lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Афанасьев, Александр Анатольевич. - Гарантии прав лиц, нуждающихся в применении принудительных мер медицинского характера : Дис. ... канд. юрид. наук :. - Н. Новгород, 2001 214 с. РГБ ОД, 61:02-12/753-X

Posted in:

Оглавление:

Введение 3-14.

Глава I. Процессуальные гарантии производства по применению принудительных мер медицинского характера

  1. Понятие, сущность и содержание производства по применению принудительных мер медицинского характера …..15-33.
  2. Понятие и виды процессуальных гарантий в производстве
  3. по применению принудительных мер медицинского характера 34-46.

Глава 1L Механизм обеспечения процессуальных гарантий на начальном этапе производства по делу

  1. Процессуальные гарантии стадии возбуждения уголовного дела и начального этапа расследования по даришй категории дел 47-63.
  2. Гарантии прав обвиняемого при назначении и производстве судебно- психиатрической экспертизы 64-79.
  3. Проблемы процессуального статуса лиц, направляемых на стационарную судебно-психиатрическую экспертизу 80-100.
  4. Нравственно-юридические проблемы психиатрического
  5. лечения лиц, находящихся на стационарной судебно-психиатрической экспертизе 101-120.

IIL Механизм обеспечения процессуальных гарантий при приостановлении уголовного дела и окончании его расследованием в рамках производства по применению ПММХ

  1. Проблемы обеспечения процессуальных гарантий при приостановлении уголовного дела и окончании его расследованием .121-138.
  2. Участие защитника по делам лиц, страдаюоіих психическими расстройствами и нуждаюніихся н применении принудительных мер медицинского характера 139-156.
  3. Глава IV. Процессуальные гарантии производства по применению принудительных мер медицинского характера в суде 157-174.

Заключение 175-182.

Список использованной литературы 183-200.

Приложении 201-214.

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. В правовом государстве и обществе личность, ее права и свободы составляют главную социальную ценность, во имя гармоничного развития и расцвета которой функционируют государство и общество, их политические, экономические, правовые и иные государ- ственные и общественные институты.

Именно в данной связи действующая Конституция Российской Федерации впервые закрепила тезис о том, что защита прав, свобод и законных инте- ресов личности - одна из центральных и приоритетных задач, строящегося демократического государства и гражданского общества (ст. ст. 2, 17,18, 46, 52 Конституции РФ). Поэтому, и в рамках производства по применению принудительных мер медицинского характера (далее - ПММХ) уголовный процесс призван служить не только наиболее полной реализации целей и задач уголовного судопроизводства, изложенных в ст. 2 УПК РСФСР (далее - УПК)\ но и эффективному обеспечению целей функционирования правовой системы, закрепленіп>іх в ci, 2 Конституции России, обеспечению прав, свобод и законных интересов граждан.

По данным Минздрава РФ и Центра психического здоровья Российской Академии медицинских наук за 1999-2000 гг. в России свыше 2,5 млн. человек состоит на диспансерном психиатрическом учете и еще около 1,3 MJHI. человек на консультативном наблюдении врачей-психиатров. В том же ряду числится более чем 2,5 МЛІІ. алкоі^оликов и более 100 тыс. официально зарегистрированных наркоманов”. Судя по выступлениям средств массовой информации реально эти цифры занижены в несколько раз.

’ Полагаем, что и^ подооиого понимания цели и задач уголовного судопрои’іводства исходит и проект нового УПК 'Ф (сг. 6).

^ Подробнее об rnm см.: Лыкоа В. Душевнобольные: никто не застрахован от их на- ладеиия // Профессионіїл. - - Ж’ 1. - С. 36-38; Аргументы и факты. - 1995. - № 50 (791). - С. 16; Коллтков ИЛ. Сушносгь. ЦСІНІ И ВИДЫ иринуднтедьньгх мер медицинскоіо характера: Учебное пособие. - Сыктывкар: Сыктывкарск. ун-і-, 1999, - 96 С.; и др.

Следует отметить и то, что за последние годы число инвалидов вследст- вие психических расстройств возросло в Российской Федерации на 30% , а по данным органов внугренних дел число лиц, страдающих психическими расстройствами и совершивших обидественно опасные деяния, предусмотренные уголовным законом, только за последние 5 лет увеличилось более чем на

во%\

В данной связи, следует согласиться с В.В. Николюком и В.В. Каль- ницким о том, что применение ИММХ к лицам, страдающим психическим расстройством и соверишвшим общественно опасные деяния, в последнее время перестало быть исключительно юридической или медицинской проблематикой или частным делом того или иного государства”^.

Являясь членом мирового сообщества, Россия не может игнорировать тот факт, что ООМ и Комитет по правам человека, в частности, придают большое значение совершенствованию национального законодательства по вопросам психического здоровья граждан и его унификации в соответствии с международно-правовыми стандартами. Еще в 1991 году Генеральная Ассамблея ООН приняла Принципы защиты лиц, страдающих психическим заболеванием, и улучшения здравоохранения в области психиатрии (резолюция ГЛ ООН № 46/119 от 17.12.91 г.), іюрмативно закрепившие круг основных прав и гарантий лиц, нуждающихся в оказании психиатрической помощи, а также основополагающие начала указанной помощи. Выступая в качестве не- отъемлемой части nauiero нациоііального законодательства (ч. 4 ст. 15 Конституции), названные принципы свое дальнейшее продолжение и развитие получили в нормах Федерального закона РФ “О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании”(далее - закон “О психиатрической

См.: Иеот.чожныс меры по сокершеиствоианию психиатрической помощи (1995- 1997 годы). Федеральная целевая программа. /7 Рос. газета. -1995 г. - 4 мая. - С. 2.

’ См.: Иико.чюк В.В., Ка.іьницкий И.В. Уголовно-процессуальная деятельность по применению принудительных мер модицииског(і характера: Учебное иособне. - Омск: Вмсиїая школа милиции МВД СССР. - 1990. - С. 3.

помощи”)\ действующего с 1 января 1993 года на всей территории России, и положениях Федеральной целевой программы “Неотложные меры по совершенствованию психиатрнчесішй помощи (1995-1997 годы)”, принятой Правительством РФ в целях реализации норм названного Закона. Существенный вклад в правовое регулирование производства по применению ПММХ внес и Федеральный закон от 31 мая 200! г. № 73-ФЗ государственной судебно- зкспертной деягельносіи в Российской Федерации”^, более точно урегулировавший ряд достаточно дискуссионных моментов данного производства.

Принятие названных документов явилось ярким выражением сущест- венных изменений государственной политики в отношении лиц, страдающих психическими расстройствами, так как законодатель не только воспринял основные идеи указанных Принципов, но и расширил их содержание, стремясь сделать психиатрическую помопіь максимально гуманной, демократической и по возможности равной в правовом отношении с иными видами (обычной) медицинской помощи,

Годы применения Закона позволили оценить эффективность его инсти- тутов и норм и нроанаїи-тзировагь реа/пэное воздействие его правового регулирования на оказание психиатрической помощи гражданам и соблюдение их прав и свобод. Вместе с тем, перед органами предварительного следствия, прокуратурой, судом встали вопросы о том, как нормы названного Закона соотносятся с нормами отраслевого законодательства, регулирующими производство по применению ПММХ (ст.ст. 98-104 УК; гл. 33 УПК РСФСР), имеют они или нет приоритет перед данными нормами; каким конкретно кругом прав и гарантий названного Закона могут воспользоваться лица, совершившие обшественно опасные деяния и нуждающиеся в законном оказании психиатрической помощи.

’ См.: ВеО. Верх. Совета РФ. - И)92. - 33. - Ст. 1914. 4^1.: С^ РФ, - 2001 - №23,- С 1.2291.

В большинстве своем эти вопросы не нашли отражения в юридической литературе. Не ратьясисиы он и и в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 26 апреля 1984 года’, что создает трудности по устранению имею- ш,ихся в судебно-следс і венной практике недостатков и обеспечению правильного и единообразного применения :іакона по расследованию и судебному рассмотрению этой категории дел. Эти обстоятельства и учитывались, прежде всего, при подготовке работы.

Состояние научной разработанности проблемы. Вопросы, касающиеся нормативного регулирования или практического применения ПММХ, были скрупулезно исследованы в работах С.В. Бородина, В.М. Быкова, С.Е. Вицина, А.И. Галагана, Б.И. Дергая, B.C. Зеликсона, В.В. Кальницкого, JI.M. Кар- неевой, Н.Н. Ковтуна, П.А. Коі[мак-ова, Н.А. Комаровой, В.П. Котова, A.M. Ларина, А.В. Ленского, Ломовского В.Д., В.З. Лукашевича, Е.А. Матевосяна, ‘Г.А. Михайловой, Р.И. Михеева, В.В. Николюка, ATI Овчинниковой, В.П. Портнова, Б.А. Протчснко, В.В. Радаева, М.С. Строговича, Н.А. Сидоровой, Э.С. Тенчова, В.Т. Гомина, С.Я. Улицкого, B.C. Устинова, А.А. Хомовского, С.П. Щербы, П.С. Элькинд, Ю.К. Якимовича и ряда других авторов. Труды этих ученых послужили методологической и теоретической базой для дальнейших исследований комплексного и межотраслевого института производства по применению ПММХ. Поэтому, диссертант сознательно ограничил рамки исследования кругом лишь тех проблем и вопросов, которые не нашли своего должного разрешения в работах названных авторов, детально исследовавших основания, сущность и содержание производства по применению ПММХ с позиций материального или процессуального права.

Цель и задачи исследования. Целью предпринятого исследования является разработка единой концепции, теоретической и методологической базы

^ См.: Пост. Пленума Іісрхонного суда СХ’СР от 26 апреля 1984 г. № 4 “О судебной практике по применению, изменению и оімснс принудительных мер медицинского характера”. // Сб. пост. Пленума Верх. Суда СССР (1924-1986 гг.). - М.: “Известия”, 1987. - С. 830-836.

правового регулирования мроизводсгва no применению ПММХ, эффективно обеспечивающей гаран тии нрав личности и правосудия в подобном процессе.

Названная цель предопределила постановку и решение следующих задач:

  • анализ действуїоииїх источников нормативного регулирования данного производства; выявление их (возможных) противоречий или несогласованности по одному и тому же кругу вопросов; разработку и внесение предложений по совершенствованию и (или) оптимизации подобного регулирования;
  • исследование и раскрытие сущности, цели и содержания производства по применению ПММХ, оснований и условий его применения; выявление и исследование комплекса магсриальных и процессуальных гарантий прав лиц, нуждающихся в применении ПММХ, в подобном процессе и гарантий эффективности правосудия по данной категории дел;
  • анализ правового статуса основных участников этого процесса, исследование возможностей по реализации комплекса их прав и обязанностей в рамках производства ію применению ПММХ; вырработка мер по нормативному закреплению и практическому обеспечению комплекса процессуальных гарантий оптимизации данного производства;
  • выявление основных тенденций, форм и направлений прокурорского надзора и, возможного, судебного контроля за законностью и обоснованностью применения, изменения, отмены ПММХ;
  • изучение практики производства по применению ПММХ на досудебном и судебном этапах, а также практики применения этих мер в психиатрических учреждениях на предмет соблюдения (обеспечения) гарантий прав личности при оказании недобровольной психиатрической помощи; предложение комплекса мер по совершенствованию названной практики, приведении ее в соответствие с международно-правовыми стаіідартами и положениями Конституции РФ.
  • Объект исследования. Объектом предпринятого исследования являются правовые и фактические общественные отношения, сложившиеся в сфере правового регулирования и практического применения производства по применению пммх.

Предмет исследования охватывает собой;

1) понятие, суш,пость и содержание ПММХ, основания и цели их применения в материальном и уголовно-процессуальном праве России; 2) 3) процессуальное положение (статус) лиц, участвуюш,их в производстве по примене^гию пммх, и г^арантии обеспечения их прав и законных интересов в данном процессе; 4) 5) нормативное регулирование данііого производства на досудебном и судебном этапе в дейсі вуюпіем (и перспективном) материальном и уголовно- процессуальном законодательстве России; 6) 7) реальное состояние следственной, судебной, экспертной (отчасти, медицинской) практики по реализации норм и положений производства по применению ПММХ; оказанию недобровольной психиатрической помощи в рамках уголовного судопроизводства (гл. 33 УПК РСФСР); 8) 9) проблемы прокурорского надзора и судебного контроля за законностью и обоснованностью оказания недобровольной психиатрической помощи в рамках производства по применению ПММХ. 10) Основное внимание в работе уделено правовым гарантиям лиц, в отно- шении которых ведется производство по применению ПММХ, их правовой защищенности от неправомерных действий государственных органов и лиц, ведущих расследование, а также тех или иных действий или решений работников специализированных медицинских учреждений, оказывающих психиатрическую помощь.

Методология и методика исследования* Теоретическую и методоло- гическую базу исследования составляют современная теория права, материалистический метод познания сущности и явлений правовой и социальной действительности, в диалектическом единстве с общенаучными частными и специальными методами, необходимыми для познания предмета исследования. При подготовке рабоїч.і использованы методы формально-юридического анализа, социологический, ис горичсский, сравнительно-правовой, а также метод системного анализа.

Изучены работы УЧЄЕІЬІХ В области общей теории права, философии, уголовного и уголовно-процессуальноїх) права, судебной психиатрии и другая специальная литература. Проанализировано материальное и процессуальное законодательсіво России и (бывшего) Союза ССР, постановления Пленума Верховного Суда СССР и России, судебная практика по данному кругу вопросов, а также ведомственные нормативные акты, регулирующие производство по применению ПММХ.

Эмпирической базой исследования послужили обзоры практики при- менения ПММХ в судах обиден юрисдикции России, опубликованные в юридической печати статистические данные о преступности, результатах деятельности органов предварительноі’о расследования и судов об уровне заболеваемости психическими расстройствами и данные о їірактике применения ПММХ в порядке гл. 33 УПК РСФСР.

При исследовании данного круга проблем изучено 185 уголовных дел, но которым судами г. И. Новгорода в период с 1993 г, по 1999 г. был разре- шен вопрос о применении ПММХ, а также 110 материалов, по которым теми же судами в порядке ст.ст. 29-35 закона “О психиатрической помощи” было дано сої’ласие на оказание психиатрической помощи лицам, страдающим психическим расстройством. Ныло опрошено 87 следователей, 36 судей, 57 адвокатов, в соответствии со своими процессуальными полномочиями участвовавших в производстве по применению ПММХ.

в Нижегородском областном психиатрическом стационаре и Городском психиатрическом стационаре № I изучены медицинские документы, от- ражающие ход и рспльгагы ока’іания психиатрической помопіи названным лицам и соблюдение их прав и свобод.

В работе также исполі/юваньї материалы дискуссий в юридической, психиатрической науках, связанных как с производством по применению ПММХ, так и иными видами оказания психиатрической помощи.

Результаты исследования свидетельствуют о том, чго в ходе расследова- ния и судебного рассмотрения эюй категории дел допускается ряд нарушений, стесняющих права и свободы граждан. Ряд ошибок носит распространенный характер и допускается на протяжении ряда лет. В диссертации предпринята попытка описать суть и причины этих ошибок, с тем, чтобы оптимизировать деятельность opraifOB предварительного расследования и суда по их своевременному устранению (недогіуиіению).

Положения, выносимые на заніиту:

  1. Тезис о том, то наличие в маїериалах предварительной проверки (ст. 109 УПК РСФСР) фактических данных о психическом расстройстве лица, обоснованно заподозреніюго в совершении общественно опасного деяния, не является достаточным основанием для отказа в возбуждении уголовного дела, так как реальное психическое состояние данного лица (в момент совершения деяния) может и должно быть ус тановлено только заключением судебно- психиатрической экспергизы (п. 2 ст. 79 УПК РСФСР);
  2. Обоснование тезиса о юм, что пределы компетенции органа дознания по данной категории дел (после возбуждения уголовного дела) определяются исключительно положениями ст. 119 УПК РСФСР. Более того, в исключение из общего правила, орган дознания не вправе назначить и провести в рамках данной статьи стт^ионариую судебно- психиатрическую экспертизу в отношении обвиняемого, в силу особенностей процессуальной формы ее назначения и производства. По)гому, ее назначение должно быть отнесено к исключительной компетенции следователя;
  3. Теоретическое обоснование (в порядке de lege ferenda) положения о том, что в соответствии с п. 2 сг. 79 УііК и ст. 188 У11К РСФСР на стационарную судебно-психиатрическую экспертизу может быть направі[ен только обвиняемый (ст. 46 УИК РСФСР). Производство этой экспертизы в отношении подозреваемого (с г. 52 УПК РСФСР) может иметь место только в пределах 10- дневного, после чего должно обязательно последовать вынесение постановления о привлечении в качестве обвиняемого;
  4. Обоснование тезиса о том, что определение правильного психического состояния обвиняемого (в момент совершения деяния и производства следствия) и необходимости применения к нему ПММХ возможно только в рамках стационарной судебпо-мсихиатрической экспертизы. Поэтому, именно ее производство должно стать обязательным требованием уголовно- процессуального закона по данной категории дел;
  5. Аргументапия вывода о том, что в соответствии с нормами закона “О психиатрической помопди’’ добровольное согласие обвиняемых на их психиатрическое лечение в рамках назначенной экспертизы не может считаться достаточным основанием (гарантией) для законного применения такого лечения, что требует вкліочения в эту область уголовно-процессуальных отношений процедур судебіюго контроля, как эффективной гарантии законности и обоснованности применения этих мер;
  6. Вывод о том, ч го судебного контроля требует и процедура разрешения вопроса о возможности дальнейшего содержания и лечения лица в психиатрическом стационаре (где поводидась экспертиза), которое по заключению врачей-психиагров нуждается в применении ПММХ, но следствие, в отношении которого етце не окончено;
  7. Нормативное определение действительного процессуального статуса защитника, призванного к защите прав и законных интересов лица, нуждающегося в применении ПММХ и момента его обязательного допуска в дело;
  8. Определение комплекса необходимых процессуальных и материальных условий (іаран’іий) для законного и обоснованного приостановления производства по делу ввиду времеппого психического расстройства, обвиняемого по основаниям п. 2 ст. ] 95 УІІК РСФСР;
  9. Особенности процессуальной формы судебного рассмотрения дел о необходимости применении ПММХ, их отмене или изменению.
  10. Новизна исследования. В диссертации впервые (после принятия новой Конституции РФ и Закона РФ “О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании”) в отечественной юридической науке предпринят комплексный анализ производства по применению ПММХ с позиций обеспечения материальных и процессуальных гарантий прав личности и правосудия в подобном процессе.

в результате предпринятого исследования проанализированы и впервые вынесены для широкого обсуждения, либо решены следующие проблемные вопросы производства по применению ПММХ:

  • определение действительного правового положения лиц, в отношении которых решается вопрос о применении ПММХ на досудебном и судебном этапе уголовного судопроизводства и в процессе производства по отмене (изменению) названных мер;
  • правовое положение лиц, представляющих на предварительном следствии и в суде, законные интересы лица, нуждающегося в применении психиатрической помощи в порядке гл. 33 УПК РСФСР;
  • пределы возможной компетенции органа дознаїшя по возбуждению уголовного дела и производству неотложных следственных действий в отношении лиц, страдающих психическими расстройствами, включая решение о возможности назначения стационарной судебно- психиатрической экспертизы;
  • проблемные вопросы назначения и производства стационарной судебно-психиатрической экспертизы по определению психического состояния обвиняемого (подозреваемого) и решения вопроса о необходимости применения к нему ПММХ;
  • проблемы :?аконного оказания недобровольной психиатрической помощи (в т.ч., и психиатрического лечения) обвиняемых во время производства названной экспертизы и по ее окончании, а также обеспечения процессуальных гарантий законности и обоснованности ее оказания;
  • особенности процессуальной формы судебного рассмоірения дел по применению ПММХ и меры по ее оптимизации, в т. ч. и определение, в каком составе суда может (и должно) бьггь рассмотрено данное дело.
  • Теоретическая и практическая значимость исследования состоит в том, чго результаты, проведенного нами исследования, отчасти, углубляют теоретические представления о правовом регулировании и практической реализации мер по применению ПММХ.

В работе сформулирован ряд принципиальных предложений по оптими- зации действующего уголовно-процессуального законодательства, в части касающейся процедуры предіїарительного следствия и судебного рассмотрения дел названной категории, раскрыта система процессуальных гарантий, обес- печиваюпіих права и законные ингерссы личности в рамках данного производства, раскрыты противоречия в нормативном регулировании ряда процедур этого производства в нормах действующего УК РФ, УПК и иного федерального законодательства.

Апробация и внедрение результатов диссертационного исследования осуществлена диссеріантом посредством участия в научных и научно- практических конференциях и семинарах. Результаты исследования внедрены в практическую деятельность Следственного управления ГУВД Нижегородской области и в практику судов общей юрисдикции Нижегородской области, а также в учебный процесс кафедры уголовного процесса Нижегородской академии МВД России.

Апробация результатов осуществлена посредством публикации 4 научных статей и учебно-методических К4атериалов по теме исследования.

Структура диссертации. Структура диссертации обусловлена целью исследования и вытекающими из не] о задачами. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключении, списка использованной литературы и приложений, отражающих эмпирические результаты исследования.

І. Процессуальные гаранти производства по применению принудительных мер медицинского характера

  1. Понятие, сущность и содержание производства по применению принудительных мер медицинского характера

Совокупность норм, регламентирующих производство по применению ПММХ в уголовном процессе России, представляет собой сложный институт ма- гериального и уголовно-процессуальної о права\ нуждающийся в комплексном осмыслении, анализе и закоііодательном совершенствовании. Истоки данного института, его основополагающие катеї ории в нормах материального права.

Так, в силу ст. 21 УК РФ (далее - УК) не /юдлежит уголовной ответствен- ности лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости, го есть не могло осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие хрстинеско.’о психическосЮ расстройства, временного психического расстройства, слабоумия или иного болствнного состояния^ либо которое заболело подобным расстройством во время предварительного следствия или судебного разбирательства дела”.

’ Генезис развития этого института п геории материального права см., напр.: Российское уголовное право. Общая часть: Учсбііик. - М.; Изд-во “Спарк”, 1997. - С. 401-402.

” Подробнее о понятии и при інаках псвмепяемости см., напр.: Богомяков Ю.С. Проблемы невменяемости в советском уголовном праве (понятие вменяемости). - Уфа, 1978. - С. ЪА\Леы~ киїісі И.С. Личносіь преступника, уіоловніім огиетсгвенность. - Л., 1968. - С. 46; Рибаев В В. Расследование преступлений, совершенных .чинами с психическими недосгатками: Учебное пособие. - Волгоград: ВСШ МВД СССР. 1987. - С. - 4-12, 13-19; С. Шахриманьян КК. Певме- няемосгь но советскому праву // Аиіореф. дис… канд. юрид. наук. - Л., 1962. - С. 11; и др.

На основании ст. ст. 21-22, 97-104 УК РФ и гл. 33 УПК РСФСР к этим лицам (по решению суда) могут быть назначены ПММХ. Закон предусмотрел та- кую возможность, и в уголовном процессе России производство по применению ПММХ регулируется как совокупїіостью норм, закрепленных в главе 33 УПК, так и целым рядом норм других разделов н глав Уголовно- процессуального кодекса. Этот вывод вытекает из положений ч, 2 ст. 403 УПК РСФСР, указывающих на то, что порядок, в соответствии с которым осуществляется названное судопроизводство, определяется как “общими правилами настоящего Кодекса”, так и “нижеследующими статьями” (ст. ст. 403-413 УПК РСФСР).

Ранее уже отмечалось, что, исследуя совокупность норм уголовного и уго- ловно-процессуального законодательства, посвященную нормативному регулированию данного института, следует иметь в виду и нормы Закона РФ “О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании”, действующего с 1 января 1993 года на всей территории РФ^, нормы Федерального закона РФ от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ “О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации’”’, а также нормы уголовно-исполнительного законодательства, определяюпіие порядок и процедуры исполнения ПММХ, назначенной по определению суда.

Только комплексный анаініз названных нормативных актов позволит дос- таточіїо полно, всесторонне и объективно исследовать весь круг проблем и вопросов, связанных с законодательным регулированием производства по приме-

^ О том, что ‘лакопиос и обоснованное применение ПММХ требует учета норм закона ‘‘О психиатрической помоинГ’ и норм УИК РФ ука:іьівает ряд авторов. См., напр.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Фелерацни. / Под. обиЕ. ред. Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева. - М.: И:нл.-во: ИПФРЛ - М-ПОРМЛ, 1996. - С. 199-222; Колмаков П.А. Сущность цели и виды принудительных мер мсдининского характера. - 96 С.; Уголовное право России. Общая часть: Учебник / Под, ред. Л. И. Рарога. - М.. 1998. - С. - 306-314; Уголовное право России. Общая часть; Учебник / Отв. рсл. Б. В. Здравомыслов. - М., Юристъ, 1996. - С. 495-502; и др.

См.: ФЗ РФ от 31,05.2001 i . Л’у 73”ф3 “О государственной еудебно-зкснертиой деятельности в Российской Федерации’^ // Сі РФ. - 200[. - № 23. - Ст. 2291, нению ПММХ и практическим обеспечением прав, свобод и законных интересов граждан, по оказанию им :^аконпой, гуманной и обоснованной психиатрической помощи на досудебном и судебном этапе производства по уголовному делу, а также в рамках назначенной судом ПММХ.

Сказанное тем более существенно, что в недалеком прошлом реальное применеініе ПММХ, огмечает А.В. Наумов и ряд других авторов, представляло собой настоящий позор советской психиатрии, справедливо осуждавшейся международным сообществом^ Диагноз психической болезни и помещение здорового чeJЮвeкa в психиатрическое учреждение были весьма распространенными способами расправы с инакомыслящими. В случае действительной к тому необходимости властям незачем было доказывать наличие таких, например, составов преступлений, как антіїсоветская агитация и пропаганда (ст. 70 УК РСФСР), так как когда для этого не находилось необходимых доказательств, неугодное лицо просто помещалось (нередко, без решения суда) в психиатрическую больницу, и фактически это было настоящим лишением свободы.

Ярким примером этой карательно-психиатрической практики, отмечает А.В. Наумов, является, например, расправа с известным правозащитником гене- ралом П.Г. Григоренко, великим ученым и гуманистом Л.Д. Сахаровым и целым рядом других граждан России, ire угодных режиму^’. Поэтому по действующему процессуальному законодательству России ПММХ - применяются исключительно по назначению суда^. Они не являются мерами уголовного наказания. От по-

Именно в данной спя^и Ассоциация психиатров СССР была исключена из Всемирной психиатрической ассоциации и восстановлена только в 1989 году. Подробнее об этом см.: Пра~ ш) и психиатрия: Сб, сгагсй / Под ред. С.В. Бородина. - М., 1991. - С.12, 21-24.

^ См.: Наумов Л.В. Российское уголовное право: Общая часть. Курс лекций. - М., 1996. - С, 498-499.

^ Эта же идея нронслеиа и в нормах проекта нового УПК РФ (ст. 29). Вочможное применение мер психиатрической помощи на основании добровольного согласия лица, нуждающегося в такой помощи, цока ис анализируется нами, поскольку является лишь исключением из следнего, назначаемого исключительно по приговору суда, эти меры отличаются по цели и субъектам их применения, характеру и сущности применяемого при- нуждения, срокам и процедурам реализации и уголовно-правовым последствиям их применения^

Общими основаниііми^ (условиями)^^ для применения той или иной ПММХ (п.п. “а” - “г” ч. I ст. 97 РФ УК) для каждой из названных в (материальном и процессуальном) законе групп является:

а) обязательное наличие у jnma психического расстройства (ст. ст. 21-22 УК РФ) либо такого, неразрывно связанного с психическим расстройством, заболевания, как хронический алкоголизм или наркомания”;

общего правила. Более подробно возможные негативные последствия такого порядка рассмотрены нами в параграфе 3 и 4 главы второй наст, работы.

^ Подробнее по этому поводу см., напр.: Овчииникова Л.77. Сущность и назначение припу- дительпых мер медицинского характера. - М., 1077. - С. 8-14; Протчспко П.Л. Принудительные меры медицинског о харак/ера- - М., 1976. - 3-1 1; Ко/шакое П. А. Указ. раб. - С, 5-12; Уголов- }«}е право России. Обищя часіь: Учебник. / (Зги, ред. И.Я. Козаченко, З.Л. Незнамова. - С, 492- 494; и др.

Полагаем, что методологически правильно указывать все же основания, а не условия применения ПММХ, так как основания - это то ли основании чего применяется названная мера; условие - определяет ігишь пределы допустимости ее применения. Поэтому, анализируя норму ч. 1 ст. 97 УК РФ, правильно, выделяюг основания для иримсления ПММХ ряд авторов. См.; Российское уі олоиное право. Общая часі ь: Учебник / Под. ред. В. П. Кудрявцева, А. В. Наумова. - С. 408; Уголовное право России. Обншя часть: Учебник / Отв, ред. Б. В. Здравомыслов, - С. 494-495; и др.

Вместе с тем, отдельные авторы вьщеляют псе же не остювания, а условия или признаки (И. А. Громов) применения ПММХ в рамках гл. 33 УПК РСФСР, что трудно признать обоснованным, хотя, судя по их содержанию, они полностью совпадают. См., напр.: Уроловное право. Общая часгь: Учебник. / Пол. ред. И.Я. Козаченко, З.Л. Не:^намова. - С. 499-500; Уголовное право России, Общая часть. / Под ред. А.И. Рарога. - С. 308; Громов И.А. Уголовный процесс России: Учебное пособие - М.: Юристъ, 199Н. - С. 512.

” Особенности производства, связанные с наличием у обвиняемого такого заболевания, как хронический алкоголизм или наркомания не рассмаїриваются нами, поскольку, на наш взгляд, не являются собственно психическим расстройством, требующим особых пропедур, предусмотренных гл. 33 УПК. Ііраволіерїюсл. этою вывода подтверждается и позипией законодателя, изложенной в ст. 433 проекта новою УПК РФ. С^огласно данной нормы: “Правила настоящей главы не распрое граїїнші сн па лип, нуждающихся в лечении от алкоголизма и наркомании, а также лиц, нуждающихся н лечении психических расстройств, не исключаюищх их вменяемости, предусмотренных частью второй статьи 99 Уголовного кодекса Российской

б) совершение данным лицом общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом’’;

в) наличие достаточных данных (доказательств; ст. 69 УПК РСФСР), свидетельствующих о возможности причинения этим лицом, в связи с наличием у него психического расстройства, существенного вреда себе, другим лицам либо иным, охраняемым законом интересам (ч. 2 ст. 97 УК РФ)’\

Единство этих составляющих и образует надлежащее основание для при- менения судом ПММХ в рамках уголовного судопроизводства^

Вместе с тем, суду при назначении той или иной ПММХ следует исходить не только из реального (Имек>идеГ0СЯ) психического состояния ІИіЦа Б момент рассмотрения дела судом, возможно характеризующегося временным улучшением, но и из объективгюй оценки всего характера и течения, имеющегося расстройства, тенденций его развития, рекомендаций судебно-психиатрической экспертной комиссии, проводившей (по назначению следователя) судебно- психиатрическую экспертизу, так как современная психиатрия располагает достаточными исходными данными не только для объективной оценки, имеющегося психического расстройства, ІІО И прогнозирования возможных тенденций его развития в известных времеїпіьіх рамках’^.

Поэтому, если по заключению названной комиссии лица, указанные в ч. 1 ст. 97 УК РФ, не представляют существенной опасности для общества или себя,

Федерации, В этом случае iiprtu) днтельные меры медицинского характера применяются при постановлении приговора и исполняются в порядке, установленном Уголовно-исполнительным кодексом Российской Федерации”.

Это же оспоиаіпте иаіило свое отражение и в ч. 1 ст. 433 проекта нового УПК РФ.

С^м.: Комліситаріш к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР f Отв. ред. В.И. Рад- чснко; под ред. B.’l’. Гомиііа. - 4-е изд. перераб. и доп. - М.: “Юрайт”, 2000. - С. 641.

См.: Уро.ювиое право. Общая масть. Учебник. / Отв. ред. И.Я. Козаченко. З.А. Незнамо- ва.-М., 1999.- С. 493.

Подобного же мнения ирндерживаюгся К.Ф. Гупснко и Л.Т. Ульянова. См.: Уголовный процесс; Учебник Под ред. К.Ф. Гуцепко. - М, 1998. - С. 487-488; Колмаков П.А. Указ. соч. - С. 12-28: и др.

НО нуждаются в лечении, суд не вправе назначить им ПММХ, вне зависимости от характера и тяжести совериіенного общественно опасного деяния и диагноза болезни. Уголовное дело в отношении названных лиц прекращается (п. 2 ст. 5 УПК РСФСР), и суд сообщает о них органам здравоохранения по месту жительства для возможного принятия необходимых лечебных и реабилитационных мер в соответствии с нормами закона “О психиатрической помощи”’^.

Целями применения ПММХ, как известно, являются излечение лиц, ука- занных в ч. 1 ст. 97 УК РФ, или существенное улучшение их психического состояния, а также предупреждение совершения ими новых деяний, предусмотренных статьями Особенной УК. Эти цели впервые достаточно точно и ясно сформулированы лишь в новом УК РФ, Подобное их закрепление предельно важно, поскольку: а) отражает социальную направленность применения названных мер; б) исключает субъективный момент правоприменителей в этом вопросе; в) оптимизирует в едином направлении деятельность всех органов, ведомств и служб (экспертных, следственных, судебных, лечебных, уголовно-исполнительных и т. п.), так или иначе заинтересоваїніьіх в применеініи, назначении, исполнении, прекращении названных мер.

В качесіве 0Д1ЮЙ из целей применения ПММХ выступает также социаль- ная реабилитация указанных лиц. В отношении лиц, которые признаны, ограничено вменяемыми, но нуждающимися в ИММХ, либо страдаюп^ими алкоголиз-

Эта позиция паигла свое отражение и в нормах проекта нового УПК РФ. В соответствии с ч. 4 ст. 443 УПК РФ: “При прекращении уголовного дела но основаниям, указанным в частях второй и третьей настояіцей с іаіьи, копия ііостяііовления суда в течение 5 суток направляется в органы вдравоохранспня для рснісїпія вопроса о лечении HJHI направлении в спеииаличиро- ванное медицинское учреждение лица, нуждающегося в психиатрической помощи’’.

MOM или наркоманией, целью применения названных мер, является также исправление и перевоспитание осужденных^^.

Под выздоровлением в медицинской практике обычно понимается полное исчезновение болечненньїх проявлений психического расстройства. При этом надо иметь в виду, что при заболеваниях, имеюи;их тенденции к систематическому обострению, приступообразное или периодическое течение, исчезновение болезненных проявлений по миновании очередного приступа, фазы или обострения еще не свидетельствует о [юлном выздоровлении лица, поскольку после ремиссии или так называемого ‘‘свеглого промежутка” болезнь может проявиться снова, новым приступом или обосгренисм. Следовательно, о выздоровлении больного можно говорить только тогда, коіда у комиссии врачей-психиатров (и суда) ес ть твердая уверенность в том, что дос таточно длительный период (от 3-х до 5 лет) не следует ожидать проявления (повторения) опасных болезненных

1S

проявлений При наступлении выздоровления лицо признается полностью психически здоровым и не нуждающимся более в психиатрической помощи.

Если же в результате лечеьіия у лица исчезают не все» а, например, лишь наиболее тяжелые, стойкие или систематически обостряющиеся болезненные проявления, это свидетельствует не о выздоровлении, а о значительном улучшении психического состояния данного лица. В зависимости от степени и характера, оставшихся проявлений, можно либо решать вопрос о прекращении назначенной ПММХ, либо об адекватном ее изменении.

Названные цели (задачи) применения ПММХ, как правило, диалектически взаимосвязаны между собой и, потому, требуют комплексного применения ле-

См. подробнее: y.nnjKuif С.Я. Принудительные мері^і медицинского характера. - Владивосток, 1973. - С. 4-6; Городцов В.И. Юридическая ирпрода принудительных мер медицинского характера // Уголовно- праповые средства борьбы с нрссгутюстыо. - Омск, 1983, - С\ 38-39.

См.; Ком.иеитарии к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под. общ. ред. Ю.И, Скуратова и В.М. Лебедева. - С. 199-222; Ко:імаков ПЛ. Уїсаі. соч. - С. 5-12 и след.

чебных и лечебно-реабилитационных мер (медикаментозных, психотерапии, трудотерапии, социально-реабилитационных и т. п.) к указанным лицам.

Конечно, при применении ПММХ следует стремиться именно к полному излечению лиц, страдающих психическими расстройствами. Однако сущест- вующие методы и средства лечения пока ЇЇС всегда позволяют достичь указанной цели. Нередко, причиной юму и гяжесі ь хронических психических расстройств, которыми страдают указанные лица.

Поэтому, законодатезн>, справедливо, не выдает желаемое за действитель- ное и в качестве одной из целей, к достижению которой должны стремиться органы и лица, оказывающие психиатрическую помощь, указывает не только “излечение” названных лиц, но и такое “улучшение” их психического состояния, которое позволяет ставит1> вопрос об отмене или изменении вида ПММХ. Отсюда^ “излечение” - следует рассматривать как своего рода “программу максимум”,

применения названных мер, а улучшение психического состояния - в качестве “программы минимум”’’’’.

Предупреждение совершения новых общественно опасных деяний со сто- роны названных лиц также может рассматриваться, как в качестве относительно самостоятельной цели применения ПММХ, так и в качестве составляющей (дополняющей) двух других указанных целей.

Статья 99 УК дает исчсрпьіваюіций перечень ПММХ, которые могут быть применены по определению суда к лицам^ указанным в ч. 1 ст. 97 УК РФ. По сравнению с ранее действовавшим уго.іювньїм законодательством, в новом УК прослеживается тенденция на дальнейшую дифференциацию, как видов ПММХ, так и категорий лиц, к которым они могут быть применены. В этой части нормы

’’’ См.: Колмсп-:ов П. А- Указ. раб. - С. 5-36; Коммєлтаріш к Уголопному кодексу Российской Федерации. Под. обш. ред. Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева. - С. 204; и др.

НОВОГО УК в определенной мере согласованы, как с законом “О психиатрической помощи”, так и иным федеральньгм законодательством о здравоохранении.

Гак, впервые в качестве ПММХ в УК РФ названа мера, не связанная с при- нудительным помещением лица, сградающего психическим расстройством, в психиатрический стационар - амбулаторное принудительное наблюдение и лечение у психиатра. Сущность пачванной меры заключается в том, что лицо, к которому она применяется, направляется по определению суда (ст. 410 УПК) под постоянное наблюдение медицинского учреждения (районного врача-психиатра, в психоневрологический диспансер, психоневрологический кабинет и т. п.), осу- [цествляющего амбулаторную психиатрическую помощь по месту жительства этого лица.

Реализация этой меры предполагает систематическую и добровольную явку лица, страдающего психическим расстройством, в означенное медицинское учреждение и скрупулезное выполнение всего комплекса, предписанных ему медико-социальных и реабилитационных мер. Отказ в их выполнении влечет негативные последствия для данного лица, так как по смыслу нормы закона названные меры изначалыю носят принудительный, право ограничивающий характер (обусловленный фактом совершения общественно опасного деяния), и их реализация обеспечивается принудительной силой государства (его репрессивных органов)”^’.

В данной связи определение суда о необходимости применения данной ПММХ (ст. 410 УПК) направляется как медицинскому учреждению, так и в орган внутренних дел по месту жительства лица, страдающего психическим расстройством, который, в случае необходимости, не только осуществляет наблюдение за поведением этого лица и добровольным выполнением им названной

^^ См.: Колімектариіі к Уюловному кч)дексу Российской Федерации. / Под. общ. ред. Ю.И. Скуратова и В.М. Леослсиа. - С. 20.’і-206: и др.

принудительной меры, но в случае уклонения оказывает содействие органам здравоохранения в принудительной реализации всего комплекса мер, указанных в определении суда или назначенных лечащим врачом, включая возможную госпитализацию данного лица (но уже по основаниям закона “О психиатрической помощи”).

Преимущества назначения данной ПММХ, по сравнению с принудительным помещением в психиатрический стационар того или иного типа^\ достаточ- но очевидна, поскольку лицо, страдающее психическим расстройством, весь период применения названной меры сохраняет привычный для себя образ жизни и окружение; продолжает заниматься обычной трудовой деятельностью, если, конечно, характер заболевания не іребуег ее изменения или прекращения; продолжает оставаться субъектом выполнения гражданских, семейных и т. п. прав и обязанностей. Все это, как правило, способствует скорейшей и более :?ффектив- ной социальной реабиличации (реадаптации) данного лица, его излечению или стойкому улучшению его психического состояния~\ Существенным также является то, что в случае возрастания общественной опасности данного лица или такого изменения характера его болезни, которое требует стационарного лечения и наблюдения, оно в любой момент может быть применено судом по представлению комиссии лечащих врачей-психиатров и администрации психиатрического учреждения.

Виды ПММХ, предусмотренные пп. “б”, “в” и “г” ч. 1 ст. 99 УК РФ, по своей сути представляют модифипированную версию тех ПММХ, которые были за-

^^ Нормативное определение мсихиатричсекоіо стационара на -законодательном уровне впервые дано в ФЗ РФ oi 31.05.01 г. “О государственной судебно-эксисртной деятельности в Российской Федерации”. С’оіласпо ст. 9 Закона “психиатрический стационар” - это государственное психиатрическое учреждение, а равно психиатрическое отделение государственного медицинского учреждения, которые прсдназначсїЕьі для круглосуточного содержания пациентов, - разновидность медицинского ciarufonapa.

Креплены в качестве возможных в УК РСФСР (ст. ст. 58 и 59 УК РФ в ред. 1982 г.). Законодатель лишь привел в соответствие с требованиями изменившегося законодательства наименования психиатрических учреждений, которые вправе оказывать те или иные меры пси.киаірической помощи. Термин “стационар”^\ используемый современным законодателем, более точно отражает перечень и структуру медицинских учреждений, оказывающих психиатрическую помощь, включая в себя психиагрические центры и институты, клиники, диспансеры, кабинеты и т. п. Поэтому, в новой редакции ч. і ст. 99 УК, исполнение ПММХ может быть поручено судом любому психиатрическому учреждению, располагающему стационаром соответствующего профиля.

Изменен законодателем и другой термин. Вместо, используемой УК РСФСР (1960 г.) формулировки “іюмещение в психиатрическую больницу”, со- временный закогюдагель (в УК РФ) использует термин “принудительное лечение”, что более точно отражает сущность применяемых по решению суда ПММХ.

Психиатрический стационар общего типа (п. “б” ч. 1 ст. 99 УК РФ) - это отделение обычной психиатрической больницы, оказывающей стационарную психиатрическую помощь всем іражданам, проживающим на обслуживаемой территории, в т. ч. и тем пациентам, которые не находятся на принудительном лечении. Подобное отделение может быть как узкопрофелированным (подростковым, геронто-психиатрическим, суицидологическим и т. п.), так и общепсихиатрическим, оказывающем всс виды исихиатряческой помощи. Вид отделения, в которое должно быть помещено jumo, к которому применяется данная мера

”” См.: Комментарии к У|т>ловиому кодексу Российской Федерации / Под. общ. ред. Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева. - С. 204-206.

^^ На правомерность гакого подхода справедливо обращает внимание целый ряд авторов. // См.: Комментарии к Уі оловіїому ісо/іексу Российской Федерации. Под. общ. ред. Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева. - С. 206-2(37; Ко’їмиков П. А. Указ. раб. - С, 33; и др.

медицинского харцксера, избирается судом (с учетом мнения судебно- психиатрической экспертной комиссии) в зависимости от профиля этого отделения, зоны его обслуживания, степени и характера психического расстройства, а гакже социально-личностных качеств того или иного пациента. Режим содержания в данном отделении практически полностью соответствует режиму, применяемому в отношении тех наїдиентов, психиатрическая помощь которым оказывается либо на добровольной основе, либо на основании ст. ст. 29, 33-35 закона “О психиатрической помощи”. При этом, конечно, следует учитывать закрытый характер подобного отделения и отдельные особенности его режима”’^.

Стационары специализированного типа, возможность помещения в которые предусмотрена ни. “в” и “г” ч. 1 ст. 99 УК представляют собой стацио- нарные психиатрические учреждения, целиком, предназначенные для осуществления принудительного лечения психического расстройств (в т. ч. и в рамках ПММХ, назначенной судом в рамках гл. 33 УПК РСФСР), Психиатрический стационар специализированно!!) типа (п. “в” ч. 1 ст. 99 УК РФ), как правило, создается в качестве отдельной структурной единицы Б областной (краевой, республиканской и т. п.) психиатрической больнице. Порядок работы такого стационара регламентирован Временным положением об отделении с усиленным наблюдением психиатрической больницы’”.

Особые требования к организации работы в этом стационаре обусловлены клинико-социальными особенііосгями пациентов, поступающих на принуди- тельное, на лечешіе. Одни из ЕІИХ, касаются контрольно-наблюдательных мер со стороны медицинского и обслуживающего персонала стационара: установки ох-

^^ См.: Колмсп^ов И. Л. Ука-^. раб. - С. 5-36; Комментарий к Уіоловному кодексу Российской Федерации. Пол. оби^ рел, Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева. - С. 204; и др.

Подробнее по этому 110в0,ту см.: У^чимоше право России. Обпщя часть: Учебник / Под ред. А.И. Рарога. - С. 310.

ранной сигнализации, оборудования изолированных прогулочных дворов, кон- троля за передачами и т. п. Другие, с необходимостью реального обеспечения всего комплекса социально-реабилитационных мер, применяемых в отношении названных лиц.

Стационары специаінізированного типа с интенсивным наблюдением (п. “г” ч. 1 ст. 99 РФ УК) - представляют собой самостоятельные психиатрические больницы федерального подчинения, как правило, обслуживающие территорию нескольких субъектов РФ. Дея rejH^HocTb этих учреждений регламентирована Временным положением о психиатрической больнице со строгим наблюдением, которая в настоящее время действует лишь в части, не противоречащей нормам нового УК и УИК, а также закона “О психиатрической помощи”.

В подобніле стационары помеїцаются лица, страдающие психическими расстройствами, которые по характеру совершенного ими деяния и своему психическому состоянию представляют повьппенную опасность для общества. Поэтому, особое внимание здесь оказывается именно обеспечению безопасньгх условий содержания названных лиц. В частности, в структуре данных учреждений предусмотрены специальные отделы охраны, в которых к несению службы привлечен невойсковой контролерский состав МВД, К функциональным обязанностям сотрудников этих подразделений относится не только наружная охрана психиатрического стационара, но постоянный надзор за поведением названных пациентов внутри отделений, во время прогулок, назначенных лечебных мероприятий, занятий трудом и т. п.

В ч. 2 ст. 99 РФ УИК законодатель по существу искусственно объединил несколько разнородтлх по содержанию ПММХ. Так по смыслу этой нормы закона, амбулаторное ирипудитеіП)Ное наблюдение и лечение у психиатра может

Утв.: Приказом МЗ СССР от 21.018S і: № 225, согласована с Верховным Судом СССР, Прокуратурой СССР. Милюстм СССР, \Ш/( СССР.

быть применено К лицам, осужденным за совершение преступления, но нуждающимся в лечении а) от алкоголизма; б) от наркомании; в) психических расстройств, не исключающих вменяемости”^.

Очевидно, что если лицо осуждено к наказанию, не связанному с лишением свободы, амбулагорпое пабліодеі[ие и лечение у психиатра может и должно быть организовано гю аналогии с порядком, предусмотренном п. “а” ч. 1 ст. 99 УК РФ. Если же осужденный находится в местах лишения свободы, назначенное лечение должно быть организоваЕНО администрацией исправительного учреждения, которое для этого должно располагать как соответствующими медицинскими работниками (включая врача-нарколога, психиатра-нарколога и т. п.), так и необходимым оборудованием.

В перспективе, при наличии к тому необходимых материальных условий, возможна организация и специализированных исправительных учреждений, факультативно оказываюпщх подобные виды принудительной психиатрической помощи, соединенные с наказанием, для названного контингента осужденных. Поскольку подобные меры назначены по приговору суда, они являются легитимной мерой государсівенного принуждения. Поэтому, в случае отказа названных лиц от осуществления указанных мер, - добровольного согласия (ст. ст. 4, 12 закона ‘Ю психиатрической помощи”) на их лечение не требуется, и оно может быть применено принудительно.

Назначая тот HJHI ИНОЙ вид IІММХ, суд обязан оценить как реальное, так и прогнозируемое (экспертами) психическое состояние больного, характер и степень общественной опасности совершенного им деяния, тяжесть наступивших последствий, а также личность липа, нуждающегося в применении ПММХ, и на-

См.: Колмаков П. А. Ука^. раб. - С. 5-36; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Под. общ. ред. Ю.П. Скуратова и В.М. Лебедева. - С. 203;-208; и др.

‘значить го’г или иной ее вид, строго руководствуясь принципом необходимости и достаточности для реализации ее целей.

Принудительное лечение в психиатрическом стационаре общего типа (ч. 2 ст. 101 УК РФ) - аналог ч. I ст. 59 УК РСФСР (в ред. 1988 г.), предусматривавшей “помещение в психиатрическую больницу с обычным наблюдением”. В настоящее время психиатрический стационар общего типа - есть обычная (районная, городская) психиатрическая больница с самой разнообразной профилизаци- ей отделений.

в подобную больницу, как правило, помещаются психически больные лица, которые по своему психическому состоянию и характеру совершенного ими деяния нуждаются в больничном содержании и лечении в принудительном порядке, но при этом не требуют ііптенсивного наблюдения со стороны лечащего или обслуживающего персонала. Психическое состояние подобных больных должно допускать возможность их содержания без специальных мер безопасности, в условиях обычного режима, свойственного обычным психиатрическим больницам. Естественно, что, в отличие от других пациентов, лица к которым применена данная ПММХ, не могут отказаться от реализации названной меры. Не требуется и добровольного согласия на их лечение, поскольку ею легитимно заменяет определение суда о принудительном применении данной ПММХ (ст. 410 УПК РСФСР).

Напротив, в стационарах cneunajunnpoBaHHoro типа (ч. 3 ст. 101 УК РФ) содержатся исключительно те лица, страдающие психическими расстройствами, которые представляют повышенную общественную опасность и, потому, направлены на лечение в принудительном порядке. Аналог этой ПММХ - в ч. 2 и 3 ст. 59 УК РСФСР (в ред. 1988 г.). Специализированный характер психиатрического стационара, особенности режима и лечения в нем исключает возможность направления в него тех пациентов, психиатрическая помощь которым оказывается в добровольном порядке^^.

Необходимость ‘‘постоянного наблюдеінія” в отношении этих лиц объек- тивно обусловлена характером, совершенного ими общественно опасного деяния, степенью и тяжестью их психического расстройства, склонностью названных лиц к повторным и систематическим общественно опасным деяниям, стойкой антисоциальной направленностью свойств личности и т. п. факторами. Степень выраженности названных признаков, в свою очередь, обуславливает тот или иной вид специализированного психиатрического стационара, назначаемого по определению суда (ст. 410 УПК РСФСР). Каждый из них характеризуется все более возрастаюпіей стеиеіїью сірогосги режима содержания, дополнительными мерами безопасности и штатными единицами медицинскоі’о, обслуживающего и охранного персонала, степенью оріанизации наружной охраны силами службы безопасности и т. п. факторами.

Принудительное лечение в психиатрическом стационаре специализирован- ного типа с иїїтенсивньїм наблюдением (ч. 4 ст. 101 УК РФ) - предназначено для лиц, страдающих психическими расстройствами, которые: а) по характеру, совершенного ими деяния (тяжкие, особо тяжкие преступления); б) своему психическому состоянию; в) течению бо;[Сзни; и г) негативным свойствам личности представляют особую опасность для, охраняемых законом интересов, для себя или других лиц и в силу зтоі’о требуют постоянного и интенсивного наблюдения.

в качестве критерия применения названной меры, наряду с отмечеіпіьши, может выступать и систематичное гь совершеїн-ія общественно опасного деяния, несмотря на неоднократное применение в прошлом ПММХ, агрессивное поведение психически больного лица по отноіпению к медицинскому и обслуживаю-

^^ См.: Ктмаков 77. Л. Указ. раб. - С. 5-36; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. 110Д. общ. ред. Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева. - С. 203, 206-207.

щему персоналу или другим пациентам во время реализации ПММХ, упорный отказ от назначенного лечения, грубые нарушения режима, попытки к побегу, к суициду и т. п. антисоциальные действия, представляющие повышенную опасность для окружающих.

По действующему :шконодаіельстну все воїіросьі, связанные с назначени- ем, изменением, продлением или прекращением ПММХ решаются только судом на основании соответствующего заключения комиссии врачей- психиатров^^. Периодичность комиссионного освидетельствования и, соответственно, судебного контроля за обоснованностью продления ПММХ, помощи, установлена законодателем и предполагает, что оно должно быть проведено “не реже одного раза в шесть месяцев”. Аналої ичио Bovipoc реиіался и указанной Временїюй инструкцией Минздрава СССР.

Исходя из анализа многолетней практики применения ПММХ, законодатель обоснованно nojuiraei , что это г именно этот срок является оптимальным, во- первых, для того, чтобы комиссия врачсй-психиатров могла своевременно отреагировать на положительное или нсгаїивное изменение психического состояния лица и внести соответствующее преде гавление в суд; во-вторых, подобная частота освидетельствований делаеі достаточно действенной и эффективной процедуру судебного контроля, не загружая излинше суды бесконечными проверками подобных ходатайств.

Естественно, в случае дейсгвительной необходимости ничто, в т. ч. и фор- мулировка закона, не препяіствует врачам внести соответствуюп^ее ходатайство в суд и до истечения названных шести месяцев, а суду, при наличии к тому оснований, продлить, отменить или изменить ПММХ.

Из подобного понимания полномочий суда исходит закоиодаїсіп, и в нормах проекта нового УПК РФ. В соотвстсчізии с п. 2 ч. 1 ст. 29 УПК РФ (Полномочия суда) только суд вправе применить к лицу приііудиісльїи.іе меры мелицииского характера.

Продуктивными В зтом плане, гїредставляются, нормы закона, внесенные в ч. 2 ст. 102 УК Российской Федерации ФЗ № 26 от 20 марта 2001 года^*^, так как теперь поводом к очередному освидетельствованию такого лица может служить, как личная инициатива лечащего врача, полагающего необходимым изменение или отмену назначенной ИММХ, так и ходатайство самого лица либо его законного представителя и близкоіо родственника. Закон не указывает на это прямо, но, полагаем, подобное право, безусловно, принадлежит и защитнику такого лица, если он все еще учас’гвуеі’ в защите и представлении его интересов, в соответствии с взятыми на себя обязательствами. Иное явилось бы существенным нарушением прав данного лица на защиту, что в корне противоречит положениям Конституции РФ (ст. ст. 2, 46, 47, 52)”’.

Названные новеллы не определяют формы внесения подобного ходатайства как со стороны самого лиїїа, в отношении которого реализуются ПММХ, так и его лечащего врача. В первом случае, полагаем, будет вполне достаточным устного заявления такого лица, высказанного, например, при очередном медицинском обходе или п процессе применения тех или иных процедур, что должно найти свое обязательное отражение в медицинской карте (истории болезни) в виде записи лечащего врача. Подобным же образом может быть оформлена и личная инициатива лечащего врача, с необходимой мотивацией такого вывода.

Как в первом, так и во втором случае комиссия врачей-психиатров, полно- мочных к освидетельствованию больного, должна быть поставлена в известность о наличии подобного повода, с тем, чтобы иметь возможность обсудить его на

См.: Федерспьиыи Закол РФ № 26 оі 20 марта 2001 года “О внесении изменений и дополнений в некоторь[е іакоиодатсльїіьіи акты Российской Федерации Б СВЯЗИ С ратификацией Конвенции о шііиїте прагі человека и ОСІІОВИЬІХ свобод” // Российская газета. - 2001 - 23 марта, - С.З.

Более определенно в данном ОТЇЕОИІЄИИИ сформулированы полномочия законного представителя лица, нуждающегося ІІ применении принудительных мер медицинского характера в ст. 437 проекта новоіо У] 1К РФ. где закоііньїй представитель, безусловно, имеет такое право.

ближайшем своем заседании, с вынесением мотивированного решения по его существу.

Что же касается подобного ходатайства со стороны близких родственников, законных предс’іавителей пли защитника данного лица, то оно, безусловно, должно быть адресовано администрации лечащего учреждения, и иметь письменную форму. Реакция на подобное ходатайство также должна найти свое отражение в виде мотивированного решения (ответа) комиссии врачей- психиатров и администрации лечащего учреждения соответствующему субъекту, с тем, чтобы заинтересоваиїіьіе лица могли, в случае необходимости, восполЕ.зоваться правом, на судебную заіііи’і’у своих прав. При этом в качестве мотива отказа в переосвидетельствовании никак не может выступать то обстоятельство, что лицо уже было своевременно освидетельствовано и комиссия врачей-психиатров не нашла оснований для изменения либо отмены названных принудительных мер.

Вне судебной процедуры - 1 liVIMX вообще не может быть ни прекращена, ни изменена, ни отменена, несмотря на объективные медицинские показатели, желание комиссии врачей-психиатров, органов предварительного расследования, прокуратуры, администрации психиатрическоі’о учреждения, самого лица или его близких родственников.

  1. Понятие и виды процессуальных гарантий в производстве по применению принудительных мер медицинского характера

В правовом государстве н обществе личность^ ее права и свободы - со- ставляют главную социальную ценность, во имя гармоничного развития и расцвета которой функционируют государство и общество, их политические, социально-экономические, правовые и иные государственные и общественные институты. Именно в данной связи действующая Конституция РФ впервые закрепила тезис о том, что обеспечение и защита прав, свобод и законных интересов личности - одна из центральных и приоритетных задач, строящегося демократического государства и гражданского общества (ст. ст. 2, 17, 18, 21, 46, 52 Конституции России).

Поэтому, в рамках ироизнодсгва по применению ПММХ уголовный процесс призван служить не только наиболее ПОІПЮЙ реализации целей и задач процесса, изложенных и сг. 2 УПК РСФСР\ но и эффективному обеспечению реализации целей, изложенных в ст. 2 Конституции РФ и ст. 99 УК РФ. Решение этих задач требует не только строжайшего соблюдения законности в рамках производства по применению ПММХ, но и реального, эффективного обеспечения прав и законных интересов всех участников данного процесса как всей совокупностью средств, имеющихся в распоряжении государства и общества, так и специфическими средствами уголовного судопроизводства.

Проблема обеспечения прав, свобод и законных интересов личности в названном производстве неразрывно связана с проблемой механизма правового регулирования и правового положения личности в уголовном процессе.

’ Из подобного же понимания целен, чадач и социального предназначения уголовного сулопроизводсгва, как нредсгавлясіся. нехолит законодатель и в ст. 6 проекта новоіо УПК РФ.

Правильное же решение этих вопросов позволяет выяснить, как в действительности реализуются названные права и свободы, в чем причины неэффективности той или иной уголовно-процессуальной процедуры или процесса в целом, а также каковы возможные направления их оптимизации.

Как ИЗВЄС1Н0, уголовно-процессуальное регулирование - есть форма целенаправленного воздействия государства на общественные отношения в сфере уголовного судопроизводства с помощью специфического правового механизма. Известно и то, что подобное регулирование практически невозможно, если:

1) нет оптимального KOJH-IMCCTBH уголовно-процессуальных норм, устанавливающих правила поведенїія субъектов (участников) уголовно- процессуальной деятельности; 2) 3) надлежащим образом не определена их процессуальная правосубъектность, необходимая для эффективного осуществления названной деятельности; 4) 5) своевременно не установлены юридические факты, влекущие определенные процессуальные последствия; 6) 7) не урегулированы конкретные права и обязанности участников уголовного процесса; 8) 9) не закреплены нормативно свойства правосознания субъектов уголовного судопроизводсгва”. 10) Система названных элементов (средств) - образует диалектически взаи- мосвязанный между собой механизм уголовно-процессуального регулирования, составной частью когорого является и механизм обеспечения прав, свобод и законных интересов участников процесса. Комплексным средством такого регулирования выступает само уголовно- процессуальное право, сущность и социальное предназначение которого как раз и заключается в том,

” Подробнее 110 этому поводу см.: Jvfb Л.Б- Правовое регулирование н сфере уголовно- 10 сулолроичводства. - Влаливосток: 11ЇД-ВО ДВГУ.. 1984, - С. 71.

чтобы наиболее оптималі^ньш образом урегулировать те или иные общественные отношения, возникающие и развивающиеся в сфере регулируемых отношений.

Центральную часть механизма правового регулирования, а соответст- венно и механизма обеспечения прав и свобод участников процесса, составляют уголовно-процессуальные нормы, устанавливающие статус каждого из участников судопроизводства. ИМСІПЮ они определяют правила поведения в уголовном процессе каждого из его участников, меры, средства и пути обеспечения их прав и закон1П:,1х интересов, а также полномочия государственных органов и должностных лиц, ведущих процесс, в реализации названной пра- вообеспечительной функции.

Так, в качестве важнейшей і арантии прав лиц, нуждающихся в законном и обоснованном применении ПММХ, в частности, выступает закрепление в материальном и процессуальном законе целей, оснований, субъектов, условий и порядка применения, названных мер (ст. 97 УК РФ; ч. 1 ст. 403 УПК РСФСР), обязательности производства предварительного следствия по данной категории дел (ч. 2 ст. 126 УПК РСФСР)’^ и участия защитника и законного представителя данного лица (ч. 2 ст. 405, ст. 407 УПК РСФСР)’\ нормативное определение сітецифики предмета доказывания (ст. 404 УПК РСФСР)^ и особенностей судебного разбирательсгва (гл. 33 УПК РСФСР)^’ и правового статуса лиц, нуждаюніихся в ПММХ.

Предельно важной гарантией выступают и, предусмотренные нормой закона, основания к прекращению дела (сг. 406 УПК РСФСР), обязательность

В проекте нового УПК РФ обя чагсмыюсть производства предварительного следствия по данной категории дел. обоснованно, закреплена в ст. 439.

’ В проекге нового УПК РФ регламентации этих положений, соответственно, посвящены положения ст. С1. 437-438.

’ Практически аишюгичные. осі)оеиности предмета дока-^ывания закреплены и в ст. 434 проекта нового У [ 1К РФ.

По сравнению с деіісінуюпшм УПК РСФСР, проект нового УПК РФ (ст. 441) более скрупулезно регламеїітируеі особснносги судебного paiGHparejJbCTBa но данной категории дел.

производства судебпо-іісихиатрической экспертизы (п, 2 ст. 79, ст. 188 УПК РСФСР)’ и т. п.

В производстве по применению ПММХ правовой статус того или иного его участника, прежде всего, характеризуется тем, что он признается субъектом уголовно-процессуального права и, возникающих на его основе, уголовно- процессуальных отношений. В свою очередь, это предполагает наделеіше каждого из них таким свойством, как процессуальная правосубъектность, смысл которой заключается в том, что при наличии, предусмотренных законом условий и юридических фактов, лицо способно обладать и лично реализовывать (соответствующие его правовому статусу) субъективные права и нести обязанности.

Названная правосубьекіность наступает с того момента, когда в уста- новленном законом порядке, лицо признано, допущено или привлечено в качестве того или иного участника уголовного процесса, так как именно с этого момента оно наделяется соответствующими правами для защиты своих личных или представляемых интересов, и на него возлагаются предусмотренные законом обязанности^.

Между тем, действующий уголовно-процессуальный закон не определяет в каком именно процессуальном акте лицо признается, нуждающимся в применении ПММХ. Не определяет закон в отдельной норме и всю совокупность, принадлежащих ему прав и обязанностей.

На недопустимость іакого порядка обоснованно обращает внимание П.А. Колмаков, последовательно отстаивающий тезис о том, что надо добить- ся такого порядка, при котором в действующем (или перспективном) уголов- ію-процессуальном законе была отдельная норма, в соответствии с которой

^ Особенности назначения судеоно-нснхиаірической экспертизы по даїитой категории дел в проекте нового УІ1К РФ регламентированы ст. ст. 203 и 165 УПК, а, отчасти, и нормами ФЗ от 31 мая 2001 г. ‘Ч) государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерапии” (ст. ст. 27-29).

^ Советский уі оловньїй npojiecc. Отв. ред. Д.С. Карев. – М., 1975. - С. 79.

названное лицо no постановлению следователя признавалось самостоятельным участником уголовно-процессуальной деятельности, а именно: лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского харанте- ра, с исчерпывающем гіеречнем еі о прав и обязанностей в данном процессе . Вынесение данного постановления должно стать обязанностью следователя, после получения заключения судебно-психиатрической экспертизы, в котором названное лицо признается, страдающим определенным психическим расстройством (ст. ст. 21-22 УК РФ) и нуждающимся в принудительном лечении в психиатрическом стационаре того или иного типа’”.

На наш взгляд, поскольку окончательное решение вопроса о “нуждаемости” дашплх ЛИІІ В применении ПММХ отнесено к исключительной компетенции суда, названный термин не до конца точен, априори предопределяя (за суд) ‘‘нуждаемость” данного лица в ПММХ. Более точным, как пред- ставлякется, был бы термин: ‘‘лицо, в отношении которого решается вопрос о применении ПММХ”^

Вместе с тем, процессуальный статус личности в уголовном процессе не может быть сведен лить к ііаличию прав и обязанностей, хотя они и составляют ядро этого статуса. П.И. Матузов, отмечая это обстоятельство, правильно указывает на то, что Maj[o предоставить права, необходимо установить четкие юридические гарантии этих прав, способы их охраны и защиты, обеспечить неприкосновенность личности и ее интересов. Поэтому, в процессуальный

^ См. по этому поводу: Колмаков П.А. Сущносгь, цели и виды принудительных мер медицинского характера. - С. 67-77; Несколько ранее, подобное мнение высказывал и С.П. Щерба, полагая, что это будет способствовать более полному закреплению процессуальных прав подобного обвиняемого, а гакжс более активному частию защитника в деле. См.: Щерба С-П. Расследование и с}лебное разбирательство по делам лиц, страдающих физическими или психическими недостатками. - М.. 1975. - С.65-66; и др.

Категорическое несогласие с подобным подходом, в свое время высказал В,В. Рада- ев, полагая, что подобное иосгановлеіиіс лишь дублирует выводы экспертного заключения и не несег самосгоячсльиою іначения. См.: Радаев В.В. Указ. соч. - С. 25.

” МІЙ не настаиваем на окончагельпой редакции данной дефиниции, поскольку это дело закоиода геля. Кроме l oi о. вопрос, как представляє гея. не так уж и принципиален, ибо дело не в герминах, а в реальном обеспечении прав и законных интересов.

статус личности (а, следовательно, и в механизм обеспечения прав, свобод и законных интересов личности - Авт.) должны быть включены и правовые гарантии^”.

Последнее положение достаточно существенно, ибо, на наш взгляд, именно процессуальные гарантии в концентрированном виде отражают основное звено, суть (основу) ьїазванного механизма, включая в свое содержание практически все элементы механизма правовог о регулирования, и обеспечивая тем самым баланс законных интересов личности и правосудия в уголовном судопроизводстве, а также возможность наиболее оптимального достижения цели и процесса и решения его конкретных задач.

В настоящее время считается практически общепринятым определение процессуальных гарантий как средсгв и условий, обеспечивающих решение задач правосудия и охрану прав личности.

В теоретическом и методологическом плане, отмечает П.С. Элькинд, единство интересов правосудия и личности во многом определяет единство их процессуаіи>ньіх гарантий, что, конечно, не исключает возможности разноас- пектного анализа их содержания в случае действительной к тому необходимо- сти’’\ Полагаем, что со сказанным можно согласиться только с учетом положений новой Конституции РФ, в соответствии с которой права, свободы и законные интересы личности не только определяют деятельность органов законодательной и исполнительной власти, а также смысл и содержание законов, но и обеспечиваются непосредственно правосудием (ст. 18 Конституции РФ)’^

’’ См.: Матузов И.И. Личность. Права. Демократия. - Саратов, 1972. - С. 191, 289.

См.; Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Злькиш) П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. - Воронеж, 1978. - С. 229.

При этом под правосудием нами понимаеюя не только деятельность суда в первой инстанции, связаіиіая с ра’зрешенисм уголовіюго дела по существу, но и процессуальная деятельность суда в контрольных судебных стадиях {апелляция, кассационное и надзорное произволегно…), а также судебный конгрсиїь со сюроны суда за применением мер процессуального принуждения существенно ограиичииаіоніих конституционные нрава и свободы участников процесса. // См. но эюму поводу: Haw имов В.П. Суд как орган правосудия но

Наибольший интерес в плане намеченного нами исследования представляет анализ следующих видов процессуальных гарантий: 1) уголовно- процессуальных норм и закрепленных в них прав и обязанностей участников процесса’’; 2) принципов уголовного процесса; 3) уголовно-процессуальной формы производства по применению ПММХ; 4) деятельности участников уголовного судопроизводства в рамках производства по применению ПММХ; 5) системы судебной проверки законности и обоснованности принимаемых процессуальных решений и действий

Нормальное функционирование, как каждого из названных элементов системы процессуальных гарантий, так и всего механизма в целом в конечном итоге направлено на успеипюе решеініс задач уголовного судопроизводства и достижение его цели’\

Поэтому, в рамках названных элементов исследуем насколько правовое регулирование порядка применения ПММХ и практика его применения (в ряде регионов страны) способствуют достижению целей правосудия и процесса в целом, решению его задач, и обеспечению прав, свобод и обязанностей человека и гражданина в уголовном процессе.

уголовным делам в СССР. - С. 39; KoHcmu/nyifионные основы правосудия в СССР. - С, IT- IS; Фгі’шппов /І Л/ Судебная :іаідига и правосудне в СССР. - С. 39; Громов И.А. Указ. соч. - С. 190;ндр.

Вне нашего исследования остается все еще дискуссионный вопрос о том, что именно выступает в качестве процессуальных гарантий: права и обязанности, закрепленные в нормах, или нормы, чакрепляютие права и обязанности. Полагаем, названный спор носит надуманный характер, т.к. только в единстве эти категории и могут выступать н качестве процессуальных гарантий. См. ію пому тюводу: Горскгш Г.Ф., Кокорев Л.Д.. Элькинд П.С. - Указ. раб. - С. 230.

Названная система процессуальных гарантий не является исчерпывающей, поскольку включает в свое содержание етце ряд элементов. Подробнее см., напр.: Горскш Г.Ф., Кокорев ЛЛ, Эяькиид П,С. - Указ, раб. - С. 230-235.

Вопрос о соотношении [ІСЛИ и задач уголовного судопроизводства, полаї-аем, достаточно полно исследонан н іеорин \голонііо-процессуальной науки и более подробное его рассмотрение не входит в предмет ііамсчснноіо нами исследования. Сказанное избавляет нас от необходимости исследования пого вопроса. См. по этому поводу: Толиш В.Т. Понятие цели советского уголовного процесса /7 Правоведение. - 1969. - № 4. - С. 65-70; Элькинд 1І.С. Цели и средства их достпжеиия в советском уголовно-процессушплюм праве. - Л: Изд- воЛГУ., 1976.-С. 68-85, 149. и др.

ЇІХ’’- “??”-Л

При этом исследование каждого из названных элементов процессуальных гарантий в идеале, вне его связи с другими элементами системы, вряд ли возможно, поскольку процессуальные нормы, принципы, уголовно- процессуальная форма и деятельность участников уі’оловног’о судопроизводства столь тесно переплетены между собой и столь взаимообусловлены, что реальное их положение в механизме правового регулирования может быть ис- ^ следовано лишь в диалектике их отношений.

Исходным моментом такоі о анализа - являются принципы уголовного судопроизводства, поскольку именно через их сущность, содержание и норма- тивное воплощение в уголовном процессе реализуются основополагающие мировоззренческие идеи относительно должного и сущего в уголовно- процессуальном праве и деятельности.

и предварительное следствие, и судебное разбирательство дел о при- ^ менении ПММХ, обладая определенной спецификой уголовно-

процессуальной формы, тем НС менее, строится на общей системе принципов уголовного процесса, имманенгно присущих ей, как целостному образованию. Это, во многом, обусловлено тем, что принципы уголовного процесса, по мнению в.т. Томина, - это мировоззренческие идеи относительно должного в уголовном судопроизводстве, oпpeдeJJИвнIиe его (судоустройства) наиболее существенные нерты^^.

Существенными признаками принципа, отмечает В.Т. Томин’^, является то, что они: а) характеризуют уголовно-процессуальную деятельность, а не

См: ToMWt В Т- О понятии принципа советского уголовного процесса // Труды Высшей школы МООП РСФСР. - і965. - Вып. 12. - С. ]93-198; Толпш В.Т. Ленинские принципы советского уголовного процесса // В кн.: 1”руды высшей иікольї - М., 1970. Вып. 27. - С. 193- 197; Практикум по сопетскому уголовному процессу. // Под. общ. ред. В.Т. Томина, Г.Н. Козырева. Вып. 1. - Горький, 1988. - С. 11-12; и лр.

’’’ Названные признаки приніціпа развп і ьі н сформулированы В.Т. Томиным, в частности, в фондовой лекции: ‘Тірипцпньї уголовною процесса”. См.; Фонд кафедры уголовного процесса Нижегородской академии МВД России.

'’О

уголовно-процессуальное право ; о) являются идеями мировоззренческого характера; в) обязательно отражаются в нормах; г) пронизывают все стадии уголовного процесса; д) выступают в качестве идей наиболее высокой степени общности”^

Последнее - предельно важно, гюскольку позволяет сформулировать в качестве принципа лить идею наиболее высокой степени общности, включающую в свое содержание и менее существенные, но также достаточно значимые для уголовного судопроизводства, идеи, входящие в ее содержание как элементы в целое. Методологическая ценность подобного подхода позволит в дальнейшем исследовать отдельные правовые идеи, называемые рядом авторов как принципы, в качестве составных элементов более общей и более богатой по содержанию идеи, реально являющейся принципом (руководящим началом) процесса.

Принципы уголовного процесса в своей совокупности образуют систему. Система, как известно, отличаегся от простой совокупности компонентов, прежде всего, появлением у нее іак назьїваемьіх интегральных свойств. То есть таких свойств, которыми обладает лишь система в целом. Поэтому, следует согласиться с В.Т. Томниым в вопросе о том, что ни один принцип уголовного процесса, каким бы важным он нам не представлялся, взятый отдельно от других^^, не дает адеквагного представления о том, или ином уголовном судопроизводстве.

Верным будет и утверждение о том, что изъятия из системы принципов достаточно значимых для нее компонентов может привести к исчезновению определенных интегративных свойств системы. Применительно к уголовному

Поскольку принципы характеризуют уголовно-процессуальную деятельность, а не уголовно-процессуальное право, методологически важно, ч то именно этими идеями должны руководствоваться все участники (суоьекгы) уголовно-процессуальной деятельности, как на досудебном этапе, так и в суде.

См.: Томии В.Т- Ленинские нрипципы совегикого уголовного процесса - С. 193-197.

См.: НУрс советского уголовного мроцесса: Общая часть. - М.: Юрид. лит.. 1989. - 140; Толти И Г Указ раб, - С. 195-196: и лр.

Процессу это означает, что изъятие из системы принципов одной или нескольких идей делает всю систему неадекватной тому явлению, которое она призвана определять, то есть уголовному процсссу^”\

Закрепление, доминирование и реализация тех или иных принципов во многом зависит от процессуальной формь[ самого уголовного процесса (следственной, состязательной или смешанной), форм отдельных его процедур и т. * п. Поэтому, процессуальная форма является важнейшей гарантией достижения

цели и задач уголовного судопроизводства, и правосудия в частности, а также эффективного обеспечения прав и законных интересов личности в уголовном процессе.

По мнению М.Л. Якуба^’, процессуальная форма ..представляет совокупность процессуальных условий производства по уголовному делу в целом и каждого от дельного следственного и судебного действия”^^. ^ в силу этого она, во- первых, регламентирует именно надлежащий поря

док деятельности органов предварительного расследования, прокурора, суда и других участников уголовного судопроизводства, вовлеченных в процесс, и, во- вторых, всегда должна быть урегулирована уголовно-процессуальным за-

КО]ЮМ.

Исследуя уголовно-процессуальную форму, следует согласиться с мнением П.С. Элькинд в вопросе о том, что уголовно-процессуальная форма

Подробнее об этом см., наир.: Ерашов CXI С’исгема принципов современного отечественного уголовного процесса: теоретико-правовые аспекты и практика применения // Дис… канд. юрид. наук. - Н. Новгород, 2001. - 180 С.

Анаїнізируя позицию МЛ. Якуба, мы не рассматриваем все многообразие мнений по поводу понятия и содержания уголовно-процессуальной формы, а также вопрос о пределах ее дифференциации. Во-первых, это необоснованно расширит предмет намеченного исследования, во-вторых, вопрос достаточно исслсдоваи в теории процессуальной науки. Нам же важно понять, в чем специфика этого средства, как важнейшей процессуальной гарантии. Что же касается отмеченной дискуссии, то подробнее по згому поводу см., напр.: Аяек- cciui Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки уголовного процесса. - С 31-36; Леяский А.В., Трубникова Т.В., Лкимович Ю.К. Дифференциация уголовного процесса / Под. общ. ред. проф. М.К. Свиридова. - М.: Экономическое образование, 2000. - 320 С.

должна отвечать требованиям: 1) законности; 2) этичности (соответствия нормам морали); 3) научности; 4) эффективности; и 5) экономичности,^”^ т. к. только в единстве этих условий она в состоянии обеспечить достижение общей цели процесса и решение его задач. В этом плане процессуальная форма производства по применению ПММХ, пока, далека от своего совершенства.

Достижение цели и задач уголовного судопроизводства и правосудия в частности, обеспечение прав и законных интересов участников процесса, государства и общества возможно только посредством оптимальной, законной и обоснованной деятельности суда, сторон и других участников уголовного судопроизводства, протекающей в рамках и на основе уголовно-процессуальных отношений. Поэтому, требование оптимальности уголовно-процессуальной деятельности является неотъемлемым требованием и порядка по применению ПММХ.

То, что эта деятельность во многом формируется и протекает под влиянием не только уголовно-процессуальных, но и идеологических, политических, экономических, нравственно-психологических и других (нередко, негативных) факторов, не лишает ее характера важнейшей уголовно- процессуальной гарантии, как полагает Э.Ф. Куцова^^.

Строгая законодательная регламентация названной деятельности и порядок реализации в рамках уголовно-процессуальных отношений в состоянии либо максимально нейтрализовать эти факторы, либо снизить их влияние на эффективность указанной деятельности.

Естественно, что в плане обеспечения уголовно-процессуальных гарантий при производстве 1ю применению ПММХ ведущее место занимает дея-

/Ауб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве (Понятие и свойства) // В кн.: Сибирские юридические -записки. - Вып. 3. - Иркутск-Омск, 1973. - С. 16L

^^ Элькгтд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. - С. 62-67.

27

См.: Kyifoaa Э.Ф. Гарангии прав личности в советском уголовном процессе. - М..

1073.-С. 12-13.

тельность следователя, суда и сторон. В плане обеспечения надлежащих про- цессуальных гарантий, уголовно-процессуальная деятельность в рамках про- изводства по применени]о ПММХ должна: а) достагочпо полно и точно урегу- лирована нормами действующего процессуального законодательства; б) протекать в точном соответствии и на основе основополагающих принципов про- цесса (законности, публичности, обеспечения законных интересов личности, процессуальной экономии и т. п.)”^; в) в строгой процессуальной форме ее реализации и т. п. Только в этом случае названная деятельность может выступать в качестве действенной процессуальной гарантии личности, нуждающейся в применении ПММХ, и правосудия ио данной категории дел.

Поскольку уголовный процесс, как и иной вид человеческой деятельности, пока не совершенен и в принципе допускает возможность судебных ошибок, в качестве весомой процессуальной гарантии законодателем предусмотрена независимая система проверки (контроля) законности и обоснованности целого ряда реіпении, принимаемых в рамках угоіювіїого судопроизводства .

Названная процессуальная гарантия необходима еще и потому, что порядок производства по применению ПММХ априори допускает применение достаточно существенных мер процессуального принуждения к личности (к примеру, принудительного помещения обвиняемого в психиатрический стационар для производства экспертизы). Оставить их реализацию вне сферы подобного контроля - значить без достаючных к тому оснований ограничить конституционные прав и свободы личности, еще не признанной виновной в совершении преступления, что явно недопустимо.

в тоже время в силу действия ч, 3 ст. 123 Конституции РФ и смешанной формы нашего уголовного судопроизводства, мы иріпнаем определенное воадействие на данный порядок уголовікїго судоііроичводсі ва и системы принципов сосїЯіательиой формы. К примеру: диспозитивпости в распоряжении своими процессуальными правами, формальной (процессуальной) ИСТ11НЫ при разрешении данного дела по сущсс гву, презумпции невиновности и, отчасти, целесообразности.

Предложения 110 данному кругу lJpoGлe^f и ічопросоп рассмотрены нами в главе 2 настоящей работы.

Так, система судебного контроля явно необходима для контроля (проверки) законности и обоснованности направления, названных лиц на стационарную судебно-психиатрическую экспертизу, для контроля законности психиатрического лечения названных лиц, в рамках назначенной экспертизы, сроков содержания названных лиц в психиатрическом стационаре и, соответственно, лечения по окончании экспертизы, но до решения суда о применении ПММХ в порядке гл. 33 УПК РСФСР и т. п.^’

В качестве элементов этой системы (а, соответственно, и элементов уго- ловно- процессуальньїх гарантий личности и правосудия) можно рассмаїри- вать: возможность кассационного и надзорного пересмотра судебных решений; систему судебноі’о контроля за законностью и обоснованностью отдельных решений суда, а также процессуальных действий органов предварительного расследования, прокурора и суда, осуш;ествляемых в рамках уголовноі о судопроизводства. Названные элементы не исчерпывают собой всех составляющих механизма правового обеспечения прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства и достижения цели процесса, однако, составляя его ядро, уже позволяют выявить определенные закономерности функционирования данного механизма, проследить действительные причины снижения его эффективности, наметить пути по оптимизации уголовно- процессуальной процедуры и нормативному ее регулированию.

Поэтому именно в рамках названных составляющих, представляется це- лесообразным исследовать нормативное регулирование и практическую дея- тельность участников уголовного судопроизводства в рамках производства по применению ПММХ.

Круг этих и подобных вопросов более детально исследован нами в гл. 2 и 3 пасгоя- щен рабо’і ьі.

П, Механизм обеспечения процессуальных гарантий на на чальном этапе производства по делу

  1. Процессуальные гарантии стадии возбуждения уголовного дела и начального этапа расследования по данной категории

дел

Успешное осуществление целей и задач уголовного судопроизводства в іначительной мере обусловлено тем, насколько своевременно, законно и обоснованно органом дознания, следователем или прокурором принято решение о возбуждении уголовного дела и начале предварительного расследования. Поэтому, законное, обоснованное и своевременное возбуждение уголовного дела - выступает в качесгве одной из важнейших процессуальных гарантий эффективного процесса расследования, отправления правосудия, прав и законных интересов лиц, которым предстоит стать участниками (субъектами) уголовно-процессуального производства по применению ПММХ (гл. 33 УПК РСФСР)’.

Действующее уголовно-процессуальное законодательство России не предусматривает дополнительных условий или гарантий для возбуждения уголовного дела в отношении лиц, сі радающих психическим расстройством и совершившим общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным за-

Автор разделяет позицию тех ученых, которрле полагают, что деятельность в стадии возбуждения уголовного дела посіп угиловно-нроцессуальный характер, в результате этой деятельности осущесшляется доказывание, а данные, полученные в ходе предварительной проверки материала, имеют статус доказательств. См. по этому поводу, напр.: Сердюков П-П. Доказательства в стадии вої6у>і>;деііия уголовного дела. - Иркутск, 1981. - С. 70; Кар- псева Л.М Доказывание при откате в вотбуждсиии уголовного дела. // Советское гос-во и право, - 1975. - № 5. - С, 95; и др.

КОНОМ, даже в том случае, если в ходе предварительной проверки материала, осуществляемой в рамках ст. 109 УПК РСФСР, будут получены какие либо фактические данные (доказагельства; ч. 1 ст. 69 УПК РСФСР), свидетельствующие о том, что данное JUHIO страдало или страдает психическим расстройством: состоит на учете в психоневрологическом диспансере; к нему ранее по решению суда применялись ПММХ; оно добровольно или принудительно лечилось в психиатрическом стационаре в рамках норм закона ‘Ю психиатрической помощи” и т. п.’ При ііа.пічии законного повода (ч. 1 ст. 108 УПК РСФСР) и основания (ч. 2 ст. 108 УПК РСФСР) уголовное дело может быть возбуждено органом дознания, следователем или прокурором, в пределах их компетенции (ст. ст. 3, 112 УПК РСФСР).

Однако в теории уголовно-процессуальной науки это положение, пока, не является бесспорным. Пе всегда однозначно вопрос о необходимости возбуждения уголовного дела, в отношении названной категории лиц, решается и практическими работниками органов предварительного расследования и прокурором (ст. ст. 1 17, 125, 211 УПК РСФСР).

4

?1Ыи

Так, М.Л. Чельцов и Р.Д. Рахунов традиционію рассматривали психическое заболевание лица, совершившего общественно опасное деяние предусмотренное уголовным законом, как обстоятельство, исключающее возможность возбуждения уголовного лела\ В силу чего, по их мнению, при наличии названных данных в материалах предварительной проверки, должно выноситься решение (постановление) об отказе в возбуждении уголовного дела по основаниям п. 2 ст. 5 УПК РСФСР’.

” Подобного же МІІЄНЇІЯ лрилержииаются К.Ф. Гуценко и Л.Т. Ульянова. См.: Угодое- ІІ процесс; Учебник / Под ред. К.Ф. Гуцеїіко. - М., 1998. - С. 487-488. ^ См.: Че.чьііов М.А Советский уголовный процесс. - М., 1954. - С. 55. ^ Полагаем, что подобной починин придержившіся и Б.И. Дергай. См,: Дергай Б.И. Особенности расследования оріанами вн> гренних дел общественно опасных деяний лиц, признанных нсвменяемы\пг - Киев. 1’)86. - С. 25.

Подобной же позиции придерживаются А.В. Ленский, Т.В. Трубникова, Ю.К. Якимович\ полагающие, что если совершено деяние, не представляющее большой общественной опасносги, и есть разумные и достаточные основания полаі’ать^, что совершенно ОІІО лицом в состоянии невменяемости, то незачем возбуждать производсгво по делу и проводить расследование, поскольку в данной ситуации отсутствуют (необходимые) признаки состава преступления.

Не исключают (в принципе) принятия решения об отказе в возбуждении уголовного дела в подобных случаях В. В. Николюк и В. В. Кальницкий, полагая, что на практике еще ‘‘…встречаются ситуации, когда без проведения расследования вполне очевидно, что деяние совершенно лицом, не отдающим себе отчет в своих действиях из-за душевной болезни, и что это лицо не представляет опасности для общества”. При этих условиях, полагают они, полностью теряется смысл возбуждения уголовного дела и проведения расследования’.

Несколько двойственно к решению этого вопроса, как представляется, подходит п.с. Элькинд, которая считает, что в ‘‘некоторых случаях данные о душевном заболевании jnuia, совершившего общественно опасное деяние, определяют нецелесообразность возбуждения дела. Однако наличие у судебно- следственных органов таких данных, как правило, не исключает не только

^^ Ленский А.В., Трубникова Т. II, Лккмович Ю,К. Дифференциация уголовного процесса /Под общ. ред. проф. М.К. С’вирилоьа. - М.; Экономическое образование, 2000. - С. 198.

^ Оценочный, субьек[ивный ГЕорядок іакоі’о подхода, как представляется, настолько очевиден, что не нуждается н специальном комментировании. Кроме того, он же находится в явном противоречии с п. 2 ст. 79 УПК РСФСР и, соответственно, с положениями ст. 342 и 343 УПК РСФСР, прсдусматриваюіними безусловные основания к отмене приговора, в том случае, если но делу не была поведена экспертиза, когда сс производство является обязательным требованием закона (п. 1 ч. 2 ст. 343 УПК).

^ HUKO.VOK В.В.. Ктытцкии В В. Уголовно-процессуальная деятельность по применению принуди тельных мер медицинского характера. - С. 7.

возможность, но и необходимость возбудить уголовное дело, так как трудно бывает определить вменяемо это лицо или нет” .

По мнению же I .А. Михайловой, “…душевная болезнь лица, совершившего общественно опасное деяние, не может служить основанием для отказа в возбуждении уголовного дела”’\ Этой же позиции придерживается А.И. Гала- ган’^

Полагаем, позиция названных авторов является более правильной, ибо она не только основана на требованиях действующего уголовно- процессуального законодательства, но и полностью отвечает потребностям практики. Известно, что сам по себе факт психического расстройства еще не свидетельствует о том, ч J 0 в лихмент совершения общественно опасного деяния, предусмотренного уг’о.ювным законом, то или иное лицо находилось в состоянии невменяемости (не могло отдавать отчет в своих действиях и руководить ими) и, следовательно, не подлежит уголовной ответственности. Этот факт, согласно нормы закона (п. 2 ст. 79 УПК РСФСР), должен быть удостоверен заключением судебно-пснхиатрической экспертизы, а не субъективным мнением органов и лиц, ведущих расследование, или иными средствами доказывания. Экспертиза, являясь следственным действием, как известно, не может быть проведена до возбуждения уі оловного дела. Поэтому, и с этих позиций вопрос о возбуждении уголовного дела должен быть решен и законно, и своевременно’^

Элькинд п.с. Расследование и сулебиое рассмотрение дел о невменяемых. - М., 1959.

  • С. 8.^

Михайлова Т.Л. Ироилюдсгво по примспеиию принудительных мер медицинского характера. - С. 32.

См.: Галагап Л.И. Особенносгн расследования органами внутренних дел общественно опасных деяний иенмеиясмых. - С.25.

На правомерность и исторические корни такого подхода указывает, к примеру, и решение Пр. Сената, но рассмоірсЕПкніу им делу: “ Закон требует, чтобы при каждом новом преетуплеініи, совершенном JuiHOM. хотя бы и признанным однажды сумасшедшим, вопрос о невменяемости такого преступления был возбужден независимо от прежнего освидетельствования сумасшедшего””, // См.: Устав уголовного судопроизводства: Систематический комментарий. - М., 1014. - Вып. П1. - С, 729.

Следует отметить и і о, ч і о иные ^доказательства (документы, материалы, справки и т. п.), подтверждающие факт возможного психического расстройства лица, совершившего общественно опасное деяние (справки о психическом заболевании, выписки из истории болезни, показания очевидцев, родственников и т. п.), в данной ситуации не соответствуют признаку допустимости доказательств (ч. 3 ст. 69 УПК РСФСР), и, следовательно, не могут служить документом, официально подтверждающем данный факт, так как в силу требований закона определенные обсюягельства предмета доказывания (и. 2 ст. 68 УПК РСФСР) могу т доказываться только определенными средствами доказывания, данной сигуации - экспертизой (заключением экспертов; ч. 2 ст. 69 УПК РСФСР)^1 По:

ггому, никакие справки, выписки из истории болезни, показания свидетелей и І. п. доказательства, материалы и документы не могут быть приняты во внимание органами и должностными лицами, ведущими уголовный процесс, при решении вопроса о возбуждении уголовного дела или отказе в этом по признаку психического расстройства лица (ввиду отсутствия состава преступления; п. 2 ст. 5 УПК РСФСР)^\

Возможно, понимая императивное требование закона о необходимости установления факта психического расстройства обвиняемого исключительно заключением судебно-пснхиатрической экспертизы (п. 2 ст. 79 УПК РСФСР), А.В. Ленский, Т.В. Трубникова, Ю.К. Якимович Ю.К. считают, что в плане de lege ferenda следует предусмотреть в законе возможность проведения особого процессуального действия - освидетельствоваиин психического состояния лиг(0, совершившего общественно опасное деяние, в том числе и до возбуждения уголовного дела или производства по применению ПММХ.

См. по этому поводу, папр.: Гуп^са НЕ. Ириостагговление производства по уголовному делу: Учебное пособие. - Н. і іопгород: ИВШ МВД РФ, 1995. - 98 С.

На зто обстоятельство обоспонанно обраггшет внимание и Ковтун Н.Н. // См.; Ковтун И.И Производство по примепспию принудительных мер МСДИПИНСК010 характера: Учебно-Практическое посоГшс. - II, Нонюрол: НЮИ МВД РФ, 1997. - С. 9-13.

На основании результате» такого освидетельствования и, иных имеющихся материалов, считают они, лицо, ведущее процесс, должно иметь право принять одно из следующих решений: 1) отказать в возбуждении уголовного дела и производства по применению 1 [ММХ; 2) возбудить уголовное дело; 3) возбудить производство по применению ПММХ.’^

Поскольку последнее реніение неизвестно действуюи^ему уголовно- процессуальному законодательсіву России, то только при официальном уста- новлении факта психического заболевания лица, полагают они, необходимо вынести постановление о возбуждении производства по применению ПММХ’\ с момента вынесения этого постановления иные формы досудебного производства (дознание, протокольная форма досудебной подготовки материалов и т. п.) должны быть заменены предварительным следствием, а к участию в деле должен быть допущен защитник’^’.

Предложение, безусловно, интересно, хотя вопрос о возможности рас- гнирения перечня следственных действий (в данном случае - освидетельствования), производство которых возможно до возбуждения уголовного дела, не раз обсуждался на страницах юридической литературы и, пока, не нашел своего положительного решения ни в действующем законодательстве, ни в нормах нового УПК РФ’ \ Поэтому, до законодательного решения этого вопроса названные действия не могут иметь доказательственного значение, что делает их производство беспредметным.

Неясна также правовая природа постановления о возбуждении производства по применению ПММХ. Ясли оно призвано заменить собой постановление о возбуждении уголовного дела, то необходимы соответствующие из-

См.: Ленский л.В . Трубиикони Т.В.^ Якимович Ю.К. - Укач. раб. - С, 199, 205. и др. Несколько ранее подобное ирелложение уже было высказано В.В. Николюком и В.В. Кальницким. См.: Пико.іюк В.В., Ксиышцкгш И.В. Указ, соч. - С. 6.

Сы.-.ЛеискийЛЛ, ТруСишкот ТВ, Якимович Ю.К, - С. 197-198, 204-205. Подробнее по ітому поводу см.. напр.: Сереброва С.П.. Ковтуи Н.И. Стадия возбуждения уголовного дела нуждаегся в реформировании // Актуальные проблемы ісории и

менения еще В целом ряде норм УПК (о которых названные авторьі даже не упоминают), если же оно будег выноситься вместе с названным постановлением, то в чем тогда ценность последнего. Возможно, оно призвано обозначить собой начало производства в особой процессуальной форме, регламентированной гл. 33 УПК РСФСР, но тогда названным авторам їіеобходимо было изначально определиться в местоположении названного постановления среди институтов и норм Общей и Особенной части УПК (гл. 33 УПК РСФСР), иначе высказанное предложение не может рассматриваться ни в качестве действенной процессуальной гарантии личности, ни в качестве средства достижения [ІЄЛИ и задач правосудия.

В данной связи, диссертант полагает, что в целях оптимизации уголовно- процессуальной деятельности па этапе возбуждения уголовного дела и обеспечения единого и правильного применения закона содержание ч. 2 ст. 5 УПК РСФСР слсдуег дополнить нормой следующего содержания:

Статья 5. Обстоя іельства, исключающие производство по уголовному делу

‘7І воібужОеиии уголовного дела не может быть отказано по факту психического расстройства лица, совершившего общественио опасное деяние предусмотренное уголовным ішконом, до официального установления данного факта заключением судебио- психиатрической экспертизы, назначенной и проведенной в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом.

Прекращение уголов}{ого бела по данному основанию допускается лишь в том случае, если данное лицо по характеру своего псг^хического росстрой- ства, течению болезни и социальной opueumaijuu не представляет опасности для обиіества или caMCh:(j себя и, потому не нуждается в применении прину-

ирактики правоохраиигельпой леяіельиости: Сб. научи, тр. - Н. Новгород: НВШ МВД РФ, 1993. - С. 27.

дителміьіх мер медицинского характера в порядке гл. 33 настоящего Кодек- са

Не до конца определенным в теории материального и уголовно- процессуального права является также вопрос о возможности применения акта амнистии в ОТНОІІІЄНИИ ЛИЦ, страдающих психическим расстройством и совершивших обществеїгпо опасное деяние, предусмотренное уголовным законом. Несмотря на все многообразие позиций, и мнений по данной проблеме, диссертанту представляется достаточно обоснованным положение теории процессуальной науки о том, что дело в отношении лица, страдающего психическим расстройством, не должно возбуждаться, а возбужденное подлежит прекращению на любом згаие производства по делу в случае, когда лицом, страдающим психическим расстройством, совершенно общественно опасное деяние, подпадающее под амііистию.

Верховный Суд Российской Федерации в этом отношении достаточно категоричен, неоднократно указывая на то, что: “Принудительные меры медицинского характера в отношении лица, совершившего общественно опасное деяние, не подлежат применению, если оно может быть освобождено от наказания по амнистии”^\ Эту позицию разделяет и Б.Л. Протченко^^’, который правильно отмечает, что с точки зрения гуманизма недопустимо, чтобы амнистия облегчала положение лишь тех лиц, которые совершили преступление, будучи здоровыми, в психическом отношении, и не распространялась на лиц, совершивших общественно опасное деяние в болезненном состоянии, не давшем им возможности отдавать отчет в своих действиях или руководить ими.

Диссер’їант не пастаивасг на окончательной редакции названной нормы, поскольку это прерогатива :шко[іолагеля. Дело лишь в принципе.

См.: Вю:і:і- Верх. СЧда РСФСР, - І974. - Мї 2; См. также; Определение (Судебной коллегии но уголовным делам Всрхонною Суда РСФСМ* от 21 июня 1978 года. // БюлJГ Верх. Суда РСФСР. - 1978. - № 10. - С. 9.

С:м.: Протчелко Ь.А. Принудительные меры медицинского характера. - М., 1976. -

С. 29.

Имеются И противники подобного подхода. Так, Т.А. Михайлова и С.Я. Улицкий”’, в частности, полагают, чю акг амнистии распространяется только на деяние, но не на лицо его сонернпівшсс: тги лица представляют опасность для общества, и актом амнистии она не устраняется.

Ыа напі взгляд, при решении данного вопроса следует исходить из того, что акт амнистии (временно) декриминализирует определенные категории общественно опасных деяний (указанных в постановлении об амнистии). Применение же ПММХ в порядке гл. 33 УПК РСФСР и гл. 15 УК возможно лишь в том случае, когда совершенно именно общественно опасное деяние, предусмотренное материалып.1м закоіюм. В ином случае оказание (добровольной и;ш принудительной) психиатрической помощи возможно лишь в рамках и по основаниям закоти “О психиатрической помощи”. Не содержит никаких оговорок в этом плане и \. 4 сг. 5 УПК РСФСР, что еще раз требует от правоприменителей (органов предварительного расследования, прокуратуры, суда) лишь точного и строгого применения нормы закона, ибо, на наш взгляд, акт амнистии ПОІШОСТЬЮ исюпочает производство по применению ПММХ, в отношении деяний и лиц, подпадающих под амнисгию^^.

Проблема необходимости своевременного, законного и обоснованного возбуждения уголовного дела не исчерпывает собой всего круга проблем, свя- занных с нормативным регулированием этого особого уголовно- процессуального производства. В действующем процессуальном законодательстве нет достаточной ясности и в вопросе о дальнейшем движении дела.

В ходе исследования практики производства по применению ПММХ неизбежно возникли вопросы о пределах прав и полномочий органа дознания по данной категории дел. На наш взгляд, в целях оптимизации данной практи-

См.: Miixaiaoea Т.А. Расслсдоііаііие и судсоиое рассмотрение дел о невменяемых // Советское гос-ьо и право. - 1986. - N^^ 2. - С. 81; см. также: Улицкиіі С.Я. Проблемы применения принудительных мер медицинскокі характере!. - С, 4.

^^ Подобной ноіиции придержиіииогся: JIl^uckuu Л.В.. ТруСтикова Т.В., Якимович Ю.К. Дифференциация уі оловпого процесса. - С. 21)0, ки, обеспечения иадлежаїцего соблюдения прав и законных интересов участников процесса следует изначально определиться в вопросе о том:

  • вправе ли оргии дозиаііин, самостоятельно возбудивший уголовное дело (в рамках сг. 119 УПК РСФСРк при наличии данных, указывающих на возможное психическое расстройство лица, совершившего общественно опасное деяние, оставить дело в своем производстве и проводить по нему расследование, вплоть до получения заключения судебію-психиатрической экспертизы, однозначно подтверждающего факт психического заболевания (расстройства) обвиняемого, направленноі о па экспертизу (именно такое решение было принято по 12% изученных нами производств);
  • либо деятельность органа дознания в этой ситуации должна быть огра- ничена исключительно производством неотложных следственных действий (ст. 119 УПК), после чего дело должно быть немедленно направлено в следственный аппарат того ведомства, когорому это дело подследственно (подобное решение принято по 5% изученных материалов);
  • или же орган дознания, при достоверном наличии данных о психическом расстройстве лица, совершившего общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом имеет право только возбудить уголовное дело, а затем, приняв меры по обеспечению сохранности доказательств, обязан немедленно направить его по іюдследственности в точном соответствии с положениями с г. 126 УПК РСФСР (4% - подобных решений).
  • С позиций теории УІ о;іонно-процессуальной науки не до конца ясно и то: вправе ли орган дознания вообпіе назначить по данному делу стационарную судебно- психиатрическую экспертизу и принудительно поместить лицо, по мнению органа, страдающего психическим расстройством, в специализированное медицинское учреждение для стационарного экспертного обследо-

вания (ст. ]88 УПК РСФСР) или же этот вопрос отнесен к исключительной компетенции следователей’ ‘.

Действующее уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации не содержит достаточно определенных ответов на эти вопросы, поскольку определение іюдследстпенности в названной ситуации законодателем увязывается с фактическим установлением психических недостатков”“*, препятствующих обвиняемому или подозреваемому самостоятельно осуществлять свое право на защиту (ч. 2 ст. 126 УПК РСФСР)”^ т. е. с категорией достаточно субъективной и скорее оценочной, чем правовой.

Как и любая оценочная категория, она также, прежде всего, зависит от субъективного усмо’грения того или иного должностного лица, ведущего рас- следование (ст.ст. 117, 125 УПК РСФСР), и от его верной или неверной, но все же субъективной оценки указанных психических недостатков и их отношения к конституционному праву обвиняемого на защиту.

Между тем, в силу необходимости надлежащего обеспечения процессуальных гарантий прав граждан, вовлеченных в уголовный процесс, именно в данной сигуации субъективный оценочный момент того или иного правоприменителя (органа дознания, следователя) должен быть сведен к минимуму, и определение дальнейшего порядка производства по делу не может и не должно зависеть от субъективного усмотрения публичных процессуальных органов и лиц. Только законное, обосноваїіное и своевременное разрешение вопроса о

Щ ^^ Иравомерііосі {. подобной постаїїовки вопроса, как представляется, вызвана еще и

тем, что, в отличие от ст. 29 Основ УСГ! (п ред. ФЗ от 12.06.90 г.), предусматривающей возможность назначения н производства экспертизы органом дознания в рамках неотложных следственных действий, ст. 119 УПК РСФСР подобного правила - не содержит, несмотря на то, что с 1990 г. нрошло более 10 лет. Между тем, Основы УСП, как известно, действуют в части, НС противоречащей угодовио-процсссуальному законодательству России.

О понятии психических псдосіаїков и их соотиощении с категорией “психическое расстройство” смотри напр.: РиОаеа В В Расслсдованис преступлений, совершенных лицами с психическими недосіагками. - С. 4-5. 13-19. и др.

Необх(\чимос гь прс.іварительно] о следствия по данной категории дел, как единственно возможной формы расследования, предусмотрена и ч. 1 ст. 434 проекта нового УПК РФ.

порядке производства по делу (когорый объективно включает в себя и правильное определение в этом вопросе пределов прав и полномочий органов и должностных лиц, ведущих процесс), выступая в качестве важнейшей процессуальной гарантии, способно обеспечить надлежащую защиту, как прав и интересов граждан, вовлеченных в уголовное судопроизводство, так и достижение целей и задач процесса”’’.

Этот вывод подтверждает и анализ изученных нами материалов, самостоятельно возбужденных, и достаточно длительное время, на наш взгляд, незаконно расследованных органом дознания.

Так, возбудив 29J2.94 г, уг. д. № 78916-Н., орган дознания только 03.04.95 г. передал его по подследствеинооті в следственный аппарат ОВД, хотя уже с 15.01.95 г. было ясно, что это дело органу дознания не подследственно, ибо лицо в Оиниый момент уже находилось на лечении в психиатрическом cmaijuouape. Во время производства дознания допущен еще ряд наруше- ний процессуального закоііа и прав гралсдан: нет санкг^ии прокурора на помещение лица в психиатрический стационар (н. 2 ст. 188 УПК РСФСР); не выполнены (по отношению к обвиняемому) требования ст. 185 УПК РСФСР при назначении су()ебнс}~псіаіштрической экспертизы: в прсщессе отсутствует защитник [ст. 47 УПК РСФСР); производство по делу длительный период незаконно приостаїїовлено по п. 2 cm, 195 УПК РСФСР (хотя надлежа- щих оснований для этого не было). Срок расследования по делу составил более 4 месяцев.

Идентичная ситуагщя и по делу № 70858-М., где орган дознания 01.03.94 г., самостоятельно e(j36ydue уголовное дело, только 27.06.94 г. передал его по подследственности, хотя уже на самом начальном этапе расследования было известно о психическом заболевании лица, в связи с чем орган дознания и ііазначил стационарную психиатрическую экспертизу; а также по

Отдельные ИІ ггих моментов цатли свое отражение и работе Н.Н. Ковтуна. // См.: Ковтуи П.и. I Ірои’зводс іио по п[>[іме({спик> принудительных мер медицинского характера. - уг. <:)e.7}’-‘ Л^ с момелта возбуждения уголовного дела (22.04.94 г.)

и до его передачі^ в следственныг) аппарат ОВД (19.10.94 г.), орган дознания успел двалсды провести психиатрическую экспертизу (каждый раз по приос- таиовлеиному делу - Авт.), //о так и ие смог правильно и своевременно ре- иїить вопрос о защитнике, назначив его в процесс лишь для выполнения требований ст. ст. 201-204 УПК РСФСР. При этом общий срок расследования, по этим делам соответственно составил: более 3,5 и 6 месяцев.

Наконец, уже на момент возбуждения уголовного дела было известно, что к С.(уг. д. Nq 57734~И.) более 20 раз по решению суда применялись ПММХ. Тем не менее, старший дознаватель ОВД, возбудив 10.01.95 г. уголовное дело, только 02.03.95 г. (по окончании судебио-психиатрической экспертизы) пере- дсіл его в следственный аппарат ОВД”^,

Ситуация с обеспечением прав и законных интересов лиц, страдающих психическими расстройствами, усуіубляется еще и тем, что, по данным про- веденного нами исследования, после принятия дела к своему производству следователи, как правило, уже не проводят по нему следственных действий, связанных с получегпіем, закреплением и проверкой новых доказательств, ог- раничиваясь, в больпшпствс своем, лишь систематизацией материалов дела; вьіпоіиіеиием гребований статей 200-204 УПК; составлением постановления о направлении дела в суд для разрешения вопроса о применении ПММХ, и на- правлением данного дела через прокурора в суд. Именно так дело обстоит в 87,2% изученных нами материалов.

В подобной ситуации говорить о том, что дело было расследовано, в предусмотренной законом форме предварительного следствия (ч. 2 ст. 126

С. П-І2.

27

Принятые в работе сокращении: уг.д. № 876541-С. - Архив Сормовского районного суда; JV” 32948-Л. - Архип Лвточаводского районного суда; № 20357-П. - Архив Приок- ского районного суда; № 70334-М. - Архив Московского районного суда; № 29117-Л. Архив Ленинского райоїиіого суда; № 65670-Св. - Архив Советского районного суда; Хы 37973-Н.- Архив Нижегородскою районного суда: № 234527-К.- Архив Канавинскоі о районного суда г. Н. Новгорода.

УПК РСФСР), наиболее полно і араитирующей соблюдение прав, свобод и законных интересов граждан, нуждающихся в применении ПММХ, а равно и достижение цели процесса, предегавляется, неправомерным.

Сказанное пo^вoляeт сформулировать вывод о том, что любое докумен- татьное подтверждение психических отклонений {недостатков, расстройств) у лиц, в отношении которг»1х ведется расследование (обвиняемый, подозреваемый), вне зависимости ог лого на-іначена или еще нет судебно- психиатричсская экспертиза, должно влечь немедленную передачу дел по подследственности в следственный аппарат того или иного ведомства, так как единствеїню возможной (|)ормой расследования в названной ситуации является предварительное следствие (ч. 2 ст. 126 УПК РСФСР), а не иные формы досудебного производства по делу,

Говоря о докумеїїта-^іьном подтверждении данного факта, на наш взгляд, следует иметь в виду любые письменные документы (ст. 88 УПК РСФСР), подтверждающие наличие психического расстройства у названных лиц. Например: надлежаще заверенную справку из психиатрической больницы (стационара); копию опредеігения (определений) суда о применении в прошлом к данному лицу ПММХ, наличие сведений об этом в (спец)требовании из информационного центра МВД/УВД; подтверждение факта инвалидности по психическому заболеванию; наличие показаний тех или иных лиц (свидетелей, потерпевших, законных представителей) о фактах лечения указанного

лица в психиатрическом стационаре или нахождения на учете в психоневро-

28

логическом диспансере и т. п. фактические данные (ч. 1 ст. 69 УПК РСФСР) .

При этом на наш взгляд, не могут быть приняты во внимание никакие доводы в пользу того, что в рамках 10-дневного срока, предусмотренного законом (ч. 1 ст. 119, ч. I ст. 121 УПК РСФСР), орган дознания еще может про-

^^ Источники информации о. возможных, психических недостатках названных лиц и их причинах дос таточно HOJHIO проанали іировани В.В. Радасвым, В.В. Николюк, В.В. Kajn^HHiiKKM и др. авторами, HccneaoBaBnaiNHi :лу проблему. См.; Радаев ВМ. Укаі. соч. - С. 20-23: ПикО’пок В.II, KmhiiiufKUu НИ. Укіп. соч. - С. 8-10; и др.

ИЗВОДИТЬ ПО делу неотложные следсгвенные действия, и лишь по их выполнении, либо по истечении 10-дпевного срока, обязан передать дело следователю. Необходимость действенного обеспечения прав и законных интересов лиц, страдающих психическими расстройствами, интересы эффективного достижения конечных целей правосудия и процесса в целом требуют, чтобы все действия и решения по делу принимались в процессуальной форме наиболее полно обеспечиваюпдей их реальное выполнение, т. е. в процессуальном режиме предварительного следствия, а не дознания.

Сказанное, на наш взгляд, относится и к (возможному) решению органа дознания о назначении, в отношении данного лица, стационарной судебно- психиатрической :)кспертизы, хотя законом от 12 июня 1990 года (ст. 29 Основ УСП)”*^ органам дознания и предоставлено право назначать и проводить экспертизы в рамках неотложных следственных действий^”.

На наш ВЗІ ляд, эти положения закона вряд ли применимы к случаям назначения стационарных судсбно-психиатрических экспертиз а рамках производства неотложных следственных действий. Как известно, срок производства последних (от 30 до 60 и более дней)^’ значительно превышает 10-дневный срок выполнения неотложных следственных действий, а он - продлению не подлежит’^”. Кроме того, на стационарную судебно-психиатрическую экспертизу может быть направлен лишь обвиняемый (в исключительных случаях подозреваемый; п. 2 ст. 79 УПК РСФСР), а в рамках 10-дневного срока, как показывает, проведенное нами исследование, не всегда удается установить дос-

См.: Закон Союза ССР от 12 июня 1990 г. “О внесении ИІМЄЇГЄІШЙ И дополнений в Основы уголовної о судопрои’іводства СЧ:)іо:ш ССР и союзных республик” // Известия. - 1990 -22 июня-С. 2-3.

Наши сомнсиия о действии этой нормы в современной правоприменительной практике РФ, мы уже высказали.

^^ Подробнее по эгому поводу см.: Каммеитарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Отв. ред. В.11 Радченко; пол ред. В.Т. Томипа. - С. 342-343,

^^ По данным Радаева В.В. и в рамках подготовки и назначения амбулаторной судеб- но-психиатрическоіі іксгісргизіл в боїпапипстве, изученных (им) случаев, следовагелю не удаегся уложи ться и на-^наииые Ю-суічж. поскольку в среднем на ее подготовку и получение заключения жспергои уходи т 24 дня. СхМ.: Радаеа В.В. Указ. соч, - С. 51-52.

таточные основания (фактические данные) для положительного решения вопроса о привлечении названных лиц в качестве обвиняемых.

Более тосо, ііьїнесенис постановления о привлечении в качестве обвиняемого (и все сиячаниыс с этим действия) не охватывается содержанием норм, изложенных в ст. 119 УПК РСФСР, и делегированных органу дознания. По данной каїегории дел вопрос о необходимости привлечения того или иного лица в качестве обвиняемого (ст. ст. 143-144 УПК РСФСР) отнесен к исключительной компетенции следователя. Поэтому, и с этих, сугубо рациональных, позиций дело должно быть направлено по подследственности как можно раньше^\ Наконец, как показывает исследование, определенные трудности в рамках того же Ю-дневного срока возникают и с выполнением органом дознания требований стхт. 184-185, 188 УПК РСФСР, регламентирующих права обвиняемого при производстве названной экспертизы^ ‘.

Практически по всем уголовным делам, возбужденным органом дознания в порядке ст. 1 19 УПК РСФСР, обвиняемые не знакомились с постановлением о назначении судебно-психиатрической экспертизы и были лишены возможности реализовать другие права, предусмотренные ст. 185 УПК РСФСР^^.

Таким образом, с учетом всех вьісказаіп[ьіх аргументов, полагаем, что при наличии (достаточно обосггованных) данных о возможном наличии у лица, обоснованно подозреваемого в причастности к совершению общественно опасного деяния, психического расстройства, дело должно как можно раньше оказаться у следователя, чтобы он мог в рамках своей компетенции своевременно и положи гельно pcHjm ь весь комплекс проблем и вопросов, связанных, как с назначением и производством названной экспертизы, так и с порядком производства других следственных и процессуальных действий в отношении

Более подробно проблема процессуального статуса лиц, направляемых на судебно- психиатрнмсскук) жснер і и Ї\ . рассмотрена нами во 2 и 3 параграфе данной главы.

^^ По данным исслсловамня, ггроведенного В.В. [Бадаевым, средняя продолжительность времени затрачиваемого следователем на подготовку судебно-психиатрической экспер ги чы составляет до 16 ,нісй. (.’м.: PLKJUCG И И. Указ. соч. - С^ 51-52.

лица, страдающего тем или иным психическим расстройством (ст. ст. 21-22 УК РФ).

В данной связи, полагаем, целесообразным дополнить ч. 1 ст. 119 УПК РСФСР(после слов: “…допрос потерпевших и свидетелей”) нормой следующего содержания:

Статья 119 Деятельносі ь органов дознания по делам, по которым производство предварительного следствия обязательно

(ч. I) при установлении (иаличгш) фактических данных, свидетельствующих о возможном психическом расстройстве лица, в отношении когпоро- го ведется расследование (возбуждено уголовное дело), орган дознания, не ожидая завершения неотложных следствееииых действий, в соответствии с требованшши настояи^его Кодекса, немедленно направляет уголовное дело по подследственности следователю для назначения и производства судебпо- психгитрической жспертип-уі в отношении данного лица’\

Полагаем, что нведепие данной нормы позволит в определенной мере оптимизировать практику возбуждения уголовного дела и начального этапа расследования в отношении данной категории лиц; правильно решить вопрос о возможности и целесообразности принятия решения о прекращении уголовного дела, в зависимости от наличия (установления) тех или иных оснований для этого, либо о необходимости всего особого производства, предусмотренного гл. 33 УПК РСФСР.

^^^ Подробнее об этом см.: параграф) 3 и 4 главы второй настоящей работы.

  1. Гарантии прав обвиняемого при назначении и производстве судебно- психиатрической экспертизы

Ранее уже отмечалось’, правильное решение вопроса о дальнейшем порядке производства по делу и необходимости применения к лицу, совершившему общественно опасное деяние, ПММХ невозможно без своевременного, законного и обоснованного назначения и производства судебно- психиатрической экспертизы (и. 2 ст. 79 УПК РСФСР).

По смыслу ст. 78, п. 2 ст. 79 и ст. 188 УПК РСФСР судебно- психиатрическая экспертиза назначается в случаях, когда в ходе производства по уголовному делу (для установления отдельных элементов предмета доказывания; ст.ст. 68, 404 УПК РСФСР) необходимы специальные познания в области психиатрии^. Чаще всего подобная экспертиза назначается при возникновении у органа, ведущего расследование, или суда обоснованных сомнений в психической полноценности и вменяемости лица, привлекаемого к уголовной ответственности (обвиняемого)\

Как известно, названная экспертиза призвана определить возможное состояние невменяемости того или иного лица в момент совершения общественно опасного деяния или же факт наличия у него психического расстройства на момент производства но делу, который делает невозможным вынесение обвинительного приговора, назначеіше наказания за совершенное деяние, его отбытие и т. п., и требует особого порядка решения вопроса о необходимости применения к данному лицу ПММХ (гл. 33 УПК РСФСР).

’ См.: параграф І главы второй наст, работы.

” Ич ігодобного попїїмаїтя іадач государсіаеніюй зксперткой деятельности исходит :іаконолатсль и в ст. 2 ФЗ ‘Ч) государствсЕнюй судебііо-:)ксперт[юй деятельности в Российской Федерации^’. // См.; СЗ РФ. - 2001. - № 23. - Ст. 2291.

т

^ Необходимость іш:іиачеііия и производства названной экспертизы обусловлена и специальным предметом доказывания в проекте нового УПК РФ (п. 4 ч. 2 сг. 434 УПК), а также нормами пп. 3. и 4 ч. I ст. 196 УИК РФ.

Невменяемость, в свою очередь, характеризуется двумя критериями: психическим состоянием такого лица и обусловленной этим неспособностью осознавать фактический харакіер и общественную опасность своих действий. При этом невменяемость признается установленной только при доказанности обоих ее критериев - юридического и медицинского”^. Каждый из этих критериев, в конечном и 1’оге, доказывает следователь и суд.

Оценивая изученные нами постановления следователя (органа дознания’) о назначении стационарной судебно-психиатрической экспертизы (ст.ст. 184-188 УПК РСФСР), прежде всего, необходимо отметить, что не всегда следователи достаточно полно и правилыю формулируют вопросы, поставленные на разрешение экспертов.

Вне зависимости о г конкретных обстоятельств дела, установленных в ходе расследования и личности обвиняемого (подозреваемого), направляемого на судебно-психиагрическую экспертизу, на разрешение экспертов, как правило, ставится несколько достагочно стандартных вопросов, сущность которых сводится к выяснению того, сірадает ли обвиняемый психическим расстройством (и каким именно); являлся ли он вменяемым в момент совершения инкриминируемого ему деяния и (или) в момент производства по делу; нуждается или нет в принудительном лечении в психиатрическом стационаре (в рамках гл. 33 УПК РСФСР) и т. п/’

Ни разу в постановлении не был поставлен вопрос о том, может ли обвиняемый (подозреваемый) в силу своего психического расстройства и со-

Подробнее см.: Каибиискии В.Х. К нопросу о невменяемости. - Спб., 1890. - С^ 9; Трахеров B.C. Юридические критерии невменяемости в советском уголовном праве // Учен, зап. Ленингр. юрид. ии-та, 1947. - Вып. 4. - С. 122; KojiMCfKoe II.А. Сущность, цели и виды принудительных мер медицинского характера. - С, 13-17; он же; Правовое положение лица, нуждающегося в ирпмсисиии принудительных мер медицинского характера // Правоведение. - 1988.-№6.-С. 65: и др.

’ По ряду изучсііньїх нами дел, судебно-нсихиатрическая экспертиза была на-^начена но постановлению орі ана доінания и в рамках неотложных следственных действий (ст. 119 УПК РСФСР).

^ Примерный перечень вопросов, коюрые обычно ставятся на разрешение экспертов приводит В. Радаев. См.: Piioaea Il/l Укач. соч. - С, 48.

СТОЯНИЯ здоровья, участвовать в производстве следственных действий или судебном разбирательстве дела. [Естественно, что комиссия врачей-психиатров также не обсуждала этот вопрос по собственной инициативе, и не формулировала ответ на иеі’о в своем закліоченин.

Между тем, постановка такого вопроса предельно важна, поскольку выводы экспертов на этот вопрос позволяют следователю или суду правильно ^ определиться в дееспособности даініого лица при совершении тех или иных

следственных или судебных действий и, соогветственно, обеспечить его права при их производстве (ст. 58 УПК РСФСР).

Нет в изученных постановлениях и вопроса о том может ли лицо, подвергаемое экспертизе, в силу своего болезненного состояния причинить “…гтой существенный вред”, охраняемым законом интересам. Однако правильное выяснение этого момента, служит обязательным условием законного и обоснованного применения ПММХ к jnmy, страдающему психическим расстройством. На необходимость постановки такого вопроса в каждом случае назначения судебно-психиатрической экспертизы прямо указывают К.Ф. Гу- ценко и Л.Т. Ульянова^.

Практически не ставится па разреіпение экспертов и вопрос о том, не является ли психическое заболевание лица лишь временным психическим расстройством, имеет ли оно обратимый (излечимый) характер? На наш взгляд, необходимость постаіювки такого вопроса в каждом из постановлений, представляется очевидной^. ^ Так, в 16 своих заключениях (актах) комиссия врачей- психиатров, фор

мулируя вывод о диагнозе психического расстройства лица, совершившего общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом, пришла к

^ См.: Уголовньш процесс. Учебник / Под ред. К.Ф. Гуцепко. - М., 1998. - С. 488. ^ Так. в соответствии со сг. 409 УПК, при вынесении определения в судебном заседании, суд просто обязан разреиіигь вопрос о том, не является ли психическое заболевание только “времсптям paccmpoucmeoAt oyineeiioii деятельности, rnpeoyioufUM лишь уіриоста- выводу о том, что обвиняемый в момент сонершения деяния (и, соответственно, экспертизы - А, л.) обнаруживает при:шаки острого алкогольного психоза- галюциноза\ На основании отого диагноза в 15 указанных случаях названные лица были признанны комиссий врачей-психиатров (а в дальнейшем и судом) невменяемыми в момент совершения деяния, и ЄШ.Є в 1 случае - находящимся во времеи}10м психическом расстройспте, вопрос о вменяемости которого будет решаться по выходу из болезненного состояния^^.

Однако сущность проблемы заключается в том, что, по мнению ряда ученых, острый алкогольнь!Й психоз галлюциноз - не является хроническим психическим заболеванием, и огносится лишь во времеїпюму расстройству

душевной деятельности’’, в силу же п. 2 ст. 195 и п. 4 ст. 409 УПК РСФСР,

” - 12 временное расстройство душевной деятельности , возникшее после совершения преступления, влечет, как извес гно, совершенно другие правовые и процессуальные последствия для обвиняемого, чем невменяемость в момент совершения деяния или хро?н1ческая болезнь. Например, лишь временное при- остаиовлеиие производства по уголовному делу (п. 4 ст. 409 УПК РСФСР), с возможностью е[Х) возобновления по выходу из временного болезненного со- стояния (временного психического расстройства)

новлания производства по делу”. Ііолобні.ім же содержанием наполнены, на наш взгляд, и нормы п. 2 ст. 195, ч. 2 ст. 257 УПК РСФСР.

Еще в 52 изученных случаях по рсчульгагам ироиаводства зксперти’іьі у больных установлена та или иная форма шизофрении; в 9 - орі аническос заболевание головного мозга; в 5 - олигофрения; в 2 - маниакшп.но- дснрессивный психоз; в 8 - другое психическое забо- ігеванис. Во всех 100% указанных сл> часв лиііа признаны невменяемыми в момент совершения деяния.

См. уг. д.: № 700006-С.. № 66017-Л.. № 60109-П., № 55912-П., № 70858-М., № 54045-А., № 91578-С.. № 87917- Св, (в дальнейшем и этот обвиняемый признан невменяемым в инкриминируемом ему деянии - Авт.).

” СхМ.: Уголовный кодекс Российской Федерации: Ыаучно-нраюический комментарий / Под ред. Л.Л. Кругликова и Э.С. Тснчова. Ярославль: Влад., 1994, - С. 42.

По смыслу ст.ст. 2 К 98-104 УК РФ - “иремснное психическое расстройство’’, - поскольку норма уголовно- процессуа;плюго закона (ч. 4 ст. 409 УПК РСФСР) не была приведена в соответствие с изменившимся материал1»111лм законом.

В даіпшй связи обращает на ссоя внимание, что законодатель совершенно иілори- рует эти частности особого производства по применению принудительных мер медицин-

Поэтому, на наш взгляд, в каждом случае назначения судебно- исихиатрической экспертизы, на разрешение комиссии врачей-психиатров необходимо ставить вопрос о том: не является ли психическое расстройство обвиняемого (подозреваемого) лишь временным психическим расстройством; не возникло ли оно уже после совершения обгцествеиио опасного деянгт\ имеет ли оно обратимый характер; нуждается ли обвиняемый в принудительном, лечении в психиатрическом стационаре или же лечение, наблюдение может быть проведено амбу.ііаіорио. В свою очередь, зго позволит следователю и суду более правильно сориентироваться в принятии тех или иных процессуальных решений, определяющих движение дела и процесса в целом, не нарушая при этом прав и законных интересов лиц, нуждающихся в психиатрической помощи в рамках производства по применению ПММХ.

Обращают на себя внимание и некоторые ошибки, допускаемые комиссией врачей- психиатров в ходе составления акта (заключения) судебно- психиагричесісой экспертизы. Іак, представляется не до конца юридически правильным именовать письменный документ, которым оформляются выводы судебно-психиатрической экспертной комиссии (СПЭК) - актом судебно психиатрической экспертизы (исследования)”*. В соответствии с ч. 2 ст. 69, статьями 80, 81-82, 185, 187, 191, 193, 408, 413 и ряда других норм УПК РСФСР - этот докумсіг г именуется заключением экспертов. Выступая в качестве самостоятельного исгочника доказательств (ч. 2 ст. 69 УПК РСФСР), ?заключение экспертов не имеет ничего общего с актами тех или иных ведомственных исследований и экспертиз, которые, являясь лишь “иными документами” по уголовному делу (ч. 2 ст. 69 УПК, ст. 88 УПК РСФСР), не могут за-

ского характера в пр<”)екте нового У] \К РФ, где о времелиом психі4Ческомрасстройстве, как особом психическом состоянии обвиняемого речь практически не идет.

” Именно іак оформлено 100% всех, изученных нами в ходе исследования, :^аключе- ний судебно- психиатрическоіі жспертной комиссии.

менить собой надлежащей эксперти’^ы, так как назначаются и проводятся вне предусмотренных законом процедур’\

Кажущееся несущественным нарушение нормы закона, приводит, тем не менее, некоторых ученых и практических работников суда к довольно сомнительному выводу о том, что допустимость подобных доказательств в суде может и должна быть поставлена под сомнение (по признаку нарушения допустимости их уголовно-процессуальной формы), и они не могут быть использованы в процессе доказывания по уголовному делу (ч. 3 ст. 69 УПК РСФСР)’’’. Поэтому, если исходить из буквального смысла закона, надо добиваться такого порядка, при котором наименование документа, составляемого экспертными комиссиями и его содержание точно бы соответствовали требованиям (и форме) процессуального закона.

Не всегда комиссией врачей-психиатров выполняются и требования ст. 191 УПК РСФСР, особенно в части, требующей точного отражения в заключении экспертов вопросов, поставленных на их разрешение, а также полного описания исследований, произведенных в ходе экспертизы. Только в 24 (14,]%) изученных актах (заключениях) эксперты точно повторили вопросы, указанные в постаїювлении о назначении экспертизы, а в 76 (44,7%) - подробно описали ход и результаты исследований, имевших место в ходе экспертизы. В остальных заключениях фактическая сторона, проводимых исследований, практически не нашла своего отражения в акте, что в случае действительной к тому необходимости позволит заинтересованным лицам поставить под сомнение те HJHi иные выводы экспертов или все заключение в целом (ч. 2 ст. 50 Конститугіии РФ; ч. 3 ст. 69 УПК РСФСР)’^.

См.: Вю.чл. Верх. Суда СССР. - 1977. - № 1 . - С. 7.

См., напр.: Григорьеш И. Исключение нз разбирательства дела недопустимых дока- 3aTejn.CTB. // Российская юстиция. - 1995. - И. - С. 5-7.

Ыа недопустимоегь подобного положения дел прямо указывается в ФЗ “О государ- ствепііоіі судебно-жспертноіі Оеятсльносты в Российской Федераціш’\ т. к., в соответствии со ст. 8 назнаниого Закона. “…Эксперт проводит исследования объективно, на строго научной и прак’інчсскоп основе, в пределах соотнегсі вуюіцей специальности, всестороннс и

Особо нетерпимым подобное положение дел, представляется, с позиций действующеі-0 процессуальнго законодательства, т. к. в соответствии с ФЗ “О государственной судебно-экспсртиой деятельности в Российской Федерации” заключение экспертов обязательно должно отражать:

• время и место производства судебной экспертизы; • • основания производства судебігой экспертизы; • • сведения об органе или о лице, назначивших судебную экспертизу; • • сведения о государствсн(гом судебно-экспертном учреждении, об эксперте (фамилия, имя, отчество, образование, специальность, стаж работы, ученая степень и ученое звание, занимаемая должность), которым поручено производство судебной экспертизы; • • предупреждение эксперта в соответствии с законодательством Российской Федерации об 01 вс гс гвсннос 1’и за дачу заведомо ложного заключения; • • їюпросьі, посгавленные перед экспертом или комиссией экспертов; • • объекты исследований и маїериальї дела, представленные эксперту для производства судебной экспергизы; • • сведения об учасі іїиках процесса, присутствовавших при производстве судебной экспертизы; • • содержание и результаты исследований с указанием примененных методов; • • оценку результаюв исследований, обоснование и формулировку выво- • 1

дов по поставленным вопросам .

Анализ изученных мaтcpиaJЮB свидетельствует также о том, что не выполняются требования закона (ст. 78 УПК РСФСР) и высшей судебной инстанции страны о том, что эксперты не дают заключение по правовым вопро-

п полном объеме. Заключение иссисрта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обосиопаїїііосіь ti ;іосіч»верііость сделанных выводов па базе об- піспринятьіх научіїьіх и практических // См.; СЗ РФ. - 2001. - № 23, - Ст. 2291.

См.: С.’тагья 25 Ф’З “О <’ocv()Lfpcmec}inoi{ су(>сбио-экспертио1{ деяте.чьноспп^ в Российский ФсОсрации’. // РФ. - 2001. - № 23, - Ст. 2291.

сам’*^. Решение юридических (правовых) вопросов находится в исключительной компетенции органа, ведущего производство по делу, и, прежде всего, суда. Однако, в 100% изученных нами актов (заключений экспертов) комиссия врачей- психиатров прямо указывает на то, что в момент совершения общественно опасного деяния лицо не могло отдавать отчет в своих действиях и руководить ими, и потому его следует признать невменяемым.

Между тем, признание лица невменяемым не входит в компетенцию врачей- психиатров. Это вопрос правовой, который отнесен к компетенции органов предварительного следствия и суда. Пленум Верховного Суда СССР и Верховный Суд Российской Федерации неоднократно указывал на это^^. Тем не менее, судебно-психиатрические экспертные комиссии на протяжении ряда лет продолжают упорствовагь в эгом вопросе, а следователи и суд не дают этому должной и принципиальной оценки.

2.1 Процессуальные вопросы выбора следователем способа производства судебно- психиа грической экспертизы. Специфика гіроцессуального статуса лиц, направляемых на экспертизу и, возможного, оказания психиатрической помонці (обследования, освидетельствования, лечения..,) в рамках производства по применению ПММХ и сущность, допускаемого при этом, ограничения прав и свобод 1 раждан, требуют также строго определиться в процессуальном поряд fee (способе) назначения и производства судебно- психиатрической экспертизы.

Как известно, судебно психиатрические экспертизы подразделяются на амбулаторные, стационарные, экспертизы в кабинете следователя, экспертизы в суде (в зале судебного заседания), заочные и посмертные. Заочные и посмертные экспертизы поводятся без экспертного освидетельствования лица и

Автор имеет в виду пос]’. 1 Ілеііума Верх. Суда СССР № 1 or 16 марта 1971 г. ‘‘О судебной экспертизе”, R СООТЇІСТСТВИИ с которым вопрос о вменяемости (невменяемости) является правовым и не можег быть отиесеп к компетенции экспертов (п. 5). // См.: Сб. Пост. Пленума Верх. Суда ССС:р, 1974-1977. Часть. 2. - М.: Изд-во ‘^Известия’\ 1978. - С. 335-342. См.: Тим же.-С. 335-342.

базируются только иа изучении экспертами материалов уголовного дела. Ам- булаторные, стационарные, заочные и посмертные экспертизы, по общему правилу, проводятся в составе комиссии врачей психиатров (СПЭК) - председателя комиссии, члена комиссии и врача-докладчика. Экспертизы в кабинете следователя и в суде, как правило, проводятся одним экспертом- психиатром”’.

Анализ юридической литературы и следственно-судебной практики свидеіельствует о 10М, что среди уче[{ых и практических работников органов предварительного расследования и суда нет единства взглядов в вопросе о том какой вид экспертизы необходимо назначить для правильного определения психического состояния обвиняемого (подозреваемого) в момент совершения деяния, а также его нуждаемости (или “не нуждаемости”) в применении ПММХ к моменту расследования.

Так, авторы Комментария к УПК РСФСР (1985 г.) прямо указывают на то, что способы производства экспертизы определяются, как правило, экспер- том^^. Вместе с тем, именно следователь ‘‘…правомочен, исходя из обстоятельств дела, указаіь в посіаііовлепии на необходимость определенного способа исследования (например, сіациоиарпоі’о исследования при судебно- психиатрической экспертизе’’”\ Причем подобное решение следователя является для эксперта (комиссии экспертов) обязательным.

Куда как более категоричны в этом отношении В.В. Кальницкий и В.В. Николюк, на наш взгляд, обоснованно (de lege ferenda) отстаивающие те-

Выпод сделап на осповаЕіии. проііедсіїнгіїх нами исследований. На уго же указывает и п. 7 иосг. Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта !971 г. “О судебной экспертизе по \ іх)ловінлім делам”. // См.: Сб. Пост. Пленума Верх. Суда СССР, 1974-1977. Часть. 2. - М.: Изд-во “Известия’\ 1978. - С. 335-342.

См.: Юхммеитарии к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. - М.: Юрид. лит., 1985. - С. 311; СхМ. также: С^оорипк постановлений Пленума Верховного Суда СССР. - Ч. 2. - С. 338.

?іис о том, что названная экспертиза может проводиться только стационарно, поскольку это достаточно сложное исследование”^

Несколько неопределенную позицию в данном вопросе занимает Михайлова, которая в полном соответствии с нормой закона (ст. 188 УПК РСФСР) пишет о том, что только в том случае, “…если при производстве, …судебно-психиатрической экспергизы возникает необходимость в стационарном наблюдении, следователь помещаеі обвиняемого или подозреваемого в соответствующее медицинское учреждение, о чем указывается в постановлении о назначении экспертизы”^\

Сказанное, как представляется, относится и к авторам Комментария к УПК под редакцией В.И. Радченко и В.Т. Томина, которые как-то обходят вниманием вопрос о том кто (следователь или эксперт) в конечном итоге определяет способ проведения судебно-психиатрической экспертизы^ вместе с тем, все же указывая на то, что помещение в другое медицинское учреждение, замена стационарноіо обследования амбулаторным (как и, наоборот) без согласия следователя не допускаются”’^’. Из этого, конечно, можно вывести вывод о том, что ИМЄІІН0 следователь в конечном итоі^е определяет способ производства указанной экснергизы. Но все же хотелось бы большей определен-

27

ности в этом предельно важном для практической деятельности вопросе .

Таким образом, ес.чи исходить строго из текста закона и быть до конца последовательным, можно сделать вг.пюд о том, что судебно-психиатрическая экспертиза по уголовным делам вполне может быть проведена - амбулаторно и даже в кабинете следователя.

См.: Каїьтпікт) Б.В.. Пико.иок В.В. - Указ, раб, - С. 9, См.: Михайлова І’.Л. - Укаі. раб. - С. 125.

См.: Комментарии к Уголовно-гіротіессуаіьному (содексу РСФСТ / Отв. ред. В.И. Радчепко; под ред. В. Г. Томима. - 4-е изд. - М.. “Юрайт’\ 2000. - С. 342.

Который, на nam взгляд, пе может быть отнесен ни к усмотрению следователя, ни к усмотрению комиссии ирачсіі-исихиагров (СІЇЗК), а требуег имаерачивною указания (на способ нрои тодстна іксгіертіпьі) !І норме закона.

Данный вывод разделяют и авторы комментария к закону “О психиатрической помощи”, считающие необходимым лишь (правильно) оговориться, что и амбулаторная экспертиза должна проводиться комиссионно в составе не менее трех врачсй-психиатроіі, коїорьіс образуют судебно-психиатрическую экспертную комиссию (СПЭК)”^.Однако, обращаясь к результатам, проведенного нами исследования, достаточно трудно согласиться с подобной позицией законодателя, Пленума Верховного Суда СССР и указанных авторов.

На наш взгляд, в рамках амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы, проводимой без какого-либо стационарного наблюдения и обследования обвиняемого (подозреваемого), очень сложно правильно определиться в реальном психическом состоянии испытуемого, в характере и диагнозе возможного психического расстройства, необходимости того или иного вида лечения, наблюдения и т. п. Велика вероятность возможной ошибки (неправильных выводов), “цена” которой в уголовном судопроизводстве никоим образом несоизмерима с ошибкой, допущенной при текущем обследовании больного в психиатрическом стационаре, психоневроіюгическом диспансере или на приеме у врача-психиатра.

Об этом свидегельсівуюі и материалы проведенного нами исследования. В 138 (81,1%) изученных случаях для определения психического состояния обвиняемых (подозреваемых) изначально была назначена стационарная судебио-псгтштркческая жспсртнза. По каждой из них лица, совершившие общественно опасные деяния, по заключению экспертов однозначно были признаны страдающим психическими расстройствами и нуждающимися в применении ПММХ (гл. 33 УПК РСФСР).

В остальных 32 (]8,1%) случаях судебно-психиатричсская экспертиза по делу первоначально носила амбулаторный характер. Здесь эксперты не были столь единодушны, как в вышеуказанной ситуации, допуская такие ошибки.

См. 110 зшму ПОВОД): О психиитричсскои помоіци и гарантиях прав граждан при се оказаики: Постатейшлн кч)мменгарнії к Закону России. / Под. ред. С.В. Бородина, В.II. Ко- которые самым серьезным образом могли сказаться на обеспечении прав и законных интересов лиц, направленных на экспертизу, как в ходе предварительного расследования данного дела, так и в рамках самого судебного разбирательства.

Так, по уголов}1ым делам NQ 52362-Л., N9 45353-Л., Nc 6()1()9-П комиссия из трех врачей- псыхиатров, амбулапюрио обследовав обвиняемых в кабинете следователя, единодушно лртила к выводу о том, что: все испытуемые в настоящее время психическим заболеванием (расстройством) не страдают; в момент совершения преступления являлись вменяемыми, а их поведет^е на предварительном следствии следует расценивать как сгшмулятивное (см.: уг.д. № 60109-П,).

Очевидно, что при поОобиых HNSCjdax гжспертов у следователя не было никаких осиовашт для особого проиїводства по применению ПММХ и расследование по делу, учитывая тяэюесть содеянного (в 2 случаях: ч. 2 cm, 108 УК; в I - 109 УКУ^, вполне могло быть окончено составлением обвинительного заключения, а в дальїіеіииелі и приговором суда.

Однако по делу^^ бОИЮ-ІР, вступивший в процесс, адвокат потребовал производства стаціиліарной судебно-психиатрической экспертизы. По результатам последней, обвшіяемьій призіїан лицом, страдающим хроническим психичестш расстройством, а в дальнегпием к нему по решению суда было обосновано, применено принудительное лечение в психиатрической больнице с усиле}Н1ым наблюдением.

По делу № 52362-А. обвиняемый Ш. (признанный амбулаторной экспертизой совершенно - здоровым и не нужданпцимся в лечении), практически все врелія расследования (более 1 года - Авт.) провел на лечоти в психиатрической больнице. В результате был выписан инвалидом П группы по психическому заболевангио, что возможно и побудило следователя, наконец, назна-

гова. - М.: Республика. - С. S3.

чить стаціюлариую судсбио-психиатрическую экспертилу по делу. По ее результатам Ш. был признан невмсияемьш в момент совершения деяния, страдающим психическим расстройством и нуждающимся в лечении. Суд обосновано применил к Ш. принудительное лечение в больнш{Є с усиленным наблюдением. Подобным же образом развивалась ситуация и по делу М. (уг. д. № 45353-Л.) и еще ряду, изученных нами уголовных дел.

Еще в 14 изученных случаях в ходе производства амбулаторной судеб- но- психиатрической эксперги:^ы врач^^^ или комиссия врачей-психиатров (СПЭК) в рамках амбулаториой экспертизы так и не смогли определиться в реальном психическом состоянии испытуемого (обвиняемого), настаивая на стационарном обследовании обви(гяемых, по результатам которого к ним по решению суда (ст. 410 УПК РСФСР) были обоснованно применены те или иные (виды) ПММХ.

Наконец, в 12 осгавшихся случаях именно выводы амбулаторной экспертизы послужили основанием для производства по применению ПММХ (гл. 33 УПК РСФСР), вынесения решения суда в порядке ст. 410 УПК РСФСР и помещения названных лиц (по решению суда) в психиатрический стационар для принудительного лечения. Надо отметить, что и здесь в і изученном случае экспертиза проведена не комиссионно, а единолично врачом-психиатром, что вряд ли можно признать законным и обоснованным (уг. д. № 37749-К.).

Не являясь специалистом в области судебной психиатрии, диссертант не берет на себя смелость оценивать те или иные (сугубо медицинские) выводы экспертов- психиатров, послужившие основанием для принятия значимых процессуальных решений, в т. ч. и решения о применении к данному лицу ПММХ. Вместе с тем, думается целесообразно, привести в качестве примера заключительную часть акта амбулагорной судебно-психиагрической экспер-

Юридическая кпалификацпя солеятюго дана по нормам действовавшего на момент сонсрпюния .чеяпия УК РСФСР 1960 г.

По делу № 66017-JI., 54482-А,, № 62531-С. - амбулаторная судебпо- [їсихиагринсская экснерги ча была проведена единолично врачом-психнаїром.

тизы по делу с, (уг. д, № 86893-К.), где, обследовав в кабинете следователя гражданина С. (процессуальный статус которого на момент экспертизы определен не был), комиссия врачей-психиатров пришла к следующим, на наш взгляд, взаимоисключаюіцим выводам:

а) в настоящее время С. каким-либо психическим заболеванием не страдает (здесь и далее подчеркнуто налги - Авт.);

б) в момент совергиеиия преступления С. не находился в каком-либо временном расстройстве душевной деятельности (времешюм психическом расстройстве - Авт.), а был в состоятш алкогольного опьянения;

б) }іо поскольку больной обнаружчівает признаки врожденного малоумия в форме олигофрении в степени, умерено вьіражеіиюй имбецильности на фоне отягощенной наследственности”, то “…в момент совершения преступления он не мог отдавать отчет в своих действиях и руководить гши и его следует считать невменяемым^ нуждающимся в принудительном лечении в бояышце с общим навлюОением’\

Как можно оценить и положить в основу определения суда (ст. 410 УПК РСФСР) это “заключение экспертов”, в котором выводы п. “а” и п. “б” прямо противоречат выводу, изложенному в п. “в”, а совокупности не дают оснований для законного и обоснованного применения к данному лицу ПММХ. Что помешало следователю, прокурору, а в дальнейшем, суду по достоинству оценить подобное заключение экспертов и не найти оснований для повторной и стационарной судебно- психиатрической экспертизы; для возвращения дела на дополнительное следствие; наконец, для (кассационно-надзорной) отмены определения суда, в котором не дана должная оценка этому заключению экспертов.

РІСХ0ДЯ из изложенноі о, диссертант не может согласиться с тем, что су- дебно- психиатрическая экспертиза по уголовному делу может носить амбулаторный характер, гак как, на наш взгляд, только в условиях стационарного наблюдения за испь[туемым можно прийти к обоснованному и единственно

Правильному выводу о психическом состоянии обвиняемого в момент совершения деяния или в момент производства по делу; к выводу о необходимости его принудительного лечения {и рамках гл. 33 УПК РСФСР) или достаточности амбулаторного (диспансерного) наблюдения врачей-психиатров, а также обоснованным вьіводам о других значимых обстоятельствах этого особого производства^’.

Конечно, принятие решения о том, что психиатрическая экспертиза по делу должна проводиться только стационарно имеет ряд негативных моментов, связанных с материально-процедурным обеспечением реализации такого решения. Недостаток специалистов, материальных средств, помеш.ений, лекарств, предельная загруженность судебно-психиатрических экспертных комиссий (и т. п. организационные трудности настоящего времени) уже сейчас самым серьезным образом сказываются на решении следователя о выборе способа производства названой экспертизы, поскольку, несмотря на обязательность его постановления о назначении именно стационарной судебно- психиатрической экспертизы, реального помепдения обвиняемого в спег^иали- зг^роваиный судедио- психгштрический стационар д;ія обследования^”, ввиду очередности и отсутствия мес1\ приходится ждать от нескольких недель до месяца и более”, в свою очередь, это объективно отражается на совокупных сроках следствия и сроках содержания обвиняемого под стражей, влечет ряд других негативных моментов для следователя. Поэтому, следователи и не требуют без особой нужды производства именно этого вида (способа) производства экспертизы, принимая как должное акты амбулаторных и иных заключе-

^^ На необходимое]}, чакот порядка назначения и производства судебно- психиатричсской :жсііерти’^і.і ука’зі>інаст и Н.Н. Ковтун. // См.: Ковтуи НИ. Указ. раб. - С. 21. ^

В соответствии со ст. 9 Закона ‘Ю государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации”; “судебио-исихиатрический стационар - это психиатрический стационар, специально преднаїнсічснньїй для производства судебно-психиатрической экспертизы”. // См.: СЗ РФ, - ?.()()1. - N- 23. - Ст. 2291.

^^^ На оольтинстьо из тгих оосгоягельств указывает и В.В. Радасв. II См.: Радаеа В.В. Указ. соч.-С.47-53.

НИЙ, нередко, НС огражающих Н полной мере истинное психическое состояние испытуемого лица.

TQM не менее, даже осочнавая и реально понимая все трудности заинтересованных органов и лиц и этом вопросе, думается необходимо с учетом положений новой Конституции РФ, все же ставить вопрос о едином порядке назначения и производства именно стационарных судебно-психиатрических ^ экспертиз, как наиболее действенной гарантии прав лиц, нуждающихся в при

менении ПММХ, и других участников процесса, объективно заинтересованных в том, чтобы посредством ПММХ от уголовной ответственности не уходили лица, не имеющие для этого ни правовых, ни фактических оснований”^”*. И, на наш взгляд, именно Пленум Верховного Суда РФ, взвесив все “за” и “против” такого решения, а также его положительные и отрицательные моменты, должен, наконец, высказаться по этой проблеме и правильно ориенти- ровать судебно-следствеїпіую практику по данной категории дел.

Тем более. ЧІО, несмотря на го. что в соо тветствии со ст. 11 ФЗ “О государственной субсвно-жспертиоіі Ooinie.ihitocmu в Российской Федерацииорганизация и производство судебной экепсрчи’^ы моїут осуиіесів.ііягься, как экспертными подразделениями, созданными федерачьііьіліи органами исполпиісльпой власти, так и орраисши испо.пнительногі власти субъектов ])ссииской ФсОсрш^ии. органи:шция и производство судебпо- психиатрнческой ікспериїзііі в последних не допускается. // См.: СЗ РФ. - 2001. - № 23, - Ст. 2291.

  1. Проблемы процессуального статуса лиц, направляемых на стационарную судебно-психиатричесь:ую экспертизу.

Достаточно проблемным, как показало проведенное нами исследование, является также вопрос о процессуальном статусе лиц, направляемых на судеб- но- психнатричсскую экспертизу.

Между тем, проблема правовото статуса участников уголовного судопроизводства имеет принципиальное значение применительно к решению вопроса о правовом положении личности в том или ином производстве, поскольку именно в (правовом) статусе в наиболее концентрированном виде находят свое выражение права, свободы и законные интересы личности, государства и общества в уголовном процессе, их реальное положение в системе уголовно-процессуальных отношений, а также конкретные права и обязанности, образующие ядро правового статуса’. Существенным для правового положения участников процесса (и иных участвующих в деле лиц) является последовательное обеспечение их прав и законных интересов, в силу чего включение в правовой статус процессуальных гарантий является необходимым^

Казалось бы, угоіювпо-процессуальиьім законодательством РФ вопрос о процессуальном статусе ІПІЦ, направляемых на психиатрическую экспертизу”\ урегулирован достаточно строго и разночтений в его понимании быть не должно. Так, п. 2 ч. 1 сі. 79 УПК РСФСР указывает на го, что названная экспертиза проводится с целью ‘^определения психического состояния обвиняемого или подозреваемого (ві>ідслсно мной - А. А.), …в случаях, когда возни-

’ См.; Матузов И.И. Личность. Права. Демократия. - С. 191.

” Подробнее по этому поводу см.: Советский уго.цовпый процесс, // Отв. ред. Д.С. Карев. - М.. 1980. - С. - 80. ‘

В соответствии со ст. 26 ФЗ ‘Ч) государсі венной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации”, круг лии. кочорые могут бьі’іь направлены на судебную ‘^ксперти- чу. определяется процессуаіьііьім лікопоОсіте їьспиюм Российской Федерации.

кает сомнение [lo поводу их нменяемости или способности к моменту производства по делу отдавать оічст в своих действиях и руководить ими”. Однозначны в этом отношении и положения ст. 188 УПК РСФСР, определяющие, что, если в ходе расследования “возникает необходимость в стационарном наблюдении, следователь помещает обвиняемого или подозреваемого (выделено мной - л. А.) в соответствующее медицинское учреждение”. ^ Таким образом, если исходить из буквального смысла закона, то стацио

нарная судебно-психиатрическая экспертиза в отношении конкретного лица может быть назначена только в том случае, если это лицо официально привлечено в качестве обвиняемого по делу (ст. 143 УПК РСФСР) или (временно; ст. 90 УПК РСФСР) поставлено в процессуальное положение подозреваемого в совершении преступления (ст. 52 УПК РСФСР)^.

Однако этот, казалось бы, незыблемый, вывод несколько колеблют поло- жения ч. 3 ст. 404 УПК РСФСР, так как здесь законодатель дважды вместо достаточно определенного понятия обвиняемого или подозреваемого использует не совсем устоявшееся в процессуальном смысле понятие “лица”, которое направляется на психиагрическую экспертизу, и то лишь при наличии “…достаточных данных, указьіваюіцих на то, что именно это лицо совершило общественно опасное деяние, по поводу которого возбуждено уголовное дело и ведется расследование” (ч. 4 ст. 404 УПК Ї^СФСР).

Поскольку, названнсія норма, на наш взгляд, регламентирует процессуальные аспекты пре/1вари”гельного следствия, а не судебного рассмотрения ^ (разрешения) дела в порядке гл. 33 УПК РСФСР, - налицо несогласованность

уголовно-процессуальных норм по единому кругу вопросов.

Между тем, правовой понятийный аппарат не должен быть таким несогласованным, так как именно “терминологическое единообразие призвано способствовать одинаковому усвоению смысла правовой нормы, без дополнительного толкования, что предполагает единый подход правоприменителей к той или иной процедуре, да и ко всему процессу в целом”\

Закономерно возіїнкают вопросы, имеющие не только теоретическое, но и несомненное прикладное значение, К примеру, возможно или нет принудительное направление па стационарную судебно-психиатрическую экспертизу лиц, процессуальный статус которых в уголовном процессе не определен^. Каким кругом процессуальных нрав и обязанностей могут реально воспользоваться эти лица в рамках назначения экспертизы, при принудительном помещении в специализированный психиатрический стационар, в процессе экспертного исследования, в процессе ознакомления с заключением экспертов; и т. п.

Полагаем, на первый вопрос сразу же следует ответить отрицательно. Специфика названной экспертизы, особый процессуальный порядок ее назначения и производства (сі. ст. 184-185, 188 УПК РСФСР), существенность ограничения конституционных нрав и свобод личности, однозначно свидетельствуют о том, что подобное ограничение прав и свобод граждан, включая их право ііа неприкосновенность личности, (ст. 22 Конституции РФ) и свободу

Иолшасм, что, поскольку подофевасмый - это кратковременный субъект уголовно- процессуальных отношений, сказанное относится и к лицу(подозреваемому), в отношении которого возбуждено yiojioBifoe дело (п, ] ст. 52 УПК РСФСР).

Абдрахмаиов Р.С. Дутсвнобольной в уголовном процессе. // Участники предварительного расследования и обеснсченне их і/рав и законных ингсрссов: Сб. научн. тр. / Ред. кол.: Шадрин B.C. (Отв, ред.) и лр. - Волгоград: ВСШМ ВД РФ., 1994. - С. 81.

^^ Зги и другие вопросы, объективно возникшие в ходе проводимого нами исследования, полагаем, во многом разрешены Ф’З “О государственной судебно-экспертной деятель- иости… т. к. в соотвеїствии со ст. 28 названного закона; ‘‘Судебная экспертиза в отно- ніении живых лиц может производиться в добровольном или принудительном порядке, круг лиц, которые могут бы гь направле]н>і на экспертизу в принудительном порядке, опре- деляегся процессуальным іакоііодательством РФ. В случае, если в процессуальном законодательстве РФ не содержится прямою указания на возможность принудительного направления лица на судебну[о лкспсртизу, государственное судебно-экспертное учреждение не вправе производить еу.:іеблую экспертизу в отношении этого лица в принудительном порядке”.

передвижения, ДОЛЖНО ИіМС І ь под собой достаточное фактическое и юридическое основание^.

Кроме того, для ответа на поставленные вопросы комиссия врачей- психиатров должна обладать необходимой совокупностью фактических данных (доказательств; ч. 1 ст. 69 УПК РСФСР), отражающих образ жизни и поведение испытуемого как до, так и в момент совершения общественно опасного деяния, а также его поведение и психическое состояние в момент расследования уголовного дела, в ‘i. ч., и в ходе производства следственных действий; и т. п. Известно, что эксперты не вправе собирать указанные данные самостоятельно и вне предусмогренных уголовно- процессуальным законом проце- дyp^ Установить их, проі^ессуально правильно закрепить (ст. 70 УПК РСФСР) и своевременно предоставить в распоряжение комиссии врачей-психиатров - обязанность следователя (прокурора, суда)*^, что также предполагает достаточную совокупность фактических данных (доказательств; ч. 1 ст. 69 УПК РСФСР) уже на момент назначения судебно- психиатрической экспертизы

Совокупность, которая, на наш взгляд, должна быть достаточной как для законного и обоснованного предъявления обвинения, так и для эффективного экспертного исследования в рамках назначенной экспертизы”.

^ В качсс’ї вс фактического основания - мы рассматриваем совокупность фактических данных (ч. 1 ст. 6Q УІІК РСФСР), имеющихся в распоряжении следователя, и объективно достаточнуго для нсесіороннего зксіїергноі о исследоваргия; в качестве надлежащего юридического основания, на наш взгляд, выступает постановление следователя о привлечении данного лина в качестве обвиняемого (ст. 143 УПК РСФСР).

^ На НТО же, справедливо, ука-^ываеч’ и сі’, 16 закона “О государственной судебно- экспертной деягел1>нос1И…”.

Новый УПК РФ (проект) также категорически запрещает эксперту самостоятельно (вне уголовно-процессуальных процелур) собирать те ИЗІИ иные данные, необходимые для производства экспертизы (п. 2 ч. 4 ст. 57 УПК РФ).

Ранее, мы уже огмсчали. что по данным A.M. Ларина и В.В. Радасва в среднем следователю необходимо ПС менее 16 дней для установления и процессуального закрепления названных данных, в ю время, как в сіагусе подозреваемого лицо не может пребывать более 10 суток (ст. ‘Я.) УПК}. См.: Ршкісс В.В. Указ. соч. - С. 51-52; Ла/тн A.M. Расследование по уголовному лелу. Планиронанне^ орі анизация. - Л., 1964. - С, 132-133,

’’ В данной связи нам ірулно согласиться с мнением J 1.А. Колмакова о том, что действующее процессуапьнс^е законодательсгво между постановлением о возбуждении уголовного дела и постановлением о ііаііраііленин дела в суд для решения вопроса о необхолимосги

Однако, как свидетельствует анализ следственной практики, и здесь возникают проблемы, ибо, как правильно отмечает В. Сверчков’^, сбор следователем субъективных анамиетистических сведений не всегда является эффективным и тем более опрсделяюищм для последующих выводов экспертов. Опосредованный же сбор объективного анамнеза может привести к постановке неправильного диагноза подэкспертного (обвиняемого) хотя бы по той причине, что львиную долю информации эксперт черпает исключительно из материалов следствия. А следователь, предоставивший подобные сведения, не всегда специалист в области психиатрии. Способы его опросов больного, близких и родственников последнего, характер полученной от них информации не всегда моїут в полной мере отвечать профессиональным интересам эксперта-психиатра. В первую очередь потому, что следователь и врач- психиатр преследуют разные цели сбора фактических данных. Следователь - преследует цели доказьн^ания, и ориентиром сбора необходимых (относимых) фактических данных для него (в большинстве своем) выступает ст. ст, 68, 404 УПК РСФСР, определяющая предмет доказывания по делу. Эксперта (СПЭК) же из предмета доказывания - прежде всего, интересуют определенные данные о личности и поведении испытуемого, которых может и не быть в мате- риалах дела.

Отсюда следует вывод о том, что иногда для дачи объективного и достоверного заключения эксперту нельзя ограничиваться изучением материалов уголовного дела и сбором субъективного анамнеза. А эксперты опрашивают свидетелей крайне редко, поскольку, во-первых, возможность их участия в производстве допросов не предусмотрена нормами УПК (ст. 133.1 УПК), во- вторых, сами следователи никак не заинтересованы в этом. Этот субъектив-

примеиения ИММХ не предусматривает ни одного ‘‘промежуточного” процессуального акта, в котором была бы дана правовая опенка общественно опасного деяния. // См.: Колмаков П.А. Указ. раб. - С. 57.

’’ См.: Сверчков В. Принулителі.ііізіс меры медицинского характера. /7 Законность. - 2000.-JV-7.-С. 31-32.

ный момент обязательно должен учиїьшаться следователем в ходе назначения подобного рода экспертиз, объективно предполагая (в случае необходимости) предварительные консультации со специалистами в области судебной психиатрии.

Исходя т сказанного, к фактическгш основаниям принудительного помещения обвиняемых на стационарную судебно-психиатрическую [экспертизу следует отнести: ус тановленные но делу фактические данные (доказательства; ч. 1 ст. 69 УПК РСФСР), подтверждающие факт совершения этим лицом общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом, (что, опять-таки, находи т снос объективное и концентрированное выражение в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и материалах расследования, имеющихся на :)тот момент; ст. ст. 143-148 УПК РСФСР), а также любые сведения о том, что лицо страдало или страдает психическим расстройством; имело или имеет странносі и в поведении, в т. ч. в момент совершения деяния или расследования уголовного дела’\

Источники получения указанных данных различны и охватывают собой как следственные, так и иные процессуальные действия следователя, направленные на установление названных обстоятельств: истребование необходимых медицинских и юридических документов (справок, истории болезни, выписки из них и т. п.); допрос близких родственников’’^, соседей, коллег по работе и других незаинтересованных лиц о поведении и образе жизни испытуемого до и после совершения общественно опасного деяния; личные наблюдения следователя о неадекватности поведения допрашиваемого или задержан-

Подробнее о фак’іических оснонаниях помещения начванных лиц на судебно- психиатрическую ікспсртнзу см.; ЛйОрахмстов Р.С. Правовые вопросы назначения экспертизы по делам дyшeв^юбoлhFfьrx /7 Дс^ягсльность юрисдикгхионньгх органов по oxpazie прав личности: Сб. научи, гр. - VI.: Юрид. ип-т. МВД РФ., 1994. - С. 83; Боброва Я. Метелица Ю., Шишков С. Основания назначения судебно-психиатрической эксиергичьт // Соц. закон- ность. - 1986. - Хо 2. - С. 46-48: Рснни’в В Н. Укат соч, - С, 2-23; и др.

По данным В.В. Радаева к началу следствия о психических недостатках обвиняемых было известно их ролсгвсиникам по 72. 1% уголовных дел; а п{) 32. 2% дел об этом стало и знести о из показаний самих обвиняемых. См.: РаОаев В. В. Указ. соч. - С. 21-22, ного при допросе и в ходе других следственных действий; особая жестокость, цинизм или неординарность совершения противоправного деяния; и т. п. фактические данные, свидетельствующие о возможных психических отклонениях (болезни) обвиняемого’^.

Юридические же основания законного и обоснованного назначения су- дебно- психиатрической экспертизы предполагают скрупулезное соблюдение следователем процессуальной формы назначения и производства экспертизы (ст. ст. 184-185, 188 УПК РСФСР), в большинстве своем понимаемой, как “регламентированные правом порядок, принципы и система уголовно- процессуальной деятельности, установленные в целях достижения задач уго- ловного судопроизводства и обеспечения прав и законных интересов его уча- стников”’^’.

Нарушение (на наш взгляд, существенное)’^ этой формы недопустимо, так как доказательства, полученные с нарупіением закона, как правило, признаются (судом) не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваї ься для доказывания обстоятельств, указанных в ст. 68 УПК (ч. 3 ст. 69 УПК PCФCP)’^

Подробнее об источниках получения СІІЄДСЛИЙ О ВОЗМОЖНОМ психическом расстройстве лица, совершившего обшсствспио опасное деяние, см., напр.: Иг^колюк В В., Капьииц- К1Ш В В. Ука:і раб. - С. 8-10; РаОаев В В. Указ. соч. - С. 21-23 и след.

См.: Рахунов Р.Д. Проблема единства и дифференциации уголовно-процессуальной формы. Вопросы борьбы с прссгунностью. - 1978. - Вып. 29. - С. 84; Теория уголовно- процессуальной науки ‘знает и другие определения лого универсальиоіч”) ноняіия. Однако, поскольку этот вопрос явно выходи г за рамки намеченного пами исследования, диссертант не счиїает возможным ана,чи иіронаі ь все .многообразие позиций и мнений по этому, все еще дискуссионному, вопросу. Оозор позиций и миений по этому вопросу см.: Ллексаев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития пауки советского уголовного процесса. - С. ЗЬЗб.^

’’ О том, что именно сущсстпснное нарушение уголовно-процессуальной формы собирания и фиксации доказательств может повлечь их недопустимость в качестве средств доказывания пишет и А.В. Смирнов /; См.: Смирюв Л.В. Модели уголовного процесса. - Спб.: Наука, 2000.-С. 61-62 и др.

Па данное обстоятелі.с] но, и час тности, прямо указывает постаповлеиие Пленума Верховного Суда РФ от 31.10.95 г. “‘О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осупіествлснии правосудия”.

Судебно-слсдствениая практика, в т. ч. и высших судебных инстанций страны, строго стоит на незыблемости этих позиций, жестко реагируя на каждый факт нарушения процессуального порядка назначения и производства эксперти’зы. Так, заключение экспертной комиссии не может быть использовано судом как доказательство по делу, если эксперты не предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения’^. Ненадле- жаш.ее разъяснение прав участвующих в деле лиц (ст. 58, 185 УПК РСФСР), их нарушение или стеснение, либо не обеспечение реального их выполнения также расцениваются судом как супдественное нарушение уголовно- процессуального закона (сг. 342 УПК РСФСР), влекущее отмену приговора и возвращение дела на допо.чнителі>иос расследование или новое судебное раз- бирательство”^\

Сказанное приводит к выводу о том, что при назначении и производстве стационарной судебно-психиатрической экспертизы следователь всегда обязан определиться в процессуальном статусе лиц, направляемых на подобную

-) I

экспертизу” . и в полном соответствии с этим статусом не только разъяснить им их права и обязанности в процессе (ст. 58 УПК РСФСР), но и обеспечить реализацию этих прав, строго и неуклонно выполняя требования статей 58, 78- 82, 184-185, 1 88-193 и ряда других норм УПК РСФСР^”.

Между тем, pe3yjn/!aTbi проведенноі^о нами исследования свидетельствуют о том, что как раз требования статей 184-185, 193 УПК РСФСР наиболее

См.: Бю.’п. Верх. Суда РСФСР. - 1982. - 5. - С. 2.

См.: Бю.’п. Верх. Сула СССР. - ]978. -N^,4.- С. 9; Бю.чл. Верх. Сула РСФСР. - 1989. - № 10. - С, 10; 1982. 6. - С. 8.

В.В. Радаев также указывает \vd то. что правильно вопрос о вменяемости лица может быть решен тогда, когда четко определено и юридически сформулировано, что конкретно инкриминируется испытуемому. Ьсі вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого такой ясности достичь тр> дио. См.: Радаев В. В. Укач. соч. - С. 53.

Несколько иначе этот вопрос решен в проекте нового УПК РФ, принятом 20 июня 2001 г. во втором чгении Государс і ВСІІНОЙ Думой РФ. По смыслу этого нормативного ак’іа на стационарную еудсбно-психиагричсскук) ‘^кспсртизу можег быть направлен и подозреваемый. В этом случае вопрос о необходимосги вынесения в оіношении него постановле- часто игнорируются следошпелем или органом дознания при принятии решения о назначении судсбно-психиатрической экспертизы (ст. 188 УПК РСФСР).

Так, из изученных нами уголовных дел в 76 (44,7%) случаях в нарушение требований уголовно-процессуального закона (УПК) на стационарную су- дебно- психиатрическую экспертизу направлены не обвиняемый или подозреваемый, а лица, процессуальный статус которых в уголовном процессе определен, не был””.

Только по 20 указанным материалам (поліюстью или отчасти) выполнены требования ст. ст. 184-185 и 193 УПК РСФСР, то есть обвиняемый или по- дозреваемый своевременно ознакомлены с постановлением о назначении экс- пертизы, а в дальнейніем и с заключением экспертов и смогли в известной мере осуществить (реализовать) свои права, предоставленные им уголовно- процессуальным законом (ст. ст. 185, 193 УПК РСФСР)”^. Материалы остальных (88,2%) дел фактически не содержат сведений о выполнении требований указанных норм.

Надо отметигь, что в 14 подобных случаях все же были предприняты попытки реализовать названные положения закона, которые заключались в том, что следователи формально (и, как правило, при выполнении требований с г. ст. 201- 204 УПК РСФСР) знакомили с постановлением об экспертизе и одновременно с уже состоявшимся заключением экспертов либо законных представителей лиц, страдаїощих психическим расстройством, либо их адвокатов.

иия о привлечении в качестве обвиняемого временно (до полумения заключения экспертов) временно приос танавливается.

^^ Конкретные данные по каждому уг. делу можно получить из сводной табл. № 1.1. (см.: Приложения). /7 По данным П,А. Колмакова, изучавніего практику применения ПММХ, поетанОБление о нривлечегши в качестве обвиняемого выносилось только по 43% изученных им уголовных ;к-л. /7 См.: Ко’і.иаков П.А. Указ. раб. - С. 57; Примерно такие же данные нриведе!1ы и ІІ работе 11.Н.Ковіуна, также исследовавшего некоторые из этих про- блем и вопросов, а См.: Ковтун И.II- Производство по применению по применению принудительных мер медицинского характера. - С. 14-32.

Формула “полнисп^ю или отчасти” вызвана тем, что полностью требования названных статей УПК вьіполиеніл н);нжо [ю 3 уі 0Jювным делам. По осгальным материалам либо не выполнены требования только СІ, УПК либо 185 УПК, н наоборот.

О чем свидетельствуют подписи (с датой ознакомления) последних на соответ- ствуюищх постановлениях.

Несколько забег ая вперед^\ надо отметить и то, что в целом участие адвокатов (защитников лиц, нуждающихся в применении ПММХ) по данной категории дел носило более чем формальный характер, так как результаты проведенного нами исслелования прямо свидетельствуют о том, что они фактиче- ^ ски они устранились m выполнения своих процессуальных обязанностей.

Например, в 18 подобных случаях, несмотря на то, что, на момент назначения стационарной судебно-психиатрической экспертизы адвокат уже был допущен в дело, ни оп, ни его подзаидитЕн>1Й не были ознакомлены с постановлением о назначении экспертизы, а в дальнейшем и с (состоявшимся) заключением экспертов. При этом ни один из указанных адвокатов “не вспомнил”, что тем самым нарушены требования не только ст.ст. 184-185 УПК РСФСР, но и ст. 51 УПК РСФСР, предоставляющие адвокату право знакомиться со всеми “документами, которые предъявлялись либо должны были предъявляться подозреваемому и обвиняемому” и не внес ходатайств об устранении указанных нарушений закона.

Только один адвокат отказался подписывать при ознакомлении с материалами дела (ст. ст. 201-204 УПК РСФСР) постановление следователя о назначении экспертизы и протокол ознакомления с заключением экспертов, (уг. д. № 53171-А.), мотивируя это тем, что в ходе назначения и производства экспертизы были грубо нарушены требования уголовно-процессуального законо- ? дательства, в части касающейся обеспечения прав лица, нуждающегося в при

менении ПММХ (ст. 51, 184-193 УПК РСФСР).

Трудно назвать истинные причины подобного положения дел, так как здесь возможны элементы субъективизма. Однако, исходя из материалов исследования, можно предположить, что в 76 указанных случаях нарушение

Более подробно проблемы участия чаїцигника по данной категории дел рассмотрены нами во втором нарагра(|)с і іаиьі З масгч^яіцей работы.

требований ст. ст. 184-185, 193 УПК РСФСР может быть объяснимо именно неопределенностью процессуально! о статуса лиц, направляемых на экспертизу, в то время как уголовно-процессуальньпі закон РФ требует вьпюлнения требований названных норм лишь по отношению к обвиняемому или подозреваемому. В остальных 74 случаях статус лиц, направляемых ііа экспертизу, точно соответствовал закону (п. 2 ст. 79, ст. 188 УПК РСФСР). Поэтому остается только гадать, чем руконодствовались следователи, не желая знакомить обвиняемого или подозреваемого с постановлением о назначеіши экспертизы, а в дальнейшем и с заключением экспертов.

Можію предположить, что невыполнение указанных требований было объективно обусловлено крайне болезненным психическим состоянием названных лиц на момент назначения экспертизы, делающим невозможным, бессмысленным проведение с ними названных процессуальных действий (ч. 3 ст. 184 УПК РСФСР). Однако в данной связи закономерно возникают вопросы. Например, почему, в наруніение положений ч. 4 ст. 404 УПК РСФСР, только в 6 изученных материшіах имеются протоколы о невозможности производства следственных действий с участием подобного обвиняемого, а еще в 1 протоколе (уг. д. № 37749-К.), не предусмотренная законом подобная справка. Почему указанный npoiOKOjj не был составлен в дальнейшем, ведь следственные действия с участием назваїпіьіх jn-іц после получения заключения экспертов больше не проводились ни по одному уголовному делу. Не вызывались эти лица и в судебное заседание. Наконец, почему при признании подобного факта, не был положительно, а главное своевременно, решен вопрос о допуске в дело защитника и законноі о представителя этих лиц, как того требует закон (п. 3 ч. 1 ст. 49, ч. 2 ст. 405 УПК РСФСР)?

Ответы на эти вопросы, как представляется, очевидны. Составить подобный протокол - значит официально признать факт наличия у названных лиц определенных психических огююнсний (расстройств), что в свою очередь, требует незамедлительного (и положительного) решения вопроса о допуске В дело защитника. Появление же в процессе последнего в большинстве своем для следователя нежелательно и, по’юму откладывается на максимально возможный период.

Анализ отмеченных нарушений закона и других данных, полученных в ходе проведенного нами исследования, позволяет также сделать вывод о том, что фактически лица, страдающие нсихическими расстройствами, оказались бесправными в уголовном процессе, не имея во время назначения и производства стационарной судебно-психиатрической экспертизы ни прав, предусмотренных уголовно-процессуальньїм законом для обвиняемых или подозреваемых, ни прав и гарантий лиц, направляемых па стационарное психиатрическое обследование в порядке закона “О психиатрической помощи”. Подобное положение дел недопустимо, ибо в соотвегсівии с Конституцией РФ именно права и свободы человека и гражданина определяют смысл и содержание законов, а также деятельность органов законодательной, исполнительной и судебной власти {ст. 18 Конституции РФ).

Из подобного же понимания іосударственной судебно-экспертной деятельности исходит законодатель и в ст. ст. 4-6 закона “О государственной су- дебно- экспертргой деятельности в Российской Федерации”, закрепляя ее осно- вополагающие принципы (начала).

Так, в соответствии со ст. 4 Закона, государственная судебно-экспертная деятельность основывается на принцигіах законности, соблюдения прав и свобод человека и гражданина, независимости эксперта, объективности, всесторонности и полноты исследований, проводимых с использованием современных достижений науки и техники. В соответствии со ст. 5 Закона, судебно- экспертная деятельность осуществляется при условии точного исполнения требований Конституциии РФ и иных нормативных правовых актов, составляющих правовую основу этой деятельности. Наконец, в соответствии со ст. 6 Закона, государственная судебно- экспертная деятельность осуществляется при неуклонном соблюдении равноправия граждан, их конституционных прав на свободу и личную неприкосновенность, достоинство личности, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту чести и доброго имени, а также иных прав и свобод человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией РФ.

в этой связи, представляется, следует поддержать позицию тех ученых, которые полагают, что на стационарную судебно-психиатрическую экспертизу может быть направлен птиъ обвиняемый. Что касается подозреваемого, то его пребывание на экспертизе, применительно к положениям ст. 90 УПК РСФСР, должно быть строго ограничено пределами 10-дневного срока^’’. После че[‘о на основе собранных доказательств либо должно последовать вынесение постановления о привлечении в качестве обвиняемого, либо решение вопроса о дальнейшем содержании лица в психиатрическом стационаре должно быть поставлено в зависимость от его письменного и добровольного согласия (в соответствии с нормами ФЗ “О психиатрической помощи” и ФЗ “О государственной судебно-экспертной деятельности Б Российской Федерации”)

27

Соответственно, нам трудно признать обоснованной позицию П.Л. Кол-

макова, который считает (в принципе) незаконным вынесение постановления

о привлечении в качестве обвиняемого и отношении названной категории 2 8

лиц . По его мнению, названные лица искусственно и прої ивозаконно ставятся в процессуальное положение обвиняемого, хотя отсутствуют основания, предусмотренные для этого в ст. ст. 46, 143,144 УПК РСФСР.

См.: Комме!ппаргт к Уголовио-ироцсссуальному кодексу РСФСР. - М.: Изд-во “Сиарк”, 1995. - С. 268; Комментарий к Уаиювнсьпроцсссуальному кодексу РСФСР, / Под ред. A.M. Рекункова, А.К. Орлова, - М: Юрил. лит., 1985. - С. 318; Лифшиц Е.М., Михакюв В.А. Назначение и производство зксіїсртизьі, - Волгоград, 1977. - С. 62.

^^ Хотя подобное согласие и npe/iycMoj peiio нормами, как первоі о, так и второго закона. дисссртапт не считает его достаточной і арангисй законного и обоснованного применения психиатрической помощи к нгізванньгм лицам, поскольку, фактически, дается оно недееспособным лицом. Подробнее об TJOM см.: параграф 4 гл. 2 наст, работы.

^^ См.: Колмсшов П.Л Указ. раб. - С. 5S,

Названный автор не учитывает то обстоятельство, что все последствия этого акта (привлечения в качестве обвиняемого) остаются в рамках уголовно-процессуальных огпиошент), что привлечение в качестве обвиняемого не означает несение последним бремени уголовной ответственности, что названное постановление лишь дает правовую оценку общественно опасного деяния и личности, его совершившего, и свидетельствует о наличии фактических и правовых оснований у органа, нсдупдего процесс, для соответствующего ограничения отдельных прав и СІІОООД гражданина.

В ЭТОМ качестве постановление о привлечении в качестве обвиняемого объективно выступает в качестве Э{|)фек1 ішной процессуальной гарантии прав личности, направляемой на экспертизу и прав судебно-психиатрической экспертной комиссии, обследующей его. Последнее положение, как уже отмечалось, согласуется и с іюрмами ФЗ “О психиатрической помощи” и ФЗ РФ “О государственной судебно-экспертной деятельности”.

На основании ч. 2 сг. 1 закона “О психиатрической помощи”, психиатрическая помоп^ь лицам, страдаюицім психическим расстройством, оказывается на основе принципов законности, гуманности, соблюдения прав человека и гражданина”’^ и лишь при добровольном обращении гражданина в специализированное медицинское учреждение ІНібо по его просьбе или письменному согласию (ч. 1 ст. 4, ч. 1 ст. ] 1, ч. 2 ст. 23, ч. 3 ст. 28 Закона)^*^

Из подобного понимания нача:і судсбноокспертной деятельности, в т. ч. и в рамках судебно-психиатрической экспертизы, как уже отмечалось, исходит законодатель и в ст. 3, 4, 5, 6, 8 чакона “О государстііеиной судебно- жснертной деятельности’’.

Из этих же положений исходит законодатель и в нормах ст. 28 закона ‘‘О государственной судебно-экспертной лея ісльї(ости’\ в часігюсти, отмечая, что судебная экспертиза в отношении живых лиц МОЖЄІ производи гься в добровольном или принудительном порядке. в случае, если зксиері иза производится в добровольном порядке, в тосударственное судебно-экспергное учреждение должно быть прсдс’гавлено письменное согласие лица подвергнуться судебной экспертизе. Нсли лицо, в отнопіепии которого назначена судебная экспертиза, не достигло возраста 16 лет или признано судом недееспособным, письменргос согласие на нроизиодство судебной экспертиз!.і дастся законным представителем этог’о лица.

Определение начального момента оказания психиатрической помощи имеет важное юридическое значение, так как именно с этого момента лицо имеет право воспользоваться всем комплексом прав и гарантий, предоставленных ему Законом.

Согласно закона “О психиатрической помощи” (ст. 1) названная помощь изначально включает в себя компоненты: 1) обследования психического здоровья граждан; 2) диагностики психических расстройств; 3) лечения; 4) ухода и медико- социальной реабилитации лиц, страдающих психическими рас- стройствами^\ Исходя из зтого, надо признать, что начальным моментом оказания названной помощи является - обследование психического здоровья граждан (в т. ч. и в рамках назначенной -шснергизы), вне зависимости от того госпитализировано или нет лицо в дальнейшем в психиатрический стационар для реализации следующих компонентов.

В силу ч. 1 ст. 12 закона Ю психиатрической помощи”, лицо вправе в любой момент оказания ему психиатрической помощи отказаться от предлагаемого лечения или прекратить его^^, что влечет немедленную выписку из стационара, за исключением случаев оказания названной помощи в недобровольном порядке (по основаниям ст. ст. 24, 29 Закона).

Последняя, в свою очередь, пос гавлена под жесткий судебный контроль и осуществляется лишь на основе судебного решения, что, на наш взгляд, в достаточной мере гарантирует соблюдение прав и законных интересов граждан, принудительно помещенных в психиатрический стационар для обследо-

См. по этому поводу: О псішитіричсской помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании: Постатейный комментарий к Закону России. - С. 17.

^^ Нормы ФЗ “О государственной судебно-экспертной деятельности, к сожалению, оставили вне правового регулирования вопросы, связанные с возможным (необходимым) психиатрическим лечением испы1уемых. Между тем, по данным проведенного нами исследования подобное лечение имело место в 100”а изучетплх случаев, с первых дней экспертизы, и достаточно длительный период. В ;[.аиноіі связи мы вынужденно анализируем лишь нормы и і араніии закона “О психиаірическоіі момощи^’. Подробнее об тюм см. параграф 4 наст, главы.

вания и диагностики психических расстройств (ст.ст. 29, 33-36 Закона ‘Ю ІЇСИ- хиатрической помощи”).

Думается, есть основания лолаї агь, что анализируемые положения Закона полностью относятся и к рассматриваемым нами случаям принудительного помещения лиц (без процессуального статуса) на стационарную судебно- психиатрическую экспертизу’’, гак как, если в нарушение требований п. 2 ст. 79 и ст. 188 УПК РСФСР на экспертизу направлены не обвиняемый (подозреваемый), а лицо, процессуальный статус которого в уголовном процессе не определен, то, соответственно, к нему не применимы и изъятия, предусмотренные ст. 14 и ч. 2 ст. 28 закона “О психиатрической помощи”, регламентирующие права, основания и порядок помеп^ення обвиняемых в психиатриче-

“I д

ский стационар для производства экспертизы’ .

Поэтому, при оказании психиатрической помощи (обследовании, диаі- іюстике, лечении и т. п.) этим лицам, в т. ч. и й рамках назначенной экспертизы (ст. 188 УПК РСФСР), должны іюлносіью соблюдаться все гарантии прав граждан, предусмотренные, как законом “О психиатрической помощи”, так и законом “О государственной судебно-экспертной деятельности”, включая их право на отказ от любого вида психиатрической помощи и немедленную выписку из стационара.

Основания для подобного вывода есть, т. к. в соответствии со ст. 6 Всеобщей декларации прав человека ‘‘каждый человек, где бы он ни находился, имеет право на признание его правосубъектности”. В силу ч. 4 ст. 15 Консти-

В нормах закона “О госуларспкчпши сулебио-зкспсртной деятельности”, законодатель последовательно исходит из юго, ч ІО основания для направления (помещения) тех или иных лиц на судебно-психиатричсскук) экспергизу определяются именно процессуальным законодательством РФ (ст. ст. 27-29 Закона).

Судебное решение, как основание для производства стационарной судебно- психиатрической экспертизы, предусмотренное ч. 3 ст. 29 закона ‘‘О государственной судебно-экспертной деятельности, как ггрсдставляется, не решает этой проблемы, посколі>ку служит лишь юридическим основанием для экспертизы (обследования, диагностики), но никак не психиатрического лементі исньпусмых, коюрое, на наїн взі ляд, также требует судебного решения, но аналогии со ст. ст. 29, 33-35 закона “О психиатрической помощи”. Иодоробнее об этом см.: параграф 4 наст, глпвы.

туции РФ общепризнанные нормы и принципы международного права являются неогьемлемой частью нашего национального законодательства.

Таким образом, если в силу прямого нарушения закона тем или иным должностным лицом, ведущим расследование, гражданин не может воспользоваться комплексом процессуальных прав и гарантий, предусмотренных для него отраслевым (в т. ч. и уголовно-процессуальным) законодательством, то * он может и должен быть защииден всей системой норм действующего законо

дательства страны. В анализируемой ситуации к таковым, безусловно, относятся и нормы закона “О психиатрической помощи” и закона “О государственной судебно- экспертной деятельности”, содержащие комплекс рассмотренных выше гарантий.

Последнее, как представляется, очевидно. Между тем, среди изученных

материалов имеются случаи, когда сотрудники психиатрических учреждений Щ г

не отбирали письменного согласия на оказание психиатрическои помощи у

і

названных янц \ Не обладая необходимой совокупностью юридических знаний, они добросовестно полагали, что постановление о назначении экспертизы, вынесенное следователем, уже является достаточным правовым основанием для помещения названных JHHI. В психиатрическое учреждение и их обследование в рамках назначенной ?жспертизы.

Что касается определения правильного процессуального статуса обследуемых лиц, го этот вопрос не входит и не может входить в пределы их компетенции, так как относится к правовым вопросам и требует знания специфи- R ческих юридических тонкостей, касающихся различий в уголовном процессе

между [юдозреваемым, обвиняемым или просто лицом, в отношении которого ведется расследование’^’’.

Имеются в виду MiiiepiicLibi. ГЇО кочорым процессуальный статус лиц, направляемых на экспертизу, определен ие был. См. уг. д.: № 1И)29-Л., № 53171-Л., 52362-А., № 58362- П.,№ 59912-П.,№ 58983-П.,№ 71262-М. См.: Приложения № 1 и 1.1.

До принятия законо/^агсльиых новелл от 20 марта 2001 іода уголовно- мроцсссуалыюго чакоиолательстпо России ие знало такого субъекта уголовно-

Поэтому, причины названных нарушений закона следует искать в деятельности публичных процессуальных органов; в игнорировании ими требований процессуального законодательства; в надзорной деятельности прокуроров, формально оцениваюпдих юридические основания для помещения граждан Б специализированное психиатрическое учреждение, в т. ч., и при санкционировании постановления о направлении обвиняемого на стационарную судебно- психиагричсскую экспертизу (ч. 2 ст. 188 УПК РСФСР).

Материалы, проведенного нами, исследования не дают оснований предполагать и то, что добровольное согласие на госпитализацию в психиатрический стационар со стороны названных лиц, итак нрезюмировалось сотрудниками медицинских учреждений уже в силу одного факта наличия у них тех или иных психических отклонений.

Обращаясь к результатам исследования, можно отметить, что в 32 (42,1%) из 76 указанных случаев названные лица в категорической форме возражали против помещения в стационар, проявляли агрессию по отношению к медицинскому персоналу и другим больным, грозили жалобами в вышестоящие инстанции, отказывались от лечения и были склонны к побегу. Поскольку ііадлежаищх юридических оснований для их принудительного содержания в стационаре не было, подобные требования мож}ю считать правомерными и подлежащими безусловному выполнению.

Это трудно объяснить, по среди изученных уголовных дел, еще в 34 (20%) случаях постановления о назначении стационарной судебно- психиатрической экспертизы вообще не были санкционированы прокурором (ч. 2 ст. 188 УПК), хотя в тгот момент лица не содержались под стражей и к ним одновременно с вынесением постановления об экспертизе не была избрана мера пресечения - арест (сг. 96 УПК РСФСР

процессуальных огноиюний. С ириаягием ^шзванных новел, лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело - ичїеиуегся иодо’феваемым (п. 1 сг. 52 УПК РСФСР).

Более ііодрооіїо эуу информацию по каждому уг. делу можно получить ич сводіюй табл. № 1.1. См.: Приложення.

В чем причины подобного положения дел в 10 указанных случаях, установить не удалось. По остальным 24 материалам причины столь вольного об- ра[цения с - шкопом в следующем: на’шанные лица на момент вынесения по-

3 S

становления уже находились на лечении в психиатрическом стационаре” . В зависимости от ситуации они либо были доставлены туда прямо из дежурной части ОВД непосредственно после физического задержания на месте преступ- і[ения (по признакам неадекватности поведения), либо, скрыв от медицинского персонала факт возбуждения уголовного дела, эти лица “добровольно” (самостоятельно или при активном участии родственников) обращались за психиатрической помощью после одного или нескольких допросов в ОВД. А поскольку к каждому из них ранее, как правило, неоднократно применялись меры психиатрической номоніи, проблем с госпитализацией, как правило, не возникало^^’^

В свою очередь, отдельные следователи, критически оценив создавшуюся ситуацию, добросовесгно полагали, что она избавляет их от предусмотренной законом обязанности саіи<ционировать у прокурора постановление о назначении стационарной судебно-психиатрической экспертизы и принудительном помеиіении [шзванных лиц в специализированное медицинское учрежде-

40

ние, іюскольку они уже находятся в стационаре .

Что касается медицинских работников, то, не являясь специалистами в области права, они принимали эти лишенные надлежащей юридической силы

^^ Чтобы быть правильно понятыми, отметим, что па момент исследования, и даже обобщения его ретультатон. ФЗ ‘X) государственной судебно-экспертной деятельности” еще не был принят и извесген юридической общественности.

На распространенность такого порядка указывают П.Л. Колмаков и Н.Н. Ковтун, и-зучав1лие практику проиіводс гва по применению ПММХ в других регионах страігьі. // См.: Колмаков П.Л. Укаі раб. - С. 57; Ковтуи llfl. Указ. раб. - С. 36-38.

Есть примеры и /фугого порядка. Так, отдельные следователи в названной ситуации, несмотря на то, ч’ю УГ7К Р(.;ФС1’ (в отличие от УПК Украины) не предусматривает такоі’о, выносят отдельное постановление о принудительном помещении лица Б психиатрический стационар, которое и санкцпоіпіруюг прок’урором (см. уг. д.: № 32953-А., Ш 68106-Л., № 30735-Л.. № 59298-К.). На пані взгляд, подобный подход к соблюдению прав и интересов лиц в yг0JЮBH0м процсссс можно rojH.Ko ириветс івовагь.

постановления и добросовестно проводили на их основе экспертные исследования, яишь перемещая укашнных ЛИІІ ИЗ ОДНОГО отделения психиатрического стационара в другое, и не требуя (в ряде случаев) больше согласия на оказание им психиатрической помощи.

Между тем. очевидно, чго в каждом из указанных случаев граждане были незаконно ограничены в свободе, лишены конституционного права на неприкосновенность личности (ст. 22 Конституции РФ) . Их содержание в психиатрическом стационаре в течение всего срока производства экспертизы было лишено надлежащих юридических оснований и, следовательно, было незаконно. В силу ст. 12 закона “О психиатрической помощи” они могли в любой момент производства экспертизы отказаться от госпитализации и потребовать выписки. При этом либо их требования должны были быть удовлетворены, либо юридические основания для их принудительного помещения на экспертизу должны были быть приведены в соответствие с законом (ст. ст. 184-185, 188 УПК РСФСР).

Однако, эти достаточно очевидные, положения закона в каждом из указанных случаев были проигнорированы, как работниками специализированных медицинских учреждений, так и сотрудниками правоохранительных органов, вынесшими и направившими в психиатрические учреждения фактически незаконные постановлеїіия о производстве экспертизы.

Надо отметить, что и в этой ситуации в 12 изученных случаях лица категорически возражали против дальнейшего нахождения на экспертизе, считали себя здоровыми, высказывали предположения, что их помещение в стационар - это происки родственников и врачей, вступивших в преступный сговор с теми или иными лицами, чтобы завладеть их имуществом, квартирой и т. п/’

В 6 изученных случаях, подобные лица (во время производства экспертизы) совершили побег из психиатрического стационара (больной N - дваж-

См., напр.: . уг. д.: N- 5К983-П., К- 59912-П., № 63980-Св. и др.

ды)’^ но были разысканы сотрудниками ОВД и вновь помещены в стационар, причем и в этот раз без санкции прокурора (ч. 2 ст. 188 УПК РСФСР) или без решения вопроса о мере пресечения - арест (ст. 96 УПК РСФСР).

На наш взгляд, подобные нарушения закона, прав и законных интересов граждан во многом стали возможны в силу того, что:

а) нормы действующего УПК до сих пор не приведены в соответствие с ^ Конституцией РФ, с нормами закона психиатрической помощи”, а с 31 мая

2001 г. и с нормами закона ‘‘О государственной судебно-экспертной деятель- ности”, содержащими более действенный перечень гарантий прав личности при оказании психиатрической помощи;

б) уголовно-процессуальная форма производства по применению ПММХ, закрепленная в гл. 33 УПК, объективно нуждается в дополнении целым рядом норм и положений, учитывающих специфику назначения и произ- водства стационарной судебно-психиатрической экспертизы, прав обвиняемого во время ее производства и возможностей к их реализации, поскольку уголовно- процессуальная дcятeJп>нocть данного производства, лишенная надлежащей материальной основы, более не отвечает ни предписаниям ст.ст. 2, 18, 46 Конституции РФ, ни положениям ст. 2 УПК РСФСР, ни целям применения ПММХ, изложенным в ст. 99 УК РФ’\

^^ См.: у.д.: № П029-Л., № 53171-Л.. № 52362-А, № 82100-П. и др. Авторское решение ряди ТҐИХ проблем дано в 4 параграфе гл. 2 паст, работы.

  1. Нравственно-юридические проблемы психиатрического лечения лиц, находящихся на стационарной судебно- психиатрической экспертизе

Проблема процессуального статуса и надлежащих юридических и фактических оснований для принудительного помещения лиц, страдающих психическими расстройствами, на стацїіонарную судебно-психиатрическую экспертизу, возможно, не казалась бы столь актуальной и значимой, если бы не следующее обстоятельство, являющееся, на наш взгляд, центральным, основополагающим звеном всей проблемы: выяснилось, что в большинстве изученных нами случаев производства стационарной судебио-психиатрической экспертизы (134 материала; 82,7%), лица буквально с первых же дней поступления в психиатрический стационар подвергались лечению теми или иными медикаментозными средствами.

В зависимости от психического состояния испытуемого (обвиняемого) и предполагаемого диагноза психической болезни, к ним, в частности, применялись следующие нейролептики и антидепресаиты: стеллазии, галлоперидол, гсылоперидол’деканоат, анафранш, амитрштптт, тшерцин, наркопан, цык- лодол\

Практически во всех без исключения изученных случаях, однажды назначенное лечение продолжалось весь период нахождения лица на стационарной судебно- психиатрической экспертизе (и после нее - в случае оставления такого лица на лечении в психиатрическом стационаре до вынесения опреде-

’ См.: Акт стационарной судеоио-психиатрической эксиергизы по уг.д. № 65946-JL (обвиняемый подвергался лечению указанными препаратами без решения суда более 295 дн.); уг.д. № 30735-Л.(Г)о:іее 152 дн.); yi .д. № 93499-Л. (более 113 дн.) и др.

ления суда в порядке ст. 410 УПК РСФСР) в полном соответствии с диагнозом

л

и характером выявленных рассіройсгн”,

В ходе изучения медицинских документов в отношении названных лиц, отражающих ход и результать[ указанного лечения, выяснилось также и то, что в ряде указанных случаев у обследуемых лиц не отбиралось письменное согласие на лечение/^ так как сотрудники специализированных психиатрических учреждений (стационаров), как и ранее^’, добросовестно полагали, что постановление следователя о назначении экспертизы (ст. 184 УПК РСФСР) является достаточным основанием не TOJH^KO ДЛЯ принудительного помещения испытуемого в психиатрический сіациоиар, но и для недобровольного лечения названных лиц.

Еще в 54 (40Д%) изученных случаях письменное согласие на лечение^ полученное у названных лиц при поступлении в стационар, на наш взгляд, носит чисто формальный характер, так как даже при наличии подобного согласия в медицинских документах, при изучении хода и результатов лечения реально выясняется, что фактически (и об JTOM есть записи в истории болезни) лица в капегорической форме отказываются: от лечения, от бесед с врачом (уг. д. № 58802-ГІ.), от еды; угрожают побегом (уг. д. № 62455-Св.); предпринимают попытки по уходу из стационара (уг. д. № 71096-М.); неоднократно требуют выписки (уг. д. № 91095-С.); просят уменьшить дозы лекарств (уг. д. № 62455-Св.), при продолжении лечения угрожают суицидом, проявляют агрессию к лечащему персоналу и т. п.’’

На наш взгляд, при наличии подобных ходатайств и жалоб (со стороны лиц, находящихся на экспертизе) речь о “добровольности” лечения уже не

На недопустимость такого порядка, справеііливо, обращает внимание Н.Ковтун, достаточно всесторонне исследовавший ряд этих ироилем и вопросов. См.: Ковтун Н.И. Указ. раб. - С. 34. и др,

^ См., напр.: мед. документы но дс.чу № 62455-Св., № 71262-М., № 58802-1J. и др.

См. по пому поводу: параграф 3 главы второй настоящей работы. ‘ См. также мед. документы но уі .д: № 87566- Св., № 93596-С., № 90552-0., № 57782- М, № 48942-м., № 91446-С., № 91578-0., Лг- 71262~М. и ряду др.

идет, так как налицо явный конфликт интересов сотрудников, оказывающих психиатрическую помощь и лиц, полагающих, что они в подобной помощи уже не нуждаются.

Разрешение зтоі’о коїіфликта, как представляется, либо в получении судебного решения на оказание недобровольной психиатрической помощи в порядке ст. ст. 29, 33-35 чакона “О псітхиатрической помощи”^ либо в безусловном выполнении этих, достаточно законных, требований названных лиц. Между тем, ни в одном из указанных случаев психиатрическое лечение прекращено не было и названные лица оставались в психиатрическом стационаре вплоть до получения решения (определения) суда о применении ПММХ (ст. 410 УГЖ РСФСР). При этом их содержание там обеспечивалось не процессуальными средствами и методами.

На наш взгляд, подобный вариант поведения не имеет по/і собой должных юридических оснований и является грубым нарушением закона и конституционных прав граждан. Как уже отмечалось, психиатрическая помощь, в качестве основных своих компонентов, включает в себя элементы: 1) обследования психического здоровья граждан; 2) диагностики психических расстройств; 3) лечения; 4) ухода и медико-социальной реабилитации лиц, страдающих психическими расстройствами (ст. 1 закона “О психиатрической помощи”).

Для каждого из этих (относительно самостоятельных) элементов закон “О психиатрической помощи’’ предусматривает различные фактические и

’’ Как уже отмечалось, ст. 29 -закона “О государственной судебно-экспертной деятельности”, в точном соответствии с требованиями Конституции РФ, нормативно закрепила необходимость получения с\;ісбноіо реііісшиї на помещение названных лиц на стационарную судебно-психиатричекую экспертизу. Однако, это положение, во-первых, вступает в действие только после приведения уголовно-процессуального законодательства РФ в соответствие с Конституцией РФ; во-вторых, названная норма, что тоже уже отмечалось, не решает проблемы принудительного исихиатрнческого лечения в рамках на’^наченной экспертизы; в-третьих, не решают -ггой проблс.мь] и нормьз проекта ііоього УПК РФ, ибо судебный контроль прслусмотреп лить для законного и обоснованного назначения данной экспертизы, но никак не затрагивает вопросов принудительного психитрического лечения (ст. ст. 29, 163. 203 проекта ноного УПК РФ).

юридические основаїгия, праіювой режим их реализации, а также различный уровень процессуальных и материальных гарантий прав граждан, нуждающихся в оказании того или иного из видов указанной помощи. И если для принудительного помещения обвиняемого или подозреваемого в психиатрический стационар и его обследования в рамках назначенной экспертизы, постановления следователя, вынесенного в порядке ст. ст. 184-188 УПК РСФСР, более чем достаточно (о чем свидетельствует и ст. 14 закона “О психиатрической помощи’’)^, то для психиатрического лечения закон требует более высоких и надежных гарантий неприкосновенности личности (в т. ч. и в рамках уголовного судопроизводства).

Так, лечение лиц, имеющих психические расстройства, по смыслу закона ‘‘О психиатрической помощи’’, может иметь место строго на добровольной основе и лишь с их письменного согласия (ст. 4, 12 закона). Исключения из этого правила регламентированы п. 4 ст. 1 ] Закона, в соответствии с которым лечение может проводиться без согласия лица только при применении судом ІІММХ по основаниям, предусмотренным гл. 15 УК и гл. 33 УПК РСФСР, и при недобровольной госпитализации по основаниям, предусмотренным ст. 29 названного Закона. Этот перечень не включает в себя случаи назначения и производства, стационарных судебно- психиатрических экспертиз. Не подлежит он, как представляется, и расширительному толкованию.

Исследуя мехаїнгім регулирующего воздействия процессуальных и материальных гарантий на обеспечение прав и законных интересов лиц, нуждающихся в применении ПММХ, следует обратить внимание и на следующее противоречие двух федеральных законов, на которое практически не обращается внимания в юридической и специальной литературе.

? В СООТИС1СІВИН с ч. I с г. 29 закона ‘‘О государственной экспертной деятельности”, порядок и основания [юмсмаения названных лип на судебно-психиатрическую экспертизу определяется нормами уі о.]овно- ііропссс\альноіо законодательства (т. е, УПК).

На наш взгляд, предусмотренное законом “О психиатрической помощи”, письменное согласие на лечеьніе (данное при госпитализации лицом, ну- ждающимся в психиатрической помоніи) - далеко не бесспорно, ибо не создает надлежащих юридических гарантий для законного и обоснованного оказания психиатрической помощи.

Учитывая, что в 100% изученных случаев испытуемые (обвиняемые; подозреваемые) по заключению судсбно-психиатрической экспертной комиссии, уже в момент совершения общественно опасного деяния не могли отдавать отчет в своих действиях и руководить ими (ст. 21 УК РФ) и продолжали находиться в болезненном состоянии на момент производства экспертизы и рассмотрения дела судом {ст. ст. 409-413 УПК РСФСР), можно обоснованно утверждать, что и “добровольность” их согласия на лечение, данная в момент поступления в психиатрический стационар, может быть поставлена под сомнение (заинтересованными лицами) и оспорена в порядке гражданского су- допроизводства по мотивам недееспособности названных лиц (недействительная сделка) в этот момент (ст. 171, 177 ГК РФ).

Таким образом, ситуация более чем двуссмысленна. С одной стороны, по заключению экспертной комиссии обвиняемые признаны лицами, которые в силу своего психического расстройства не могут отдавать отчет в своих действиях и руководи іь ими (т. е., они фактически недееспособны)^ с другой, у них же отбирается - “добровольное” согласие на лечение (а это, на наш взгляд, не что иное, как вид гражданско-правовой сделки, требующей ясного выражения истинной воли сторон), которое, по мнению врачей-психиатров, служит достаточным правовым основанием для психиатрического лечения названных лиц. Достаточно сомнительной и коньюктурной в данной связи представляется и позиция, опрошенных нами, врачей-психиатров, полагаю-

^ Исходя из буквальной) смысла подобного вывода, предстанлястся, достаточно очс- Бидиым, что названные лица, в силу своего психического состояния, не вправе самостоятельно совершать сделки, влекуиіис те или иные правовые последствия, ибо их волеизъявление в данном случае ничтожно.

щих, что названные лица в силу своего психического заболевания не могут контролировать лишь ту сферу своего сознания и деятельности, которая связана с совершением общественно опасно! о деяния, предусмотренного уголовным законом, и в тоже время достаточно осознанно контролируют эмоционально- волевую сферу своего сознания, связанную с дачей “добровольного” согласия на психиатрическое лечение.

Следует также отметить, что по действующему федеральному законодательству сроки недобровольного лечения не могут превышать 72 часов, так как именно в рамках данного срока доігжностньїе лица психиатрической больницы, в соответствии с требованиями ст.ст. 32-35 закона “О психиатрической помощи”, должны получить судебное решение на возможность дальнейшего содержания лица в психиатрическом стационаре и его принудительное лечение. Отказ со стороны суда в ‘>іом влечет немедленную выписку лица из психиатрического учреждения, вне зависимости от диагноза болезни и психического состояния обследуемого.

Таким образом, поставленная под строгий судебный контроль и скрупулезно проработанная законодателем процедура оказания недобровольной пси- хиатрической помощи, предусмотренная законом “О психиатрической помощи, позволяет, с одной стороны, максимально исключить возможные злоупотребления сотрудников психиатрических учреждеііий и отдельїнлх заинтересованных лиц в этом вопросе; с другой, создать надлежащий комплекс материальных и процессуальных і арантий от необоснованного нарушения прав и интересов граждан, страдающих психическими расстройствами и нуждающихся в законном и обоснованном применении психиатрической помощи.

Но анализируемые положения закона, по мнению ряда ученных и практиков*^, не распространяются на случаи назначения и производства, стационарных судебно- психиатрических экспертиз (ст. ст. 184-193 УПК РСФСР). Поэтому лица, страдающие психическими расстройствами, оказавшись вовлеченными в сферу уголовного судопроизводства, автоматически (и, наш взгляд, необоснованно) лишаются комплекса гарантий, предусмотренных для них в нормах закона “О психиатрической помощи”.

Не компенсируются они и нормами отраслевого уголовно- процессуального законодательства, регламентирующими порядок назначения и производства судебно-нсихиатрической экспертизы. Не согласуется подобное поіюжение дел и с положениями Конституции РФ, публично провозгласившей человека, его права и свободы высшей социальной ценностью, а их защиту обязанностью государства (ст. ст. 2, 18, 46 Конституции РФ). Подобное положение дел вряд ли терпимо.

Последовательное проведеіпш этой идеи в отраслевом, в том числе и уголовно- процессуальном законодательстве уже потребовало кардинального пересмотра правовых оснований и процессуального порядка производства целого ряда действии и решений орі анов и должностных лиц, ведущих процесс, существенно нарушающих права и свободы граждан.

Так, Пленум Верховного Суда РФ, учитывая, что Конституция России имеет высшую юридическую силу и прямое действие (ч. 1 ст. 15), в частности, постановил рекомендовать судам принимать к своему рассмотрению материалы, подтверждающие необходимость ограничения прав гражданина на тайну переписки, Телеф01Ии>1Х переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений и по результаї ам их рассмотрения выносить постановления о разрешении производства указанных действий либо об отказе в этом^^. Причем по смыслу названного постановления Пленума їіазваїпіьій порядок должен быть соблюден, как в порядке следственных действий, так и соответствующих оперативно- розыскных мероприятий.

^^ См., нанр.; Кохмакоа Н А. Укаі. раб. - С. 7-11.

См.: О некоторых вопросах, сняіанньїх с лрименснием статей 23 и 25 Конституции Российской Федерации” / Пост, 13 Пленума Верховного Суда РФ от 24.12.93 г. // Ьюлл. Верх. Суда РФ. - 1994 - 3. - С. 12,

Правомерность такого подхода не вызывает сомнений, так как он полностью соответствует требованиям Конституции РФ, отнесшей разрешение данного круга вопросов к исключительной компетенции суда. Представляется, что и психическое здоровье граждан (в свете рассмотренных выше проблем), и их личная неприкосновенность являются ценностью отнюдь не меньшей, чем гарантированные Консіигуцией РФ тайна переписки, почтовых отправлений или телеграфных, телефонных и иных переговоров. Специфика оказания стационарной психиатрической помощи (обследования, диагностики, лечения), существенность ограничения прав и свобод граждан, затрагиваемых при этом, требуют поставить весь комплекс правовых отношений, связанных с оказанием психиатрической помощи, под судебный контроль и единое нормативное регулирование”.

Проблема требует своего решения еще и потому, что в ходе исследования неизбежно возникли вопросы о месте дальнейшего нахождения лица, страдающего психическим рассіройством и нуждающегося в примеїіении ПММХ, после окончания стационарной судебно-психиатрической экспертизы’^, Сущность проблемы закіиочае гся в том, что в соответствии с п. 2 ст. 5 закона ‘Ю психиатрической ГІОМОЩИ” содержание того или иного лица в психиатрическом стационаре возможно лишь в пределах срока, необходимого для; а) судебно- психиатрического обследования испытуемого; б) подготовки заключения; в) либо его лечения.

” РІМСННО так данкьій вопрос решен в проекте нового У1ІК РФ, принятом 20 июня 2001 г. Государственной Думой РФ по втором чтении. В соответствии со ст. 203 УПК РФ, начнамение и проииюдство стационарной судсбно-психиатричсской экспертизы может иметь место голько 110 решению суда. Процедура разрешения этого вопроса урегулирована применительно к другим формам прсОваритслышго судебного контроля за законностью и обоснованностью мер иронессушіьноі о принуждения, существенно ограничиваюи^ими кон- ститутіионньте прав и свободы граждан, в ч. 5 ст. ]65 УПК РФ. Вместе с тем, и в названных нормах законодатель, как уже отмечалось, не решил проблемы (необходимого) принуди- гслыюго лечении названных лиц.

’’ Отчасти, тги вопросы оказались ]іаірешсньі лишь в нормах ФЗ от 31.05.01. “О государственной судебно- зксгіергііоґі деигелыюсти” (ст. ст. 29-30).

Что касается лечения, осуществляемого по определению суда (ст. 410 УПК РСФСР) и в рамках прои:^іюдства по применению ПММХ (гл. 33 УПК РСФСР), то здесь проблемы, как представляется, нет, ибо для него, как правило, есть достаточные юридические (определение суда) и фактические (установленный заключеьніем экспертов и судом факт психического расстройства данного лица) основания, а, кроме того, уголовный и уголовно- процессуальный закон достаточно четко определяют место, процедуры и гарантии такого лечения (гл. 33 УПК; ст. ст. 21-22, 98-104 УК РФ).

Проблема, в другом. В ходе исследования постоянно возника-ти вопросы: где, в течение какого времени и на каком основании должно содержаться лицо, нуждающееся в применении ПММХ’\ если в акте (заключении) судеб- но- психиатрической экспертизы однозначно зафиксирован факт наличия психического расстройства, повышенная общественная опасности обвиняемого и объективная необходимость его принудительного лечения в психиатрическом стационаре, а определения суда о применении ПММХ - еще нет?

Как надо как поступать в ситуации, когда обвиняемый (или его защитник; законный представитель) категорически возражают против предписанного врачами лечения (в т. ч. и во время названной экспертизы), а его (даже временное), нрекраиіепие может привести к крайне отрицательным для больного последствиям: резкому обострению или прогрессированию болезненных проявлений, нарастанию их тяжести и продолжительности, увеличению или видоизменению частоты ирис Гунов, суп;ественному снижению вероятности благоприятного исхода болезни, нарушению социальной адаптации больного, временной или стойкой у’1 pare трудоспособности, угрозе жизни и т. п.?

Понятие и содержание правового статуса лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского харак ісра, достаточно всесторонне и полно исследова- ио в теории уголовно-процессуалын)!! науки. Поэтому, диссертант не считает возможным более подробно осганавінїнаї’ься на рассмогреііии данного вопроса, считая его рачрешен- ным. Обзор позиций и мнений но лапному вопросу см., напр.: Колмаков //. А. Указ. раб. - С. 44-55.

Проблема, как представляется, была ке надумана , и на практике подходы к ее разрешению были неодпозиачиы. Так, в 120 (75%) изученных случаях, названные лица после окончания стационарной судебно- психиатрической экспертизы были оставлены в психиатрическом стационаре, специалисты которого и проводили исследование в рамках назначенной экспертизы, и к ним вплоть до окончания предварительного расследования и получения решения (определения) суда о применении ПММХ (ст. 410 УПК РСФСР) применялось (продолжалось) психиатрическое лечение теми или иными (названными) психотропными средствами.

Нами не ставилось и не ставится под сомнение наличие фактических оснований для принудительного или добровольного лечения названных лиц, а равно, отстаиваемая врачами, целесообразность их длительного содержания в психиатрическом стационаре до разрешения, в установленном законом порядке, вопроса о необходимости применения ПММХ. Объективное установление факта психического расстройства, а также повышенная общественная опасность указанных лиц, возможно, и требовали ежедневного и квалифицированного наблюдения за ними со стороны врачей-психиатров с тем, чтобы они смогли еще раз убедиться: в прави.иьности поставленног’о ими диагноза и рекомендаций, изложенных и заключении судебно-психиатрической экспертизы; в /ІЄЙС1 вительной необходимости того или иного метода и вида лечения; в реальной социальной ориентации указанных лиц и других выводах, которые затем помогут им достаточно глубоко и обоснованно отстаивать свою позицию в ходе судебного заседания по рассмотрению вопроса о применении ПММХ.

Справедливости ради, надо отмети ть, что во мног ом крут названных выше проблем был решен лишь в нормах чакона ‘“О іосударсівсішой судебно-экспертной деятельности’’ (ст.ст. 29-30), принятого 31 мая 2001 г., когда дисссргант в основном уже закончил исследо- ва[шс и обсудил основные его положения на кафедре уголовного процесса Еїижсгородской академи МВД РФ.

Более того, анализ изученных материалов, как бы подтверждая указанную целесообразность, дает примеры такого порядка, когда длительное содержание в психиатрическом стационаре является достаточно эффективным для названных лиц и влечет положительные результаты.

К примеру, вызваи}{ыи в судебное заседание и допрошенный в качестве спег\иалиста лечащий врач-психиатр показал, что больной N., (уг.д. № 65463- Сб.), находясь более 8 месяцев в больнице (психиатрическом стационаре), полиостью проиіел курс лечения, в настоящее время выздоровел и больше не нуждается в принудительном лечении.

Поскольку по заключению врачей-психиатров, г4 мнению суда, N. в момент совершения деяния находился в состоянии невменяемости, суд обосновано освободт его от уголовнон ответственности, дело производством прекратил, а гр. N. направил на амбулаторное наблюдение врачей-психиатров по месту жительства.

Положительные результаты длительного пребывания (и лечения) в пси- хиатрическом стационаре были получены и по ряду других уголовных дел.

Так, по делу J49 49597-С\ больной, находясь (после проведения стационарной судебно- психиатрической экспертизы) в психиатрическом стационаре, одновременно подвергался лечению в течение J 75 дней. В дальнейшем по решению суда к нему были применены ПММХ. А еще через два месяііа они были отменены тем же судом по представлению главного врача- психиатра психиатрического стационара, ввиду полного выздоровления больного.

По делу NQ 30735-А. больной во время и по окончании экспертизы, но до решения суда (ст. 412 УПК) подвергался лечению 152 дня. А меры медицин- ского характера, назначеиш->іе судом, соответствен}ю отменены через месяг^ после их назначения.

Подобная же ситуаг(ия наблюдалась и по уг.д.: № 90552-С., № 37973-Н., № 49416-М., NQ 47598-М. и ряду других, где больные (обвиняемые) длительное время также подвергались .іечению в cmaifuouape психиатрической больницы без решения суда, а через месяг^-два после законного и обосноваииого приме- нения мер .медшцшского характера были также обосновано освобождены от них, ввиду полного выздоровления.

Поэтому, проблема наличия достаточных фактических оснований, для длительного содержания назианных лиц в психиатрическом стационаре, как правило, не подвергалась сомнению. Супшость проблемы в другом: в надлежащих юридических основаниях содержания названных лиц в психиатрическом стационаре; основаниях их (возможного) психиатрического лечения до разрешения вопроса о применении ПММХ; в круге материальных и про- цессуальных гарантий для лиц, нуждающихся в применении ПММХ, которыми они могли реально воспользоваться в рамках этого производства; в их правовой защипденности от субъективного усмотрения органов и лиц, ведущих процесс, оказывающих психиатрическую помощь в подобном порядке’\

Еще в 36 изученных случаях названные лица после окончания экспертизы содержались либо в общей камере следственного изолятора (СИЗО), либо в психиатрическом отделении медицинской части СИЗО. Причем в ряде случаев их нахождение там (в мед. часі и СИЗО) никоим образом не было связано с ус- тановлением факта психического расстройства названных лиц, а было обу- словлено, например, их алкогольной агрессией (уг, д.: № 6601У-Л.)”’.

Именно в даніюй связи в ходе исследования закономерно возникали вопросы. К примеру, на каком основании названные лица находились в психиатрическом стационаре и подвері’ались принудительному лечению в течении указанных сроков? Почему соответствующие прокуроры, обязанные в силу закона немедленно освободить каждого, в нарушение закона, подвергнуто-

Специалистам, полагаем, ііебсіьіи гсресііо будет узнать, что период, в течение которого указанные лица находились в стационаре психиатрической больницы (и, конечно, подвергались ‘‘добровольЕюму” лечению), по изученным уголовным делам составил: от 20 до 270-295 дней. /У Более подробные сяедеіпія об тгом можно получить из сводной таблицы К» 1.1. См.: Приложения № 1 и 1.1.

Сроки пребывания указанных лип в СИЗО соответственно составили от 20 до 290 дней. // См.: Приложения № ] и № 1,1.

го задержанию, предварительному заключению или помещению в психиатрическое учреждение, ни разу не прореагировали на факты столь грубого нарушения закона, прав и законнілх иніересов граждан, страдающих психическими расстройствами?

И хотя диссертант, безусловно, далек от того, чтобы отождествлять содержание в психиатрическом стаїїионаре с мерой пресечения - арест, и поддерживает тех ученых, которые считают подобное отождествление недопустимым’^, трудно проигнорировать тот факт, что именно законодатель включил время содержания в психиатрической больнице в сроки содержания под стражей (ст. 188УПКРСФСР)’’\

Сущность и значимость применяемого в том и другом случае процессуального принуждения н сущестнеїіное ограничение в конституционных правах, свободах и личной неприкосновенности граждан, потребовали от законодателя создания комплекса надлежащих процессуальных и материальных гарантий порядка применения названных мер, в качестве которых (в зависимости от процессуальноїхі режима) выступают либо решение суда о возможности принудительного лечения (ст. 35 закона “О психиатрической помощи”), либо санкция прокурора на принудительное помещение обвиняемого в психиатрический стационар (ч. 2 ст. 188 УПК РСФСР)’^

В тоже время достаточно очевидно и то, что санкция прокурора объективно не может служить правовым основанием для принудительного лечения лиц, страдающих психическим расстройством, поскольку дается лишь на время пребывания обвиняемого (подозреваемого) на экспертном обследова-

С’м., например: Иико.’пок В.В., Ктытцкий В.В. Указ. раб. - С, 26-27.

Аналогично этот вопрос peuieif и в проекте ІШВОГО УПК РФ (ч, 2 ст. 446).

Нормы Коисіит>їипі РФ (с1. ст. 22-25) и закона “О іосуларствеїіпой судебно- экспертной деятельности”’ (с г. с г, 2^-30). гкжа, не аналй:^ируются нами, ііоскольку их рали- зация возможна лишь в случае нриведсінія уголовно- процессуального законодательства РФ п соответствие с Конститунией и междунаріхдно-нравовьіми актами.

НИИ В психиатрическом стационаре”’^ но никак ни на дальнейшее их пребывание там, в течение ряда последующих месяцев или недель.

Поэтому, никто и ничто (в т. ч. и определенная пробельность закона в этом вопросе) не освобождало прокуроров от обязанности прореагировать в рамках предоставленньїх им полномочий на факты столь грубого нарушения прав и законных интересов граждан в уголовном процессе, не предпринять мер к отмене или существенному ограничению этих нарушений.

Определенного интереса в этом плане заслуживала и позиция авторов Комментария к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР (1985 г.),”’ в свое время, обоснованно высказывающих мнение о том, что весь комплекс правовых отношений, связанных с пребыванием обвиняемого на стационарной су- дебно- психиатрической экспертизе, должен быть разрешен и урегулирован нримени’гельио к иоложеніїям ст. ст. 89, 96, 211 УПК РСФСР. Исходя из чего, не только помещение обвиняемого в психиатрический стационар или его выписка из него, но и, если быть до конца последовательным, продление сроков его пребывания там, должно иметь іюд собой достаточную юридическую основу: мотивированное постановление следователя, санкционированное проку- рором.

Признавая определенную правомерность такого подхода, вместе с тем, хотелось бы высказать ряд замечаний, связанных с практической реализацией этой идеи. Прежде всего, на наш взгляд, с учетом положений новой Конституции РФ (ст. ст. 2, 18, 46, 52) и международно-правовых актов о правах человека, серьезные возражения вьізі>івает сама мысль об отнесении круга вопро-

Полагаем, что и с)’лебиое решение, данное в порядке ст. ст. 29, 165, 203 проекта нового УПК РФ, либо в порядке ч. 3 ci. 29 ФЗ ‘‘О государствсппой судебно-экспертной дея- телыюс ! и’\ не является docmunioHUhiM юридическим основанием для принудиіельного психиатрического лечения иазва]1пых лиц в рамках назначенной экспертизы, поскольку этот вопрос должен сосгавлмі ь иредмег самостоятельного реніения суда.

См.: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. - М.: Юрид. лит., 1985. - С. 318.

COB, связанных с подобным оказанием психиагричсской помощи, к компетенции органов прокуратуры.

Куда как более логичны и последовател1,ны, на наш взгляд, в этом отношении авторы закона “О психиатрической помощи”, а с 31 мая 2001 г. и закона “О государственной судебно-экспертной деятельности”, сумевшие не только отстоять, но и последовательно провести в законе исключительно су- дебную процедуру решеїнія вопросов об оказаін-їи недобровольной психиатрической помощи.

Следует помнить и то, что в соответствии со статьями 46, 52» 96, 97, 220.1 и 220.2 УПК РСФСР обвиняемый (подозреваемый) имеет право обжаловать в суд не только законность и обоснованность применения ареста, но и каждое продление сроков содержания под стражей.

Поэтому, если воспринять и провес’ги на законодательном уровне предложения авторов названного Комментария, то практические работники органов предварительного расследования и суда будут неизбежно вовлечены в достаточно сложную и трудоемкую процедуру бесконечных судебных проверок (судебного контроля) законности и обоснованности принятия решений о принудительном помещении обвиняемого в психиатрический стационар для проведения экспертизы, продлении сроков содержания там лица, нуждающегося в лечении, методов и средств, назначенного лечения и т. п. При нынешней предельной загруженности следственных и судебньїх органов это вряд ли приемлемо, практически оправдано и целесообразно. Кроме того, и здесь неизбежно встанет вопрос о правовых основаниях возможного (а в ряде случаев - объективно необходимого) лечения обвыпяелюго, как во время производства экспертизы, так и после ее окончания, по еще до решения суда в порядке гл. 33 УПК РСФСР.

Поэтому, проблему надо было решать на качественно ином уровне. Анализ и изучение в судах г. Н. Новгорода материалов по применению ст. ст. 29, 32-35 закона “О психиатрической помощи” показал, что годы практического применения закона не прошли даром. Судьи накопили достаточный и в целом положительный опыт по судебному контролю за оказанием недобровольной психиатрической помощи, вынося по материалам, представленным в судебное заседание, обоснованные решения о принудительной госпитализации и лиц, нуждающихся в незамедлительном и интенсивном лечении. В данной связи, нами и высказывались предложения” о распространении судебного порядка принятия решений об оказании психиатрической помощи (включая решение о помещении обвиняемого для экспертизы в стационар психиатрической больницы) и на сферу уголовного судопроизводства”^

Мы полагали, что это не создаст дополнительїн^іх материальных, процессуальных и организационных проблем, поскольку, решения о недобровольной госпитализации (в рамках ст. ст. 32-35 закона “О психиатрической помощи”) принимались судьями практически всех районных судов, что позволяло оптимизировать этот процесс. Однако, во многом проблема оказалась решена в нормах закона “О государственной судебно-экспертной деятельности’’, статья 29 которого, в точном соответствии с Конституцией РФ, предусматривает судебный порядок решения вопроса о помещении обвиняемых в психиатрический стаїщонар для производства экспертиз]»!.

^^ См., напр.: Афшшсьев А.А. Деятелізность адвокага при ироиіводстве ио применению принудительных мер медицинског о характера /7 Проблемы юрид. науки и практики в исследованиях адъюнктов и соискателей: Сб. научи, тр. / Отв. ред. В.В. Бугай - И. Новгород: Нижегородская академия МВД РФ, 2000. - С. І7-23; он же: Гарантии прав обвиняемого ири назначении и производстве стапионарной судсбно-психиагрической экспертизы // Проблемы юрид. науки в трудах дюкторантов, адъюнктов и соискателей: Сб. научи, тр. / Под. ред. Б.М. Баранова и М.А. Пшеничиова. - Н, Новгород: Нижегородская академия МВД РФ, 2001.-С. 15-24.

^^ Именно так решался данный вопрос в ст. 20 проекта УПК 1ІІУ Администрации Президента РФ, ст. 94 Теоретической модели УПК; ст. 35 проекта Основ уголовпо- процессуального законодательства Соктіа ССР и респуб.цик, ч. 3 ст. 30 проекта УПК РФ. разработанноі^о МЮ РФ. ст. 35 проекта, принятого в первом чтении Государственной Думой РФ и т, п. // См,, соответственно: Российская юстиция. - 1994. - № 9, - С. 9; Уголовно- Уїроцессуальїюе чакоподаїельство Союза ССР и РСФСР: Теоретическая модель / Под ред, В.М. Савицкого. - М., 1990.- С. 89: Проект УПК. разрабоганный рабочей группой Министерства юстиции РФ // Российская юстиция, - 1994. - № 11. - С. 35-63; Проект УПК // Юридический вестіпік. - 1995. - 34 (122).

Правда, дейсгвие этой нормы отложено до приведения уголовно- процессуального закоподательстпа РФ в соотвествие с Конституцией РФ. Не предусматривает тзнаыная статья и (одновременного) разрешения вопроса о возможном принудительном психиатрическом лечении названных лиц. Отсутствует решение этой проблемы и в нормах проекта нового УПК РФ (ст. ст. 29, 165, 203 и др.), где также однозначно закреплен судебный порядок получения решения (разрешения) лишь на производство стационарной судебно- психиатрической зкспертизы, но не лечение.

Учитывая определенную пробельность, предложенных законодателем, норм в этом вопросе, считаем необходимым высказать свое мнение по поводу возможной процессуальной формы принятия такого решения.

В нормах ст. ст. 29 и 203 проекта УПК РФ законодатель прямо указывает ]ia то, что подобное решение должно быть получено в порядке ст. 165 УПК РФ. Однако, на наш взгляд, законодатель не до конца учитывает специфику производства стационарной судсбпо-психиатрической экспертизы, как правило, связанной с одиовремеиньш псшиатрическгш лечением испытуемых. И, применительно к процедуре ст. 165 УПК РФ, на момент получения названного судебного решения может быть еще неизвестно: нуждается ли данное лицо в неотложном психиатрическом лечении и в каком именно. Поэтому, суд вряд ли может законно и обоснованно решить этот вопрос в рамках процедуры, предусмотренной ст. 165 УПК РФ, где исследование этого вопроса и (возможное) участие представителей психиатрического учреждения законом не предусмотрено.

На наш взгляд, при решении данного вопроса следует одновременно исходить из положений ст. 165 УПК РФ и аналогии процедур, предусмотренных ст. 108 проекта У1IK РФ. Особенно продуктивной в данном плане, представляется, ч. 6 ст. 108 Проекта, так как, если (в порядке de lege ferenda) воспользоваться аналогией закона, го в соответствии с п. 3 ч. 6 ст. 108 проекта УПК РФ, при наличии достаточных данных, суд будет вправе санкциониро- вагь помещение обвиняемого (подозреваемого) в психиатрический стационар на срок не более чем 72 часа’^, в течение котороі о администрация стационара обязана дополнительно представить суду достаточные (фактические) основания для возможного принудительного лечения названных лиц, с указанием возможных сроков и средств такого лечения~\

Более продуктивно урегулирована законодателем вторая группа вопросов, связанных с экспертным исследованием обвиняемого. В соответствии со ст. 30 закона “О государственной судебно-экспертной деятельности”, лицо может быть помещено в медицинский стационар для производства судебно- медицинской или судебно-психиатрической экспертизы на срок до 30 дней. В случае необходимости по мотивированному ходатайству эксперта иш комис- сгт экспертов”^’ срок пребывания лица в медицинском стационаре может быть продлен постаиовлепием судьи районного суда по месту нахождения указанного стационара еще на 30 дней. При этом ходатайство эксперта или комиссии экспертов о продлении срока пребывания лица в медицинском стационаре должно быть представлено в районный суд по месту нахождения указанного стационара не позднее чем за три дня до истечения 30-дневного срока.

Получив названное ходатайство» судья выносит постановление и уведомляет о нем эксперта или комиссию экспертов в течение трех дней со дня

в соотн. со ст. 29 :?акона “О государсгвеиной судебЕЮ-экхпертной деятельности”: для пpovт?^вoдcтвa судебно- психиатрической экспсртнчы лицо помещается в психиатрический стационар или судебно-психиатрический жспертпый стационар только на основании определения суда или постановления сулі.и. Судсбно- психиатричсские экспертные стационары могут быть прелнаіначеньї для иомсндсиия в них лиц. не содержащихся под стражей, или Д1ЛЯ помещения в них лиц, содержащихся под стражей.

^^ Повторимся, но именно в течение 72 часов админнсгация психиатрического стационара должна получить судебное решение на недобронольное лечецие, осуществляемое в рамках закона “О психиатической помощи” (ст. ст. 29, 33-35), Таким образом, определенные аналоги названной процедуры с ч. 6 ст. 108 проекта нового УПК, как прсдставлястся, налицо.

На наш взгляд, подобное ходатайство должно исходить не от жснерта или комиссии экспертов, а от адмипистрсщии экспертного учреждения, что будет более точно соответствовать, как нормам материального (ст. сг, 98-104 УК РФ: ст. 29. 33-35 закона “О пси- Х[ГА’грической НОЛЇОШИ’’), так и процессуального прана iin. 33 УПК РСФСР).

получения ходатайства”^. В случае отказа судьи в продлении срока пребывания лица в медицинском стационаре оно должно быть выписано из него. Обжалование данного посгановления заинтерессованными сторонами, как представляется, не присіанавливаеі’ его иснолнения. Руководитель медицинского (экспертного) стационара извепщет о заявленном ходатайстве и вынесенном судьей постановлении лицо, находящееся в указанном стационаре, а также орган или лицо, назначившие судебную экспертизу”^.

В исключительных случаях в том же порядке возможно повторное продление срока пребывания лица в медицинском стационаре. При этом общий срок пребывания лица в указанном стационаре при производстве одной судебной экспертизы не может превышать 90 дней”^.

Нарушение сроков пребывания лица в медицинском стационаре, установленных настоящей статьей, может быть обжаловано лицом, его защитником, законным представителем или иными представителями, допущенными к участию в деле^’\ а также руководителем медицинского стационара в порядке, предусмотренном процессуальным законодате;[ьством Российской Федерации. Нарушение сроков пребывания лица в стационаре может быть обжаловано также непосредственно в суд по месту нахождения указанного стационара.

^^ В рамках рассмотренных выше проблем, представляется достаточно очевидным, что в рамках процедуры судебного контроля, суд должен обсудить не только вопросы, связанные с продлением срока производства с гаїдионарпой экспертизь[, по и возможного психиатрического лечения названных лиц до получения решения о применении ПММХ в порядке гл. 33 УПК РСФСР.

^^ Представляется, что более продуктивным было бы уведомление (следователя, прокурора) о направ.четш поОобкого ходатайства в суд (а не о результатах его разрешения судом), поскольку, являясь сторонами в процессе, они могли бы принять участие в судебном заседании и высказать cy/iy свои доводы о целесообразности принятия того или иного решения.

Очевидно, 410 ИМЄРПІО за -JIO I период органы предварительного следствия должны закончить расследованис но делу, направить дело (через прокурора) в суд, который и должен разрешить вопрос о необходимое ! и применения к данному лицу той или иной ПММХ.

Полагаем, что в полном соответствии со ст. 2, 18, 46, 52 Конституции РФ в названном выше процессуальном порядке можсі быть обжшювано не только превышение указанных сроков, но и каждое реніеїте судьн о продлении :)тих сроков, поскольку иное явилось бы нарушением копсгпгупиоппого нрава на судебную защиту.

Практика применения названных норм, возможно, выявит и другие проблемы в правовом регулировании назначения, производства или продления срока стационарных судебно-психиатрических экспертиз. Пока же, мы считаем необходимым обратить внимание законодателя и правоприменителей на, уже обнаружившиеся проблемы, с тем чтобы максимально оптимизировать судебно- следственную практику в этом вопросе.

III, Механизм обеспечения процессуальных гарантий при приостановлении уголовного дела и окончании его расследованием в рамках производства по применению ПММХ

  1. Проблемы обеспечения процессуальных гарантий при приостановлении производства по делу и окончании его рассле- дованием

1Л Приостановление производства по делу ввиду психического заболевания (расстройства) обвиняемого (п. 2 ст. 195 УПК РСФСР). Анализ юридической литературы, судебно-следственной практики и проведенное нами исследование показывают, что по прежнему достаточно проблематичными для следователей и, отчасти, суда остаются вопросы приостановления производства по делу, в связи с психическим расстройством обвиняемого (п. 2 ч. 1 ст. 195 УПК РСФСР)’.

Особую сложность при этом вызывает правильное понимание фактиче- ских и правовых оснований, условий приостановления (и возобновления) производства по делу; времени принятия такого решения; сроков приостановления и особенно возможности психиатричсского лечения лица, нуждающегося в применении ПММХ, в рамках приостановленного производства на досудебном этaпe^

’ См.; Быков В.М., Ломовский ІІД. Приостановление производства по уголовному делу. - М.: Юрид. лит., 1978. - 112 С.; Гущсв В.Е. Приостановление производства по уголовному делу. - 98 е.; Клюкоаа М.Е., Мачков В.17. Приостановление дела по уголовно- процессуальному :іакоіюдательсгву Российской Федерации. - Казань, 1993. - 175 С.

^ См.: Захожий Л., Долина С. Приостановление расследования при психическом или ином тяжком заболевании // Соц. законность. - 1980, - № П.- С. 50; Советский уголовный процесс / Пол ред. В.Л. Викторова. - М.: Юрил- ЛЇІ Г.. 1979. - С. 268; Шїішігювскіш В. Решения по делу на предварительном следствии при врсмепііом душевном заболевании обвиняемого // Социалисгичеекая законносгь. - 107S. - Л”! 2. - С, 6.

Отсутствие четких разъяснений на :^тот счет со стороны Пленума Верховного Суда СССР и РФ и крайїіе протишречивая судебная практика, в том числе и высших судебных инстанций страны \ широкое многообразие доктри- нальных позиций и мнений по данному кругу вопросов, нередко, приводит к тому, что на практике приостановление производства по делу в целом ряде случаев связано с суш,сственным нарушением уголовно-процессуального закона, нрав, свобод и законных интересов граждан, вовлеченных в уголовный процесс.

Обратимся к материалам проведенного нами исследования. Среди изученных нами уголовных дел приостановление производства по делу по основаниям п. 2 ст. 195 УПК РСФСР (психическое расстройство обвиняемого) имело место 36 (42,8%) раз. Сразу же надо отметить, что ни в одном из указанных (изученных нами - А.А.) случаев надлежащих правовых оснований для приостановления производства по делу не было и, следовательно, принятие такого решения было незаконным и необоснованным. Изложенное заставляет рассмотреть круг фактических и правовых оснований, на наш взгляд, необходимых и достаточных для принятия такого решения следователем.

Из анализа текста материальноі о (ст. ст. 21-22, 98-104 УК РФ) и уголовно- процессуального закона (ст, с г. 195-198, п. 4 ст. 409 УПК РСФСР) следует вывод о том, что приостановление производства по делу, ввиду психического заболевания обвиняемого (п. 2 ст. 195 УПК РСФСР), допускается только при наличии следующих правовых условий (оснований):

1) лицо, в отношении которого ведется расследование и решается вопрос о пристановлении производства по делу, привлечено в качестве обвиняемого по уголовному делу (п. 2 ст. 195 УПК). В исключительных случаях, как уже отмечалось, и на срок не 6ojiee 10 суток (ст. 90 УПК РСФСР) допуска-

Досгаточиой HFiTcpeciii»iri амалиі ‘яоі’і практики даіі в работе М.Е. Клюковой и В.П. Малкова, См,: Кшжова М.Е., К4аяко« В.И. Ука^. соч. - С. 65-104 и др.

ется производство названной экспертизы в отношении подозреваемого (ст. 188 УПКРСФСР)^

2) именно в момент предварительного производства по делу обвиняемый (подозреваемый) страдает временным (обратимым)^ психическим рас- стройством (ст. 21 УК РФ/\ что делает невозможным его участие в производстве расследования (в производстве следственных действий), и это заболевание возникло уже после совершения преступления^; 3) 4) факт временного психического расстройства официально удостове- рен заключением (ііа наш взгляд, стационарной) судебно-психиатрической экспертизы (п, 2 ст. 79 УПК РСФСР)’; 5) 6) по своему психическому заболеванию (расстройству), состоянию здо- ровья, течению болезни и социальной ориентации, лицо нуждающееся в при- менении ПММХ, не представляет опасности для общества и самого себя и потому не нуждается в принудительном лечении в психиатрическом стационаре, (что нашло свое no;vi верждение в заключении экспертов- психиатров)’^’; 7) Обоснование последнего вывода дано нами в 3 параграфе гл. 2 наст, работы.

Временной факчор в данной ситуации не является определяющим или ведущим. Основным критерием - выступает обратимость психических расстройстЕі. // См.: Судебная психиатрия / Под ред. Г.В. Морозова. - М.: Юрид. лит., 1968. - С. 40.

^ Временное расстройство дуиіевпой деятельности - это психическое заболевание, продолжающееся тот или иной срок и заканчивающееся выздоровлением. // См.: Судебная психиатрия. - М.. Юрид. JHIT., 1971. - С. 56; На временный характер психического расстройства» как основание дли приосганонлсния производства по делу указывают также; Быков В.М.. Ломовскый ЯД Указ. соч. - С. 18; Гущев В.Е. Указ. соч. - С. 18; Ииколюк В.В., Каяь- ницкыы В.В. Указ. соч. - С. -28-32; Шимсшовский В.Е. Законность и обоснованность приостановления следователем уг оловного дела. - М., 1985. - С. 13; и др.

^ На обязательность иослеіщего условия указывают М.К. Клюкова и В.П. Малков. См.: Клюкова М.Е., Малков В.Л. Указ. соч. - С Л:

^ Отмстим, данное предложение, как и ранее, выступает в качестве de lege ferenda.

На необходимость удостовереїіия этого факта, исходя т п.2 ст. 79 УНК, именно заключением экспертов, а не справкой врача указывают также: Клюкова М.Е.. Малков В.П. Указ, соч. - С. 80; Гущев В.Е. Указ. соч. - С. 20; и др. Несколько иной позиции придерживаются В.М. Ьыков и В,Д. Ломовский, которые полагают возможным удостоверения этого факта и справкой врача. См.: Быков В.М. JIOMOGCKIUI В.Д. Указ. соч. - С, 28.

При наличии заклЕочсния ?жспертов о временном рассіройстве душевной деятельности того или иного липа, и о том, что оно нуждается в нринудиіельном лечении, нриме-

5) наконец, по делу выполнены нее следственные действия, производство которых возможно в О’їсу гстиие обвиняемого (ч. 2 ст. 195 УПК).

Указанный перечень условий, на наш взгляд, является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежит. Более того, только наличие со- вокупности всех указанных признаков (условий) делает приостановление про- изводства по делу законным и обоснованным”.

Последнее положение достаточно актуально для правильной правопри- менительной деятельности правоохранительных органов и суда, а потому требует своего нормативноіо закрепления в действующем уголовно- процессуальном законодательстве или хотя бы соответствующих разъяснений со стороны высшей судебной инстанции страны (Пленума Верховного Суда РФ), к которым, в случае затруднений, могли бы апеллировать работники органов предварительного расследоваїїия, прокуратуры и суда. О том, что необходимость таких разъяснений нужна, можеі свидетельствовать анализ правоприменительной практики и изученных нами дел, производство по которым осуїдествлялось в порядке гл. 33 УПК РСФСР.

Так, несмогря на го, что уголовно-процессуальный закон допускает приостановление производства по делу только в отношении обвиняемых (ст. 195 УПК РСФСР), лишь в 16 (44,4%), из названных 36, изученных случаях лица, страдающие психическим расстройством, были официально поставлены в процессуальное положение обвиняемых (ст. 143 УПК). В остальных случаях процессуальный статус лиц на момент приостановления производства по делу

нить к нему ПММХ имеет право только суд. и не орган нреднарительного следствия // См.: Бюлл. Верх. Суда СССР. - 1969. - № 1. - С. 32-33.

В данной связи обращает на себя ннимание позиция законодателя, изложенная в п. 4 ч. I ст. 208 проекта нового УПК РФ, принятого во втором чтении Государственной Д>’мой РФ. В названной норме законодатель аообніс не выделяет в качестве самостоятельного основания нриостанон.іения произволе]на по делу ві)еме}і}іого психического расстройства обвиняемого, говоря лииНі о временном тялском заГнисвстиа, удостоверенном медицинским заключением, Между тем, условия приостановления для них, как уже отмечалось, объективно различны.

определен не был. Причины такого положения дел нами рассмотрены в двух предыдущих параграфах’^.

Не было соблюдено и следующее требонание закона, а именно временное психическое расстройство (ст. 21 УК РФ; п. 4. ч. 409 УПК РСФСР), как основание к приостановлению производства по делу’\

В каждом из 36 указанных случаев психическая болезнь (расстройство), по заключению комиссии врачей-психиатров, носила не временный, а хронический характер, тенденций к обратимости (выздоровлению) на момент производства экспертизы (и в дальнейшем) не имела, что полностью исключало возможность принятия решения по и. 2 ст. 195 УПК РСФСР, ибо это противоречило самой сущности института временного приостановления производства по делу.

Наконец, в каждом из изученных случаев приостановления производства по делу лица, страдающие психическим расстройством, по заключению экспертов нуждались в принудительном лечении (в применении ПММХ) в психиатрическом стационаре (и, как ранее уже отмечалось, реально подвергались психиатрическому лечению во время производства экспертизы - Авт.). Но поскольку по действующему законодательству принудительное лечение в рамках производства по применению ПММХ возможно лишь по решению суда (ст. ст. 410- 412 УПК РСФСР), то и с этих позиций приостанавливать производство по делу было нельзя, так как решения суда о принудительном лечении еще не было, а производство по делу HOCHJJO предварительный (досудебный) характер’”^.

Не основан на действующем процессуальном законодательстве и избранный следователями момент приостановления производства по делу. В большинстве изученных нами случаев решение о приостановлении расследо-

” См.: параграф 2 и 3 главы второй наст, работы. См.: Біол/і. Верх. Суда РСФСР. - 1972. - № 3. - С. 10.

См. по этому поноду, напр.: Быков В.М, Ломовский В.Д. Укач. соч. - С. 32; Лико.чюк В В., Качьиицкий В.В. Указ. соч. - С. 28-29; Шимшювсккй В В. Ука’ї, соч. - С. 13; и др.

вания было принято либо одновременно с вынесением постановления о назначении стационарной судебно-психиатрической экспертизы, либо через день- два после ее назначения”. При зтом фактическим основанием для такого решения следователя послужило либо устное сообщение того или иного врача о госпитализации лица, страдающего расстройством, в психиатрический стационар, либо любой письменный документ, имеющийся в распоряжении следователя и подтверждающий иа’шанный факт, в то время как единственно возможным и законным основанием для принятия решения о приостановлении производства по делу - является заключение экспертов (п. 2 ст. 79 УПК PCФCP)^^

Надо отметить и тот факт, что, несмотря на то, что закон категорически запрещает производсіво следственных действий по приостановленному уголовному делу (ст. 198 УПК РСФСР), в каждом из 72 изученных случаев стационарная судебно- психиатрическая экспертиза проводилась в рамках уже приостановленного производства. Нще в 18 случаях по приостановленному делу дополнительно проводились судебно-медицинская, судебно- биологическая, баллистическая и иные экспертизы. Имеются также случаи производства осмотра, допросов и других следственных действий, без возобновления производства по делу (ст. 198 УПК РСФСР)’^.

См.: Пргаоэнгчтя: табл. № 1 и № 1.1.

Достаточно однозначен в этом отношении, например, В.Е. Гущев, который прямо ука’зывает на то, что в данном случае нельзя ограничиться справкой врача, а в соответствии с п. 2 ст. 79 УПК РСФСР, необходимо получить заключение экспертов, однозначно подтверждающее эгот факт. В.М. Быков и В.Д. Ломовский, с одной стороны, считают ВОІ- можным удостоверение -зтого факіа справкой врача (с. 28), с другой, все же не отрицают и необходимости н заключении зкспсрта (с. 67). См.: Гущев Н.Е. Указ. соч. - С. 20; Быков В.М., Ломовский BJi Указ. соч. - С. 28. 67.

” См. материалы yi д.: 52362-Л., № 50714-(\, № 84147-С., № 32953-А., № 66570- Л., № 33704-м., 53919-Л.. № 66177-Л.

Представляется, что с учетом положений ч. 2 ст. 50 Конституции РФ и ч.

3 ст. 69 УПК РСФСР доказательственное значение их результатов может быть

1 к

поставлено под сомнение .

Анализ изученных материалов показывает и некоторую несогласованность в выборе следователями мотивов (оснований) для приостановления и возобновления производства по делу. Так, во всех указанных случаях расследование по делу приостановлено по мотивам “болезни обвиняемого”, подтвержденной сообщением того или иного врача, и на срок до “…выздоровления обвиняемого”. По поскольку последнее по изученным уголовным делам никак не наблюдшюсь’’^ то производство по делу пришлось возобновить, указывая в постановлениях об ‘)том следующие мотивы:

а) в 10 случаях - следователи полагали, что основания для приостановления производства отпали, ибо лица полностью выздоровели. Но при анализе уголовных дел невольно возникают вопросы. Почему эти “выздоровевшие” лица продолжали находиться на лечении в стационаре психиатрической больницы? Почему к ним в дальнейшем по решению суда были применены

пммх?

б) в 11 изученных случаях, производство по делу возобновлено в связи с необходимостью производства следственных действий (которые, тем не менее, по изученным делам, как правило, не проводились);

в) в 10 случаях - для ВЬ[ПОІИІЄНИЯ адвокатом и законным представителем требований ст.ст. 201-204 УПК РСФСР;

Трудно согласиться и с позицией В. Сверчкова о том, что, если судебно- психиатрическая экспер тиза прово/иітся в суде в о інопіении лица, находящегося в реактив- пом психическом состоянии, то целесообразно приостановить производство 110 делу до выхода подэкспсртпого из данного состояния, Как уже отмечалось, действующий уголовно- процессуальный закон категорически запрещаеі производство экспертизы по приостановленному уголовному делу // См.: Сверчков В Г1риії>дитсльньіс меры медицинского характера. - С. 32.

Что, на наш взгляд, совершенно есгествснно, учитывая хронический характер психических расстройств у названных лип и их поиьпнеіпіую общественную опасность.

г) В 2 случаях - производство по делу возобновлено в связи с необходи- мостью решения вопроса о применении ПММХ;

д) в 1 случае - дело было возобновлено, “поскольку болыюй за 245 дней в больнице прошел весь курс лечения,” (что не помешало в дальнейшем применить к нему ПММХ по решению суда).

В плане исследования вопроса о соблюдении процессуальных гарантий прав лиц, нуждаюнціхся в применении ПММХ, и других участников процесса, имеющих в данном производстве свой, признаваемый законом интерес (потерпевшие, гражданские истцы и т. п.), обраащют на себя внимание и сроки, в течение которых производство по делу было незаконно приостановлено, а те или иные участники уіоловного судопроизводства необоснованно ограничены в правах, так как решение о приостановлении расследования неизбежно сказалось на совокупных сроках следствия по делу (ст. 133 УПК) и на реализации ими своих прав в подобном процессе.

ИаУїрішер, по делу N9 65946-11. обвиняемый находился на лечении (без решения суда) в психиатрическом cmaijuoHape, а прои’зводство по делу было незаконно приостановлено, в течение - 245 днеіі. Общий же срок следствия по делу составил более 9 мес. По делу: № 656Н0’С. названные сроки соответственно составили - 207 дн. и бо.пее 7 мес.; по делу Л^’ 52362-А. - 159 дн. и более 10,5 мес.; по делу № 65463-С. -178 дн. и более 6,5 мес,; по делу № 1J029- Л, - 163 дн. н более 7,5 мес.; по делу № 32953-А. соответственно - 118 дн. и более 7,5 мес.^^^

Все зто время были существенно ограничены как права самого лица, нуждающегося в законном и обоснованном применении ПММХ, так и права потерпевших, гражданских истцов, не могущих воспользоваться правом на судебную запшту своих нарушенных прав. Поэтому, достаточно продуктивным и своевременным в этом плане, представляется, постановление Консти-

^^^ Более подробно эти данные по каждому приостаионлспііому уголовному делу можно получить из сводной таб;н1цы № 1.1. С м.: Прило>і<сння.

туционного Суда РФ от 23 марта 1999 года “По делу о проверке конституци- онности положений ст. 133, ч. 1 ст. 218 и ст. 220 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан В.К. Борисова, Б.А. Кехмана, В.И. Монастырецкого, Д. И. Фуф- лыгина и общества с ограниченной отвегственностью “Моноком”, в соответствии с которым решение следователя (органа дознания) о приостановлении производства по уголовному делу может стать предметом судебного контроля со стороны независимого и беспристрастного суда.

Поскольку подобное решение следователя, вынесенное без достаточных фактических и правовых основаїпій, объективно препятствует реализации права граждан (участников процесса) на судебную защиту своих наруніенньїх прав (ст. ст. 18, 46, 52 Конституции РФ), на доступ к правосудию оно может быть обжаловано в суд заинтересованными участниками процесса, который просто обязан проверить всю совокупность условий (оснований) необходимых для законного и обоснованного вынесения такого решения.

1.2. Процессуальные аспекты законного и обоснованного окончания предварительного следствия по делам лиц, нуждающихся в применении ПММХ. Известно, что в зависимости ог выводов судебно-исихиатрической экспертизы и результатов предварительного следствия производство по делам лиц, страдающих психическими расстройствами, может быть окончено в двух формах: либо вынесением постановления о прекращении уголовного дела (ни. 3-10 ст. 5 УПК РСФСР, ст. ст. 6,7, 9 УПК РСФСР), либо направлением дела в суд для разрешения вопроса о применении ПММХ (ст. 406 УПК РСФСР).

Прекращение уголовноі о дела может иметь месіо по следующим основаниям: а) за отсутствием события преступления (п. 1 ст. 5 УПК РСФСР); б) за отсутствием состава преступления (п. 2 ст. 5 УПК РСФСР); в) за недоказанностью участия данного лица в совершении преступления, если исчерпаны все возможности для собирания дополнительных доказательств (п. 2 ст. 208 УПК РСФСР); г) когда по характеру совершенного обп^ественно опасного деяния и своему психическому состоянию, лицо совершившее это деяние не лредставляет опасности для общества или самого себя и, следовательно, не нуждается в принудительном лечении в порядке, предусмотренном для применения ПММХ (ст. 406 УПК РСФСРг’.

В остальных случаях по делам лиц, нуждающихся в применении ПММХ, предварительное следствие заканчивается не составлением обвинительного заключения, а вьінесеїпіем иостановлсния о направлении дела в суд для разрешения вопроса о применении указанных мер медицинского характера (ст. 199 УПК РСФСР).

Анализ таких постановлений (в рамках проведенного нами исследования) позволяет сделать вывод о том, что следователи достаточно полно и всесторонне излагают обстоятельства дела, установленные в ходе расследования; дают последовательное описание общественно опасного деяния, имевшего место, с указанием его юридически значимых признаков; в целом объективно анализируют совокупность доказательств, собранных по уголовному делу, и обосновывающих вывод: о совершении деяния данным лицом, его невменяемости в момент совершения деяния, необходимости применения к нему ПММХ^І

Вместе с тем, в ряде постановлений следователи, обосновывая юридическую квалификацию содеянного и общественную опасность лица, нуждающе-

На ііаш в’ігляд, заслужинасі поддержки и [іредложение П.А. Колмакова о закреп- лелии в п. 5 ст. 5 УПК еще одного основания для прекращения уголовного дела в названной ситуации; “за отсутствием вменясмосіи суб’ьекта’\ когорое, как он полагает, более точно отражает сущность, принимаемого решения. Вместе с тем, думается, что более целесообразным было бы выделить ланіїое основание в самостоят’ельное, а не н качестве дополнения к п. 5 ст. 5 УПК, норма которого регулирует несколько отличную, от анализируемой ситуацию. // См.: Коямаков П.А. Указ. раб. - С. l’^J-20; ом же: О совершенствовании законодательства гю !ірименению принулиюльных мер медицинского характера // Вести. ЛГУ. - І985.-K^6.-С. 79-83;и др.

Необходимость такого подхода к фактической и юридической стороне названного постановления прямо вытекает из и. 14. пост. I Ілеііума Верховного Суда СССР от 26 апреля 1984 года “О судебной практике по применению, изменению и отмене нринудигельных мер медищшского характера \ в соогветстіїии с которр>ім в описательной части постановления должны быть изложены обстоятельства содеянной) и дана юридическая оценка действий такого jHHia// См.: Ьюлл. Верх. Суда СССР. - 1984. - № 4. - С. 35.

гося в применении ПММХ^\ необоснованно формулируют выводы о целях, мотивах и умысле лица, совершившего это деяние, вольно или невольно, но признавая тем самым их вину в совершении указанных деяний.

Представляется, что подобная позиция следователей не основана на законе. Как уже отмечалось, в 100% изученных случаев - названные лица, по мнению врачей- психиатров (СПЭК), в момент совершения деяния находились в состоянии невменяемости, т. е. не могли отдавать отчет в своих действиях и руководить ими.

Следовательно, в этой ситуации объективно отсутствовал не только надлежащий субъект преступления, но и, как представляется, есть смысл говорить об “усеченном” составе субъективной стороны деяния. О действительном умысле, той или иной форме вины и цели лица, совершившего это деяние, можно формулировать только предположительный вывод, дающий основания лишь для правильной юридической квалификации содеянного, но никак не для вывода о доказанной виновности данног о лица^^.

Игнорируются в названных постановлениях и требования ст. 80 УПК РСФСР в части, касающейся особенностей оценки заключения эксперта. Несмотря на то, что по уголовным делам № 52362-А., № 45353-Л., № 60109-П, (и ряду других) было проведено несколько судебно-психиатрических экспертиз, следователи не указывают (и не обосновывают) в итоговом постановлении вывод о том, почему в его основу положены выводы той, а не другой экспер-

в данной связи необходимо отметить, что мы не ЯІІЛЯЄТСЯ сторонниками позиции, согласно которой дея^нія невменяемого вооб[це не могут быть объектом уголовно-правовой квалификации. // См.: Куриное Б.Я. Научные основы квалификации преступлений. - М., 1978. - С. 116-117.

Мы НС разделяем ПО’ІИЦИЮ тех ученых, которые считают, что невменяемость по своей природе - есть предусмотренное уг. іаконом обст?)ятсльс1во, исключающее випу и уголовную ответственность, поэтому сонерпіенное невменяемым общественно опасное деяние НС является преступлением, а само лиііо, его соисрппгвшсе. не является преступником. См.: Михеев P-^f- проблемы вменяемости и невменяемости в советском уголовном праве. ‘ Владивосток, 1983. - с. 157; Ко.імаков П.А. Указ. раб. - С. 19.

ти’зы, a также в силу каких мотивированных причин они считают возможным

25

не согласиться с выводами того или иного заключения экспертов .

Между тем, в силу прямого о том указания нормы закона, любое несогласие с выводами эксперта должно быть письменно мотивировано со стороны следователя или суда (ст. 80 УПК РСФСР).

Известно и то, что к данному постаїїовлению обязательно прилагаются: список лиц, подлежащих вызову в судебное заседание; справка о движении уголовного дела с указанием времени его возбуждения, назначения экспертиз; справки о вещественных доказательствах, о гражданском иске, о судебных издержках, о месте нахождения душевнобольного, о времени окончания предварительного следствия”’’.

Однако по изученным нами делам не ncejvia в приложении к названому постановлению указывается, где конкретно (и в течение каких сроков) содержится лицо, нуждающееся в применении ПММХ. Особенно это касается лиц, к которым в ходе предварительного расследования не применялась мера пресечения - арест (ст. 96 УПК РСФСР). Как правило (по изученным нами материалам), названные лица вплоть до решения суда о применении ПММХ (ст. ст. 410-412 УПК РСФСР) продолжают оставаться на лечении в стационаре психиатрической больницы (нередко, как уже отмечалось, в течение ряда месяцев), а следователи “забывают” указать этот факт, отмечая в приложении только анкетные данные и фактический (‘‘домашний”) адрес названных лиц. Есть определенная небрежность и в анализе доказательственной базы, свидетельствующей о совершении общественно опасного деяния именно данным

^^ Сказанное, относится и к определениям судов о применении принудительных мер медицинского характера (ст. 410 УПК), где названные ошибки также имеют место. Между тем, в соответствии с пост. Пленума Верх. Суда СССР от 16 марта 1971 г. “О судебной экспертизе” - “…заключение эксаерта не имеет заранее усчановленной силы, не обладает преимуществом перед другими доказательсгвами и. как все иные доказательства, подлежат оценке по внутреннему убеждению судей, основанному на всестороннем, полном и объективном рассмогрении всех обстоя іелг>сгв дела в их сонокунности’’.

На это обоснованію обращают іліиманис К.Ф. Гуценко и Л,’Г. Ульянова. / См.: УГО~ ловпый процесс: Учебішк /1 Іод рел. К.Ф. 1 уцеїнч-о. - М.. 1998. - С. 487-488.

ЛИЦОМ, ЧТО также трудно признаї ь обоснованным, учитывая особый характер данного производства.

Куда как более детально вопросы окончания предварительного следствия по данной категории дел урегулированы в проекте нового УПК РФ,

Так, в соответствии со ст. 439 проекта УПК РФ (Окончание предварительного следствия):

  1. По окончании предварительного следствия следователь выносит по- становление:
  2. 1) о прекращении уголовного дела - по основаниям, предусмотренным статьями 24 и 27 настоящего Кодекса”’, а также, когда характер совершенного деяния и болезненное психическое расстройство лица не связаны с опасностью для него или других лиц, либо возможностью причинения иного серьезного вреда; 2) 3) о направлении уголовного дела в суд для применения принудительных мер медицинского характера. 4)
  3. Постановление о прекращении уголовного дела выносится в соответствии со статьями 2і2-213 настоящего Кодекса.
  4. О прекращении уголовного дела ИІІИ О направлении его в суд следователь уведомляет законного представителя и защитника, также потерпевшего и разъясняет им право знакомиться с материалами уголовного дела. Ознакомление с уголовным делом, заявление и pa3peHjeHHe ходатайств о дополнении предварительного сле,чствия производится в порядке, предусмотренном статьями 216-219 настоящею Кодекса.
  5. В постановлении о направлении уголовного дела в суд для применения принудительных мер мсдищ^нского характера должны быть изложены:
  6. В действующем УПК аншим и н им нормам ст.ст. 5, 6-9 УПК РСФСР.

1) обстоятельства, ука’іаіімьіе п статье 434 настоящего Кодекса и уста- новленные по данному уголовному делу^^; 2) 3) основания для применения принудительных мер медицинского ха- рактера; 4) 5) доводы защитника и друї их лиц, оспаривающих основания для при- менения принудительных мер медицинского характера, если они были высказаны. 6) 9. Уголовное дело с постановлением о направлении его в суд следователь передает прокурору, который принимает одно из следующих решений: 10. 1) об утверждении постановления следователя и направлении уголовного дела в суд; 2) 3) о возвращении уголовною дела следователю для производства до- полнительного расследования; 4) 5) о прекращении уголовного дела по основаниям, указанным в пункте первом части первой насгояіцей статьи. 6) 11. Копия постановления о направлении уголовного дела в суд для при- менения принудительной меры медицинского характера вручается защитнику и законному представителю”’^ 12. 1.3 Деятельность прокурора по данной категории дел (ст.ст. 214-217 УПК РСФСР). Трудно дать положительную оценку и деятельности прокурора по делу, поступившему к нему от следователя с постановлением о направлении дела в суд для разрешения вопроса о применении ПММХ.

Во-первых, потому что в силу закона (УПК) и своих должностных (над- зорно- коитрольных) полномочий в уголовном процессе прокурор обязан утвердить названное постановлеіїие и направить дело в суд только в том случае.

Статья 434 проек га новото V1JK РФ характеризует специальный предмет доказывания по данной категории дел. во многом анаиюгичный ст. 404 УПК РСФСР.

Действующий УПК не тает подобного правила, хотя оно, представляется, досга- ючно продуктивным в плане обссисісінія нрав и свобод ІПІЧНОСТИ В подобном ПрОИ’ЇВОДСТ- вс.

ecjfM в ходе предварительного следствия не было допущено нарушений уголовно- процессуального закона п необоснованного ограничения или стеснения прав и свобод граждан (участников процесса); когда дело расследованно всесторонне, полно и объективно и нет оснований для его возвращения на дополнительное расследование (ст. 232 УПК РСФСР); когда доказательств, свидетельствующих о совершении общесгвенно опасного деяния именно данным лицом, достаточно для рассмотрения и разрешения дела в суде без производства последним дополнительных действий по их установлению и закрепле- нию^”.

с учетом всего, ранее из;юженного в настоящей работе, трудно утверждать, что все прокуроры вьшоіпіили названные требования закона и возложенные на них обязанности. Только в 2 изученных случаях они усмотрели нарушения закона в представленных материалах и возвратили уголовное дело на дополнительное расследование.

Так, по уг.д. N9 507І4-С. основанием для возвращения дела на дополнительное следствие послужила ііеобходгшость производство судебно- медицинской эксперти зы в omuouieuuu потерпевшего. Од}шко, при этом прокурор, увы, “не заметил”, что лицо, страдающее псг^хическим расстройством-, было помещено в стационар психиатрической болытцы для производства экспертизы без санкции прокурора (ч. 2 ст. 188 УПК РСФСР), а мера пресечения арест к нему не применялась; что процессуальный статус названного лица при направлении на экспертизу не был определен; что уже при наличии акта (заключетля) судедно- психиатрической экспертизы, подтвер- ждаюгцего факт психического расстройства и невменяемости данного лт^а, следователь зачем-то вынес постановлеіше о привлєчеіши его в качестве об- виняемого (ст. 143 УПК РСФСР); что названное лгщо на этот момент уже более 100 дней находится на лечении в стационаре психиатрической больни-

См. по :ггому понолу: Висков В.If. Курс прокурорскоіо надчора: Учебник. - М.: Зерцало. 1988. - 320 С; Ирокурорскт) надюр в Российской Федерации / Под ред. Чувилева

ifbi(6e3 достаточных к тому юридичсскш оснований); что адвокат у этого яйца был назиачеи лишь с момента окончания предварительно следствия (ст. 201 УПК РСФСР) и т. д и т. п.

Во втором случае возвращеііие уголовного дела на дополнительное следствие было вызвано тем, что лицо, возможно, не выдержав длительного “добровольного”’^’ лечения в психиатрическом стационаре (во время стационарной судебно-психиатрической экспертизы и после нее), совершило побег из психиатрического стационара и возникла необходимость в его розыске средствами органов внутренних дел.

Что касается остальных изученных материалов, то соответствующие прокуроры, утверждая названное постановление, не нашли никаких оснований для их возвращения на дополнительное следствие. Учитывая весь тот комплекс процессуальных и материальных нарушений, который выявлен в ходе, проведенного нами, исследования, трудно найти объяснения для подобной позиции прокурора по данной категории дел.

Во-вторых, отдельные прокуроры, действуя в рамках ст. ст. 214-217 УПК РСФСР, и сами, нередко, допускают нарушения уголовно- процессуального закона, существеЕ[но ограничивающие права и свободы лиц, страдающих психическими расстройствами и нуждающихся в применении

пммх.

А.А. - м.: Юристъ, 1999. - С. 127. и др.

Во вся КС водстна имее гся.

1ак, несмотря на то, что срок, в течение которого прокурор обязан принять одно из решений, предусмотренных ст. 214 УПК РСФСР (в т.ч. и по данному постановлению), составлясі’ 5 су ток, полностью был соблюден лишь по 98 (изученным) уголовным делам. В остальных изученных случаях прокуроры, без видимых к тому объективных причин, нарушили названный срок, причем иногда значительно.

Во всяком случае •?доброволіліос.’’” согласие на лечение в материалах данного произ-

Напргиіер, уголовное дело Л’Р 66 J 77-Л. поступило к прокурору района 27.12.94 г. Постановление утве/хж-дено - 31.01.94 г., хотя лгщо, нуждающееся в пргшенении ПММХ, на тют .момент более 250 дней (причелі даже без санкции прокурора на постановлении о назначении стационарной судебно- психиатрической экспертизы: ст. 188 УПК РСФСР) содержалось на лечении в психиатрической больнигіе. Фактически, названное лицо в течение более чем 8 месяцев было незаконно ограничено в нравах (лишено свободы), а прокурор никак не отреагировал на это в решках, предоставленных ему полномочгш.

По делу N9 70858-М., соответственно, поступившему к прокурору района 04.07.94 г., постановление о направлении дела в суд (ст. 199 УПК РСФСР) утверждено прокурором- 25.07.94 г. Между тем, и здесь лицо, нуждающееся в применении ПММХ более 100 дней находилось в психиатрическом стационаре и незаконно подвергалось психиатрическому лечению весь этот период.

Аналогичная ситуация и по делу NQ 48942-М., поступившему к прокурору района 13.09.93 г. Постановление о направлении дела в суд для разрешения вопроса о применении ПММХ утверждено прокурором лишь 10.1 L93 г, Лигіо, нуждающееся в применении ПММХ на этот момент более 100 дней находится в психиатрической больнице и подвергается психиатрическому лечению на основе сомнительного ‘‘добровольного “ согласия).

Фактов прокурорского реагирования на эти (и другие) нарушения закона, прав и интересов граждан, нуждающихся в применении ПММХ, в изученных материалах не o6jjapy>Keno, что еще раз свидетельствует о достаточно формальном отношении прокуроров к выполнению своих должностных обязанностей по данной категории дел и в отношении названных граждан. Поэтому, сказанное, на наш взгляд, служит еще одним аргументом в пользу введения в наш уголовный процесс именно судебного порядка (судебного контроля) назначения стационарной судебію-психиатрической экспертизы, возможного продления ее сроков или сроков содержания (лечения) названных лиц в психиатрическом стационаре до решения суда о возможности и необХОДИМОСТИ применения ПММХ, в порядке определяемом гл. 15 УК и гл. 33 УПК РСФСР’1

Повторимся, но в ‘ітом плане мы целиком солидарны с позицией законодателя, пре- лусмогревшего Б проекте нового УПК РФ именно т;:1кой порядок правового регулирования данных правовых отношений.

  1. Участие защитника по делам лиц, страдающих психическими расстройствами и нуждающихся в применении принудительных мер медицинскою характера

Многие из названных (в данной работе) нарунгений закона могли быть незамедлительно устранены, а то и вовсе не допущены, если бы в дело был своевременно приглашен (или назначен) знающий, принципиальный и добро- совестный адвокат, взявший на себя нелегкое бремя отстаивания в уголовном процессе прав, свобод и законных интересов лиц, страдающих психическими расстройствами и нуждающихся в законном и обоснованном применении ПММХ в порядке гл. 33 УПК РСФСР.

Между тем, реальности таковы (и материалы, проведенного нами, исследования, полагаем, даюі основания утверждать именно это), что в большинстве своем указанные лица вне зависимости от того, в какой момент производства по делу у них, наконец, появился адвокат, по суп^еству так и остались один на один, как с материальным и процессуальным законом, так и с государственными органами н ДОІІЖНОСТНЬІМИ лицами, ведущими уголовный процесс, а также сотрудниками специализированных медицинских учреждений, оказывающих психиатрическую помощь, в т. ч. и в рамках назначенной судебно-психиатрической экспертизы.

Причины подобного положения дел, на наш взгляд, отчасти, в неясности и декларативности ряда норм УПК РСФСРне подкрепленных, к тому же, со- ответствующим материальным и процедурным обеспечением. Отчасти, в про- тиворечивости судебно-следственной практики но данной категории дел. И в подавляющей части, как показало исследование, - в субъективном отношении

’ Определенная ясность в пом вопросе была внесена лишь Федеральным Законом РФ № 26 от 20 марта 2001 г. ‘“О инсссмии ичмсіїений и дополнений в некоторые законода- адвокатов и лиц, ведущих процесс, к своим профессиональным и процессуальным обязанностям”.

Категоричность последнего вывода заставляет нас обратиться к материалам исследования и конкретньгм эмпирическим данным, отражающим реальное состояние дел с обеспечеіп-іем защиты (гарантий) названных лиц, к нормативному регулированию участия адвокатов в производстве по применению ПММХ в процессуальном и ином законодательстве Российской Федерации.

Так, ст. 405 УПК РСФСР (в ред. УПК 1960 г.) устанавливала, что участие защитника по данной категории дел обязательно с момента установления факта психического расстройства іища, никоим образом не разъясняя при этом, с какими именно фактическими данными (ч. 2 ст. 69 УПК РСФСР), процессуальными и медицинскими документами или же возможными решениями следователя (органа дознания) следует связывать данный момент.

Не давала однозначного ответа на этот вопрос и высшая судебная инстанция страны. Практически дословно повторяя формулировку закона (ч. 2 ст. 405 УПК РСФСР), Верховньиі Суд РФ в своем определении по конкретному уголовному делу вновь указал, что участие защитника обязательно с момента установления факта душевного заболевания лица\ Однако, что понимать под последним - не указывалось ни в данном определении, ни в постановлении Пленума Верховного Суда СССР oi 26 апреля 1985 года “О судебной практике по применению, изменению и отмене принудительных мер медицинского характера”^

тельные акты Российской Федерации R СВЯ’ЗИ С ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод” // Российская газета, - 2001 - 23 марта. - С. 2.

  • На пассивное “участие” защитника в производстве но данной категории дел, в свое время, обратил внимание и В.В. Радаев. в частости отмечая, что при исследовании ему не встретилось ни одного дела где защитник, кроме допроса обвиняемого, принял бы участие в других следственных дсйсгвиях. См.; Рси)асв В.В. Указ. соч. - С. 27.

^ См.; Бю.гт Верх. Суда РСФСР. - 1969. - N 5. - С. 13.

’ См.: С00/W//K-постановлений Пленума Верховного Суда СССР (1924-1986 гг.). - М.: “Известия”, 1987. - С. 830-836.

Не было единства и на страницах юридической литературы. Столбов Б.А., например, полагал, что факт душевного заболевания лица устанавливается судебно-психиатрической эксиертизой и, следовательно, защитник должен бы гь допущен в дело при получении следователем заключения комиссии вра- чей- психиатров^ П.Л. Колмаков, в дополнение к заключению экспертов, требует выносить постановление о юридической оценке общественно опасного деяния невменяемого и лшнь после этого решать вопрос о допуске защитника в дело^.

Куда более радикально, и, на наїп взгляд, весьма обоснованно, данный вопрос решает Т.А. Михайлова, считающая, что, если даже в момент возбуждения уголовного дела имеются данные о душевной (психической) болезни лица, то “следователь должен принять меры к тому, чтобы в дело вступил защитник”^.

Наконец, A.M. Ларин, В.В. Николюк, В.В. Кальницкий настаивают на том, что защитник должен быть допупіен в дело с момента вынесения поста- іювления о назначении экспертизы.^

Последняя позиция, нрсдсгавлялась нам наиболее правильной, обоснованной и, соответствующей реальным потребностям судебно-следственной практики, и лиц, страдающих психическими расстройствами’’. Диссертант (euie до принятия норм закона от 20.03.0! г.) ііолагал’’\ что она достаточно ар-

^ См.: Комхшнтаргш к Уголовно-ііроцессушіьиому кодексу РСФСР. - М., 1985. - С.

642.

См.: Кохмаков П.А. О сопершеиствовамии законодательства по применению принудительных мер медицинского характера, /V Весі иик ЛГУ, - 1985. - 6. - С. 79-83. ^ См.: Михайлова Т.А. Указ. раб. - С. 22.

^ См.: Ларин A.M. Уголовный процесс: Структура права и структура законодательства.

  • М., 1985. - 238 е.; Николюк В.В., Каль}іицкий В.В. Уголовно-процессуальная деятельность по применению принудительных мер хмедицинского характера. - С. 11.
  • Данная ПО-ЇИЦИЯ, В частности, была высказана и обосіїовапа нами еще до принятия ФЗ РФ от 20.03.2001 г. // См.: Афанасьев» А А. Деніельноеть адвоката при производстве по применению нривудиіельньіх мер медицинског о характера / Проблемы юридической науки и практики в исследованиях адыонкгов и соискателей: Сб. научн. тр. / Отв. ред. В.В. Byjaft

  • Н. Новгород; Нижегородская академия МВД РФ. 2000. - С. 17-23.
  • В ‘IOM числе и в одной из своих работ, опубликованных по этой тематике.

гументирована и не только вытекает из общего смысла и начал действующего уголовно-процессуального законодательства России, но и в целом не противоречит нормам закона “О исихиатрнчсской помощи”, указывающим на то, что все лица, страдающие психическими расстройствами, при оказании им психиатрической помощи имеют право на реальную помощь адвоката или законного представителя (п. 2 ст. 5; с г. 7 Закона)”. Причем участие адвоката по смыслу закона “О психиатрической помощи’’ допускалось уже на самом начальном этапе оказания указанной помощи, в момент, когда врачи-психиатры еще только приступают к первичному осмотру и освидетельствованию названных лиц, а предполагаемые результаты обследования еще не известны (ст. 7 Закона).

Подобный подход к участию адвоката по данной категории дел (на момент проведения нами эмпирического исследования) можно было бы только приветствовать, если бы он до конца и последовательно был проведен как в законе “О психиатрической помощи”, так и в отраслевом (уголовно- процессуальном) законодательстве.

Однако закон “О психиатрической помощи” гражданам лишь скромно указывает на то, что порядок приглашения адвоката и оплаты его услуг предусматриваются законодательством РФ (п. 3 ст. 7 Закона), а уголовно- процессуальное законодательство РФ, как уже отмечалось, на момент исследования еще не до конца oпpcдcлиJЮCь в конкретном моменте приглашения адвоката по этой категории дел, используя в качестве критерия для допуска защитника в дело либо субъективные ОЦЄІЮЧНЬІЄ категории п. 3 ч. 1 ст. 49 УПК РСФСР, либо достаточно неопределенные формулировки ч. 2 ст. 405 УПК РСФСР.

Необходимость именно таког о ііо;іхс)да диктуется и тем, что психические расстройства могут лишить данное лицо НОІМОЖНОСТИ пранильио сформулироиать и заявить необходимые ходатайства по делу, па что, правллыю. обращает вниание ряд авторов, см., напр.: Коврова И.. Метелица Ю., Шишков С. О критериях оценки психических недостатков, пре-

в свою очередь, не имея точ}1ого указания в законе о моменте допуска защитника в дело, и соответствующих разъяснений на этот счет со стороны Верховного Суда, практические работники органов предварительного расследования, как показывает исследование, в большинстве своем не спешат с приглашением адвоката на предварительное следствие, грубо игнорируя положения закона об обязательности его участия по данной категории дел (п. 3 ст. 49, ст. 50, ст. 405 УПК РСФСР).

Положение (нормативно) было исправлено лишь с принятием норм Федерального Закона РФ JVl> 26-ФЗ от 20 марта 2001 года, в соответствии с которыми впервые в уголовном судопроизводстве точно определен конкретный момент допуска защитника но делам лиц, страдающих психическими расстройствами. Правда, справедливости ради надо отметить, что и в названных нормах законодателю не удалось избежагь путаницы, несколько затрудняющей понимание истинной воли законодателя в этом предельно принципиальном вопросе.

Так, в ч. 1 ст. 47 УПК РСФСР (в ред. закона от 20,03.2001 г.) законодатель считает, что подобньпЧ защиі пик допускается к участию в деле с момента предъявления обвиняемому (подозреваемому) постановления о назначении судебно- психиатричсской зкспсртизы’^.

Однако подобное постановление, как известно, не всегда может быть предъявлено обвиняемому, поскольку характер его психического расстройства, состояние психики и здоровья в данный конкретный момент может сделать это бессмысленным, ибо обвиняемый объективно не в состоянии правильно воспринимать фактическую и юридическую сторону этого постановления. Видимо “вспомнив’’ об этом, законодатель резко меняет свою позицию в этом вопросе и в норме ч. 2 ст. 405 УПК РСФСР уже закрепляет правило о

пятствуюіцих обпиняемому ОС) iiiecTRM 1ciu>e право аа іаїциту // Соц. законность. - 1983. - №11.- С. 48; Рсишсв В.В. Указ. соч. - С, 21: и др.

ф{)рмулировка дака н рсдаккни iaKOfia or 20 марта 2001 г.

ТОМ, что “ защитник допускается к участию в деле с момента назначения указанным лицам судебно-психиатричсской экспертизы”’\ При этом данный защитник пользуется всеми правами обвиняемого (кроме прав на дачу показаний и объяснений, которое может пркнадлежаті> только самому обвиняемому), предусмотренными для него в ст. ст. 184-185, 188, 193 УПК РСФСР.

Полагаем, что формулировка ч. 2 ст. 405 УПК РСФСР отличается куда как большей определенностью, чем названная норма ч. 1 ст. 47 УПК РСФСР. Поэтому, чтобы избежать возможной двойсгвенности правоприменения в этом вопросе, на наш взгляд, норму ч. 1 ст. 47 УПК необходимо привести в соответствие с положениями ч. 2 ст. 405 УПК, более реально гарантирующей права лиц, нуждающихся в применении ПММХ.

О iOM, что позиция законодателя в этом вопросе является предельно значимой и актуальной для правоприменительной практики, для обеспечения нрав и законных интересов ЛИЧІЮСТИ в подобном процессе свидетельствует анализ, изученных нами материалов и производств по применению принудительных мер медицинского характера в органах предварительного расследования и судах г. Н. Новгорода,

Так, по изученным материалам: лишь в 2 случаях адвокат был допущен в дело с момента назначения стационарной судебно-психиатрической экспертизы; в 10 - с момента установления факта психического заболевания (расстройства) лица (с момента получения следователем акта судебно- психиатричсской ‘экспертизы - Авт.); в 8 - с момента задержания лица в порядке ст. 122 УПК РСФСР; в 32 - с момента предъявления обвинения (но до назначения судебио-психиатрической экспертизы); в 116 (68,2%) случаях - лишь для выполнения требований ст. ст. 201- 204 УПК РСФСР; и в 1 - непосредственно в суде (материалы протокольной формы, по которым принято решение о применении ПММХ.

Эта же по чицггя нашла свое очражсние и п ст. 438 проекта нового УПК РФ.

Указанные цифры, как представляется, уже сами по себе достаточно красноречиво характеризуют реальное положение дел с обеспечением прав лиц, страдающих психическими расстройствами и нуждающихся в применении ПММХ. Однако потребности в оптимизации судебно-следственной практики в этом вопросе требуют более подробного анализа и рассмотрения, как названных цифр, так и конкретных случаев участия адвокатов в производстве по применению ПММХ.

Прежде всего, необходимо отметить, что названные случаи участия адвокатов с момента задержания или предъявления обвинения никоим образом не были связаны с установлением факта психических отклонений у названных лиц, препятствующих им самостоятельно осуществлять свое право на защиту (п. 3 ст. 49 УПК РСФСР), и были обусловлены исключительно волей и желанием самих обвиняемых или подозреваемых иметь защитника на этом этапе производства по делу. Когда же подобное и четко выраженное волеизъявление отсутствовало, никакие фактические данные о наличии психических расстройств, имеющиеся в материалах дела, не могли подвигнуть следователя или лицо, производящее дознание, на своевременное и обязательное приглашение защитника в дело.

Например, туг. д. № 720 72-С., № 86893-К., № 32948-А., № 53171’А., № 35904-К. (и ряду других), уже на момент возбуждения уголовного дела было достоверно известно, что лица, в отношении которых ведется расследование, страдают психическим заболеванием, так как на этот момент они уже находилось на лечении в стационаре нсихиатрической больницы. В рамках этого (“добровольного”) лечения по делу была назначена и проведена стациопарпая судевно-психиатрическая экспертиза. По результатам последнего названные, лт^а были признаны, нуждающимися в применении ПММХ. Несмотря на это по каждому из названных дел адвокат был назначен в прогресс лишь для выполиошя требований ст. 201-204 УЛК РСФСР.

Достаточио характерна (и, к сожалению, не единична) в этом отношении позиг{ия следователя но делу П. (уг. д. № 53919’А). Предъявив 12.08.94 г. П. обвинение, следователь отмечает в протоколе допроса обвиняемого, что у него есть “основания полагать, что П. находится в невменяемом состоянии, поскольку он состоит учете в психоневрологическом диспансере, показатш не дает, а потому его допрос можно считать бесслгысленным.. “ Ио тогда почему, при /771:7^0// твердой убежденности в психическом состоянии обвгаіяемого, следователь грубо игнорирует требования п. 3 ст. 49, ч. 2 ст. 50 и ч. 2 ст. 405 УПК РСФСР и принимает отказ обвиняемого от защитника, удостоверяя это своей подписью на постановлении о прив.печении в качестве обвиняемого? Почему защитник появляется в деле лишь через 2 мвся- Щ1 - иск.пючитеяыю для выполнения требований ст. ст. 201-204 УПК РСФСР.

Полагаем, особо следует обратить внимание и на следующее обстоятельство. Среди изученных материалов в 72 случаях подобные лица, сразу же после возбуждения уі оловного дела, были задержаны в порядке ст. 122 УПК РСФСР. Защитник, как уже отмечалось, был назначен только в 8 случаях. Однако из протоколов задержания или допросов (остальных) подозреваемых можно установить, что еще в 54 (75,0%) случаях уже в самом начале допроса перед подозреваемыми ставился вопрос о наличии или отсутствии у них психических заболеваний (что, на наш взгляд, безусловно, правильно и оправдано). В 36 изученных случаях - подозреваемые прямо указывали на то, что страдают психической болезнью и состоят на учете в психоневрологическом диспансере’’^; в 10 случаях - было установлено, что ранее к ним по решению суда ранее применялись ПММХ’’^ в 6 случаях - у задержанных находились

” См,, напр.; уг д. Н’-^ 82614-11, № 337()4-М, Н- 86228-Св, № 91590-С., № 38310-Н,, № 37973- Н.,№26036-Іі. и др.

Так, уже на момент :^а;^ержання в порядке ст. 122 УПК РСФСР было известно, что к больному N. (уг.д. Л’^ 10859-К. указанные меры применялись в 1972, 1974, 1976, 1978, 1980, 1986 г.г.; к больному М. (уг. д. № 57734-М.) названные меры (судя по документам) применялись более чем 20 раз; к оо.їьтпіу F-‘. (уг. д. № 39527-К.) более 5 раз.

документы (справки и т.п.), подтверждающие факт душевного (психического) заболевания или инвалидности по психическому заболеванию’^,

‘1”ем не менее, вместо того, чюбы своевременно и в полном соответствии с законом (п. 3 ст. 49, ч. 2 ст. 50, ч. 2 сг. 405 УПК РСФСР) пригласить в процесс адвоката и обеспечить его реальное участие в деле, следователи добросовестно фиксировали в протоколе допроса или задержания факт отказа от его услуг’^. Не менее добросовестно этот факт фиксировался и в тех случаях,

когда в дальнейшем указанные лица были привлечены в качестве обвиняемых

18

И допрошены в рамках предъявленного им обвинения . При этом снова и снова следователем упорно игнорировался тот факт, что отказ от защитника как со стороны лица, страдающего психическим расстройством, так и его родственников или законных представителей не может быть принят ни следователем, ни судом (ст. ст. 49-50 УПК РСФСР).

Определенного интереса в эгом отношении заслуживает и тот факт, что, удостоверяя в протоколе допроса подозреваемого (или его задержания) факт отказа от услуг адвоката, и не находя “собственных” (основанных на положениях ст. ст. 49, 50, ч. 2 ст. 126, 405 УПК РСФСР) оснований для его своевременного и обязательного допуска в дело, следователи во всех без исключения перечисленных случаях буквально через день-два (или в этот же день) назначали судебно- психиатрическую экспертизу в отнопіении названных лиц’^. При этом, разумеется, без участия адвоката, самого обвиняемого или подозреваемого, без выполнения требований сг. сг. 184-185 УПК РСФСР и, естественно, без составления протокола, предусмотренного ч. 4 ст. 404 УПК РСФСР.

Подобная, на наш взгляд, достаточно двойственная и субъективно- заинтересованная позиция следователей не может быть признана законной и

“См., например: уг.д. № 65463-Св.. N- 49597^^, № 10859-К. См.: уг.д. № 10859-К, № 82614-П, № 33704-М. № 91590-С.

См: уг.д. № 10859-К, № 32953-Л, № 9І095-С.. № 82614-П, № 52555-Н., № 52362-А., Ху 82100-П., № 26036-П., № 91 590-С,

Данные по каждому уг. делу п СПОДІІОІІ іаолице № 1.1. // См.: Приложения.

обоснованной, ибо она не имеет под собой ни правовых оснований, ни разумной и последовательной логики действий.

1 Іредставляеіси очевидным, чт, оценивая имеющиеся фактические основания для назначения стационарной судебно-психиатрической экспертизы, и принимая по результатам этой оценки обоснованное решение о назначении названной экспертизы, следователь просто обязан одновременно оценить (и положительно решить) вопрос о допуске в дело защитника, поскольку, как правильно, отмечает Г.Н. Козырев, основанием для обязательного участия за- щитника в подобной ситуации служит, не состоявшееся заключение экспертов, а “документы, подтверждающие, что обвиняемый состоял на учете в пси- хоневрологическом диспансере, обучался в школе для умственно отсталых детей либо признава;[ся хроническим алкоголиком”^^ и другие подобные данные.

К сожшіению, эти достагочно значимые для судебно-следствеїшой практики положения, как правило, игнорируется работниками следственных органов, расследуюіцими обпіественно опасные деяния невменяемых лиц. Негативные последствия такого порядка более чем очевидны, поскольку в соответствии с постановлением Пленума Верховного Суда РФ № 8 от 31 октября 1995 года “О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия”, при нарушении конституционного права на защиту (ч. 2 ст. 48 Конституции) все показания задержанного и результаты следственных действий, проведенных с его участием, должны рассматриваться судом как доказательства, полученные с нарушением закона, с последствиями, предусмотренными ч. 3 ст. 69 УПК РСФСР.

Не служит достаточным основанием для обязательного приглашения защитника в дело и факт “официального” (ecjm так можно сказать - А.А.) ус-

^^ См,: Kojbipee ГЛ. Рінстиіуі защиты в уголовном сулопроизводстве (Научно- практический коммешарий). - 11. Нонгород, 1995. - С. 20; Комментарий к Уголовно- процессуальному кодскху РСФСР / Отв. ред. \Л. Радченко; под ред. В.Т. Томина - С. 113- 115,644-645.

тановлсния психического заболевания лица. Только в 10 случаях адвокат был назначен в процесс непосредственно после получения акта судебно- психиатрической экспертизы, подтверждающего факт психического расстройства обвиняемого и необходимое гь применения к нему ПММХ. Это еще раз подтверждает вывод о том, что и получение акта (заключения) экспертизы еще не гарантирует своевременного назначения защитника в де;ю и обеспечения права названных лиц на защиту.

Что касается остальных 116 случаев, когда адвокат был назначен в процесс лишь для ознакомлеіпія с материалами дела, oкoI^чeннoгo расследованием (ст. ст. 201- 204 УПК РСФСР), то, на наш взгляд, есть основания утверждать, что в каждом из этих случаев - налицо суи^ественное нарушение уго- ловно-процессуалыюго закона (и. 4 ст. 345 УПК РСФСР), поскольку на предварительном следствии защитіпїк фактически не участвовал^’.

В свою очередь, лица, страдающие психическими расстройствами, в момент задержания, ареста, предъявления обвинения, назначения и производства судебно- психиатрической экспертизы, а также психиатрического лечения были лишены возможности реально воспользоваться квалифицированной юридической помощью (ст. 48 Конституции РФ) и не смогли в достаточной мере реализовать свои права в уголовном процессе.

Поэтому, в каждом из указанных случаев, на наш взгляд, были основания для возвращения дела на дополнительное расследование (ст. 232 УПК РСФСР). Прокурор и суд были просто обязаны прореагировать в рамках предоставленных им полномочий на подобное нарушение закона и прав лиц, страдающих психическим заболеванием. Тем не менее, каждое из названных дел дошло до суда, было рассмотрено им, и по результатам рассмотрения приняты решения о применении ПММХ к названным лицам.

Конечно, подобную позицию следователя, прокурора (отчасти, суда) в той или иной мере можно объяснить корпоративностью их интересов и общностью решаемых ими чадам по борьбе с ирестуипостыо. Но, как и чем объяснить бездушную позицию большинства адвокатов, призванных в силу закона (и, безусловно, профессии) отстаивать права и законные интересы лиц, вовлеченных в уголовный процесс, ]1о так и “не заметивших” тех нарушений уголовно- процессуального и MaTepnajibHoro закона, которые были допущены в ходе расследования и судебного рассмотрения дел в порядке гл. 33 УПК РСФСР.

На наш взгляд, материалы исследования дают основания для подобной постановки вопроса. К примеру, только в 14 изученных материалах имеются ходатайства адвокатов, связаиіпзіе с требованием устранения допущенных нарушений материального или процессуального закона; обеспечением прав лиц, страдающих психическими расстройствами; сбором дополнительных доказательств, изменением меры пресечения и т. пР в 8 указанных случаях именно принципиальная позиция адвоката кардинальным образом повлияла на дальнейшее движение дела и вынесение по нему законного и обоснованного итогового решения.

Так, только своевремеииое ишпачепие адвоката по делу Р. (уг. д. № 60109-11,) и обоснованно заявлеінюе им ходатайство о производстве дополнительной стационарной судсбно-пснхиатрической эксперт 14зы, позволило избежать возможной следственной и судебной ошибки По акту амбулаторной психиатрической экспертизы Р. была признана вменяемой, а ее поведение на предварительном следствии и во время экспертизы было расценено как сгшулятивное. Стационарная же экспертиза, напротив, признала Р. невменяемой в отношении содеянного, и, установив у нее факт наличия психического заболевания, рекомендовала применить к Р. принудительное лечение в больнш(Є усиленного режима. Суд согласшся с выводами указанной экспертизы и обоснованно применил к Р названные принудительные меры.

См.: Вкги. Верх. С уда РСФСР. - IШ. - № 4. - С. 9.

” См.: V, І-.Д.: № 03409-Л.. N- 60109-] I.. Н- 87911-Св.

Следует отметить участие адвоката и по делу N. (уг. д. N9 93499- Л.), где изначально, ктяв принципиальную позицию, по делу, адвокат смог в полной мере реализовать права, предоставленные ему и его подзащитному законом. В деле имеются ходатайства адвоката об изменении меры пресечения; прекрапієнии ()ела: сборе дополнительных доказательств; материалы, подтверждающие участие шиінтника в обжаловании законности и обосно- ^ ванности ареста (ст. ст. 220.1-220. 2 УПК РСФСР); и др, подобные лштериа-

лы. в результате производство по делу осуществлялось в, предусмотренные законом сроки, и без излииіиих задер.усек.

Подобные примеры единичны, в остальных изученных материалах не удалось найти следов деятельности адвокатов и заявленных ими ходатайств. Между тем, основания для их внесения были, о чем, на наш взгляд, могут свидетельствовать следующие факты:

Дело j\b 65946-JI, .Адвокат допущен в процесс с момента предъявления обвинения. Ни ходатайств, ни заявлений в деле нет. Однако при назначении стационарной судебно- психиатрической экспертизы дело было необоснованно приостановлено (п. 2 ст. 195 У ПК РСФСР). Санкция прокурора на помещение обвиняемого в стационар психиатрической больницы не дана, хотя мера пресечения - арест - не применялась (ч. 2 ст. 188 УПК РСФСР). Срок пребывания в больнице (до решения суда в порядке гл. 33 УПК РСФСР) и, естественно, лечения составил - 295 дііей!

Дело N9 66177-Л. Адвокат допущен в процесс с момента предъявления обвинения. Ситуация - идентична, излоэ(сенной. Срок лечения и нахождения лица в психиатрической болыпще (безрешения суда) - 275 дней!

Дело № 32953-А. Адвокат допущен с момента ознакомления с материалами дела. Ходатайств и заявлений нет. Срок нахождения лица в психиатрическом cmaifuoHape и, естественно, лечения составил - 160 дней!

По делу Ж- 71262-М., 66570-JL, 78464-И., 93596-С. - адвокат появился в процессе с момента п/уедьявления обвинения. Заявлений и ходатайств нет!

Но в каждом ггз этих случаев на момент привяеченгт в качестве обвиняемого в деле уже имеется акт стагіионарной суОсбио-психнатрической экспертизы, однозначно подтверждающий факт психического заболевания лица, его невменяемость и необходимость в принудительном лечении. При подобных обстоятельствах, как известно, речь об обвииааш в отношении названных лиц уж’е НС идет, поскольку это незаконно и бессмысленно. Тем не менее, соответствующих ходатайств со стороны адвокатов нет. Как нет их и в дальнейшем.

Надо отметить и то, что в 74 (43,5%) изученных случаях интересы лиц, страдающих психическими расстройствами, на предварительном следствии и в суде представляли различные адвокаты. При этом ни один из них не обратил внимания следователя, прокурора, суда па многочисленные нарушения закона и прав лиц, нуждающихся в применении ПММХ”^.

Учитывая, что в каждом из изученіплх случаев защитник участвовал в деле по назначению, (без заключения согланіения с клиентом; ст. 49 УПК РСФСР), можно предположить, что именно отсутствие материальной заинте- ресоваїпіости предопределило подобную (пассивную) позицию большинства адвокатов по данной категории дсл’\ Фактически, они никак не заинтересованы в ЮМ, чтобы глубоко и детаіПіНо вникагь в обстоятельства дела, “ввязываться” в длительную и достаточно конфликтную процедуру устранения ошибок и ііросче’і’ОБ пpeдьapитeJп,нoI?o слсдствия, затягивая тем самым сроки сво-

’’ К сожалению, неї возможности проанализировать в рамках данной работы участие адвоката по каждому из изученных материалов. Поэюму в качестве примера приводятся случаи, где нарушение прав граждан, страдающих психическими расстройствами было наиболее фубым и очевидным. Более же подробно эту и подобную информацию можно получить ИІ анализа таблицы № 1 и N 1.1. См.: Приложеінія.

С душевнобольных не М0ЖЄІ бьпь взыскано вознаграждение за осуществление защиты, как на предвари тельном слелствии, гак и и су.че. / См.: п. 17. пост. Пленума Верхов- иою С>да СССР “О судебіюй практике по примспепию, изменению и отмене принудительных мер медицинского характера”.

его обязательного (а фактически - бесплатного) участия в подобном процес-

Выход из данной ситуации видится в создании специализированных, в т. ч. и муниципальных, юридических консультаций, организующих свою дея- тслыюсть, как правило, на правовом обслуживании лиц, страдающих психическими расстройствами, на представлении и защите их интересов во время медицинского освидетельствования, при их доставлении в психиатрический стационар; в ходе уголовного и гражданского судопроизводства (в т.ч. во время назначения и производства судебно-психиатрической экспертизы; при получении согласия на недобровольную госпитализацию и лечение); во время обжалования в суд тех или иных действий или решений органов предварительного следствия, суда, медицинских работников психиатрической больницы, иных заинтересованных лиц.

Реализация этой идеи, естественно, требует правового, материального и процедурного обеспечения работы названных консультаций, что в современных ycJЮBияx связано с известными трудностями. Возможно, следует продублировать (с учетом специфики названной категории дел) и несколько забытое на практике указание МЮ СССР К-7-622 от 13 декабря 1989 года, согласно которому во всех юридических коисулыациях должны были организовываться ежедневные дежурства адвокатов, в т.ч. в выходные и праздничные дни, а графики таких дежурств, с телефонами дежурных адвокатов должны были передаваться в дежурную часть ОВД. При этом на наш взгляд, следует не только продублировать основные положения этого указания МЮ СССР, но и в свете рассмотренных выше проблем, дополнить его указанием на то, что обязательные и ежедневные дежурства адвокатов должны быть организованы в психиатрических стационарах (больницах), принимающих для освидетельст-

В пользу данного вывода свидетельствует и тот факт, что время, в течение которого адвокаты знакомились с делом ни ра^у не прені>ісіі,і 30 мии.

вования, производства экспертизы, прннулительной госпитализации и лечения лиц, страдающих психическими расстройствами.

Более того, реальное обеспечение прав и интересов названных лиц требует установления такого порядка, при котором разъяснение прав этим лицам (в порядке ст, 5 закона “О психиатрической помощи”) и получение от них добровольного согласия па госпитализацию и лечение (ст. II Закона) производилось только в присутствии /іежурного адвоката либо адвоката уже допущенного в процесс следователем или судом. А его отсутствие при вы- полнении указанных действий рассматривать как безусловное нарушение закона и прав лиц, нуждаюидихся в оказании психиатрической помощи, со всеми вытекающими отсюда правовыми последсгвиями.

#

Подобным же образом следует оценивать какие-либо попытки следователя воспрепятствовать адвокату в реализации его прав, предоставленных законом, в т. ч. права на свидание с подзащитным наедине; на ознакомление с документами (включая медицинские), пocJ]yживщими основанием для помещения лица в стационар психиатрической больницы и назначения того или иного лечения^’’.

в данной связи, как показало исследование, надо правильно определиться и с процессуальным статусом адвоката на предварительном следствии и в суде, после того как в заключении судебно-психиатрической экспертизы будет сформулирован вывод о том, что лицо страдает психическим расстройством и нуждается в принудиіеіи^ном лечении в специализированном медицинском учреждении.

в ходе исследования выяснилось, что итлсльныс следователи и судьи препятствуют адвокату в нраве на свидание наедине со своим [юд іащигньїм, в ознакомлении с теми или иными медицинскими документами, в реализации других прав, предусмотренных ст. 51 УПК, мотивируя это тем, что тги нрава предосіавленьї защитнику обвиняемого и подозреваемого, но никак ни ли[іа, страдакнцего психическим расстройством. Думается, подобная позиция слсдовагелей не основана ііа законе и до.чжна рассматриваться как сугцествепное ограничение нрава обвиняемого на іанціїл.

Сущность проблемы в том, что при наличии подобного заключения экспертов производство по делу не может быть закончено составлением обвинительного заключения, ввиду изменения процессуального статуса обвиняемого. “Превращаясь” из обвиняемого в лицо, нуждающееся в применении ПММХ, названный субъект не может отвечать в рамках предъявленного ему обвинения. Факт психического расстройства у названных лиц и невменяемости в момент совершеїїия деяния не только полностью исключает его из субъектов преступления и делает невозможным передачу дела в суд с обвинительным заключением, но и кардинально меняет сущность и содержание самого судебного разбирательства по делу, где вопрос о виновности данного лица, практически, не является предмеюм судебного разбирательства. Следовательно, и его защитник - это уже не защитник обвиняемого или подозреваемого. Фактически, он защитник лица, сградающего психическим расстройством и иу- ждающегося в принудительном лечении по решению суда (в ПММХ)^^.

Но в уголовном процессе России нет такого субъекта уголовно- процессуальных отношений. Как нет и процессуальных норм, регламентирующих круг его прав и обязанностей на предварительном следствии или в суде. В тоже время, нельзя отказаться и от участия подобного защитника в деле, поскольку уголовно-процессуальный закон прямо указывает на то, что данный отказ не может быть принят органами предварительного следствия, прокурором или судом, ибо это существенное нарушение закона, влекущее самые негативные правовые последствия (ч. 2 ст. 50, ст. 232, 342 УПК РСФСР).

Пытаясь найти выход из создавшейся ситуации и интуитивно понимая некоторую рассогласованность и пробельность уголовно-процессуального закона в этом вопросе, отдельные следователи выносят постановление о при-

Примерно такой же ІІО’ІНЦИИ придерживается и Н.Н.Кошун, И См.: Ковтун И.И. Указ. раб. - С. 52-64.

знании подобного адвоката законным представителем лица, страдающего психическим расстройством “^.

Представляется, что это ие правильно. Анализ ст. 34, 47-51, 56, 201-204 и ряда других норм УПК РСФСР, свидетельствует о соверіиенно различном процессуальном статусе защитника обвиняемого и его законного представителя. К примеру, участие в деле закоіпіого представителя обвиняемого, не ис- * ключает возможности его допроса в качестве свидетеля (ч. 3 ст. 72 УПК

РСФСР), в то время как чаїцитник обвиняемого в данном качестве допрошен быть не может (п. 1 ч. 2 ст. 72 УПК РСФСР). Существенно различаются в уголовном процесс и другие полномочия названных лиц.

Поэтому, на наш взгляд, необходимо введение в уголовно- процессуальное законодательство РФ нового участника уголовно- процессуальных отношений - защитника лица, нуждающегося в примене-

^ 29

НИИ принудительных мер медицинского характера , с предоставлением ему всего круга прав, полномочий и привилегий, предусмотренных законом для заиі.итника обвиняемою (СІ . 5 I УПК РСФСР).

^^ См., например, уг.д, (№ 10636-К). Всего же среди ичученных материалов подобное решение принималось следователями 6 pai.

Диссертант не настаивает на окончательной редакции названной дефиниции, так как дело законодателя определиться в ітом.

IV. Процессуальные гарантии производства по применению принудительных мер медицинского

характера в суде

4.1, Назначение судебного заседания по делам лиц, страдающих психическими расстройствами. Выявленные в ходе исследования нарушения прав и законных интересов лиц, нуждающихся в применении ПММХ, стеснение их личной неприкосновенности и т. п., во многом, относится и к деятельности судей, единолично решающих вопрос о возможности назначения судебного заседания по данной категории дел.

Здесь также имеет место несоблюдение срока назначения судебного заседания (ст. 223.1 УПК РСФСР), отсутствие адекватного реагирования на те многочисленные нарушения уголовно- процессуального закона и прав участников данного процесса, которые имели место и уже были предметом нашего анализа. Судьи, на наш взгляд, достаточно формально подходят к требованиям закона о том, что судебное заседание может быть назначено лишь в том случае, если при изучении материалов уголовного дела судья придет к однозначному выводу о том, что при предварительном расследовании уголовного дела соблюдены все требования уголовно-процессуального кодекса по “обеспечению прав гражданина (выделено мной - Авт.), …и отсутствуют иные препятствия для рассмотрения дела в суде” (ст. 223.1 УПК РСФСР)’.

С учетом проведенного нами исследования и приведенных ранее данных, представляется достаточно очевидным, что по большинству изученных нами уголовных дел эти требования закона соблюдены, не были. Следовательно, не было и надлежащих юридических оснований для вынесения поста-

’ Ст. 440 проекта нового УПК РФ, также ис предусматривает каких либо особенностей назначения судебного разбира’гс:и>стпа по данной категории дел, указывая на то, что оно проводится но общим правилам гл. 33 У! 1К РФ.

новления О назначении судебного ‘заседания, ибо предварительное расследование не выполнило, поставленных перед ним задач.

Тем не менее, ни одно из названных дел не было возвращено судьей на дополнительное расследование (с г. 232 УПК РСФСР) на этом этапе^, а равно и в дальнейшем. Об определенной позиции судей в этом вопросе может свидетельствовать и тот факт, что в 10 изученных материалах так и не удалось обнаружить постановление судьи о назначении судебного заседания^ в - 6 сведений о том, что в судебное заседание приглашен прокурор, участие которого по смыслу нормы закона обязательно”^.

Между тем, именно по данной категории дел упрощенчество недопустимо, поскольку уже в силу, стояіцих перед нею задач, стадия назначения судебного заседания урегулирована законодателем именно, как специфическая форма судебного контроля за законностью и обоснованностью всей предыдущей досудебной уголовно-процессуальной, розыскной и, отчасти, оперативно- розыскной деятельности. Предназначение данной стадии, ее конечная цель в защите, обеспечении прав участников процесса, посредством отправления правосудия, как формы реализации конституционных полномочий судебной власти. Суды, как показало исследование, по названной категории дел не всегда проявляли себя в качестве эффективного средства защиты конституционных прав и свобод участникоп процесса, ни в стадии назначения судебного заседания, ни в самом судебном заседании по рассмотрению и разрешению данной категории дел,

4.2, Судебное разбирательство по данной категории дел. Судебное разбирательство дел по применению ПММХ занимает центральное место в

^ На момент и:іучения данных уголовных дел еще не действовал, введенный Конституционным Судом РФ, чанрет на возвращение уголовных дел на дополнительное расследование по собственной ипиіиіативс сула, і! См.: riocni Конституционного Суда РФ от 20.04.99 г. / СЗ РФ. - J^o 23, - от 26.04.99 г.

См. материалы уг, дела; № 78916-11.. N- 52298-К,, № 26036-П., № 10859-К., № 90552- С.. № 78464-Н., № 40573-11., № 35904-К., № 50714-С.. № 1-287-Пр.

’ См. матсри^1лы уг. д.: № 32953-А., N^ 30738-А., № 79892-А.

решении всего круга вопросов, связанных с оказанием психиатрической помощи лицам, совершившим общественно опасные деяния, предусмотренные уголовным законом, и нуждающимся в принудительном лечении.

Правовое положения лица, нуждающегося в применении ПММХ, как уже отмсчалось, определяеіся его процессуальными правами и обязанностями, поскольку именно на их основе возникают и развиваются соответствующие уголовно-процессуальные отношения в суде.

в теории уголовно-процессуальной науки вопрос о процессуальном статусе названных лиц в суде достаточно исследован, как на монографическом уровне, так и в отдельных статьях. Так, А. А. Хомовский, например, полагал, что в суде названное лицо обладает всеми правами подсудимого^. С.Я. Улицкий, возражая ему, отмечал, что названные прав могут быть пре- доставлены даіпіому лицу только в той степени, в какой это позволяет состояние его (психического) здоровья^’.

Во многом гюдобной позиции придерживался и Б.А. Протченко и А,И. Галагап^. Наконец, Л.П. Овчиникова, предельно конкретизируя эти права, полагает, что названное лицо в судебном заседании может воспользоваться всей совокупностью прав, “…предусмотренных ст. 38 Основ и конкретизирующими ее ст. 246, 272, 277, 280, 283, 296 и некоторыми другими статьями УПК

Таким образом, существенных расхождений в этом вопросе мы не наблюдаем. При этом, естссівснно, надо учитывать, что с момента получения заключения судебно-психиатрической экспертизы названное лицо более не может считаться ни обвиняемым, ни тем более подсудимым. Имея особый

См.: уХомовский А. А. Производи і но но применению принудительных мер медицинского характера п советском уголовном процессе. - С. 14.

^ См.; Улицкий С.Я. Проблемы при}!удитсльных мер медицинского характера. - С. 19.

^ См.: Притчс’лко Е.А. Принудительные меры медицинского характера, - С. 35; Гали- гаи A.M. Процессуальные особенности расследования дел об общественно опасных деяниях лиц. признаваемых невменяемыми. - С. 16.

Процессуальный статус лица, нуждающегося в применении ПММХ, оно, безусловно, может воспользоваться всей совокупностью названных прав, но только в том случае, если его психическое состояние делает это возможным, и суд сочтет возможным вызвать его в судебное заседание. Если же суд придет к другим выводам, названной совокупностью прав вправе воспользоваться его представитель и законный пpeдcтaвитeJн^, участие которых в подобном за- седании по смыслу закона является обязателі.иьім’^

Из анализа гл. 33 УПК и ст. 46 УПК РСФСР можно сделать вывод о том, что данное лицо (его представители) все же вправе знать: на каком основании и в связи, с чем к нему могут быть применены ПММХ. Вправе оно и представлять доказательства, а также участвовать в их исследовании, если его психическое состояние делает это возможным. Последний момент еще раз должен быть подтвержден либо справкой медицинского учреждения, где на момент судебного заседания находится данное лицо, либо обязательным вызовом в суд и допросом лечащего врача из данного учреждения. Исходя из сказанного, суд (с учетом мнения сторон) в обязательном порядке должен обсудить вопрос о необходимости или возможности участия данного лица в судебном разбирательстве. I Полагаем, что данное лицо, либо его представители вправе возражать

против прекращения уголовного дела в отношении названного лица по не реа- I билитирующим основаниям, требуя, например, своей полной реабилитации.

Нельзя отнять у них и права на судебіюе обжалование действий и (или) решений суда, имевших место в ходе подобного судебного разбирательства или по его результатам.

В юридической литературе уделялось достаточно много внимания процедуре и особенностям судебного разбирательстЕїа по данной категории дел, сущности и содержанию тех ошибок, которые еще допускаются судами при

®См.: Овчинникова Л.П. Примеиеинс, изменение н отмена судом принудительных мер медицинского характера. - С. 15-16.

разрешении этой категории дел’”. Поэтому, представляется целесообразным остановиться на рассмотрении и анализе лишь тех из них, которые существенно нарушают гарантии, консти гуциопные права и свободы граждан, нуждающихся в применении ПММХ, и других участников уголовного процесса.

Известно, что если суд признает доказанным в ходе судебного разбирательства: а) совершение данным лицом п состоянии невменяемости общественно опасного деяния; либо G) [юявление у лица после совершения им преступления хронической душевной болезни, лишающей его возможности отдавать отчет в своих действиях или руководить ими, он выносит определение об освобождении данного лица от уголовной ответственности или наказания и применении к нему П\4МХ, либо о прекращении дела (при отсутствии необходимости в таких мерах). В последнем случае о данном лице сообщается органам здравоохранения по месту жительства. Суд вправе также вернуть дело для дополнительного расследования, если невменяемость не установлена или заболевание данного лица не устраняет применения к нему мер наказания, а также в случаях, предусмотренных ч. 2 ст. 308 УПК РСФСР”.

Юридическая оценка действий невменяемого может основываться лишь на тех фактических данных, характеризующих общественную опасность совершенного деяния, которые имеют отіюшение к предмету доказывания по данной категории дел (ci. 404 УПК РСФСР). Не должны исследоваться и учитываться судом обстоятельства, не имеющие непосредственного отношения к делу и рассматриваемому событию (наличие прежних судимостей и т, п/)’^.

Если конвенционально абстрагироваться от тех нарушений закона, которые имели место на этапе предварительного следствия по данной категории

См.: Сб. пост. Пленума Всрхоьноги Суда СССР и РФ, - М„ 1995. - С. 244. С^м.: Михайлова Т.А. - Указ. рао. - С. 41- 54; Николюк В.В., Калышцкий В.В. Указ. раб. - С. 31-37; Кчюкова М.Е., Ма’іі<(ш И П. Приостановление дела по уголовно- процессуальному законода І СЛЬСІІІ\ Российской Федерации. - С. 105-147.

” Достаточно полно вопросы, ра’іреиіаемьіс судом при принятии решения ао уголовному делу, урегулированы и с г. 442 проск га нової о УПК РФ.

дел, (и иа которые суд просто обязан, был прореагировать, в раках предоставленных ему полномочий), то можно отметить, что в целом суды с должным вниманием относятся к рассмотрению и разрешению данной категории дел; полно и всесторонне исследуют доказательства, подтверждающие, как факт совершения общественно о[[асного деяния, так и необходимость применения ПММХ к лицу, его совсрпшвшему. На основании этого суды принимают достаточно обоснованные и мотивированные решения (определения), по резуль- татам, состоявшегося исследования всех представленных доказательств.

Вместе с тем, имеются случаи, когда судебное заседание по рассмотрению и разрешению данной категории дел проводятся не коллегиально, а единолично судьей (см.: уг. д.: № 32953- А., № 79892-Л.), без участия прокурора (уг. д.: № 30735-А., М» 32953-А.) или защитника лица, нуждающегося в применении ПММХ (уг. д.: JVI’ 33704-М., № 47598-М.), либо без участия представителей (лечащего врача) психиагричсской больницы, где в настоящее время он содержится’\

И если в случаях отсутствия в судебном заседании прокурора или защитника огдельные судьи прямо игнорируют требования уголовно- процессуального закона об обязательности их участия в данном разбирательстве (ч. I ст. 408 УПК РСФСР), го вопросы о составе суда при рассмотрении этой категории дел и обязательности участия в судебном заседании предста- вителей медицинского персонала психиатрической больницы, пока, относятся к разряду дискуссионных, как в теории уголовно-процессуальной науки, так и в практической деятельности судов по рассмотрению и разрешению данной категории дел. Сущность проблемы заключается в том, что ст. 35 УПК РСФСР

Подробнее пи эюму поволу см.: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. І Отв. рел, В,И. Радченко; под ред. В.Т. Томина. - С. 651.

Отстаивая целесообразность участия в судебном заседании лечащего врача- психиатра, диссертан і. в частнос гп, исходи т ич положений ч. 3 ст. 369 УПК РСФСР, нормативно закрепившей обязательное учасгие в судебном заседании при разрешении судьей вопроса об осиобождснин осужденного от наказаінія по болезни, инвалидности или noMeute- не указываем н каком составе суда должны быть рассмотрены дела по применению ПММХ. Не дает ответа на этот вопрос и глава 33 УПК РСФСР.

Однако если исходить из буквального наименования, смысла и содержания ст. 410 УПК РСФСР, то, на наш взгляд, единственно возможным и законным будет порядок, в соответствии с которым подобные дела разрешаются только коллег’ией судей, в составе судьи и двух народных заседателей, поскольку только в этом составе суд вправе вынести определение (а не постановление) о применении к лицу той или иной ПММХ.

Кроме того, на наш взгляд, в этом составе суда уголовно- процессуальная форма судебного рассмотрения и разрешения данной категории дел содержит больше процессуальных гарантий законного и обоснованного назначения ПММХ, вне зависимости от субъективного усмотрения и внутреннего убеждения единоішчного судьи

Представляется, дос гаточно оправданной и сложившаяся в отдельных судах г. П. Новгорода практика судебного рассмотрения этой категории дел с обязательным участием медицинскоі о персонала психиатрической больницы, хотя закон окончательное разрешение вопроса об этом оставляет на усмотрение суда (ст, 407 УПК РСФСР)’\

Следует также отметить, что в одном уголовном деле (№ 64402-Св.) нет протокола судебного заседания. В другом изученном случае - суд необоснованно назначил доіюлииіельную судебно-психиатрическую экспертизу, так как, по мнению суда, комиссия врачей-психиатров неправильно определила в

ПИИ в больницу лредстаїіИіс.ія [фіічсбиой комиссии, лавіїїен чаключение о состоянии здоровья.

Согласно нормам проекта нового УПК РФ, разбирательство но данной катеїории дел 0суи;ествляс1ся также единолично судьей, Однако это вызвано кардинально иными причинами, чем ге, что ана.іппир\юіся иами. Новый УПК вообще отказался от института народных заседателей, предусмаїрітвая :нпиь профессиональные составы судей либо участие народного хтемента лииіь в ка^іестне присяжных заседателей.

’’ В этом плане особо слсдуег отметить принципиальную позиции судей Московского районного суда г. Н. Новгорода, которые в последнее время практически не проводят судебное заседание без участия и допроса в нем представителей медицинского персонала лечащего психнаї рическоі’о учреждения своем заключении вид психиатрического учреждения, в которое должно быть помещено лицо, нуждающееся в принудительном лечении (уг. д, №> 33704-М.). Производство этой экспертизы заняло более двух месяцев. Между тем, определение вида лечебного учреждения, в которое должно быть помещено лицо, нуждающееся в применении ПММХ объективно не входит в пределы компе- тенции экспертов и относится к исключительной прерогативе суда. Верховный Суд Российской Федерации не раз обращал внимание судов на это обстоятельство’^.

В ряде случаев (іет должной требовательности и в составлении решения (определения) суда о применении ПММХ. Например, в 4 подобных определениях (ст. 410 УПК РСФСР) нет формулировки решения об освобождении лица от уголовной ответственности (уг. д. № 73702- А., № 93499-Л.); еще в двух (уг. д. № 79892-А., № 32953-А.) - лица необоснованно освобождены только от наказания, а не от уголовной ответственности, хотя в каждом из этих случаев они признаны невменяемыми в момент совершения деяния и, следовательно, не являются субъектами уголовной ответственности даже по выздоровлении и отмене ПММХ.

Достаточно много ошибок в названном определении суда связано и с указанием неправильной процедуры исполнения решения. В одних случаях, суд забывает указать на то, ч то “по доставлении лица в больницу, меру пресечения арест - отменить”, в связи, с чем сотрудники СИЗО не могут своевременно исполнить такое решение, ходатайствуя перед судом об изменении формулировки решения, в других, суд указывает, что до исполнения решения “меру пресечения оставить - “заключение под стражей”, хотя реально она не избиралась ни на предвари гельном следствии, ни в суде, а лица, фактически, все это время находились на лечении в стационаре психиатрической больницы. Кажущиеся несущественными по форме, эти ошибки в ряде случаев зна-

УкіГіарїие в ‘.іаключсігии экспергоп-психиатров вида лечебного учреждения (психи- атричсск’ой больниїн.і), для с)’ла ис яьлясгся обячательным. См,: Onpedejiei/iw Верх. С’уда

читсльно удлиняют реальные сроки исполнения решения суда в части помещения лица в стационар специализированного медицинского учреждения. Следует (кратко) остановиться и на анали’зе позиции суда по уголовному делу № 1-286 Пр.:

Рассматривая в судебном заседании материалы протокольной формы (ст.ст. 414-419 УПК РСФСР), суд обоснованно усомнился в реальном психи- ^ ческолг состоянии подсудимой, поскольку она проявляла явное неуважение и

агрессию к суду, неадекватін) реагировала на вопросы и законные требования судей. Приостановив производство по делу(иа наш взгляд, незаконно, ибо экспертиза фактически проводилась по приостановленному уголовному делу), судья назначил стационарную судеб}ю- психиатрическую экспертизу, по результатам которой С, была признана невменяемой (диагноз - шизофрения). Получив заключение экспертст, судья 04.06.93 г. возобновил производство по делу, а 07.06.93 г., по результатам судебного заседания, - назначим в отношении С. принудительное лечение в cmaifuoHape психиатрической больницы общего типа.

Между тем, на наш взгляд, в названной ситуации - налицо существенное нарушение уголовно-процессуального закона (ст. 342 УПК РСФСР), так как, в нарушение требований ст. ст. 232 и 345 УПК РСФСР, суд не вернул дело для производства предварительного следствия, что, в свою очередь, суидественно ограничило права и свободы С. в уголовном процессе, в т. ч. и конституционное право на квалифицированную защиту своих интересов. Поэтому, решение суда по данному уголовному делу вряд ли можно признать законным и обос- нованным.

4.3. Судебный контроль за продлением сроков недобровольной госпитализации и лечения, изменением или отменой ТТММХ, В заключение, представляется целесообразным, рассмотреть еще один момент оказания недобровольной психиатрическ-ой помощи в рамках гл. 33 УПК РСФСР, кото-

РФ по делу М. // Бю:іл. Верх. Сула РФ. - - № 6. - С. 6.

рый, на наиі взгляд, не получил должного нормативного регулирования со стороны законодателя при производстве по применению ПММХ. В свою очередь, это самым серьезным образом сказывается на правах и свободах фаж- дан, помещенных в психиатрический стационар с целью оказания им психиатрической помопди.

Прежде всего, речь идет о сроках подобного принудительного лечения, а также возможном продлении госпитализации в недобровольном порядке. Известно, что при назначении ПММХ (ст. 410 УПК РСФСР) суд не устанавливает (в определении) конкретный срок ее применения.

На практике это означает, что вопрос об отмене или изменении указанной меры будет рассмотрен судом либо по выздоровлении лица, признанного невменяемым и нуждающимся в применении ПММХ, либо при таком изменении состояния его здоровья, которое объективно потребует изменения, продления или отмены назначенного лечения.

Уголовно-процессуальное законодательство РФ также указывает на то, что надлежащим поводом к рассмогрению этого вопроса судом служит либо представление главного врача- психиатра органа здравоохранения, которому подчинено медицинское учреждение, где содержится данное лицо, либо ходатайство его близких родственников и других заинтересованных лиц (ст. 412 УПК РСФСР). Возможна в этом вопросе и инициатива суда.

Вместе с тем, действующее уголовно-процессуальное законодательство не указывает на то, как следует поступать в том случае, когда названные лица достаточно длительное время находятся в стационаре психиатрической больницы, а подобные ходатайства (и представления) отсутствуют. Думается, ответ на этот вопрос содержит ст. 36 закона “О психиатрической помощи” гражданам, строго указывающая на то, чго лицо помещенное в психиатрический стационар в недобровольном порядке, в течение первых шести месяцев не реже одного раза в месяц подлсжаг освидетельствованию комиссией врачей- психиатров психиатрического учреждения для репіения вопроса о продлении госпитализации. При продлении госпитализации свыше шести месяцев освидетельствования проводятся не реже одного раза в шесть месяцев.

Что касается дальнейшего срока пребывания в психиатрической больнице (стационаре), то по истечении шести месяцев с момента помещения лица в психиатрическиї”! стационар в недобровольном порядке заключение комиссии врачей-психиатров о необходимости продления такой госпитализации направляется администрацией психиатрического стационара в суд по месту нахождения психиатрического учреждения. Судья же, получив подобное заключение, обязан в порядке, предусмотренном ст. ст. 33-35 закона “О психиатрической помощи” либо продлить госпитализацию, либо отказать в этом, после чего лицо подлежи! пемедленішй выписке, в дальнейшем решение о продлении госпитализации лица, помещенного в психиатрический стационар в недобровольном порядке принимается судьей ежегодно (ч. 3 ст. 36 Закона). При этом авторы комментария к Закону “О психиатрической помощи”, на наїп взгляд, правильно полагают, что процедура вынесения судьей постановлений! о продлении недобровольной госпитализации каждый раз должна быть аналогична той, которая применяется при первичном помещении в стационар в недобровольном порядке (ст. ст. 33-35 Закона)’

Таким образом, несмотря на отсутствие прямых указаний об этом в уголовно-процессуальном законе (гл. 33 УПК РСФСР), именно закон “О психиатрической гюмощи” устанавливает строгий судебный контроль за длительностью (и надо полагать обоснованностью) недобровольного содержания и лечения пациента в стационаре психиатрической больницы.

Полагаем, не вызывает сомнений тот факт, что назначенное по определению суда применение принудительных мер медицинского характера (ст. 410 УПК), в сущности, - есть помещение лица в психиатрический стационар в недобровольном порядке. Следовательно, положения ст. 36 закона “О психи-

См.: О психиатрической помощи и гарантиях прав граждаи при ее оказании: Постатейный комментарий к Закону России. - С. 18К.

атрической помощи”, и части, касающейся судебного контроля за длительностью пребывания пациентов на принудительном лечении, безусловно, распространяются и на ЛИН, когорые направлены в психиатрическую больницу (стационар) в порядке гл. 33 УПК РСФСР.

18

Однако, практически ни в одном из изученных нами материалов , рассмотренных судами 1’. П. Новгорода в порядке гл. 33 УПК РСФСР, нет ни малейшего следа о том, что судьи, по истечении первых (а равно и последующих) шести месяцев принудителыюго оказания психиатрической помощи, санкционировали продление сроков лечения и содержания названных лиц в психиатрическом стационаре, как того требует закон.

Нет в материалах уголовных дел и заключений комиссии врачей- психиатров соответствующих психиатрических учреждений, направленных в суд с ходатайствами о необходимости продления такой госпитализации.

В подобной ситуа[1ии обоснованно возникает вопрос о законности и правовых основаниях пребывания указанных лиц в стационаре психиатрической больницы на всем протяжении названных сроков. Думается, небезынтересен также вопрос о возможных формах и методах прокурорского надзора в этих ситуациях. Ответы на эти вопросы, как представляется, очевидны. Однако лишь при условии, что положения ст. 36 закона “О психиатрической помо- щи”, (а равно целого ряда других), действительно, распространяются на лиц, находящихся на принудительном лечении по основаниям и в порядке гл. 33 УПК РСФСР.

Следовательно, в интересах лиц нуждающихся в гуманном и законном оказании психиатрической помощи, а также в целях единообразног’о и правильного применения закона, диссертант еще раз настаивает на том, чтобы именно Пленум Верховного Суда РФ должен высказаться по этим и другим

За исключением rex 5 маїериіиіов. и которых имеюгся представления главного вра- ча-асуіхиатра об отмене іїрипуди і ельцой меры медицинского характера, положительно разрешенных судами г. И. Новгорода.

дискуссионным вопросам уголовно-процессуального производства по применению ПММХ.

При этом автор исходит из следующих концептуальных положений действующего законодаїельства России. Комиссии врачей-психиатров, которые вправе проводить освидетельствования лиц, нуждающихся в дальнейшем применении (изменеіпіи, отмене и т. п.) ПММХ и вносить на основании этого соответствующие заключения в суд, - это, ежегодно утверждаемые местным органом здравоохранения и постоянно действующие, судебно- психиатрические экспертные комиссии (СПЭК), которые вправе проводить как судебно- психиатрические экспертизы по заданию органов предварительного расследования или суда, так и принудительные освидетельствования тех или иных лиц, на предмет решения вопроса о необходимости оказания им психиатрической помощи в недобровольном порядке.

в соответствии нормами УПК РСФСР (ст. 185) и федеральным законодательством РФ о здравоохранении, лицо, в отношении которого проводится названная экспертиза или освидетельствование вправе требовать дополни- тельного включения в состав иазвагіной СПЭК того или иного врача, мнению и квалификации которого он (или его законные представители) полностью доверяют. Вне процедуры судебного контроля - ПММХ вообще не может быть ни прекращена, ни изменена, ни отменена, несмотря на объективные медицинские показатели, желание комиссии врачей-психиатров, органов предварительного расследования, прокуратуры или администрации психиатрического

19

учреждения .

Следует учи т1,1вать и то обстоятельство, что только первое заключение комиссии врачей- психиатров должно быть направлено в суд не позднее шести месяцев с момента начала реализации определения суда о применении ПММХ (ст. 410 УПК РСФСР). В последующем закон требует, чтобы не реже одного

Достаточно поіфопно процедура оіменьї, изменения или продления ПММХ урегулирована в ст. 445 іірс^скіа ноиоі о VJ IK” І^Ф, раза в шесть месяцев ироводилось лишь комиссионное освидетельствование больного, а заключение о необходимости продления ПММХ должно представляться в суд не реже, чем один раз в год.

Основание для продления применения ПММХ понимается законодателем, как отсутствие оснований для ее прекращения, применения или изменения (ч. 2 ст. 102 УК РФ). Это означает, что, установленные законом критерии (ч. 2 ст. 97 УК, ст. ст. 100-101 УК РФ), послужившие достаточным основанием для вынесения судом определения о применении ПММХ (ст. 410 УПК), имеют место и на момент рассмогрения судом соответствующего представления администрации психиатрического учреждения, что делает невозможным положительное разрешение вопроса об отмене ранее назначенной ПММХ.

В свою очередь, основанием для прекращения или изменения ПММХ выступает либо nojHJoe отпадеїтие необходимости в ее применении, либо такое (стойкое) изменение в психическом состоянии больного, которое объективно требует адеквапіого измегіения ранее назначенной меры (ч. 3 ст. 102 УК РФ). В первой ситуации, можно говорить о полном выздоровлении лица, в опюшении которого применялась та или иная ПММХ и, следовательно, об отпадении его общественной опасности или опасности для самого себя. Во второй, на наш взгляд, речь может идти о таком улучшении (ухудшении) его психического состояния, которое дает основание для соответствующего изменения ранее назначенной меры.

К примеру, если психическое расстройство лица в результате предпринятого лечения более не представляет опасности причинения существенного вреда, охраняемым законом интересам, либо опасности для себя или других лиц, суд вправе изменить принудительное лечение в психиатрическом стационаре на амбулаторное принуди тельное наблюдение и лечение у психиатра. Разумеется, при этом должна объективно сохраниться необходимость в назначении иной принудительной меры.

Речь в данном случае, как уже отмечалось, может идти лишь о степени выраженности тех признаков (критериев), которые в свое время послужили основанием для на^иіачсния того или иного вида ПММХ (см.: ст. 100-101 УК РФ), их изменении под влиянием предпринятого лечения и соответствующем (поэтапном) изменении ранее назначенной меры в любом из возможных по УК вариантов (пп. “а” - “г” ч. 1 ст. 99 УК РФ).

Таким образом, не только предусмотренная законом система ПММХ, но и возможность их своевременного и адекватного изменения (по решению суда), позволяет суду и врачам- психиатрам правильно избирать или менять форму того или иного лечения больного в зависимости от характера его психического расстройства, добиваясь в итоге максимально положительного эффекта в реализации КОНЄЧЕІЬІХ целей ПММХ.

Определенные трудности возникают у судов и при реализации ПММХ, соединенных с исполнением їіаказания (ст. 104 УК РФ). По существу положениями данной статьи предусмотрено применение только одной ПММХ, связанной с исполнением наказания, - это амбулаторное принудительное наблюдение и лечение у іісихиатра. Категории лиц, к которым может быть применена эта мера - это лица: а) соверпіившие преступления в состоянии вменяемости; и б) страдающие психическим расстройством, не исключающем вменяемости, либо заболеванием в форме алкоголизма или наркомании. Алкоголиком или наркоманом, нуждающимся в применении данной ПММХ, может быть признан осужденный, которое имеет болезненную склонность к систематическому употреблению спиртных напитков или наркотических веществ и которое не в состоянии (например, в силу полной деградации личности) прекратить их употребление по собственной воле.

Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении “О судебной практике по применению к осужденным алкоголикам и наркоманам принудительных мер медицинского характера” обоснованно разъяснил, что вопрос о применении ПММХ к названным лицам может быть решен лишь на основе

медицинского заключения, в котором обязательно должны содержаться выводы о том: является ли данное лицо алкоголиком или наркоманом и нуждается ли оно в принудительном применении указанной ПММХ. Подобное заключение оценивается судом, наряду с другими доказательствами по делу, однако несогласие с ним должно быть письменно мотивировано. Для назначения данной ПММХ вовсе не обязательно, чтобы преступление было совершенно именно в состоянии алкого-іпліого или наркотического опьянения. Достаточно, чтобы суд установил необходимость применения данной принудительной меры к указанным лицам,

ПММХ в отношении названных лиц может быть назначена только в случае их осуждения, т.е. вынесения обвинительного приговора, соединенного с наказанием. При освобождении их от наказания, эта ПММХ применена быть не может. Реаігизация данной меры на практике связана с определенными трудностями, поскольку лечение названной категории лиц в местах лишения свободь[ требует наличия в шіате подобного учреждения врача-психиатра и (или) психиатра-нарколога, что не всегда реально в современных условиях. При реализации этой же меры, соединенной с наказанием не связанным с лишением свободы, субъектами исполнения ПММХ оказываются психоневрологические или наркологические диспансеры (отделения, кабинеты) по месту жительства данного лица, входящие в структуру местных органов здравоохранения.

m

По смыслу нормы закона, эти лица при оказании им психиатрической помощи обладают всей совокупностью нрав и обязанностей тех лиц, которым подобная помощь оказывается в добровольном порядке. Если быть до конца последовательными, получается, что в отнопіении данной группы лиц работники названных медицинских учреждений должны получить письменное и добровольное согласие на оказание им психиатрической помощи (ст. ст. 4, 11 закона “О психиатрической помощи”). При отказе в подобном согласии, выполнение предписанного им амбулаторно] о режима и лечения, но мнению ря

да авторов, должно обеспечиваться органом, на который в соответствии с УИК, возложена обязанность исполнения наказания.

Названная позиция законодателя, на наш взгляд, несколько уязвима, поскольку в соответствии с ч. 4 ст. 11 закона “О психиатрической помощи” при применении ПММХ, назначенных по основаниям УК, лечение может проводиться и без согласия лица, страдающего психическим расстройством, или без согласия его законного представителя. В данной ситуации согласие полностью заменяет определение суда, вынесенное, например, одновременно с приговором или же подобное решение может быть дополнительно сформулировано в самом приговоре.

Вступив в законную силу подобное решение суда, является обязательным как для осужденного, так и для органов, ііедающих исполнением наказания, не только в части, касаіоиіейся ИСНОІПІЄНИЯ наказания, но и в части применения к такому лицу означенной ПММХ, которая в случае необходимости могла быть реализована и принудительно, на вполне законных к тому основаниях. Следует оговориться, что подобное (!іедобровольное) применение названной ПММХ возможно лишь в пределах того срока, на который назначено основное наказание. По истечении срока последнего, применение любой из, предусмотренных закоіюм мер психиатрической помощи, безусловно, должно осуществляться в порядке и на основании законодательства РФ о здравоохранении, а не в (принудительном) порядк:е гл. 1 5 УК и гл. 33 УПК РСФСР.

Подобные же трудности возникают и при реализации ч. 2 и 3 ст. 104 УК РФ, где речь идет о возможности стационарного лечения названных лиц в случае изменения их психического состояния. Из буквального текста нормы следует, что и в этом случае помещение в психиатрический стационар уже не может быть реализовано принудительно, а осуществляется исключительно по основаниям, предусмотренным законодагельством Российской Федерации о здравоохраїїении (т. е., либо с до6ровоіп.ного и письменного согласия названных лиц (ст.ст. 4, 12), либо в недобровольном порядке - по основаниям ст. ст. 29, 31-33 закона “О психиатрической помопіи”).

В названных ситуациях осужденные к лишению свободы в обычном порядке помещаются в стационарные псикиатрические учреждения мест лишения свободы либо в психиатрические учреждения, находящиеся вне исправительного учреждения, но в системе ГУИН. Срок отбывания наказания у них при этом не прерывается, а время нахождсіпія на лечении полностью засчиты- вается в срок отбывания наказания. Госінггализация лиц, осужденных к наказанию не связанному с лишением свободы, по смыслу нормы закона, также осуществляется в психиатрические учреждения органов здравоохранения на основании норм и положений закона “О психиатрической помощи”, а не соответствующих норм и глав УК и УПК. Пребывание в подобных учреждениях им также засчитывается в срок огбынания наказания. Оговоримся, но и в данной ситуации позиция законодателя, представляется, не до конца убедительной, поскольку в данном случае ПММХ должна применяться к осужденным не в добровольном, а в принудительном порядке, выступая в качестве своеобразной меры государственного принуждения, которой виновный обязан подчиниться. И только по истечении срока назначенного судом наказания, его лечение (в случае действительной к тому необходимости) должно продолжаться в соответствии с нормами законодательства о здравоохранении. При этом вопрос о продолжении лечения должен быть решен администрацией исправительного учреждения до освобождения осужденного из исправительного учреждения, Прекращение названной ПММХ также производится судом по представлению органа, ведающего испо.чнением наказания, основанном на заключении комиссии врачей-психиатров.

Заключение

Результаты проведенного нами исследования позволяют сформулировать несколько выводов:

  1. Совокупность норм, регламентирующих производство по применению ПММХ в уголовном процессе России, представляет собой сложный институт материалыюго и уголовно-процессуального права, нуждающийся в столь же комплексном осмыслении, анализе и законодательном совершенствовании.
  2. Основаниями для применения той или иной ПММХ (п.п, “а” - “г” ч. 1 с г. 97 УК РФ) для каждой из названных в законе групп лиц является:
  3. а) обязательное на;нічие у лица, нуждающегося в применении ПММХ, того или иного психического расстройства (ст.ст. 21-22 УК РФ) либо такого, неразрывно связанного с психическим расстройством заболевания, как хро- нический aлкoгoJпr^м или наркомания;

б) совершение данным лицом общественно опасного деяния, преду- смотренного уголовным законом; в) наличие достаточных данных (ч. 1 ст. 69 УПК РСФСР), свидетельствующих о возможности гфичинения этим лицом, в связи с наличием у него психического расстройства, существенного вреда себе, другим лицам либо иным, охраняемым законом интересам (ч. 2 ст. 97 УК РФ).

Единство этих трех составляюпщх - образует надлежащее основание для применения судом ПММХ в рамках гл. 33 УПК РСФСР.

  1. В ходе производства по применению ПММХ уголовное судопроиз- водство призвано служить не только наиболее полной реализации целей и задач процесса, изложенных в ст. 2 УПК РСФСР, но и эффективному обеспечению целей деятельности государства и общества, изложенных в ст. 2 Констигуции РФ. Решение згих задач требует соблюдения законности в рамках данного производства и реального обеспечения прав, свобод и заКОННЫХ интересов всех участников этого процесса, как всей совокупностью средств, имеющихся в распоряжении государства и общества, так и специфическими средствами уголовного судопроизводства. Основное место, среди которых занимают - процессуальные гарантии.
  2. Наибольший интерес в плане проведенного исследования представляет анализ следующих видов гарантий: а) уголовно-процессуальных норм и закрепленных в них прав и обязанностей участников процесса; б) принципов уголовного процесса; в) уголовно-процессуальной формы производства по применению ПММХ; г) деятельности участников уголовного судопроизводства в рамках производства по применению ПММХ; д) системы судебной проверки законности и обоснованности принимаемых процессуальных решений и действий.
  3. В качестве одной из важїїейших процессуальных гарантий прав и за- конных интересов лип, которым предстоит стать участниками (субъектами) уголовно-процессуального производства по применению ПММХ (гл. 33 УПК РСФСР) выступает законное, обоснованное и своевременное возбуждение уголовного дела. Между тем, необходимость возбуждения уголовного дела в данной ситуации, нередко, ставится под сомнение, по мотивам психической несостоятельности лица, совершившеї о общественно опасное деяние, преду- смотренное уголовным законом.
  4. Диссертаиг считает, что в целях оптимизации уі’оловно- процессуальной деятельности на этапе возбуждения yrojmBHoro дела и обес- печения единого и правильного применения закона содержание ч. 2 ст. 5 УПК РСФСР следует дополнить нормой следующего содержания:
  5. Статья 5 Обстоятельства, исключающие производство по уголовному делу

“S возбуждении уголовного дела не может быть отказано по факту, удостоверенного меди^інискимн документами, психического расстройства лица, совершившего ooufccmeeuHo опасное деяние предусмотренное угонов- ным законом, до установлетш дсишого факта заключением судебио- психиатрнческоіі экспертизы, назначенной и проведенной в порядке, преду- смотренном настоящим Кодексом.

Прекращение уголовного дела по данному основанию допускается лишь в том случае, если daufioe лицо по характеру своего психического расстройства, течению болезни и сся^иальной ориентагрт не представляет опасности для общества или сали:>го себя и, потому не нуждается в приме- нении пргтудительїіьіх мер медицтіского характера в порядке гл. 33 настоящего Кодекса

  1. Основываясь на результатах исследования, диссертант также считает, что орган дознания, осуществляющий расследование по данной категории дел в рамках с г. 119 УПК РСФСР, в исключение из обп;его правила, не вправе назначить и ировести по данному делу стагіио)іарную судебно- пстиатрическую экспертизу, призванную к правильному определению психического состояния лица, совсршивпіего общественно опасное деяние, т. к. в силу специфики процессуального статуса лиц, направляемых на экспертизу, и особенностей процессуальной формы ее производства это действие должно быть отнесено к исключительной компетенции следователя. Поэтому, диссертант полагает целесообразным дополнить ч, 1 ст. 119 УПК РСФСР (после слов: “…допрос потерпевших и свидетелей’’) нормой следующего содержания:

Статья 119 Деятельность органов дознания по делам, по которым производство предварительного следствия обязательно

(ч. I) “При установлении (ішличии) данных, свидетельствующих о возможном психическом расстройстве лица, в отношении которого ведется расследование (возбуждено уголовное дело), орган дознания, в соответствии с требовсшиями настоящего Кодекса, немедленно направляет уголовное дело по подсле(Кчіиіеииости слеОователю для иазначетт и производства судебио- психиатрической ‘жспертизы в отношении данного лш{а

8, Действующий уголовно-процессуальный закон не определяет и способ проведения судебно-психиатрической экспертизы. Основываясь на результатах проведенного нм исследования, диссертант полагает, что в рамках амбулаторной экспертизы, проводимой без стационарного наблюдения и обследования испытуемого, сложтю правильно определиться в истинном психическом состоянии обвиняемого, характере и диагнозе возможного психического расстройства, в необходимости того или иного вида лечения. Велика вероятность возможной опіибки, “цепа” которой в уголовном судопроизводстве никоим образом несоизмерима с ошибкой, допущенной при текущем обследовании больного в психиатрическом стационаре или на приеме у врача-психиатра. 9, Поэтому он (в плане de lege ferenda) полагает, что судебно- психиатрическая экспертиза по делу может носить амбулаторный характер, так как только в условиях стационарного наблюдения за испытуемым можно прийти к обоснованному и единственно правильному выводу о психическом состоянии обвиняемого; к выводу о необходимости его принудительного лечения (в рамках гл. 33 УПК РСФСР) или достаточности амбулаторного наблюдения врачей- психиатров, а также обоснованным выводам о других значимых обстоятельствах этого производства.

  1. Учитывая специфику производства названной экспертизы, диссертант также считает, что она может быть назначена только в отношении лица, которое поставлено в процессуальное положение обвиняемого по делу (ст. 143 УПК РСФСР). Более того, он утверждает, что поскольку все последствия этого акта остаются в рамках уголовно-процессуальных отношений и не означают бремени несения yi оловной ответственности, данное постановление служит важнейшей процессуальной гарантией прав лиц, направляемых на данную экспертизу в исключение из правил закона РФ “О психиатрической помощи”.
  2. Правомерность такого подхода обосновывается тем, что, во-первых, в данной ситуации для оказания недобровольной психиатрической помощи (в т.ч. освидетельствования и диагностики) нет необходимосі н в получении добровольного согласия со стороны лица, помещенног о на экспертизу (ст. 14 закона “О психиатрической помощи”).

Во-вторых, для законного и обоснованного вынесения названного постановления объективно необходима такая совокупность фактических данных об обстоятельствах предмета доказывания, которая вполне достаточна и для исчерпывающего экспертного исследования, ибо эксперты не вправе собирать эти данные самостоятельно и вне предусмотренных законом процедур, и для вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого. В исключительных случаях, на срок не более 10 суток данная экспертиза может быть назначена в отношении подозреваемого, после чего либо должно последовать вынесение постановления о привлечении в качестве обвиняемого, либо дальнейшее содержание на экспертизе может иметь место в соответствии с нормами закона “О психиатрической помощи”.

  1. Исследуя проблемы возможного психиатрического лечения лиц, находящихся на стационарной судебно-психиатрической экспертизе, автор считает недопустимым осуществление данного лечения лишь на основе “добровольного” согласия лиц, находящихся на экспертизе. Опираясь на ре- зультаты проведенного исследования, диссертант считает, что, поскольку практически в 100% изученных случаев названные лица по заключению врачей- психиатров признавались нуждающимися в применении ІІММХ, они не вправе дать такое согласие, ибо они не обладают для этого необходимой гражданской дееспособностью (ст. 171 ГК РФ).

Поэтому, в случае необходимости того или иного вида психиатрического лечения, должно быть получено судебное решение в рамках ст,ст. 29, 33-35 закона “О психиатрической помощи”. Подобное же решение должно получаться и в случае необходимости дальнейшего содержания данного лица

В психиатрическом стационаре в рамках тех сроков, которые необходимы следователю для завершения расследования по делу (ст. 199 УПК РСФСР) и суду для разрсіисния іюнроса о применении ПММХ (ст. 410 УПК РСФСР). Обоснованность такого подхода подтверждена и нормами ФЗ от 31 мая 2001 г. государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации”.

Диссертант выступает также за то, что помещение обвиняемого на стационарную судебно-психиатрическую экспертизу осуществлялось исключительно по судебному решению.

  1. По прежнему достаточно проблематичными для следователей остаются вопросы приостановления производства по делу, в связи с психическим расстройством обвиняемого (п. 2 ч. 1 ст. 195 УПК РСФСР).

Из текста материального (ст.ст, 21, 98-104 УК РФ) и уголовно- процессуального закона (ст. 195-198, п. 4 ст. 409 УПК РСФСР), на наш взгляд, следует вывод о том, что приостановление производства по делу, ввиду психического заболевания обвиняемого, допускается только при наличии следующих правовых осіюваний (условий):

а) лицо, в отношении которого ведется расследование, привлечено в качестве обвиняемого по уголовному делу (и. 2 ст. 195 УПК РСФСР). В исключительных случаях, как уже отмечалось, и на срок не более 10 суток (ст. 90 УПК”) допускается производство названной экспертизы в отношении подозреваемого (ст. 188 УПК РСФСР);

б) именно в момент предварительного производства по делу обвиняемый (подозреваемый) страдает временным (обратимым) психическим расстройе гвом (ст. 2 [ УК РФ), что делает невозможным его участие в производстве расследования (в производстве следственных действий) и это заболевание возникло уже после совершения преступления;

в) факт временного пснхическо[‘о расстройства официально удостоверен іаключением (на наш нзгляд, стационарной) судебно-психиатрнческой экспертизы (п. 2 ст. 79 УПК РСФСР);

г) по своему психическому расстройству, состоянию здоровья, течению болезни и социальной ориснтаї^ии, лицо нуждающееся в применении ПММХ, не представляет опасности для общества и самого себя и потому не нуждается в принудительном лечении в психиатрическом стационаре, (что нашло свое подтверждение в заключении зкспертов-психиаіров);

д) наконец, по делу выполнены все следственные действия, произ- водство которых ВОЗМОЖІЮ в отсутствие обвиняемого (ч. 2 ст. 195 УПК РСФСР),

Указанный перечень оснований является исчерпывающим и расширительному толк’ованию не подлежи !. Более того, только наличие совокупности всех указанных признаков делает приостановление производства по делу законным и обоснованным.

  1. Исследуя проблемы участия защитника по делам лиц, страдающих психическими расстройствами, диссертант считает весьма своевременными и продуктивными нормы закона от 20 марта 2001 года, впервые точно опре- делившие момент допуска защитника в дело по этой категории дел. Вместе с тем, он обращает внимание на определенную несогласованность воли законодателя в этом вопросе в ч. 1 ст. 47 УПК РСФСР и в ч. 2 ст. 405 УПК РСФСР, не способствующей оптимальности уголовно-процессуальной деятельности. Автор, полагает, что тшложения ч. 1 ст. 47 УПК РСФСР в этом вопросе должны быть приведены в соответствие с нормой ч. 2 ст. 405 УПК РСФСР, которая более отвечает потребностям судебно-следственной практики и прав лиц, нуждающихся в применении ПММХ.
  2. Диссертант также считает необходимым введение в уголовный процесс нормы, определяюніей статус защитника, лица нуждающегося в применении ПММХ, поскольку іюсле получения заключения экспертов, ко- торым данное лицо признано нуждающимся в применении ПММХ, он больше не может именоваться защитником обвиняемого. На наш взгляд, права этого защитника во многом должны быть аналогичны правам защитника обвиняемого, закрепленным в ст. 51 УПК РСФСР.
  3. Рассматривая проблемы судебного рассмотрения дел о применении ПММХ, диссертан г, прежде всего, обращает внимание на то, что закон не определяет в каком составе суда должно рассматриваться данное дело. Исходя из смысла ci. 410 УПК РСФСР и материалов проведенного им исследования, автор не может согласиться, со сложившейся практикой рассмотрения данной категории дел единолично судьей, и считает, что в ст. 35 УПК РСФСР следус’1 закрепигь нормагивно положение о том, что эта категория дел рассматривается только коллегиальном составе.
  4. Автор также считает весьма продуктивной практику обязательного вызова в судебное заседание и допроса лечащего врача лица, нуждающегося в применении ПММХ. Несмотря на отсутствие этого правила в норме закона, он полагает, что подобная практика позволяет суду принять более взвешенное, законное и обоснованное решение о необходимости применения ПММХ в рамках гл. 33 УПК РСФСР.
  5. Суммируя изложенное, диссертант полагает, что процессуальная форма производства по применению ПММХ и практика ее реализации в уго- ловном судопроизводстве России еіце далеки от совершенства. Поэтому, наряду с предлагаемыми в порядке dc lege ferenda, изменениями этой формы, диссертант считает необходимым принятие нового постановления Пленума Верховного Суда РФ, призванного к разъяснению целого ряда крайне дискуссионных моментов данного производства.

Библиографический список

  1. Нормативно-правовые акты и иные официальные

документы

  1. Коиституг^ия Российской Федерации. Принята 12 декабря 1993 года всенародным голосованием // Российская газета. - 1993. - 25 декабря.
  2. Всеобщая Декларация прав человека от 10 декабря 1948 т. Н Российская газета. - 1995. - 5 апреля.
  3. Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколы к ней // Международное гуманитарное право в документах. - М.: Московский независимый институт международного права, 1996. - С. 69-93.
  4. Уга7овнс1-процсссуальньп1 кодекс РСФСР. Утв. Законом РСФСР от 27.10.1960 г. // Ведомости Верховною Совета РСФСР. - 1960. - № 40. - Ст, 592 (с изменениями и доиоіпіениями),
  5. Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. Утв.: Законом СССР о г 25.12. 58 г. // Ведомости Верховного Совета СССР.-1959.- №1.-Ст. 15.
  6. Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 года // Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. - 1992. - № 33. - Ст. 1318.
  7. Закон РФ от 8 января 1998 г. “О наркотических средствах и психотропных веществах”//СЗ РФ. - 1998.2.-СТ.219.
  8. Закон РФ от 2 июля 1992 года ‘‘О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее ока’^ании’’ /7 Ведомости СНД и ВС РФ. - 1992. - № 33. - Ст. 1913.
  9. Закон СССР от 12.06.90 г. внесении изменений и дополнений в Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик” // Ведомости Верховного Совета… СССР. - 1990. - № 26. - Ст. 495.
  10. Закон РФ “Об обжаловании в суд действий и решений , нарушающих прав и свободы граждан’’ от 27.04.93 г. № 4866-1 (в ред. Федерального закона от 14.12.95 г. № 197-ФЗ) // ВВС РФ. - 1993.-№ 19. - Ст. 685; СЗ РФ- 1995.- № 51.- Ст. 4970.
  11. Федеральный конституционный закон от 31 декабря 1996 года “О су- дебной системе в Российской Федерации” // Российская газета. - 1997. - 6 января; СЗРФ.-1997.-№ 1.-Ст. 1.
  12. Федеральный закон от 17 января 1992 года “О прокуратуре Российской Федерации” // Российская газета. - 1995. - 18 августа.
  13. Федераль}1ый закоіі е^т ] 2.08.95 г. ^’06 оперативно-розыскной деятель- ности” // Сборник федеральных конституционных законов и федеральных законов.
        • Вып. № 12. - Ст. 1712.
  14. Федеральный закон РФ № 26-ФЗ от 20 марта 2001 года “О внесении изменений и доіюлнений в некогорыс законодательные акты Российской Фе- дерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав чсіювека и основных свобод” // Российская газета. - 2001. - 23 марта.
  15. Федеральный закоіі РФ № 73-ФЗ от 31 мая 2001 г. “О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации” // СЗ РФ. - 2001. - №23.-Ст. 2291.
  16. Бюллетень Верховного Суда СССР. - 1977. - № 1. - С. 7.
  17. ] 7. Бюллетень Верховного Суда РСФСР. - 1982. - № 5. - С. 2.

  18. Верховного Суда СССР. - 1978,- № 4. - С. 9.
  19. Бюллетень Верховіюго Суда РСФСР. - 1989. - № 10. - С. 10.
  20. Бюллетень Верхоїшого Суда РСФСР. - 1982. - № 6. - С. 8.

2. Бюллетень Верховного Суда РСФСР. - 1972. - № 3. - С. 10.

  1. Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1993. - № 6. - С. 6.
  2. Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1993. - № 6. - С. 6.
  3. Бюллетень Верховного Суда РСФСР. - 1984. - № 4. - С. 9.
  4. Неотложные меры по совершенствованию психиатрической помощи (1995-1997 годы). Федеральная целевая программа. // Росссийская газета. - 1995.- 4 мая.
  5. Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 26 апреля 1984 г. № 4 “О судебной практике по применению, изменению и отмене принудительных мер медицннскоі’о характера”. // Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР (1924-1986 гг.). - М.: “Известия”, 1987. - С. 830-836.
  6. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1973 г. (ред. 25.10.96 г.) “О судебной практике по применению к осужденным алкоголикам и наркоманам принудительных мер медицинского характера” // Сборник постановлений Пленума Верховного Суда РФ 1961-1993 гг. - М.: Юрид. лит., 1994.
    • С. 32-44.
  7. Постановление 13 Пленума Верховного Суда РФ от 24 декабря 1993 года ‘‘О некоторых вопросах, связанных с применением статей 23 и 25 Констрттуции Российской Федерации”. // Бюлл. Верх. Суда РФ. - 1994. - № 3. - С. 12.
  8. 2- Книги, монографии, учебники, учебные пособия,

лекции

  1. Алексеев Н.е., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. - Воронеж, 1980.-252 с.

  2. Альперт С.A. Участники советского уголовного процесса. - Харьков, 1965. - 34 с.

Ъ.Антоияи Ю.М., Бородин С В. Преступность и психические аномалии.-М., 1987.- 207 с.

  1. Бабаев В.К., Баранов В.М. Общая теория права: Краткая энциклопедия - Н.Новгород; НЮИ MR/1 РФ, 1992. - 99 с.
  2. Бекешка С.П., Матвиенко Е.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. - Минск, 1969.
  3. Ь. Богомягков Ю.С. Проблемы невменяемости в советском уголовном праве (понятие вменяемости). - Уфа, 1978. - 36 с.

  4. Большой юридический cjiOBapb / Под ред. А.Я. Сухарева, В.Д. Зорькина, В.Е. Круїских. - М: ИПФРЛ-М, 1997. - 790 с.

Быков В.М., Ломовскгш В.Д. Приостановление производства по уголовному делу. - М.: Юрид. лит., 1978. - 112 с.

  1. Быков В.М., Гришин Ю.А. Обвинительное заключение по групповому уголовному делу: Лекция. - Ташкент: ТЕШ МВД СССР, 1988. - 34 с.
  2. Быков В.М. Психологические аспекты взаимодействия следователя и органа дознания: Лекция. - Омск: Омская ВШ милиции, 1976. - 42 с.
  3. 1 I. Быков В.М. Психологические аспекты взаимодействия следователя и органа дознания, - Омск., 1976. - 42 с.

  4. Быков В.М. Криминалистическая характеристика преступных групп. - Таиікснт, 1986. - 70 с,
  5. Гак Г.М. Учение об обп^сственном сознании в свете бытия субъекта. - М., 1960.
  6. Галагаи А.И. Особенности расследования органами внутренних дел общественно опасных деяний лиц, признаваемых невменяемыми. - Киев, 1986.
  7. Галкыи А, Советский уголовно-процессуальный закон. - М., 1962.
  8. m
  • 256 с.
  1. Громов H.A. Уголовный процесс России: Учебное пособие. - М., Юристъ, 1998.- 552 с,
  2. Гущев В.Е. Приосгановление производства по уголовному делу: Учебное пособие. - Н. Новгород: НВШ МВД РФ, 1995. - 98 С.
  3. Гукасян Р,Е, Проблема интереса в советском гражданском про- цессуальном праве. - Саратов, 1970. - 187 с.
  4. \9. Дагедь П С. Теоретические вопросы совершенствования уголовного законодательства. - М., 196)7.

  5. Даев ВТ. Взаимосвязь уголовного права и процесса. - Л., 1982. -
  6. 112с.

  7. Дергай Б.И. Особенности расследования по делам об общественно опасных деяниях невменяемых. - Волгоград: ВСШ МВД СССР. -98 с.
  8. Здрсиюмыслов А.Г. Проблема интереса в современной социологи- ческой теории. - л., 1964.
  9. Зеликсон Э.С. Процессуальный порядок применения принудительных мер медицинского характера, - Алма-Лта, 1957.
  10. Зусь Л.Б. Механизм уголовно-процессуального регулирования. - Владивосток, 1976.- 106 с.
  11. Зусь Л.Б. Правовое регулирование в сфере уголовного судопро- изводства. - Владивосток: Изд-во ДВГУ, 1984. - 148 с.
  12. Кандинский В.X. ЬС вопросу о невменяемости. - Спб., 1890.
  13. Карпушин МП., КурляиОский В.И. Уголовная ответственность и состав преступления. - М., 1974. - 231 с.
  14. Ковтун И.И. Производство по применению принудительных мер медицинского характера: Учебно-практическое пособие. - Н. Новгород: Нижегородский юридический институт МВД РФ. - 1997. - 110 с.
  15. Козырев Г.И. Институт защить! в уголовном судопроизводстве (Научно-практический комментарий). - П.Новгород, 1995. - 72 с.

  16. Кокорев Л.Д- Подсудимый в советском уголовном процессе. - Воронеж, 1973.
  17. Кокорев Л.Д. Участники правосудия по уголовным делам, - Воронеж,
    • 160 с.
  18. Кориуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. - Саратов, ]978. - 137 с.
  19. Колмаков П.А. Сущность цели и виды принудительных мер ме- дицинского характера: Учебное пособие. Сыктывкар: Сыктывкарский ун-т. - 1999.- 96 с.
  20. Комментарий к Угпловло-процессуалыюму кодексу РСФСР, і Отв. ред. В.И. Радченко; под ред. проф. В.Т, Томина. - 4-е изд. перераб. и доп.-М.: “Юрайт’\
    • 760 с.
  21. Комме)ітарий к Уго:}ов}іо-г’іро}{еххуальному кодексу РСФСР. - М.: Изд-во “Спарк”, 1995. - 420 с.
  22. Комментарий к уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. / Под ред. A.M. Рекункова, Д.К.Орлова. - М.: Юрид. лит., 1985. - 687 с.
  23. Конев Л.Л. Преступность в России и ее реальное состояние - Н. Новгород: Сэтрик, 1993. - 324 с.
  24. Клюкова М.Е., Малков В Ц. Приостановление дела по уголовно- процессуальному законодательсгву Российской Федерации. - Казань: Изд- во Казап. ун-та, 1993. - 176 с.
  25. Куриное Б.Я. Научные основы квалификации преступлений. - М., 1976.- 112 с.
  26. Курс советского уголовного процесса: Общая часть / Под ред. А.Д. Бойкова и И.И. Карпеца - М.: Юрид. лит., 1989. - 638 с.
  27. Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе.
    • М., 1973. - 200 с.
  28. Лавриеико В.И, Проблема социальных интересов в ленинизме. - М., 1978.
  29. Ларин A.M. Уголовный процесс: Структура права и структура за- конодательства. - М,, 1985. - 240 с.
  30. Лифшші Е.М., Михашов В.А. Назначение и производство экспертизы. - Волгоград, 1977, - 168 с.
  31. Лукашевич В.З. Гарантии прав обвиняемого в советском уголовном процессе. - л., 1959. - 148 с.
  32. Лукашевич S.1 Гарантии прав обвиняемого в стадии предания суду.-Л., 1966.
  33. Лупц Д.Р. Проблема невменяемости в теории и [фактике судебной психиатрии. - М., 1968.
  34. А^.Малеин ЛС. О субъекте уголовного и других отраслей права. // Уголовное право в борьбе с преступностью. - М., 1981.

  35. Мальцев Социалисіическое право н свобода личности. - М.,
  36. 1968.

  37. Маркушии А.Г. Оііеративно-розьіскная деятельность - необходимость и законность. - Н. Новгород: Нижегородская ВШ МВД РФ, 1993. - 226 с.
  38. 5 К Мартынчик Е1\ Гарантии прав обвиняемого в суде первой инстанции. - Кишинев, 1975.

    Мартынчик Е.Г\, Радьков В.П., Юрченко В.Е. Охрана прав и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве. - Кишинев, 1982.- 188 с.

    Матузов И.И. Личность. Права. Демократия. - Саратов, 1972. -

292 с.

Мелышков А.Л. Правовое положение личности в советском граж- данском процессе. - М., 1969. - 248 с.

Михайлова ТА. Производство по применению принудительных мер  медицинского характера: Методическое пособие. - М., 1987. - 74 с.

1 9(1

Михеев P.M. Основы учения о БМСНЯСМОСТИ М невменяемости. -  Владивосток. 1980. - 119 с.

Михеев Р.И. Проблемы вменяемости и невменяемости в советском  уголовном праве. - Владивосток, 1983. - 300 с.

Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть. Курс лекций. -  М., Изд-во: БЕК, 1996. - 560 с.

Николюк В.В., Кальиицкий В.В. Уголовно-процессуальная деятельность  по применению принудительных мер медицинского характера: Учебное пособие. -  Омск: Высшая школа милиции МВД СССР. - 1990. - 40 с.

О психиатрической [юмош^и и гарантиях прав граждан при ее  оказании: Постатейный комментарий к Закону России. / Под. ред. С.В. Бородина,  В.П. Котова. - М.: Республика, 1993. -

Овчитшкова А.Л. Сущность и назначение принудительных мер  медицинского характера. - М., 1977.

Огурцов И.А. Правоотноніеїіия и ответственность в советском  уголовном праве. - Рязань, 1976. -205 с.

Полн.	собр. соч. - М, 1949.-Т. 36.

ПатюліАи В.А. Государство и личность в СССР. - М., 1974. - 246

с.

Практикум по советскому уголовному процессу / Под общ. ред. ВТ.  Томина, Г.Н. Козырева. - Вып. 1. - I орький: ГВШ МВД СССР, 1988. - 98 с.

Протченко Б.А. Принудительные меры медицинского характера. -М.,  1976.-116 с.

Радаев В.В. Расследование преступлений, совершенных лицами с  психическими недостатками: Учебное пособие. - Волгоград: ВСШ МВД СССР,  1987.- 68 с.

Рахуиов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по  советскому праву. - М., 1961. - 279 с.

Репкгш Л.М. Приостановление предварительного следствия. -  Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1971.- 112с.

Российское уголовное право. Обіцам часть: Учебник, - М.: Изд-во  "Спарк", 1997.- 454 с.

7]. Рыжиков А.П. Производство по применению принудительных мер медицинского характера. - М., 1997. - 96 с.

  1. Санталов A.M. Теоретические вопросы совершенствования уголовной ответственности. - л., 1982. - 79 с.
  2. Сборішк международных договоров СССР и РФ. - Вып. 47. - М.: Международные отношения, 1994. - 560 с.
  3. Сборник Постановлений Пленумов Верховных Судов СССР, РСФСР, РФ по уголовным делам. - М.: Спарк, 1996. - 599 с.
  4. Сербский В.П. Судебная психопатология. - М., 1900.
  5. Советский уголовный процесс, / Отв. ред. Д.С. Карев. - М., 1990,
  6. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. - М., 1968. -Т.1.- 472 с.
  7. IS.ToMUH Б.Т, Острые углы уголовного судопроизводства. - М.: Юрид. лит., 1991. -240 с.

  8. Томин В. Т., Поляков М.П, Развитие уі’оловно-процессуального за- конодательства на постсоветском пространстве: констатации, оценки, тенденции, прогнозы: Учебное пособие. - Нижний Новгород, 1999. - 62 с,
  9. Томин В. Т., Поляков М.П., Попов А.П. Очерки геории эффективного уголовного процесса / Под ред. проф. В.Т. Томина. - Пятигорск, 2000. - 164 с.
  10. Уголовный кодекс Российской Федерации: Научно-практический комментарий. / Под ред. Л.Л. Кругликова и Э.С. Тсичова. - Ярославль: Влад., 1994.- 672 с.
  11. Уголовное право. Общая часть: Учебник. / Отв. ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова. - М., 1999. - 516 с.
  12. Уголовное право России. Общая часть: Учебник иод ред. проф. А.И. Рарог.-М., 1998.- 320 с.
  13. Уголовное право России. Общая часть: Учебгіик. / Отв. ред. Б.В. Здравомыслов. - М., 1996. - 512 с.
  14. Уголовное? право России. / Отв. ред. А.И.Рарог. - М., 1997.
  15. Уголовное право. Общая часть: Учебник / Отв. ред. И.Я. Казачен- ко, З.А. Незнамова, - М., 1997.
  16. Уголовный процесс; Учебник. / Под ред. К.Ф. Гуценко. Изд. 3-е перераб. и доп. - М., 1998. - 608 с.
  17. Уголовный процесс. Учебник. / Под общ. ред. А.С. Кобликова. - М., 1999.- 384 с.
  18. Уголовный процесс: Учебник. / Под. общ. ред. П.А. Лупинской. - М.. Юристъ, 1995. - 544 с.
  19. Улицкий С.Я. Проблемы принудительных мер медицинского характера.
    • Владивосток, 1973. - 26 с.
  20. Устинов B.C. Методы предупредительного воздействия на пре- ступность: Учебник. - Горький. - ГВШМВД СССР, 1989. - 89 с.
  21. 92Устіінов B.C. Система предупредительного воздействия на преступность и уголовно-правовая профилактика. - М: Академия МВД СССР, 1983.- 88 с.

  22. Устинов B.C. Соотношение целей и методов борьбы с преступностью. - Н. Новгород: ПВШ МВД РФ, 1991. - 52 с,
  23. ^Іечет Д.М. Субъективное право и формы его занщты. - Л., 1968.
  24. -72 с.

  25. Шгшановскгш В,В, Законность и обоснованность приостановления следователем уголовного дела. - Л.: ЛГУ, 1985.- 104 с.
  26. Шпилев И В. Участники уголовного процесса. - Минск, 1970,

  27. Щерба СЛ. Расслсдоііаиие и судебное разбирательство по делам лиц, страдаюіцих физическими и психическими недостатками. - М., 1975. - 144 с.
  28. Эдьктд П.С. Расследование и судебное рассмотрение дел о не- вменяемых. - М. 1959.
  29. Элькиид П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. - Л., 1963. - 172 с.
  30. Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уго- ловно- процессуальном праве. - Л., 1976. - 143 с.
  31. Статьи:

  32. Абдрахмаиов Р,С. Душевнобольной в уголовном процессе. // Участники предваритель!1ого расследования и обеспечение их прав и законных интересов: Сб. научи, гр. / Ред. кол.; Шадрин B.C. (Отв. ред.) и др. - Волгоград: ВСШМ ВД РФ.
        • С. 81.
  33. Абдрахмаиов Р.С. Правовые вопросы назначения экспертизы по делам душевнобольных. /7 Деятельность юрисдикционных органов по охране прав личности: Сб, научи, тр. - М.: Юрид. ин-тМВДРФ. - 1994. - С. 83.
  34. Адаменко В,Д. Процессуальная дееспособность участника уголовного процесса. // Правовелеї/ие. - 1978. - №> 4. - С. 55-56.
  35. А. Алексеев В., IlJumiam Б. Соблюдать процессуальные гарантии применения принудительных мер медицинского характера, // Советская юстиция. - 1973.- №4.-С. 17-21.

  36. Аргументы и факты. - 1995. - ХУ 50 (791). - С. 16.
  37. Вердичевскгп! Ф. Рабога следователей по приосіановленному делу. // Социалистическая законнос ть. - 1973. - № 4. - С. 50.
  38. Боброва //., Метеница Ю., Шишков С. Основания назначения су- дебно- психиатрической экспертизы. // Социалистическая законность. - 1986.-№2.-С. 46-4К.
  39. Борисов Э, Юридическая оценка обн\ественно опасных деяний не- вменяемого. // Советская юстиция. - 1979. - № I. - С. 20.
  40. Божьев В.П. К вопросу о понятии потерпевшего в советском уголовном процессе. // Ученые записки ВИЮН. - 1962. - Вып. 15. - С. 173.
  41. Борисов D. Юридическая оценка общественно опасных деяний не- вменяемого. // Советская юстиция. - 1979. - № 11. - С. 20.
  42. Быков В.М. Процессуальные проблемы расследования групповых и организованных преступлений. // В кн.: Актуальные проблемы теории и практики борьбы с органігіованной преступностью в России. - М. - ]994. - С. 117-121.
  43. Еыдря ММ. Рецензия на книгу М.С. Строговича. Курс советского уголовного процесса.-М., 1959.//Правоведение. - 1960.-№ 1.-С. 151-152.
  44. Григорьева II. Исключение из разбирательства дела недопустимых доказательств. // Российская юсіиция. - 1995. - № 11. - С. 5-7.
  45. Гяущенко //. Применение принудительных мер медицинского характера, // Советская юстиция. - 1982. - № 22. - С. 14.
  46. Доставаяов С. Це.’іи применения принудительных мер медицинского характера. // Законность. - 2000. - 1. - С. 49-50.

  47. Жданов В.Л. Суд над психически невменяемыми. // Вестник советской юстиции. - 1925. - № 24.- С. 959-960.
  48. Захожий Л, Чучаев А. Гарантии прав невменяемого в судебном разбирательстве. // Советская юстиция. - 1973. - № 13. - С. 23.
  49. Ковтуи Н.Н. Судебно-психиатрическая экспертиза по уголовным делам: предмет и содержание прокурорского надзора, // Законность. - 1998. -№ 1.-С. 44
    • 46.
  50. \9.Ковтун Н.И. Стационарная судебно-психиатрическая экспертиза по уголовным делам и гарантии прав граждан при оказании психиатрической помощи. // Государство и право. - ] 997. - № 3. - С. 64-71.

  51. Ковтун И.И. Принудительные меры медицинского характера: закон и практика. // Юридический консультант. - 1998. - № I (49). - С. 43-47.
  52. Колмаков И.А. О совершенствовании законодательства по применению нринудительш.іх мер медицинского характера. // Вестник ЛГУ. - 1985.-№6.-С 79-83.
  53. Колмаков П Л. Правовое положение лица, нуждающегося в применении при1!удите.п.ных мер медицинского характера. // Правоведение. - 1988.-№6.-С. 65.
  54. Ларин A.M. Следствие и суд по делам невменяемых. // Социалистическая законност ь. - 1969. - 4. - С. 28-29.
  55. Opypifoe НА.О далі>нейиіей разработке проблемы общей теории советского уголовного права. // Проблемы уголовного права в свете решений XXXVI съезда КПСС. - М., 1983. - С.33-34.
  56. Мустахаиов Р. О показаниях психически больных граждан. // За- конность. - 2000. - Л1’ 3. - С. 30.
  57. Михеев Р.И. Гарантии прав невменяемого в советском уголовном праве и процессе в свете новой Конституции СССР. // В кн.: Гарантии прав личности в социа]Н1стическом уголовном праве и процессе. - Ярославль, 1981.-С. 48-57.
  58. Михеев Р.И. “Мотивы” и механизм общественно опасных деяний невменяемых. // Правоведение. - 1982. - № 6. - С. 88-95.
  59. Пономарев И.В. Правоспособіюсть и дееспособность как предпосылки уголовно-процессуальных отношений. // Советское государство и право. - 1971.- №6.-С. 110-112.

  60. Протчсико Б.Л. Совершенствование уг’оловного законодательства о применении принудительных мер медицинского характера к душевнобольным. // Проблемы совершенсгвовамия советского законодательства. - М., 1976.-Вып. 7.-С. 155-157.
  61. Протчеико Б.А._, Михеев Р. И. Состав общественно опасного деяния невменяемого и его уголовно-правовая квалификация. // Проблемы со- вершенствования советского законодательства. - М, - 1982. - Вып. 23. - С. 201-212.
  62. Протчеико Б.А. Доказывание иоценка психического состояния лица, совершившего общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом. //Советская юстиция. - 1983. - № ]4. - С. 9.
  63. Рахуиов Р,Д. Проблема единства и дифференциации уголовно- процессуальной формы. // Вопросы борьбы с преступностью, - 1978. - Вып. 29.-С. 84.
  64. Романов Н. Применение принудительных мер медицинского ха- рактера.//Советская юстиция. - ]973.-Л’У і8.-С. 12-14.
  65. Рыбальскиы М.И., Рудякх)в А.И. Назначение и отмена принудительных мер медицинского характера. /7 Советское государство и право. - 1968.-№ 4.- С. 76.
  66. Сверчков В. Принудительные меры медицинского характера. // Законность. - 2000. - № 7. - С. 3 1-32.
  67. Случевскгш И.Ф. Спорные вопросы судебно-психиатрической экс- пертизы. // Социалистическая законность. - 1995. - № 5. - С. 40.
  68. Степутенкова В.К. Роль судебного эксперта при исследовании вменяемости (невменяемости) /7 Советское государство и право. - 1977. - № 7. - С.104-107.
  69. Тепчов Э.С. Уголовно-правовое ограничение прав и свобод человека в контексте норм международного права. // В кн.: Теория и практика ограничения прав человека по российскому законодательству и международному праву . - Н.Новгород. - і 998. - С. 30-36.

  70. Томин В Т. О понятии принципа советского уголовного процесса // Труды высшей школы МООП РСФСР. - 1965. - Вып. 12. - С. 193-198.

АО.Томин В.Т. Понятие цели уголовного процесса. // Правоведение. - 1969.-С. 65- 70.

  1. Томгш В Т. Ленннскне принципы советского уголовного процесса. //В кн.: Труды высшей школы. - М.. 1970. - Вып. 27. - С. 193-197.
  2. Толшы В.Т. Противоречия уголовного судопроизводства и некоторые практические следствия И І него в условиях правовой реформы. // В кн.: Предварительное следствие в условиях правовой реформы. - Волгоград. - 1991,- С. 4-12.
  3. Устинов B.C. Проблемы соотношения целей и средств в борьбе с преступностью и иными иравоиаруцгениями. // В кн.: Цель и средства в уго- ловном судопроизводстве. - П. Новгород. - 1991. - С. 19-33.
  4. Лейкгша Н.С. К вопросу об основаниях, ответственности за пре- ступления, совершенные в состоянии опьянения. // Вестник ЛГУ. - 1958. - № П.- С. 117-120.
  5. Лыков В. Душевнобольные: никто не застрахован от их нападения. // Профессионал. - 1999. - № 1. - С. 36-38.
  6. Масяеиныкова Л. Судебный контроль; от Конституции до УПК // Российская юстиция. - 1 895. - № 8. - С. 45-46.
  7. Михеев Р.И., Протчеико Б.А. Правоотношения, порождаемые деяниями невменяемого. // Советское государство и право. - 1984. - № 11. - С. 86-87.
  8. Трахтеров B.C. Юридические критерии невменяемости в советском уголовном праве. // Учен. зап. Ленингр. юрид. ин-та. - 1947. - Вып. 4. -С. 122.
  9. Улицкый С.Я. Некоторые вопросы судопроизводства по применению принудительных мер медицинского характера. // В кн.: Вопросы осу- пд,ествления правосудия в СССР. - Калининград, 1979. - С. 87.
  10. Устинов B.C. Права человека и критерии их ограничения. // Межвузовский сборник научных трудов. Права человека и проблем обеспечения закоінюсти. - И. Новгород: НВШ МВД РФ, 1993. - С. 3-10.

5.Устинов B.C. Основания и критерии ограничения прав и свобод личности в законодательстве и теории. // Теория и практика ограничения прав и свобод человека по российскому законодательству и международному праву (материалы ‘‘Круглого стола” журнала “Государство и право”). - И. Новгород: НЮИ МВД РФ, 1998. - Ч. 1. - С. 99-107.

  1. Фелипская И,И. О дискуссионных вопросах судебно- психиатрической оценки психопатии. // Вопросы борьбы с преступностью. - М. - 1982.-Вып. 36. - С. 106.
  2. Хомовскш) А.А. О проблемах правоведения и психиатрии. // Советское государство и право. - 1965. - № 9. - С. 135.
  3. Шахрішаиьяи И.К. К вопросу о так называемой уменьшенной вменяемости.//Вестник ЛГУ. - 1961.-№ 23.-С. 175.
  4. Шимаиовский В. Законные представители обвиняемого и потерпевшего на предварительном следствии // Социалистическая законность. - 1977.-М? 7.- 57-60.
  5. Шпилев В. Разрешение гражданского иска при применении прину- дительных мер медицинского характера // Советская юстиция. - 1972. - № 22-С. 24.-25.
  6. Диссертации

    Кропачев Н.М. Уголовные правоотношения: Дис… канд. юрид. наук. - Л., 1984.

    Портнов В.П. Процсссуаііьньїй іюрядок применения принудительных мер медицинского характера в советском уголовном процессе: Дис… канд. юрид. наук. - М., 1965.

Авторефераты диссертаций.

. Белокобыльская Т,К. Криминологическая характеристика несовершеннолетних пресгупиикои с психическими аномалиями: Автореф. дисс… канд. юрид. наук. - М., 1981.-21 С.

  1. Вгщин С.Е. Принудительные меры медицинского характера: Автореф. дисс… канд. юрид. наук. - М., 1970. - 22 С.

Ъ.Галаган Л.И. Процессуальные особенности расследования дел об общественно опасных деяниях лиц, признаваемых невменяемыми: Автореф. дисс… канд. юрид. наук. - Киев, 1983. -21 С.

  1. Лукашевич В.З. Гарантии прав обвиняемого в стадии предварительного расследования и придания суду: Автореф. дисс… канд. юрид. наук. - Л., 1967.- 24 С\
  2. Мартынчш Е.Г. 1’арантии прав обвиняемого в советском уголовном процессе: Автореф. дисс… канд. юрид. наук. - М., 1968. - 22 С.
  3. Иикифоров Ю.П. Природа и социальная сущность интереса: Автореф. дисс… канд. юрид. наук Горький, 1972.- 22 С.
  4. 1, Протченко Б,А. Принудиіеіїьньїе мерь* медицинского характера по советскому уголовному праву: Автореф, дисс… канд. юрид. наук. - М., 1979. -21 С.

Хомовский А.А. Производство по применению принудительных мер медицинского характера: Антореф. дисс… канд. юрид. наук. - М., 1967. - 24 С.

  1. Чечель Г.И. Смягчающие ответственность обстоятельства и их значение в индивидуализации наказания по советскому уголовному праву: Автореф. дисс… канд. юрид. наук. - Саратов, 1972. - 24С.

\0,Шакаров Э.Т. Принудительные меры медицинского характера по делам о невменяемых: Лвтореф. дисс… канд. юрид. наук. - Ташкент, 1989. - 21 С.

ХХ.Шахргшаиъяи И.К, Невменяемость по советскому праву: Автореф. дисс… канд. юрид. наук. - Л., 1962. -21 С.

МЛЦерба С.П. I [рсдваритсльное следствие по делам лиц, страдающих физическими и психическими недостатками: Автореф. дисс… канд. юрид. наук. - Саратов, 1971. -24 С.

ХЪ.Экгшов A.M. Проблема итереса в социалистическом праве: Автореф. дисс… канд. юррід. наук. - Л.. 1985. - 22 С.

ПРИЛОЖЕНИЯ

202 Анкета (по уголовному делу)

Установочные данные

№ уг. дела Пр. сл. Суд_

Лечебное учреждение

Дело возбуждено Квалификация по УК

  1. Постановление о назначении СПЭК вынесено

(мотивы направлен, на СПЭК)

Вид экспертизы

  1. Пост. гфеді»явлено

  2. Требования ст. 184-185 УПК вып.
  3. Процессуальное положение лица в УСП на момент СПЭК: обвиняемый подозреваемый
  4. Мера пресечения применялась
  5. Дата Изменялась

Санкция прокурора на 188 УПК дана

  1. Лицо факт, помещено в псих, учрежден.

Освидсгельствование проведено

Д и а г н оз

  1. Лицу разъяснены методы и средства лечения

  2. Форма, в которой нашло согласие на лечение
  3. 9, Во время производства СПЭК применялись след. средства и методы 10, лечения

Срок лечения

  1. Последствия лечения (по мед. карте)_
  2. Время окончания СПЭК
  3. Заключение СПЭК направлено следователю

  4. Время фактической выписки из стационара^

Больной после СПЭК содержался

в псих, стац.

В течение

в мед. части СИЗО

  1. В дело допущен адвокат

  2. Реализация им своих прав выразилась:

Налине жалоб (ходатайств)

Их разрешение

] 6. Расследование по делу окончено

Постановление от_ мотивы

Пост, о НСЗ

  1. С делом ознакомлены

  2. Пост. утв. прокурором Дело направлено в суд

  3. Дело получено в суде

  4. Суд. заседание состоялось
  5. мотивировка_

  6. в суд. заседай. приглашен_
  7. В ходе суд. следствия исследованы

  8. Определение суда

  9. Лицо помещено в псих, стационар

  10. Выдан больн. лист.

Решен вопрос об инвалидности по псих, заболевай. Состав семьи

  1. Переосвидетельствован
  2. Доп. вопросы:

Приложение }. Таблица 1.1,

Производство предварительного расследования в отношении лиц, страдающих психическими расстройствами

и нуждающихся в применении ПМІМХ Ла п/п Номер

УД спэ

назнач, (дата по постай, об

эксперт.) Лицо фактич. помещено в

стационар псих, б-цы Процесс. стат5 с лица

в УД на время спэ Санкция по Ч.2 ст,

188 на помещ, в нснх. б-цу дана Дата окончания СПЭ (по

акт>^ СП ЭК) После СПЭ лицо фактически содержалось: (кол-во дней) Момент назначения адвоката в процесс (по ст. УПК) Решение суда 0 применении ПММХ (ст. 410 УПК) 1) принято: 2)

исполнено:

СИЗО ОВД Пснх. стацион. Фактически

1 5()969-А 12.01.93 Амбулат. Обвин. 09.01.93 Нет: 96 УПК (.13.02.94 8S - 201 УПК хол-ва нет 1)21.04.94 2 ) 04.05.94

32948-А 12.1 1.93 12.08.93 Не определен Да 1S.11.93 - 94 201 УПК хол-ва нет 1) 01.02.94 2) 3) 22.02.94 -V

J

[ 32953-А 25.11.93 25.11.93 Обвин. 12.08.93 Да 10.12.93 - 160 201 УПК ход-ва пет 1) 13.05.94 2) 3) 23.05.94 4 30735-А 04.05.93 05.05.93 Не определен Да 21.05.93 - 152 201 УПК ход-ва нет 1) 11.10.93 2) 3) 20.10.93 5 73702-Л 26.05.93 27.05.93 Не опреде.їїен Да 26.06.93 - 88 Пос.ле СПЭК 1) 14.09.93 2) 3) 22.09.93 6 53171-А 22.06.94 16.06.94 Не определен Нет: Он вПБ 14.07.94 09. побег - 50 201 УПК ход-ва нет 1) 14.11.94 2) 3) 29.11.94 7 54056-А 19.09.94 19.09.94 Обвин. 24.08.94 Да 07.10.94 - 100 201 УПК ход-ва нет 1) 30.12.94 2) 3) 16.01.94

8 53919-Л 12.08.94 12.08.94 Обвин. 12.08.94 Да 06.09.94 - 105 201 УПК ход-ва нет 1) 06.12.94 2) 3) 15.12.94 9 34825-А 06.12.93 11.01.94 Обвин. 03.12.93 Нет: 96 УНК 11.02.94 100 - С моменіа 122 УПК 1) 11.05.94 2) 3) 24.05.94 10 79892-А 10.03.95 14.03.95 Не определен Да 21.04.95 - 82 После СПЭК 1) 30.06.95 2) 3) 12.07.95 11 54482-А 20.11.94 17.01.95 Обвин. 22.09.94 Нет: 96 УПК 07.02.95 44 - 143-144 УПК 1) 22.03.95 2) 3) 24.03.95 12 54819-А 14.10.94 17.10.94 Обвин. 13.10.94 Да 25.11.94 - 93 с момента 122 УПК 1) 21.02.95 2) 3) 01.03.95 13 54045-А 12.10.94 15.11.94 Обвин. 22.08.94 Нет: 96 УПК 27.12.94 - 61 201 УПК ход-ва нет 1) 15.02.95 2) 3) 28.02.95 14 52362-А 26-02.95 06.02.95 Обвнн. 20.06.94 Нет: Он вПБ 15.03.95 - 50 201 УПК ход-ва нет 1) 26.04.95 2) 3) 06-05.95 15 49416-м 18.11.93 13.09.93 Не определен Да 24. П.93 - 68 201 УПК ход-ва нет П 24.01.94 2)01.02.94 16 4S942-M 28.07.93 03.08.93 Не определен Да 25.08.93 - 115 201 УПК ход-ва нет 1) 09.12.93 2) 3) 17.12.93 ! 1 33017-м 15.11.92 01.12.92 Обвин. 29.10.92 Нет: 96 УПК 17.12/)2 42 - 201 УПК

ход-ва неї 1) 27.01.93 2) 3) 29.01.93 18 47598-М 26.02.93 26.02.93 Не Оїіределен Да 09.03.93 - 155 143-144 УПК 1) 02.08.93 2) 3) 10.08.93 19 33704-М 26.01.93 26.01.93 Не определен Да 09.02.93 - 170 Сведений нет 1) 20.07.93 2) 3) 28.07.93 20 58067-м 09.03.95 10.03.95 Не определен Да 14.04.95 - 66 201 УПК ход-ва нет 1) 09.06.95 2) 3) 20.06.95 21 57782-м 23.01.95 03.02.95 Не

определен Да 15.02.95 - 130 201 УПК ход-ва нет 1) 21.06.95 2) 3) 27.06.95 22 57734-м 18.01.95 20.01.95 Не

определен Да 08.02.95 - 85 201 УПК ход-ва нет 1) 27.04.95 2) 3) 05.05.95 23 70858-м 24.03.94 10.05.94 Обвин. 11.03.94 Нет: 96 УПК 07.06.94 - 106 201 УПК ход-ва нет 1) 22.08.94 2) 3) 22.09.94

24 71262-М 13.05.94 13.05.94 Не определен Да 22.06.94 62 - 143-144 УПК 1) 17.08.94 2) 3) 25.08.94 25 71096-м 12.04.94 12.04.94 Не определен Да 11.05.94 - 42 201 УПК

ход-ва нет 1) 15.06.94 2) 3) 23.06.94 26 П029-Л 13Л2.94 18.11.94 Обвин. 16.11.94 Нет: Он вПБ 31.01.95 - 172 201 УПК ход-ва нет 1) 07.07.95 2) 3) 18.07.95 27 66570-Л 01.08.94 19.07.94 Не

определен Да 16.08.94 - 64 201 УПК ход-ва нет 1) 12.Ї0.94 2) 3) 20.10.94 28 66017-Л 29.07.94 27.09.94 Обвин. 07.06.94 Нет: 96 УПК 09.11.94 43 - 143-144 УПК 1) 15.12.94 2) 3) 23.12.94 29 68106-Л 30.11.94 30.11.94 Не определен Да 04.01.94 - 74 201 УПК ход-ва нет 1) 27.02.95 2) 3) 20.03.95 ЗО 66177-Л 17.06.94 06.12.94 17.06.94 Обвин. 12.06.94 Нет 19.07.94 14.12-94 - 270 С момента 122 УПК 1) 24.02.95 2) 3) 10.03.95 і 31 і 65946-Л 02.06.94 30.05.94 Обвин. 02.06.94 Нет: Он в НЕ 30.08.94 - 290 143 Л 44 УПК 1) 05.04.95 2) 3) 17.04.95 32 68075-Л 14.02.95 02.02.95 Не

определен Нет: Он в 1ІБ 14.03.95 - 114 201 УПК ход- ва нет 1) 23.06.95 2) 3) 07.06.95 т л 93499-Л 31.03.95 28.03.95 Обвип.

03.02.95 Нет: 96 УПК 17.04.95 - 113 143 Л 44 УПК 1) 08.08.95 2) 3) нет снед. 34 і 45353-Л

1 19.02.94 23.03.94 03.06.94 Обвин. 10.02.94 Нет 26.06.94 - 130 143 Л 44 УПК 1) 17.10.94 2) 3) 04.11.94 35 39527-К 27.10.93 16.11.93 Обвин. 01.10.93 Нет: 96 УПК 21.12.93 55 - 201 УПК ход’ва нет 1) 04.02.94 2) 3) 14.02.94 36 10636-К 09.09.93 12.10.93 Обвин. 23.08.93 Нет: 96 УПК 16Л1.93 65 - 143-144 УПК 1) 13.01.94 2) 3) 20.01.94 37 37749-К 12.07.93 Амбулат. Не

определен Амбулат. 13.07.93 > - 201 УПК ход-ва нет Скрылся от следствия 38 10859-К 25.11.93 07.12.93 Обвин. 12.11.93 Нет: 96 УПК 04.04.94 64 - 201 УПК ход-ва нет 1) 25.02.94 2) 3) 09.03.94 39 24770-К 23.12.92 19.01.93 Обвин. 04.12.93 Нет: 96 УПК 16.02.93 119 - С момента 122 УПК 1) 07.06.93 2) 3) 15.06.93

40 59298-К 21.06.94 14.06.94 Не

определен Да 11.08.94 - 25 201 УПК ход-ва нет 1) 05.09.94 2) 3) 06.09.94 41 35904-К 03.02.93 01.02.93 Не

определен
Да
26-02.93
-
80
201 УПК ход-ва
нет
1)21.04.93 2) 17.05.93 42 38521-К 19.07.93 19.07.93 Не определен Да 26.07.93 - 95 201 УПК ход-ва нет 1) 14.10.93 2) 3) 29.10.93 43 60698-К 26.10.94 26.10.94 Не определен Нет: ОнвПБ 14.11.94 - 68 201 УПК ход-ва нет 1) 13.02.95 2) 3) 21.02.95 44 86893-К 12.05.95 .Лмбулат. Не

определен Амбулат. 17.05.95 - - 201 УПК

ход-ва нет 1) 15.06.95 Сведен, нет 45 61075-К 23.02.94 25.04.95 Оавнн. 15.11.94 Нет: 96 УПК 30.05.95 30 - 143-144 УПК 1) 27.06.95 2) 3) 30.06.95 46 50714-е 30.01.95 06.01.95 Не определен Нет: Он в ПБ (ї9Л)5.95 - 100 201 УПК ход- ва нет Г) 24.04.95 2) 19.05.95 :

L 93596-С: 23.12.94 17.11.94 Не определен Нет: Он в ПБ 15.03.95 j 50 143Ч44 УПК Г) 12.04.95 2) 05.05.95 1 48 91578-С 17.08.94 25.04.94 Обвин. 18.05.94 Нет: 96 УПК 03.10.94 53 66 201 УПК ход-ва нет 1) 18.01.95 2) 3) 01.02.95 4^ 91590-С 01.06.94 Амбулат. Обвин. 13.05.94 Нет: 96 УПК 08.08.94 78 - 201 УПК ход-ва нет 1) 04.10.94 2) 3) 25.10.94 50 91590-С 01.06.94 Амбулат. Обвин. 23.05.94 Нет: 96 УПК 08.08.94 78 - 201 УПК ход-ва нет 1) 04.10.94 2) 3) 25.10.94 51 70006-С 21.07.93 21.07.93 Не определен Да 05.08.93 - 70 201 УПК ход-ва нет Сведен, нет Сведен, нет 52 84147-С 21.12.92 05.01.93 Не определен Да 15.02.93 - 50 201 УПК ход-ва нет 1) 30.03.93 2) 3) 07.04.93 53 49597-С 24.08.92 26.08.92 Не определен Да Акт без даты - 173 201 УПК ход-ва нет 1) 05.02.93 2) 3) 16.02.93 54 91446-С 08.04.94 08.04.94 Не определен Да 16.05.94 - 56 201 УПК ход-ва нет 1) 29.06.94 2) 3) 11.07.94 55 91095-С 28.02.94 19.02.94 Обвин. 28.02.94 Да 21.04.94 - 56 201 УПК ход-ва нет 1) 10.06.94 2) 3) 16.06.94

56 72075-С ] 0.01.94 10.01.94 Не определен Да 23.03.94 - 103 201 УПК ход-ва нет 1) 30.06.94 2) 3) 06.07.94 57 90552-С 02І31.94 04.01.94 Не определен Да 26.01.94 - 81 201 УПК

ход-ва нет 1) 04.04.94 2) 3) 18.04.94 58 8464-Н 28.11.94 28.11.94 Не

определен Нет 01.12.94 Сведений нет 143-144 УПК 1) 30.01.95 2) 3) 09.03.95 59 79916-Н 08.02.95 15.01.95 Не

определен Нет: Он в ПБ 28.02.95 - 105 201 УПК

хол-ва пет 1)06.06.95 Сведен, нет 60 52555-Н 26.02.93 26.02.93 Обвин. 21.01.93 Нет: 96 УПК 07.06.93 15.06.93 - 45 201 УПК

ход-ва пет 1) 07.06.93 2) 3) 15.06.93 61 37973-И 05.10.9^ 06.10.92 Не

определеії Да 20.11.92 Сведении кет. 201 УПК хол-ва нет 1) 19.02.93 2) 3) 01.03.93 62

22Л)4.93 22.04.93 Подсудимый Решение с%;іьи 12.05.93 - 25 В суде

1 1) 07.06.93 2) 3) 15.06.93 63 . 383 КЬН 22.10.92 23.10.92 Не определен Нет 30.11.92 - 100 201 УПК ход-ва пет Г) 06.04.93 2) 06.04.93 64 68325-Н 25.10.95 25.01.95 Обвин 25.01.95 Да 17.02.95 - 1 30 С момента 122 УПК 1) 23.06.95 2) 3) 30.06.95 65 55848-Н 26.11.93 26.11.93 Не определен Да 20.12.93 - 73 201 УПК ход-ва нет 1) 22.02.94 2) 3) 02.03.94 66 65680-Св 03.12.93 03.12-93 Не определен Нет 18.01.94 - 195 С момента СПЭК 1) 25.07.94 2) 3) 04.08.94 67 86228-Св 19.04.94 07.06.94 Обвин. 19.04.95 Нет: 96 УПК 05.07.94 70 - 143-144 УПК 1) 14.09.94 2) 3) 20.09.94 68 87566-Св 19.10.94 14.11.94 Обвин. 18.10.94 Да 23.11.94 - 156 143-144 УПК 1) 19.04.95 2) 3) 27.04.95 69 87917-Св 17.01.95 21.02.95 Обвин. 05.12.94 Нет: 96 УПК 21.03.95 61 - 143-144 УПК 1) 12.05.95 2) 3) 22.05.95 70 65463-Св 11.01.94 05.01.94 Обвин 14.12.93 Нет: ОнвПБ 13.03.94 - 154 143-144 УПК 1)28.07.94 Сведен, нет 71 64623-Св 07.09.93 21.09.93 Обвин. 06.09.93 Нет: 96 УПК 19.10.93 54

143-144 УПК 1) 03.12.93 2) 3) 13.12.93

72 63980-Св 29.06.93 10.06.93 Не определен Нет: Он в ПБ 05.07.93 - 112 20] УПК

ход-ва нет 1) 01.10.93 2) 3) 26.10.93 73 64402-Св 17.06.93 Naaaaiee lao Обвин- 16,06.93 Да 20.07.93 - 61 С момента і 22 УПК 1) 14.09.93 2) 3) 20.09.93 74 62531-Св 15.02.93 15.02.93 Не определен Да 12.03.93 - 111 С момента назн. СПЭ 1) 24.06.93 2) 3) 02.07.93 75 62455-Св 10.01.93 12.01.93 Не определен Да 22.01.93 - 87 201 УПК ход-ва нет 1) 13.04.93 2) 3) 21.04.93 76 41299-П 04.02.93 22.04.93 Аіабеаб. 22.04.93 Подсудимый Решение

суда 05.02.93 22.06.93 73 - 201 УПК

ход-ва нет 1)03.09.93 2) Приговор 77 60109-П 18.02.94 29.03.94 Обвин. 06.0] .94 Нет: 96 УПК 26.04.94 54 : 201 УПК

рял ход-в 1) 30.05.94 2) 3) 20.06.94 78

I Х2ИЮ-ІІ 15.04.94 27.07.94

[ і 16.04.94 23.04.94 (їіааа) 02.06.94 30.06.94 (ЇЇааЛ) 22.07.94 Не определен Да

1

і 07.10.94 52

201 УПК хол-ва нет

(в суд. заседа- нии участву-ст друюй адвокат) 1) 14.11.94 2) 3) 29.11.94 Большой дважды бежал со 4) стац. экспертизы 79 82614-Г1 26.09.94 29.09.94 25.10.94 Обвнн. 26.09.94 Да 22.11.94 28 - 201 УПК ход-ва нет 1) 20.12.94 2) 3) 29.12.94 80 82552-П 27.09.94 Naaaaiee іао Обвин. 13.09.94 Да 09.11.94 69 - 201 УПК ход-ва нет 1) 14.12.94 2) 3) 17.12.94 81 40573-П 17.08.92 18.11.92 Не

определен Да 12.01.93 130 - 201 УПК ход-ва нет 1) 12.03.93 2) 3) 23.06.93 82 26036-П 26.01.91 26.01.92 19.10.92 26.0L91

30.03.92 (побег) 30.03.93 19.10.93 Обвин. 27.01.91 Нет: 96 УПК 01.04.91 01.04.92 19.10.92 210?

201 УПК ход-ва нет 1) 05.05.91 2) 3) 19-05.91 повторно 1) 29.03.93

83 59912-П 19.04.94 07.09.94 19.04.94 26.07.94 Обвин. 06.04.94 Да 30.05.94 (вменяем) 19.10.94

(невменяем )

34 143-144 УПК в судебном засед. др. 1)07.09.94 Сведен, нет 1)27.10.94 Сведен, нет 84 58973-П 19.05.93 05.04.93 Не определен Нет: Он в ПБ 27.05.93 - 60 201 УПК ход-ва нет 1) 20.07.93 2) 3) 30.07.93 85 58802-П 28.04.93 12.02.93 Не определен Да 06.05.93 - 80 201 УПК ход-ва нет 1) 22.07.93 2) 3) 26.07.93 86 79929-А 10.03.96 14.03.96 Не

опреде.ттен Да 21.04.96 - 82 После СПЭК 1) 30.06.97 2) 3) 12.07.97 87 51482-Л 20.11.95 17.01.96 Обвин. 22.09.95 Нет: 96 УПК 07.02.96 44 - 143-144 УПК 1) 22.03.97 2) 3) 24.03.97 88 58491-А 14.10.95 17.10.95 Обвин.

13.10.95 Да 25.11.95 - 93 с момента

122 УПК 1) 21.02.96 2) 3) 01.03.97

5{)454^Л 12.10.96 15.11.96 Обвіш. 22.08.96 Нет: 96 УПК 27.12.96 - 61 201 УПК хол-ва нет 1) 15.02.97 2) 3) 28.02.97 ‘ 40 56236^А

1 26.02.96 06.02.96 Обвин. 20.06.96 Нет: Он в ПБ 15.03.96 - 50 201 УПК

ход-ва нет 1) 26.04.97 2) 3) 06.05.97

67582-J1 14.02.96 02.02.96 Не определен Ист: Он в ПБ 14.03.96 - 114 201 УПК ход-ва нет 1) 23.06.97 2) 3) 25.07.97. 92 92345 7-J1 31.03.96 ^ 28.03.96 Обвин. 03.02.96 Нет: 96 УПК 17.04.96 - 113 143-144 УПК 1) 08.08.97 2) 3) нет свед. 93 33563-Л 19.02.96 23.03.96 03.06.96 Обвин. 10-02.96 Нет 26.06.96 - 130 143-144 УПК 1) 17.10.96 2) 3) 04.11.96 94 51245-К 23.02.96 25.04.96 Обвин. 15.11.95 Нет: 96 УПК 30.05.95 30 - 143-144 УПК 1) 27.06.97 2) 3) 30.06.97 95 34781-е 30.01.95 06.01.95 Не

определен Нет: Он в ПБ 09.05.95 - 100 201 УПК ход-ва нет 1) 24.04.95 2) 3) 19.05.95 96 97649-С 23.12.94 17.11.94 Не

определен Нет: ОнвПБ 15.03.95 - 50 143-144 УПК 1) 12.04.95 2) 3) 05.05.95

97 67239-С 17.08.94 25^4.94 Обвин. І8.05.94 Нет: 96 УПК 03.10.94 53 66 201 УПК ход-ва нет 2)01.02.95 98 91627-С 01.06.94 Лм булат. Обвин. 13.05.94 Нет: 96 УПК 08.08.94 78 - 201 УПК ход-ва нет 1) 04.10.94 2) 3) 25.10.94 99 91590-С 01.06-94 Амбулат. Обвин.

23.05.94 Нет: 96 УПК 08.08.94 78 - 201 УПК ход-ва нет 1) 04.10.94 2) 3) 25.10.94 100 24623-Св 07.09.93 21.09.93 Обвин. 06.09.93 Нет: 96 УПК 19.10.93 54 - 143-144 УПК 1) 03.12.93 2) 3) 13.12.93 101 36980-Св 29.06.93 10.06.93 Не

определен Нет: Оп в ПБ 05.07.93 - 112 201 УПК ход-ва нет 1) 01.10.93 2) 3) 26.10.93 102 64402-СЕ 17.06.93 NMaaiee iao Обвин. 16.06.93 Да 20.07.93 - 61 С момента 122 УПК 1) 14.09.93 2) 3) 20.09.93 103 26531-Св 15.02.93 15.02.93 Не определен Да 12.03.93 - 111 С момента назн. СПЭ 1) 24.06.93 2) 3) 02.07.93 104

1 42455-СВ 10.01.93 12.01.93 Не определен Да 22.01.93 - 87 201 УПК ход-ва нет Ї) 13.04.93 2)21.04.93

Необходимые понснения к таблице: ЛГа 1:

  1. В таблице отражены итоговые данные не по веем и.п’ченным производствами лишь необходимая репрезентативная выборка в 100 СДИНІНД. отражающая, на наш взгляд- существенные черты генеральной с(?вокупности.
  2. Номер уголовного дела в таблице 1.1. взят по номеру дела в постановлении о возбуждеЕнш уголовного дела.
  3. СПЭ - стационарная судебно-психиатрическая экспертиза; СПЭК - судебно-психиатрическая экспертная комиссия, правомочная к производству стационарных судебно-психиатрических экспертиз.
  4. Время фактического содержания лица в стационаре психиатрической больницы (психиатическом стационаре) без решения суда определялось с момента окончания судебно-психиатрической экспертизы и направления в псих, стационар распоряжения и определения суда о применении ПММХ (ПММХ
    • принудительные меры медицинского характера).

Приложение I. Таблица 1.2.

Приостановление уголовного дела в связи с психическим расстройством (заболеванием) лица, нуждающегося в применении ПММХ: -Л» п/ и Номер УД Дело возбуждено (дата) Назначена

СПЭ (стацнон.) Пр-во нри- остановл. (ст. 195 п. 2 УПК) Дата окончания СПЭ Пр-во возобновл. (ст. 198 УПК) Срок прио- становлени

я УД составил: Следствие окончено (ст. 201 УПК) Срок следствия составил: 1 84147-С 01.12.92 21.12.92 05.01.93 15.02.93 20.02.93 45 дней 27.02.93 Более 3,5 мес. 2 49597-С 23.08.92 24.08.92 31.08.92 Даты нет 10.12.92 101 день 25.12.92 Более 4 мес. -V 72072-С 14Л2/Л 23.12.93 і 10.0L94

]

\ 23.03.94 19.05.94 128 дней 19.05.94 Более 5 мес. 4 93696-С 24.11.94 23.12.94 27.12.94 27.01.95 15.02.95 50 дней 17.03.95 Более 3,5 мес.

91578-С 22.04.94 17.08.94 17.08.94 03.10.94 20.11.94 94 дня 19.12.94 Более 7-5 мес. (> 91095-С 28.02.94 28.02.94 28.03.94 21.04,94 05.05.94 38 дней 06.05.94 2 мес. 7 50714-е 05.01.95 30.01.95 02.02.95 09.02.95 03.03.95 50 дней 28.03.95 Более 3.5 мес. 8 32948-А 12.08.93 12.11.93 08.09.93 12.10.93 18.11.93 08.10.93 26.11.93 74 дня 24.12.93 Более 4,5 мес. 9 32953-А 12.08.93 25.11.93 25Л1.93 10.12.93 24.03.94 118 дней 25.03.94 Более 7.5 мес. 10 30735-А 24.03.93 04.05.93 05.05.93 21.05.93 13.07.93 68 дней 13.08.93 Более 4,5 мес. И 54056-А 20.08.94 19.09.94 19.09.94 07.10.94 01.11.94 42 дня 08.11.94 Более 2,5 мес.

12 53919-А 31.07.94 12.08.94 13.08.94 06.09.94 14.10.94 61 день 17.10.94 Более 3,5 мес. 13 52362-А 29.04.94 21.06.94 21.06.95 26.02.95 01,07.94 29.10.94 15-03.95 30.08.94 30.08.95 08.02.95 159 дней 15.03.95 Более 10,5 мес. 14 40573-П 15.08.92 17.08.92 15.12.92 12.01.93 18.12.92 3 дня 08.02.93 Более 5,5 мес. 15 58802-11 22.03.93 28.04.93 09.04.93 06.05.93 25.05.93 46 дней 15.06.93 Более 2,5 мес. 16 59912-Г1 19.11.93 19.04.94 19.04.94 30.05.94 21.06.94 63 дня 29.06.94 Более 7,5 мес. 17 82100-П 12.04.94 1 5-04.94 27_07.94 02-06.94 07.10.94 25.07.94 53 дня 10.10.94 Более 5.5 ! мсс. 18 1 337()4-М

і j 29.12.92 26.01.93 28.03.93 09.02.93 28.04.93 30 дней 28.04.93 Более 4 мес- 19 47598-м 26.01.93 26.02.93 26.02.93 09.03.93 24.08.93

і 60 дней

1 28.05.94 Более 4 мес. 20 49416-м 23.09.93 18.11.93 24.09.93 24.11.93 15.11.93 51 день 14.12.93 Более 3,5 мес. 21 57834-м 10.0L95 18.01.95 10.02.95 08.02.95 04.03.95 21 день 04.03.95 Более 2 мес 22 П029-Л 26.10.94 13.12.94 25.12.95 31.01.95 07.06.95 163 дня 08.06.95 Более 7,5 мес. 23 66570-Л 17.07.94 01.08.94 29.07.94 16.08.94 09.09.94 42 дня 19.09.94 Более 2 мес. 24 66177-Л 16.06.94 17.06.94 06.12.94 16.08.94 19.07.94 14.12.94 30.11.94 105 дней 26.12.94 Более 6 мес. 25 65946-Л 30.05.94 02.06.94 21.06.94 30.08.94 02.03.95 254 дня 02.03.95 Более 9 мес. 26 68075-Л 23.11.94 14.02.95 16.02.95 14.03.95 30.04.95 72 дня 04.05.95 Более 5 мес. 27 93499-Л 01.02.95 03.03.95 31.03.95 17.04.95 19.06.95 80 дней 20.06.95 Более 4,5 мес.

28 45353-JI 19.12.93 19.02.94 19.02.94 03.06.94 26.06.94 02.06.94 24.08.94 185 дней 24.08.94 Более 8 мес. 29 65670-Св 15.11.93 03.12.93 03-12.93 18.01.94 29-06.94 207 дней 29.06.94 Более 7 мес. 30 62531-Св 19.01.93 15.02.93 15-02.93 12.03.93 19.04.93 52 дня 21,05.93 Более 3 мес. 3] 65463-Св 03.12.93 11.01.94 12.01.94 01.06.94 09.06.94 178 дней 23.06.94 Более 6,5 мес. 32 Н7566-СВ 16.10.94 19.10.94 29.10.94 23.11.94 10.02.95 103 дня 14.03.95 Более 5 мес. ч 37973-Н 03.10.92 06.10.92 07.10.92 20.11.92 23.11.92 46 дней 13.01.93 Бо.ICC 3.5 мес. і 1-287-Нр 12.04.93 22.04.93 22.04.93 12.05.93 04.06.93 43 дня 07.06.93 11 роток, ф. 35 78916-Н 29.12.94 08.02.95 01.02.95 1 28.02.95

і 03.04.95 60 дней 25.04.95 Бо. іее 4 мес. 36 68325-И 23.01.95 25.0 L95 17.03.95 17.02.95 05.05,95 48 дней 12.05.95 Более 3,5 мес.

Необходимые пояснения к таблице 1.2.:

  1. В таблице приведены сведения лишь по тем материалам, которые изу-чались на базе УВД Нижегородской области;
  2. Более подробные данные и наиболее яркие примеры незаконного и необоснованного приостановления производства по делу приведены в основном тексте работы.
  3. 4

4

4

4

4

4

4

2!

4

4

4

4

4

4

4

4

4

4

4

4

4

4

4

60 60

60 60 6?

6?

60 60 8i

8i

60

60 60 S7

S7

60 60

60 60 60 60 14 10

14 10

60 1 14 1 14 60 60 I 19

I 19

122

60 122 122

122 122 !30 !30 122

137 137 122 137 137

137 137 137 137 из из 137 137 Мб Мб і 45 137 137

I4S I4S 137 137 ИО ИО 137 137 137 137 137 137 137 137

137 137 137 137 137 137 137 IS7 IS7 137 137 137 137 137 137 137 137 137 137 137

204 204 137 Продолжение таблицы 1.1. Продолжение таблицы 1.1. 205 205

Продолжение таблицы 1.1. Продолжение таблицы 1.1. 2П 2П

Продолжение таблицы 1.1. 204 205