессуальным законом позволит предусмотреть ряд ограничений, в частности, прослушивание не любых, «а лишь переговоров, ведущихся с телефонов и других переговорных устройств», под которыми имеются в виду «переговоры абонентов по городской, междугородной и международной телефонной связи, а также с использованием радиотелефонной, радиорелейной, высокочастотной (ВЧ) и космической связи, под другими переговорами подразумеваются переговоры, ведущиеся с иных переговорных аппаратов».1 К данному следственному действию нельзя относить запись телефонных и иных переговоров, полученных самими гражданами.2

На наш взгляд, законодателю необходимо предусмотреть перечень сведений, для получения которых проводится данное следственное действие. Ими могут стать, например, получение сведений о том, что лица, чьи переговоры прослушиваются,
«являются соучастниками преступления либо совершают

1 См.: Данилюк С, Виноградов С, Щерба С. Указ. соч.

2 См.: Козырев Г. Указ. соч.

138

действия по укрывательству преступника, орудий и средств совершения пре- ступления, предметов, добытых преступным путем, либо в иной форме препят- ствуют установлению истины по делу, отправлению правосудия».1

Законодатель в ч. 5 ст. 174’УПК предусматривает возможность суда при рассмотрении ходатайства о проведении контроля и записи телефонных и иных переговоров получить от следователя пояснения и материалы, свидетельствующие о необходимости удовлетворения ходатайства. На наш взгляд, законодатель должен предусмотреть обязанность суда принимать решения только на основании представленных следователем материалов уголовного дела, которые свидетельствуют о необходимости удовлетворения ходатайства. Пояснения могут быть представлены по желанию следователя, но необходимости в них не должно возникать, поскольку соответствующая аргументация должна содержаться в его мотивированном постановлении.

Учитывая, что данное следственное действие означает проникновение в сферу частной жизни, в тайну телефонных и иных переговоров, в том числе и тех, которые не относятся к расследуемому событию, ст. 174 УПК должна предусматривать ответственность лиц, присутствующих при прослушивании, записи переговоров, их фонограммы «за разглашение, ставших им известных све-дений» , если только это не входит в перечень их служебных обязанностей (например, специалиста). В связи с чем перед проведением осмотра и прослушивания фонограммы в обязательном порядке должны предупреждаться участники следственного действия о неразглашении ставшим им известных сведений частной жизни лиц. О чем, в водной части протокола должна производиться отметка.

На взгляд автора, заслуживает внимание точка зрения, согласно которой по возбужденному уголовному делу о производстве контроля и записи телефонных и иных переговоров не может ходатайствовать оперативный сотруд-

1 См.: Данилюк С, Виноградов С, Щерба С. Указ. соч.

2 См.: Данилюк С, Виноградов С, Щерба С. Указ. соч.

139

ник, если только прослушивание не связано с расследуемым преступлением.1 Это, на наш взгляд, представляется правильным.

Ч. 6 ст. 174 УПК предусматривает отправление постановления для его исполнения в соответствующий орган. По мнению автора, данное положение статьи требует уточнения. Учитывая, тот факт, что поручение о производстве следственного действия следователь вправе давать органу дознания (согласно ч. 4 ст. 127 УПК), законодатель, тем самым, противоречит себе же, предоставляя возможность поручать производство данного следственного действия иным органам. Конечно могут сказать, что наложение ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию также направляется для исполнения администрации почтового учреждения. Однако это учреждение только задерживает корреспонденцию с последующим уведомлением об этом следователя, который после этого осуществляет ее осмотр и, при необходимости, изъятие. Поэтому представляется целесообразным, отвечающим духу закона, а также сложившейся практике, ч. 6 ст. 1741 УПК изложить в следующей редакции: «Постановление судьи об осуществлении контроля и записи телефонных и иных переговоров направляется следователем органу дознания для исполнения». Автор не представляет возможным личного осуществления следователем контроля и прослушивания переговоров, учитывая процедуру его производства. Данное следственное действие, по мнению автора, по своим признакам сходно с выемкой почтово-телеграфной корреспонденции. Та же система процессуальных действий, но только разные способы поиска; и здесь гражданин является участником следственного действия, также не зная об этом.

Автор считает не отвечающим правовой природе предложение о возможности производства рассматриваемого следственного действия в связи с расследованием преступлений, не относящихся к тяжким. На взгляд автора, утверждение этого положения позволит необоснованно расширить производства

‘См.: Козусев А. Законность прослушивания телефонных и иных переговоров // Социалистическая законность.

— 1993. —№2.— С. 9—11.

2 См.: Быков В., Макаров Н. О регламентации следственных действий // Российская юстиция. — 1998. — № 2..

— С. 22—23.

140

контроля и записи переговоров. В результате наступит существенное ограничение лица в правах, несоизмерное с тем, в чем он подозревается или обвиняется.

На наш взгляд, необходимо предоставить право любому лицу, чьи переговоры прослушивались, перед началом осмотра и прослушивания аудиомате-риалов, проводимых с его участием, пригласить защитника, до появления которого, осмотр отложить. Это должно быть отмечено в протоколе, равно как и сделанные лицом заявления.

Следующим следственным действием принудительного характера является наложение ареста на имущество (ст. 175 УПК).

Ст. 115 проекта УПК, на наш взгляд, удачно передает суть данного следственного действия: «наложение ареста на имущество состоит в запрете, адресованном собственнику или владельцу имущества, распоряжаться, а в необходимых случаях и пользоваться им, либо в изъятии имущества и передаче его на хранение». Лицо не лишается права собственности на арестованное имущество, однако его право собственности, предусмотренное ст. 35 Конституции России, существенно ограничивается.

Наложение ареста на имущество может быть осуществлено, если преступлением причинен имущественный ущерб или санкция статьи УК России предусматривает конфискацию имущества. Имущество, на которое может быть наложен арест, должно принадлежать обвиняемому, подозреваемому или иным лицам, которые несут по закону материальную ответственность за действия указанных участников уголовного судопроизводства. Арест также может быть наложен на имущество, приобретенное преступным путем, которое находится у иных лиц, при наличии к тому доказательств.1

Следует иметь в виду, что не может быть наложен арест на имущество несовершеннолетнего обвиняемого в связи с обеспечением конфискации иму- щества. Согласно ст. 88 УК России, в отношении несовершеннолетнего осуж- денного в качестве дополнительного наказания конфискация имущества не на-

1 См.: Петрухин И. Л. Личная жизнь: пределы вмешательства. — С. 119.

141

значается.1

Необходимым процессуальным порядком для наложения ареста на имущество является вынесение следователем мотивированного постановления. При этом принимается во внимание, что арест имущества наносит серьезный ущерб гражданину, как его собственнику, не давая возможности свободно им распо- ряжаться по своему усмотрению; учитывая, что данное ограничение может быть применено только в отношении имущества лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, т.е. лица, вина которого еще не признана, существует возможность причинения наложением ареста на имущество иных неблагоприятных последствий. Например, задержание платежей при наложении ареста на денежные вклады, в связи с чем лицо может понести гражданскую ответственность, или при наложении ареста на имущество может быть разглашена тайна денежного вклада, т.е. тайна частного вклада, банковская тайна.

Только суд может ограничить одно из естественных прав гражданина -право собственности. Возможен арест имущества, принадлежащего только обвиняемому, доказательства вины которого, хотя и предварительны, но собраны в достаточной мере. Это гарантирует от необоснованного наложения ареста на имущество лица, в отношении которого еще не собрано достаточно доказательств вины, а также обеспечит тщательность его подготовки, проверки оснований, что особенно важно в связи с имеющимся мнением о возможности производства настоящего следственного действия «сразу же после возбуждения уголовного дела». Такая поспешность неоправдана, ибо даже сам факт совершения преступления может быть еще не подтвержден доказательствами.

Еще в дореволюционной России положением 268 Устава уголовного су- допроизводства 1864г. предусматривалась возможность наложения ареста на имущество в случае: когда на основании материалов дела судебный следователь «удостоверится в необходимости принять безотлагательные меры к обес-

1 См.: О практике назначения судами уголовного наказания: Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 40 от 11.06.1999 г // Бюллетень ВС РФ. — № 8. — С. 2.

2 См.: Зинатуллин 3. 3. Указ. соч. — С. 96.

142

печению могущего пасть на обвиняемого денежного взыскания или иска о воз- награждении за вред или убытки, причиненные его действиями». Только в таких случаях следователь мог ходатайствовать в суд о наложении ареста на имущество обвиняемого. Тем самым, основаниями для наложения ареста на имущество были прежде всего наличие в деле доказательств, указывающих на необходимость и безотлагательность этой меры, применение ее только на основании судебного решения.

Учитывая изложенное, представляется необходимым предусмотреть до- полнительное условие для наложения ареста на имущество, ограничив его при- менение только по тяжким и особо тяжким преступлениям или в связи со зна- чительной суммой причиненного преступлением ущерба, учитывая зависимость тяжести преступления от тяжести причиненного преступлением ущерба.

Автор считает, что сумма или стоимость имущества, на которое может быть наложен арест, должны учитываться в зависимости от целей его производства, что необходимо указывать в постановлении о наложении ареста на имущество. Таким образом, арест может быть наложен либо на все имущество определенного лица (по делу о преступлении, за которое может быть применено наказание в виде конфискации имущества), либо на определенную сумму (для обеспечения предъявленного или возможно в будущем предъявленного гражданского иска, т.е. на сумму иска). В последнем случае сумма ареста не должна превышать сумму заявленного иска, что должно быть прямо предусмотрено законодателем. В связи с этим, в постановлении должна быть указана сумма, на которую может быть арестовано имущество, или указание на арест всего имущества определенного обвиняемого или лиц, несущих по закону материальную ответственность за их действия.

Наложением ареста на имущество закон ограничивает лицо не только в праве собственности, но и в праве на тайну частной жизни, поскольку следственное действие, проводится по месту проживания обвиняемого, ограничивает

1 См.: Устав уголовного судопроизводства от 20. 11. 1864 г. // Судебная реформа. Т. 8. — М: Юрид. лит., 1991. — С. 147.

2 См.: Петрухин И. Л. Указ. соч. — С. 120.

143

тайну банковских вкладов, если в ходе следственного действия будут выявлены сберегательные книжки или накладывается арест на расчетные счета в банковских учреждениях. В связи с этим у участников данного следственного действия в обязательном порядке перед его проведением должна быть взята подписка о неразглашении ставших им известных обстоятельствах частной жизни обвиняемого и проживающих с ним лиц.

Данное требование означает, что перед началом следственного действия следователь обязан предупреждать его участников (в частности, понятых) о не- разглашении ставших им известными в ходе следственного действия сведений, касающихся частной жизни.

У участников, которые по характеру своей работы обязаны не разглашать сведения, ставшие им известными в ходе проведения следственных действий, данная подписка не отбирается. Например, при наложении ареста на денежный вклад, находящийся на расчетном счете Сбербанка, когда понятыми являются его работники. Целесообразней напомнить им об обязанности неразглашения сведений, касающихся денежных вкладов клиента,1 о чем в протоколе надо сделать отметку.

Появление таких обстоятельств как: 1) добровольное возмещение в ходе расследования материального ущерба, для обеспечения которого и был наложен арест; 2) изменена квалификация обвинения, которое исключает возможность конфискации имущества; 3) установлено, что имущество, находящееся у «иных лиц», не было приобретено преступным путем; 4) производство по уголовному делу прекращено или прекращено в части, в связи с которой и был наложен арест на имущество; 5) установлено, что арест наложен на имущество, не принадлежащее обвиняемому ; 6) арест наложен без достаточных для этого ос-нований или в порядке не соответствующему закону ; 7) наличие фактических данных, свидетельствующих о том, что обвиняемый не будет больше пытаться

1 См.: ст. 26 Федерального закона РФ от 3.02.1996 г. № 17-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О банках и банковской деятельности в РСФСР» (с изм. от 31.07.1998 г., 5 и 8.07.1999 г) // Российская газ. — 1996. — 10 февраля.

2 См.: Комментарий к УПК РСФСР. — С. 307.

3 См.: Петрухин И. Л. Указ. соч. — С. 134.

144

скрыть принадлежащее ему имущество с целью возмещения заявленного граж- данского иска в связи с причиненным преступлением ущерба, или который может быть заявлен в будущем; 8) решение суда, в соответствии со ст. ст. 223, с п. 4 ст. 316, ст. 317 УПК - предусматривает наложенный следователем арест на имущество, отменить.

Особенность рассматриваемого следственного действия проявляется в том, что еще до вынесения мотивированного постановления о наложении ареста на имущество права лица уже ограничиваются. Подготовительные мероприятия к проведению следственного действия предполагают внесение запросов в сбербанки, коммерческие банки о наличии у них расчетного счета гражданина, в регистрационные службы - запросы о регистрации принадлежащей лицу недвижимости, транспортных средств. В связи с этим, еще до производства следственного действия происходит вторжение государства в сферу частной жизни гражданина, тайны его вкладов.

На основании изложенного, представляется, что оптимальным порядком наложения ареста на имущество будет судебное решение об этом по ходатайству следователя; только после этого надо проводить указанные подготовительные мероприятия для этого, последующую опись имущества, за исключением случаев, не терпящих отлагательства.

На взгляд автора, целесообразен следующий процессуальный порядок производства рассматриваемого следственного действия, как более отвечающий защите прав и законных интересов обвиняемого: судебное решение следователь направляет в учреждения, банки, организации, где предполагает наличие этого имущества, или, где проводятся по ним операции или коммерческие сделки, для исполнения решения. Администрация соответствующего учреждения принимает данное решение для исполнения, уведомив следователя об этом, а также о стоимости арестованного имущества или об отсутствии сведений об имуществе гражданина. Это могут быть организации, банки, учреждения, регистрационные учреждения, ГИБДД, т.е. там, где следователь предполагает нахождение расчетного счета лица, регистрацию недвижимого имущества и т.д. В

145

случае сообщения данными учреждениями о наличии такого имущества, следо- ватель выезжает по месту его нахождения имущества и в соответствии со ст. 176 УПК описывает его.

О наложении ареста на имущество составляется протокол. Ч. 2 ст. 176 УПК предусматривает обязанность указания в таком протоколе (по возможности) стоимости описанного имущества, его количества, меры, веса, индивидуальных признаков, а также «состояние, в котором находится имущество».

На наш взгляд, в случае несогласия обвиняемого со стоимостью имущества, указанной в протоколе следственного действия, следователь обязан после наложения ареста на имущество допросить его по поводу его оценки стоимости описанного имущества, выяснить при этом вопрос о наличии документов, под- тверждающих его стоимость. Лицо, чье имущество описывается, в случае его несогласия с оценкой описанного имущества следователем или специалистом, должно иметь право приглашения второго специалиста, которого он посчитает нужным. На взгляд диссертанта, имущественные права обвиняемого должны защищаться также, как и личные. В связи с этим представляется необходимым предусмотреть право гражданина пригласить защитника, а также специалиста из указанных им лиц для оценки имущества о чем ему надо разъяснять еще перед началом производства следственного действия, после объявления постановления.

Важно, на наш взгляд, в обязательном порядке указывать в протоколе на неописанное имущество, т.е. на то, на которое не может быть наложен арест в связи с тем, что оно не подлежит конфискации (ч. 3 ст. 52 УК России). Это гарантирует защиту прав гражданина и его семьи, а также предупредит появление проблем в суде по поводу соблюдения требований ст. 52 УК России. На взгляд диссертанта, эти требования должны распространяться на имущество, которое не может быть взыскано по исполнительным документам, поскольку расширяет перечень имущества, предусмотренный ст. 52 УК России (ст. 50 Федерального

146

закона «Об исполнительном производстве»1).

Автор считает, что полноценное проведение следственного действия, его тщательность возможны только при индивидуальном подходе к его планированию и проведению, при достижении только ему присущих целей. В связи с этим, на взгляд диссертанта, наложение ареста на имущество не может осуществляться параллельно с проведением таких следственных действий, как обыск и выемка, а только самостоятельно, в том числе и сразу же после обыска или выемки. При появлении необходимости произвести обыск, выемку во время наложения ареста на имущества, опись имущества следует приостановить до окончания обыска или выемки. Такое положение гарантирует более эффективную реализацию лицом принадлежащих ему прав и обязанностей.

Обращает на себя внимание то, что ст. 175 УПК предусматривает только цели наложения ареста на имущество, одновременно являющиеся основаниями для его производства. На наш взгляд, наложение ареста на имущество может быть осуществлено в связи со следующими основаниями: наличие фактических данных, свидетельствующих о том, что обвиняемый распродает, раздаривает, прячет принадлежащее ему имущество или собирается это сделать с целью: избежать выполнения обязательств по погашению ущерба, причиненного преступлением; невыполнения обязательств по возмещению материального ущерба в связи с заявленным гражданским иском по делу; неисполнением приговора о конфискации имущества. Таким образом, исключается автоматическое ограничение прав гражданина при обвинении его в совершении преступления, наказание за которое предусматривает конфискацию имущества.

Законодатель предусматривает в случае необходимости установления на теле следов преступления или наличия особых примет, не требующих судебно- медицинской экспертизы, возможность производства освидетельствования об- виняемого, подозреваемого, свидетеля или потерпевшего. Как и личный обыск,

1 См.: Об исполнительном производстве: Федеральный закон от 21.07.1997 г. № 119-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 1997. — № 30. — Ст. 3591, а также Перечень видов имущества граждан, на которые не может быть обращено взыскание по исполнительным документам / Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 1.08.1980 г. // Ведомости Верховного Совета РСФСР. — 1980. — № 32. — ст. 987.

147

освидетельствование лица связано с ограничением телесной неприкосновенности личности.

Выделяют два вида процессуального освидетельствования: освидетельствование, проводимое следователем без участия специалиста; освидетельствование, проводимое специалистом-врачом по поручению следователя.1

С вынесением постановления о производстве освидетельствования законодатель обусловливает возможность принудительного осуществления данного следственного действия.

Необходимо в обязательном порядке предусмотреть объявление постановления, разъяснение следователем ©свидетельствуемому о возможности применения к нему принуждения в случае его отказа добровольно подчиниться требованиям, излагаемым в постановлении о производстве освидетельствования. На следователя должна быть возложена обязанность в случае отказа лица добровольно подчиниться требованиям постановления, принять все возможные меры к тому, чтобы по возможности осуществить освидетельствование без применения силы. Принуждение может быть осуществлено только в том случае, если иные методы не дали положительного результата.2

Есть мнение о возможности отвода понятых, иных участников следственного действия по желанию освидетельствуемого, если он считает их заинтересованными в исходе дела, имеет личные неприязненные отношения с ними или считает, что у них такие моральные качества, которые позволяют предполагать, что они распространят, ставшие им известные сведения для его опорочения. Такие суждения не совсем понятны, если учесть, что в качестве понятых приглашаются незаинтересованные граждане, тем более, что законодатель предусмотрел в начале следственного действия отбор подписки о неразглашении его участниками, ставших им известными сведений интимного характера.

Иное положение со специалистом, которого действительно можно отвести. В частности, возможно по ходатайству освидетельствуемого пригласить

1 См.: Комментарий к УПК РСФСР. — С. 314.

2 См.: Корнуков В. М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. —С. 102.

3 См.: Корнуков В. М. Там же. — С. 104.

148

специалиста из числа указанных им лиц или в дополнение к первому (второго специалиста), которому он доверяет. Тем самым, обеспечиваются законные ин- тересы освидетельствуемого.

О возможности производства освидетельствования лица для установления у него алкогольного или наркотического опьянения в науке уголовного процесса также есть разногласия. Одни ученые считают, что проведение освидетельствования с этой целью допустимо1, другие - нет2. Проект УПК предусматривает возможность производства освидетельствования с целью обнаружения телесных повреждений, выявления состояния опьянения, иных свойств и признаков, имеющих значение для дела (ст. 179).

Действительно, телесные повреждения могут являться следами преступления, но, по всей видимости, проект УПК предусматривает возможность установления телесных повреждений, не являющихся следами преступления, но имеющими значение для дела.

Проблема в том, что по некоторой категории уголовных дел установление физиологического состояния лица на предмет опьянения обязательно (это, чаще всего, совершение лицом дорожно-транспортного происшествия), обязанность установления которого закреплено ведомственными нормативными актами3, в том числе и до возбуждения уголовного дела4.

В медицинских учреждениях определение алкогольного или наркотического опьянения обычно происходит в кабинетах экспертизы опьянения, для чего у лица берутся образцы мочи, крови, а для определения наркотического опьянения также образцы волос, ногтей, потожировых выделений. Это, по характеру производимых действий, можно отнести к экспертному исследованию.

1 См.: Зинатуллин 3. 3. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффективность. — С. 108.

2 См.: Уголовный процесс. / Отв. ред. B.C. Шадрин. — Волгоград, 2000. — С. 128.

3 См.: п. 19 ст. 11 Закона РФ «О милиции» или п. 6.5.7 Приказа МВД РФ от 20.04.1999 г. № 297 «Об утвержде нии наставления по работе дорожно-патрульной службы Государственной инспекции безопасности дорожного движения Министерства внутренних дел Российской Федерации» (с изм. от 21.06.1999 г).

4 См.: О мерах по реализации Закона Российской Федерации «О внесении изменений и дополнений в Кодекс РСФСР об административных правонарушениях, Уголовный кодекс РСФСР, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР: Приказ МВД РФ от 23.03.1993 г. № 130 (с изм. от 26.12.1994 г., 15.04.1996 г., 12.10.1999 г.).

5 См.: Приложение 2 к Положению о правилах отбора проб на обнаружение алкоголя, наркотических средств, психотропных и других токсических веществ: Приказ Минздрава РФ от 5.10.1998 г. № 289.

149

Мы придерживаемся мнения о невозможности проведения освидетельствования с этой целью. На наш взгляд, физиологическое состояние лица, связан-

2

ного с исследованием внутреннего состояния организма, должно определяться судебно-медицинской экспертизой. В ином случае ограничиваться выявлением внешних признаков этого состояния (расширенные зрачки, запах и др.).

В тоже время, представляется, как не противоречащим духу закона мнение о производстве освидетельствования для установления антропологических данных лица (определения роста, веса и остальных внешних данных тела)1, учитывая, что антропологические данные нельзя отнести к следам преступления, но их установление может иметь значение для дела, а также и то, что на практике в этом возникает необходимость, однако, данное действие оформляется не как освидетельствование, а просто справкой о произведенных замерах; в лучшем случае замер проводится в медицинском учреждении, как это было, например, в отношении обвиняемого Кащеева Г. И. Такие действия, на взгляд диссертанта, недопустимы, они требуют законодательной регламентации.

Мы придерживаемся мнения о возможности производства освидетельствования только по решению суда , за исключением случаев, не терпящих отлагательства (на что указывалось при рассмотрении обыска). Однако, на наш взгляд, учитывая личный характер применяемого правоограничения, данное следственное действие можно произвести без судебного решения, если с его производством согласен гражданин, чьи права ограничиваются.

Еще одним следственным действием принудительного характера признается получение образцов для сравнительного исследования, основания и производство которого регламентированы ст. 186 УПК.

Основанием проведения данного следственного действия является необходимость получения образцов для сравнительного исследования в связи с

1 См.: Глебов В. О совершенствовании уголовно-процессуальной регламентации освидетельствования // Укреп ление законности предварительного расследования в условиях перестройки. Сб. науч. тр. — Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1990.— С. 132—141.

2 Материалы уголовного дела № 052095, возбужденного 3.08.1997 г. СО Краснооктябрьского РОВД г. Волго града, по обвинению Кащеева Г. И. в совершении преступления, предусмотренного ст. 30, ч. 3 ст. 158, ч. 2 ст. 158 УК РФ.

3 См.: Стецовский Ю. И. Указ. соч. — С. 213.

150

производством экспертизы. Взять такие образцы у подозреваемого или обви- няемого можно путем вынесения постановления о получении образцов для сравнительного исследования. Чтобы получить образцы у потерпевшего или свидетеля, выносить постановление не требуется.

Проведение данного следственного действия законодателем не ставится в зависимость от желания лица, у которого будут получены образцы. При его можно получить образцы почерка, другие экспериментальные образцы1, а именно - отпечатки пальцев рук, ступней ног, пробы слюны, крови, образцы волос, образцы профессиональных или бытовых навыков (например, образец почерка) и другие.

Есть мнение об отнесении к образцам, которые могут быть получены этим следственным действием, образцы фотоизображения человека, например, для помещения его в фотоальбом для опознания преступников.

Мы полагаем, что, хотя это и образец, но не^гот смысле, который может быть получен при проведении следственного действия, предусмотренного ст. 186 УПК. Его производство вызвано необходимостью проведения экспертизы, т.е. с целью получения экспериментальных образцов для сравнительного экспертного исследования. В этом смысле получение образца фотоизображения при выполнении данного следственного действия может быть вызвано только необходимостью назначения судебно-портретной экспертизы. Однако для про- изводства данного вида экспертизы нужен не просто какой-то образец фотоизо- бражения, а определенное фотоизображение: с нужным ракурсом, размером, способом его фотографирования и иными необходимыми характеристиками, что само по себе означает целое исследование, сложный процесс его получения и использования экспертных познаний. Таким образом, данное фотоизображение может быть получено только в рамках названной экспертизы.3 Получение же фотоизображения в иных целях, не для производства экспертизы, - не предмет данного следственного действия. Ее предмет - иной вид эксперименталь-

’ См.: Комментарий к УПК РСФСР. — С. 322.

2 См.: Корнуков В. М. Указ. соч. — С. 112.

3 См.: Назначение и производство криминалистических экспертиз. — М.: Юрид. лит., 1976. — С. 164—168.

151

ных образцов, для получения которых необходимы специальные знания, навыки, оборудование, что можно осуществить в рамках экспертного исследования. Иными словами, получение образцов для сравнительного исследования в рамках экспертного исследования не образует собой самостоятельного следственного действия. О способе получения таких образцов указывается в исследовательской части заключения эксперта. Такой способ получения образцов для сравнительного исследования только недавно был прямо упомянут законодателем. При этом, обозначив невозможность принудительного их получения для проведения медицинского исследования у лиц, помещенных в медицинское учреждение для стационарного наблюдения.3

Нечеткость предусмотренных законом оснований, порядка получения образцов для сравнительного исследования не дает полного понимания данного следственного действия, вызывая различные дискуссии в науке уголовного процесса, а на практике - возможность проведения следственного действия по своему усмотрению. Необязательное участие в следственном действии понятых, специалиста позволяют осуществлять произвол, безосновательное вторжение в сферу личных прав гражданина, у которого берутся образцы, подвергая его медицинским исследованиям при получении образцов жизнедеятельности организма (ст. 21 Конституции России), попутно ограничивая и ряд иных конституционных прав гражданина.

Учитывая принудительный характер данного следственного действия, представляется, что оно может быть проведено только в случае действительной необходимости. Так, например, если необходимо получить образцы крови лица для определения ее группой принадлежности с тем, чтобы соотнести ее с группой крови, например, изъятой с места происшествия, то при наличии записи в медицинских документах о группе крови лица, будет достаточным только пре-

1 См.: Уголовный процесс / Под ред. И. Л. Петрухина. — М.: Проспект, 2001. — С. 292—293.

2 См.: ст. 19 Федерального закона РФ от 31.05.2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной дея тельности в Российской Федерации» // Российская газ. — 2001. — 5 июня. — С. 4. В дальнейшем - Федераль ный закон РФ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».

3 См.: ст. ст. 35, 36 Федерального закона РФ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Россий ской Федерации».

152

доставить эти документы на рассмотрение эксперта.

Для получения образцов жизнедеятельности организма (за исключением образцов слюны, волос головы) необходимым порядком должно быть признано их получение только медицинским сотрудником, имеющих соответствующую квалификацию для этого1, и только в медицинском учреждении.

Учитывая изложенное, представляется, что получение образцов для срав- нительного исследования, как и производство иных следственных действий принудительного характера, может быть осуществлено только на основании судебного решения, за исключением случаев, не терпящих отлагательства. В тоже время автор считает возможным производство данного следственного действия без судебного решения в случае согласия лица с осуществляемым правоограничением личного характера.

В отличие от действующего УПК, проект УПК предусматривает составление протокола при получении образцов для сравнительного исследования только с участием специалиста (ч. 3 ст. 202). Это не отвечает требованиям, предъявляемым для фиксации результатов следственного действия, не служит гарантией защиты прав участников уголовного судопроизводства, достижения истины.

Таким образом, главным, обобщающим содержание настоящего параграфа, выводом является констатация необходимости совершенствования отдельных норм УПК, регламентирующих порядок производства следственных действий принудительного характера, с целью создания надлежащих гарантий обеспечения прав и законных интересов обвиняемого и подозреваемого, участвующих в таких действиях. В связи с этим диссертант формулирует^ предложения по внесению соответствующих изменений и дополнений в действующем УПК (см.: заключение).

’ См.: Корнуков В. М. Указ. соч. — С. 116.

153

§ 2. Обеспечение прав подозреваемого и обвиняемого при применении иных

мер процессуального принуждения

В уголовном, как в гражданском или административном судопроизводстве, в отношении живых лиц может быть проведена экспертиза. В случае необходимости, согласно ст. 188 УПК, для производства стационарной судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертизы обвиняемый или подозреваемый по постановлению следователя могут быть помещены в соответствующее медицинское учреждение.

Буквальное толкование текста ст. 188 УПК позволяет считать законными основаниями для помещения обвиняемого (подозреваемого) в медицинское уч- реждение: 1) производство по делу амбулаторных судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертиз; 2) возникновение в результате их проведения необходимости для стационарного наблюдения соответствующим медицинским учреждением обвиняемого или подозреваемого; 3) помещение обвиняемого или подозреваемого в медицинское учреждение для производства судебно- медицинской или судебно-психиатрической экспертизы; 4) обвиняемый или подозреваемый помещаются в медицинское учреждение на основании мо- тивированного постановления; 5) санкционирование помещения в медицинское учреждение обвиняемого (подозреваемого), не содержащегося под стражей, прокурором или его заместителем; 6) участие обвиняемого (подозреваемого) и (или) его защитника в процессе назначения экспертизы.

Как отмечено, одним из необходимых условий назначения и производства стационарной судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертизы является производство амбулаторной экспертизы, в ходе которой экспертами устанавливается невозможность дачи заключения на поставленные перед ними вопросы без стационарного наблюдения за обвиняемым, т.е. невозможность в рамках амбулаторной экспертизы дать заключение в связи с необходи-

154

мостью длительного времени наблюдения врачами-экспертами за обвиняемым.1 В отличие от действующего УПК, ст. 203 проекта УПК формулирует по сути это же основание по иному: обстоятельства, свидетельствующие о необходимости производства стационарной экспертизы, могут быть установлены не только при производстве, но и при назначении экспертизы в амбулаторном порядке. На наш взгляд, данное положение больше отвечает потребностям как теории, так и практики уголовного процесса при помещении обвиняемого и подозреваемого в медицинское учреждение.

Надо учитывать, что при расследовании уже на момент назначения экспертизы следователем может быть установлена необходимость назначения и производства именно стационарной экспертизы. На практике следователи, учитывая специфику такого исследования, при необходимости предварительно в личной беседе советуются со специалистом, обладающим соответствующими знаниями, по корректности (правильности постановки) выносимых на рассмотрение эксперта вопросов и возможности ее проведения в рамках амбулаторного исследования. Это, как правило, позволяет следователю еще до назначения экспертизы знать о невозможности дачи экспертом заключения без стационарного наблюдения за обвиняемым в условиях медицинского учреждения.

При назначении судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертизы следователь принимает решение о том, какой вид экспертизы назначить - амбулаторную или стационарную. Несомненно, что решение такого вопроса - компетенция эксперта. В тоже время, если лицо, осуществляющее производство по делу, считает необходимым назначить именно стационарную экспертизу, то он вправе это сделать3, т.е. самостоятельно определить вид экспертного исследования , независимо от мнения лица, обладающего специальными познаниями. Например, когда у следователя есть сомнения в правильно-

1 См.: Петрухин И. Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. — С. 156.

2 См.: Приложение 2.

3 См.: О судебной экспертизе по уголовным делам: Постановление Пленума Верховного Суда СССР № 1 от 16.03.1971 г//Бюллетень ВС СССР. — 1971. — № 2. — С. 7.

4 См.: Комментарий к УПК РСФСР. — С. 319.

155

сти выводов амбулаторной экспертизы.1

Таким образом, вывод следователя о назначении стационарной эксперти- зы и помещения лица в медицинское учреждение может быть сделан на основании мнения специалиста или сообщения эксперта о невозможности дать заключение , а также на основании иных материалов уголовного дела.

Мнение специалиста о необходимости производства стационарного ис- следования можно установить при допросе лица, обладающего специальными познаниями (например, врача экспертного учреждения). В этом случае в протоколе допроса излагается мнение специалиста о невозможности дачи заключения на интересующие следователя вопросы без стационарного наблюдения обвиняемого, с чем такая необходимость связана, в какое медицинское учреждение может быть помещено лицо.

Специалист, чье мнение послужило для выбора вида экспертного иссле- дования, в дальнейшем не может проводить это исследование (п. За ст. 67 УПК).

В науке уголовного процесса высказаны разные мнения о возможности принудительного помещения лица в медицинское учреждение. Некоторые ученые согласны с возможностью принудительного помещение обвиняемого, подозреваемого в медицинское учреждение3 и о невозможности помещения туда свидетелей и потерпевших, тем более, в принудительном порядке.4 Мы считаем, что данная полемика излишня, т.к. законодатель прямо указал на возможность проведения экспертизы в отношении живого лица в обязательном порядке (п. п. 2, 4 ст. 79 УПК), следовательно, в случае необходимости, может быть принудительно помещено в медицинское учреждение.

Автор считает, что при производстве иного вида экспертного исследова- ния помещение лица для стационарного наблюдения должно осуществляться

1 См.: Заключение эксперта, как и любое другое доказательство, не имеет заранее установленной силы и долж но оцениваться в совокупности с иными доказательствами: Определение СК Верховного Суда РФ от 30.12.1997 г. (ст.71 УПК РСФСР) // Бюллетень ВС РФ. — 1998.

2 См.: Комментарий к УПК РСФСР. — С. 152.

3 См., например: Еникеев 3. Д. Указ. соч. — С. 25.

4 См., например: Зинатуллин 3. 3. Указ. соч. — С. 117.

156

только при наличии письменного согласия обвиняемого, подозреваемого, о чем необходимо указать в уголовно-процессуальном законе.

При наличии законных оснований для производства судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертизы, при необходимости стационарного наблюдения обвиняемого или подозреваемого, следователь выносит мотивированное постановление, в котором излагает обстоятельства совершения преступления; основания для производства данного вида экспертизы; основания для помещения лица в медицинское учреждение; медицинское учреждение, в которое будет помещено лицо.

Если решение о помещении в лечебно-психиатрическое учреждение для стационарного наблюдения принимается в отношении обвиняемого, подозре- ваемого, не содержащихся под стражей, то они могут быть помещены туда только на основании санкционированного прокурором (или его заместителем) постановления (ч. 2 ст. 188 УПК). С этим, на наш взгляд, согласиться нельзя. Прокурор до помещения лица в медицинское учреждение санкционировал лишь его заключение под стражу, а не помещение в медицинское учреждение для стационарного наблюдения, т.е. он применил правоограничение иного характера. На наш взгляд, данное обстоятельство, а именно - содержание по стражей, должно учитываться не в связи с возможностью беспрепятственного помещения лица в медицинское учреждение, а для выбора вида такого учреждения. Процессуальный порядок, основания помещения в это учреждение лица должен быть единый, как для лиц содержащихся, так и не содержащихся под стражей, что послужит гарантией законного помещения каждого обвиняемого, подозреваемого в медицинское учреждение.

При помещении обвиняемого в медицинское учреждение лицо не просто изолируется от общества, а в отношении него проводятся определенные меди- цинские исследования с применением различных медицинских приборов, могут браться анализы (например, образцы мочи, крови), лицо вынуждено жить не в

’ Согласно ст. 29 Федерального закона РФ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» - лица, содержащиеся под стражей, помещаются в специально приспособленные для их содержания стационары, не предусматривая отличные основания и порядок для их помещения.

157

свободном режиме, а в режиме, установленном администрацией учреждения, что возлагает на него дополнительные обязанности. Таким образом, в ходе ста- ционарного наблюдения в рамках производства экспертизы в отношении лица проводятся мероприятия, схожие с такими следственными действиями, как ос- видетельствование, получение образцов для сравнительного исследования.

В связи с этим процессуальный порядок помещения лица в медицинское учреждение для стационарного наблюдения, на наш взгляд, требует иной нежели действующая регламентации.

Применение такого вида правоограничения может быть осуществлено лишь при получении следователем судебного решения об этом. Законодатель предусматривает в будущем возможность помещения лица в психиатрический стационар или судебно-психиатрический экспертный стационар на основании определения суда или постановления судьи, но только с момента приведения УПК в соответствие с положениями Конституции России (ч. 8 ст. 30 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»).

Диссертант придерживается мнения, изложенного в ст. 203 проекта УПК, согласно которому помещение лица как в медицинское, так и в психиатрическое учреждение, возможно на основании судебного решения, независимо от того, находится лицо под стражей или нет. Учитывая, что характер осуществляемого при этом правоограничения однороден, объем принуждения мало чем отличается. В связи с этим необходимо признать общим положение о включении в срок содержания под стражей времени пребывания лица не только в психиатрическом учреждении, согласно ч. 2 ст. 188 УПК, но и при помещении лица в иные медицинские учреждения. Учитывая, что такое лицо тоже изолируется от общества, находится под постоянным наблюдением медицинского персонала, подвергается иным личным правоограничениям.

Автор считает необходимым признать следующий процессуальный порядок для помещения обвиняемого, подозреваемого в медицинское учреждение: постановление о назначении экспертизы вместе с материалами уголовного дела

158

направляется в суд с ходатайством следователя о помещении обвиняемого или подозреваемого в указанное им медицинское учреждение. При удовлетворении ходатайства копия постановления отдается обвиняемому, о чем в постановлении делается отметка (если это позволяет сделать психическое состояние здоровья обвиняемого), а обвиняемый помещается в медицинское учреждение.

Таким образом, представляется, что обвиняемый может быть помещен в медицинское учреждение для стационарного наблюдения в связи с удовлетво- рением судом ходатайства следователя об этом и рассмотрения материалов уголовного дела.

Законодатель предусматривает помещение лица в медицинский стационар на срок до 30 дней, который по ходатайству эксперта или комиссии экспертов может быть продлен судом до 60 дней, в исключительных случаях - до 90 дней.

Продление срока пребывания лица в медицинском учреждении может быть им или его защитником обжаловано (согласно указанному федеральному закону). Лицу должна быть предоставлена реальная возможность подачи жалоб, заявлений, ходатайств; ему в обязательном порядке сообщается «в доступной для него форме о методах исследования, применяемых в отношении него, включая альтернативные, возможных болевых ощущениях и побочных явлениях» (ч. 6 ст. 31, ст. 35 указанного закона). По всей видимости, разъяснение лицу о методах исследования может быть осуществлено только экспертом, тем, кто принимает решение о методах проведения медицинского исследования. В связи с этим, представляется, что о разъяснении методов исследования и иной указанной информации должна быть отметка в заключении эксперта.

С постановлением о назначении экспертизы в обязательном порядке знакомится обвиняемый, о чем составляется протокол с разъяснением ему прав, предусмотренных ст. 185 УПК.

Обвиняемому не объявляется постановление о назначении судебно- психиатрической экспертизы, если его психическое состояние не делает это возможным (ч. 4 ст. 184 УПК). В этом случае права указанного лица, преду-

159

смотренные ст. 185 УПК предоставляются его защитнику.1

На наш взгляд, требования ч. 3 ст. 184 УПК должны распространяться и на подозреваемого; ему необходимо предусмотреть и дополнительные права. Так, в протоколе объявления постановления обязательно надо отражать мнение подозреваемого (обвиняемого) об основаниях, целесообразности проведения экспертизы и помещения его в медицинское учреждение.

На основании изложенного, представляется целесообразным ст. 188 УПК изложить в следующей редакции:

«Если при назначении или производстве судебно-медицинской или су-дебно- психиатрической экспертизы возникает необходимость стационарного наблюдения обвиняемого (подозреваемого), он, на основании судебного решения, принятого по ходатайству следователя, помещается в соответствующее медицинское учреждение. Ходатайство следователя об этом направляется в суд вместе с материалами уголовного дела. Для помещения обвиняемого (подозреваемого) в медицинское учреждение в связи с производством экспертизы на основании п. п. 2, 4 ст. 79 настоящего Кодекса, согласие обвиняемого (подозреваемого) не требуется».

Действующая Конституция России в ст. 37 провозгласила: «Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию». При производстве по уголовному делу данное право может быть ограничено на законных основаниях.

Уголовно-процессуальное законодательство в ст. 153 УПК предусматривает возможность отстранения обвиняемого от должности при привлечении лица в качестве обвиняемого. Суть этой меры - временное отстранение обвиняемого от занимаемой должности в случае необходимости по делу.

Законодатель четко указывает на возможность применения решения об отстранении обвиняемого от должности только в момент привлечения лица в

См.: ст. 2 Федерального закона РФ «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод».

160

качестве обвиняемого, тем самым означая незаконность ее применения в даль- нейшем, на последующих этапах предварительного расследования.

Принудительная мера отстранение обвиняемого от должности может быть применена только в отношении обвиняемого, являющегося должностным лицом, под которым уголовное законодательство Российской Федерации признает лиц, «постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющие функции представителя власти либо выполняющие организационно- распорядительные, административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, а также в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках и воинских формированиях Российской Федерации».1

На наш взгляд, к должностным лицам, к которым может применяться отстранение обвиняемого от должности, следует относить не только должностных лиц государственных или муниципальных предприятий, но и руководите-лей (иных должностных лиц) частных предприятий, учреждений , организаций. Занимая должность на частном предприятии, обвиняемый также, благодаря этому, может осуществлять ненадлежащее поведение.

Обвиняемый, являясь должностным лицом, временно отстраняется от должности потому, что, занимая определенное должностное положение, обладает дополнительными возможностями, которые может использовать для вос- препятствования установлению истины по делу или совершения преступления. Таким образом, обвиняемый, являясь должностным лицом, в случае его ненад- лежащего поведения, способен причинить вред несопоставимый по своим мас- штабам с деяниями рядового сотрудника этого же учреждения; вред может быть причинен не только интересам правосудия, но и предприятию, обществу. На наш взгляд, только такие обстоятельства заставили законодателя предусмотреть качественно иную меру принуждения в отношении специального субъекта уголовного процесса.

1 Примечание к ст. 285 УК РФ.

2 См.: Уголовный процесс. / Под ред. И. Л. Петрухина. — М.: Проспект, 2001. — С. 143.

161

В тоже время мы не можем согласиться с мнением о возможности отстранения от должности подозреваемого. В последнем случае возникает возможность для отстранения лица от должности с момента возбуждения уголовного дела (п. 1 ст. 52 УПК), когда еще не собраны, не проверены доказательства, как самого события преступления, так и совершения его данным лицом. На момент привлечения лица в качестве обвиняемого эти обстоятельства уже будут в достаточной мере собраны и подтверждены. Признание же лица подозреваемым на основании п. 2 ст. 52 УПК делает применение данного вида принуждения ненужным.

Отстранение от должности может быть осуществлено «в случае необходимости». Наличие такого основания, на взгляд диссертанта, не способствует обеспечению прав лица при применении к нему данной меры. Поэтому, представляется, что отстранение обвиняемого от должности можно осуществить при наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый, являющийся должностным лицом и используя это положение, будет препятствовать установлению истины по делу, возмещению причиненного преступлением ущерба или продолжать заниматься преступной деятельностью.

Уголовно-процессуальное законодательство не запрещает одновременного применения в отношении обвиняемого мер пресечения и отстранения обвиняемого от должности (естественно, за исключением заключения под стражу). На наш взгляд, это возможно только при наличии фактических данных, свидетельствующих о том, что кроме оснований для отстранения обвиняемого от должности в материалах уголовного дела есть данные о том, что обвиняемый «воспрепятствует установлению истины по уголовному делу, или будет заниматься преступной деятельностью», но не только благодаря своему служебному положению, а также иными способами или скроется от дознания, предварительного следствия или суда.

Отметим, что меры пресечения и отстранение обвиняемого от должности очень сходные принудительные меры. Однако отстранение обвиняемого от

1 См.: Михайлов В. А. Указ. соч. — С. 37.

162

должности применяется для решения слишком узкого круга задач, хотя и сходных с задачами мер пресечения. Но особенность данной меры в том, что мерами пресечения (кроме, заключения под стражу) ненадлежащее поведение обвиняемого в связи с занимаемой им должностью предупредить невозможно. Действительно, было бы нецелесообразным избрать в отношении директора предприятия меру пресечения только личное поручительство, предполагая, что благодаря занимаемой должности обвиняемый сможет оказывать влияние на свидетелей, заработок и продвижение по службе которых, зависят от него. Так, что же обвиняемого арестовывать? Поэтому, на наш взгляд, отстранение обвиняемого от должности одновременно с применением одной из мер пресечения, в совокупности обусловливает наличие обстоятельств, свидетельствующих об отсутствии необходимости заключения обвиняемого под стражу.

Отстранение обвиняемого от должности ущемляет достоинство, самолю- бие гражданина, лишает его возможности осуществлять свою профессиональную деятельность в заслуженно занимаемой им должности, лишая его привычного образа жизни, привычного общения с трудовым коллективом, лишает его определенных материальных возможностей, «оставляя» лицу право только на среднемесячную заработную плату, без выплаты премий, процентных надбавок и т.п. В связи с этим, представляется, что обвиняемый может быть отстранен от должности только на основании судебного решения, вынесенного в связи с рас- смотрением ходатайства следователя и материалов уголовного дела.

Проект УПК по, иному называет рассматриваемое принуждение - вре- менным отстранением обвиняемого от должности (ст. 114). На наш взгляд, это более точно отражает его суть. Вызывает одобрение попытки в проекте УПК урегулировать порядок отстранения обвиняемого от должности (увязывая его с защитой материальных интересов обвиняемого) и порядок исполнения решения.

Необходимо в обязательном порядке обеспечить вступление в действие положения, предусмотренного ч. 5 ст. 114 проекта УПК, - право обвиняемого, отстраненного от должности, на ежемесячное пособие. На наш взгляд, необхо-

163

димость пособия и его размер должны решаться судом. Указанная статься проекта УПК предусматривает возможность применения данной меры принуждения по решению суда, что диссертантом поддерживается.

Автор считает, что решение о временном отстранении обвиняемого от должности должно исполняться администрацией организации, где работает обвиняемый, в течение суток. Только в этом случае можно говорить об эффективности его применения.

При отсутствии оснований применения в отношении обвиняемого мер пресечения, от него отбирается обязательство являться по вызовам органа дознания, следователя, прокурора и суда, сообщать о перемене места жительства (ч. 4 ст. 89 УПК).

Обязательство о явке. Согласно ст. 146 УПК, являться по вызовам - это процессуальная обязанность обвиняемого. В той же статье предусматриваются уважительные причины для неявки: 1) болезнь, лишающая обвиняемого воз- можности явиться; 2) несвоевременное получение обвиняемым повестки; 3) иные обстоятельства, лишающие обвиняемого возможности явиться в назначенный срок.

Данное обязательство, на наш взгляд, нельзя отнести к мерам уголовно- процессуального принуждения в связи с тем, что основаниями для применения мер принуждения может послужить только предположение о невыполнении или ненадлежащем выполнении обвиняемым возложенных на него обязательств. Согласно ст. 89 УПК, если отбирается такое обязательство, то оснований для этого нет. Таким образом, являться по вызовам следователя - это обязанность обвиняемого в любом случае, избирается ли в отношении него мера пресечения или нет. Следовательно, обязательство о явке в случае отсутствия оснований для применения мер пресечения не представляется нам мерой процессуального принуждения (в узком значении этого понятия). Обязательность являться по вызовам следователя - это процессуальная обязанность каждого участника уголовного судопроизводства, а не только обвиняемого. И только в

164

случае ее невыполнения или ненадлежащего выполнения к обвиняемому могут быть применены меры процессуального принуждения - привод или меры пре- сечения. То же самое относится и к обязанности сообщать о перемене места жительства, т.к. в этом случае обвиняемый лишь ставит следователя в известность, а не спрашивает для этого разрешения.

В связи со сказанным, думается, что у обвиняемого не должно отбираться обязательство о явке по вызовам и сообщении о перемене места жительства; обвиняемому и подозреваемому лишь разъясняется как обязанность о явке и сообщении о перемене места жительства.

В настоящее время действующий УПК предусматривает обязанность следователя разъяснять обвиняемому только процессуальные права (ст. ст. 58, 149 УПК). В комментарии к ст. 149 УПК следователю лишь рекомендуется разъяснять процессуальные обязанности обвиняемому, относя к ним обязанность: «являться к следователю по вызовам в назначенное время, соблюдать порядок при производстве следственного действия, не препятствовать незаконными действиями нормальному течению уголовного процесса». Эта же статья обязует следователя при предъявлении обвинения разъяснять обвиняемому его права, предусмотренные ст. 46 УПК. Это, на наш взгляд, не совсем правильно.

Автор считает, что обвиняемый должен знать не просто свои права, но и осознавать свое процессуальное положение и занимаемое им, в связи с этим, место в уголовном судопроизводстве. Знание же своего процессуального статуса определяется как знанием своих процессуальных права, так обязанностей, куда можно включить гарантию защиты обвиняемым своих прав и знание им прав защитника. Это позволит ему не только более эффективно осуществлять свою защиту, осознавать свое место в уголовном судопроизводстве, но и избирательно подходить к линии своего процессуально значимого поведения.

Таким образом, ст. 149 УПК должна предусматривать обязанность следователя разъяснять обвиняемому не только права, но и его обязанности. Ст. 46 УПК следует дополнить текстом следующего содержания: «Обвиняемый обя-

1 См.: Комментарий к УУПК РСФСР. — С. 265.

165

зан своевременно являться по вызовам органа дознания, следователя, прокурора и суда, незамедлительно сообщать о перемене места жительства, не препятствовать установлению истины по делу, не скрываться от органа дознания, предварительного следствия или суда, не продолжать заниматься преступной деятельностью, выполнять постановления следователя. В случае неявки без уважительной причины, следователь в праве подвергнуть его приводу. В случае ненадлежащего поведения, к обвиняемому могут быть применены меры пресе- чения». Представляется необходимым в ст. 52 УПК перечислить также общие обязанности подозреваемого. Важно предусмотреть и дополнительные уважи- тельные причины неявки: смерть близкого родственника, супруга, а также тяжелая болезнь, грозящая им смертью1.

«Государство может требовать от своих подданных исполнения обязанностей лишь насколько это для них возможно», также обращая наше внимание на то, что осуществление привода - это «факультативное право следователя, а не непременная его обязанность: он применяет его, если найдет к тому достаточные основания».

Согласно ст. 147 УПК, в случае неявки по вызовам без уважительной причины обвиняемый может быть подвергнут приводу, который означает принудительное доставление работниками милиции обвиняемого в указанное следователем время и место. Если обвиняемый скрывается от следствия или не имеет постоянного места жительства, то он может быть подвергнут приводу без предварительного вызова. Диссертант придерживается мнения о возможности производства привода только «при доказанности факта неявки без уважительной причины».3

В ночное время привод возможен только в случаях, не терпящих отлагательства. Законодатель не уточняет, откуда может быть принудительно достав-

’ См.: положение 388 Устава уголовного судопроизводства 1864г. // Судебная реформа. Т. 8. — М: Юрид. лит., 1991. —С. 159.

2 См.: Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 2. — С. 317, 325.

3 См.: Стецовский Ю. И. Указ. соч. — С. 169.

166

лен обвиняемый. Надо полагать, что он может быть доставлен из любого места, например, с места жительства, места работы, места отдыха.

На наш взгляд, следующие положения проекта УПК, регламентирующие привод, заслуживают внимания: «привод не может производиться в ночное время»; «не подлежат приводу несовершеннолетние в возрасте до 14 лет, беременные женщины, а также больные, которые по состоянию здоровья не могут оставлять место своего пребывания, что подлежит удостоверению врачом» (ст. 113).

Процессуальным основанием производства привода является мотивиро- ванное постановление следователя, которое объявляется обвиняемому.

Обобщая изложенное, можно сформулировать, вытекающие из содержа- ния настоящего параграфа, некоторые предложения по изменению действующего уголовно-процессуального законодательства (см.: заключение).

167

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В результате проведенного исследования существующей правовой базы, теории и практики ее реального воплощения по вопросам обеспечения прав и законных интересов обвиняемого и подозреваемого при применении к ним уголовно- процессуального принуждения, автор пришел к следующим основным выводам теоретического характера:

  1. Совершенствование законодательного регулирования условий, оснований и порядка применения уголовно-процессуального принуждения к обвиняемому и подозреваемому при производстве по уголовному делу является одним из главных направлений формирования у нас правового государства, ориентирующегося, прежде всего, на создание стабильной основы реального обеспечения важнейших конституционных прав граждан. Данное положение обусловлено тем, что в результате осуществления названных отношений наиболее существенным образом ограничиваются указанные права и, прежде всего, личная свобода и неприкосновенность.
  2. Уголовно-процессуальное принуждение - это совокупность мер государственно-властного характера, влекущих существенное, временное огра- ничение прав и законных интересов обвиняемого, подозреваемого и иных уча- стников уголовного судопроизводства путем физического, психического и мо- рального воздействия на них, при наличии фактических данных, указывающих на необходимость применения этих мер, на основании вынесенного компетентными должностными лицами решения по возбужденному уголовному делу, с целью предупреждения и пресечения уголовно-процессуальных нарушений, восстановления процессуальных правоотношений в сфере судопроизводства для достижения его задач, в связи с чем лицо, к которому применяется принуждение, наделяется дополнительными специальными процессуальными правами и обязанностями.
  3. Общими условиями применения уголовно-процессуального принуждения могут быть признаны:

168

a) возбужденное уголовное дело; b) c) фактические данные, указывающие на наличие ситуации, определяющей необходимость применения мер уголовно-процессуального принуждения, которые выступают в качестве оснований для их применения: d) общие основания - ненадлежащее поведение лица или возможность такого поведения, выраженное в нарушении уголовно-процессуальных и (или) уголовно- правовых отношений;

основания для применения определенного вида уголовно-процессуального принуждения (совокупность фактических данных, присущих для применения только определенной меры уголовно-процессуального принуждения);

c) ситуация, когда иным, не принудительным способом восстановить нарушенный ход уголовного судопроизводства невозможно, тем самым невоз- можно успешно выполнить и его задачи; d) e) наличие сведений об обстоятельствах, образующих основания и условия применения уголовно-процессуального принуждения, полученные из ус- тановленных законом источников. f)

  1. Традиционно рассматриваемые в теории уголовного процесса различного рода ограничения имущественного характера как результат применения мер уголовно-процессуального принуждения следовало бы в дальнейшем именовать материальным ограничением, что позволит учитывать все возможные разновидности правовых ограничений, затрагивающих материальные аспекты жизнедеятельности лиц.
  2. Основания, условия, процессуальный порядок применения большинства мер уголовно-процессуального принуждения, в том числе некоторых следственных действий принудительного характера, предусмотренных действующим УПК и нормами проекта УПК, не в полной мере обеспечивают обвиняемому и подозреваемому защиту его субъективных прав и законных интересов. Эти нормы, несмотря на значительные их дополнения и изменения демократической направленности, произведенные в последние годы, с точки зрения

169

гарантированности защиты обвиняемого и подозреваемого во многих отношениях продолжают иметь не предупредительное, а репрессивное свойство и далеко не полностью соответствуют международно-правовым стандартам. В связи с этим они нуждаются в дальнейшем совершенствовании.

  1. Четкого законодательного закрепления требует перечень основных процессуальных обязанностей участников уголовного судопроизводства, как неотъемлемый элемент их правового статуса. Прежде всего это имеет значение для укрепления процессуального положения обвиняемого и подозреваемого, т.к. знание и осмысление содержания своих обязанностей, следовательно, и добросовестное их соблюдение позволило бы значительно сократить практику применения мер уголовно-процессуального принуждения в отношении этих лиц. Именно нарушение своих процессуальных обязанностей со стороны обвиняемого и подозреваемого, или очевидная вероятность этого, чаще всего лежит в основе решений о необходимости применения к ним мер принуждения.
  2. В более тщательной правовой урегулированности нуждается про- цессуальный порядок применения такой строгой и достаточно распространенной меры уголовно-процессуального принуждения как задержание лица, подоз- реваемого в совершении преступления. В первую очередь это касается вопросов приведения длительности задержания в соответствие с нормой ст. 22 Конституции России, определения момента, с которого начинается исчисляться течение срока задержания, момента допуска в дело защитника и т.п.
  3. Нуждаются в законодательном уточнении некоторые новеллы действующего УПК в связи с нечеткостью процессуального положения лиц, признаваемых подозреваемыми на основании п. 1 ч. 1 ст. 52 УПК, расширения оснований допуска защитника на предварительное расследование (ст. 49 УПК), введения нового следственного действия - контроль и запись переговоров (ст. 1741 УПК) и др. Их нынешняя неопределенность не способствует единству практических подходов к обеспечению защиты прав лиц при применении к ним уголовно-процессуального принуждения, в том числе в ходе проведения следственных действий, содержащих элемент принудительности.

170

  1. Требуют переосмысления подходы к определению критериев осно ваний и условий необходимости и допустимости применения в отношении об виняемого и подозреваемого мер процессуального принуждения и, в частности, мер пресечения. В этой связи вызывает серьезные возражения действующее ос нование избрания наиболее строгой меры пресечения — заключение под стражу
    • по мотивам лишь тяжести совершенного преступления (ч. 2 ст. 96 УПК), ис ключающее обязанность учета всех обстоятельств дела и особенностей лично сти обвиняемого.

Назрела необходимость четкого нормативного закрепления перечня об- стоятельств, безусловно препятствующих возможности применения ареста к отдельным категориям лиц (беременным, достигшим престарелого возраста и т.п.).

  1. Пути к законному и взвешенному решению названных и иных про блем современной практики применения мер уголовно-процессуального при нуждения видятся в наделении суда, как непредвзятого и независимого органа, исключительной компетенцией выдачи разрешений на применение мер пресе чения, связанных с ограничением личной неприкосновенности, имуществен ными ограничениями, и мер уголовно-процессуального принуждения длящего ся характера (помещение лица в медицинское учреждение, отстранение обви няемого от должности и т.п.) в отношении обвиняемого и подозреваемого в стадии предварительного расследования. Это, помимо прочего, на наш взгляд, во многом избавило бы существующую практику принятия соответствующих решений от рецидивов обвинительного уклона, учета соображений «чести мун дира» и ведомственных интересов.

Названные и некоторые другие теоретические выводы настоящего иссле- дования, степень их проработанности позволяют, как представляется, сформулировать законодательные предложения по внесению дополнений и изменений в УПК по вопросам регулирования порядка применения и исполнения мер уголовно-процессуального принуждения:

а) Ст. 46 УПК необходимо дополнить положением следующего со-

171

держания: «Обвиняемый обязан своевременно являться по вызовам органа доз- нания, следователя, прокурора и суда, незамедлительно сообщать о перемене места жительства, не препятствовать установлению истины по делу, не скрываться от дознания, предварительного следствия или суда, не продолжать заниматься преступной деятельностью, выполнять постановления следователя. В случае неявки без уважительной причины следователь в-праве подвергнуть его приводу». Аналогичное дополнение об обязанностях подозреваемого подлежит внесению в текст ст. 52 УПК.

b) Заслуживает положительного разрешения вопрос о предоставлении обвиняемому, подозреваемому и защитнику права в ходе производства следст- венного или иного процессуального действия с их участием ходатайствовать перед следователем о его приостановлении с тем, чтобы обсудить наедине дальнейшую линию защиты. Данное право необходимо законодательно закрепить соответственно в ст. ст. 46, 51, 52 УПК. c) d) Текст ч. 1 ст. 47 УПК может быть изложен в следующей редакции: «Защитник допускается к участию в деле с момента предъявления обвинения, а в отношении подозреваемого - с момента признания его данным участником на основаниях, предусмотренных ст. 52 УПК. В отношении иных лиц защитник допускается к участию в деле с начала применения мер уголовно-процессуального принуждения». e) f) Дополнить ст. 51 УПК дополнительной обязанностью защитника являться по вызовам следователя, органа, производящего дознание, прокурора и суда для осуществления защиты в ходе проведения процессуального действия. g) h) Текст п. 1 ст.52 УПК необходимо изложить в следующей редакции: «Подозреваемым признается: 1) лицо, на которое в постановлении о возбуждении уголовного дела указывается, как на совершившее преступление…». i) j) Дополнить текст ст. 92 УПК следующим положением: «Лицу, в отношении которого применена мера пресечения, разъясняется право на обжалование в судебном порядке применение меры пресечения». k)

172

g) Предусмотреть норму УПК следующего содержания: «Перед началом применения мер уголовно-процессуального принуждения следователь, орган дознания, прокурор суд, осуществляющие их применение, обязаны разъяснить лицу, к которому они применяются, их право пригласить защитника. Об этом делается отметка в постановлении о применении уголовно-процессуального принуждения или в протоколе его производства».

h) Текст ст. 93 УПК изложить в следующей редакции: «Подписка о невыезде состоит в отобрании от обвиняемого обязательства не отлучаться с места жительства или временного нахождения без разрешения соответственно лица, производящего дознание, следователя, прокурора, суда, являться по их вызовам; вести себя не запрещенным ст. 89 УПК образом, выполнять все постановления следователя. В случае нарушения подозреваемым или обвиняемым данной им подписки может быть применена более строгая мера пресечения, о чем ему должно быть объявлено при отобрании подписки».

i) Дополнить ст. 94 УПК следующими положениями:

(1) «Обвиняемый вправе ходатайствовать о признании в качестве поручителя определенного лица, иные лица могут быть признаны следователем поручителями в случае согласия обвиняемого». (2) (3) «Поручитель, в случае невозможности в дальнейшем обеспечивать надлежащее поведение обвиняемого, обязан незамедлительно сообщить о своем отказе от дальнейшего выполнения обязательств следователю». (4) j) Ст. 95 УПК дополнить текстом следующего содержания: «Общественное объединение может поручиться за надлежащее поведение, явку обвиняемого, являющегося членом его коллектива или учредителем. Согласие поручиться за обвиняемого должно быть дано большинством членов трудового коллектива после того, как им будет разъяснены сущность дела, по которому избирается мера пресечения, основания, послужившие для ее применения, сущность надлежащего поведения обвиняемого, обязанность заблаговременно сообщать следователю о невозможности дальнейшего исполнения взятого на себя обязательства. Протокол общего собрания трудового коллектива направляется еле-

173

дователю».

к) Предусмотреть в УПК норму следующего содержания: «При предъявлении лицу обвинения следователь обязан, в случае согласия совершеннолетнего обвиняемого, сообщить в организацию по месту работы обвиняемого, его родственникам или иным заинтересованным лицам о применении меры пресечения - поручительства за обвиняемого или взятие его под надзор, разъяснить им права на обращение по этому поводу в орган, осуществляющий расследование».

1) Возродить в Российском уголовном процессе норму.регулирующую применение меры пресечения, известной Уставу уголовного судопроизводства 1864 года, домашний арест.

т) Текст ч. 1, ч. 2 ст. 96 УПК изложить в следующей редакции:

(1) «Заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется с соблюдением требований статьи 11 настоящего Кодекса в отношении лица, обвиняемого в совершении преступления, за которое законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше трех лет. В исключительных случаях по делам о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы до трех лет, указанная мера пресечения может быть применена к обвиняемому, если он нарушил ранее избранную меру пресечения либо не имеет постоянного места жительства, не установлена его личность или он скрылся от органов предварительного расследования и суда. (2) (3) Заключение под стражу не может применяться в отношении: беременных женщин или женщин, имеющих детей в возрасте до 3-х лет; лиц, старше 70 лет; тяжело больных, а также лиц, совершивших преступление по неосторожности, а равно при наличии в деле обстоятельств, признаваемых УК России смягчающими: совершение лицом впервые умышленного преступления небольшой, средней тяжести; совершение преступления в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств либо по мотиву сострадания; совершение преступления небольшой, средней тяжести в результате физического или психического принуждения либо в силу материальной, служебной или иной зависимости; со- (4)

174

вершение преступления при нарушении условий правомерности необходимой обороны, задержания лица, совершившего преступление, крайней необходимости, обоснованного риска, исполнения приказа или распоряжения».

п) При законодательной реализации конституционного положения о возможности применения ареста, исключительно на основании судебного решения, соответствующая норма УПК, регламентирующая порядок применения заключения под стражу и домашнего ареста могла бы быть изложена в следующей редакции:

(1) «При наличии оснований, необходимости избрания в качестве меры пресечения заключения под стражу или домашнего ареста прокурор, следователь или орган дознания с согласия прокурора возбуждает перед судом ходатайство об избрании в отношении обвиняемого заключение под стражу или домашнего ареста, в котором должны быть указаны основания для избрания данной меры пресечения и данные, свидетельствующие о невозможности применить иную меру пресечения. (2) (3) Постановление о возбуждении ходатайства должно быть безотлага- тельно рассмотрено единолично судьей районного суда с участием прокурора или следователя, представителя органа дознания, возбудившим ходатайство. Отсутствие указанных участников не влияет на принятие судебного решения об удовлетворении ходатайства или об отказе в этом. (4) (5) При решении вопроса об аресте судья обязан тщательно ознако- миться со всеми материалами, содержащими основания для заключения под стражу, домашнего ареста и лично допросить или получить объяснения от обвиняемого по поводу предъявленного обвинения и оснований применения к нему меры пресечения, а в отношении несовершеннолетнего обвиняемого, допросить также его родителей или лиц, их заменяющих, по условиям воспитания, поведения, личности несовершеннолетнего, в случае необходимости - допросить и иных лиц, располагающих указанными сведениями». (6) о) Дополнить ст. 99 УПК текстом следующего содержания: «Сумма залога не может быть ниже суммы, причиненного преступлением ущерба.

175

Юридическое лицо может быть признано залогодателем в случае приме- нения меры пресечения к обвиняемому, являющемуся членом его трудового коллектива или учредителем.

В случае обращения залога в доход государства физическое и юридиче- ское лица вправе обратиться в суд о взыскании соответствующей суммы с обвиняемого в гражданском порядке».

р) Дополнить ст. 101 УПК следующим положением: «При изменении меры пресечения заключения под стражу в суде на залог, личное поручительст- во, поручительство общественного объединения, лицо может быть освобождено из-под стражи после внесения залога, либо дачи поручителями или лицами, которым несовершеннолетний отдается под присмотр, письменного обязательства в том, что они ручаются за надлежащее поведение, явку обвиняемого».

q) Признать возможным производство следственных действий прину- дительного характера обыск, выемку, наложение ареста на имущество, освидетельствование, получение образцов для сравнительного исследования на основании судебного решения, по ходатайству следователя. Решение об удовлетворении или об отказе в удовлетворении ходатайства принимается на основании материалов уголовного дела. В случаях, не терпящих отлагательства, их производство возможно без судебного решения, за исключением выемки документов, содержащих в себе сведения, являющиеся государственной и иной охраняемой государством тайны. Если лицо согласно с производством освидетельствования, получения образцов для сравнительного исследования, то судебного решения не требуется.

г) Текст ч. ч. 2 и 3 ст. 112 УПК изложить в следующей редакции:

«О возбуждении уголовного дела прокурор, следователь, орган дознания выносят постановление. Постановление должно содержать сведения о времени, месте его составления, кем оно составлено, поводе и основаниях к возбуждению дела, если на момент его возбуждения известно лицо совершившее преступление, то указание на это лицо, статью уголовного закона, по признакам которого оно возбуждается, а также о дальнейшем направлении дела.

176

Одна копия постановления о возбуждении уголовного дела, если оно вынесено следователем или органом дознания, немедленно направляется прокурору, другая вручается лицу, указанному в постановлении о возбуждении уголовного дела как совершившему преступное деяние».

s) Дополнить ст. 122 УПК текстом следующего содержания: «Независимо от времени составления протокола задержания моментом, с которого начинает исчисляться срок задержания, является момент фактического ограничения лица свободы. Данное положение распространяется и на задержание, проведенное в порядке ст. 240 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях при выяснении в дальнейшем его фактических уголовно-процессуальных оснований. Время задержания лица по подозрению в совершении преступления не может превышать 48 часов. До истечения срока задержания суд, по ходатайству следователя, лица, производящего дознание, прокурора обязан дать разрешение на заключение под стражу, либо освободить задержанного. Если, по мнению следователя, лица, производящего дознание, прокурора, оснований для заключения лица под стражу нет, то они вправе до решения суда освободить задержанного».

t) Требования ч. 3 ст. 184 УПК о порядке участия обвиняемого в назначении экспертизы распространить на подозреваемого.

и) Ст. 188 УПК изложить в следующей редакции: «Если в ходе назначения или производства судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертизы возникает необходимость в стационарном наблюдении обвиняемого или подозреваемого, он на основании судебного решения по ходатайству следователя помещается в соответствующее медицинское учреждение. Ходатайство следователя об этом направляется в суд вместе с материалами уголовного дела. Для помещения обвиняемого или подозреваемого в медицинское учреждение в связи с производством экспертизы на основании п. п. 2, 4 ст. 79 настоящего Кодекса, согласие обвиняемого или подозреваемого не требуется».

v) Признать возможным отстранение обвиняемого от должности только на основании судебного решения, вынесенного в связи с рассмотрением за-

177

явленного об этом ходатайства следователя и материалов уголовного дела.

w) Обеспечить вступление в действие положения, предусмотренного ч. 5 ст. 114 проекта УПК, о праве обвиняемого, отстраненного от должности, на ежемесячное пособие, а также признать необходимым установление размера пособия судом.

х) Законодательно предусмотреть обязанность исполнения решения об отстранении обвиняемого от должности администрацией по месту его работы в течение суток.

у) Обязательство о явке по вызовам и сообщение о перемене места жительства признать процессуальной обязанностью обвиняемого и подозреваемого.

178

Библиографический список использованной литературы

  1. Законодательные, нормативные акты и иные официальные документы.

1.1. Конституция Российской Федерации. — М., 1993. — 59 с. 1.2. 1.3. Всеобщая декларация прав человека (утв. Генеральной Ассамблеей ООН в 1948г.) // Права человека: Сб. межд. документов. — М.: МГУ, 1990. — 205 с. 1.4. 1.5. Венская конвенция о дипломатических сношениях от 18 апреля 1961 г // Сборник важнейших документов по международному праву. Ч. 2 особенная / Ин-т международного права и экономики. — М: Изд. «Триада, Лтд.», 1997. —544 с. 1.6. 1.7. Конвенция о специальных миссиях от 16 декабря 1969 г // Сб. важнейших документов по международному праву ч. 2 особенная. — М.: Ин-т международного права и экономики. Изд. «Триада, Лтд.», 1997. — 544 с. 1.8. 1.9. Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме // Международные акты о правах че- ловека. Сб. документов. — М.: Изд. группа Норма—ИНФАМ, 1999. — 784 с. 1.10. 1.11. Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. № 5487-1 (с изм. от 2.03.1998 г) // Собрание за- конодательства РФ. — 1998. — №10. — ст. 1143. 1.12. 1.13. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. 1.14. 1.15. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. 2-е изд., перераб. и доп. // Отв. ред. В. И. Радченко — М.: Юрайт, 1999. — 730 с. 1.16. 1.17. Уголовный кодекс Российской Федерации. / Под общей ред. Ю. И. Скуратова, В. М. Лебедева. — М.: Издательская группа ИНФРА М — НОРМА, 1996. Общая часть. — 320 с; Особенная часть. — 592 с. 1.18.

179

1.10. Кодекс РСФСР об административных правонарушениях. — М.: «Издательство Приор», 2000. — 144 с. 1.11. 1.12. О предприятиях и предпринимательской деятельности: Закон РСФСР от 25.12.1990 г № 445-1 (с изм. от 24.06.1992 г., 1 и 20.07.1993 г. 1.13. 30.11.1994 г.) // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. — 1990. — №30. — Ст. 418.

1.12. О милиции: Закон РФ от 18.04.1991 г № 1026-1 (с изм. от 18 февраля, 1 июля 1993 г., 15.06.1996 г., 31.03.1999 г.) // Собрание законодательства РФ.—1999. — №14. —Ст. 1666. 1.13. 1.14. О залоге: Закон РФ от 29.05.1992 г № 2872-1 // Ведомости ВС РФ. 1.15. — 1992. — № 23. Ст. — 1239.

1.14. О статусе судей в Российской Федерации: Закон РФ от 26.06.1992 г № 3132-1 (с изм. от 14 апреля, 24 декабря 1993 г., 21.06.1995 г, 17.07.1999 г) // Собрание законодательства РФ. — 1999. — №29. — Ст. 3690. 1.15. 1.16. Об обжаловании действий и решений, нарушающих права и свободы граждан: Закон РФ от 27.04.1993 г. № 4866-1 (с изм. и доп. от 14.12.1995 г.) // Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. — 1993. 1.17. — № 19.— Ст. 685.

1.16. О государственной тайне: Закон РФ от 21.07.1993 г № 5485-1 (с изм. от 6.10.1997 г.) // Российская газ. — 1993. — 21 сентября. 1.17. 1.18. О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений: Федеральный закон РФ от 15.07.1995 г№ 103-ФЗ (с изм. от 21.07.1998 г.) // Собрание законодательства РФ. — 1995. — № 29. — Ст. 27; 1.19. — 1998. — №30. — Ст. 3613.

1.18. О Счетной палате Российской Федерации: Федеральный закон РФ от 11.01.1995 г № 4-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 1995. — №3. — Ст. 167. 1.19. 1.20. Об общественных объединениях: Федеральный закон РФ от 1.21. 19.05.1995 г № 82-ФЗ (с изм. от 17.05.1997 г., 19.07.1998 г) // Собрание законо дательства РФ. — 1995. — № 21. — Ст. 1930; — 1998. — №30. — Ст. 3608.

180

1.20. О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О прокуратуре Российской Федерации»: Федеральный закон РФ от 17.11.1995 г № 168-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 1995. — №15. — Ст. 1269. 1.21. 1.22. О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О банках и банковской деятельности в РСФСР»: Федеральный закон РФ от 3.02.1996 г № 17-ФЗ (с изм. от 31.07.1998 г., 5 и 8.07.1999 г) // Российская газ. — 1996. — 10 февраля. 1.23. 1.24. Об исполнительном производстве: Федеральный закон РФ от 21.07.1997 г № 119-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 1997. — № 30. — Ст. 3591. 1.25. 1.26. О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации: Федерального закона РФ от 25.06.1993 г. № 5242-1 // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. — 1993.— №32. 1.27. 1.28. О статусе военнослужащих: Федеральный закон РФ от 27.05.1998 г. № 76-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 1998. — № 22. — Ст. 2331. 1.29. 1.30. О воинской обязанности и военной службе: Федеральный закон РФ от 28.03.1998 г № 53-ФЗ (с изм. от 21.07.1998 г.). // Собрание законодательства РФ. — 1998. — №13. — Ст. 1475; — №30. — Ст. 3613. 1.31. 1.32. О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «О статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации»: Федеральный закон РФ от 5.07.1999 г № 133-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 1999. —№28. — Ст. 3466. 1.33. 1.34. О почтовой связи: Федеральный закон РФ от 17.07.1999 г № 176-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 1999. — №29. — Ст. 3697. 1.35. 1.36. О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав 1.37.

181

человека и основных свобод: Федеральный закон РФ от 20.03.2001 г № 26-ФЗ // Российская газ. — 2001. — 23 марта. — С. 26.

1.29. О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации и другие законодательные акты Российской Федерации: Федеральный закон РФ от 9.05.2001 г № 25-ФЗ // Российская газ. — 2001. — 14 марта. — С. 7. 1.30. 1.31. О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации: Федеральный закон РФ от 31.05.2001 г №73-Ф3 // Российская газ. — 2001. — 5 июня. — С. 4. 1.32. 1.33. Проект УПК России, принятый во втором чтении Государственной Думой РФ, внесённый комитетом Государственной Думы по законодательству и судебно- правовой реформы. 2001 1.34. 1.35. Проект федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР // Российская юстиция. — 2001. — №3. — С. 10—15. 1.36. 1.37. Устав уголовного судопроизводства от 20.11. 1864г. // Судебная реформа. Т. 2. — М.: Юрид. лит., 1991. — 520 с. 1.38. 1.39. Положение о дипломатических и консульских представительствах на территории СССР от 23.05.1966 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. — 1966. — №22. — Ст. 387. 1.40. 1.41. По делу о проверке конституционности части пятой статьи 97 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В. В. Щелухина: Постановление Конституционного Суда РФ от 13.06.1996 г № 14-П // Вестник Конституционного Суда РФ. — 1996. — №4. — С. 2—10. 1.42. 1.43. По делу о проверке конституционности отдельных положений, ре- гулирующих полномочия суда по возбуждению уголовного дела, в связи с жалобой гражданки И. П. Смирновой и запросом Верховного Суда Российской Федерации: Постановление Конституционного Суда РФ от 14.01.2000 г. № 1-П // Законность. — 2000. — № 3. С. 52—59. 1.44.

182

1.37. По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В. И. Маслова: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2000 г. № 11-П // Собрание Законодательства РФ. — 2000. — № 27. — Ст. 2882. 1.38. 1.39. Перечень видов имущества граждан, на которые не может быть обращено взыскание по исполнительным документам // Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 1.08.1980 г / Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1.40. — 1980. — №32. —ст.987.

1.39. О судебной экспертизе по уголовным делам: Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 16.03.1971 г. № 1 // Бюллетень ВС СССР. — 1971. —№2. —С. 7. 1.40. 1.41. О некоторых вопросах, связанных с применением статей 23 и 25 Конституции РФ: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24. 12. 1993г. №13 // Сб. постановлений Пленума Верховного Суда СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. — М.: Спарк, 1995. — 599 с. 1.42. 1.43. О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.1994 г. № 6 «О выполнении судами постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.04.1993 г. № 3» (с изм. от 25.10.1996 г) // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. — М.: Спарк, 1999. — 560 с. 1.44. 1.45. О практике назначения судами уголовного наказания: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 11.06.1999 г. № 40 // Бюллетень ВС РФ. 1.46. — 1999.—№8. —С. 2.

1.43. Заключение эксперта, как и любое другое доказательство, не имеет заранее установленной силы и должно оцениваться в совокупности с иными доказательствами: Определение СК Верховного Суда РФ от 30.12.1997 г (ст.71 УПК РСФСР) // Бюллетень ВС РФ. 1998.

183

1.44. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14.02.2000 г. № 9 // Бюллетень Пленума Верховного Суда РФ. — 2000. — № 4.— С. 13. 1.45. 1.46. Об утверждении перечня сведений конфиденциального характера: Указ Президента РФ от 6.03.1997 г. № 188 // Собрание законодательства РФ. — 1997. — № 10.— Ст. 1127. 1.47. 1.48. О перечне сведений, которые не могут составлять коммерческую тайну: Постановление Правительства РСФСР от 5.12.1991 г. № 35 // Собрание актов Президента и Правительства РФ. — №1—2. — 1992. — Ст. 7. 1.49. 1.50. Инструкция органам дознания Вооруженных Сил и иных воинских формирований Российской Федерации, утв. Главным военным прокурором 1.08.1994 г. 1.51. 1.52. Об организации прокурорского надзора за предварительным следствием и дознанием: Приказ Генеральной прокуратуры РФ от 18.06.1997 г. № 31. 1.53. 1.54. Об усилении прокурорского надзора за соблюдением конституционных прав граждан в уголовном судопроизводстве: Приказ Генеральной прокуратуры РФ от 13.11.2000 г. № 141. 1.55. 1.56. Информационно-аналитический бюллетень №1 Главного следственного управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации. — М., 2000. — 80с. 1.57. 1.58. Обобщение практики прокурорского надзора за соблюдением кон- ституционных прав и свобод граждан в ходе предварительного следствия, доз- нания, оперативно-розыскной деятельности // Бюллетень прокурорско- следственной практики Управления по надзору за расследованием преступлений прокуратуры Волгоградской области. 2-й выпуск. — М, 2000. — 48 с. 1.59. 1.60. О результатах комплексной проверки организации работы прокуратуры Смоленской области по укреплению законности и правопорядка, борьбе с преступностью, исполнению приказов Генерального прокурора Российской Федерации по основным направлениям деятельности: Приказ Генеральной про- 1.61.

184

куратуры РФ от 29.02.2000 г. № 102-к.

1.53. Устав патрульно-постовой службы милиции общественной безопасности Российской Федерации: утв. Приказом Министра внутренних дел Российской Федерации от 18.01.1993 г. № 17. 1.54. 1.55. О мерах по реализации Закона Российской Федерации «О внесении изменений и дополнений в Кодекс РСФСР об административных правонарушениях, Уголовный кодекс РСФСР, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР: Приказ МВД РФ от 23.03.1993 г. № 130 (с изм. от 26.12.1994 г, 15.04.1996 г, 12.10.1999 г). 1.56. 1.57. О мерах по совершенствованию деятельности дежурной части органов внутренних дел: Приказ МВД РФ от 9.04.1993 г. № 170 (частично изм. приказами МВД РФ от 18.10.1996г. № 550, от 9.03.1994 г. № 79, от 25.02.1994 г. № 65, от 31.08.1996 г. № 487, от 14.05.1997 г. № 296, от 19.05.1997 г. № 300, от 26.12.1997 г. №848). 1.58. 1.59. Об объявлении Инструкции органам дознания Вооруженных Сил и иных воинских формирований Российской Федерации: Приказ МВД РФ от 10.04.1995 г. № 142. 1.60. 1.61. Правила внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел: утвержденные приказом МВД РФ от 26.12.1996 г. № 41 (согласованные с Генеральной прокуратурой РФ 3.03.1996 г, частично изм. приказом МВД РФ № 202 от 15.04.1996 г). 1.62. 1.63. Преступность и правонарушения (1993-1997): Статистический сборник. — М.: ГИЦ МВД России, 1998. — 184 с. 1.64. 1.65. Об утверждении наставления по работе дорожно-патрульной службы Государственной инспекции безопасности дорожного движения Министерства внутренних дел Российской Федерации» (с изм. от 21.06.1999 г): Приказ МВД РФ от 20.04.1999 г. № 297. 1.66. 1.67. Об объявлении решения коллегии МВД РФ от 21.01.2000 г. № 1 км: Приказ МВД России от 28.01.2000 г. № 86. 1.68. 1.69. Правила внутреннего распорядка следственного изолятора: Приказ 1.70.

185

Министра юстиции РФ от 15.05.2000 г. № 148.

1.62. Положение о правилах отбора проб на обнаружение алкоголя, наркотических средств, психотропных и других токсических веществ: Приказ Минздрава РФ от 5.10.1998 г. № 289.

  1. Монографии, учебники, учебные пособия.

2.1. Алексеев С. С. Общая теория права: Курс в 2-х т. — М.: Юрид. лит., 1981. Т. 1. —359 с.; —М.: Юрид. лит., 1982. Т. 2. — 359 с. 2.2. 2.3. Алексеев С. С. Общие теоретические проблемы системы советского права. — М.: Юрид. лит., 1961. — 188 с. 2.4. 2.5. Акинча Н. А. Подозреваемый и обвиняемый на предварительном следствии. — Саратов: Изд. Саратовского ун-та, 1964. — 214 с. 2.6. 2.7. Безлепкин Б. Т. Уголовный процесс России. / Курс лекций. — М.: Изд. Международный Ун-т. Бизнеса и Управления, 1998. — 320 с. 2.8. 2.9. Бекешко С. П. Уголовный процесс БССР: Учебник. — Минск, 1965. 2.10. 2.11. Бекешко С. П., Матвиенко Е. А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. — Минск: Вышэйш. Школа, 1969. — 128 с. 2.12. 2.13. Божьев В. П. Уголовно-процессуальные правоотношения. — М.: Юрид. лит., 1975. — 176 с. 2.14. 2.15. Божьев В. П., Павлов Н. Е. Вопросы общей части уголовного процесса. Учебное пособие. — М.,: Академия МВД СССР, 1986. — 80 с. 2.16. 2.17. Бойков А. Д. Этика профессиональной защиты по уголовным делам. М.: Юрид. лит., 1978. — 176 с. 2.18. 2.19. Будников В. Л. Обжалование действий и решений следователя: Учебное пособие. — Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1990. — 64 с. 2.20. 2.21. Булатов Б. Б. Эффективность мер пресечения, не связанных с содержанием под стражей. — Омск: ВШ МВД СССР, 1984. — 86 с. 2.22. 2.23. Быков В. М. Психологические аспекты взаимодействия следовател 2.24.

186

и органа дознания: Лекция. — Омск: Омская ВШМ, 1976. — 42 с.

2.13. Ведерников Н. Т. Изучение личности преступника в процессе расследования. — Томск: Изд. Томского ун-та, 1968. — 84 с. 2.14. 2.15. Ветрова Г. Н. Уголовно-процессуальная ответственность. — М.: Изд. «Наука», 1987. — 113 с. 2.16. 2.17. Гаврилов А. К., Ефимичев С. П., Михайлов В. А., Туленков П. М. Следственные действия по советскому уголовно-процессуальному праву: Учеб. пособие. — Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1975. — 112 с. 2.18. 2.19. Галкин И. С, Кочетков В. Г. Процессуальное положение подозреваемого. — М.: Юрид. лит., 1968. — 112 с. 2.20. 2.21. Гарантии прав лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве / Ред. коллегия: Давыдов П.Н. и др. — Свердловск: Свердловский юрид. ин-т, 1975. —168 с. 2.22. 2.23. Григорьев В. Н. Задержание подозреваемого органами внутренних дел. — Ташкент: ТВШ МВД СССР, 1989. — 120 с. 2.24. 2.25. Гуляев А. П. Следователь в уголовном процессе. — М.: Юрид. лит., 1981. — 192 с. 2.26. 2.27. Гуляев А. П., Данилюк С. А., Забарин С. Н. Задержание лиц, подозреваемых в совершении преступления: Учебное пособие — М.: ВНИИ МВД СССР, 1988. —44с. 2.28. 2.29. Гуткин И. М. Актуальные вопросы уголовно-процессуального задержания. — М.: Академия МВД СССР, 1980. — 89 с. 2.30. 2.31. Гуткин И. М. Дальнейшее развитие советского уголовно-процессуального законодательства. — М.: Академия МВД СССР, 1978. — 62 с. 2.32. 2.33. Даньшина Л. И. Меры пресечения при производстве по уголовному делу: Учебное пособие. — М.: УМЦ при ГУК МВД РФ, 1991. — 40 с. 2.34. 2.35. Даньшина Л. И., Чувилев А. А. и др. Применение органами расследования меры пресечения — заключение под стражу. — М.: Академия МВД СССР, 1975. — 89 с. 2.36. 2.37. Денежкин Б. А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. 2.38.

187

— Саратов, 1982. — 142 с.

2.26. Евграфов А. П., Данынина Л. И, Малиновки н СМ. Правовое положение лиц, содержащихся под стражей в порядке меры пресечения. — М.: ВНИИ МВД СССР, 1981. — 47 с. 2.27. 2.28. Еникеев 3. Д. Меры процессуального принуждения в системе средств обеспечения обвинения и защиты по уголовным делам. — Уфа: Изд. Башкирский ун-т, 1978. — 72 с. 2.29. 2.30. Еникеев М. И, Черных Э. А. Психология обыска и выемки. — М.: ВЮЗИ, 1986. —80 с. 2.31. 2.32. Железняк Н. С, Новосельцев С. П. Процессуальные возможности использования конфидентов как свидетелей по уголовному делу: Методические рекомендации для сотрудников криминальной милиции, дознавателей, следова- телей, работников суда и прокуратуры. — Красноярск: Сибирский юридический институт МВД России, 2000. — 22 с. 2.33. 2.34. Жогин Н. В., Фаткуллин Ф. Н. Возбуждение уголовного дела. — М., 1961. 2.35. 2.36. Зинатуллин 3. 3. Уголовно-процессуальное принуждение и его эф- фективность (Вопросы теории и практики). — Казань: Изд. Казанского ун-та, 1981. —136 с. 2.37. 2.38. Зинатуллин Т. 3. Этика адвоката-защитника. — Ижевск: ИзиУ Уд-ГУ, 1999. —99 с. 2.39. 2.40. Зинатуллин 3. 3., Зинатуллин Т. 3. Общие проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. — Ижевск: Изд. «Детектив-информ», 1997. — 114 с. 2.41. 2.42. Истина … И только истина! Пять бесед о судебно-правовой реформе. — М.: Юрид. лит., 1990. — 432 с. 2.43. 2.44. Кальницкий В. В. Следственные действия: Учебно-методическое пособие. — Омск: Омская академия МВД России, 2001. — 104 с. 2.45. 2.46. Карницкий Д. и Тривус Ю. Вопросы уголовно-судебной и следственной практики. — М.: Юрид. изд-во НКЮ РСФСР, 1927. — 112 с. 2.47.

188

2.37. Клюков Е. М. Мера процессуального принуждения. — Казань: Изд. Казанского ун-та, 1974. — 110 с. 2.38. 2.39. Коврига 3. Ф. Уголовно-процессуальное принуждение. — Воронеж: Изд. Воронежского ун-та, 1975. — 175 с. 2.40. 2.41. Кокорев Л. Д. Подсудимый в советском уголовном процессе. — Воронеж: Изд. Воронежского ун-та, 1973, — 271 с. 2.42. 2.43. Колосович С. А., Парий А. В. Правоваой статус подозреваемого и проблемы его совершенствования. — Волгоград, 1997. — 65 с. 2.44. 2.45. Корнуков В. М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. — Саратов: Изд. Саратовского ун-та, 1978. — 137 с. 2.46. 2.47. Корнуков В. М. Конституционные основы положения личности в уголовном судопроизводстве. — Саратов: Изд. Саратовского ун-та, 1987. — 179 с. 2.48. 2.49. Короткий Н. Н. Процессуальные гарантии неприкосновенности личности подозреваемого и обвиняемого в стадии предварительного расследования. — М.: ВНИИ МВД СССР, 1981. — 96 с. 2.50. 2.51. Криминалистика (актуальные проблемы): Учебное пособие. — М.: Академия МВД СССР, 1988. — 149 с. 2.52. 2.53. Кудин Ф. М. Принуждение в уголовном судопроизводстве. — Красноярск: Изд. Красноярского ун-та, 1985. — 135 с. 2.54. 2.55. Кулагин Н. И. Становление руководителя подразделения: Лекция. — Волгоград, 1995. — 72 с. 2.56. 2.57. Кулагин Н. И. Структура и функции управления в системе предварительного следствия: Учебное пособие. — Волгоград, 1994. — 76 с. 2.58. 2.59. Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. — М.: Изд. Московского ун-та, 1972. — 115 с. 2.60. 2.61. Ларин А. М. Презумпция невиновности. — М.: Наука, 1982. — 152 с. 2.62. 2.63. Ларин А. М. Расследование по уголовному делу, планирование, организация. — М.: Наука, 1970. — 224 с. 2.64.

189

2.51. Лившиц Ю. Д. Меры пресечения в советском уголовном процессе.

— М: Юрид. лит., 1964. — 138 с.

2.52. Лупинская П. А. Решения в уголовном судопроизводстве: их виды, содержание и формы. — М.: Юрид. лит., 1976. — 168 с. 2.53. 2.54. Малеин Н. С. Охрана прав личности советским законодательством. 2.55. — М.: Наука, 1985. — 165 с.

2.54. Манаев Ю. В. Законность и обоснованность процессуальных решений следователя. — Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1977. — 88 с. 2.55. 2.56. Михайлов В. А. Уголовно-процессуальные меры пресечения в су- допроизводстве Российской Федерации. — М.: Институт защиты предпринимателя, 1997. — 644 с. 2.57. 2.58. Михайлов В. А. Меры пресечения в российском уголовном процессе. — М.: Право и закон, 1996. — 304 с. 2.59. 2.60. Михеенко М. М. Уголовно-процессуальное право Англии, США и Франции. Ч. 2. —Киев, 1969. — 170 с. 2.61. 2.62. Назначение и производство криминалистических экспертиз. — М.: Юрид. лит., 1976. — 298 с. 2.63. 2.64. Никулин Е. С. Возмещение ущерба, причиненного правонарушением. — М.: Юрид. лит., 1983. — 160 с. 2.65. 2.66. Общественные и личные интересы в уголовном судопроизводстве / Под ред. Л. Д. Кокорева. —Воронеж: Изд. Воронежского ун-та, 1984. — 159 с. 2.67. 2.68. Обвинение и защита по уголовным делам: Учеб. пособие / Ф. Н. Фаткуллин, 3. 3. Зинатуллин, Я. С. Аврах. — Казань: Казанский ун-т, 1976. — 166 с. 2.69. 2.70. Ожегов С. И. Словарь русского языка. Изд. 18 — М., 1986. — 797 с. 2.71. 2.72. Очередин В. Т. Обеспечение законности при расследовании преступлений несовершеннолетних. — Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1990. — 84 с. 2.73. 2.74. Панько Н. К. Деятельность адвоката-защитника по обеспечению состязательности. — Воронеж: Воронежский государственный ун-т, 2000. — 146 с. 2.75.

190

2.65. Петрухин И. Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. — М: Наука, 1985. — 239 с. 2.66. 2.67. Петрухин И. Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. — М.: Наука, 1989. — 256 с. 2.68. 2.69. Петрухин И. Л. Личная жизнь: пределы вмешательства. — М.: Юрид. лит., 1989. — 192 с. 2.70. 2.71. Проблемы правового статуса в уголовном процессе / Ред. колл.: В. Я. Чеканов (отв. ред.) и др. — Саратов: Изд. Саратовского ун-та, 1981. — 196 с. 2.72. 2.73. Резник Г. М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. — М.: Всесоюз. ин-т по изучению причин и разраб. мер предупреждения преступности, 1977.— 118 с. 2.74. 2.75. Ростовщиков И. В. Права личности в России: их обеспечение и защита органами внутренних дел. — Волгоград: ВЮИ МВД России, 1997. — 192 с. 2.76. 2.77. Савгирова Н. М. Меры пресечения и иные меры процессуального принуждения. — М.: Изд. Московского ун-та, 1960. — 25 с. 2.78. 2.79. Сергеев А. И. Задержание лиц, подозреваемых в совершении преступления, по советскому уголовно-процессуальному закону. — Горький: ВШ МВД СССР, 1976. — 32 с. 2.80. 2.81. Сергеев А. И., Петуховский А. А. Задержание и допрос подозреваемого в деятельности органов внутренних дел. — М.: МССШМ МВД СССР, 1989. —55 с. 2.82. 2.83. Советский уголовный процесс. Учебник / Под ред. Н. А. Алексеева, В. 3. Лукашевича. — Л.: Изд. Ленинградского ун-та, 1989. — 472 с. 2.84. 2.85. Советский уголовный процесс. Учебник / Под ред. С. В. Бородина. — М.: Академия МВД СССР, 1982. — 579 с. 2.86. 2.87. Совершенствование уголовно-процессуального законодательства и охрана прав личности / Отв. ред. Ф. А. Лопушанский. — Киев: Наукова думка, 1983. —223 с. 2.88. 2.89. Стецовский Ю. И. Право на свободу и личную неприкосновен- 2.90.

191

ность: Нормы и действительность. — М.: Дею, 2000. — 720 с.

2.78. Стецовский Ю. И., Ларин А. М. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту. — М.: Наука, 1988. — 320 с. 2.79. 2.80. Строгович М. С. Право обвиняемого на защиту и презумпция невиновности. — М.: Наука, 1984. — 143 с. 2.81. 2.82. Теория доказательств в советском уголовном процессе. / Отв. ред. Н. В. Жогин. 2-е изд., испр. и доп. — М.: Юрид. лит., 1973. — 736 с. 2.83. 2.84. Томин В. Т. Острые углы уголовного судопроизводства. — М.: Юрид. лит., 1991. — 240 с. 2.85. 2.86. Уголовный процесс: Учебник для студентов юридических вузов и факультетов. / Под ред. К. Ф. Гуценко. — М., 1996. — 509 с. 2.87. 2.88. Уголовный процесс: Учебник / Под ред. И. Л. Петрухина. — М.: Проспект, 2001. — 520 с. 2.89. 2.90. Уголовный процесс. Учебник. / Отв. ред. В. С. Шадрин. — Волгоград, 2000. — 266 с. 2.91. 2.92. Уголовный процесс. Учебник / Под ред. В. П. Божьева. — М.: Спарк, 1998. — 591 с. 2.93. 2.94. Философский словарь / Под ред. М. М. Розенталя. 3-е изд. — М., 1975. —496 с. 2.95. 2.96. Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб.: Изд-во «Альфа», 1996. Т. 1. — 552 с; СПб.: Изд-во «Альфа», 1996. Т. 2. — 606 с. 2.97. 2.98. Франк Л. В. Задержание и арест подозреваемого в советском уголовном процессе. — Душанбе: Тадж. Гос. Ун-т, 1963. — 236 с. 2.99. 2.100. Шадрин В. С. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. — Волгоград: Волгоградский юридический институт МВД России, 1997. —220 с. 2.101. 2.102. Шейфер С. А. Следственные действия. Система и процессуальная форма. — М.: Юрид. лит., 1981. — 128 с. 2.103. 2.104. Шейфер С. А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе. — Саратов, 1986. — -ilOc 2.105.

192

2.92. Шматов М. А. Теория оперативно-розыскной деятельности в системе уголовно-правовых наук. — Волгоград: ВА МВД России, 2001. — 228 с. 2.93. 2.94. Чувилев А. А. Заключение под стражу в качестве меры пресечения. 2.95. — М.: МВШМ МВД СССР, 1989. — 48 с.

2.94. Чувилев А. А., Сергеев А. И., Даньшина Л. И. Применение органами расследования меры пресечения - заключение под стражу. — М.: Академия МВД СССР, 1975. — 90 с. 2.95. 2.96. Элькинд П. С. Сущность советского уголовно-процессуального права. — Л.: ЛГУ, 1963. — 156 с. 2.97. 2.98. Элькинд П. С. Толкование и применение норм уголовно-процессуального права. — М.: Юрид. лит., 1967. — 192 с. 2.99. 2.100. Элькинд П. С. Цели и средства их достижения в советском уголовно- процессуальном праве. — Л.: ЛГУ, 1976. — 143 с. 2.101. 2.102. Якуб М. Л. Процессуальная форма в советском уголовном процессе.— М.: Юрид. лит., 1981. — 144 с. 2.103. 3. Статьи и иные научные публикации.

3.1. Апарова Т. В. Ограничение уголовно-процессуальных гарантий по чрезвычайному законодательству в Англии // Проблемы совершенствования советского законодательства: Труды 15 / ВНИИ Министерства юстиции СССР.

— М., 1979. —С. 213—221.

3.2. Бажанов С. О мерах принуждения в уголовно-процессуальном за- конодательстве // Законность. — 1996. — №3. — С. 32—34. 3.3. 3.4. Балашов А. Действительно ли возбуждение уголовного дела - первичная стадия уголовного процесса? // Социалистическая законность. — 1989. 3.5. — №8. —С. 53—54.

3.4. Башкатов Л., Ветрова Г. О состязательности (К обсуждению проек тов УПК) // Российская юстиция. — 1995. — №1. — С. 19—20.

193

3.5. Безлепкин Б. Т. Проблемы уголовно-процессуального доказывания // Советское государство и право. — 1991. — №8. — С. 98—105. 3.6. 3.7. Бекетов О. И. Конституционное право граждан на неприкосновенность жилища и право милиции входить беспрепятственно в жилые и иные помещения и осматривать их // Правовая наука на рубеже XXI столетия: Сб. науч. тр. — Омск: Омская академия МВД России, 2000. — С. 242—248. 3.8. 3.9. Быков В., Макаров Н. О регламентации следственных действий // Российская юстиция. — 1998. — № 2. — С. 22—23. 3.10. 3.11. Глебов В. О совершенствовании уголовно-процессуальной регламентации освидетельствования // Укрепление законности предварительного расследования в условиях перестройки: Сб. науч. тр. — Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1990. —С. 132—141. 3.12. 3.13. Гранкин М. Залог как мера пресечения // Российская юстиция. — 1998. — №2. — С. 24. 3.14. 3.15. Гречишникова О. С. Новые основания появления подозреваемого в уголовном судопроизводстве // Сб. науч. тр. преподавателей, аспирантов, студентов юридических факультета. Вып. 1. — Волгоград: Изд-во ВФ МУПК, 2001. —С. 118- 128. 3.16.

3.12. Давлетов А., Подлесная И. С какого момента возникает право задержанного на защитника? // Российская юстиция. — 1998. — №11. — С. 26. 3.13. 3.14. Данилюк С, Виноградов С, Щерба С. Как прослушать телефонный разговор // Социалистическая законность. — 1991. — №2. — С. 32—33. 3.15. 3.16. Дежнев А. С. Отношения родства и свойства в уголовно-процессуальном институте задержания // Судебно-правовая реформа в России и современные проблемы выявления и расследования преступлений: Материалы научно- практической конференции. — Омск: Омская академия МВД России, 2000. —С. 126—129. 3.17. 3.18. Дроздов Г. В. Пределы допустимости применения предварительного заключения под стражу в досудебном производстве // Советское государство и право. — 1990. — №4. — С. 58—65. 3.19.

194

3.16. Ефимичев С. П., Хмылов Е. Ю. Уголовно-процессуальная форма и ее роль в обеспечении прав обвиняемого, арестованного, задержанного // Про блемы обеспечения прав личности в современных условиях: Тезисы докладов.

— Волгоград: ВСШ МВД РФ, 1992. — С. 143—147.

3.17. Жураускас А. И. Совершенствование института уголовно-процессуального задержания // Совершенствование правовой основы расследования преступлений органами внутренних дел: Сб. науч. тр. — М.: Академия МВД СССР, 1991. — С. 25—31. 3.18. 3.19. Зажицкий В. И. Связь оперативно-розыскной деятельности и уголовного процесса // Государство и право. — 1995. — №6. — С. 57—68. 3.20. 3.21. Зажицкий В. О допустимости доказательств // Российская юстиция. 3.22. — 1999. — №3. — С. 26—27.

3.20. Закатов А. А. О тактике освидетельствования несовершеннолетних // Расследование преступлений несовершеннолетних на современном этапе: Сб. науч. тр. — Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1986. — С. 83—86. 3.21. 3.22. Зинатуллин 3., Шагимуратов А. О защите прав и интересов обвиняемого // Советская юстиция. — 1988. — №4. — С. 22—23. 3.23. 3.24. Ивлиев Г. П. Основания и цели применения мер процессуального принуждения // Государство и право. — 1995. — №11. — С. 71—77. 3.25. 3.26. Коврига 3. Ф. Свобода личности и ответственность в уголовном су- допроизводстве // Правоведение. — 1987. — №5. — С. 60—64. 3.27. 3.28. Козусев А. Законность прослушивания телефонных и иных переговоров // Социалистическая законность. — 1993. — №2. — С. 9—11. 3.29. 3.30. Козырев Г. Документирование прослушивания звукозаписи телефонных и иных переговоров // Социалистическая законность. — 1993. — №4. 3.31. — С. 32—36.

3.26. Колоколов Н. Меры пресечения имущественного характера // Российская юстиция. — 1998. — №12. — С. 41—42. 3.27. 3.28. Комиссаров В., Гаврилов М., Иванов А. Обыск с извлечением компьютерной информации // Законность. — 1999. — №3. — С. 12—15. 3.29.

195

3.28. Кореневский Ю. Экспертиза запаховых следов в следственной и судебной практике // Российская юстиция. — 2000. — №8. — С. 29—31. 3.29. 3.30. Корнуков В. М. Процессуальное принуждение и его применение на предварительном следствии // Проблемы предварительного следствия: Сб. науч. тр. — Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1978. — Вып. 7. — С. 45. 3.31. 3.32. Корнуков В. М. Личность в уголовном судопроизводстве: проблема обязанностей // Советское государство и право. — 1988. —№7. — С. 81—87. 3.33. 3.34. Кудин Ф. М. (Свердловск) — Еникеев 3. Д. Применение мер пресечения по уголовным делам. // Правоведение. — 1990. — №1. — С. 112—113. 3.35. 3.36. Кудин Ф. М. Акты-решения о применении мер процессуального принуждения // Формы досудебного производства и их совершенствование: Сб. науч. тр. — Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1989. — С. 47—53. 3.37. 3.38. Кудин Ф. М. Условия и основания применения мер пресечения в советском уголовном процессе // Уголовно-процессуальные и криминалистические проблемы предварительного расследования и судебного разбирательства: Сб. науч. тр. — Свердловск, 1974. С. — 37. 3.39. 3.40. Лисицин Р. Что делать следователю, если защитник не явился на допрос // Российская юстиция. — 2000. — № 6. — С. 40—41. 3.41. 3.42. Маевский В. Юридические ошибки-«невидимки» // Законность. — 2001. — №7.— С. 6—10. 3.43. 3.44. Манаев Ю. В., Медведев О. В. Залог и поручительство в системе мер уголовно-процессуального обеспечения по законодательству России // Актуальные вопросы предварительного расследования: Межвуз. сб. науч. тр. — Волгоград: ВЮИ МВД России, 1997. —7 С. 115—122. 3.45. 3.46. Никандров В. И. Пределы действий акта возбуждения уголовного дела // Правоведение. — 1992. — №4. — С. 107—111. 3.47. 3.48. Николюк В. В. Развитие отечественной доктрины и законодательства о правосудии для несовершеннолетних // Правовая наука на рубеже XXI столетия: Сб.науч.тр. — Омск: Омская академия МВД России, 2000. — С. 135—165. 3.49.

196

3.39. Орзих М. Ф., Шишкин В. И. Реализация прав граждан на судебное обжалование действий должностных лиц органов дознания и предварительного следствия // Реализация норм государственного и административного права на предварительном следствии: Сб. науч. тр. — Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1987. — С. 74—80. 3.40. 3.41. Очередин В. Т. Личное поручительство и поручительство общественной организации как меры пресечения. // Процессуальные вопросы предварительного расследования на современном этапе: Сб. науч. тр. — Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1988. —С. 81—87. 3.42. 3.43. Очередин В. Т. Некоторые аспекты заключения под стражу несо- вершеннолетних обвиняемых. // Предварительное следствие в условиях правовой реформы: Сб. науч. тр. —Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1991. — С.73—79. 3.44. 3.45. Пашин С. Практика обжалования в суде арестов // Законность. — 3.46. 1994. — №7. — С. 38—42.

3.43. Петрухин И. Правовая защита личности при поисках доказательств по уголовным делам // Социалистическая законность. - 1989. — №12. — С. 7—9. 3.44. 3.45. Петрухин И. Сроки содержания обвиняемого под стражей // Советская юстиция.— 1988. — №4. — С. 14—15. 3.46. 3.47. Петрухин И. Л. Меры пресечения в дореволюционной России // Советское государство и право. — 1988. — №7. — С. 119. 3.48. 3.49. Петрухин И. Правовая защита личности при поисках доказательств по уголовным делам // Социалистическая законность. — 1989. — №12. — С. 7—9. 3.50. 3.51. По дольный Н. Признание подозреваемым по постановлению следователя // Российская юстиция. — 2000. — № 3. — С. 42. 3.52. 3.53. Руднев Вл. О судебном аресте // Российская юстиция. — 1995. — №5. —С. 43—44. 3.54. 3.55. Селезнев М. Арест - по решению суда // Российская юстиция. — 3.56. 1995. — №2. — С. 40—42.

197

3.50. Соколов А. Ф. Обоснование ареста // Проблемы повышения качества следствия в органах прокуратуры: Материалы научн.-метод. конф. 21-22 апреля 1994. — Саратов, 1994. — С. 59—60. 3.51. 3.52. Шадрин В. С. Усиление правовой защиты личности на предварительном следствии - важное направление правовой реформы // Предварительное следствие в условиях правовой реформы: Сб. науч. тр. — Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1991. — С. 12—21. 3.53. 3.54. Шадрин В. С. О значении процессуальной формы и формализме на предварительном следствии // Процессуальные вопросы предварительного рас- следования на современном этапе: Сб. науч. тр. — Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1988. —С. 25. 3.55. 3.56. Шейфер С. А. Принуждение в следственных действиях // Уголовно- процессуальное принуждение и ответственность в решении задач предварительного расследования: Сб. науч. тр. — Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1987. — С. 7—14. 3.57. 3.58. Халиулин А. Г. Обеспечение конституционного права обвиняемого на защиту на предварительном следствии // Вопросы уголовного процесса и криминалистики: Сб. науч. тр. — М.,1988. — С. 10—15. 3.59. 3.60. Чувилев А., Лобанов А. Судебный контроль за законностью и не- обоснованностью ареста и продления срока содержания под стражей // Советская юстиция. — 1993. — №6. — С. 21—22. 3.61. 4. Диссертации и авторефераты диссертаций.

4.1. Акинча Н. А. Процессуальное положение обвиняемого на предварительном следствии в советском уголовном процессе: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. — Саратов, 1964. — 20 с. 4.2. 4.3. Глебов В. Г. Проблема эффективности освидетельствования при расследовании уголовных дел: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. — Киев, 1989.— 20 с. 4.4.

198

4.3. Денежкин Б. А. Подозреваемый в советском уголовном процессе: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. — Саратов, 1975. —20 с. 4.4. 4.5. Замылин Е. И. Тактико-психологические основы обеспечения законности на предварительном следствии: Дис. … канд. юрид. наук. — Волгоград, 1996.— 201 с. 4.6. 4.7. Земскова А. В. Правовые проблемы использования результатов оперативно- розыскных мероприятий в уголовно-процессуальном доказывании; Автореф. дис. … канд. юрид. наук. — М., 1998. — 204 с. 4.8. 4.9. Зинатуллин 3. 3. Эффективность уголовно-процессуального принуждения: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. —Л., 1984. — 31с. 4.10. 4.11. Ивлиев Г. П. Основания применения мер процессуального принуждения: Автореф. дис. … кан. юрид. наук. — М., 1986. — 25 с. 4.12. 4.13. Кокорев Л. Д. Положение личности в советском уголовном судо- производстве: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. — Л., 1975. — 40 с. 4.14. 4.15. Колосович С. А. Правовой статус подозреваемого и проблемы его совершенствования: Дис. … канд. юрид. наук. — Волгоград, 1991. — 240 с. 4.16. 4.17. Корнуков В. М. Вопросы теории и практики применения мер про- цессуального принуждения в советском уголовном процессе: Автореф. дис. … кан. юрид. наук. — Саратов, 1970. — 15 с. 4.18. 4.19. Кудин Ф. М. Теоретические основы принуждения в советском уголовном судопроизводстве: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. — Киев, 1987. — 50 с. 4.20. 4.21. Лупинская П. А. Теоретические основы принятия решений в советском уголовном судопроизводстве: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. — М, 1973. —42 с. 4.22. 4.23. Медведева О. В. Залог и поручительство в системе мер уголовно- процессуального принуждения по законодательству Российской Федерации: Дис. … канд. юрид. наук. — Волгоград, 1998. — 219 с. 4.24. 4.25. Очередин В. Т. Применение мер пресечения на предварительном следствии по делам несовершеннолетних и их эффективность: Автореф. дис. … 4.26.

»

199

кан. юрид. наук. — М., 1983. — 22 с.

4.15. Р остов щиков И. В. Обесп ечени е и защит а прав и свобо д лично сти: вопро сы теори и и практ ики орган ов внутр енних дел: Автор еф. дис. … д-ра юрид. наук. — М., 1997. — 42 с. 4.16. 4.17. Ш адрин В. С. Обесп ечени е прав лично сти при рассл едова нии пре- ступл ений: Автор еф. дис. … д-ра юрид. наук. —М., 1997. — 39 с. 4.18. 4.19. Ш ейфер С. А. Метод ологи чески е и право вые пробл емы собир ания доказ ательс тв в советс ком уголо вном проце ссе: Автор еф. дис. … д-ра юрид. наук. — М., 1981. —41 с. 4.20.

200

Приложение 1

РЕЗУЛЬТАТЫ АНКЕТИРОВАНИЯ

сотрудников органов предварительного расследования

по проблемам обеспечения прав обвиняемого и подозреваемого

при применении процессуального принуждения

Количество от 212

опрошенных Вопросы (укажите нужный вариант ответа)

В абсолют- В процент-

ных цифрах ном отноше- нии 1. Ваша должность

1.1. следователь; 161 76 1.2. дознаватель; 32 15 1.3. начальник СО 19 9 2. Ваш возраст

2.1. от 20 до 30 лет; 167 78.8 2.2. от 30 до 40 лет; 32 15.1 2.3. свыше 40 лет 13 6.1 3. Ваше образование

3.1. высшее юридической; 102 48.1 3.2. среднее юридическое; 68 32.1 3.3. иное 42 19.8 4. Ваш стаж работы в должности:

4.1. менее 1 года; 7 3.3 4.2. от 1 года до 3 лет; 121 57.1 4.3. от 3 лет до 5 лет; 44 20.8 4.4. от 5 до 10 лет; 27 12.7 4.5. свыше 10 лет 13 6.1 5. Разделяете ли Вы предложение о том, что для опти-

мального обеспечения прав подозреваемого при его задер-

жании (ст. 122 УПК РСФСР) необходимо вынесение поста-

новления о производстве задержания и признания лица по-

дозреваемым?

5.1. да; 119 56.1 5.2. нет; 36 17 5.3. затрудняюсь ответить 57 26.9

20]

  1. Считаете ли Вы достаточным перечень прав, ука-

занных в ст. 46, 52 УПК для разъяснения их обвиняемому и

подозреваемому?

6.1.да; 184 86.8 6.2.нет; 28 13.2 7. Считаете ли Вы необходимым дополнить этот пере-

чень также обязанностями обвиняемого, подозреваемого?

7.1. да; 208 98.1 7.2. нет; 4 1.9 8. Считаете ли Вы необходимым вручать обвиняемому

и подозреваемому памятки с перечнем их прав и обязанно-

стей?

8.1. да, в полном объеме; 6 2.8 8.2. да, с перечнем только прав; 34 16 8.3. да, с перечнем только обязанностей; 30 14.2 8.4. нет 142 67 9. Как Вы считаете, в каком процессуальном акте сле-

дует предусмотреть разъяснение обвиняемому и подозре-

ваемому их прав и обязанностей?

9.1. в протоколе задержания; 129 61 9.2. в постановлении о предъявлении обвинения; 207 97.6 9.3. в протоколе первого допроса; 6 2.8 9.4. в специальном акте; 89 42 9.5. в каждом из перечисленных 23 10.8 10. С какого момента, на Ваш взгляд, задержанный

вправе пригласить защитника?

10.1. с момента фактического задержания; 37 17.4 10.2. перед составлением протокола задержания; 46 21.7 10.3. в ходе составления протокола задержания; 93 44 10.4. перед допросом; 13 6.1 10.5. в любой из названных моментов, исходя из тактических 23 10.8 соображений

  1. Считаете ли Вы практически значимыми для обес-

печения надлежащего поведения обвиняемого существую-

щие различия между такими мерами пресечения, как под-

писка о невыезде, личное поручительство, поручительство

общественного объединения?

11.1. да; 13 6 11.2. нет; 180 85 11.3. затрудняюсь ответить 19 9 12. Считаете ли Вы возможным в случаях, не терпящих

отлагательства, производство до возбуждения уголовного

дела таких следственных действий, как задержание, обыск,

выемка, освидетельствование, получение образцов для

сравнительного исследования?

12.1. да; 91 42.9 12.2. нет; 121 57.1

202

  1. Считает ли Вы возможным применение мер уголов-

но-процессуального принуждения только на основании

оперативно-розыскных данных?

13.1. да; 112 52.8 13.2. да, если они закреплены процессуально; 74 35 13.3. нет 26 12.2 14. Согласны ли Вы с предложением о производстве всех

следственных действий принудительного характера на ос-

новании судебного решения?

14.1. да; 15 7.1 14.2. нет; 197 92.9 15. Если да, то какие материалы уголовного дела в связи

с этим Вы считаете необходимым представить в суд?

15.1. материалы уголовного дела в полном объеме; 5 2.4 15.2. их копии; 16 7.5 15.3. отдельные материалы уголовного дела (или их копии) 191 90.1 по усмотрению следователя

  1. Приходилось ли Вам откладывать проведение след-

ственного или иного процессуального действия из-за неяв-

ки защитника?

16.1. да, часто; 66 31.1 16.2. да, иногда; 142 67 16.3. нет 4 1.9 17. Согласны ли Вы с предложением о наделении за-

щитника обязанностью являться по вызовам следователя

для осуществления защиты обвиняемого (подозреваемого)

при производстве следственного или иного процессуально-

го действия?

17.1. да; 212 100 17.2. нет

  1. Согласны ли Вы с предложением об участии защит-

ника при применении меры уголовно-процессуального

принуждения к любому участнику процесса?

18.1. да; 114 53.8 18.2. нет; 52 24.5 18.3. только в случаях, когда лицо ходатайствует об этом 46 21.7 19. Чем в большей степени Вы руководствуетесь при из-

брании мер пресечения?

19.1. тяжестью совершенного преступления; 49 23.1 19.2. личностью обвиняемого; 25 11.8 19.3. данными, свидетельствующим о том, что лицо собира- 23 10.8 ется скрыться, воспрепятствовать установлению истины по де- лу; 19.4. совокупностью перечисленного

178 84

203

  1. Считаете ли Вы, что при избрании меры пресечения

в отношении обвиняемого (подозреваемого) в качестве ос-

нований для этого следует учитывать:

20.1. только доказательства, имеющиеся в деле в любом слу чае;

20.2. только доказательства, если речь идет об аресте; 15 7.1

27 12.7 20.3. любую информацию, в том числе непроцессуального 91 43 характера;

20.4. совокупность любых перечисленных данных; 129 61 20.5. достаточно личных интуитивных впечатлений для при- 13 6.1 нятия решения.

  1. Согласны ли Вы с предложением о появлении новой

меры пресечения - домашний арест?

21.1. да; 87 41 21.2. нет; 125 59 22. Перед вынесением постановления о производстве су-

дебно-психиатрической, судебно-медицинской экспертиз

возникает ли у Вас необходимость посоветоваться с соот-

ветствующим специалистом по вопросу определения вида

экспертного исследования (стационарного или амбулатор-

ного)?

22.1. да; 21 9.9 22.2. да, в нетипичных ситуациях; 185 87.3 22.3. нет. 6 2.8

204

Приложение 2

Извлечение из обобщенных результатов анкетирования

уголовных дел в связи с проводимым исследованием проблем обеспечения прав обвиняемого и подозреваемого при применении процессуального принуждения1

Из 250

уголовных дел

В абсолют- В процент-

ных циф- ном отно-

рах шении Раздел 1. Общие данные

1.4. Участие защитника в деле:

1.4.1. Защитник не вступал в дело 80 32 1.4.2. Момент вступления в дело защитника:

1.4.2.1. задержание лица 29 17 1.4.2.2. применение меры пресечения до предъяв-

ления обвинения. 4 2 1.4.2.3. указание на лицо в постановлении о воз-

буждении уголовного дела. — — Раздел 2. Применение мер пресечения

  1. По уголовному делу применялись меры уголовно-

процессуального принуждения:

2.2. Меры пресечения:

2.2.1. подписка о невыезде 109 42 2.2.2. личное поручительство

2.2.3. поручительство общественного объединения

2.2.4. заключение под стражу 169 ?т 2.2.4.1. в том числе до предъявления обвинения 4 2 2.2.5. залог 15 6 2.2.6. наблюдение командования воинской части

2.2.7. отдача под присмотр У т 1 В период времени 1998-2001 г.г. в следственных подразделениях органов внутренних дел, а также в архивах суда Волгоградской, Воронежской, Ростовской, Саратовской областей, Краснодарского края и Республики Калмыкия изучено в общей сложности 250 уголовных дел, по которым привлекаемые лица признавались подозреваемыми и обвиняемыми.

205

Раздел 3. Применение следственных действий

Принудительного характера

3.1. выемка 40 16 3.2. обыск 95 38 3.3. задержание ПО 44 3.4. наложение ареста на имущество 18 7 3.5. контроль и запись переговоров

3.6. освидетельствование Т 0~.4 3.7. получение образцов для сравнительного иссле-

дования 17 7 Раздел 4. Применение иных мер уголовно-

процессуального принуждения:

4.1. отстранение обвиняемого от должности

4.2. помещение обвиняемого, подозреваемого в ме-

дицинское учреждение

4.3. привод II т 4.4. обязательство о явке и сообщение о перемене

места жительства 2 0.8 Раздел 7. Постановление о применении мер

уголовно-процессуального принуждения,

протокол задержания:

Указываются:

7.1. Фактические данные, послужившие основания-

ми для применения мер пресечения:

7.1.3. приводится только вывод о необходимости

применения мер пресечения 285 99.9 7.2. Подписка о невыезде:

7.2.3. отсутствует фабула дела 275 96 7.3. Обстоятельства, предусмотренные ст. 91 УПК:

7.3.1. упоминаются 285 99.9 7.5. Отмеченное в протоколе время задержания ли-

ца и время составления протокола:

7.5.1. совпадает 11 10 7.5.3. разница во времени не более 15 минут 35 31 Раздел 8. Жалобы, заявления и ходатайства

обвиняемого и подозреваемого

8.1. ходатайства о предоставлении защитника 201 68 8.2. жалобы на законность применения мер пресе-

чения 8 3 8.4. жалобы на законность применения следствен-

ных действий принудительного характера

8.5. жалобы на законность применения иных мер

принуждения — ——

?OJ?

«УТВЕРЖДАЮ»

Первый заместитель начальника Волгоградской

Акт

внедрения материалов диссертационного исследования

t Гречишннковой О. С. на тему «Обеспечение прав обвиняемого и подозреваемого при применении процессуального принуждения» в учебный процесс

ВА МВД России

Комиссия в составе, начальника кафедры предварительного расследования, кандидата юридических наук, полковника милиции Копылова И. А.., заместителя начальника кафедры предварительного расследования, кандидата юридических наук, подполковника милиции Глебова В. Г.,члена секции методического обеспечения учебного процесса, майора милиции Вологнной Е. В., составила настоящий акт в том, что материалы диссертационного исследования преподавателя кафедры предварительного расследования Гречишннковой О. С. в виде методических рекомендаций по о’беспеченню прав обвиняемого н подозреваемого при производстве контроля н записи переговоров, а также двух памяток используются в учебном процессе на кафедрах предварительное расследование, уголовный процесс при проведении занятий со слушателями и курсантами по учебным дисциплинам специализации: «Предварительное расследование в органах внутренних дел ч. 1 (при изучении тем № 10, 15), ч. 2 (при изучении тем № 31, 38, 40, 43, 51); «Дознание в органах внутренних дел» (при изучении тем № 9, 15); «Уголовный процесс» (при изучении тем № 8, 12,

13).

t

Начальник кафедры

предварительного расследования / ^^–^

ВА МВД России jCSs fJJrfAsr

полковник милиции s////S^y/^^/^/i^ Копылов И. А.

20^

Заместитель начальника кафедры уголовный процесс ВА МВД России подполковник милиции

Глебов В.Г.

Член секции методического обеспечения учебного процесса МС ВА МВД России майор милиции

Преподаватель кафедры

предварительного расследования

ВА МВД России

капитан милиции

« «//» сКГ.#><% 2001 г.

Вологина Е.В.

Гречишникова О.С.

2 0&

о внедрении в практическую деятельность

результатов диссертационного исследования г. Волгоград «03» сентября 2001 г.

Комиссия в составе: начальника 2 отдела следственной службы майора налоговой полиции Алыбина СВ., старшего следователя по особо важным делам 3 группы следственной службы подполковника налоговой полиции Торубарова СИ., следователя по особо важным делам 1 отдела следственной службы майора налоговой полиции Си зова А.А. настоящим актом удостоверяет, что результаты диссерта ционного исследования в виде методических рекомендаций для сле дователей по производству следственного действия — контроль и запись переговоров, а также «памяток» обвиняемому и подозревае мому, подготовленные адъюнктом кафедры предварительного рас- следования Волгоградской академии МВД России капитаном мили ции Гречишниковой О. С. разосланы в следственные подразделения УФСНП по Волгоградской области с указанием о практическом при менении, т.е. внедрено в практику их. Члены комиссии: 1- <5Р&^’? “

«Ji~JL» сентября 2001 г.

%_оъ

«Утверждаю»

Начальник Главного следственного управления ГУВД Волгоградской области цолковшцс-40е”^цил?^/ /^?

^ /^”fc^/^*^ С. А. Бородулин « у » сентября 2001 г.

“V,

АКТ

о внедрении в практическую деятельность результатов диссертационного исследования

г. Волгоград « » Сентября 2001 г.

Комиссия в составе: зам. начальника следственной части ГСУ при ГУВД подполковника юстиции Санина В.А., начальника отдела СЧ ГСУ при ГУВД подполковника юстиции Романенко В.А., начальника отдела СЧ ГСУ при ГУВД капитана юстиции Балеева А.И.

настоящим атом удостоверяет, что результаты диссертационного исследования в виде методических рекомендаций для следователей по производству следственного действия — контроль и запись переговоров, а также «памяток» обвиняемому и подозреваемому, подготовленные адъюнктом кафедры предварительного расследования Волгоградской академии МВД России капитаном милиции Гречишниковой О. С. разосланы в следственные подразделения ГУВД Волгоградской области с указанием о практическом применении и используются при проведении занятий в системе служебной подготовки сотрудников следственных аппаратов ГУВД, т.е. внедрено в практику деятельности Главно-

ГУВД Волгоградской области.

В.А.Санин

В.А.Романенко

А.И.Балеев

« » сентября 2001 г.