lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Чупилкин, Юрий Борисович. - Гарантии прав подозреваемого в российском уголовном процессе: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Ростов н/Д, 2001 185 с. РГБ ОД, 61:02-12/763-7

Posted in:

МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ РОСТОВСКИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ

На правах рукописи

Чупилкин Юрий Борисович

ГАРАНТИИ ПРАВ ПОДОЗРЕВАЕМОГО В РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

Специальность 12.00.09 - уголовный процесс.

криминалистика и судебная экспертиза,

оперативно-розыскная деятельность

ДИССЕРТАЦИЯ

на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Hayчный руководитель: заслуженный работник высшей школы
РФ, доктор юридических наук, профессор Ляхов Ю.А.

Ростов - на Дону 2001

СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ 4

Глава I. Общая характеристика правового положения подозреваемого в уголовном процессе России 12

§ 1. История развития законодательства о подозреваемом

в уголовном процессе России 12

§ 2. Понятие подозреваемого в российском уголовном

процессе 35

Глава II. Гарантии законного и обоснованного привлечения (вовлечения) гражданина в качестве подозреваемого 42

§ 1. Понятие процессуальных гарантий 42

§ 2. Гарантии законности и обоснованности задержания

подозреваемого 46

§ 3. Гарантии законности и обоснованности избрания меры

пресечения в отношении подозреваемого 67

§ 4. Гарантии законного и обоснованного вынесения постановления о признании гражданина подозреваемым 74

Глава III. Процессуальные гарантии прав подозреваемого при расследовании преступлений 77

§ 1. Понятие права подозреваемого на защиту 77

§ 2. Гарантии права подозреваемого на помощь защитника 82

§ 3. Гарантии права подозреваемого знать, в чем он подозревается 98

2

§ 4. Гарантии прав подозреваемого на доказывание своей

невиновности 105

§ 5. Гарантии прав подозреваемого, обеспечивающие ему

объективное и беспристрастное расследование уголовного дела 130

§ 6. Гарантии прав подозреваемого на обжалование в суд законности

и обоснованности задержания и заключения под стражу 140

§ 7. Гарантии права подозреваемого незаконно подвергнутого уголовному преследованию на реабилитацию 145

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 151

ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА 167- 184

Введение

Актуальность темы исследования. Интерес к правовому положению подозреваемого далеко не еггучаен и обусловлен тем, что обеспечение его прав представляется неотъемлемой частью обеспечения прав личности при расследовании преступлений. Тем более актуальным он является в связи с проводимой в стране судебно-правовой реформой. На современном этапе развития российское законодательство характеризуется глубокими и интенсивными преобразованиями, обусловленными кардинальными переменами, происходящими в нашем обществе. Провозглашение курса на создание правового государства, признание человека, его прав и свобод высшей ценностью, взятый ориентир на мировые стандарты в области обеспечения этих прав неизбежно повлекли за собой существенные преобразования и в сфере уголовного судопроизводства. 22 ноября 1991 г. принята Декларация прав и свобод человека и гражданина, 24 октября 1991 г. Верховным Советом России одобрена Концепция судебной реформы в Российской Федерации. Ряд изменений и дополнений внесены в уголовно-процессуальное законодательство. В Конституции РФ, значительно усилена обеспеченность прав и законных интересов личности, в том числе подозреваемого и обвиняемого. Эту тенденцию закрепляют принятие Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» от 21 июня 1995 г. и проекта УПК РФ в первом чтении Государственной Думой.

Именно степень обеспеченности прав личности в уголовном процессе свидетельствует об уровне развития самого общества, характере существующих в нем общественных отношений, уровне морали общества.

Степень научной разработанности темы. Положение личности в российском уголовном процессе было предметом исследования многих процессуалистов.

Большой вклад в теорию уголовного процесса по этому вопросу внесли Н.С. Алексеев, С.А. Голунский, И.М. Гуткин, Т.Н. Добровольская, Л.М. Карнеева, Л.Д. Кокорев, Э.Ф. Куцова, В.З. Лукашевич, Ю.А. Ляхов, Я.О. Мотовиловкер, Н.Н. Полянский, В.М. Савицкий, В.А. Стремовский, М.С. Строгович. А.Л. Цыпкин, М.А. Чельцов, B.C. Шадрин и др.

Вопросы, связанные с подозреваемым в совершении преступления лицом, освещали в свое время И.А. Акинча, СП. Бекешко, И.С. Галкин, Б.А. Денежкин, Л.М. Карнеева, Н.А. Козловский, С.А. Колосович, Н.Н. Короткий, В.Г. Кочетков. Е.А. Матвиенко, ЕЛ Мартынчик, А.А. Напреенко, К.Д. Сманов. А.Л. Цыпкин, А.А. Чувилев, и др.

1

Некоторые процессуалисты в своих работах специально исследовали проблемы задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, применения к нему других мер процессуального принуждения: В.Н. Григорьев. И.М. Гуткин, Е.М. Клкжов. Л.И. Сергеев, JI.B. Франк.

В течение последнего десятилетия вопрос о правовом положении подозреваемого рассматривался такими учеными, как О.В. Качалова, С. А. Колосович, В.Р. Навасардян, А.В. Парий, А.В. Пивень, А. В. Солтанович.

Как свидетельствует изучение практики, в уголовно-процессуальной деятельности нередко встречаю гея нарушения прав и законных интересов личности. Такие нарушения особенно характерны для стадии предварительного расследования в отношении подозреваемых и обвиняемых в совершении преступления лиц.

Кроме того, законодатель совсем недавно (ФЗ от 20.03.2001) расширил понятие подозреваемою; расширение понятия подозреваемого заложено и в проекте УПК РФ, находящемся па рассмотрении в Государственной Думе.

Указанные процессы и необходимость корректировки российского законодательства в соответствии с международным правом и международными договорами России, настоятельно требуют по новому рассмотреть процессуальное положение подозреваемого и обеспечен нос га его прав. Соответственно нуждается в совершенствовании уголовно - процессуальный закон и практика его применения в целях повышения защищенное!и личности от произвольного преследования со стороны правоохранительных органов.

Эти объективные обстоятельства определили актуальность диссертационного исследования и обусловили его научную и прикладную значимость.

Цель диссертационного исследования заключается в анализе и обобщении теоретических и практических вопросов обеспечения прав подозреваемого, а также разработке рекомендаций, направленных на защиту’ прав подозреваемого, отвечающих международным стандартам и способствующих качеству и эффективности предварительного расследования.

Эта общая цель может быть достигнута путем решения ряда задач, к которым относятся: выявление исторических тенденций развития понятия и правового положения подозреваемою в российском уголовном процессе; обобщение теоретических вопросов но обеспечению прав подозреваемого; обобщение практической деятельности по обеспечению прав подозреваемого; изучение и обобщение зарубежною опыта по обеспечению прав подозреваемого в уголовном процессе; выработка рекомендаций по совершенствованию законодатедательства России, регламентирующего статус подозреваемого.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования являются правоотношения, возникающие между субъектами уголовно-процессуальной деятельности и подозреваемым в процессе обеспечения прав подозреваемою.

Предметом исследования явлисчея понятие подозреваемою, история развития его правовою положения, права подозреваемого и их гарантии в российском уголовном судопроизводстве.

Методологическую основу диссертации составляют принципы диалектического материализма, как всеобщего метода познания. Наряду с общенаучным методом познания в диссертации использованы и специальные методы познания: сравнительно-правовой, конкретно - социологический, исторический. статистический, логический.

Изучены в аспекте рассматриваемых вопросов работы по уголовному процессу, общей теории права, истории, истории государства и права, кри миналие i и ки.

В работе использована Конституция России, международно - правовые документы, постановления Конституционного Суда РФ, уголовно - процессуальное законодательство РФ. постановления Пленума Верховного Суда России, нормативные акты прокуратуры и министерства внутренних дел России, Проект УПК России находящийся на рассмотрении в Государственной Думе и другие проекты уголовно - процессуального законодательства России.

Эмпирическая база исследования. Диссертантом было проведено исследование 360 уголовных дел. находящихся в производстве следователей прокуратуры и ГУВД Ростовской области и архивах судов Ростовской области; опрошено 150 следователей МВД, 30 работников прокуратуры, работающих или работавших в должности следователя, 120 адвокатов. Опрос практических работников проводился в разных регионах России (в Астраханской. Белгородской, Волгоградской и Ростовской областях). Проведено анкетирование 64 задержанных но подозрению в совершении преступления и арестованных до предъявления обвинения, содержащихся в И ВС г. Таганрога и Ростова-на-Дону и 80 осужденных, содержащихся в Уч. 398 10 г. Ростова-на-Дону. Изучены материалы служебных проверок ГС У ГУВД Ростовской области по фактам нарушения законности при производстве предварительного следствия за 1999 - 2000 гг. Использован также личный опыт следственной работы автора.

Научная новизна диссертационного исследования. После происшедших законодательных изменений еще не исследовались в комплексе и достаточной полноте теоретические и практические вопросы, связанные с вовлечением

о

подозреваемого в уголовный процесс и реализацией его прав. В диссертации дан комплексный анализ теоретических и практических проблем обеспечения прав подозреваемого и разработаны предложения по совершенствованию его статуса и по защите прав.

Основные положении, выносимые на защиту:

Институт подозреваемого в российском уголовном процессе прошел в своем развитии шесть основных этапов. Первый этап - зарождения и развития, был связан с принятием «Краткого изображения процессов и судебных тяжеб» 1715 года и длился по 1801 год. Характерен этот этап тем, что только к лицу, находящемуся под подозрением в совершении преступления, с целью получения его показаний о совершенном преступлении применялись очистительная присяга, допрос с пристрастием и пытка. Основным способом получения доказательств являлась пытка. Вторым этапом следует считать период с 1801 по 1860 год, в это время пытка официально была отменена, и с принятием Свода законов законодательно закреплен вид приговора об оставлении в подозрении. Третий этап - период с 1860 года по 1937 год. Знаменуется он тем, что в законодательных актах о подозреваемом имеются уже упоминания как о лице задержанном или в отношении которого избрана мера пресечения до предъявления обвинения. Все это время законодательство фактически не наделяет подозреваемого комплексом специфических процессуальных прав. Четвертый этап начинается с 1937 года и длится по по январь 1959 года. Характерен данный этап тем, что на предварительном следствии лицо подозреваемое в совершении преступления, перестало именоваться подозреваемым, в связи с принятием Прокуратурой СССР Циркуляра № 41 / 26 от 5 июня 1937 года. Пятый этап - с января 1959 года по 1990 год, примечателен тем, что подозреваемый в это время наделяется рядом процессуальных прав, дающих возможность защищаться от предъявленного подозрения. Практически в это время подозреваемый становится полновправным субъектом уголовно-процессуальных отношений. Шестой этап - с начала 90 - х годов по настоящее время, знаменуется расширением прав подозреваемого и доведением его прав до мировых стандартов.

Гарантиями обоснованного вовлечения в уголовный процесс лица в качестве подозреваемого являются доказательства его виновности, которых еще не достаточно для привлечения в качестве обвиняемого, но достаточно для того, чтобы выдвинуть в отношении этого лица обоснованное предположение о его виновности. В связи с этим, анализируя законодательную новеллу о признании лица подозреваемым с момента возбуждения уголовного дела, диссертант полагает, что

данная норма может способствовать необоснованному вовлечению в уголовный процесс лиц в качестве подозреваемых, так как лицо признается подозреваемым только на основании данных, которые, как правило, еще не являются доказательствами по уголовному делу. Это смягчается тем, что большинство лиц признаваемых подозреваемыми по этому основанию, на практике будут по категории очевидных преступлений, не представляющих большой общественной опасности, поскольку для таких лиц нет оснований для задержания или для избрания меры пресечения.

Однако остается вопрос об основаниях появления лица в качестве подозреваемаемого с момента возбуждения уголовных дел по другим категориям преступлений. В ггой связи, логично предположить, что следующий шаг законодателя должен быть направлен на то. чтобы предусмотреть до возбуждения уголовного дела ряд следственных действий (допрос заявителя, допрос очевидцев преступления, осмотр предметов и документов обнаруженных и изъятых у заподозренного лица и др.).

  • Практика возбуждения уголовных дел в отношении конкретных лиц не должна приобрести безбрежный характер. В связи с этим, автор считает необходимым установить основания признания лица подозреваемым на момент возбуждения уголовного дела. Такими основаниями по мнению диссертанта должны являться следующие: 1) Когда в заявлениях, сообщениях о преступлении, и в объяснениях очевидцев преступления прямо указывается на лицо совершившее преступление; 2) Когда лицо застигнуто на месте преступления или после его совершения; 3) Когда лицо совершившее преступление известно из результатов ОРД, на основании которых возбуждается уголовное дело; 4) Когда у доставленного в орган дознания или предварительного следствия при личном досмотре на его одежде, при нем, а также при осмотре места происшествия обнаружены явные следы преступления.

  • Диссертант предлагает расширить случаи признания лица подозреваемым путем вынесения постановления о признании лица подозреваемым. Данный порядок может использоваться в тех случаях, когда при производстве дознания или предварительного следствия установлено лицо предположительно совершившее преступление, но нет оснований для задержания или избрания меры пресечения или это является нецелесообразным, а в отношении такого лица необходимо проведение следственных действий.

Под процессуальными гарантиями подозреваемого предлагается понимать предусмотренный уголовно - процессуальным законом порядок (режим) вовлечения

8

гражданина в уголовный процесс в качестве подозреваемого, совокупность прав на защиту в стадии предварительного расследования, а также деятельность органов дознания, следователя, прокурора и суда по реализации права подозреваемого на защиту.

  • Нельзя оставлять в бесправном положении личность, в отношении которой применены меры процессуального принуждения. Разрыв во времени между применением мер процессуального принуждения и наделением личности процессуальными правами - показатель карательного уголовного процесса. В правовом государстве лицо, которое подвер! аегся задержанию правоохранительными органами, с момента фактического задержания должно наделяться правом на защиту, независимо от того, будет ли оно в последующем задержание в уголовно - процессуальном порядке или к нему будут применены меры административного характера. Диссертант предлагает, чтобы такому лицу разъяснялись его права с момента физического захвата и вручался документ с перечислением основных конституционных прав.
  • Обеспечение права подозреваемого на защиту выражается в комплексе действий органа дознания, следователя, прокурора и суда, заключающемся в объявлении и разъяснении в совершении какого преступления лицо подозревается, в объявлении и разъяснении прав и обязанностей подозреваемого, в создании условий их реализации, в выполнении соответствующих своих обязанностей, корреспондирующих с соответствующими правами подозреваемого.
  • Для надлежащего обеспечения права подозреваемого знать, в чем он подозревается, необходимо: 1) законодательно закрепить обязанность органа, ведущего уголовное преследование, указывать в протоколе задержания, в постановлении об избрании мерьг пресечения и постановлении о возбуждении уголовного дела основания подозрения ( время, место, обстоятельства совершенного преступления, указание на соучастников и юридическую квалификацию преступления); 2) копии процессуальных актов, ставящих лицо в положение подозреваемого, с момента их объявления должны вручаться подозреваемому.
  • Для обеспечения подозреваемому права на защиту в диссертации предлагается закрепить в законодательстве обязанность соответствующего должностного лица вручать подозреваемому документ, разъясняющий его права и обязанности.

  • В диссертации предлагается закрепить в УПК РФ право задержанного лица на обжалование в суд законности и обоснованности задержания. При этом акцентируется внимание на том, что рассмотрение жалобы задержанного лица

является актуальным до истечения срока задержания. В связи с чем, диссертант считает, что рассмотрение жалобы задержанного, по усмотрению суда, может быть совмещено с процедурой разрешения вопроса об избрании меры пресечения заключение иод стражу. В иных случаях, вопрос о законности задержания, должен быть предметом отдельного судебного рассмотрения. Жалоба задержанного должна направляться в суд немедленно после подачи, если же немедленно направить жалобу в суд не представляется возможным, то она должна быть направлена в суд не позднее 6 - ти часов с момента ее подачи. Жалоба задержанного может быть подана в суд непосредственно и при разрешении вопроса об избрании меры пресечения заключения под стражу. В тех лее случаях, когда суд сочтет невозможным совместить рассмотрение жалобы на неправомерность задержания с разрешением вопроса об избрании меры пресечения заключения под стражу или когда жалоба будет подана после истечения срока задержания, то должен применяться порядок судебного рассмотрения жалоб на законность и обоснованность заключения под стражу, предусмотренный ныне ст. 220-1, 220-2 УПК РСФСР. Такой порядок будет соответствовать международно-правовым актам (ст.9 Международного пакта о гражданских и политических правах от 19 декабря 1966 г.).

  • Право подозреваемого на обжалование в суд, должно распространяться на все действия и решения органа дознания, следователя и прокурора.
  • Диссертант поддерживает норму проекта УПК РФ, предусматривающую такое условие для возмещения вреда подозреваемому, как освобождение задержанного или арестованного ввиду неподтверждения подозрения в совершении преступления (ч. 2 ст. 506). Это условие позволяет осуществлять право на реабилитацию сразу после освобождения подозреваемого из под стражи. Вместе с тем диссертант разделяет мнение тех процессуалистов, которые выступают за то, чтобы в законе было предусмотрено правило об обязательном составлении постановления о прекращении производства в отношении подозреваемого, не привлеченного в качестве обвиняемого, независимо от вида оснований его появления в деле. В этом случае, для лиц вовлеченных в уголовный процесс в качестве подозреваемых путем возбуждения уголовного дела или избрания мер пресечения не связанных с заключением под стражу, право на все виды материальной и моральной компенсации будет наступать с момента прекращения уголовного преследования подозреваемого.
  • Теоретическая и практическая значимость исследования. Значение диссертации состоит в том, что проведенные исследования, сделанные выводы и сформулированные рекомендации могут быть использованы для дальнейшего

10

совершенствования yi оловно-ироцеесуадьного законодательства, при подготовке учебных, методических и учебно-методических пособий, а также и в практической 4 работе правоохранительных органов.

Апробация результатов исстсдоиатш.

Основные положения диссергацпи нашли свое отражение в шести опубликованных стап.ях. Результаты исследования докладывались на межвузовской научно - практической конференции «Совершенствование классических и становление новых отраслей процессуального права в России», Ростов-на-Дону, 1998 год; на межвузовской научно-практической конференции, посвященной 50 - ию Всеобщей декларации нрав человека. Ростов-на-Дону, 1998 год: па Всероссийском “круглом столе” «Криминалистика: актуальные вопросы теории и практики», Ростов-на-Дону, 2000 год.

Но результатам диссертационного исследования подготовлен аналитический обзор «Практика задержания лиц по подозрению в совершении преступлений аппаратами следствия и дознания», который использован ГУВД Р() в качестве научно - методическою материала и разослан в органы и подразделения внутренних дел для практического использования.

Результаты диссертационного исследования внедрены в практическую деятельность главного следственною управления при ГУВД Московской области, главного следственною управления Ростовской области и в учебный процесс РЮИ МВД России.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и библиографии. Работа выполнена в соответствии с требованиями ВАКа.

*

ГЛАВА I. Общая характеристика правового положения подозреваемого в УГОЛОВНОМ процессе России

§1. История развития законодательства о подозреваемом в уголовном процессе России

Историческому исследованию института подозреваемого в уголовном процессе России уделялось значительное внимание в трудах российских процессуалистов, чем был сделан неоценимый вклад в исследование этой проблемы. В известной мере это можно объяснить спецификой российского уголовного процесса, в котором примерно по 90 % уголовных дел на предварительном следствии фигурирует подозреваемый как участник уголовного процесса.

На диссертационном уровне этими вопросами занимались: Б.А. Денежкин, Н.А. Козловский, В.Г. Кочетков, Ю.А. Ляхов, А.В. Солтанович, А.А. Чувилев, B.C. Шадрин. Отдельно уделялось внимание в работах Э.Ф. Куцовой, К. Д. Сманова, Калугина и др.

Б.А. Денежкин, В.Г. Кочетков, Ю.А. Ляхов, К.Д. Сманов, А.А. Чувилев, В.Н. Шпилев, исследовали институт- подозреваемого с момента образования советского уголовного процесса.1

Э.Ф. Куцова, А.В. Солтанович, B.C. Шадрин анализировали положение подозреваемого, начиная с Устава уголовного судопроизводства 1864 года.2

На диссертационном уровне Н.А. Козловский исследовал положение подозреваемого, начиная со Свода законов Российской империи 1832 года.3

1 Денежкин Б.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе: Дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1975; Он же. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Саратов, 1982; Кочетков В.Г. Подозреваемый в советском уголовном процессе: Дис. … канд. юрид. наук. М, 1965; Ляхов Ю.А. Обвиняемый на предварительном следствии в советском уголовном процессе: Дис. … канд. юрид. наук. Ростов на - Дону, 1965; Сманов К.Д. Процессуальное положение подозреваемого, потерпевшего и обвиняемого в советском уголовном процессе. Фрунзе, 1971; Чувилев А.А. Институт подозреваемого в советском процессе: Автореф. дис, …канд. юрид. наук. М., 1968; Шпилев В.Н. Участники уголовного процесса, Минск: Изд. БГУ им В.И. Ленина,1970. С. 84.

2 Уголовный процесс. Учебник / Под ред. К.Ф. Гуценко. М.: Зерцало, 1998; Солтанович А.В. Право подозреваемого на защиту в уголовном процессе республики Беларусь: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. Минск, 1992; Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений: Дисс. … д-ра юрид. наук. Волгоград, 1997.

3 Козловский Н.А. Подозрение в советском уголовном процессе: Дисс. … канд. юрид. наук. Свердловск, 1989.

В журнале «Советская юстиция» за 1937 г.. в статье Калугина имеется упоминание о том, что понятие «подозреваемый» появилось впервые в инквизиционном процессе времен абсолютизма.

В связи с этим представляет определенный интерес выяснение вопроса о том, когда же впервые появилось понятие «подозрение» и «подозреваемый» в уголовно- процессуальных актах России и как развивался этот институт в прошлом.

Перед рассмотрением данных вопросов целесообразно кратко остановиться на характеристике уголовного процесса России, что поможет глубже разобраться в и нституте подозреваемог о.

Уголовный процесс в России условно можно классифицировать в зависимости от периодов ее развития и становления, учитывая государственный строй и форму правления, представив следующим образом: 1) обвинительный процесс, присущий общинному строю Древней Руси (с 11-12 по 15 в.в.,); 2) инквизиционный процесс (зарождался в период феодального строя в 15 в., и существовал до 19 в. В истории России феодальный строй часто именуется княжеским); 3) смешанный процесс был введен с принятием Устава уголовного судопроизводства (УУС) 1864 г. и дейсгвует до настоящего времени. Условно смешанный уголовный процесс России по стадиям его развития можно разбить на императорский (1864-1917 гг.)., советский процесс (1917-1991 гг.) и постсоветский уголовный процесс (с 1991 года).

Древний процесс носил только частно - исковой характер. Дело могло бытъ начато только по жалобе или челобитью потерпевшего, его семьи или рода. Обвинитель и обвиняемый назывались исщами и пользовались равными правами/ Если ответчик был неизвестен, он отыскивался истцом посредством: свода (предъявления поличного последовательно лицам, от которых оно приобретено и предложением им вопроса, от кого приобрели его) и следа (розыска по оставленным следам).

В княжеский период возникает и постепенно развивается порядок экстраординарный, сыска, и прежде всего в делах политического свойства. Па первое место в розыскном процессе ставилась пытка, с помощью которой и устанавливалась истина. Доказательствами, кроме поличного, признавались повальный обыск, язычные молки (свидетели), оговор и признание.

С конца 17 века в области уголовного процесса господствуют принципы розыска, свидетельством чего является принятый Петром 1 Указ «Об отмене в судных делах очных ставок, о бытии вместо оных распросу и розыску… » 1697 г.

1 Калугин. О «подозреваемом» и обвиняемом // Сов. юстиция. 1937. № 9. С. 52.

2 Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т 1. СПб.: Альфа. 1996. С. 32.

3 Фойницкий И.Я. Гам же. С. 33.

1 Российское законодательство 10 - 20 вв. Т.4. М: Юр. лит-ра. 1986. С. 7.

13

Законодательным актом, регламентирующим уголовный процесс являлось «Краткое изображение процессов или судебных тяжеб»1 (далее по тексту К.И.), принятое в 1715 г. Петром I. По К.И. процесс делился на три части: первая начиналась формальным оповещением о начале процесса и продолжалась до получения показаний ответчика; вторая - разбирательство длилась вплоть до вынесения приговора; третья - от вынесения приговора до его исполнения.

Первая стадия заканчивалась на ответе ответчика. Такой ответ мог быть «повинным», ответчик мог «запереться» или признаться, но с указанием новых обстоятельств дела.

Вторая стадия процесса начиналась с анализа доказательств. Предусматривалось четыре вида доказательств - собственное признание, свидетельские показания, письменные доказательства, присяга.

При наличии собственного признания других доказательств не требовалось.2

Если ответчик давал повинный ответ на первой стадии, то он автоматически признавался виновным. Если же лицо не признавалось в совершении преступления, тх) находилось под подозрением, то есть когда по системе формальных доказательств оно было наполовину обвинено или наполовину очистилось от обвинения (ст. ст. 2-4 К.И.). Здесь впервые упоминается лицо, находящееся под подозрением. Отсюда следует считать, что истоки зарождения процессуальной фигуры подозреваемого берут свое начало с К.И.

Для получения от такого лица признательных показаний применялись допрос с пристрастием, то есть с угрозой пытки, допрос в помещении для пыток, допрос во время пытки другого подследственного, а также пытка.

К очистительной присяге допускалось лицо в тех случаях, когда оно очистилось от обвинения хотя бы наполовину. Если же обвинение являлось достаточно обоснованным, а ответчик никак не мог доказать свою невиновность, то одной присяги было недостаточно (ст. ст. 5, 7 К.И.).

Лицо могло быть под подозрением и при наличии ряда обстоятельств, если: оно пыталось скрыться от суда; ею видели вместе с другими «злодеями» в одной компании; оно ранее совершало правонарушения; оно ранее высказывало угрозы лицу, пострадавшему от совершения преступления; оно давало противоречивые или разнящиеся по смыслу показания перед судом; если станет известно, что оно кому-то рассказало о совершенном им преступлении; если имелся очевидец преступления (достоверный свидетель) (ст.6 ).

Из приведенного перечня видно, что основаниям для подозрения придавалось

Российское законодательство 10 - 20 вв. Т.4. М.: Юр. лит-ра, 1986. С. 7 Сизиков МИ.
Государство и право России в период утверждения абсолютизма (конец 17 - первая четверть \Н в.в). М., 1994. С. 40.

очень широкое и часто не оправданное шачение. Не определялось четких границ для подозрения. В одном случае лицо могло стать подозреваемым только потому, что ранее совершало преступные действия, а в другом нужны были показания очевидца преступления (достоверно! о с виде геля).

При наличии указанных обстоятельств, ставящих лицо в подозрение, его невиновность определялась с помощью очистительной присяги. Принятие очистительной присяги являлось достаточным основанием для вынесения оправдательного приговора (ст. 8 К.И).

Фактически дело оставалось нерешенным, а его обстоятельства невыясненными. Присяга переводила отношения из области уголовного процесса в нравственную и религиозную.

По разному толкуется значение ст. 9 К.И., которая звучит следующим образом: «Буде же ответчик оной присяги учинить не может, то правда, что за винного содержан будет. Но понеже к евидетелъствованию явные довольные требуются доказы. того ради судье надлежит в смертных делах пристойным наказанием его наказать опасаться, толь паче наказать понеже лучше есть 10 винных освободить, нежели одного невинного к смерти притворить».

Одни авторы считают, что ответчик мог отказаться от принесения присяги и тогда считался виновным.’ Подобной точки зрения придерживается и М.Л. Чельцов - Бебутов, однако по его мнению данная норма применялась в случаях, когда не было собрано против обвиняемого никаких доказательств.2 По мнению третьих авторов, слова «огветчик оной присяги учинить не может» нужно понимать не в смысле отказа самого подсудимого от присяги, а в том смысле, что суд не допускает его до очищения присягой. Но их мнению, это тот случай, когда обвинение доказано больше, чем на половину, но все же недостаточно для признания лица виновным и для вынесения обвинительного приговора.3

Согласиться с первой и второй точкой зрения нельзя, поскольку было бы очень просто избежать лицу наказания путем принесения присяги (ст. 8 К.И.) или считать его виновным в случае отказа от принесения присяги ( ст. 9 К.И.). Наиболее удачной нам представляется третья точка зрения.

Закон определял, что судья не мог безосновательно отказать ответчику в присяге, даже если он не верил ему. Если же у суда имелись основания для отказа в присяге, а доказательств для обвинения было недостаточно, то дополнительные доказательства изыскивались путем пытки (ст. 10). Основанием отказа в присяге и

1 Исаев И.А История государства и права России. М.: Юристъ, 1996. С.181. * Чельцов - Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. СПб., 1995. С. 712.

Российское законодательство 10-20 вв. Т.4. М: Юр. лит-ра, 1986. С. 445.

перехода к пытке являлась тяжесть преступления. Ответчик именовался в данном случае
подозрительной особой1 (выделено мною - Ю.Ч.), то есть лицом.

• вызывающим подозрение.

Отдельно в гл. 6 К.И. определялись пытка и «роспрос с пристрастием». Перед пыткой в отношении лица, находящегося под подозрением, проводился «роспрос с пристрастием», то есть допрос с угрозой применения пытки. Так, в ст. 1. гл. 6-ой К.И. указывается, что «роспрос с пристрастием» применяется в отношении того, «на которого есть подозрение», и «оный добровольно повинитися не хощет, пред пыткою спрашивает, иепытуя oi нею правды и признания в деле». Приведенная норма подтверждает, что собственное признание является «царицей доказательств», даже если оно было получено таким способом, как пьггка.

Достаточным основанием для производства пытки считались «важные причины» и «совершенное подозрение» при условии, что ответчик не желал признаться в совершении преступления, в котором его подозревали. При этом законодателем не раскрыто понятие «совершенное подозрение», а для наглядного образца приведен пример прямо в тексте статьи, и из него можно сделать вывод, что совершенным подозрением признавалось «твердое свидетельство», го есть когда

• очевидец прямо укажет на данное лицо как на совершившее преступление или показания двух свидетелей, не наблюдавших самого преступления, но видевших ответчика на месте преступления. Следует отметить, что в этом примере законодатель указывал, чю показания одною свидетеля, не наблюдавшего самого преступления, но видевшею ответчика на месте преступления, уже не являлись совершенным подозрением, а, следовательно, и основанием для производства пытки (ст.2 гл.6 К.И.).

Мы считаем, что под «важными иритчинами» (ст. 10 гл.5 К.И.) законодатель понимал тяжесть преступления. Критерием перехода к роспросу с пристрастием и пытке должна была служить тяжесть совершенного преступления и опасение, что лицо путем дачи очистительной присяги сможет избежать наказания.

Необходимость в производстве указанных следственных действий отпадала, если лицо, находящееся в подозрении, признавалось в совершении преступления в ходе судебного разбирательства или
имелись достаточные доказательства его

! Ст. 10. Ежели с улья усмотрит, что ответчик преступление клятвы учинить t намерен, а совершеннаго основания не имеет оную подозрительную особу тем

доказать, тогда пристойнее есть оное дело предать воли божией и положится в том веема на бога, пока впредь само обьявитея. Но понеже во многих местах, когда важные происходят злодейства, и ответчик подозрением или по.т\доказыванием отягчен есть, ore гавя присяг) к пы т ке приводят, того ради за потребно изобретаю об оной здесь упомянуть.

~ Ожегов СИ. Толковый словарь русского языка. М., 1997. С539.

виновности в совершении преступления путем свидетельских показании или и иеьменных доказательств.

Пытке мог бы п. подвергнут и свидетель, если его показания вызывали сомнения (ст. 3 гл. 6). Кршериев сомнения законодатель также не определял. Нам представляется, что сомнения определялись по субъективному мнению судьи.

Особое место отводилось критериям пытки подозреваемого лица и ответственности судьи за необоснованную пытку (ст. 4 гл. 6 К.И.).

Определение оснований и шжеети проведения пытки полностью возлагалось на судью. Пытка в «тяжких делах», го есть делах об убийствах и государственных преступлениях, должна быть «жесточае». чем в «малых». Предписывалось более жестоко пытать «твердых, бесстыдных и худых людей» и легче тех, «кои деликатного тела и честные суп. люди». При этом указывалось, что такая пытка должна быть осторожной, чтобы «уемотря подобие правды, оного тело, которого пытает, истязанием не озлобить. \о либо к смерти приговорить или из невинности ево вывесть».

От пытки закон освобождал определенную категорию лиц, в отношении которых имелось подозрение. К таким лицам относились дворяне, чиновники высокого ранга, лица старше 70 лет, малолетние и беременные женщины. Исключением из правил являлось обвинение в убийстве и в совершении особо тяжкого государственного преступления. В качестве яркого примера, подтверждающего исключение из правил, являлась пытка царевича Алексея и его беременной сожительницы Кфросиньи.1

В качестве гарантий от необоснованной пытки законодатель предусмотрел следующую ответственность судей: 1) если судья «без притчиньг и подозрения пытать велит», тот судья подлежит такому же наказанию, как и обвиняемый. который уже уличен в деле или должен быть лишен чина своего; 2) если судья прикажет пытать лицо в нарушение ст. I. 2, 3, то подвергнутого пытке следует «некоторую суммой денег удовольствовать»; 3) если судья «из вымыслу без жадного подозрения.” чрез меру преауиить или от его неосторожности», подвергнутый пытке умрет, то судья подвергается наказанию высшего судьи (гл.6 ст.4 К.И.).

Однако на практике эти нормы оставались декларативными, так как на самом деле трудно было разграничить умысел и неосторожность, поэтому судьи не опасались ответственности за применение необоснованных пыток.3

Законодатель предусматривал «тактические приемы», которыми должен

Сизиков МЛ Государство и право России в период утверждения абсолютизма (конец 1 7 - первая четвери. 18 в.в.). М., 1994. С. 41.

Под жадным подозрением, на Hani взгляд, следует понимать достаточные основания подозревать лицо в совершении преступления, которые указаны в ст. с г. 5,6 гл. 5 и ст. ст. ] ,2,3 i л 6 К И

3 См.: Голикова 11.Б. Политические процессы при Петре 1. М. 1957. С. 67.

руководствоваться судья при определении очередности пытки для соучастников преступления. Так, если имелось несколько «подозрительных», то прежде предписывалось пытать тех, от кого «можно быстрее узнать правду». А также того, кто в хтодействе более всех «подозрителен». Если же преступники в «равном подозрении» и среди них имеются отец и сын или муж с женою, тогда «первого нужно пытать сына или жену» (ст. 5 гл. 6 К.И.).

В последнем случае пытка близких родственников являлась гарантией дачи признательных показаний от лиц, находящихся под подозрением.

Закон определял, что пытка по одному делу для каждого лица «однократна». но могла быть повторена, если появлялись «новыя подозрения» (ст. 6 гл. 6 К.И.). Под новыми подозрениями, по нашему мнению, следует понимать появление новых обстоятельств, уличающих лицо в совершении преступления, но не достаточных для вынесения обвинительного приговора. Одним из видов нового подозрения, который был прямо определен в законе, мог являться отказ лица от признательных показаний, данных им во время пытки, мотивированный тем, что признание в совершении преступления вынуждено было в результате пытки.

Если лицо трижды пытку сносило и не признавалось в совершении преступления, то его больше пытать было нельзя, и оно должно было быть освобождено. Перед освобождением лицо обязано было принесги клятву, что явится по вызову суда и никому не будет мстить за пытку. Пройдя систему судопроизводства и выдержав пытки, лицо освобождалось, но не оправдывалось и могло быть подвергнуто пытке, когда «новые появятся подозрения» (ст.7 гл.6 К.И.). То есть лицо оставалось под подозрением неограниченное время. Реабилитация такого лица не предусматривалась.

По законодательсгву раннего периода не предусматривалось такого приговора, как оставление в подозрении. Поэтому правильно будет считать, что институт оставления в подозрении появился с принятием К.И. 1715 г.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что подозрению придавалось очень широкое значение, закон указывал только некоторые основания для признания лица под подозрением: если лицо пыталось скрыться от суда; если его видели вместе с другими «злодеями» в одной компании; если он ранее совершал правонарушения; если он ранее высказывал угрозы лицу, пострадавшему от совершения преступления; если он давал противоречивые или разнящиеся по смыслу-‘ показания перед судом; если станет известно, что он кому-то рассказал о совершенном им преступлении; если имелся очевидец преступления (достоверный свидетель). Однако эти основания не являлись исчерпывающим перечнем для признания лица подозреваемым. Лицо

могло быть признано под подозрением, в тех случаях, если лицо не отказывалось признать свою вину в совершении преступления, или когда не было получено достаточных доказательств виновности лица путем свидетельских показаний или письменных доказательств. Поскольку закон не определял четко достаточных оснований для признания виновности лица, то следует думать, что лица попадали под подозрение по большинству уголовных дел.

Доказательства виновности лица, находящегося под подозрением, могли быть получены только в результате допроса с пристрастием или в результате пытки. Если заподозренное лицо не признавалось в совершении преступления, то оно освобождалось от наказания, и оставалось под подозрением до того времени, пока не появятся новые обстоятельства, уличающие его в совершении преступления. Представляется, что в указанном положении лицо могло находиться в течение всей жизни, так как возможности реабилитации у него не было.

Оставление в подозрении по одному делу могло рассматриваться в качестве отягчающего вину обстоятельства в случае уголовного преследования лица по другому делу (п. 3 ст. 6 гл. 5).

Ущербность рассматриваемого законодательства заключалось в том, что невиновные лица, случайно попавшие под маховик судебной системы, практически не имели шансов опровергнуть подозрение и доказать свою невиновность, так как являлись бесправными личностями.

Преемники Петра I, вплоть до Екатерины II, не оставили яркого следа в процессуальном законодательстве. К.И. 1715 года являлось основополагающим документом, регламентирующим деятельность органов правосудия вгиють до принятия Свода законов Российской Империи 1832 года, следовательно, оставались без изменений и нормы института подозрения.

Законодательство о производстве пытки претерпело некоторые изменения в сторону ужесточения при Екатерине II.

Как выглядела техника и процессуальная форма пытки лиц, находяпдахся под подозрением, можно увидеть из справки «Обряд како обвиняемый пытается» (далее- Обряд): «Есть - ли - жь исподлежащих к пытке такой случится, который изобличается во многом злодействе, а он запирается, и по делу обстоятельства доказываю! его к подозрению (вьщелено мною- Ч.Ю.), то для изыскания истины употребляется норочно 1-е. Тиски зделанныя из железа, в которых кладут злодея персты и свинчивают от палача до тех пор, пока или не повинится, или же не можно будет больше жать перстов и винт не будет действовать. 2-е. Наложа на голову веревку и
просунув кляп и вертят так, что иной изумленным бывает: потом

19

простригает на голове волосы до тела, и на то место льют холодную воду только что почти по капле, от чего также в изумление приходит.

Хотя по законам положено только три раза пытать, но когда случится пытанной на второй или на третьей пытке речи переменит, то еще трижды пытается. И если переговаривать будет в трех пытках, то пытки употребляются до тех пор, когда с трех пыток одинаковое скажет, ибо сколько раз пытан не был. а если в чем нибудь разнить в показаниях будет; то в утверждение должен еще три пытки вытерпеть; а потом и огонь таким образом: палач висячаго на дыбе роетянет и зажегши веник с огнем водит по спине»1.

Этот обряд был подготовлен и предложен Екатерине II в 1762 году канцелярией тайных дел.

В отличие от К И. 1715 года, предусматривающего не более 3-х пыток, обряд снимал ограничения для пыток и устанавливал возможность производства пыток до бесконечности, пока подозреваемый не признавался в совершении преступления или не давал трижды одинаковых показаний. Таким образом устанавливалась правдивость показаний заподозренного лица в его невиновности. Способов освобождения от пытки и наказания не предусматривалось. По этой причине для заподозренного лица оставался только один способ - признание в совершении преступления.

Пытка официально была отменена только при Александре I его императорским указом от 27 сентября 1801 года.

Следующим большим шагом в российском судопроизводстве, являлось принятие Свода законов Российской империи, который вступил в действие с 1 января 1832 года (далее Свод)2.

Производство > i оловных дел по Своду делилось на три части; следствие, суд и исполнение. Следствие состояло из предварительного и формального следствия и находилось в руках полиции.

Задачи предварительного следствия заключались «в установлении, действительно ли имело место происшествие, заключавшее в себе признак преступления, и привести в известность все обстоятельства, указывающие на такое деяние». Как указывает И.Я. Фойницкий: «… для этого на предварительном следствии применялись производство
всякою рода допросов, личные осмотры,

1 См.: Чельцов - Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. СПб., 1995. С. 721.

~ Следует отметить, что Свод являлся систематизированным законодательным сборником. Первое издание Свода законов Российской империи было произведено в 1832 г., за ним последовало два полных (1842, 1857 гг..) и шесть неполных (1833, 1876, 1886. 1887. 1889 гг.,) изданий. Мы в своей работе рассмотрим издание 1842 и 1857 тт.

экспертизы, обыски и выемки; вызов или привод подозреваемого, допрос его и принятие мер пресечения, (выделено мною - Ч.Ю.) в ряду которых личное задержание занимало выдающееся место»1.

На следственных стадиях упоминания о «подозреваемом» содержатся в ст. ст. 976, 979 Свода2, предусматривающих возможность задержания заподозренного в совершении преступления и доставления его в полицию для допроса и исследования обстоятельств дела, в том случае, когда улики указывали на обстоятельства, возбуждающие против кого-либо «сильное подозрение» в совершении преступления. При этом не учитывались ни какие личные привилегии заподозренного лица.

Таким образом, подозрение в совершении преступления становится основанием для задержания заподозренного и доставления его в полицию с целью допроса и исследования обстоятельств дела.

Основанием «сильного подозрения» мог, например, являться факт фальшивомонетничества, когда лицо, предоставившее к расплате фальшивые деньги, должно быть немедленно задержано и заключено под стражу (ст. ст. 843, 857 Свода).

Формальное следствие заключалось в собирании и записи в установленном порядке всех доказательств по делу. Среди них, как и ранее, важное место занимало собственное признание обвиняемого. ‘Закон запрещал чинить пристрастные допросы, истязания и мучения, и предписывал «стараться обнаружить истину через тщательный расспрос и внимательное наблюдение и соображение слов и действий подсудимого» (ст. ст. 1015, 1016 Свода). Таким образом законодатель запрещал производство пытки, как основною средства получения признания лица, находившегося в подозрении. Суд мог вынести три вида приговора: обвинительный, оправдательный и оставление в подозрении.

Оставление в подозрении могло последовать в случае: «Если против подсудимого, при недостатке полного доказательства, есть, однако же, некоторые улики, то в зависимости от важности обвинения и улик, суд может: 1) оставлять его просто в подозрении, более или менее сильном; 2) отдавать его под надежное поручительство в хорошем впредь поведении, не освобождая его однако вовсе от подозрения: ибо впоследствии времени могут открыться противу его новые улики, по коим поручители должны быть обязаны представить его к суду; 3) давать ему присягу». Очистительная присяга допускалась только в тех случаях, когда «все другие средства к уличению или оправданию обвиняемого, законом установленные, были применены безуспешно и установить истину иначе невозможно, подсудимый

1 Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 1. СПб.: Альфа, 1996. С. 35.

*” Статьи приводятся по второму изданию Свода законов, см.: Свод законов Российской империи. ‘Г.XV. СПб., 1842.

ке будет находиться в подозрении» (ет.344)1. В тех случаях, когда суд найдет, что возможно совершение лицом клятвопреступления, то лицо к присяге не допускалось Ф и дело предавалось воле божией» (ст.313). Принесший присягу, освобождался от

подозрения (ст.346), то есть выносится оправдательный приговор. Общее между предшествующем законодательством было в том, что присяга применялась только к лицу, находящемуся под подозрением, и являлась доказательством его невиновности.

Оставление в подозрении, как и ранее, предполагало виновность такого лица, с той лишь разницей, что в законе прямо предусматривалась возможность для подсудимого, не уличенною в совершении преступления, «смотря но важности обвинения и по cine подозрения» (выделено мною - Ч.Ю.) быть сосланным на поселение, или отданным на военную службу или порученным надзору полиции (ст. 109-111 книги 1,тома 15 Свода),

Под важностью обвинения, видимо, следует понимать тяжесть вменяемого в вину преступления, а под силой подозрения наличие улик (доказательств), дающих возможность предполагай, виновность лица в совершении прсоунления.

Тем самым законодательно была закреплена виновность лица, оставленного в подозрении, и предуемацжвалоеь альтернативное наказание, ко трое зависело о г w важности обвинения и силы подозрения,

О последствиях оставления в подозрении М.Л. Чельцов - Бебутов писал, что общество мещан или крестьян могло не принять в свою среду оставленного в подозрении, и тогда он подлежал ссылке на житье в Сибирь.”

По данным Министерства юстиции, большинство уголовных дел в дореформенных судах оканчивалось оставлением в подозрении. Обвинительных приговоров выносилось только 12.5 “о, остальные 87,5 % составляли приговоры об оставлении в подозрении/

В Свод вошли основные положения теории доказательств Краткого изображения процессов и судебных тяжеб 1715 г. Главными отличительными чертами Свода законов oi предшествующего законодательства, применительно к институту подозрения, являлись отмена пытки и законодательное закрепление возможности приговора об оставлении в подозрении.

Вынесение приговора об оставлении в подозрении в зависимости от «важности обвинения» и
«силы подозрения», предусматривало альтернативную

Далее приводится нумерация статей но третьему изданию Свода законов, см.; Свод законов Российской империи, Т.XV, 4.2. СПб., 1857.

’ Чельцов - Бебутов М.Л. Курс уголовно-процессуального права. СПб.. 1995. С, 742.

См.: Розин НИ. Уюловное судопроизводство. 2-е изд. СПб., 1914.

ответственность. Отмена пытки повлекла за собой возможность избежания заслуженного наказания /1ля лиц. виновных в совершении преступления, так как все зависело от возможностей заподозренного лица противостоять правосудию и не сознаться в совершенном пресчуплении.

Следующий этап развития института подозрения в уголовном процессе России связан с принятием в I860 г. законодательных актов, регламентирующих деятельность полиции и судебных следователей, коими являлись «Наказ полиции о производстве дознания по происшествиям, могущим заключать в себе преступление или проступок» (далее по rcKciy 11.11.. ) и «Наказ судебным следователям»1 (далее по тексту Н. С. С).

В соответствии со ст. 15 Н.П., полиция при производстве дознания имела право подвергать аресту или личному задержанию только подозреваемых в совершении преступлений, за которые по закону полагалось лишение всех прав состояния или потеря всех личных привилегий, только в случаях, когда:

1) преступник захвачен на месте и во время совершения преступления-.

1) преступление учинено явно и гласно;

1) очевидцы преступления прямо укажут на лицо, совершившее преступление;

1) на подозреваемом, или в его жилище найдены будут очевидные следы преступления или вещееiвенные доказательства,

1) оподозренный сделал покушение на побег, или был пойман после побега.

Таким образом подозреваемым по «Наказу полиции» являлось лицо, подпадающее под действие ст. 15. кконодатель не придавал значение терминам, сосгавляющим понятие подозреваемою, и лицо, которое по смыслу статьи являлось подозреваемым, в самой статье именуется преступником, оподозренным, подозреваемым.

Основания для ‘задержания, перечисленные в ст. 15 Н.П., по сути являлись основаниями для подозрения лица в совершении преступления. Если за деяние не предусматривалось лишение всех прав состояния или потеря всех личных привилегий, то у заподозренного лица отбиралась подписка об обязательной явке к следователю.

В течение суток с момента задержания или ареста подозреваемого, материалы дознания собранные полицией и задержанный направлялись судебному следователю (ст. 15. 19 Н.П.). Допрос задержанного полицией лица производился только следователем (ст. 14 Н.С.С.).

Следователь при наличии каких-либо доказательств виновности лица в

См.: Правила и формы для производства следствий (по судебным уставам 20.11.1864 г.). М, 1870. С. 314.

совершении преступления имел право вызвать или доставить в принудительном порядке заподозренное лицо для допроса, и по результатам допроса в целях исключения возможности уклониться от следствия и суда, избирал одну из следующих мер пресечения: 1) отобрание вида на жительство или обязательство о явке к следователю; 2) отдача под особый надзор полиции; 3) отдача на поруки; 4) взятие залога; 5) содержание в тюрьме или полиции (ст. ст. 13; 14 НС.С).

Что понимал законодатель под заподозренным лицом в Н.С.С. не оговаривалось, следует думать, что определение такого статуса лица для вызова или для принудительной доставки законодатель возлагал на субъективное мнение следователя, который должен был принять решение в зависимости от имеющихся по делу доказательств виновности подозреваемого лица.

Из анализа статей можно сделать вывод о том, что терминам «подозреваемое» и «заподозренное» лицо придается разное значение. Подозреваемым являлось лицо, указанное в ст. 15 ШТ., то есть которое появлялось в результате деятельности полиции (органа дознания) и которое орган дознания мог задержать и доставить к следователю, а заподозренное лицо появлялось в результате следственной деятельности, когда следователь при наличии каких-либо доказательств виновности лица мог вызвать его на допрос и избрать ему меру пресечения. Не исключено, что подозреваемый в порядке ст. 15 НИ. в результате следствия мог быть признан следователем как заподозренное лицо, то есть в понятие «заподозренное лицо» вкладывался более широкий смысл, чем в понятие «подозреваемый».

Таким образом, процессуально лицо ставилось в положение подозреваемого на стадии дознания, при наличии оснований, предусмотренных ст. 15 Н.П., с момента задержания, ареста, или с момента дачи подписки об обязательной явке к следователю, а при производстве следствия при наличии доказательств его виновности в совершении преступления, с момента вызова или доставления в принудительном порядке к следователю.

Венцом судебной реформы явилось принятие в 1864 г. Устава уголовного судопроизводства (далее УУС).

В УУС получил закрепление и термин «подозреваемый», но законодательного определения подозреваемого или обвиняемого дано не было.

По мнению Э.Ф. Куцовой подозреваемым по УУС являлось лицо, против которого проводилось дознание, а обвиняемым признавалось лицо, состоящее под следствием,
привлеченное к уголовному делу.1 Подобный вывод сделан и

1 Уголовный процесс: Учебник / Под ред. К.Ф. Гуценко. М.: Зерцало, 1998. С. 109.

24

B.C. Шадриным, который пишет, что по общему правилу согласно УУС подозреваемый являлся кратковременным участником дознания, предшествующего предварительному следствию.’

Действительно термин «подозреваемый» часто упоминается при регламентации деятельности полиции (органа дознания), а при начале следствия лицо практически именуется обвиняемым. Однако с приведенными точками зрения, на наш взгляд, полностью согласиться нельзя, примером является ст. 367 УУС, где указано, что обыск в бумагах подозреваемого должен производиться с крайней осторожностью, без оглашения обстоятельств, не относящихся к следствию. Отбирать и прилагать к делу следует только бумаги необходимые, которые и предъявляются понятым и другим лицам.

Тем самым законодатель признает наличие подозреваемого и при производстве следствия, хотя следует отметить, что указанная норма является единственной, подтверждающей участие лица в качестве подозреваемого на следствии.

По смыслу некоторых норм (ст. ст. 46, 276, 289, 314, 430 УУС) можно предположить, что законодатель пытался придать разное значение понятиям подозреваемого и обвиняемого в совершении преступлении лица.

Так, в п. 4 ст. 46 определяющей, что должно быть указано в жалобе, приносимой мировому судье, говорится: «должно быть по возможности указано обвиняемое или подозреваемое лицо». Ст. 276 УУС указывает, что основанием для приостановления производства следствия не могут являться случаи, «когда обвиняемый скрылся или что нет в виду подозреваемого в совершении преступления».

Одним из оснований, когда следователь должен приступить к следствию, закон определяет: « когда в его участке имеет пребывание обвиняемый или подозреваемый в преступном деянии, хотя бы оно было совершено в ином месте» (сг. 289 УУС).

Однако в других нормах законодатель не проводит строгого смыслового различия между понятиями «подозреваемый» и «обвиняемый», ни на сгадии дознания ни на стадии следствия, а в некоторых нормах смысл терминов «подозреваемый» и «обвиняемый» можно считать взаимозаменяемым. Например, ст. 257 УУС обязьгвает полицию принять меры к пресечению подозреваемому способов уклоняться от следствия в следующих случаях: 1) когда подозреваемый застигнут при совершении
преступного деяния или тотчас после его совершения;

Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений: Дисс. … д-раюрид. наук. Волгоград. 1997. С. 180.

2) когда потерпевшие от преступления или очевидцы укажут прямо на подозреваемое лицо; 3) когда на подозреваемом или в его жилище найдены будут явные следы преступления; 4) когда вещи, служащие доказательством преступного деяния, принадлежат подозреваемому или оказались при нем; 5) когда он сделал покушение на побег или пойман во время или после побега и 6) когда подозреваемый не имеет постоянного места жительства или оседлости.

Ст. 258 УУС определяет деятельность полиции в случаях, когда полиция заменяет судебного следователя. Такими случаями признаются: 1) полицией застигнуто совершающееся или только что совершившееся преступное деяние, иод данное основание попадает и случай, предусмотренный п.1 ст.257 УУС (то есть, когда подозреваемый застигнут при совершении преступного деяния или тотчас после его совершения); 2) когда до прибытия на место происшествия судебного следователя следы преступления могли бы изгладиться.

При указанных основаниях полиция проводит все следственные действия, не терпящие отлагательства (осмотры, освидетельствования, обыски и выемки), «но формальных допросов ни обвиняемым, ни свидетелям полиция не делает, разве бы кто-либо из них оказался тяжко больным и представилось бы опасение, что он умрет до прибытия следователя».

Из приведенных норм видно, как законодатель в одном и том же случае придает разный статус подозреваемого и обвиняемого, лицу застигнутому при совершении преступления на стадии дознания, проводимого полицией.

Подобная ситуация возникает и при вынесении и объявлении постановления об избрании меры пресечения заключение под стражу. В п.З ст. 430 УУС указано, что постановление о взятии под стражу должно содержать преступление в котором задержанный обвиняется или подозревается, а ст. 431 УУС определяет, что постановление о взятии под стражу предъявляется обвиняемому при самом отправлении его в место заключения и во всяком случае, - до истечения суток от времени его задержания. В данной норме законодатель указывает, что постановление предъявляется только обвиняемому, термин «подозреваемый» в норме опять опускается.

Взаимозаменяемое значение имеют термины и в ст. 407 УУС, предусматривающей, что каждый обвиняемый допрашивается порознь, с принятием меры, чтобы подозреваемые в одном и гом же преступлении не могли иметь стачки между собой.

Изучение литературы того периода показывает; что специального внимания подозреваемому как участнику процесса не уделялось, и процессуалисты не разграничивали понятие обвиняемый и подозреваемый.1

Различие между подозреваемым и обвиняемым как частниками процесса было установлено только с припишем Определения Высшего дисциплинарного присутствия Сената от 23 марта 1898 г. В определении разъяснялось, что «не только приводу, но даже и призыву лиц. на коюрых надает подозрение в совершении законопреступного деяния, должен предшествовать судопроизводственный акт. коим означенное лицо, по обстоятельствам дела, признается обвиняемым, а именно: постановление судебного следователя о привлечении этого лица в качестве обвиняемого.2 С принятием указанного определения лицо- подозреваемое в совершении преступления, приобретало статус обвиняемого лишь после вынесения постановления судебного следователя о привлечении этого лица в качестве обвиняемого, и только тогда оно могло быть подвергнуто приводу или призыву к судебному следователю.

Таким образом, подозреваемым являлось лицо, в отношении которого имелись данные, позволяющие предполагав ею причастность к совершению преступления и проводилось дознание и следствие, до вынесения постановления о привлечении >того лица в качестве обвиняемою. Срок нахождения лица в положении подозреваемого определен не был.

Законодательное закрепление и спорные дискуссии о проблемах, связанных с подозреваемым, получили развитие только в советский период с 1917 по 1991 i г.

В УПК РСФСР 1922 года подозреваемый упоминался только в нормах, связанных с деятельностью органов дознания. При этом в кодексе прослеживалось четкое разграничение между деятельностью органов дознания и предварительного следствия. До вступления в расследование следователя, на дознание возлагались обязанности сохранить следы преступления и не дать подозреваемому возможности скрыться (ст. 103). Законодатель наделил органы дознания полномочиями опрашивать свидетелей и подозреваемых, производить выемки, обыски, осмотры и освидетельствования (ст. 104), задерживал, в соответствующих случаях подозреваемых (ст. 105). Из приведенных норм видно, что производство дознания по УПК 1922 г. во многом напоминало производство, предусмотренное ст. ст. 257, 258 УУС.

1 Например, см.: Люблинский II.И. Свобода личности в уголовном процессе. СПб.. 1906; Розин Н.Н. Уюловное судопроизводство. СПб.. 1916’. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. ‘Г. I. СПб.: Альфа, 1996.

2 Макалинский П.В. Практическое руководство для следователей. Изд. 6-е. СПб.. 1907. С. 386.

Ст. 107 УПК 1922 г. предусматривала порядок направления материалов дознания непосредственно в суд, если по УК за это преступление предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до одного года. Если санкция статьи предусматривала лишение свободы на срок более одного года, го органы дознания могли применять к допрошенному подозреваемому меру пресечения заключение под стражу и должны были направить свои материалы прокурору, о чем говорилось в ст. 108 УПК.

С принятием УПК 1923 г. нормы о подозреваемом были в него перенесены без изменений и нашли отражение в ст. ст. 99, 100.

В принятом УПК 1923 г., как и в ранее действующем, не определялись основания признания лица подозреваемым. В ст. 100 УПК РСФСР 1923 г. устанавливались только основания задержания лица по подозрению в совершении преступления, а в ст. 145 УПК РСФСР говорилось об избрании меры пресечения в отношении подозреваемого до предъявления обвинения.

Подозреваемый не был наделен никакими правами, в том числе и правом знать, в чем он подозревается, поэтому являлся бесправным участником процесса. Таким образом, первое уголовно-процессуальное законодательство советской власти в части определения института подозреваемого фактически заимствовало нормы ранее действующего У УС.

Ст. 102 УПК 1923 г. с изменениями и дополнениями от 16.10.24 г. наделяла орган дознания и следователя правом избрания мер пресечения в зависимости от результатов допроса подозреваемого. То есть орган дознания мог уже проводить не опросы, а допросы подозреваемых. Позже в результате изменений и дополнений в 1929 г. органу дознания предоставлено было право привлекать граждан в качестве обвиняемых по уголовному делу при наличии достаточных для этого данных.1

Такое положение закона, наделявшее орган дознания и следователя неограниченной властью, и не защищавшее лиц, подвергавшихся уголовному преследованию, на практике привело к тому, что допросу в качестве подозреваемых подвергались лица по усмотрению органа дознания и следователя, без наличия веских на то причин.

Уголовный закон предусматривал ненаказуемость за отказ отдачи показаний и за дачу ложных показаний, только лицу, обвиняемому в совершении преступления, поэтому подозреваемого допрашивали в качестве свидетеля, предупреждая об уголовной ответственности по ст.ст. 92. 95 УК.

1 См.: В.Н. Рощин. Процессуальное положение подозреваемого в советском уголовном процессе п Сов. государство и право, 1957. № 9. С.69; История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу. М.. 1955. С. 488-492.

Допросы подозреваемого очень часто заменяли доказательства его виновности и являлись средством изобличения лица в совершении преступления. Подобная практика получила широкое распространение в 30-х годах среди органов дознания и предварительного следствия, что сильно нарушало права и законные интересы граждан, а в некоторых случаях приводило к трагическим случаям.1

В 1936- 1937 гг. на страницах юридической печати практика допросов лиц в качестве подозреваемых до предъявления обвинения была подвергнута обсуждению и были высказаны различные точки зрения.

Некоторые авторы выступили с осуждением сложившейся практики, но способы разрешения проблемы предлагали разные.

Раскольников предложил отказаться вообще от термина «подозреваемый».”

Байрон и Соболев считали правильным допрашивать подозреваемых по правилам допроса свидетелей.3

Житков полагал возможным привлекать таких лиц к даче объяснения но уголовному делу без присвоения ему какого-либо процессуального звания.4

Калугин отстаивал необходимость сохранения фигуры подозреваемого в /двух случаях, предусмотренных ст.ст.100 и 145 УПК РСФСР 1923 г. Для тех случаев, когда расследование должно начинаться с получения объяснения лица, ответственного за те обстоятельства, по поводу которых ведется расследование (дела о растратах, о должностных и хозяйственных преступлениях), он предлагал создать новую процессуальную форму, позволяющую следственным органам получить от лица все необходимые объяснения, не налагая на него никакого порочащего его клейма.”

Указанные предложения практически сводились к возможности изобличения лиц, являющихся фактически подозреваемыми, в качестве свидетелей, поэтому их нельзя было считать решением проблемы.

1 Калугин и Голунский в своих статьях приводили факты двух самоубийств женщин, доведенных до отчаяния, после необоснованных подозрений и допросов их в качестве подозреваемых. См.: Калугин. О «подозреваемом » и обвиняемом // Сов. юстиция, 1937. № 10-11. С.54; Голунский С. Проект Конституции СССР и задачи прокуратуры // Соц. Законность, 1936. № 7. С. 50.

2 См.: Раскольников. О подозреваемых и обвиняемых /У Сов. юстиция. 1936. № 28. С.13.

i Байрон. Допрос «подозреваемого» // Сов. юстиция, 1936. № 6. С. 17; Соболев. О подозреваемом // Сов. Юстиция. 1937. № № 10-11. С. 56-57.

4 Житков. О подозреваемых и обвиняемых и об «уголовно - преследуемом свидетеле» // Сов.юстиция, 1937. № 9. С. 16.

Калугин. О «подозреваемом» и обвиняемом //’ Сов. юстиция. 1937. №.№ 10 - 11. С. 56.

10

Другие авторы наоборот поддержали сложившуюся практику допроса подозреваемых.!

Как представляется, наиболее прогрессивной и дальновидной точкой зрения, являлось суждение Бредихина, который пороки сложившейся практики признания граждан в качестве подозреваемых видел в отсутствии у подозреваемого нрав и предлагал наделить его рядом прав: давать объяснения и возбуждать ходатайства перед органами расследования о производстве тех или иных доказательств; присутствовать и давать объяснения при производстве некоторых экспертиз и осмотров (документов и предметов, изъятых у подозреваемых); обращаться за помощью к защитнику.”

В то время решение проблемы было предложено Прокуратурой СССР, принявшей 5 июня 1937 года Циркуляр № 41/26, подписанный А.Я. Вышинским, в котором говорилось: «Мри допросе граждан, подозреваемых в совершении преступления, не допускать наименования их «подозреваемым» и вообще устранить из следственной практики фигурирование на следствии того или иного лица в положении «подозреваемою». Если в отношении тою или иного лица имеются данные, указывающие на совершение им преступления, - привлекать это лицо к уголовной ответственности и допрашивать в качестве обвиняемого».

На практике это привело к тому, что на основании Циркуляра стали допрашивать в качестве свидетелей лиц, задержанных по подозрению в совершении преступления в порядке ст. 100 УПК РСФСР и содержащихся под стражей в порядке ст. 145 УПК РСФСР,3 подозреваемый на предварительном следствии практически исчез. Таким образом, принятие циркуляра не только не помогло решить проблему необоснованных допросов граждан в качестве подозреваемых, но значительно усугубило ее.

Несмотря на то, что Циркуляр являлся подзаконным нормативным актом и противоречил уголовно-процессуальному законодательству, на самом деле ему придавалась сила выше икона.

Подобное положение вещей для того времени являлось нормальным явлением. Именно в это время (конец 30-х), проводимые в государстве репрессии, достигли пиковой отметки.

Предварительное следствие характеризовалось произвольными, незаконными

1 Кондратенко. О подозреваемом Сов. юстиция, 1937. №№ 10 - 11. С. 56.

2 Бредихин Н. «Подозреваемый», «свидетель» или «лицо» без процессуального звания/ Сов.юстиция, 1936. № 19. С. 22.

3 Определение Транспортом коллегии Верховного Суда СССР от 16 декабря 1953 т. Судебная практика Верховного Суда СССР. 1954. С. 16.

зо

арестами, разнообразными методами подавления личности и выколачиванием признаний в несуществующих преступлениях, предъявлением обвинения, завершением следствия.1

В послевоенное время под действием Циркуляра вплоть до 50-х фигура подозреваемого в советском уголовном процессе фактически отрицалась. Так, М.С. Строгович в 1946 г. писал, что хотя ст.ст.100, 102, 145 УПК РСФСР, упоминают о подозреваемом, однако они не дают никаких оснований утверждать, что в советском уголовном процессе наряду с обвиняемым имеется особый процессуальный субъект, особая процессуальная фигура - подозреваемый. Тех лиц, которым избиралась мера пресечения до предъявления обвинения (ст. 145 УПК РСФСР), предлагал именовать обвиняемыми и допрашивать их в качестве обвиняемых.”

Аналогичной точки зрения придерживался П. И. Тарасов-Родионов.

С такой позицией, и, в частности, с мнением М.С. Строговича, не согласился А.Я. Вышинский, который писал: «Едва ли правильно предложение вовсе исключить из процессуального права это понятие, как это защищает проф. Строгович… подозреваемый тот, на кого падает подозрение при условиях, указанных в ст. 100 УПК РСФСР и в соответствующих статьях других союзных республик.»4

Насколько повлияло высказывание академика А.Я. Вышинского на свободу мысли процессуалистов того времени, нам сегодня судить трудно, но в 1951 году, М.С. Строгович изменил свою точку зрения и пришел к выводу, что в ст.ст.100, 145 УПК РСФСР, имеется фигура подозреваемого как лица, к которому применены задержание или одна из мер пресечения, и что в данных случаях эти лица допрашиваются в качестве подозреваемого.

Подобные взгляды получили отражение в трудах: М.Л. Чельцова и Д.С. Карева,6 В.А. Стремовского/ В.Н. Рощина.8

1 Например, ем,: Расправа. Прокурорские судьбы. Вып. 4. М.: Юр. литература, 1990. С. 30-303; А. Кестлер. Слепящая тьма. Трагедия «стальных людей». М.: ДЭМ, 1989.

2 Строгович М.С. Уголовный процесс. М.. 1946. С. 305.

i См.: Тарасов-Родионов II,И. Предварительное следствие. М.: Юриздаг, 1946. С. 157.

4 См.: Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств в советском праве. М.: Госюриздат, 1956. С. 154.

5 Строгович М.С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе. М.Л951. С 118.

6 См .: Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М.:Госюриздат, 1951. С. 276-278; Советский уголовный процесс: Учебник / Под ред. Д.С. Карева. М.: Госюриздат, 1956. С. 154.

7 См.: Стремовский В.А. Предварительное расследование. М., 1958. С. 119-124.

8 См.: Рощип В.И. Процессуальное положение подозреваемого в советском уголовном процессе Сов. государство и право, 1957. № 9. С. 75.

31

В юридической литерагуре 50-х, в связи с подготовкой нового уголовно-процессуального законодательства еще больше разгорелись споры о фигуре подозреваемого в уголовном процессе. Мекогорые авторы выступали за расширение правового положения подозреваемого.

Гак. JI.M. Карнеева под подозреваемым предлагала понимать: «Лицо по поводу действий которою производи (ся расследование до предъявления ему обвинения в связи с недостаточностью собранных по делу доказательств». По ее мнению, таким документом, который бы обосновывал появление подозреваемого в деле, должно явиться постановление о возбуждении уголовного дела против определенных лиц.*

I. Арзуманян, считал, что допрос лиц в качестве подозреваемых возможен во всех случаях, когда имеются данные, уличающие их в совершении преступления, и предлагал подозреваемо) о наделить таким же объемом прав, каким обладает обвиняемый. Вынесение специальной) акта для признания лица подозреваемого, по его мнению, являлось излишним/

Против восстановления и расширения понятия подозреваемого выступили А. Разник и Ф, Сорокин. Р. Рябин. IP. Гольст. Р. Д. Рахунов4. Они были едины во мнении, что введение подозреваемою в уголовный процесс можо привести к нарушениям социалистической законности и привлечению граждан по подозрению в уголовный процесс без достаточных оснований.

25 декабря 1958 года Верховным Советом СССР были приняты Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик, где в ст. 32 и ч. 2 с г. 33 Основ получили закрепление нормы о правовом положении подозреваемого, в соответствии с которыми подозреваемым признавалось:

Плицо, задержанное по подозрению в совершении преступления; 2) лицо, к которому применена мера пресечения до предъявления обвинения. Тем самым на новой основе был возрожден институт подозреваемого.

1 Карнеева Л.М. Процессуальное положение подозреваемого в связи с проектом УПК СССР // Соц. законное п., 1954. № 12. С. 20.

2 См.: Карнеева Л.М. Гам же. С.21.

’ См.: Арзуманян Г. О фигуре подозреваемого Соц.законность, 1956. №10. С. 21.

’ Разник А. Сорокин Ф. Несостоятельность предложения о введении в процесс подозреваемого И Соц. Законность, 1955. № 8. С. 31-33; Рябин Р. Нужна ли «фигура подозреваемого» Сов.юстиция, 1957. № 2. С. 60; Гольст Г.Р. Основные задачи предварительного расследования Сов. гос. и право. 1957. № 8. С. 7; Рахунов Р.Д. Существенные вопросы уголовного судопроизводства Соц. ‘Законность, 1958. № 7. С. 12.

Таким образом, впервые в уголовно-процессуальном законодательстве было закреплено понятие подозреваемого. Подозреваемый мог быть введен в уголовный процесс только путем применения к ишодозренному в совершении преступления лицу задержания или избрания меры пресечения.

Основы наделяли подозреваемого процессуальными нравами: обжаловать действия лица, производящего дознание, следователя или прокурора, давать объяснения и заявлять ходатайства (ет.ст. 32,33).

Нормы ст. 32, и ч. 2 ст. 33 Основ без изменений были перенесены в ст. 52 УПК РСФСР, утвержденного 27 октября 1960 г. УПК РСФСР наделял подозреваемого дополнительно правами, обжаловать действия и решения органов дознания, следователя и прокурора, представлять доказательства, заявлять отводы лицу, ведущему дознание, следователю, переводчику (ст. ст. 52, 64, 70, 123 УПК).

Отличительно новой чертой появления подозреваемого, являлось признание его показаний источником доказательств (ст. 16 Основ, ст. 69 УПК РСФСР).

Таким образом, законодательное закрепление понятия подозреваемого, наделение его процессуальными правами и придание его показаниям доказательственного значения, свидетельствовало о признании подозреваемого самостоятельным участником уголовного процесса.

Правовой статус подозреваемого не менялся до принятия в 1989 году Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о судоустройстве, в которых впервые было установлено, что право подозреваемого на защиту обеспечивается в частости «путем участия защитника с момента задержания, ареста и предъявления обвинения» (ст. 14). С некоторыми изменениями 23 мая 1992 г. был принят закон РФ «О внесении изменений и дополнений в Уголовно - процессуальный кодекс РСФСР», который ввел наконец правило, что защитник допускается к участию в деле с момента объявления протокола задержания, и закрепил право подозреваемого на обжалование в суд законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей.1

Пленум Верховного Суда РФ от 29 сентября 1994 года в постановлении №6, разъяснил, что задержанное по подозрению в совершении преступления лицо также обладает правом на обжалование в судебном порядке законности и обоснованности задержания.

Дополнительно права подозреваемого заключенного под стражу были значительно расширены с принятием в 1995 году, ‘Закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений».”

См.: Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1992, №25, ст. 1389.

2 См.: СЗ РФ. 1995. № 30. Ст. 3594.

Федеральным законом от 20.03.2001, законодатель расширил понятие подозреваемого и наделил его правом на помощь защитника с момента фактического задержания или заключения под стражу до предъявления обвинения, или с момента объявления постановления о назначении в отношении этого лица судебно- психиатричеекой экспертизы. В случае, если к лицу, подозреваемому в совершении преступления, применены иные моры процессуального принуждения или его нрава и свободы затронуты действиями, связанными с его уголовным преследованием, защитник допускается к участию в деле с начала осуществления этих мер или действий.

Расширение понятия и прав подозреваемого заложено и в проект УПК РФ, который находится на рассмотрении в Государственной Думе.

Таким образом, период с начата 90 х годов по настоящее время можно охарактеризовать, как этап расширения прав подозреваемого и доведение его прав до мировых стандартов.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что институт подозреваемого в российском уголовном процессе прошел в своем развитии шесть основных этапов. Первый этап - зарождения и развития, был связан с принятием «Краткого изображения процессов и судебных тяжеб» 1715 года и длился по 1801 год. Характерен этот этап тем, что только к лицу, находящемуся под подозрением в совершении преступления, с целью получения его показаний о совершенном преступлении применялись очистительная присяга, допрос с пристрастием и пытка. Превалирующим способом получения доказательств являлась пытка. Вторым этапом следует считать период с 1801 по 1860 год, в это время пытка официально была отменена, и с принятием Свода законов законодательно закреплен вид приговора об оставлении в подозрении. Третий этап - период с 1860 года по 1937 год. Знаменуется он тем, что в законодательных актах о подозреваемом имеются уже упоминания как о лице задержанном или в отношении которого избрана мера пресечения до предъявления обвинения. Все это время законодательство фактически не наделяет подозреваемого комплексом специфических процессуальных прав. Четвертый этап начинается с 1937 года и длится по январь 1959 года. Характерен данный этап тем, что на предварительном следствии фигура подозреваемого практически исчезла в связи с принятием Прокуратурой СССР Циркуляра № 41 / 26 от 5 июня 1937 года. Пятый этап - с января 1959 года по 1990 год, примечателен тем, что подозреваемый в это время наделяется рядом процессуальных прав, дающих возможность защищаться от предъявленного подозрения. Практически в это время подозреваемый становится
полновправным субъектом утоловно-

31

процессуальных отношении. Шестой утап - с начала 90 - х годов по настоящее время, знаменуется расширением прав подозреваемого и доведением его прав до мировых стандартов.

§ 2. Понятие подозреваемого и российском уголовном процессе

С принятием Основ уголовно! о судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1958 года и УПК РСФСР, закрепивших понятие подозреваемого, проблема правового положения подозреваемого продолжала оставаться актуальной в теории уголовного процесса и в практической деятельности.

Советский уголовный процесс связывал понятие подозреваемого с примененим мер уголовно-процессуального принуждения, и получалось, что лицо, в отношении которого имелось обоснованное подозрение об участии в преступлении, но недостаточно было данных для привлечения его в качестве обвиняемого, для задержания или избрания меры пресечения, ограничивалось в праве защищать свои законные интересы. Как верно отмечалось в литературе, « … такое лицо оказывается в худшем положении чем обвиняемый, подозреваемый, свидетель».1

Актуальность проблемы спила очевидной сразу после принятия УПК РСФСР 1960 г. Особенно это проявлялось при необходимости допроса лиц в отношении которых имелись данные, позволяющие предполагать их причастность к совершению преступления или при необходимости производства ряда следственных действий с участием данного лица, но не было оснований для применения к таким лицам задержания или меры пресечения или по являлось нецелесообразным.

Следственная практика при необходимости допроса таких лиц пошла по пути допроса их в качестве подозреваемых, но по правилам допроса свидетелей, то есть с предупреждением об уголовной огеетственности за дачу ложных показаний и за отказ от дачи показаний. Но данным Л.М. Карнеевой, по законченным производством делам заподозренные лица допрашивались в качестве свидетелей в 45,7 % случаях.” Таким образом в практической деятельности повторялась ситуация, когда обвиняемый в совершении преступления предварительно давал самоизобличающие показания в качестве свидетеля.

Этому положению способствовала недостаточно определенная редакция ч. 1

1 См.: Божьев Yi.Il. Уголовно-процессуальные правоотношения. М., 1987. С. 47.

2 См.: Карнеева Л.М. Интересы расследования и правовое положение свидетеля “ Соц. законность. 1974. № 10. С. 59,

ст.73 УПК РСФСР, требующая от любого лица, вызываемого в качестве свидетеля, сообщить все известное по делу и ответить на поставленные вопросы, а также исторически сложившиеся отношения к подозреваемому как участнику процесса, долгое время находившемуся в неопределенном статусе и отсутствие четкого толкования о том, как следует поступать в данной ситуации.

В теории уголовного процесса высказывались самые разнообразные суждения по решению проблемы.

А.А. Чувилев, СП. Бекешко, Е.А. Матвиенко, МП. Шешуков, предлагали допрашивать таких лиц по обстоятельствам имеющегося в отношении них подозрения в качестве подозреваемого.1

Эта точка зрения противоречила законодательству, так как согласно ст. 52 УПК РСФСР лицо могло быть допрошено в качестве подозреваемого только после задержания или избрания ему меры пресечения.

П. Я. Калашникова. ЭФ. Куцова, И.А. Либус, высказывались за то, чтобы допрос таких лиц производился по правилам допроса свидетелей, но при этом не ставилось бы изобличающих вопросов.”

Производство такого действия в практической деятельности справедливо воспринималось процессуалистами затруднительным, поскольку провести строгую черту между вопросами изобличающего и не изобличающего характера, а также проконтролировать действия следователя практически невозможно.

Я.О. Мотовиловкер, В.П. Божьев, Н.Н. Короткий, Р.С. Абдрахманов и М.В. Коржов, полагали, что решением вопроса могло бы явиться введение в УПК норм свидетельского иммунитета.3

См.: Чувилев А.А. Институт подозреваемого в советском уголовном процессе: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. М., 1968. С.7; Бекешко СП., Матвиенко Е.А, Подозреваемый в советском уголовном процессе. Минск, 1969. С. 36; Шешуков М.П. Подозреваемый по уголовно-процессуальному законодательству Латвийской ССР // Правоведение, 1972. № 3. С. 65.

2 См.: Калашникова Н.Я. Гарантии прав свидетеля, эксперта, переводчика и понятого в советском уголовном процессе. М.Д966. С.7; Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М., 1973. С. 40; Либус И.А. Охрана прав личности в уголовном процессе. Ташкент, 1975. С. 18-19; Лукашевич В.З. Гарантии прав обвиняемого в советском уголовном процессе. Л., 1959. С 118-119.

л См.: Мотовиловкер Я.О. Вопросы дальнейшего совершенствования уголовно- процессуального законодательства. Томск, 1966. С. 42; Божьев В.П. Уголовно- процессуальные правоотношения. М., 1975. С. 42-61; Короткий Н.Н. Процессуальные гарантии неприкосновенности личности подозреваемого и обвиняемого в стадии предварительного расследования. М.: ВНИИ МВД СССР, 1981. С. 19; Абдрахманов Р.С, Коржов М.В. О демократизации правового положения подозрения в советском уголовном процессе: Сборник научи, тр. Укрепление законности предварительного расследования в условиях перестройки. Волгоград: ВСIII, 1990. С. 63.

36

Однако, с закреплением в ст. 51 Конституции РФ права каждого гражданина не свидетельствовать против себя самого и своих близких родственников, не явилось решением проблемы освобождения лиц от возможности самоизобличения при допросе иод угрозой уголовной ответственности, поскольку свидетельский иммунитет представляет собой только значительную защиту лица против самообвинения, но не исключает- полностью возможности того, что допрашиваемое лицо может не распознать изобличающих сто вину вопросов, в результате чего может дать показания, которые могут быть использованы против него самого.

В ттой связи, следует отметить, что некоторыми авторами предлагалось ввести в процесс такую фигуру, как свидетель на подозрении, которая для защиты своих интересов обладала бы рядом процессуальных прав, в частности, пользоваться помощью защитника при производстве следственных действий с его участием, знать сущность подозрения и т.п.1

На наш взгляд, такое положение лица вряд ли способствовало бы его защите от самоизобличения, поскольку отличительной чертой свидетеля является то. что он предупреждается об уголовной ответственности за дачу ложных показаний и за отказ от дачи показаний, и получается, что свидетеля ставят в ситуацию, когда ему сообщается подозрение, разъясняется право не свидетельствовать против себя самого и своих близких родственников, и под угрозой уголовной ответственности предлагается дать показания по существу имеющегося подозрения. Такой допрос фактически представляет собой допрос лица в качестве подозреваемого, но под угрозой уголовной ответственности. На самом деле возможность выбора, лавирования допрашиваемого лица, между дачей показаний, могущих носить изобличительный характер и между дачей показаний, могущих повлечь уголовную ответственность, может поставить его в очень затруднительную ситуацию.

Многие процессуалисты решение проблемы видели в расширении оснований появления в деле подозреваемого и высказывали разные предложения.

Одни авторы считали необходимым причитать лицо подозреваемым с момента производства определенных следственных действий, ущемляющих права этого гражданина.

Так, Г). Боровский под подозреваемым определял лицо, которое следователь или орган дознания в любой стадии расследования на основании собранных доказательств, указывающих на это лицо как возможно совершившее преступление, но которых еще не достаточно для предъявления обвинения в законном порядке.

См.: Кашепов В,П. Когщешщия развития ‘законодательства об уголовном судопроизводстве Концепция развития российскою законодательства. М.. 1998. С. 242; Качалова О.В. Охрана конституционных прав подозреваемого и обвиняемого на предварительном следствии: Лвтореф. дис. …канд. юрид. наук. М., 1999. С. 9.

признает подозреваемым, к которому в связи с ним применены меры процессуального принуждения или которое необходимо допросить по поводу его личного участия в совершении преступления. Подозреваемым лицо могло стать и в силу применения к нему мер процессуального принуждения - таких как обыск, личный обыск, наложение ареста па корреспонденцию и др.

Данная точка зрения получила развитие в трудах СП. Бекешко, Е.А. Матвиенко, А.А. Чувилева/

С изложенными предложениями нельзя согласиться, по той причине, что закон предусматривает проведение обыска, освидетельствования, наложения ареста на имущество как в отношении подозреваемых, гак и в отношении свидетелей или потерпевших, и в результате производства этих следственных действий неоправданно может быть поставлено в положение подозреваемых огромное количество лиц.

Другими процессуалистами высказывалась точка зрения признавать лицо подозреваемым с момента возбуждения уголовного дела.

С такой идеей выступали Л.М. Карнеева, В.Я. Дорохов, А.Я. Клычников, Д.Р. Мусгафаев, Н.А. Козловский.3 Следует отметить, что эта точка зрения высказывалась еще в 30-е годы.’

Именно это предложение совсем недавно было реализовано законодателем (ФЗ от 20.03.2001), который дополнил ст. 52 УПК РСФСР новым основанием признания лица подозреваемым, когда в отношении него возбуждено уголовное дело.

В 60-70-х годах эта точка зрения подвергалась критике, о которой теперь уместно будет вспомнить.

Так, М.С. Строгович писал: «Это создает совершенно недопустимое

См.: Боровский Э. Понятие подозреваемого в советском уголовном процессе // Вестник МГУ, 1963. № 1. Серия 10. Право. С. 34.

” См.: Бекешко СП., Матвиенко Е.А Подозреваемый в советском уголовном процессе. Минск, 1969. С 33: Чувилев А.А Институт подозреваемого в советском уголовном процессе: Автореф. дне. …канд. юрид. наук. М., 1968. С 9.

См.: Карнеева Л.М. Совершенствование уголовно-процессуального законодательства, регулирующею производство расследования. В кн.: Конституция СССР и дальнейшее укрепление законности и правопорядка. М., 1979. С171; Дорохов В.Я. Процессуальное положение подозреваемого. В кн.: Практика применения уголовно-процессуального законодательства. М., 1962. С 30; Клычников А.И. О понятии и гарантиях прав подозреваемого в советском уголовном процессе 7 Проблемы уголовного процесса и криминалистики. М.: Изд. МГУ, 1976. С49; Мусгафаев Д.Р. Основания признания лица подозреваемым: Сб. науч. тр. / Судебная экспертиза и вопросы борьбы с преступностью, Ташкент: 1980. № 635. С 146; Козловский Н.А. Подозрение в советском уголовном процессе: Автореф. дис. канд. юрид. наук. Свердловск, 1989. С. 16-17.

См.: Кондратенко ‘ Сов. юстиция, 1937. №№ 10 - 11. С 56.

положение, приводящее к нарушению прав граждан. Для гражданина положение подозреваемого ничем не лучше, не благоприятнее, чем положение обвиняемого, но для подозреваемого закон не устанавливает всех тех процессуальных гарантий и не предоставляет ему всех тех прав, какие предусмотрены законом для обвиняемого. Что касается случаев, когда лицо, которому следует инкриминировать совершение преступления, известно уже в самый момент возбуждения уголовного дела, то это обстоятельство позволяет привлечь данное лицо в качестве обвиняемого в начале предварительного следствия, иногда непосредственно вслед за возбуждением дела, но вовсе не служит основанием для того, чтобы ставить это лицо в положение подозреваемого».1

Таким образом, главный недостаток, указанный М.С. Строговичем, процессуального положения подозреваемого, мешающий признавать его таковым с момента возбуждения уголовного дела, заключался в том, что подозреваемый был наделен значительно меньшим количеством прав, чем обвиняемый. В настоящее время это разногласие практически устранено, следовательно и нет препятствий для признания лица подозреваемым с момента возбуждения уголовного дела.

Тем Fie менее, согласиться с предложением М.С. Строговича, о привлечении таких лиц в качестве обвиняемых вслед за возбуждением уголовного дела, довольно трудно, так как для привлечения лица в качестве обвиняемого должны быть собраны достаточные доказательства его вины, а фактические данные, имеющиеся на момент возбуждения уголовного дела, еще не могут быть оформлены надлежащим образом и являться доказательствами его вины. Что касается фактических данных, которые могут быть признаны доказательствами на момент возбуждения уголовного дела, то они еще не проверены, не собраны в полном объеме и явно не достаточны не только для обвинения лица, но и для обоснованного признания лица подозреваемым.

Следует также отметить, что противники точки зрения о признании лица подозреваемым с момента возбуждения уголовного дела, предлагали уголовные дела возбуждать всегда по факту.2 Более того, эта точка зрения воплотилась в практической деятельности в качестве негласного указания о необходимости возбуждения
уголовных дел только по факту, которое во многом являлось

1 См.: Строгович М.С. О подозреваемом /У Соц. законность, 1961. № 2. С. 33- 34; Он же. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М.: Наука, 1968. С. 238;

2 Боровский 3. Понятие подозреваемого в советском уголовном процессе 7 Вестник МГУ, 1963 .№ 1. Серия 10. Право. С. 32; Сманов К.Д. Процессуальное положение подозреваемого, потерпевшего и обвиняемого в советском уголовном процессе. Фрунзе; Киргизский Гос. Университет. 1971. С. 11; Жогин Н.В., Фаткулин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. М.: Госюритдат, 1961. С. 51-52.

оправданным, поскольку защищало лиц от необоснованного вовлечения в процесс в качестве подозреваемых.

Между тем, практика возбуждения уголовных дел в отношении конкретных лиц являлаеь вполне оправданной по таким категориям преступлений, как нарушение правил дорожного движения; преступления на бытовой почве, совершенные известным лицом; преступления, связанные с незаконным приобретением, ношением холодного, огнестрельного оружия или наркотических средств. На что, неоднократно указывалось в литературе.1

Поэтому, лицо в отношении которого возбуждено уголовное дело, должно иметь определенный правовой статус подозреваемого, так как в отношении него начато уголовное преследование.

Однако, вовлечение лица в уголовный процесс должно быть обоснованным, а надежными гарантиями вовлечения в уголовный процесс лица в качестве подозреваемого, по нашему мнению, являются доказательства его виновности, которых еще не достаточно для привлечения лица в качестве обвиняемого, но достаточно для того, чтобы выдвинуть в отношении этого лица обоснованное предположение о его виновности. В связи с этим, анализируя законодательную новеллу о признании лица подозреваемым с момента возбуждения уголовного дела, мы полагаем, что данная норма может способствовать необоснованному вовлечению в уголовный процесс лиц в качестве подозреваемых, так как лицо признается подозреваемым только на основании данных, которые, как правило, еще не являются доказательствами по уголовному делу. Это смягчается тем, что большинство лиц признаваемых подозреваемыми по этому основанию, на практике будут по категории очевидных преступлений, не представляющих большой общественной опасности, поскольку для таких лиц пег оснований для задержания или для избрания меры пресечения.

Однако остается вопрос об основаниях появления лица в качестве подозреваемого с
момента возбуждения уголовных дел по другим категориям

1 Например, Напреем ко А. А, приводит обобщение следственно-судебной практики Вологодской и Самарской областей, в постановлении о возбуждении уголовного дела из 1109 уголовных дел в 820 случаях указывалось конкретное лицо как предположительно совершившее преступление, см.: Напреенко А.А. К вопросу об основаниях признания гражданина подозреваемым // Правовые формы и эффективность доказывания по уголовным делам. Тольятти, 1994. С. 165; По данным Навасардяна В.Р. в 408 делах из 600 имело место возбуждение уголовного дела в отношении конкретною лица, что составило 68 % от всех дел, см.: Навасардян В.Р. Право на защиту подозреваемого, обвиняемого и подсудимого в уголовном процессе. Санкт-Петербург. 2000. С. 17.

10

преступлений. В этой связи, логично предположить, что следующий шаг законодателя должен быть направлен на то, чтобы предусмотреть до возбуждения уголовного дела ряд следственных действий (допрос заявителя, допрос очевидцев преступления, осмотр предметов и документов обнаруженных и изъятых у заподозренного лица и др.).

Практика возбуждения уголовных дел в отношении конкретных лиц не должна приобрести безбрежный характер. В связи с этим, автор считает необходимым установить основания признания лица подозреваемым на момент возбуждения уголовного дела. Такими основаниями по мнению диссертанта могут являться следующие: 1) Когда в заявлениях, сообщениях о преступлении, и в объяснениях очевидцев преступления прямо указывается на лицо совершившее преступление; 2) Когда лицо застигнуто на месте преступления или после его совершения; 3) Когда лицо совершившее преступление известно из результатов ОРД, на основании которых возбуждается уголовное дело; 4) Когда у доставленного в орган дознания или предварительного следствия при личном досмотре на его одежде, при нем, а также при осмотре места происшествия обнаружены явные следы преступления.

По всем остальным категориям уголовных дел, по которым предварительное следствие обязательно, основания признания лица подозреваемым также нуждаются в совершенствовании.

В этой связи представляет интерес идея, которая сводится к предложению признавать лицо подозреваемым путем вынесения соответствующего постановления.

Одни процессуалисты полагают, что лицо должно признаваться подозреваемым не путем вынесения постановления об избрании меры пресечения или протокола задержания, а путем вынесения соответствующего акта (постановления), в котором будет изложен мотивировочный вывод о признании лица подозреваемым. Такое постановление должно выносится перед избранием мер принуждения.1

1 См.: Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки уголовного процесса. Воронеж, 1980. С. 127; Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. М., 1989. С.77; Колосович С.А., Парий А.В. Правовой статус подозреваемого и проблемы его совершенствования. Волгоград, 1997. С. 43-43; Качалова О.В. Охрана конституционных прав подозреваемого и обвиняемого на предварительном следствии: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1999. С. 9; Солтанович А.В. Право подозреваемого на защиту в уголовном процессе Республики Беларусь: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Минск, 1992. С. 10; Янович Ю.П. Проблемы совершенствования процессуального статуса подозреваемого и обвиняемого: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Харьков, 1992. С. 10; Именно такое решение предлагалось в ч. 1 ст. 24 Проекта нового уголовно-процессуального законодательства ССР и РСФСР 1989 г. См.: Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР. Теоретическая модель / Отв. ред. В.М. Савицкий. М., 1989. С. 26.

41

Другие авторы предлагаю! признавать лицо подозреваемым путем вынесения постановления в тех случаях, когда оснований для задержания или избрания меры пресечения нет или по является нецелесообразным.

На наш взгляд, вводить обяупельный порядок вынесения постановления о признании лица подозреваемым было бы неправильно, так как действующее положение о признании подозреваемым исторически сложилось и апробировалось уже несколько десятилетий.

Наиболее удачным представляется расширение случаев признания лица подозреваемым путем вынесения постановления о признании лица подозреваемым. Такой порядок может использоваться в тех случаях, когда при производстве дознания и предварительного следствия установлено лицо предположительно совершившее преступление, но нет оснований для задержания или избрания меры пресечения или это является не!телесообразным, а в отношении такого лица необходимо проведение следет вен пых действий.

ГЛАВА II. Гарантии законного и обоснованного вовлечения гражданина в качестве подозреваемого

§ 1. Понятие процессуальных гарантий

В широком смысле понятием «гарантии» охватывается вся совокупность объективных и субъективных факторов, которые направлены на подлинную реализацию прав и свобод российских граждан, на устранение возможных причин и препятствий их неполною или ненадлежащего осуществления и защиту прав от далеко нередких в наши дни нарушений.”

Конституция Российской Федерации закрепляет положения, что Россия есть демократическое правовое государство … (ч.1 ст. 1). в котором человек, его права и свободы являются высшей ценноешо (ст. 2 ).

См.: Михайленко Л.Р. О законности признания лица подозреваемым в уголовном процессе: Сб. Проблемы правоведения. Киев: Изд. Вища школа, 1979. Вып. 39. С. 113-114; Короткий Н.Н. Процессуальные гарантии неприкосновенности личности подозреваемого и обвиняемого в стадии предварительного расследования. М.: ВНИИ МВД; СССР. 1981. С. 29.

” См.: Воеводин Л.Д. Юридически статус личности в России. Учебное пособие. \1.. 1997. С. 229.

Положения, содержащиеся в ст. 2 Конституции, оказывают прямое воздействие на формирование в новом уголовно-процессуальном законодательстве Российской Федерации задач, стоящих перед уголовЕгьш судопроизводством. Эти идеи учтены разработчиками в проекте УПК РФ, в ст. 7, в которой говорится, что задачами уголовного процесса являются защита личности, прав и свобод человека и гражданина, интересов общества и государства от преступных посягательств путем быстрого и полного раскрытия преступлений, уголовного преследования лиц, их совершивших. объективного судебного разбирательства и правильного применения закона, на основе строгою соблюдения процессуальных норм раскрытия, изобличения и привлечения к уголовной ответственности лиц, установленных настоящим Кодексом.

Задачами уголовного процесса также являются обеспечение защиты лиц от необоснованного обвинения и осуждения, незаконного ограничения прав и свобод человека и гражданина, в случае обвинения или осуждения невиновного его незамедлительной и полной реабилитации.

Законодатель четко определил задачи нового уголовно-процессуального законодательства, поставив на первое место соблюдение прав личности, которое возможно только с помощью строгого выполнения уголовно-процессуального закона, что является гарантией защиты личности, ее прав и свобод.

Соответственно, уже сам порядок уголовного преследования должен максимально исключать возможность преследования невиновных в совершении преступления лиц, и являгься процессуальной гарантией конституционных (субъективных) прав личности.

Такой подход отвечает концепции уголовно- процессуального

законодательства РФ, которая предполагает создание качественно нового уголовного процесса охранительного типа, который призван выступить гарантом защиты прав личности от произвола карательных органов государства. ‘

Любое признание лица подозреваемым должно быть строго регламентировано законом, обеспечивающим каждому лицу, проживающему или находящемуся на территории России защиту его конституционных прав от произвола правоохранительных органов.

С признанием лица подозреваемым, он наделяется для своей защиты определенными правами, которые должны быть гарантированы. Однако по вопросу о том. что собой представляют гарантии прав участников, в чем конкретно проявляются такие средства и способы, нет единого понимания и высказаны разнообразные суждения.

1 См.: Концепция уголовно-процессуального законодательства //’ Гос. и право. 1992. №8. С.46.

в

Одни авторы полагают, что это права участников процесса.

Так, Р.Д. Рахунов считает «права, которыми закон наделил обвиняемого, представляют собой юридические гарантии прав обвиняемого на защиту».1

Э.Ф. Куцова, в предмет уголовно-процессуальных гарантий личности обвиняемого включает как права обвиняемого, гак и права законного представителя, защитника, а также многообразные по своему существу интересы обвиняемого, защищаемые законом.2

Поскольку права определяются, как «мера и вид возможного поведения, предусмотренные нормой права и охраняемые принудительной силой государства»,* нам представляются обоснованными мнения тех авторов, которые считают, что закрепление наличия у обвиняемого прав без надлежащего закрепления средств, с помощью которых обеспечивается их реализация, может привести к нарушению этих прав, превращению их в декларативные формулы.3

Другие авторы полагают, что гарантиями прав являются обязанности лиц, ведущих уголовное судопроизводство, поскольку их обязанности корреспондируют правам подозреваемого и других участников процесса.4

Полностью с таким толкованием мы согласиться не можем по той причине, что
обязанности принято понимать, как «вид и меру должного поведения», следовательно, они являются только одним из способов законодателя принудить должностных лиц строго соблюдать закон, но их закрепление еще не означает, что правоприменители будут их добросовестно исполнять.

Для более надежного обеспечения обязанностей законодатель закрепляет правовые санкции и юридическую ответственность должностных лиц, которые служат различными побудительными мотивами правоприменителю для принятия правильных и законных решений.

См.: Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по советскому праву. М, 1961. С. 185.

2 См.: Куцова Э.Ф, Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М., 1973. С. 129.

~ См.: Теория государства и права Под. Ред. Денисова А.И. М.: Юрид. лит-ра, 1980. С. 326 -327.

3 См.: Мартынчик Е.Г. Субъективные права обвиняемого и их процессуальные гарантии. Советское государство и право, 1976. № 7. С. 92.

4 См.: АС. Мордовец. Гарантии прав личноети:понятие и классификация В кн. Теория государства и права Под ред. Матузова Н.И. и Малько А.В., Саратов,1995. С, 240-241.

5 См.: Матузов НИ., Семенеко Б.М, Исследование проблемы юридических обязанностей граждан СССР Советское государственное право, 1980. № 12. С.

и

Поэтому вполне справедливым мы считаем мнение В.Е. Юрченко о включении в качестве элемента процессуальных гарантий прав и законных интересов личности процессуальных санкций, которые по его мнению: «Побуждают должностных лиц органов государства, ведущих уголовный процесс, точно выполнять свои обязанности по отношению к участвующим в деле гражданам»1.

Некоторые правоведы берут за основу определения гарантий прав личности и их нормативное закрепление в законе.

Так, В.А. Стремовский пишет, что права и законные интересы обвиняемого обеспечиваются процессуальными гарантиями в собственном смысле слова - правовыми нормами, регулирующими права обвиняемого/

И.С. Самощенко считает гарантиями: “Нормы права, которые закрепляют верховенство закона в системе юридических актов; нормы, которые регулируют порядок обжалования гражданами действий органов государства и должностных лиц; нормативные разъяснения законов; нормы, которые регулируют осуществление государственного принуждения к исполнению требований советского права; юридические санкции.

Безусловно, авторы правы в том, что гарантии прав имеют нормативное закрепление в законе, но нормативного закрепления прав участников процесса, как и нормативного закрепления определенных средств и способов, помогающих пользоваться правами и способствующих исполнению обязанностей, еще не достаточно для их же реализации. Права участников процесса, в том числе и подозреваемого, могут быть реализованы только путем применения правовых норм, то есть в результате правовой деятельности государственных органов и их должностных лиц, которая заканчивается вынесением соответствующего решения.

Только в деятельности государственных органов и должностных лиц осуществляется фактическое применение правовых норм.

В этой связи, верным представляется мнение С. А. Александрова, рассматривающего гарантии как уголовно - процессуальные нормы в единстве с деятельностью по претворению их в жизнь.4

1 См.: Юрченко В.Е. Гарантии прав потерпевшего в судебном разбирательстве. Томск: Изд-во Томского ун-та, 1977. С. 56.

2 См.: Стремовский В.А. Участники предварительного следствия в советском уголовном процессе. Росток-на-Дону, 1968. С. 123.

См.: Самощенко И.С. Понятие правонарушения по советскому законодательству. М.: Госюриздат, 1976. С. 81.

4 См.: Александров С.А. Содержание, система и развитие уголовно-процессуальных гарантий Вопросы криминологии, уголовного права и уголовного процесса. Горький, 1974.

?is

То есть, гарантиями прав лиц, вовлекаемых в уголовное судопроизводство, являются нормы, устанавливающие права и обязанности участников предварительного расследования, а также нормы иных законов и нормативных актов, предусматривающих контроль за субъектами предварительного расследования, а также ответственность должностных лиц, возмещение ущерба за незаконное нарушение прав граждан и их законных интересов.

Реализация участниками процесса своих прав, в свою очередь, является требованием об исполнении обязанностей субъектов уголовного процесса, а выполнение последними своих обязанностей представляет деятельность по исполнению предписаний закона.

Исходя из общего определения понятия уголовно - процессуальных гарантий, можно сформулировать определение понятия процессуальных гарантий, прав подозреваемого. Под таковыми, на наш взгляд, следует понимать предусмотренный уголовно - процессуальным законом порядок (режим) вовлечения гражданина в \толовный процесс в качестве подозреваемого и обеспечивающий реализацию прав на защиту в уголовном судопроизводстве путем регламентации прав и обязанностей подозреваемого и осуществления органом дознания, следователем, прокурором и судом законной деятельности по реализации прав подозреваемого.

Сущность и содержание гарантий прав подозреваемого может быть раскрыта на основе анализа правовых норм, устанавливающих порядок вовлечения в уголовный процесс лица в качестве подозреваемого, а также анализа права подозреваемого на защиту и корреспондирующих им обязанностей субъектов уголовного процесса следователя, прокурора, суда, что далее мы в своей работе попытаемся сделать.

§ 2. Гарантии законности и обоснованности задержания

подозреваемого

Специфика признания лица подозреваемым, как уже отмечалось, заключается в том, что лицо вовлекается в судопроизводство и приобретает процессуальный статус только тогда, когда задерживается по подозрению в совершении преступления, либо когда в отношении него избирается мера пресечения (ст. 52 УПК РСФСР).

В соответствии со ст. 122, 127 УПК следователь вправе задержать лицо,

подозреваемое в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы.

С целью определения обеспеченности прав личности при задержании по подозрению в совершении преступления от. злоупотреблений и ошибок со стороны правоохранительных орта НОР,, нами проведен сравнительный анализ статистических отчетов прокуратуры Ростовской области общего количества задержанных и освобожденных лиц.

Так. только за 1998 г. органами МВД. Прокуратуры и Налоговой полиции Ростовской области задержано в порядке ст. 122 УПК РСФСР 14572 человек; освобождено всего из под стражи 5234; освобождено в связи с избранием меры пресечения не связанной с арестом 5009; освобождено за неподтверждением подозрения 86; освобождено за истечением срока задержания 88; освобождено по иным обстоятельствам 49.

Таким образом, освобождено из под стражи задержанных 28 %. из них 6% за неподтверждением подозрения. Насколько правомерным являлось задержание во всех остальных случаях судить по данным статистической отчетности не представляется возможны м.

Общепринято счигать, что количество освобожденных лиц за неподтверждением подозрения является показателем неблагополучного положения в отношении соблюдения законности при задержании подозреваемых в совершении преступления. Однако следует заметить, что этот показатель статистической отчетности не может полностью и объективно оценить состояние законности в деятельности органов расследования по задержанию подозреваемых, так как не всегда освобождение за неподтверждением подозрения свидетельствует об отсутствии законных оснований и могивов для применения задержания. Причинами освобождения таких лиц. например, являются: изменение показаний потерпевших и очевидцев в пользу подозреваемых; изменение показаний соучастников преступления; установление новых обстоятельств, указывающих на непричастность лица к совершению преступления.

При этом нужно заметить, что от общего количества освобожденных за неподтверждением подозрения на момент задержания имелись основания для задержания только в 2 % случаев. В остальных случаях имели место факты грубого нарушения требований закона.

Только прокуратурой Ростовской области освобождено незаконно задержанных в резулыаю проверок И ВС и при рассмотрении сообщений о произведенных задержаниях за 1998 г. 29 человек.

Необходимо отметить, что данное нарушение законности характеризуется высоким уровнем латентное™, обусловленное тем, что лишь небольшое количество граждан обращается с жалобами на незаконные действия должностных лиц ОВД с целью добиться правосудия. Следствием тюю является безнаказанность виновных и снижение авторитета всей правоохранительной системы в целом.1

Одним из примеров грубого нарушения законности является задержание несовершеннолетнего обвиняемого О. на основании того, что тот не являлся для проведения следственных действий.” Следователь допустил грубое нарушение закона, задержал несовершеннолетнего обвиняемого, хотя задержание применяется только к лицам, подозреваемым в совершении преступлений. В данном случае не имелось даже оснований для задержания но подозрению в совершении преступления. Действия следователя являлись бы правомерными, если бы он для обеспечения явки обвиняемого изменил меру пресечения или применил привод. Данный факт является свидетельством неудовлетворительной квалификации следователя, допустившего грубое нарушение уголовно-процессуального законодательства.’

При выявлении причин, способствующих неправомерному задержанию, было установлено, что некоюрые вопросы уголовно-процессуального задержания вызывают затруднение в правоприменительной деятельности. Поэтому мы решили подробно рассмотреть содержание указанных в законе оснований, дающих право производить задержание лица, подозреваемого в совершении преступления.

В литературе принято определять основаниями к задержанию - фактические данные, которые при конкретных обстоятельствах, прямо указанных в ст. 122 УПК РСФСР, свидетельствуют о совершении лицом преступления, наказуемого по закону лишением свободы.

J Первое основание. Когда лицо застигнуто при совершении пресгупления или непосредственно после ei о совершения.

Имеются ввиду случаи, когда лицо застигнуто на месте происшествия в момент осуществления преступных действий или сразу же после их окончания, а также при попытке скрыться с места происшествия.

Некоторые авторы рассматривают первое основание к задержанию только тогда, когда лицо застигнуто на месте преступления работником милиции, а равно иным лицом, осуществляющим функции но борьбе с преступностью и охране

1 См.: Фасхутдинова II.Р. Уголовно-правовая охрана личной неприкосновенности от заведомо незаконных задержания, заключения под стражу и содержания под стражей: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 1999. С. 5.

2 Дело № 985469 по обвинению несовершеннолетнего Омельченко по ч. 2 ст. 158 УК РФ. СО г. Новошахтинска Ростовской области за 1998 г.

” Следует отметин,, что с высшим юридическим образованием в ГУВД Ростовской области - 48Л “о следователей. Данные предоставлены СУ ГУВД PC).

IS

общественного порядка (к последним относят народных дружинников).1

Поскольку задачами милиции является обеспечение личной безопасности » граждан; предупреждение и пресечение преступлений … ; охрана общественного

порядка и обеспечение общественной безопасности (ст. 2 Закона РСФСР «О милиции»), то теоретически у работников милиции действительно больше шансов задержать лицо по данному основанию. Однако это основание является намного шире и под него подпадают случаи, когда лицо может быть задержано потерпевшим или очевидцем преступления. Именно так оно понимается в следственной практике.

Например, потерпевший О. обнаружил и задержал в своей квартире похитителя П., который забрался в квартиру, расположенную на первом этаже, через открытое окно, после чего вызвал милицию и передал сотрудникам ОВД задержанного.

В другом случае, при совершении вооруженного разбойного нападения, потерпевшим и очевидцами преступления был задержан и передан сотрудникам милиции гражданин П.

Примером может служить случай, когда гражданин Д., возвращаясь в ночное время с работы, во дворе своего дома, обнаружил гражданина X., который снимал в автомашине аудиоашшргпуру. На вопрос Д., что последний делает в автомашине, X. попытался скрыться. При этом гражданин Д., выполняя свой гражданский долг, догнал похитителя, после чего разыскал хозяина автомашины. Последний вызвал милицию, и сотрудникам ОВД был передан задержанный правонарушитель.2

Следователями во всех ситуациях правомерно произведено задержание на основании п.1 ч.1 ст. 122 УПК РСФСР.

Второе основание. Когда очевидцы, в том числе и потерпевшие, прямо укажут на данное лицо, как на совершившее преступление.

При рассмотрении второго основания возникает вопрос: если при совершении преступления присутствовал только один очевидец или один потерпевший, достаточно ли их показаний для задержания лица?

Результаты изучения правоприменительной практики показывают, что для

1 Например, см.: Короткий Н.Н. Процессуальные гарантии неприкосновенности » личности подозреваемого и обвиняемого в стадии предварительного расследования. М:

ВНИИ МВД СССР, 1981. С. 47.

~ Дело № 9670326 по обвинению Пезамутдинова по ч. 2 ст. 15 и ч. 2 ст. 144 УК РСФСР. СО ОМ - 1 г. Таганрога за 1996 г.; дело № 9780016, по обвинению Печерского и Вороненко по ч. 3 ст. 162 УК РФ. СО ОМ-1 г. Таганрога за 1997 г.; дело № 2030213 по обвинению Харитонова по ч. 3 ст.30 и ч. 2 ст. 158 УК РФ. СО Советского р-на г. Рослова-на-Дону за 2000 г.

10

задержания в порядке п. 2 чЛ ст. 122 УПК РСФСР достаточно показаний одного очевидца преступления, в юм числе и потерпевшего.

Таким образом, ныне действующая норма по своему смыслу только вводит в заблуждение. Поэтому мы полностью поддерживаем формулировку нормы проекта УПК РФ, изложенную в следующей редакции: «Когда очевидец, в том числе и потерпевший, прямо укажет на данное лицо, как на совершившее преступление»1.

Рассматривая второе основание, большинство процессуалистов едины в своих взглядах и считают, что возникновение указанного основания возможно лишь при условии, когда очевидцы или потерпевшие не только наблюдали сам факт совершения преступления, но видели и запомнили правонарушителя и могут сообщить о нем точные и конкретные сведения. В противном случае их показания будут носить предположи тельный характер и не могут служить основанием к задержанию.

Такие сведения о правонарушителе могут быть исчерпывающими (его фамилия, имя, отчество, место работы и др.) или неполными, но должны безошибочно указывать на конкретного правонарушителя.

Отдельные авторы все-таки считают, что такие данные следователь может получать и из устного или письменного заявления потерпевшего.2

Нет единства взглядов по ь тому вопросу и у следователей органов внутренних дел (ОВД) и прокуратуры: 12% следователей ОВД указали - наличие таких данных, полученных при опросе потерпевших и очевидцев (в объяснениях) органом дознания; 13% выделили - наличие таких данных, содержащихся в заявлении потерпевшего. Следователи прокуратуры только в 3 % случаях указали наличие таких данных содержащихся в заявлении потерпевшего. При этом все опрошенные указали, что к такому основанию относятся данные, полученные при допросах потерпевших и свидетелей и при проведении опознания.3

Мы не разделяем точку зрения, что устные или письменные заявления потерпевшего, равно как и объяснения очевидцев и потерпевших могут служить основанием для задержания в порядке п. 2 ч.1 ст. 122 УПК РСФСР, поскольку они не могут признаваться в полной мере доказательствами виновности заподозренного лица в совершении преступления, и полностью согласны с авторами, считающими,

1 См.: Ст.88 Проекта УПК РФ. По состоянию на 1 июля 1999 г. Подобная норма предлагалась и в ст. 160 Модельного проекта УПК стран СНГ’.

2 Гаврилов А.К.. Глазырин Ф.В. Следственные действия, Волгоград: ВСIII МВД СССР. 1984. С.95.

3 Всею опрошено 150 следователей органов внутренних дел и 30 следователей органов прокуратуры.

что основания задержания устанавливаются с помощью процессуальных средств доказывания.’

Данными, достаточными для задержания подозреваемого по второму основанию, на наш взгляд, являются показания очевидцев или пострадавших, допрошенных в качестве свидетелей (потерпевших), или результаты опознания указаншлми лицами подозреваемого лица, так как только при выполнении этих следственных действий можно достоверно оценить обстоятельства происшедшего деяния и достаточность оснований для подозрения этого лица и соответственно для его задержания.

Третье основание. Когда на подозреваемом или его одежде, при нем или в его жилище будут обнаружены явные следы преступления.

Обнаружение этих следов обычно оказывается возможным после выполнения некоторых следственных действий. Такими следственными действиями являются: освидетельствование, обыск, личный обыск, осмотр места происшествия, экспертиза.

К примеру, для обнаружения следов преступления на теле гражданина необходимо произвести освидетельствование, на его одежде - личный обыск, в его жилище - обыск или осмотр. Явные следы преступления, обнаруженные в таких 1) местах, служат серьезной уликой против данного лица. Именно поэтому законодатель считает необходимым связывать обнаружение явных следов преступления с правом следователя подвергнуть лицо задержанию.

Законодатель не указывает, что нужно понимать под явными следами. В теории под явными следами принято считать такие следы, происхождение которых не вызывает сомнения в их связи с преступлением (орудия преступления, похищенное имущество, следы крови, спермы и т.п.).

Определение, насколько данные следы являются явными, относится к субъективной оценке лица производящего дознание, следователя, прокурора и суда.

Следует указать, что обнаружение явных следов преступления часто является достаточным для задержания лица по подозрению в совершении преступления, но не всегда является достаточным для признания виновности данного лица, так как они

См.: Чувилев А. II. Строго соблюдать законность при задержании подозреваемого в совершении преступления /’/ Соц. законность, 1968. № 2. С. 35-36; Гуляев А.П., Комаров Б.В., Малиновкин СМ. Комментарий к Положению о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления. М.: Юрид. .литература, 1982. СЮ; Сергеев А.И. Укрепление законности при задержании подозреваемого. 27 съезд КПСС и укрепление законности и правопорядка / Под ред. СВ. Бородина, И.И. Карпеца. М.’: ЙГПАН СССР, 1987. С. 212; Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. М.: К )рИнфоР, 1999. С 157.

могут оказаться и у ошибочно заподозренного (например, при инсценировке кражи с подбрасыванием некоторых из похищенных предметов в жилище непричастного лица).

В раде случаев необходимо проведение экспертизы для признания следов преступления «явными», и только заключение эксперта может явиться основанием для задержания лица по подозрению в совершении преступления.

Наибольшую трудность в понимании, как в теории уголовного процесса, так и в практической деятельности вызывает ч. 2 ст. 122 УПК РСФСР, указывающая, что при наличии иных данных, дающих основания подозревать лицо в совершении преступления, оно может быть задержано лишь в том случае, если это лицо покушалось на побег или когда оно не имеет постоянного места жительства, или когда не установлена личность подозреваемого.

Одни авторы полагают, что задержание в этом случае возможно при наличии одного из перечисленных в законе дополнительных условий, то есть если это лицо покушалось на побег или когда оно не имеет постоянного места жительства, или когда не установлена личность подозреваемого.1

Другие авторы, давая свои комментарии к ст. 122 УПК РСФСР, ч. 2 этой статьи оставляют без комментариев.2

Большинство авторов придерживаются мнения, что задержание по ч. 2 ст. 122 УПК РСФСР возможно при наличии иных данных, дающих основание подозревать лицо в совершении преступления, только совместно с дополнительными условиями.3

Нет ясного представления по данному вопросу и у следователей органов внутренних дел (ОВД) и прокуратуры. По результатам проведенного автором опроса 17% следователей ОВД и 8% следователей прокуратуры, воздержались от ответа на данньш вопрос, указав, что из-за нечеткой законодательной регламентации избегают в своей деятельности задержания по ч. 2 ст. 122 УПК РСФСР; 68% следователей ОВД и 17 % следователей прокуратуры - указали, что задержание может иметь место при

1 См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 2. М., 1970. С. 33; Крылова ГА. Домашняя юридическая энциклопедия. Подозреваемый, подсудимый, преступник. М.: Олимп, 1998. С.453;

См.: Ильичева М.ЕО. Советы задержанным, подозреваемым, обвиняемым. М., 1998. С. 20; Серебряков Д. Особенности национального следствия. СПб, 1999. С. 64-

74 > Например, с,: Короли Н.Н. Процессу ,араН™„ He„pl_„ личности подозреваемого и обвиняемого в стадии предварительного расследования. М.: ВНИИ МВД СССР. 1981. С. 48; Уголовный процесс: Учебник / Под общ. ред. П.А. Лупинской. М.: Юристъ, 1995. С. 242; Уголовный процесс: Учебник ‘ Под ред. К.Ф. Гуценко. М: ‘Зерцало, 1998. С. 162; Б.Т. Безлепкин. Уголовный процесс России. Общая часть и досудебное производство (курс лекций). М: Межд. Университет Бизнеса и Управления, 1998. С. 251.

«иных данных» только в совокупности с одним из дополнительных условий, то есть при наличии покушения на побег либо отсутствия постоянного места жительства или не установления личности подозреваемого; 15°о следователей ОВД и 5 °о следователей прокуратуры ответили, что задержание может иметь место при наличии одного из дополнительных условий, то есть когда лицо покушалось на побег или когда не имеет постоянною места жительства, или ко1да не установлена его личность.

Мы не можем согласиться с мнением о том, что задержание по ч.2 ст. 122 УПК РСФСР возможно при наличии одного из перечисленных в законе дополнительных условий, то есть если з-го лицо покушалось на побег или когда оно не имеет постоянного места жительства, или кот да не установлена личность подозреваемого, гак как подобное толкование закона предоставляет органам предварительного расследования очень широкие полномочия по производству задержания и совсем не обеспечивает конституционное право личности на неприкосновенность. Производство задержания в порядке ч. 2 ст. 122 УПК РСФСР возможно при наличии иных данных, дающих основание подозревать лицо в совершении преступления только совместно с одним из дополнительных условий, указанных в этой части статьи. Эти условия делают необходимым производство задержания, так как придают ему неотложный характер и усиливают степень вероятности данных о причастности лица к преступлению.

Неоднозначно решается в процессуальной литературе вопрос о том. что понимать под «иными данными».

Одни процессуалисты к «иным данным» относят другие доказательства, которые невозможно предусмотреть в УПК, а также данные, полученные оперативно-розыскным путем, если они надлежащим образом зафиксированы в уголовном деле.1

Другие авторы под иными данными понимают любые другие, помимо перечисленных в п.1. 2. 3 а. 122 УПК РСФСР, фактические данные, полученные из предусмотренных законом источников.2

Приведенные точки зрения являются очень общими и не определяют конкретных оснований для задержания лица в порядке ч. 2 ст. 122 УПК РСФСР.

Из всего разнообразия имеющихся в теории точек зрения, предлагающих понимать под иными данными конкретные основания, можно выделить: 1) явку с

Например, см.: 1’аврилов А.К.. Глазырин Ф.В. Следственные действия. Волгоград: ВСШ МВД СССР. 1984. С. 95.

” Например, см.: Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. Саратов: Изд. Сараговск. университета, 1978. С. 88; Галкин И.С. Кочептов В.Г. Процессуальное положение подозреваемого. М., 1%8. С. 21-22.

повинной ; 2) результаты применения служебно-розыскной собаки”; 3) сведения оперативно- розыскного характера ; 4) показания свидетелей и потерпевших, не являющихся очевидцами, о сходстве подозреваемого по приметам с разыскиваемым преступником4; 5) показания подозреваемых и обвиняемых о соучастниках преступления; материалы ревизий, инвентаризаций5.

Расходятся мнения по рассматриваемому вопросу и у практических работников. Так. из вышеуказанного перечня, следователи ОВД в 24% случаях, а следователи прокуратуры в 9% случаях к иным данным относят явку с повинной; 5% следователей ОВД и 4 % следователей прокуратуры считают таковыми результаты применения служебно-розыскной собаки; 5% следователей ОВД и 1% следователей прокуратуры к таким данным относят сведения оперативно-розыскной деятельности; 11 °о следователей ОВД и 6% следователей прокуратуры полагают, что иными данными являются показания свидетелей и потерпевших, не являющихся очевидцами, о сходстве подозреваемого по приметам с разыскиваемым преступником; 75% следователей ОВД и 62% следователей прокуратуры считают, что в качестве иных данных можно рассматривать материалы ревизий и инвентаризаций; все опрошенные следователи ОВД и следователи прокуратуры в качестве иных данных выделили показания подозреваемых и обвиняемых о преступной деятельности своих соучастников.

Как верно отмечают В.К. Звирбуль и А.И. Жуков, «при решении вопроса о том. достаточны ли для задержания имеющиеся в распоряжении органов дознания данные, именуемые в законе «иными данными», подозрение должно опирагься на такие факты, которые могут быть установлены в определенном законом порядке и, следовательно, отражены в материалах уголовного дела»6. То есть, «иные данные»

\ См.: Галкин И.С.. Кочетков В.Г. Указ. соч. С. 21-22.

” См.: Франк Л.В. Задержание и арест подозреваемого. Душанбе, 1963. С. 137.

3 См.: Лившиц Ю.Д. Меры пресечения в советском уголовном процессе. М., 1964. С. 34; Бекешко СП., Матвиенко Е.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Минск, 1969. С. 89; Чувилев А.А.. Добровольская Т.Н. Особенности преподавания курса утоловного процесса в вузах МВД СССР. М., 1986. С. 39; Комментарий к Федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности» / Отв. ред. А.Ю. Шумилов. М: Вердикт - 1М. 1997. С. 115;

4 Уголовный процесс: Учебник / Под общ. ред. П.А. ЛУПИНСКОЙ. М.: Юристъ, 1995. С. 242-243;

Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Отв. ред. В.И. Радченко / Под ред. В.И. Томина. 2-е изд.. переработ, и дои. М.: Юрайт, 1999. С. 226.

6 Звирбуль В.К.. Жуков АН. Некоторые вопросы прокурорского надзора за точным исполнением законов в деятельности милиции по борьбе с уголовной преступностью: Сб научн. тр. Вопросы криминалистики. М.: Госюриздат. 1961. С. 88-89.

могут иметь место только тогда, когда в установленном законом порядке получены доказательства, дающие основания подозревать лицо в совершении преступления.

На основании изложенного, одна явка с повинной, на наш взгляд, не может являться основанием для задержания лица по подозрению в совершении преступления и может рассматриваться в качестве такого основания только при подтверждении другими доказательствами, дающими возможность подозревать лицо в совершении преступления.

Не может быть использована в качестве основания для задержания и оперативно- розыскная информация, так как не является доказательством по уголовному делу. Иначе представляется рассмотрение вопроса, если оперативно-розыскная информация будет легализована в соответствии со сг. 11 Закона «Об ОРД», предусматривающей, что результаты ОРД использоваться в доказывании по уголовным делам в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства РФ, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств. Наглядным примером использования результатов ОРД в качестве иных оснований для задержания может явиться проведение оперативно-розыскных мероприятий с применением видеозаписи происходящего преступления, с обязательным процессуальным оформлением всех данных.1

Признание результатов применения служебно-розыскной собаки (СРС) как доказательства но уголовному делу вызывает справедливую критику в теории уголовного процесса. В действующем законодательстве применение СРС вообще никак не регламентировано, однако в правоприменительной пракгике встречаются очень интересные случаи.

Например, по заявлению гражданки 3. о факте кражи 12 кур и 11 цыплят проведен осмотр места происшествия (сарая частного домовладения), в ходе которого была применена служебно-розыекная собака, взявшая след и приведшая сотрудников следственно-оперативной группы к дому № 3, расположенному на соседней улице. Возле домовладения, принадлежащего гражданке Ч., были обнаружены куриные перья, и следователь принял решение осмотреть это домовладение. В ходе осмотра домовладения служебно-розыекная собака (далее СРС) привела сотрудников в кухню, где находилось мусорное ведро с куриными перьями, на газовой печке варился бульон из 11 тушек цыплят, а в холодильнике были обнаружены 12 разделанных куриных тушек.

Наглядным примером может служить документальный фильм «Операция «Клофелин»». В передаче «Криминальная Россия».Телеканал НТВ. 5 ноября 1999 г. 22.45.

Хозяйка дома - гражданка Ч., пояснила, что 12 кур и 11 цыплят принес ночью ее сожитель - гражданин С. который месяц назад освободился из мест лишения свободы, не имел постоянного места жительства и прописки. Последний дал признательное объяснение о совершенной им краже из сарая частного домовладения гражданки 3. Таким образом, в результате применения С PC, преступление было раскрыто по горячим следам до возбуждения уголовного дела. По данному факту следователем было возбуждено уголовное дело, допрошена гражданка Ч. Результаты осмотра места происшествия и показания свидетеля Ч. были расценены следователем, как иные данные, дающие основания для задержания гражданина С. по подозрению в совершении преступления. ‘

По нашему мнению, применение и использование результатов С PC в уголовном процессе, как доказательств недопустимо, соответственно, не могут результаты применения С PC рассматриваться и в качестве иных данных для задержания по подозрению в совершении преступления. По нашему мнению, применение служебно- розыекиой собаки можно рассматривать, как одно из средств осуществления оперативно-розыскных мероприятий, что необходимо прямо предусмотреть в Законе «Об оперативно-розыскной деятельности».

В практической деятельности распространено использование в качестве «иных данных» для задержания по подозрению в совершении преступления показаний подозреваемых и обвиняемых о соучастниках преступления. Задержание по данному основанию бывает иногда неоправданным, так как обвиняемые (подозреваемые) часто изменяют свои показания, а других оснований для подозрения, не говоря уже о привлечении его в качестве обвиняемого, нет. Результатом чего является прекращение уголовного дела, нередко по реабилитирующим основаниям.

Гак, но факту кражи постельного белья из больницы 3 г. Таганрога в результате осмотра места происшествия на металлической трубе были обнаружены следы бурого цвета, напоминающие кровь. В ходе оперативно-розыскных мероприятий был установлен слесарь данной больницы, как лицо, совершившее кражу, который в объяснении признался в совершении кражи в совместно со сторожем этой больницы, пояснив, что сторож на месте происшествия порезал руку. Слесарю была избрана мера пресечения подписка о невыезде. Допрошенный в качестве подозреваемою, он признался в совершении преступления, изобличив в совершении преступления сторожа больницы.

Проведя освидетельствование сторожа, следователь обнаружил у него на

Дело по обвинению Самохвалова по ч. 2 ст. 158 УК РФ. Архив Таганрогского суда 1-го участка за 1997 г.

?So

кисти правой руки порез. Сопоставив имевшиеся данные, следователь задержал сторожа по подозрению в совершении преступления на основании ч. 2 ст. 122 УПК РСФСР.

Других данных, подтверждающих виновность лица в совершении кражи, получено не было.

Таким образом, к «иным данным» следователем были отнесены показания подозреваемого слесаря больницы и данные, полученные по результатам сравнения осмотра места происшествия и освидетельствования сторожа, которые дали возможность предположить, что следы бурого цвета, обнаруженные на месте происшествия, являются следами крови, принадлежащими сторожу.

В ходе предварительного следствия «слесарь» изменил свои показания, указав, что он оговорил себя и сторожа в совершении кражи. Сторож изначально отказывался от дачи показаний. В заключении биологической экспертизы сделан вывод о том, что следы бурого цвета, обнаруженные на месте происшествия, действительно являются следами крови, но недостаточными для установления тождества. Проведенными следственными действиями доказать виновность указанных лиц не представилось возможным. Уголовное дело было прекращено по п. 2 ч. 1 ст. 208 УПК РСФСР.1

При рассмотрении данного примера можно отметить, что следователем правильно оценены «иные данные», однако задержание сторожа больницы являлось неправомерным, так как отсутствовали дополнительные условия, указывающие, что лицо покушалось на побег, или оно не имеет постоянного места жительства, или не установлена его личность.

При опросе следователя, расследовавшего это уголовное дело, были установлены следующие причины, побудившие его к задержанию сторожа больницы: 1) необходимость изолировать сторожа от слесаря, чтобы они не могли договориться и дать одинаковые показания, тем самым помешать установлению истины по делу; 2) просьбы оперативных работников о необходимости проведения в отношении сторожа оперативно-розыскных мероприятий; 3) надежда, что лицо, находясь под стражей, сознается в совершении преступления, то есть задержание применялось с целью оказания давления на волю подозреваемого.

Указанные причины являются очень распространенными в правоприменительной деятельности, о чем свидетельствует опрос следователей ОВД. Так, 42% опрошенных лиц из числа следователей указали, что в своей деятельности иногда сталкивались с давлением или просьбами оперативных работников и их

1 Дело № 9780009 по обвинению Бокша и Орлова по ч. 2 ст. 158 УК РФ. Архив СУ ГТВД Ростовской области за 1997 г.

руководителей; при ном 28°<> опрошенных в своей деятельности шли на встречу таким просьбам, XOIH необходимости в задержании не было. Таким образом. недостаточная самостоятельность следователя приводит к неоправданному, а иногда противозаконному ущемлению нрав подозреваемых.

Некоторые авторы полагают, что в качестве иных данных не могут использоваться показания обвиняемого, указавшего на своего соучастника, как на лицо, совершившее преступление.1

Такая позиция противоречит ст. 69 УПК РСФСР, в соответствии с которой показания обвиняемою признаются рядовыми доказательствами и не использование их в качестве иных данных указывало бы на то, что они не признаются доказательствами по уголовному делу.

Поэтому такое основание, как показания подозреваемых и обвиняемых о соучастниках преступления, использовать в качестве иных данных для задержания лица по подозрению в совершении преступления желательно только при наличии других доказательств, дающих возможность подозревать лицо в совершении преступления и обязательно при наличии условий, указанных в ч. 2 ст. 122 УПК РСФСР.

Также должен решаться вопрос и в отношении материалов ревизий и инвентаризаций, дающих основание подозревать лицо в совершении преступления. которые могут использоваться в качестве иных данных только в совокупности с другими основаниями, дающими возможность подозревай, лицо в совершении преступления.

Таким образом, не могут использоваться в качестве иных данных, данные оперативно- розыскной деятельности и результаты применения служебно-розыскной собаки. Явка с повинной, показания подозреваемых и обвиняемых, материалы ревизий и инвентаризаций могут быть использованы только при подтверждении с другими доказательствами, дающими возможность подозревать лицо в совершении преступления.

Кратко рассмотрим дополнительные основания, предусмотренные ч. 2 ст. 122 УПК РСФСР.

Когда лицо покушалось на побег.

Под покушением на побег в литературе принято понимать фактическую попытку скрыться от следствия или дознания (например, при вызове на допрос: в процессе привода для допроса; попытку убежать из помещения, куда лицо было

См.: Справочник следователя, Вытек первый В.И. Бе;тжашев. 1 “.II. Викторова. и др. Под ред. Н.А. Селиванова. М.: К)рид. лиг-ра, 1990. С. 138.

вызвано следователем или работником органа дознания; попытку срочно покинуть место жительства, внезапно уехать из города и т.п.).1

На наш взгляд, термин «побег» здесь не совсем уместен, так как лицо еще не задержано и не арестовано, в отношении него имеются только предположительные данные, которые еще не всегда оформлены и не всегда являются доказательствами виновности этого лица. Кроме того, покушение на побег вызывает ассоциацию с уголовно- правовыми последствиями, хотя подобных последствий не наступает, так как термин «побег» употребляется в ином значении. В проекте УПК РФ рассматриваемая норма осталась без изменений.

Мы считаем, что будет правильно основание задержания “когда лицо покушалось на побег” заменить в законе на словосочетание “когда лицо пыталось скрыться с места происшествия или от органов предварительного расследования.”

Когда лицо не имеет постоянного места жительства.

Отсутствием постоянного места жительства в литературе принято было считать отсутствие прописки в паспорте гражданина, а при наличии формальной прописки в паспорте, отсутствие фактического проживания по месту прописки2.

После отмены прописки, в соответствии со ст. 3 Закона «О праве граждан РФ на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах РФ»”* введен на территории России регистрационный учет граждан по месту жительства или месту пребывания. Ст. 2 указанного закона определила место жительства и место пребывания.

Так, местом жительства признается жилой дом, квартира, служебное жилое помещение, специализированные дома (общежитие, гостиница-приют, дом маневренного фонда, специальный дом для одиноких престарелых, дом-интернат для инвалидов, ветеранов и другие), а также иное жилое помещение, в котором гражданин постоянно или преимущественно проживает в качестве собственника по договору найма (поднайма), договору аренды либо на иных основаниях, предусмотренных законодательством РФ.

Местом пребывания считаются: гостиница, санаторий, дом отдыха, пансионат, кемпинг, туристическая база, больница другое подобное учреждение, а также жилое помещение, не являющееся местом жительства гражданина, в которьгх он проживает

1 См.: Комментарий к положению о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления А.П. Гуляев. Б.В. Комаров, СМ. Малиновкин /Под ред. СВ. Мурашова. М.: Юрид. лит-ра. 1982. С. 9.

” Например, см.: Галкин И.С., Кочетков В.Г. Процессуальное положение подозреваемого. М., 1968. С. 22.

Российская газета от 10 марта 1993 т.

so

временно.

Таким образом, рассматриваемое условие может иметь место, когда в паспорте личности отсутствует регистрация но месту жительства или по месту пребывания (если лицо не может подтвердить наличие своего проживания или пребывания в определенной местности другими способами), а также постоянное непроживание по месту формальной регистрации.

Когда не установлена личность подозреваемого.

Личность, как правило, считается не установленной, если отсутствуют соответствующие документы, удостоверяющие ее, и проверить укатанные сведения не представляется возможным. В ряде случаев достаточно, когда заслуживающие доверия граждане могут указать на данное лицо, как на того человека, за которого выдает себя это лицо, либо могут указать его место работы или место проживания. Данное условие действует и в случаях, когда в представленных документах обнаружены признаки подчисток, исправлений, подделки, повреждения.

Следует отметить, что в литературе высказывалось предложение о том, чтобы в процессе расследования замаскированных хищений при наличии «иных данных», не принимать во внимание, есть ли у подозреваемого местожительство и установлена ли его личность.1

С такой точкой зрения согласиться нельзя, так как закон является единым для всех и не предусматривает никаких дополнительных условий или исключений для лиц, подозреваемых в совершении преступления.

Ст. 3 ФЗ “О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых’’’ гласит, что содержание под стражей подозреваемых и обвиянемых в совершении преступлений осуществляется в целях, предусмотренных уголовно-процессуальным кодексом РСФСР.

Однако, действующий УПК не определяет этих целей, что является явным пробелом законодательства.

Указание на цели задержания было сформулировано в “Положении о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления” (далее Положение). В нем целями задержания были обозначены: 1) выяснение причастности задержанного к преступлению; 2) разрешение вопроса о применении меры пресечения в виде заключения под стражу.

Хотя это Положение в настоящее время не имеет юридической силы, мы

1 См.: Хлюпин П. Задержание и его роль в расследовании преступлений: Сб. научн. тр. / Ленинский принцип неотвратимости наказания и задачи советской криминалистики. Свердловск. 1972. С. 84-86.

разделяем мнение А.П. Гуляева, что изложенные там цели содержания вполне соответствуют истинному назначению данной меры принуждения.1 Подобного мнения придерживаю 1ся П.П. Григорьев и Л.П. Рыжаков.2

Законодательный пробел в определении целей задержания приводит к тому, что в правоприменительной практике в некоторых случаях они понимаются иначе Так, в результате проведенного нами опроса следователей ОВД были выделены следующие цели задержания: оказание давления на волю подозреваемого - 9 %; получение признательных в совершении преступления показаний - 8 °Ь; проведение в отношении задержанного оперативно - розыскных мероприятий в ИВС, в ходе которых возможно получение дополнительной информации, способствующей расследованию уголовного дела 23 °о.

Как удачно отмечает Григорьев В.П.: «Такое представление проистекает от ограниченности теоретической подготовки отдельных сотрудников

правоохранительных органов. обусловлено технологическими сложностями реализации предписаний закона, многочисленными организационными и психологическими проблемами практической деятельности в борьбе с преступностью»3.

Использование задержания в превратных целях приводит к нарушению закона, злоупотреблению должностных лиц. влекущих порой тяжкие последствия.

В связи с чем в приказе Генерального прокурора Российской Федерации № 31 от 18 июня 1997 г. «Об организации прокурорского надзора за предварительным следствием и дознанием» указывается: «Не допускать использования задержания и ареста как средства получения от подозреваемого или обвиняемого признания вины в совершении преступления».

Для усиления процессуальных [ арантий лиц, подвергающихся задержанию, предлагается закрепить в законе цели задержания. Мы считаем, что цели задержания, указанные в Положении о порядке кратковременного задержания лиц по подозрению в совершении преступления необходимо перенести в УПК РСФСР. Поэтому предлагается дополнить соответствующую статью проекта УПК РФ следующим:
задержание используется в целях выяснения причастности

См.: Комментарий к Федеральному закону о содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений / Под ред. П.Г. Мищенкова . М: БЕК. 1996. С. 5.

См.: Григорьев В. II. Задержание подозреваемого. М: Учебно-консультационный центр «ЮрИифор», 1999. С. 69; Рыжаков А.П. Следственные действия и иные способы собирания доказательств. Тула, Б.н.и.: 1996. С. 62.

Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. М: Учебно-консультационный центр «ЮрИнфор», 1999. С. 70-71.

с,1

задержанного к преступлению и разрешения вопроса о применении к задержанному меры пресечения в ввде заключения под стражу.

Задержание подозреваемого складывается из нескольких этапов: 1) захват на месте преступления; 2) доставление в орган дознания (предварительного следствия); 3) нахождение лица в органе дознания до разрешения вопроса о возбуждении уголовного дела и разрешения вопроса о задержании лица в порядке ст. 122 УПК РСФСР; 4) составление протокола задержания в порядке ст. 122 УПК РСФСР.

В литературе справедливо отмечалось, что первые этапы задержания не регламентированы ни уголовно-процессуальным, ни административным законом.1

Пробел уголовно-процессуального задержания на практике приводит к тому, что лицо на всех трех этапах ограничивается в своих правах и находится в бесправном состоянии довольно продолжительное время. В лучшем случае к доставленным для разбирательства лицам применяется административное задержание в порядке ет.ет. 239-240 КоАП, что в принципе является нарушением законности, поскольку применяется в иных, чем предусмотрено законодателем ситуациях.

А. Давлетов и В. Войт разрешение данной проблемы связывают с двумя моментами. Первый заключается в том, чтобы ст. 122 изъять из УПК и перенести в Закон РФ «О милиции» под названием «задержание лица по подозрению в совершении преступления», и ограничить срок такого задержания до 6 часов. Протокол этого задержания должен быть признан поводом к возбуждению уголовного дела. Второй момент разрешения проблемы авторы связывают с той правовой «пустотой», которая образуется при перенесении названных в ней ситуаций в допроцессуальную милицейскую деятельность, и предлагают предусмотреть краткосрочный арест подозреваемого уже следователем, что должно служить тем средством, которым орган предварительного расследования вправе воспользоваться, прежде чем избрать ту или иную меру пресечения.2

Мы не разделяем это мнение по ряду причин. Во - первых, авторы не учитывают, что милиция только один орган дознания и перенесение ст. 122 в закон о милиции не решит полностью проблемы. Во - вторых, это предложение несет дополнительные ограничения прав задержанного, что выражается в необоснованном продлении срока «милицейского задержании». В - третьих, не совсем понятно мнение о краткосрочном аресте лица, которым они предлагают наделить следователя, для ареста подозреваемого.

1 См.: Петрухин ИЛ. Судебные гарантии прав личности (в уголовном процессе). М., 1992. С. 60.

’ См.: Давлетов А.. Войт В. Институт подозрения нуждается в совершенствовании // Законность, 1996. № 7. С. 25.

62

Авторы проекда УПК РФ. предлагают ограничить время нахождения доставленного лица в органе дознания или предварительного следствия до 3 х ? часов, в течение кошрых и должен быть составлен протокол о задержании. Такое

нововведение будет способствовать ограничению бесправного положения доставленного лица. Но такой задержанный наделяется правами только с момента объявления ему протокола “.адержания (ст. 89).

Протокол задержания должен быть объявлен немедленно после составления. В

проекте УПК РФ л о положение не оговаривается, поэтому мы считаем необходимым норму с г. 89 проекта УПК РФ дополнить положением, что про юкол задержания лица по подозрению в совершении преступления объявляется задержанному немедленно после ею составления.

Однако это решение только части проблемы, поскольку остается неурегулированным вопрос о правовом положении лица с момента захвата до доставления ею в орган дознания или предварительного следствия.

Из смысла ст. 48 Конституции РФ, можно сделать вывод, что лицо является задержанным с
момента его физического задержания работниками

» правоохранительных органов. Именно с этого момента лицо претерпевает

ограничения свободы, поэтому с момента физического задержания лица у него появляется право на защиту своих законных интересов, в том числе и с помощью квалифицированного специалиста адвоката. В такой ситуации не должно иметь значение будет ли это лицо в результате разбирательства подвергнуто административному задержанию, освобождено или задержано в порядке ст. 122 УПК РСФСР. Соответственно обязанность разъяснения прав с момента физического задержания преддшаетея возложить на сотрудников правоохранительных органов, производящих фактическое задержание правонарушителя. Такой порядок предусмотрен законодательством рада стран, например США, при котором с момента задержания задержанному вручается карточка с перечисленными его правами: 1) все, что вы скажете, может быть использовано против вас; 2) вы можете не давать показания, это ваше право; 3) если у вас нет средств, то вы можете пользоваться услугами адвоката за счет государства; 4) вы имеете право на помощь

’ защитника, консультироваться с ним наедине до начала .допроса и после него.

Аналогичный порядок должен быть предусмотрен в российских законодательных

актах, регламентирующих порядок задержания.1

С рассматриваемой проблемой тесно связан вопрос о том, с какого момента исчислять срок задержания.

Действующий Федеральный закон “О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений.” не определяет момент исчисления срока содержания под стражей задержанного.

В ранее действовавшем Положении о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления (далее - Положение), в ст. 3 четко указывалось, что срок задержания подозреваемого лица в совершении преступления исчисляется с момента доставления этого лица в орган дознания или к следователю, а если задержание указанного лица производится на основании постановления о задержании, вынесенного органом дознания или следователем, го с момента фактического его задержания.’ Некоторые авторы и поныне определяют момент исчисления срока задержания также, как того требовало «Положение».3

В теории уголовного процесса этот вопрос являлся спорным с момента принятия ныне действующего УПК. и срок содержания под стражей задержанного предлагалось исчислять: 1) с момента обнаружения и пресечения преступных действий лица, подозреваемого в совершении преступления, то есть с момента физического задержания лица;4 2) с момента доставления в орган дознания;5 3) с

1 Аналогичное мнение предложено Давлетовым А и Подлесной И. См.: Давлетов А., Подлесная И. С какого момента возникает право задержанного на защитника? 7 Российская юстиция. 1998. № 11. С. 26.

См.: Гуляев А. П., Комаров Б. В., Мали нов кин СМ. Комментарий к Положению о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления. М.: Юрид. лит- ра. 1982. С. 11.

См.: Комментарий к Федеральному закону о содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений / Под ред. П.Г. Мищенкова. М.: БЕК, 1996. С. 26; Комментарий к Федеральному закону «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых» / Г .Д. Агамов. В.И. Алексеев, и др. /Под ред. А.С. Михлина, В.И. Селиверстова. М: Спарк. 1999. С. 39.

См.: Галкин И.С Кочетков В.Г. Процессуальное положение подозреваемого. М., 1968. С. 31; Сергеев А И. Гарантии неприкосновенности личности, связанные с задержанием и предварительным заключением под стражу в советском уголовном процессе: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1971. С. 9; Петрухин И.Л. Задержание // ? Проблемы кодификации уголовно-процессуального права. М.: ИГЛ АН СССР, 1987.

С. 51; Он же. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. М.: Наука, 1989. С. 20: Гуляев А.П., Данилюк С.А, Забарин С.Н. ‘Задержание лиц, подозреваемых в совершении преступления. М: ВНИИ МВД СССР, 1988. С. 29.

См.: Шатило К.Д. Процессуальные основания и порядок задержания лиц подозреваемых в совершении преступлений Вопросы криминалистики. № 8 -9. М.: Юрид. лит-ра, 1963. С. 126.

64

момента составления протокола о задержании и помещении подозреваемого в камеру предварительного заключения (ныне камера изолятора временного содержания),1

Поскольку лицо, задержанное на месте преступления, претерпевает ограничение своих прав, и ограничение свободы для него наступает с момента физического задержания, то представляется правильным, чтобы срок задержания исчислялся с момента фактического ограничения свободы лица, подозреваемого в совершении преступления. Иное решение приведет к необоснованному увеличению срока задержания.

Задержание лица, подозреваемого в совершении преступления, не может превышать 48 часов (ст. 22 Конституции РФ). Однако пока УПК РСФСР не приведен в соответствии с Конституцией, задержание допускается до 72 часов. Данное противоречие устраняется в Проекте УПК РФ, который предусматривает задержание лица, подозреваемого в совершении преступления на срок до 48 часов. Причем о произведенном задержании дознаватель или следователь обязаны письменно сообщить прокурору в течение 12 часов с момента составления протокола задержания. С принятием проекта УПК РФ, эта проблема будет решена.

Законодательно задержанию подозреваемого всегда должно предшествовать возбуждение уголовного дела. Это условие призвано не допустить применения рассматриваемой меры уголовно-процессуального принуждения вне утоловного судопроизводства, предотвратить незаконное нарушение права неприкосновенности личности.Л Такого мнения придерживаются многие процессуалисты.4

Между тем некоторые авторы напротив полагают, что задержание возможно до возбуждения утоловного дела.5 Последняя точа зрения нашла отражение в ч. 2

См.: Давыдов П.М., Якимов П.П. Применение мер процессуального принуждения по Основам утоловного судопроизводстеа Союза ССР и союзных республик. Свердловск, 1961. С. 80.

ГУТКИН И.М. Актуальные вопросы уголовно-процессуального задержания. М.: .Академия МВД СССР] 1980. С. 27.

4 См.: Чувилев А..А. Анализ статистических данных о законности задержания подозреваемых/7 Соц. Законность, 1973. № 10. С. 66; Алексеев Н.С., Даев В.Г.„ Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского утоловного процесса. Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та, 1980. С. 171; Гуткин И.М. .Актуальные вопросы уголовно- процессуального задержания. М.: Академия МВД СССР, 1980. С. 28; Короткий Н.Н. Процессуальные гарантии неприкосновенности личности подозреваемого и обвиняемого в стадии предварительного расследования. М.: ВНИИ МВД СССР, 1981. С. 50; Напреенко А. А. Гарантии прав подозреваемого в советском уголовном процессе: Авгореф. дне. …канд. юрид, наук. М.: 1982. С. 12.

См.: Жогин Н.В., Фаткулин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. М.: Госюриздат, 1961. С. 175; Лившиц Ю.Д. Меры пресечения в советском уголовном процессе. М., 1961. С. 33; Клюков Е.М. Мера процессуального принуждения. Казань, 1974. С. 34.

65

ст. 160 Модельного УПК для государств участников СНГ.1

По данным исследования В.Н. Григорьева водворение подозреваемого в ИВС до возбуждения уголовного дела составляет 17,4%, что несомненно является очень высоким показателем противоправной деятельности правоохранительных органов.

Чтобы исключить подобные случаи из практики, В.Н. Григорьев предлагает законодательно закрепить правило о том, что задержание подозреваемого допускается лишь при наличии оснований для возбуждения уголовного дела. В этих целях он предлагает дополнить ч. 1 ст. 122 УПК РСФСР о том, что орган дознания или следователь вправе задержать лицо, подозреваемое в совершении преступления, до возбуждения уголовного дела, только при наличии достаточных данных, указывающих на признаки этого преступления.2 Тем самым В.Н. Григорьев предлагает узаконить задержание до возбуждения уголовного дела.

Мы не разделяем эту точку зрения по следующим причинам:

1) Данные, указывающие на признаки преступления, могут найти подтверждение только с вынесением постановления о возбуждении уголовного дела, что не займет много времени у следователя, на это уйдет максимум 15 минуг. Только вынося постановление о возбуждении уголовного дела, следователь может полностью оценить поводы и основания для возбуждения уголовного дела и признаки преступления.

2) Разрешение задержания до возбуждения уголовного дела предполагает допущение возможности того, что основания задержания будут подтверждаться данными, которые не являются доказательствами по уголовному делу, что не может признаваться основанием для подозрения лица и, соответственно, для его задержания.

Поэтому мы полностью разделяем мнение авторов, считающих, что задержание может быть осуществлено только после возбуждения уголовного дела. Предшествовать возбуждению уголовного дела может только захват лица, его доставление в орган дознания или следсгвия. и нахождение его в этом органе до принятия решения в порядке ст. ст. 109, 122 УПК РСФСР. Эти этапы являются составной частью задержания и нуждаются в законодательном урегулировании.

Изложенное позволяет сделать вывод, что уголовно - процессуальное задержание возможно только при совокупности ряда условий: при наличии возбужденного уголовного дела; при наличии, оснований, указанных в п. 1-3 ч.1 или в

1 Модельный УПК для государств участтшков СНГ /.’ Приложение к информационному бюллетеню, 1996. № 10.

2 Гриюрьев В.Н. Задержание подозреваемого. М.: Учебно-консультационный центр «ЮрИнфор», 1999. С. 115, 116.

об

ч. 2 сг. 122 УПК РСФСР, и получивших доказательственное закрепление в материалах уголовного дела.

§ 3. Гарантии законности и обоснованности избрания меры пресечения в отношении подозреваемого

Уголовно - процессуальный закон допускает применение мер пресечения, как правило, к лицам, которым предъявлено обвинение в совершении конкретного преступления (ст. 89 У11К РСФСР).

К подозреваемому в совершении конкретного преступления меры пресечения могут быть применены в исключительных случаях, до предъявления ему обвинения. В этом случае обвинение должно быть предъявлено не позднее десяти суток с момента применения меры пресечения (ст. 90 УПК РСФСР).

В то же время каких - либо критериев для определения исключительности ситуации законодатель не дает; что в немалой степени способствует широкому применению на практике этой меры пресечения к подозреваемым, на что обращают внимание ряд авторов.1 В частности, по данным исследований В. Руднева, заключение под стражу в порядке ст. 90 УПК РСФСР применяется в отношении 85 % арестованных.2 Таким образом, арест подозреваемого применяется в большинстве случаев и практически вошел в правило.

В литературе по вопросу об исключительности ситуаций, допускающей арест в порядке ст. 90 УПК РСФСР, высказаны разнообразные мнения.

Одни авторы к таким критериям относят неотложность ареста и невозможность оставления на свободе до установления обстоятельств, входящих в содержание обвинения.’

По мнению других, ориентиром для правильного решения вопроса могут служить данные, приведенные в ст. 122 УПК РСФСР. Понятие «исключительности» связано и с теми факторами, которые не позволяют предъявить подозреваемому обвинение в момент рассмотрения вопроса о мере пресечения. Причины могут быть разные (отсутствие в тот момент достаточных данных о различных сторонах состава

1 См.: Бойков А., Южаков Л. Арест подозреваемого /,’ Соц. Законность, 1970. № 1. С. 44; Стецовский Ю.И. К вопросу о процессуальной форме советского уголовного судопроизводства В кн.: Вопросы борьбы с преступностью. М., 1975. С. 109; Короткий H.1I. Процессуальные трантии неприкосновенности личности подозреваемого и обвиняемого в стадии предварительного расследования. М.: ВНИИ МВД СССР. 1981. С. 82

2 См.: Руднев В. О судебном аресте Рос. юстиция, 1995. № 5. С. 44.

’* См.: Булатов Б Ь Комментарий к УПК РСФСР. М: Юрайт, 1999. С. 179.

преступления, в том числе о мотиве преступления, размере ущерба, личности привлекаемого к уголовной ответственности и т.д.)1 i Третьи предлагаю! определять исключительность по ряду критериев, когда

лицо подозревается в тяжком, особо опасном преступлении, когда на виновность этого лица указывают серьезные данные, когда только немедленный арест данного лица может служить единственным эффективным способом обеспечения охраны общественного порядка и успеха расследования.”

Несмотря на некоторые отличия, все авторы называют в качестве исключительной ситуации данные, которые свидетельствуют о возможности подозреваемого помешать установлению истины по делу, скрыться от следствия и суда.

Первая точка зрения, на наш взгляд, не отвечает требованиям исключительности, потому что ее авторы указывают на основания для ареста, которые являются общими, как для ареста обвиняемых, так и для ареста подозревав мых.

Вторая точка зрения носит общий характер и нам представляется, что она нуждается в конкретизации определенных условий.

В этой связи, наиболее полной и убедительной представляется третья точка зрения. Положительным отличием этой точки зрения является то, что ее авторы связывают исключительность ареста подозреваемого с рядом критериев, основным из которых является тяжесть и опасность преступления в совершении которого подозревается лицо.

Итак, как явление исключительное арест до предъявления обвинения может применяться к подозреваемому только при совокупности следующих оснований: если лицо подозревается в тяжком, особо тяжком преступлении; на виновность лица указывают серьезные улики, только срочный арест может являться единственным, эффективным способом обеспечения успешного расследования; предъявление обвинения еще не может быть произведено, так как для этого необходимо выяснить ряд обстоятельств дела, проверить собранные по делу данные.

По действующему УПК РСФСР заключение под стражу в качестве меры пресечения
применяется лишь по делам о преступлениях, за которые законом

1 См.: Еникеев З.Д. Проблемы эффективности мер уголовно-процессуального пресечения. Казань, 1982. С.67; Научно - практический комментарий уголовно-процессуального кодекса РСФСР Г.Н. Алексеев, Г.З. Анашкин и др.; под ред. Л.Н. Смирнова. М.: Юрид. лит-ра, 1970. С.137.

” См.: Галкин И.С., Кочетков В.Г. Процессуальное положение подозреваемого. М, 1968. С.37; Франк Л.В. Задержание и арест подозреваемого. Душанбе, 1963. С.49; Михайлов В.А. Уголовно процессуальные меры пресечения в судопроизводстве Российской Федерации. М., 1997. С. 56.

о8

предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лег.

В исключительных случаях по делам о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет, указанная мера пресечения может быть применена к подозреваемому или обвиняемому, если он нарушил ранее избранную меру пресечения либо не имеет постоянного места жительства на территории Российской Федерации или личность его не установлена.

К подозреваемому в совершении конкретного преступления меры пресечения могут быть применены в исключительных случаях, до предъявления ему обвинения. В этом случае обвинение должно быть предъявлено не позднее десяти суток с момента применения меры пресечения (ст.90 УПК РСФСР).

Некоторые авторы предлагают отказаться от ареста подозреваемого в порядке ст. 90 УПК РСФСР, так как арест до предъявления обвинения допускает возможность аресга невиновного лица, к тому же 72-х часов задержания, (а с приведением уголовно- процессуального законодательства в соответствие с Конституцией РФ 48 часов), вполне достаточно для решения вопроса о предъявлении обвинения.1 Эта точка зрения нашла отражение и в ч. 3 ст. 171 проекта УПК РФ, подготовленного в Государственно- правовом управлении при президенте РФ.2

Мы не можем согласиться с авторами данной точки зрения, поскольку реализация такого положения не всегда возможна в практической деятельности из-за следственных ситуаций, которые обычно складываются по делам о преступлениях, совершенных по предварительному сговору группой лиц, организованной группой, а также по многоэпизодным делам. Спешка в таких случаях с целью предъявления обвинения в указанный срок может повлечь неоправданное привлечение лиц в качестве обвиняемых. Как показывает практика, освобождение подозреваемых по данной категории дел ставит под угрозу успешное окончание следствия по причине того, что подозреваемые лица стремятся помешать установлению истины, часто скрываются от следствия.

Из опрошенных следователей ОВД и прокуратуры, и адвокатов, против отмены ареста в порядке ст. 90 УПК РСФСР высказалось 99 % следователей ОВД, 98% следователей прокуратуры и 82 % адвокатов.

См.: Короткий Н.Н. Процессуальные гарантии неприкосновенности личности подозреваемого и обвиняемого в стадии предварительного расследования. М.: ВНИИ МВД СССР, 1981. С. 82-83; Истина … И только истина / Ю.А. Стецовский, И.Л. Петрухин и др. М.: Юрид. лит-ра. 1990. С, 318; Петрухин И.Л. Судебная власть и расследование преступлений // Гос. и право, 1993. № 7. С. 84-85; Петрухин И.Л., Рогаткин А. О реформе уголовно-процессуального права Законность, 1996. № 2. С. 41. 2 См.: Проект УПК РФ (Общая часть) / Рос. юстиция, 1994. С. 79.

60

По указанным причинам мы не разделяем и мнение М. Селезнева, который предлагает закрепить порядок предъявления обвинения в срок не позднее пяти суток с момента фактического заключения лица под стражу.1

Мы также считаем неоправданными предложения об увеличении срока содержания подозреваемого под стражей,

Так, норма соответствующего содержания была сформулирована в проекте Федерального закона «О борьбе с организованной преступностью». В п. 4 ст. 37 проекта данного закона предусматривается возможность применения меры пресечения в виде заключения под стражу до предъявления обвинения на срок до 20 суток.”

Изучение практики применения ст. 90 УПК РСФСР показывает, что десяти суток вполне достаточно для предъявления обвинения. К такому же вьшоду привело нас и изучение практики применения Указа Президента РФ № 1226 от 14 июня 1994 г. «О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности»,3 который был отменен 14 июня 1997 г.4 Данным нормативным актом предусматривалась возможность задержания подозреваемого в бандитизме или иной организованной преступной деятельности на срок до 30 суток. По всем изученным нами 17 делам (12 из них являлись многоэпизодньши), по которым задержание производилось по данному указу, была реальная возможность предъявить обвинение подозреваемому, хотя бы по одному из эпизодов, в течение десяти суток с момента задержания.

Такого же мнения придерживаются и большинство (74 %) опрошенных нами работников следствия ОВД и прокуратуры.

Оставлен без изменений срок содержания под стражей и по проекту УПК РФ (ст. 97).

Постановление следователя или лица, производящего дознание, об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу должно быть санкционировано прокурором (ч. 3 ст. 96 УПК РСФСР). При даче санкции на арест прокурор обязан тщательно ознакомиться со всеми материалами, содержащими основания для заключения под стражу, и в необходимых случаях лично допросить подозреваемого,

1 См.: Селезнев М. Арест по решению суда 7 Рос. юстиция, 1995. № 12. С. 41.

2 Правовое регулирование борьбы с организованной преступностью. Проект Федерального закона и комментарий. М.: Криминологическая Ассоциация, 1994.

3 Российская газета. 1994. 17 июня.

4 См.; Указ Президента РФ от 14 июня 1997 т. № 593 «О признании утратившими силу некоторых актов Президента РФ» Российская газета, 1997. 17 июня.

70

а несовершеннолетнего подозреваемою во всех случаях, как по существу предъявленного обвинения, гак и об обстоятельствах, связанных с применением меры пресечения.

В литературе свыше 20 лет назад отечалоеь. что упомянутое указание закона не всегда выполняется, прокуроры допрашивают лично только несовершеннолетних.1 Изучение практики показывает, что mi недостатки не изжиты.”

Следует указать, что с целью повышения гарантий прав личности в специальной литературе предлагалось законодательно закрепить обязанность прокурора лично допросить обвиняемого (подозреваемого), в отношении которого дается санкция на арест.л

Однако эта идея утратила свою актуальность в связи с усилением в последнее десятилетие роли судебного контроля за предварительным расследованием.

В конституционных нормах (ст. ст. 22, 23, 25) предусматривается судебный порядок ареста, заключения иод стражу, содержания под стражей, ограничения права граждан на неприкосновенность частной жизни, а также права на неприкосновенность жилища. Однако в связи с тем. что внедрение этих норм в жизнь зависит от определенных организационных и финансовых мероприятий, требующих значительного времени на их осуществление, то согласно ст. 6 раздела второго Конституции «Заключительные и переходные положения» «до приведения уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации в соответствии с положениями настоящей Конституции сохраняется прежний порядок ареста, содержания под стражей и задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления».

Между тем в теории уголовного процесса вопрос о сочетании прокурорского надзора и судебного контроля на стадии предварительного расследования является спорным.

Некоторые авторы считают прокурорский надзор достаточно эффективным и

См.: Гуковская Н.И., Долгова Д.И., Миньковекий Г.М. Расследование и судебное разбирательство дел о преступлениях несовершеннолетних. М. 1974. С. 54-61.

  • Из изученных нами 360 уголовных дел. в 247 случаях, в порядке ст. 90 УПК РСФСР заключались поз стражу совершеннолетние лица, при этом никто не был допрошен прокурором.

л См.: Стремовский НА. Актуальные проблемы предварительного следствия в советском уголовном процессе. Краснодар. 1975. С. 133: Кокорев Л.Д. Конституция СССР основа развития и совершенствования правового статуса личности в уголовном процессе Конституция СССР и дальнейшее укрепление законности и правопорядка. М. 1979. С. 147.

“1

высказываются против его замены на судебный контроль.1

Другие авторы наоборот критикуют прокурора за то, что он. руководя предварительным следствием, психологически не в состоянии преодолеть тенденциозность подхода к делу,’

Решение этого вопроса выходи i за рамки нашего исследования, но применительно к рассматриваемому вопросу, представляется правильным мнение авторов Концепции развития прокуратуры о том, что речь должна идти не об устранении прокурорского надзора за применением мер процессуального принуждения и замене его судебным надзором, а в сочетании их функций.3

Именно такое решение вопроса предлагается в проекте УПК РФ. где законодатель предусматривает судебный порядок избрания меры пресечения заключение под стражу в сочсгании с прокурорским надзором (ст. 105). Смысл новшества заключается в том. что прокурор, а гакже следователь или орган дознания с согласия прокурора возбуждает перед судом ходатайство об избрании этой меры пресечения.

Несомненно, что такой подход законодателя направлен на усиление гарантий неприкосновенности личное ги.

Однако у практических работников эта норма вызывает негативное отношение.

Против принятия этой нормы высказалось также большинство опрошенных (74 %) следователей ОВД и (71%) следователей прокуратуры.

Из истории уголовного процесса известно, что большинство изменений уголовно- процессуального законодательства направленных на защиту прав подозреваемого и обвиняемого воспринимались негативно практическими работниками. Подобное о (ношение практических работников вполне объяснимо, поскольку именно им предстой! столкнуться с дополнительными трудностями при аресте подозреваемых и обвиняемых в совершении преступления лиц.

Так, И. Кожевников, Председатель Следственного комитета МВД России, считает, что нужно отказаться от подобной “промежуточной” роли прокурора, поскольку такой порядок ущемляет процессуальную самостоятельность следователя и приведет к
неоправданным затратам времени, бюрокротической волоките и

1 См.: Бойков А.Д. Судебная реформа: обретения и просчеты / Гос. и право,

  1. №6. С. 2: Бажанов С. Не бросаемся ли в другую крайность ? // Сов. юстиция.
  2. № 1.
  3. ” См.: Петрухин ИД. Судебная власть и расследование преступлений //’ Гос. и право,
  4. №7. С. 82.

См.: Прокуратура Российской Федерации. Концепция развития на переходный период. М., 1994. С. 63-65.

снижению эффективности судопроизводства.1

Нельзя полностью согласиться с мнением И. Кожевникова, что такой порядок ущемляет самостоятельность следователя, и приведет к снижению эффекгивности судопроизводства, поскольку следователь как и ранее принимает решение о необходимости ареста и возбуждает ходатайство, а прокурор и суд только проверяют законность и обоснованность этого ходатайства. Роль прокурора заключается в том, чтобы своевременно пресекать и устранять любые нарушения закона и следственные ошибки, предотвращая тем самым передачу в суд незаконных и необоснованных ходатайств о избрании меры пресечения заключение под стражу.

Между тем, опасения И. Кожевникова, что -такой порядок избрания ареста может привести к неоправданным затратам времени и бюрокротичеекой волоките, являются вполне справедливыми. Особенно этот вопрос является актуальным при избрании меры пресечения заключение под стражу в отношении задержанного лица, поскольку по проекту УПК РФ, сокращается срок задержания до 48 часов, и предусматривается, что ходатайство должно быть представлено судье не позднее шести часов до истечения срока задержания (ст. 105).

Для того, чтобы избрание ареста являлось реальной и эффективной процедурой необходимо четкое решение организационных и технических вопросов, обеспечивающих механизм избрания ареста.

Представляется целесообразным заимствовать зарубежный опыт об организации работы судов, обеспечивающих неотложное рассмотрение даже в ночное время вопроса об аресте лиц, задержанных по подозрению в совершении преступления. Подобный порядок должен быть организован и в органах прокуратуры и суда Российской Федерации, чтобы к дежурным прокурорам и судьям можно было бы обращаться за санкцией на арест без промедления в любое время суток.2

При рассмотрении указанной нормы проекта УПК РФ возникает ряд вопросов. Во первых, как должен поступить следователь, если прокурор не даст согласие на возбуждение ходатайства перед судом об избрании меры пресечения заключение под стражу, а следователь с принятым решением прокурора не согласен.

По смыслу проекта УПК РФ получается, что в суд должно поступить только такое ходатайство следователя о применении данных мер, которое признано законным и
обоснованным надзирающим прокурором. Такого же мнения

1 Кожевников И. Упорядочить полномочия следователя // Рос. Юстиция, 1997. №12. С. 23.

” Подобное мнение высказано и МЛ. Пешковым. См.: Пешков М.А. Арест и обыск в уголовном процессе США. М.: С парк, 1998. С. 57.

71

придерживается и М. Шалумов

Мы не можем согласиться с такой позицией, поскольку это является ущемлением процессуальной самостоятельности следователя, и считаем, что в тех случаях, когда следователь не согласен с решением прокурора, для опровержения решения прокурора он должен иметь право самостоятельно обратиться в суд.

Для того, чтобы следователь мог опровергнуть решение прокурора, соответственно отказ последнего в согласии на возбуждение перед судом ходатайства об избрании меры пресечения заключение под стражу должен быть мотивированным,

Во - вторых, возможны и такие случаи, когда при рассмотрении ходатайства в суде прокурор выскажется против ареста подозреваемого (обвиняемого), а следователь будет настаивать на аресте лица.

Н. Колоколов считает, что в такой отказ прокурора влечет немедленное прекращение производства в суде.2

Мы полагаем, что в тех случаях, когда прокурор высказывает отказ в аресте подозреваемого или обвиняемою, а следователь настаивает на аресте, суд должен рассмотреть законность и обоснованность избрания ареста и принять решение по существу.

Предлагаемые положения вытекают, по нашему мнению, из процессуальной самостоятельности следователя и будут способствовать повышению эффективности расследования.

Соответствующие дополнения, на наш взгляд, должны быть внесены в ст. 105 проста УПК РФ.

§ 4. Гарантии законного и обоснованного вынесения постановления о признании гражданина подозреваемым

В соответствии с законодательным дополнением ст. 52 УПК РСФСР (ФЗ от 20.03.2001), предусматривается новое основание для признания лица подозреваемым,

1 Шалумов М. Согласие прокурора на арест бюрократическая проволочка или осознанная необходимость или осознанная необходимость? < Рос. Юстиция, 1999. № 2. С. 43.

Колоколов Н. Судебный контроль Рос. Юстиция, 1998. № 3. С. 11.

~1

когда в отношении лица возбуждено уголовное дело.

В связи с чем, встает вопрос об обоснованном вовлечении лиц в уголовный процесс в качестве подозреваемых.

На наш взгляд, надежными гарантиями вовлечения лица в уголовный процесс в качестве подозреваемого являются доказательства его виновности, которых еще не достаточно для привлечения лица в качестве обвиняемого, но достаточно для того, чтобы выдвинуть в отношении него обоснованное подозрение. Поскольку до возбуждения уголовного дела имеются только фактические данные, которые в последующем могут быть использованы в качестве доказательств, то существуют опасения, что лица будут привлекаться в качестве подозреваемых без достаточных на то оснований. Для того, чтобы защитить права личности, подвергаемой уголовному преследованию, на данной стадии, нам представляется логичным предположить, что законодатель в дальнейшем предусмотрит производство следственных действий до возбуждения уголовного дела (допрос заявителя, допрос очевидцев преступления, осмотр предметов и документов обнаруженных и изъятых у заподозренного лица).

Постановление о возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица является практически и постановлением о признании лица подозреваемым, поскольку совмещает в себе функцию уголовного преследования.

Следует отметить, что законодатель не предусмотрел специальной формы постановления о возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица. Поскольку, вынесение постановления о возбуждении уголовного дела автоматически вводит такого участника уголовного процесса, как подозреваемый, то представляется логичным предусмотреть, чтобы в постановлении о возбуждении уголовного дела указывались основания для признания лица подозреваемым. В качестве таких оснований, по нашему мнению, могут являться следующие данные: 1) Когда в заявлениях, сообщениях о преступлении, и в объяснениях очевидцев преступления прямо указывается на лицо совершившее преступление; 2) Когда лицо застигнуто на месте преступления или после его совершения; 3) Когда лицо совершившее преступление известно из результатов ОРД, на основании которых возбуждается уголовное дело; 4) Когда у доставленного в орган дознания или предварительного следствия при личном досмотре на его одежде, при нем, а также при осмотре места происшествия обнаружены явные следы преступления.

Постановление о возбуждении уголовного дела в обязательном порядке должно быть объявлено подозреваемому, который должен получить копию постановления.

Для обеспечения права на защиту подозреваемому, мы считаем, что копия постановления должна вручаться ему не позднее 2-х суток, с момента его вынесения.

Соответственно, права и обязанности подозреваемом} должны разъясняться немедленно после объявления постановления о возбуждении уголовного дела, о чем должен составляться протокол о разъяснении прав и обязанностей, копия которого также должна вручаться подозреваемому,

В интересах предварительного расследования, уведомление подозреваемого может не производится. Такие случаи например могут имен, место, когда уголовное дело возбуждается в отношении известного лица по таким составам преступлений. как вымогательство, взятчничество. то есть когда расследование преступления и изобличение виновных за висит от того, что заподозренный не знает, о том, что в отношении нею возбуждено уголовное дело.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что целесообразно дополнить уголовно- процессуальное законодательство специальной статьей, регламентирующей процессуальную форму и порядок вынесения постановления о возбуждении уголовного дела, следующего содержания: «В постановлении о возбуждении уголовного дела должны быть указаны основания для признания лица подозреваемым.

Постановление о возбуждении уголовного дела должно бьгть объявлено подозреваемому не позднее 2-х суток с момента сто вынесения. Копия постановления о возбуждении уголовного дела вручается подозреваемому.

При исключительных обстоятельствах, в целях обеспечения соблюдения тайны предварительного следствия, уведомление о том, что начато уголовное преследование не производится.

С момента объявления постановления о возбуждении уголовного дела подозреваемому должны быть разъяснены ею права и обязанности, о чем составляется протокол разъяснения прав и обязанностей, копия которого вручается г юдозреваемому ».

Как уже отмечалось выше, предусмотренные действующим законодательством основания признания лица подозреваемым с момента, задержания или избрания меры пресечения, являются часто недостаточными для вовлечения лица в уголовный процесс в качестве подозреваемого и поэтому нуждаются в расширении.

Мы считаем, что в тех случаях, когда при производстве дознания или предварительного следствия установлено лицо, предположительно совершившее преступление, но нет оснований для задержания или избрания меры пресечения или это является нецелесообразным, а в отношении такого лица необходимо проведение следственных действий, то лицо должно признаваться подозреваемым путем вынесения постановления о признании его подозреваемым.

Гарантиями вовлечения лица в уголовный процесс в качестве подозреваемого, являются доказательства дающие возможность предположить виновность лица в совершении преступления, но не достаточные для предъявления обвинения.

В постановлении о признании лица подозреваемым, обязательно должны быть указаны основания признания лица подозреваемым и сущность подозрения. Постановление должно объявляться подозреваемому не позднее 2-х суток с момента его вынесения. Копия постановления в обязательном порадке должна вручаться подозреваемому.

В постановлении о признании лица в качестве подозреваемого должно быть указано: время и место его составления; кем составлено постановление; фамилия, имя и отчество лица, признаваемого подозреваемым; преступление, в совершении которого подозревается данное лицо, с указанием времени, места и других обстоятельств совершения преступления; уголовный закон, предусматривающий данное преступление.

Конечно, данное постановление не будет таким полным, как постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого, поскольку еще не получено достаточно доказательств виновности лица, однако в нем необходимо сохранить основные атрибуты, предусмотренные ei. 144 УПК РСФСР.

Постановление должно состоять из вводной, описательной и резолютивной частей. Вводная часть содержит указание на день, месяц, год его составления, населенный пункт, где постановление составлено; указываются должность и фамилия лица, составившею постановление, и дело, по которому оно вынесено.

Описательная часть постановления должна содержать изложение конкретных фактических обстоятельств дающих возможность признать лицо подозреваемым, и квалификацию преступления в совершении которого подозревается лицо.

В резолютивной части следует указать статью, часть, пункт уголовного закона, по которому квалифицированы действия подозреваемого лица, и данные указывающие на то. что нет оснований для задержания лица или избрания ему меры пресечения, или это является нецелесообразным.

ГЛАВА III. Процессуальные гарантии прав подозреваемого при расследовании преступлений

§ 1. Понятие права подозреваемого на защиту

Законодательное закрепление право на защиту подозреваемого получило в ст. 52 УПК РСФСР в 1992 г.1 До этого времени в УПК РСФСР было закреплено право на защиту’ только обвиняемого, хотя в специальной литературе вопрос о том, распространяется ли право на защиту и на подозреваемого являлся дискуссионным с момента принятия УПК РСФСР 1960 г.

Ряд авторов писали, что подозреваемый не обладает правом на защиту, полагая, что защита всегда должна противостоять обвинению, и функция защиты возникает только с появлением в процессе обвиняемого.’

Противники такой точки зрения справедливо считали подозреваемого равноправным субъектом функции защиты, как и обвиняемого.

Так, И.Д. Перлов. Г.М. Резник, ММ. Славин, и В.В. Зинькович, обосновывая наличие права на защиту у подозреваемого, в своих работах пришли к выводам, что подозреваемый не только защищается от подозрения и нарушения его прав, но защищается и от грозящего ему обвинения, в которое может превратиться подозрение.’

Полноправным обладателем права на защиту, считали подозреваемого 1I.C. Элькинд4 и И.М. Гуткин/

Следует заметить, что в Конституции РФ конкретной формулировки о праве подозреваемого, обвиняемого на защиту не содержится. В ч. 2 ст. 45 Конституции сказано лишь о том, чго: «Каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом».

С учетом этого уголовно - процессуальное законодательство (ст. 52 УПК РСФСР) устанавливает совокупность средств и способов, составляющих право подозреваемого на защиту.

1 См.: Закон РФ о г 23 мая 1992 г. Ведомости Съезда народных депуттов РФ и Верховного Совета РФ, 1992. № 25. Ст. 1389.

2 См.: Альперт С.А, Обвинение в советском уголовном процессе. Харьков, 1974. С. 16; Фаткулин Ф.Н., Зинатулин 3.3., Аврах Я.С. Обвинение и защита по уголовным делам. Казань, 1976. С.25, 112-113; Адаменко В.Д. Сущность и предмет защиты обвиняемого. Томск, 1983. С. 9; Зинатулин 3.3. Общие проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. Ижевск, 1989. С. 42.

См.: Перлов И.Д. Право обвиняемого на защиту в советском уголовном процессе // Вопросы защиты по уголовным делам. Л., 1967. С. 14; Резник Г.М., Славин М.М. Право на защиту. М., 1976. С. 9-10.

4 См.: Элькинд ПС. Право обвиняемого на защиту в советском уголовном процессе / Вопросы защиты по уголовным делам. Л., 1967. С. 14 -16.

См.: Гуткин И.М. Участие защитника на предвари тельном следствии в советском уголовном процессе. М., 1966. С. 37.

Наличие у подозреваемого возможности защищаться от имеющегося в отношении него подозрения обусловлено тем, что в силу презумпции невиновности до тех пор, пока всесторонне и обьективно не будут исследованы обстоятельства дела, и судом не будет вынесен обвинительный приговор, вступивший в законную силу, лицо считается невиновным и вправе всеми законными средствами отстаивать свою позицию в уголовном процессе.

Право подозреваемого на защиту можно определить как совокупность его прав, с помощью которых он может защищать свои законные интересы, опровергать необоснованное подозрение,

Подозреваемый как субъект стадии предварительного расследования появляется с момента составления протокола задержания или с момента вынесения постановления об избрании ему меры пресечения до предъявления обвинения и остается в таком положении кратковременно до 3-х или до 10 суток, до решения вопроса о предъявлении иди не предъявлении обвинения.

Право на защиту неотделимо от гарантий его осуществления, в связи с чем в ст. 19 УПК РСФСР закреплен принцип обеспечения подозреваемому и обвиняемому права на защиту, в соответствии с которым: «Лицо производящее дознание, следователь, прокурор и суд обязаны обеспечить подозреваемому и обвиняемому возможность защищаться установленными законом средствами и способами, а также охрану личных и имущественных прав».

Обеспечение права подозреваемого на защиту выражается в комплексе действий органа дознания, следователя, прокурора и суда, заключающемся в объявлении и разъяснении в совершении какого преступления лицо подозревается, в объявлении и разъяснении прав и обязанностей подозреваемого, в создании условий их реализации, в выполнении соответствующих своих обязанностей, корреспондирующих с соответствующими правами подозреваемого.

В ст. 52 УПК РСФСР обозначен перечень средств, с помощью которых подозреваемый осуществляет свое право на защиту. Таковыми являются основные права подозреваемого: знать, в чем лицо подозревается; давать объяснения, представлять доказательства; заявлять ходатайства; знакомиться с протоколами следственных действий, произведенных с его участием, а также с материалами, направленными в подтверждение законности и обоснованности применения к нему заключения под стражу в качестве меры пресечения; заявлять отводы; приносить жалобы на действия и решения лица, производящего дознание, следователя. прокурора; участвовать при рассмотрении судьей жалоб в порядке, предусмотренном статьей 220-2.

7S)

С момента задержания подозреваемый вправе иметь свидания с защитником, родственниками и иными лицами.

Особо следует отметить, что право подозреваемого на защиту в тех случаях, когда лицо задержано, или заключено под стражу до предъявления обвинения, или в отношении него назначена еудебно-психиатрическая экспертиза включает в себя и право на помощь защитника (ст. 47 УПК РСФСР), который допускается с момента фактического задержания или объявления ему постановления о назначении еудебно- психиатрической экспертизы. В случае, если к лицу, подозреваемому в совершении преступления, применены иные меры процессуального принуждения или его права и свободы затронуты действиями, связанными с его уголовным преследованием, защитник допускается к участию в деле с начала осуществления этих действий.

Защитник призван выяснять все обстоятельства, говорящие в пользу подозреваемого, а также оказывать ему необходимую юридическую помощь. Права, которыми наделяется защитник для выполнения своих обязанностей, входят в качестве составной части в содержание права на защиту. Соответственно, их нарушение всегда влечет и нарушение права на защиту подозреваемого.

Отдельно следует выделить права, вытекающие из режима содержания под стражей, предусмотренные ст. 17 Федерального Закона “О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых.”

Самостоятельного рассмотрения требует право и на восстановление в прежних правах (на реабилитацию).

Определить исчерпывающий перечень прав подозреваемого является достаточно затруднительной задачей, поскольку многие процессуальные права, не будучи прямо закреплены в законе, вытекают из обязанностей лица, осуществляющего производство по делу. Примером может служить обязанность следователя позаботиться об имуществе арестованного и его детях, которая влечет право последнего требовать немедленного выполнения закона.

Процессуальные права подозреваемого в уголовном процессе в большинстве своем призваны выполнять единственную функцию функцию защиты

подозреваемого от объявленного ему подозрения, путем реализации им этих прав. Права подозреваемого взаимосвязаны друг с другом, и одни права являются гарантиями реализации других прав.

Из-за ограниченности нашего исследования определенными задачами, мы в своей работе рассмогрим только основные уголовно-процессуальные права подозреваемого и их гарантии.

80

Для удобства рассмотрения все нрава подозреваемого и их процессуальные гарантии мы прсдлатем разделить на несколько групп. Критерием деления, по нашему мнению, могут являться законные интересы подозреваемого, на достижение которых и направлены его права.

По смыслу дейовующею законодательства, одним из первых своих прав. которым наделяется подозреваемый является право знать, в чем он подозревается. после чего ему разъясняются остальные его права. Однако учитывая, что ст. 48 Конституции РФ паде.тяет каждого гражданина правом на квалифицированную юридическую помощь, то этим правом должен обладать любой человек, подвергнул,!й уголовному преследованию еще до официального признания его подозреваемым, даже если он вовлечен в сферу уголовно-процессуальных отношений первоначально в качестве свидетеля или потерпевшего. По этому право на помощь защитника мы считаем ключевым и предлагаем рассмотреть его первым, поскольку •это право дает возможность, используя квалифицированную юридическую помощь адвоката, обеспечить ею законный интерес заключающийся в наиболее эффективной и успешной реализации своих прав при производстве предварительного расследования.

Вторым правом, которое требует самостоятельного рассмотрения, является право знать, в чем лицо подозревается, так как только это право обеспечивает законный интерес знать в совершении какого преступления он подозревается правоприменительными органами.

Третью группу прав подозреваемого составляют его права, обеспечивающие достижение его законного интереса доказать свою невиновность (опровергнуть подозрение): право давать показания и объяснения; право представлять доказательства; право заявлять ходатайства; права подозреваемого при назначении и производстве экспертизы.

Четвертую группу прав подозреваемого составляют права, обеспечивающие его законный интерес заключающийся в объективном и беспристрастном производстве предварительного расследования по уголовному делу: право заявлять отводы и право подавать жалобы на действия и решения органа дознания, следователя, прокурора.

Пятая группа прав подозреваемого обеспечивает достижение его законного интереса освободиться из мест заключения под стражу: право на обжалование в суд законности и обоснованности задержания; право на обжалование в суд законности и обоснованности заключения под стражу.

SI

Самостоятельного рассмотрения требует право на реабилитацию, которое обеспечивает законный интерес подозреваемого заключающийся в восстановлении его нарушенных прав и интересов, в возмещении причиненного вреда и ущерба незаконными действиями opi анов предварительного расследования.

Теперь более подробно рассмотрим указанные права и их гарантии.

§2. Гарантии права подозреваемого на помощь защитника

В ст. 37 Декларации прав и свобод человека и гражданина записано: «Каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи. В случаях, предусмотренных законом, эта помощь оказывается бесплатно. Каждое задержанное, заключенное под стражу или обвиняемое в совершении преступления лицо имеет право польювагься помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения».1 Это правило закреплено и в ст. 48 Конституции РФ.

Впервые в отечественном уголовном процессе допуск защитника к участию в уголовном деле с момента задержания или заключения под стражу подозреваемого стал возможен при дополнении Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о судоустройстве от 13 ноября 1989 года.

В последующем Законом СССР от 10 апреля 1990 года «О внесении изменений и дополнений в Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик» ч.1 ст. 22 Основ была изложена в новой редакции: «Защитник допускается к участию в деле с момента предъявления обвинения, а в случае задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, или применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу до предъявления обвинения - с момента объявления ему протокола задержания или постановления о применении этой меры пресечения, но не позднее двадцати четырех часов с момента задержания». В УПК РСФСР >п\ норма была закреплена в ст. 47 только в 1992 году.

Следует указать, что к моменту принятия нового законодательства в теории уголовного процесса вопрос о допуске адвоката на стадию предварительного расследования был изучен достаточно серьезно, и мнения процессуалистов но этому вопросу были весьма разнообразными.

1 Декларация нрав и свобод человека и гражданина. Принята Верховным Советом РСФСР 22 ноября 1991 г. Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета РСФСР. 1991. № 52. Ст. 1865.

М.С. Строгович счи тал. что участие защитника на предварительном следствии возможно в двух случаях - с момента предъявления обвинения либо с момента окончания предварительною следствия.1

А.Д. Бойков, Л.М. Карнеева и А.М. Ларин высказались за допуск защитника на предварительное расследование во всех случаях с момента вынесения постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого.2

И.Л. Петрухин, В.Т. Томин указывали на необходимость предоставления права иметь защитника лицу с момента задержания или заключения под стражу.3

Б. А. Денежкин, Л. Р. Михайленко, Е.Г. Мартыичик, В.П. Радьков, В.Е. Юрченко, В. Козлов, В.М. Корнуков, полагали, что правом на помощь защитника должен обладать каждый подозреваемый с момента появления в уголовном процессе.4

Несмотря на то, что в теории часто высказывались точки зрения о необходимости допуска адвоката с ранних -этапов предварительного расследования, закрепление в законе нормы, регламентирующей допуск адвоката с момента задержания и заключения под стражу лица до предъявления обвинения было воспринято некоторыми практическими работниками с пессимизмом.

Высказывались мнения, что участие защитника на раннем этапе расследования приведет к катастрофическим для дознания и следствия последствиям. Указывалось, что на стадии предварительного расследования имеются и без того достаточные гарантии, такие как прокурорский надзор с момента возбуждения уголовного дела, личная ответственность прокурора за арест, участие защигника с момента предъявления обвинения.5

Более подробно см.; Строгович М.С. Суд и адвокатура //’ Конституционные основы правосудия в СССР. М.„ 1981. С. 125;

  • См.: Бойков А.Д., Карнеева Л.М. Об участии защитника на предварительном следствии // Сов. юстиция, 1970. № 3. С. 20; Ларин AM. Презумпция невиновности. М,
    1. С. 71.

3 Петрухин ИЛ. ‘Задержание Проблемы кодификации уголовно- процессуального права. М.: Ш ПАН СССР, 1987. С. 48; Томин В.Т. Уголовное судопроизводство: революция продолжается. Горький: ГВШ МВД СССР, 1989. С. 94.

4 Денежкин Б.А., Михайленко А.Р. О процессуальном положении подозреваемого и укреплении гарантий защиты его прав: Сб. научн. тр./ Вопросы уголовного процесса. Саратов: Изд. Саратов, унив-та, 1977. Вып.1. С. 55; Мартынчик Е.Г., Радьков В.П., Юрченко В.Е. Охрана прав и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве. Кишинев. 1982. С. 58-59; Козлов В. Виноваты ли следователи? Соц. Законность, 1987. № 11. С. 61; Корнуков В.М. Конституционные основы положения личности в уголовном судопроизводстве. Саратов, 1987. С. 142.

Например, см.: Середкин Ю.П. Практики растеряны / Соц. законность. 1990. №6. С. 36.

83

В настоящее время, с учетом имеющейся достаточно долгой практики применения рассматриваемой нормы, можно сказать, что правы были сторонники законодательной новеллы, писавшие, что лицо, в отношении которого избрана мера пресечения, в особенности заключение под стражу, ставится в неравное положение не только с органами обвинения, но и с потерпевшим. В целях обеспечения действительного равенсгеа и состязательности обвиняемый и подозреваемый нуждаются в дополнительных гарантиях по сравнению с другими участниками процесса. Эти гарантии, связанные с допуском защитника к участию в деле, позволяют также обеспечить объективность, всесторонность, полногу расследования, оказагь положительное влияние на соблюдение процессуальных норм при собирании, фиксации и оценке доказательств, помогают предупредить необоснованное задержание и предьявление обвинения, гарантируют качество следствия, а главное - соблюдение нрав и законных интересов граждан,’

Насколько велико значение предоставленного подозреваемому права на помощь защитника можно судить из красноречивого высказывания М.С. Строговича. в отношении права на помощь защит ика у обвиняемого, писавшего: «В числе прав обвиняемого важнейшее место занимаег право иметь защитника и это одновременно не только одно из процессуальных прав обвиняемого наряду с другими правами, но и процессуальная гарантия всех прав обвиняемого».2

Необходимость участия адвоката в защите подозреваемого можно обосновать еще и тем, что предварительное расследование страдает обвинительным уклоном, и это очевидное явление, в силу которою следователь насколько объективным он бы не был при исследовании фактических данных традиционно большее значение придает фактам, подтверждающим вину подозреваемого, чем смягчающим или оправдывающим его, иногда игнорирует или трактует не в пользу подозреваемого сомнения в правдивости определенных свидетельств.

В таких условиях подозреваемый (обвиняемый) очень часто не только не может противостоять следователю в анализе доказательств и аргументации своей позиции, но далее в силу различных обстоятельств не способен реально воспользоваться своими правами, и единственным средством защиты прав и законных интересов подозреваемого является помощь защитника.

Этого важного права на помощь защитника долгое время были лишены подозреваемые,
которым избиралась любая мера пресечения, не связанная с

1 См.: Николаев U.K. He только растеряны, но и в панике Соц. законность. 1990. № 6. С. 37; Кадышева ‘[‘.С. Шири некий СМ. Адвокат на предварительном следствии // Сов. юстиция. 1993. №> 8. С. 26-27.

2Стр01”ович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М., 1970. С. 146.

заключением под стражу. Только в 2000 году Конституционный Суд признал не соответствующими Конституции РФ, положения части первой статьи 47 УПК РСФСР, которые ограничивают право каждого на досудебных стадиях уголовного судопроизводства пользоваться помощью адвоката (защитника) во всех случаях, когда его права и свободы существенно затрагиваются или могут быть существенно затронуты действиями и мерами, связанными с уголовным преследованием.1

И наконец Федеральным законом от 20 марта 2001 года законодатель внес дополнения в ст. 47 УПК РСФСР, предусмотрев, что право подозреваемого на защиту в тех случаях, когда лицо задержано, или заключено под стражу до предъявления обвинения, или в отношении него назначена судебно-психиатричеекая экспертиза включает в себя и право на помощь защитника (ст. 47 УПК РСФСР), который допускается с момента фактического задержания или объявления ему постановления о назначении судебно- психиатрической экспертизы. В случае, если к лицу, подозреваемому в совершении преступления, применены иные меры процессуального принуждения или его права и свободы затронуты действиями, связанными с его уголовным преследованием, защитник допускается к участию в деле с начала осуществления этих действий,

Мы поддерживаем новеллу законодателя о том, что право на помощь защитника должно наступать с момента фактического задержания лица по подозрению в совершении преступления, то есть с момента физического удержания его работниками правоохранительных органов, и для реализации этого права предлагаем внести изменения в УПК, КоАП, Закон «О милиции», предусмотрев обязанность лиц, производящих физическое задержание, разъяснить задержанному, его права и обеспечить их реализацию.

В настоящее время в теории уголовного процесса, в правоприменительной деятельности и на законодательном уровне решается вопрос о круге лиц, которые могут выступать в качестве защитников по уголовным делам на стадии предварительного следствия. Ч. 4 ст. 47 УПК РСФСР предусматривает: «В качестве защитников допускаются адвокаты, а также представители профессиональных союзов и других общественных организаций по делам членов этих организаций, равно как иные лица в случаях, предусмотренных законом». Согласно ч. 5 ст. 47 УПК РСФСР по определению суда или постановлению судьи в качестве защитников могут быть допущены близкие родственники и законные представители подозреваемого, а

1 Постановление Конституционного Суда Российской Федерации по делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова / Рос. газета, 2000. 7 июля.

к*;

также другие лица. Конкретно законодатель не указывает: кто из защитников и на каких стадиях уголовного процесса вправе участвовать. Неопределенность законодателя дает возможность предположить, что если вступление в уголовный процесс защитников, перечисленных в ч.5 ст. 47 УПК РСФСР увязано с процессуальными актами суда и судьи, то в ч.4 ст. 47 указан круг лиц, которые могут выступать в качестве защитников на любой из стадий уголовного судопроизводства, в том числе на предварительном расследовании.

Однако, разъясняя положения ч.ч. 4, 5 ст. 47 УПК РСФСР, Верховный Суд РФ указал, что на предварительном следствии в качестве защитников допускаются только адвокаты, представители профсоюзных и других общественных организаций. Причем категорически отметил, что члены правового кооператива не являются представителями общественных организаций и не могут участвовать в качестве защитников на предварительном следствии.1

С разъяснениями Верховного Суда не согласились некоторые процессуалисты.

В частности, В.П. Божьев считает постановление Верховного суда не вполне обоснованными, более того, такой запрет, по его мнению, противоречит требованиям ч.ч. 4, 5 ст. 47 УПК РСФСР, а поскольку правовые кооперативы не могут быть отнесены к общественным организациям (согласно ст.1 Закона СССР об общественных объединениях, действующих на территории России), то они вполне подпадают под категорию «других лиц», следовательно, нет оснований препятствовать их допуску на предварительное следствие.’

В. Джатиев полагает, что все защитники должны быть уравнены в правах, и близкие родственники и законные представители обвиняемого, а также другие лица должны допускаться в качестве защитников не только по определению суда и не только в суде, но и по постановлениям дознавателя, следователя и прокурора на стадии предварительного расследования.3

18 февраля 1997 года Конституционный Суд по делу о проверке конституционности ч. 4 ст. 47 УПК РСФСР, основываясь на ч. 1 ст. 48 Конституции РФ, предусматривающей право каждого на получение квалифицированной юридической помощи, в своем решении ограничился лишь признанием, не противоречащим Конституции, что на стадии предварительного расследования возможно участие в качестве защитника адвоката при предъявлении им ордера юридической консультации. При этом суд отказался рассматривать и разрешать

\ Бюллетень ВС РФ, 1991. № 4. С. 9-10; Бюллетень ВС РФ, 1993. № 6. С. 6. 2 См.: Божьев В.П. Выбор защитника, декларация или реальность? // Рос. юстиция, 1993. № 12. С. 10- 11.

Л См.: Джатиев. В. Обвинение и защита // Рос. юстиция, 1995. № 3. С, 17-19.

86

вопрос о конституционное”! и oi каш в допуске в качестве защитников других категорий лиц, оказывающих правовую помощь гражданам, посчитав это ко.мпе!енцией законодателя, поскольку не усмотрел в Конституции каких - либо указаний на критерии, соблюдение которых свидетельствует о должном уровне квалификации лиц, оказывающих гражданам юридическую помощь.

Но указанному постановлению, ряд судей Конституционного Суда высказали особое мнение о том, чго суд «ушел от разрешения вопроса, непосредственно заявленного в жалобе, так как анализ норм Конституции РФ свидетельствует о том. что ч.4 ст. 47 УПК РСФСР является неконституционной, поскольку противоречит ст.8: ч 2 сг.45 и ч.1 ст.48 Конституции РФ», и, в частности, была высказана позиция о праве обвиняемого (подозреваемого) обратиться за защитой к любому юристу, а не только к адвокату.1

Мы не согласны с такой позицией и считаем, что допуск в качестве защитников лиц, не являющихся профессиональными защитниками на стадии предварительного расследования, не несущих ни нравственной, ни дисциплинарной ответственности за качество выполняемой ими функции, не может гарантировать надежную защиту законных интересов подозреваемых и обвиняемых.

Более того, участие непрофессиональных защитников на стадии предварительного расследования, даже совместно с адвокатом, будет создавать лишние организационные и не нужные проблемы следствию. Поэтому толкование законодательства по данному вопросу однозначно должно привести к выводу о том, что квалифицированную помощь на предварительном расследовании, связанном с соблюдением его тайны, может оказать только адвокат, член коллегии адвокатов.” К нашему удовлетворению, именно гак решается рассматриваемая проблема и в проекте УПК РФ (ч. 2 ст. 44).

Закрепление в конституционном и уголовно - процессуальном законодательстве права па получение квалифицированной юридической помощи еще не достаточно для его исполнения. В практической деятельности право на помощь адвоката очень часто нарушается, и подозреваемые в совершении преступления лица не всегда своевременно обеспечиваются помощью адвокатов.

1 См.; Особое мнение Рос. газета. 1997. 18 февраля.

” Подобное мнение высказано многими процессуалистами, например см.; Гаврилов СП. Актуальные вопросы организации адвокатуры и участия защитника в уголовном процессе в России. История и современность. М.. 1998. С. 19; Степанов Л. Каким быть закону об адвокатуре России V Рос. Юстиция, 1994. № 3. С. 11; Леви А.А. Участие защитника на предварительном следствии Нрокурорско - следственная практика. 1997. № 2. С. 127.

Одной из причин нарушения права на помощь защитника является малочисленность адвокатского корпуса, который составляет 23,5 тысячи адвокатов1 на 160 миллионов человек - жителей РФ. В качестве сравнения можно привести США, где на 252 миллиона человек приходится более 400 тысяч адвокатов/ что примерно в 20 раз больше чем в России. Особенно проблема обеспечения адвокатами актуальна в сельской местности, где адвокатов не хватает или нет вообще, и фактически подозреваемые и обвиняемые в совершении преступления лица являются лишенными права на помощь защитника.

Причина также заключается в недостаточной организации работы коллегий адвокатов. Для решения пой проблемы в литературе неоднократно предлагалось организовать дежурные юридические консультации в каждом городском районе, количество адвокатов в которых должно устанавливаться с учетом среднего количества задержаний подозреваемых в указанное время в данном районе.3

Между тем, как показывают результаты опроса следственных работников ОВД ряда регионов России, организация дежурств в адвокатских коллегиях находится на очень низком уровне. Особенно недостатки организации в работе адвокатских коллегий проявляются в вечернее время, на которое приходится примерно третья часть задержанных, и в выходные дни, когда количество задержаний составляет примерно четвертую часть задержанных. В вечернее время и в выходные дни с проблемами обеспечения адвокатом сталкивалось 96 % опрошенных нами следователей.4

Организация работы адвокатских коллегий для защиты лиц, подвергнутых уголовному или административному преследованию, должна быть настолько четкой, чтобы конституционное право каждого на квалифицированную юридическую помощь могло быть осуществлено беспрепятственно, в кратчайшие сроки, с момента волеизъявления лица о необходимости защиты его интересов адвокатом.

Образцом четкой организации адвокатской помощи может служить пример адвокатской коллегии Первомайскою района г. Ростова-на-Дону, адвокаты которой круглосуточно дежурят прямо в РОВД указанного района и проблем с оказанием своевременной адвокатской помощи задержанным по подозрению в совершении преступления нет.

1 Птицына Г. Споры ни адвокатской меже // Российская юстиция, 1996. № 7. С. 29.

~ См.: Савельева Л. Новая адвокатура? Да! Рос. газета, 1994. 26 апреля.

1 См.: Лукашевич В.. Шимановский В. Участие защитника с момента задержания или ареста лица // Соц. законность, 1990. № 6. С. 38.

4 Опрошено 150 следователей ОВД Астраханской. Белгородской, Волгоградской, Ростовской областей.

Однако мы не призываем повсеместно устанавливать единые порядки, так как считаем, что для этого нет необходимости, и вопросы связанные с организацией дежурства адвокатов должны решаться по согласованию с руководителями органов предварительного расследования. При этом обязательно должно учитываться среднее количество производимых задержаний лиц в административном и уголовно- процессуальном порядке за день в городе (районе).

Представляется целесообразным, чтобы в законе «Об адвокатуре» закрепить положение о том, что организация работы коллегий адвокатов должна устанавливаться в таком порядке, чтобы можно было круглосуточно обеспечить юридическую помощь нуждающимся лицам. С этой целью вопросы, связанные с организацией дежурства адвокатов, должны согласовываться с местными органами предварительного расследования и суда.

Наряду с указанными причинами наибольшее беспокойство вызывает пренебрежительное отношение к исполнению закона, которое имеет место как среди лиц, производящих дознание и предварительное следствие, гак и среди адвокатов.

Процессуальный нигилизм в данном случае выражается, прежде всего, в ненадлежащем исполнении своих процессуальных обязанностей по разъяснению права на защиту лицами, производящими дознание и следствие. Имеют место случаи, когда подозреваемые и обвиняемые подвергаются психическому давлению со стороны отдельных представителей органов предварительного расследования, которые убеждают их в том, что помощь адвоката им не нужна и лучший адвокат -это следователь.

Так, из опрошенных нами 80 осужденных, 48 отказались от помощи адвоката на стадии предварительного расследования. Из них 25 по причине психического давления со стороны сотрудников милиции, по причине материального затруднения -18, по личному убеждению - 7.1

Избавиться от правового нигилизма можно только путем изменения правосознания сотрудников правоохранительных органов и повышения их профессионального мастерства.

Условием, способствующим обеспечению права на помощь защитника, могло бы
явиться введение процедуры обязательного выяснения волеизъявления

1 Опрошено 80 осужденных, содержащихся в ИТК № 10 г. Ростова-на-Дону.

подозреваемого: нуждается ли он в услугах адвоката на предварительном следствии, в присутствии адвоката, как это принято в судебной практике.1

С этой целью мы предлагаем УПК РФ дополнить нормой: «Волеизъявление подозреваемого по вопросу, нуждается ли он в помощи адвоката, должно осуществляться в присутствии последнего. В прогоколе о разъяснении прав адвокат заверяет решение подозреваемого».

Однако даже добросовестное выполнение следователем требований закона по обеспечению права на помощь адвоката не всегда гарантирует обязательное его исполнение и вступление адвоката в дело в течение 24 часов с момента задержания или заключения под стражу лица в качестве подозреваемого.

На практике еще не редки случаи пренебрежительного выполнения своих профессиональных и нравственных обязанностей адвокатами, которые не только несвоевременно прибывают для участия в следственных действиях, но в некоторых случаях отказываются от защиты по причине отсутствия у потенциального подзащитного средств на оплату юридической помощи.

С целью защиты малоимущих и необеспеченных граждан в Основных положениях о роли адвокатов, принятых восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступлений в августе 1990 года в Нью-Йорке, предусмотрено право каждого человека обратиться за помощью адвоката по своему выбору для подтверждения своих нрав и защиты на всех стадиях уголовного процесса. Правительства должны обеспечить необходимое финансирование и другие ресурсы для юридической помощи бедным и другим несостоятельным людям.2

Отвечающее международным стандартам подобное правило содержится и в ст. 48 Конституции РФ, в которой особо отмечено, что в случаях предусмотренных законом, юридическая помощь оказывается бесплатно. Данная норма отражается в ч.7 ст. 47 УПК, где указано: «Орган дознания, предварительного следствия, прокурор, суд, в производстве которых находится дело, вправе освободить подозреваемого и обвиняемого полностью или частично от оплаты юридической помощи. В этом случае оплата производится за счет государства». Такой же порядок освобождения от оплаты адвокатом предусмотрен и в проекте УПК.

Между тем необходимо указать, что законодатель в проекте УПК РФ обделил подозреваемого правом пользоваться услугами защитника бесплатно (ст.41), хотя

1 Подобная точка зрения высказана В.А. Калюжной. См.: Калюжная В.А. Процессуальные и тактические проблемы участия защитника следственных действиях: Автореф. дис. …канд. юрид. наук, Краснодар, 1998. С. 9.

” См.: Об адвокатуре. Международные положения. Закон РФ. М.: ИПЦ БУКВИЦА, 1996. С. 4.

90

таким правом наделил обвиняемого (ст.42). Мы считаем, что это является законодательным пробелом, который нуждается в немедленном устранении путем изложения права на помощь адвоката в ч. 3 ст. 41 проекта УПК в следующей форме: «пользоваться услугами защитника, в том числе бесплатно».

По вполне понятным причинам, сложившимся в нашем государстве, правительство не может обеспечить необходимое финансирование для юридической помощи бедным и несостоятельным людям. Между тем, как пишет Г. Резник: «… доля бесплатных защит но назначению растет: сейчас она составляет в среднем половину, а в ряде регионов достигает 80 % всех уголовных дел.»1

При этом в адвокатской среде нередко встречается нежелание защищать подозреваемых и обвиняемых по уголовным делам, когда не заключено соглашение и не произведена предварительная оплата за юридические услуги.

Так, в г. Березники Пермской области в ходе следствия по уголовному делу по обвинению несовершеннолетнего Сиротаева, адвокаты отказались без предоплаты осуществлять защиту при предъявлении обвинения.”

Аналогичные ситуации складывается и в других регионах России. Например, в г. Волжском по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 144 УК РСФСР, был задержан малоимущий Боев, который потребовал помощи адвоката. Прибывший дежурный адвокат, узнав, что подозреваемый является неплатежеспособным клиентом, отказался от его защиты, мотивировав свой отказ тем, что у него и гак достаточно неплатежеспособных подзащитных.3

При проведении нами анкетирования среди 150 следователей ОВД, на вопрос, сталкивались ли они в своей работе с проблемой отказа адвоката от защиты неплатежеспособного клиента ответили: 52 % с подобной проблемой всгречались постоянно (т.е. адвокаты, узнав о том, что клиент неплатежеспособный пытались под различным предлогом избежать участия в деле); 43 % следователя указали, что с данной проблемой встречались иногда; 5 % с данной проблемой не сталкивались (т.к. специализировались на расследовании экономических; дорожно-транспортных и не раскрытых преступлений; стаж работы составлял менее одного года)4.

1 См: Резник. Г. Закон об адвокатуре как жертва конфликта интересов /7 Рос. юстиция, 1998. № 3. С. 24.

2 Федотов Г., Поляков С. Право на защиту и неплатежеспособный обвиняемый // Законность, 1994. № 1. С. 27.

3 Дело по обвинению Боева, по ч. 2 ст. 144 УК РСФСР. Архив Волгоградского областного суда за 1996.

4 Анкетированы следователи МВД из Астраханской, Белгородской, Волгоградской и Ростовской областей.

91

Таким образом, нежелание адвокатов защищать неимущих клиентов является довольно распространенным явлением. Проблема актуальна в настоящее время. когда преступления совершаются в большей степени лицами малоимущими и не имеющими постоянного дохода.

По данным, статистки УВД г. Таганрога, за 1997 г. привлечено к уголовной ответственности 1032 человека, из них безработных - 588 человек.

Фиксируемая безработица в России на март 1998 г. составила 25 миллионов человек,1 а за чертой официально установленной бедности в России проживает еще более 40 миллионов человек, не считая пенсионеров.”

Г. Федотов и С Поляков в качестве мер воздействия на заведующих юридических консультаций и адвокатов предлагают обязанность, предусмотренную ч. 7 ст. 47 УПК РСФСР, обеспечить санкцией в виде штрафа не менее двадцати минимальных размеров оплаты труда. В противном случае отказаться от идеи обязательного обеспечения защитником лиц, не способных или не желающих оплатить его юридические услуги. Тогда право на пользование квалифицированной юридической помощью материально должно обеспечиваться самим обвиняемым, и его отказ оплатить уедут и должен означать лишь отказ от субъективного права, но не порождать юридические обязанности правоохранительных органов, адвокатов. налогоплательщиков.’

Предложение об отказе от обеспечения защитником лиц, не способных или не желающих оплатить юридические услуги адвоката, больше представляет собой сарказм авторов от безысходности сложившейся ситуации и не может быть серьезно рассмотрено. Введение же санкции в виде штрафа -за отказ выделить адвоката и за отказ адвоката от участия в защите неплатежеспособных подозреваемых и обвиняемых, на наш взгляд, может способствовать дисциплинированности адвокатов и выступит гарантией их явки в установлен шли законом срок. Для пою нам представляется необходимым законопроект об адвокатуре, и статью УПК дополнить нормой, предусматривающей дисциплинарную ответственность и наложение штрафов за неявку и опоздание адвокатов без уважительных причин для участия в следственных действиях.

Между тем, такая принудительная защита не решит полностью всей проблемы по той
причине, что адвокаты, не заинтересованные в защите подозреваемых

1 Трансляция по 1елевидению. Канал ОРТ. Программа «Новости». 1998. 4 апреля. 20.00.

2 Если больна влас п. - умирает народ Человек и закон. 1997. № 3. С. 4.

’ Федотов Г. Поляков С. Право на защиту и неплатежеспособный обвиняемый Законность, 1994. № 1 С. 27-28.

(обвиняемых), будут формально относиться к своим обязанностям, что в свою очередь будет только снижать эффективность и качество предварительного расследования.

Представляется целесообразным показать, как право на защитника у малоимущих и необеспеченных граждан реализуется в уголовно-процессуальном законодательстве некоторых зарубежных стран. Например, в США и Германии интересы малообеспеченных и неимущих клиентов защищаются государственным защитником.1 Этот защитник может быть на самом деле и частнопрактикующим адвокатом, но может быть привлечен к участию в деле по указанию суда. Он может быть адвокатом и муниципальной адвокатуры, го есть получающим государственное жалование. Разумеется, что такая помощь, является бесплатной для клиента, но не бесплатной для адвоката. Гак. в Германии труд адвоката оплачивается государством из казны соответствующей земли, либо за счет федеральною бюджета. Ксли объем уголовного дела является значительным, размер гонорара адвоката может быть увеличен. Вопрос о наличии достаточных оснований для оказания бесплатной юридической помощи решается судом.

По приведенной Т. Апаровой статистике, в США до 90 процентов обвиняемых обеспечиваются бесплатными чащи тиками”.

Попытка заимствования опыта зарубежных стран была предпринята в законопроекте «Об адвокатуре» Минюста РСФСР, в котором предусматривалось введение в России муниципальных адвокатов в качестве служащих министерства юстиции и получающих от государства зарплату для ведения защиты по делам лиц, освобожденных от оплаты юридической помощи.

Проект был подвер! нут Крит икс со стороны профессора И.Л. Петрухииа, считающего, что адвокат - чиновник зависим от исполнительной власти и не может противостоять прокурору, юже тосударственпому служащему. Такой адвокат робок и законопослушен в худшем смысле слова, ему не доверяет клиент/

Доводы И.Л. Петрухииа, хотя и основаны на историческом опыте развития отечественной адвокатуры, но в настоящее время представляются малоубедительными, так как сейчас другое время нежели на заре возникновения

1 Барщевский М.Ю. Бизнес-адвокатура в США и Германии: Учебное пособие. М: Белые альвы, Г995. С. 32. 57.

” Апарова Т.В. Организация и функции адвокатуры в зарубежных странах. Правовая помощь малоимущим. М.„ 1991. С. 58.

3 Петрухин И.Л. Судебные гарантии прав личности (в уголовном процессе) Л Актуальные вопросы борьбы с преступностью в России и за рубежом. М., 1992. Вып. 8. С. 48.

адвокатуры. Как отмечает С. Ширинский: «Строится правовое демократичное государство, все адвокаты имеют высшее юридическое образование, они заинтересованы в оказании помощи подзащитным, являясь их представителями. К тому же адвокат никогда не решал и не будет решать дела по существу: это -прерогатива правоохранительных органов.»1

Следует отметить, институт муниципальных адвокатов может существовать только в очень богатом государстве, о чем свидетельствуют суммы ассигнований, выделенные конгрессом США, который в 1990 г. вьщелил 327 миллиардов долларов на поддержание неимущих обвиняемых, а в 1995 г. еще 3 миллиарда долларов на создание новых и на поддержание уже существующих организаций юридической помощи малоимущим.2

Видимо, по этой причине авторы законопроекта об адвокатуре, внесенном в Государственную Думу Президентом России и принятом в первом чтении 24 апреля 1996 г., (далее - законопроект «Об адвокатуре») отказались от института муниципальных адвокатов.

Мы также считаем, что в условиях нестабильности экономического положения нашего государства введение института муниципальных адвокатов на территории России является действительно преждевременным. Тем не менее, поскольку муниципальные адвокатуры успешно применяются в зарубежных странах, то на наш взгляд, в некоторых регионах России целесообразно было бы провести эксперимент с созданием подобных адвокатур.

Законопроект «Об адвокатуре» направлен только на защиту прав адвоката и совсем не защищает, а открыто ущемляет права малоимущих. Так, в ч. 5 ст. 25 законопроекта прямо указано, что в аггучае непоступления в двухнедельный срок указанной суммы на банковский счет коллегии адвокатов, адвокат вправе прекратить свое участие в деле.

Приведенная норма противоречит ч. 2 ст. I этого же законопроекта, в котором говорится, что адвокатская деятельность воплощает идеи гуманизма, справедливости, законности и не направлена на извлечение прибыли, а также противоречит основггьгм положениям Конституции РФ и международным стандартам о правилах адвокатов. По этим причинам мы считаем, что ч. 5 ст. 25 законопроекта «Об адвокатуре» должна быть исключена.

1 Ширинский С. Нужен институт государственной адвокатуры Российская юстиция. 1998. № 4. С. 48.

Курдова А.В. Право малоимущих обвиняемых на защиту в уголовном процессе США Гос. и право. 1998. № 10. С. 108.

К):\

М.Ю. Барщевский предлагает внести некоторые изменения в законопроект «Об адвокатуре», смысл которых сводится к предоставлению коллегии адвокатов права взыскивать в судебном порядке задолженность с соответствующею органа либо даже произвести взыскание в безакцептном порядке, предъявив в банк для исполнения соответствующее определение (постановление) суда, и в установлении штрафной ответственности за неоплату7 в срок сумм за оказание юридической помощи.1

Предложения М.Ю. Барщевского, конечно же, являются более мягкими и цивилизованными, чем норма законопроекта, между тем, как нам представляется, такой подход в итоге отразится на ущемлении прав малоимущих подозреваемых и обвиняемых и выразится в отказе последних от услуг адвоката.

Решение же проблемы защиты малоимущих многим адвокатам представляется простым и заключается в снижении налогообложения с адвокатов. Если государегво не может обеспечить оплату труда адвокатов по неплатежеспособным клиентам, го заработанную сумму, которую государство задолжало, необходимо вычитать из налогообложения юридических консультаций и адвокатов. У адвокатов появится материальная заинтересованность, которая будет стимулировать их к качественной и продуктивной работе.2

Подобным образом решается проблема в законе «Об адвокатуре» республики Беларусь, где коллегиям адвокатов предоставлено право устанавливать повышенные размеры отчислений на срок до шести месяцев и не более 40 % от денежных средств, поступивших от физических и юридических лиц за оказание правовой помощи. Такое повышение отчислений применяется в тех случаях, когда адвокат освобожден от оказания бесплатной юридической помощи или ведения дел по назначению когда он необоснованно уклоняется от оказания бесплатной юридической помощи или ведения дел по назначению, или неоправданно завышает стоимость услуг, совершает иной дисциплинарный проступок.3

1 Барщевский М.Ю. Адвокат. Адвокатская фирма. Адвокатура. М.: Белые альвы, 1995. С. 62.

2 Подобная идея неоднократно высказывалась в литературе. См.: Ярков В. Доступно ли гражданам наше правосудие? 7 Рос. юстиция, 1999. № 2. С.25-26; Пухова Т. Российская адвокатура серьезно больна, но выздоровление возможно // Рос. юстиция, 1999. № 8. С. 25.

3 Мартинович И. Реформирование адвокатуры в Республике Беларусь Рос. юстиция. 2000. №2. С. 47.

Снижение налогообложения адвокатов, защищающих неимущих подозреваемых (обвиняемых), большинство опрошенных следователей и адвокатов считают наиболее удачным предложением из вышеуказанных.1

На нынешнем этапе экономического развития России в качестве временной меры представляется наиболее приемлемым снижение налогообложения.

Вопросам повышения эффективности деятельности защитника по уголовным делам в теории уголовного процесса уделяется достаточное внимание. Одним из таких способов предлагается введение в российское уголовное судопроизводство института «параллельного расследования», под которым понимается проведение защитником следственных действий по выявлению оправдывающих или смягчающих ответственность обстоятельств.

0 наделении таким правом адвоката как о способе усиления состязательных начал в уголовном процессе неоднократно отмечалось в юридической литературе.2

При этом высказаны разнообразные предложения. Одни авторы предлагают наделить адвоката правом на собирание любых доказательств без каких - либо ограничений.3 Другие предлагают законодательно закрепить правило о собирании и направлении в суд, обвинением и защитой «своих собственных дел», в которых должны быть собраны добытые ими доказательства в пользу той или иной версии.4 Третьи считают, что результаты расследования адвоката должны быть оформлены в виде оправдательного заключения или заключения о смягчении ответственности обвиняемого, которое должно направляться в суд вместе с уголовным делом и обвинительным заключением составляемым следователем.5

Идеи параллельного расследования нашли воплощение и в проекте УПК, подготовленном ГПУ при Президенте РФ.6 предусмотревшем производство «частных расследовательских мер» посредством частного детектива (п. 5 ч,1 ст. 89) путем проведения частных следственных действий с участием наблюдателя (сг. 101) и

1 По данному вопросу опрошено 80 следователей ОВД и 80 адвокатов, из них 61 следователь и 76 адвокатов высказались за снижение налогообложения.

2 Фиолевский Д.П. Участие адвоката-защитника на предварительном

следствии: Автореф, дисе канд. юрид. наук. Харьков, 1976. С. 11-12; Ветрова

Г.Н. Каким быть уголовному процессу ? Сов. гос. и право, 1990. № 11. С. 152.

3 См.: Либус И. Перестройка и адвокатура // Научные и практические проблемы уголовного судопроизводства. Ижевск, 1989. С. 118; Квартин Ю. О гарантиях прав адвокатов Соц. законность, 1989. № 9. С. 57; Колбаев Р. О равенстве прав участников уголовного процесса // Законность, 1998. № 10. С. 40-42.

4 См.: Шведов Н., Чавидов Б. Готовимся к введению суда присяжных 7 Рос.

юстиция, 1994. № 5. С. 12.

5 См.: Горя Н. Принцип состязательности и функции защиты в уголовном процессе 7 Сов. юстиция. 1990. № 7. С. 22 - 23.

6 См.: п. 5 ч. 1 ст. 89, ст. 101 и ч. 4 ст. 161. Проект общей части УПК РФ (подготовленный ГПУ ‘Президента РФ) Рос. юстиция. 1994. № 9.

%

возможность использования в качестве доказательств результатов частных следственных действий (ч. 4 ст. 161).

Однако следует отметить, что адвокатское расследование присуще англоамериканскому процессу, коюрый считается обвинительным. Как отмечает Ю.А. Ляхов: «Обращение к достижениям других стран должно быть критическим. глубоким, учитывать наши национальные особенности, политико-правовую самобытность российски! о общества. В противном случае чисто механическое перенесение в наше законодагелылво чужого опыта может не только не принести пользы России, но и обернуться вредом.»1 Именно перенесение норм. регламентирующих дея1елъность адвокатского расследования в российский уголовный процесс, который является смешанным, грозит обернуться разрушением предусмотренного порядка расследования преступлений.2

Таким образом, введение параллельного расследования возможно только при кардинальном изменении российского уголовного процесса в целом.

Между тем, мы считаем, что права защитника должны быть значительно расширены, и для о1ечественното законодательства предпочтительным является идея, предложенная в проекте У UK РФ. предусматривающим право защитника. допущенного к учаеипо в деле, собирать и представлять предметы, документы и сведения, необходимые для оказания юридической помощи, в том числе беседовать с частными лицами с и\ согласия для возможного их последующею допроса в порядке, установленном настоящим Кодексом, а также запрашивать справки, характеристики и иные документ из различных организаций, их объединений, которые в установленном порядке выдают эти документы или их копии; запрашивать с согласия подзащитного мнение специалистов для разъяснения возникающих в связи с оказанием юридической помощи вопросов, требующих специальных познаний (ч. 3 ст. 82).

1 Ляхов Ю.А. Допустимость доказательств в российском уголовном процессе. М: «Экспертное бюро». 1999. С. 45.

” Следует ошешп… что подобные точки зрения выказаны Шадриным B.C.. Лисицыным Р., Калюжной Ei.Д.. Лобановым А.П.. Третьяковым В.И. См.: Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. Волгоград: Волгогр. юрид. ин-тМВД России. 1997 С 130: Лисицын Р. Участие защитника подозреваемого в доказывании // ‘Законность, 1998. № 4. С. 3; Калюжная В.А. Процессуальные и тактические проблемы участия защитника следственных действиях: Автореф. дис. канд. юрид. наук. Краснодар. 1998. С. 7: Лобанов А.П. Функции уголовного преследования в Российском судопроизводстве: Авюреф. дис. … докт. юрид. наук. М.. 1996, С. 41; Третьяков В.И. Участие шцитника на предварительном следствии и в судебном производстве: Автореф. дис. … кант. юрид. наук. Волгоград. 1998. С. 8.

Наделение защитника дополнительными правами будет более полно способствовать защите законных интересов подозреваемого и обвиняемого.

§ 3. Гарантии права подозреваемого знать, в чем он подозревается

В уголовном процессе является аксиомой правило, что «защита может дать положительные результаты только тогда, когда она активна».1 Для того, чтобы подозреваемый мог активно защищаться, он должен прежде всего знать сущность и причины павшего на нею подозрения.

Это право заключается в предоставлении подозреваемому возможности уяснить подозрение и активно, целенаправленно действовать по его опровержению или разъяснению, по обоснованию несостоятельности тех данных, которые вызвали >то подозрение, либо по выяснению и объяснению своих действий в событии, повлекшем за собой возбуждение уголовного дела посредством передачи ему информации о том, в совершении какого преступления предполагается его виновность.

В законе не оговаривается, в каком объеме подозреваемому следует разъяснить сущность подозрения. В литературе высказаны мнения, что формула подозрения должна в себя включать указание на конкретные обстоятельства преступления (время, место совершения преступления, и некоторые другие данные,2 а также квалификацию преступления.’’

Вопрос о необходимости доведения квалификации преступления до подозреваемого в литературе не находит единства взглядов. Одни авторы считают, что в необходимых случаях из тактических соображений в формулировке подозрения допусгимо не указывать
юридическую квалификацию преступления,4 а другие

Например, см.: Короткий И.П. Процессуальные гарантии неприкосновенности личности подозреваемого и обвиняемого в стадии предварительного расследования. М.: ВНИИ МВД СССР. 1981. С. 39.

См.: Галкин И.С. Кочетков В.Г. Процессуальное положение подозреваемого. М., 1968. С. 5; Гуткии ИМ. Актуальные вопросы уголовно - процессуального задержания. М., 1980. С. 81.

1 См.: Бекешко СП., Матвиенко Е.А Подозреваемый в советском уголовном процессе. Минск, 1969. С. 52-53: Клюков Е.М. Мера процессуального принуждения. Казань, 1974. С. 40-41.

4 См.: Чувилев А.А. Привлечение следователем и органом дознания лица в качестве подозреваемо!о по уголовному делу. М., 1982. С. 69.

1>8

вообще возражают против сообщения подозреваемому юридической квалификации содеянного.1

С такими суждениями согласиться трудно по ряду причин: 1) неразъяснение юридической квалификации преступления подразумевает под собой не что иное, как введение в заблуждение подозреваемого относительно оснований подозрения, то есть от чего он должен защищаться; 2) сама идея уже допускает возможность обмана подозреваемого, который может быть рассмотрен и использован правоприменителем в целях получения доказательств виновности подозреваемого.

В этой связи представляется верным мнение А.А. Напреенко, что никакие тактические соображения не оправдывают различную ложь, психологические ловушки и прочие, недопустимые способы, направленные на получение доказательств любой ценой,2

Конечно, формулировка подозрения не может быть такой же полной, как формулировка обвинения в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого (ст. 144 УПК РСФСР), но представляется, что объем подозрения в документах, ставящих лицо в статус подозреваемого, должен в себя включать: время, место, обстоятельства совершенною деяния, указания на соучастников преступления и юридическую квалификацию деяния.

При этом следователь должен «учитывать индивидуальные особенности личности (возраст, жизненный опыт, образование)»3, и разъяснить ему сущность подозрения, квалификацию преступления и возможные последствия в доходчивой и понятной форме для подозреваемого лица.

В соответствии с законом (ст. 123 УПК РСФСР) процессуальные права, предусмотренные статьей 52 УПК РСФСР, должны быть разъяснены, подозреваемому перед допросом. Ему обязаны объявить, в совершении какого преступления он подозревастся, о чем делается отметка в протоколе его допроса.

Недостаток ст. 123 УПК РСФСР заключается в том, что она создает возможность для разрыва во времени между появлением процессуальной фигуры подозреваемого и разъяснением ему прав, в том числе и права знать в чем лицо

См.: Научно-практический комментарий уголовно-процессуального кодекса РСФСР / Г.Н. Алексеев, Г. 1 Анашкин и др. Под ред. Л.Н. Смирнова. М.: Юрид. лит-ра.^ 1970. С. 179.

2 Напреенко А.А. Подозреваемый как участник уголовного процесса У Проблемы совершенствования уголовного судопроизводства в свете постановления ЦК КПСС «Об улучшении работы по охране правопорядка и усилении борьбы с правонарушениями». М, 1980. С. 31.

См.: Галкин И.С, Кочетков В.Г. Процессуальное положение подозреваемого. М, 1968. С. 5.

00

подозревается. Этот разрыв может достигать 24-х часов, если основаниями появления в деле подозреваемого служат задержание или арест, и более, если таким основанием является избрание меры пресечения, не связанной с лишением свободы, поскольку срок допроса в этих сггучаях не регламентирован.

Неопределенность законодательного положения. повлекла различное толкование данною вопроса в теории,

Г.М. Миньковский, понимал норму намного шире и допускал возможность разъяснения сущности подозрения, в ходе допроса подозреваемого.

‘Эта точка зрения была подвергнута критике со стороны СП. Бекешко и Е.А. Матвиенко, обоснованно считающих, что такое утверждение искажает смысл закона, противоречит заложенному в нем началу научно-обоснованной организации расследования уголовных дел, что именно знание сущности подозрения позволяет подозреваемому посредством дачи показаний возражать против подозрения. По мнению данных авторов, сроки допроса подозреваемого являются и сроками объявления подозрения.2

Аналогичного мнения придерживались Е.М. Клюков, И.М. Гуткин и А, А. Напреенко/

Такая позиция представляется не совсем верной, так как признание лица участником процесса предполагает немедленное предоставление ему возможности воспользоваться процессуальными правами. Поэтому мы полностью разделяем точку зрения высказанную Н.А. Акинча, А.А. Чувилевым, В.Н. Григорьевым, о том, что право подозреваемого знать, в чем он подозревается обеспечивается при ознакомлении подозреваемого с протоколом задержания или с постановлением об избрании меры пресечения, о чем он делает отметку в указанных документах.4

См.: Научно-практический комментарий к уголовно-процессуальному кодексу РСФСР Под ред. Миньковского Г.М. М.: Юрид. лит-ра, 1965. С. 204.

” См.: Бекешко СП., Матвиенко Е.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Минск. 1969. С. 53.

См.: Клюков Е.М. Мера процессуального принуждения. Казань, 1974. С. 4; Гуткин И.М. Актуальные вопросы уголовно - процессуального задержания. М., 1980. С. 81; Напреенко А.А. Подозреваемый как участник уголовного процесса // Проблемы совершенствования уголовного судопроизводства в свете постановления ЦК КПСС «Об улучшении работы по охране правопорядка и усилении борьбы с правонарушениями». М., 1980. С. 31.

4 См.. Акинча Н.А. Подозреваемый и обвиняемый на предварительном следствии. Саратов. 1964. С. 15; Чувилев А.А. Институт подозреваемого в советском уголовном процессе: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. М., 1968. С 6-7.

100

Таким образом, основания подозрения доводятся до подозреваемого два раза, первый раз при ознакомлении с протоколом задержания и постановлением об избрании меры пресечения, а второй раз перед допросом подозреваемого.

Теоретически такой подход законодателя должен был бы гарантировать надежное обеспечение права на знание оснований подозрения.

Насколько на самом деле задержанные по подозрению в совершении преступления знают, в чем они подозреваются, в некоторой мере можно судить из результатов проведенного нами опроса задержанных по подозрению в совершении преступления лиц.1 Опросные листы задержанных сравнивались с корешками протоколов задержания, в результате были получены следующие данные: 58 % -верно указали квалификацию преступления (имеется ввиду пункт, часть статьи, и ее название) и фабулу дела; 42 °о - имеют общее представление о причинах задержания, то есть смогли на бытовом уровне указать фабулу преступления, например: “Был пьян, с друзьями избили незнакомого парня», но затруднялись в названии юридической квалификации деяния; из них 27 % - допустили ошибки в названии и нумерации статей; из общего количества опрошенных 21% считали себя невиновными в совершении преступления, за которое задержаны.

Общий результат опроса свидетельствует о недостаточной обеспеченности права подозреваемого лица знать, в чем оно подозревается.

Одной из причин недостаточного обеспечения права подозреваемого знать, в чем он подозревается, можно считать отсутствие в протоколе задержания и постановлении об избрании меры пресечения до предъявления обвинения данных о том, что лицо признается подозреваемым. Результатом этого является то, что лицо, подозреваемое в совершении преступления, может только догадываться, что оно признается подозреваемым по уголовному делу.

Из 360 изученных архивных уголовных дел в 283 случаях к подозреваемым применялись меры пресечения до предъявления обвинения, и только в 59 случаях следователи в постановлениях об избрании мер пресечения в разных интерпретациях указывали, что имеются основания для подозрения лица в совершении преступления, во всех остальных случаях указывалась кратко фабула дела, из которой нельзя понять, в статусе подозреваемого или обвиняемого находится данное лицо.”

1 Опрошено: 64 задержанных по подозрению в совершении преступлений, содержащихся в ИВС г. Таганрога и г. Ростова-на-Дону, опрос проводился в 1998 1999 гг.

Изучено выборочно 360 архивных уголовных дел судов г. Таганрога и г. Ростова-на- Дону за 1996 1999 гг.

101

Повышение обеспеченности права подозреваемого знать, в чем он подозревается, С.А. Колосович и А.В. Парий видят в унифицировании способа признания лица подозреваемым и предлагают выносить постановление о признании подозреваемым вне зависимости от потребности применения к нему задержания или меры пресечения. Копия такого постановления должна вручаться подозреваемому.1

Мы не разделяем позицию обязательного вынесения постановления о признании лица подозреваемым, поскольку это не решит полностью всей проблемы, и считаем, что для надлежащей фиксации факта признания лица подозреваемым и, соответственно, обеспечения права подозреваемого знать, в чем он подозревается необходимо: 1) законодательно закрепить обязанность органа, ведущего уголовное преследование, указывать в протоколе задержания, в постановлении об избрании меры пресечения и постановлении о возбуждении уголовного дела основания подозрения (время, место, обстоятельства совершенного преступления, указание на соучастников и юридическую квалификацию преступления); 2) копию протокола задержания и постановления о возбуждении уголовного дела вручать подозреваемому, как это принято при избрании меры пресечения (ч. 2 ст. 92 УПК РСФСР). В этой связи мы разделяем позицию законодателя проекта УПК РФ, предусмотревшего, что право знать, в чем лицо подозревается, реализуется с вручением копии документа, ставящего его в такой статус (сг. 41).

На наш взгляд, главный недостаток ненадлежащего усвоения подозреваемым своих прав заключается в том, что в законе не предусмотрено, в какой форме должны быть разъяснены права.

В правоприменительной деятельности разъяснение прав подозреваемому выражается в 2-х формах. В одних случаях права подозреваемого кратко перечисляются в бланках соответствующих документов, ставящих его в статус подозреваемого, а в других случаях права подозреваемого перечисляются в специально разработанных для этого документах. В последнем случае процедура разъяснения прав происходит в виде самостоятельного действия.

Изучение уголовных дел показало, что в 79 % случаев применялись бланки протоколов задержания, в которых имелась только запись, что права разъяснены и имелись ссылки на Положение о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления, утратившее свою силу в 1995 г. с принятием Федерального Закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений».

1 См.: Колосович С.А., Парий АВ, Правовой статус подозреваемого и проблемы его совершенствования. Волгоград, 1997. С. 42-43.

102

Таким образом, запись: «С протоколом задержания ознакомлен, права и обязанности задержанных, предусмотренные ст. 10 Положения о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления, мне разъяснены», не можс! признаваться соответствующей принципам законности и обеспечения права на защиту.

В 21% случаев применялись бланки документов, где специально указывались права подозреваемого, в том числе и право знать, в чем он подозревается.

Не лучшим образом обстоит дело и с бланком протокола задержания, введенным в действие с принятием в 1996 г. «Правил внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых ОВД».1 в котором имеется формулировка следующего содержания: «Одновременно задержанному разъяснены права подозреваемого и обвиняемого: знать, в чем он обвиняется (выделено мною Ч.Ю.). иметь защитника с момента задержания; требовать проверки прокурором правомерности задержания; … »2 и далее перечисляются права подозреваемого.

Абсурдность, допущенная составителями бланка этого протокола, очевидна, в связи с чем напрашивается вопрос: зачем разъяснять подозреваемому еще права и обвиняемого, ведь задержание в порядке ст. 122 УПК РСФСР возможно только в отношении подозреваемых в совершении преступления лиц. И никак не может быть разъяснено подозреваемому обвинение, поскольку он не привлекается в качестве обвиняемого.

Второй способ разъяснения прав подозреваемому сводится к тому, что его права перечисляются в специально разработанных документах.

Такой доку мен!. к примеру, применяется в деятельности ГСУ ГУВД г. Москвы, где в практику введен протокол разъяснения прав (подозреваемому) обвиняемому, в котором перечисляются все права, которыми обладают подозреваемый и обвиняемый, по ознакомлению с которыми подозреваемый расписывается и указывает свое волеизъявление.

Такую практику нельзя признать совершенной, так как в протоколе перечисляются вместе права подозреваемого и обвиняемого, что может лишний раз поставить лицо в
затруднительное положение в определении вопроса, в каком

1 См.: Правила внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых ОВД. Утверждены Приказом МВД РФ от 26 января 1996 г. №41.

’ См.: Арест и нахождение в следственном изоляторе: Практические рекомендации: гражданину, адвокату. Нормативные акты / Сост.: Хайнак Н.П., Хайнак О.Н. М.: Изд. .Адвокатская фирма “Хайнак и К”, “ПРИОР”. 1997. С. 159-160.

103

статусе он находится. Главный недостаток, на наш взгляд, заключается в том, что такой протокол не может гарантировать осмысление и усвоение подозреваемым своих прав, так как ознакомление с ним может происходить только в устной форме, что в свою очередь не может обеспечить разъяснение прав в доступной и понятной для подозреваемою форме.

Кроме того, усвоение прав подозреваемым зависит и от того, как добросовестно будут выполнены следователем обязанности по разъяснению прав подозреваемого, что во многом зависит и от того, в каком состоянии будет находится следователь (в состоянии стресса, в утомленном состоянии после дежурства с бессонной ночью или конфликтной ситуации с подозреваемым и т.п.).

По результатам опроса следователей можно сделать вывод о том, что в большинстве случаев они подходят к разъяснению прав подозреваемого неохотно и делают это формально. Так, 63 % предпочитают предоставлять документы с перечисленными правами подозреваемого для ознакомления лично подозреваемому; 22 °о предпочитают доводить права подозреваемому в устной форме; 25% поступают в зависимости от того, как ведет себя подозреваемый или адвокат, а также в зависимости от сложившейся ситуации.

Даже в тех случаях, когда должностные лица, в производстве которых находится уголовное дело, доводят права устно, это не означает, что они будут разъяснены в доступной и понятной для каждого подозреваемого форме, так как само перечисление прав подозреваемому не может гарантировать право на защиту, поскольку для обывателя, не имеющего юридического образования тяжело усвоить большой объем информации со специальными терминами, не говоря уже о возможности запомнить некоторые права. Нужно также учитывать, что лицо, которое подвергается задержанию или аресту часто находится в подавленном, либо наоборот в сильно возбужденном психическом состоянии, что нередко негативно сказывается на усвоении получаемой информации.

В этой связи представляет интерес следственная практика ОВД Краснодарского и Ставропольского краев, где применяется документ, именуемый «Декларация прав подозреваемого». который вручается подозреваемым непосредственно с момента задержания или избрания меры пресечения.

Преимущество такого документа в том, что нахождение его «под рукой» подозреваемого, дает последнему возможность самостоятельно осмыслить и проанализировать свои права и создает условия для их успешной реализации.

104

Недостатком действующего закона, по нашему мнению, является и то, что он не предусматривает обязанность должностных лиц разъяснить участникам уголовного процесса помимо нрав, их обязанности (сг. 58 УПК РСФСР).

Вместе с тем, реальность прав и законных интересов подозреваемого в немалой степени зависит от наличия у него и исполнения им соответствующих обязанностей.1 Только знание своих обязанностей и мер принуждения, могущих последовать за их неисполнение, гарантирует должное поведение подозреваемого.

Гораздо лучше это положение закреплено в ст. 173 проекта УПК РФ, в которой говорится: «Следователь обязан разъяснить подозреваемому, обвиняемому, а также потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику и их представителям, а также другим лицам, участвующим в проведении следственных действий, их права и обеспечить возможность осуществления этих прав в ходе расследования дела. Одновременно им должны быть разъяснены возложенные на них обязанности и последствия их невыполнения. Подозреваемому, обвиняемому и другим участникам процесса, вручается в письменном виде перечень их прав и обязанностей. О чем делается отметка в протоколе следственного действия.»

Однако, мы не можем согласиться с формулировкой, «следователь разъясняет права и обязанности», и считаем необходимым эту фразу изменить на формулировку следующего содержания «лицо производящее предварительное расследование».

В проекте УПК РФ не определено название документа, содержащего права и обязанности.

Мы считаем, что документ разъяснения прав участникам процесса должен иметь форму протокола, и называться протокол разъяснения прав и обязанностей.

Между тем в наличии нрав нет смысла если они не понятны для гражданина, и если он не знает как ими пользоваться. Поэтому права и обязанности в протоколе разъяснения прав должны быть изложены в форме доступной и понятной для восприятия любого гражданина независимо от степени его образования.

Одним из способов защиты являются права подозреваемого давать объяснения и показания.

§ 4. Гарантии права подозреваемого на доказывание своей невиновности

4.1. Гарантии права подозреваемого давать объяснения и показания

1 См.: Куцова Э.Ф. Об обязанностях обвиняемого 7 Гарантии прав личности в еоциалисгическом уголовном праве и процессе. Ярославль, 1979. Вып. 4. С. 38.

10.S

Мы не случайно рассматриваем эти права подозреваемого вместе, гак как в теории и на практике нет единства взглядов по вопросу, являются ли эти права идентичными или же они являются разными по смыслу и по содержанию.

Одни авторы придают этим правам равнозначное, взаимозаменяемое значение.х

Такому пониманию, на наш взгляд, скорее всего способствовало нечеткое законодательное разграничение этих прав. Так, в ст. 52 УПК РСФСР, регламентирующей нрава подозреваемого, предусмотрено только право на дачу объяснений, а право на дачу показаний закреплено отдельно в ст. 76 УПК РСФСР, которая гласит, что подозреваемый вправе дан. показания по поводу обстоятельств, послуживших основанием для его задержания или заключения под стражу, а равно по поводу известных ему обстоятельств дела.

При таком закреплении не одинаковых по смыслу нрав в разных статьях, в ст. 123 УПК РСФСР, говорится, что подозреваемому перед допросом должны быть разъяснены его права, предусмотренные ст. 52 УПК РСФСР, и не указывается, что ему должно быть разъяснено и право на дачу показаний, предусмотренное ст. 76 УПК РСФСР. В результате -этого создается впечатление, чго законодатель придает одинаковое смысловое значение праву на дачу объяснений и праву на дачу показаний.

Однако в гаком выводе можно усомниться при осмыслении ч. 3 ст. 122 УПК РСФСР, которая предусматривает объяснения подозреваемого как необходимый атрибут протокола задержания по подозрению в совершении преступления, а ч. 3 ст. 123 УПК РСФСР отдельно предусматривает немедленный допрос подозреваемого. Тем самым законодатель определяет два разных способа получения от подозреваемо! о сообщений об обстоятельствах дела путем дачи объяснений и путем дачи показаний.

Разную смысловую нагрузку рассматриваемым правам придают в своих работах и некоторые процессуалисты.

Так. СП. Бекешко и Е.А. Матвиенко, рассматривая этот вопрос, обращают внимание на смысловое значение терминов «показание» и «объяснение», и приходят

1 См.: Научно - практический комментарий уголовно-процессуального кодекса РСФСР Г.Н. Алексеев. Г.Т Анашкин и др. Под ред. Л.Н. Смирнова. М.: Юрид. лит-ра. 1970. С. 179: Акинча П.А. Подозреваемый и обвиняемый на предварительном следствии. Саратов; Приволжское книжное издание, 1964. С. 16; Сгремовекий В.А. Участники предварительного следствия. Ростов-на-Дону: Изд. Ростовского университета, 1966. С. 108-109.

1 Ой

к выводу, что основное различие между показаниями и объяснениями состоит в том, что показания могут быть даны любым лицом, а объяснения даются только лицом, которое предполагается или считается виновником данного явления, события, факта. Показания и объяснения - понятия соподчиненные, но не совпадающие полностью, не равнозначные. Однако различия между ними весьма незначительны.1

Действительно, правом на дачу объяснений среди участников процесса наделены только подозреваемый и обвиняемый (ст. ст. 46, 52 УПК РСФСР), однако этот критерий не дает полностью различия между объяснением и показанием.

Е.М. Клюков и И.М. Гуткин считают, что законодатель специально предусмотрел объяснение для того, чтобы подозреваемый мог сообщить органам следствия и дознания те или иные сведения в любое время, а не только во время допроса.*”

И.Л. Петрухин видит два различия между показаниями и объяснениями. Во -первых, показания обвиняемого отличаются от объяснений отсутствием оценочного момента и сводятся к сообщениям о фактах известных лицу. Во - вторых, показания обвиняемого могут быть положены в основу приговора, а объяснения доказательствами не являются.1

Представляется спорным, что объяснения не могут быть доказательствами, так как ч. 3 ст.122 УПК РСФСР предусматривает дачу объяснений как необходимую часть протокола задержания, а в соответствии с ч. 2 ст. 69 УПК РСФСР, протокол задержания может быть признан доказательством по уголовному делу.

На наш взгляд, реализация права на дачу показаний приводит к появлению на предварительном расследовании одного из видов доказательств, используемых для установления обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения уголовного дела, и представляет собой сообщение лица о фактических данных, полученное во время допроса или собственноручного изложения им своих показаний после допроса.

Реализация же права на дачу объяснений представляет собой разъяснение (истолкование) каких - либо обстоятельств (в нашем случае вызывающих подозрение), которые могут быть даны при допросе и при производстве других следственных действий, а также самостоятельно при написании подозреваемым

1 См.: Бекешко СП., Матвиенко Е.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Минск, 1969. С. 63.

2 См.: Клюков. Е.М, Мера процессуального принуждения. Казань, 1974. С. 42; Гуткин И.М. Актуальные вопросы уголовно-процессуального задержания. М.: Академия МВД СССР, 1980. С 78.

Петрухин ИЛ. Вам нужен адвокат … М.: Прогресс, 1993. С. 263.

10’

ходатайств, жалоб и заявлений и при реализации своего права на дачу показаний. Это право представляет возможность подозреваемому давать свое истолкование обстоятельствам дела, предлагать и аргументировать версии своей невиновности, высказывать свои суждения о согласии или несогласии с утверждениями других участников процесса.

На основании изложенного можно сделать вывод, что эти права имеют много общего, однако являются разными по своему содержанию и не могут быть взаимозаменяемыми.

Право на дачу объяснений подозреваемым является атрибутом протокола задержания лица по подозрению в совершении преступления (ч.З ст. 122 УПК РСФСР).

Следует указать, что в практической деятельности право на дачу объяснений по факту задержания, практически не реализуется. Многие следователи в протоколе задержания не указывают объяснений подозреваемого и ограничиваются только предоставлением задержанному права собственноручной записи своего волеизъявления на помощь адвоката, а в лучшем случае делают отметку о разъяснении ст. 51 Конституции РФ.

Объяснить это явление можно рядом причин. Во - первых, следователи, игнорирующие данное требование закона, исходят из того, что подозреваемый все равно подлежит допросу, во время которого при его желании будут даны и зафиксированы как показания, так и объяснения. Во - вторых, в бланках протокола задержания, применяемых в практической деятельности, право на дачу объяснений фактически не получило закрепления, и выражается в следующей форме «по существу задержания, подозреваемый пояснил», а далее имеется свободная строка для дачи объяснений подозреваемого.

По мнению С.А. Колосович, А.В. Парий, подобная практика противоречит самому духу, а не только букве закона. Во - первых, возможность фиксации объяснений задержанного в протоколе задержания является одной из гарантий незамедлительной реализации его права давать объяснения, не дожидаясь акта допроса, который, как отмечалось, допускается откладывать на срок до 24 часов. Во -вторых, давать показания право, а не обязанность подозреваемого. Сам допрос может не состояться, если подозреваемый откажется от дачи показаний. Одновременно останется не реализованным и право на дачу объяснения, в котором

108

задержанный мог бы вырази п> свое отношение к основаниям задержания, не желая сообщать каких-либо сведений о конкретных фактах.1

Мы не согласны с такой позицией и считаем, что с учетом законодательного расширения прав подозреваемого, а именно с наделением подозреваемого правом иметь защитника с момента задержания ст. 47 УПК РСФСР, а также правом не свидетельствовать против себя самого и своих близких родственников (ст. 51 Конституции РФ), было бы не правильным считать объяснения задержанного по существу задержания обязательным элементом протокола задержания. Во-первых, потому что право на дачу объяснений может быть реализовано только после разъяснения прав подозреваемого, как было указано выше, практика в этом вопросе расходится. Во-вторых, в ге.к случаях, когда лицо высказывает волеизъявление на помощь адвоката, представляется противозаконным закреплять объяснения подозреваемого без предварительного совещания подозреваемого с адвокатом. В- третьих, не каждый подозреваемый может провести четкую грань между объяснением и показанием, а такое незнание может использоваться следователями с целью закрепления объяснений подозреваемого как признание его вины, а протокол задержания в последующем использовать как источник доказательств по уголовному делу. В- четвертых, если подозреваемый откажется от дачи показаний, это еще не значит, что останется не реализованным его право на дачу объяснений, поскольку этим правом он может воспользоваться не только во время допроса, а в любое время, например, при составлении жалоб или ходатайств.

К сожалению совершенно не изменилась ситуация и в проекте УПК РФ, где объяснение задержанного является обязательным атрибутом протокола задержания, и по смыслу статьи объяснения подозреваемого должны быть изложены ранее чем ему будут разъяснены его права (ч. 1 ст. 89).

С целью защиты прав и законных интересов подозреваемого мы предлагаем отказаться от объяснения задержанного как обязательного элемента протокола задержания. Объяснения задержанного в протокол могут заноситься только по желанию подозреваемого.

Насколько будет защищено и обеспечено право на дачу показаний подозреваемого зависит от того, какой порядок предусмотрен для этого в законе.

Гарантией права подозреваемого давать показания является то. что он не несет уголовной ответственности за дачу ложных показаний, за отказ давать показания, а также за оговор заведомо невиновного лица в совершении преступления.

1 См.: Колосович С.Д.. Парий А.В. Правовой статус подозреваемого и проблемы его еовершенс! новация. Волгоград. 1997. С. 33.

Заведомая заинтересованность подозреваемого в исходе дела нередко приводит к тому, что подозреваемые (обвиняемые) пытаются переложить свою вину, полностью или частично, на других соучастников или иных лиц. Это является одним из средств защиты и не может влечь никакой ответственности. Поэтому в тех случаях, когда подозреваемый дает показания против других лиц по тем обстоятельствам, которые составляют содержание подозрения или послужили основанием для задержания, или вообще по тем фактам, деяниям, причастность к которым допрашиваемого проверяется, он вправе давать любые показания, и ответственность за них. даже в случае их заведомой ложности, наступить не может.

Как в действующем законе, так и в проекте УПК РФ, нет перечня случаев, препятствующих производству допроса подозреваемого немедленно после задержания. В литературе к таким случаям относят алкогольное опьянение подозреваемого, нахождение его в состоянии сильного душевного волнения, растерянности, подавленности.1

Мы считаем, что отказ от немедленного допроса в пределах установленного законом срока, может быть продиктован и необходимостью обеспечить участие в допросе защитника, переводчика, педагога и иных лиц.

Совсем недавно понятие подозреваемого было расширено и законодателем предусмотрено новое основание для признания лица подозреваемым, когда в отношении лица возбуждено уголовное дело.

Однако законодатель не указал, когда и в какой форме подозреваемому должны быть разъяснены ею права и когда он должен быть допрошен в качестве подозреваемого. Несомненно, что оставление подозреваемого в неведении о том, что в отношении него начато уголовное преследование, существенно ущемляет его право на защиту, поэтому лицо должно быть допрошено в качестве подозреваемого немедленно. Но сложность с определением срока допроса заключается в том, что на момент возбуждения уголовного дела может быть неизвестно местонахождение подозреваемого. В этом случае представляется целесообразным предусмотреть объявление постановления о возбуждении уголовного дела и разъяснение прав подозреваемому не позднее 2-х суток с момента вынесения постановления. Допрос лица, признанного в этом случае подозреваемым, должен быть произведен немедленно после объявления постановления. В исключительных случаях не позже 24 часов после объявления постановления о возбуждении уголовного дела. Этого времени будет достаточно для вызова и явки подозреваемого и его защитника.

1 См.: Криминалистика Под ред. Р.С. Белкина. М., 1986. С. 281.

по

Соответствующие дополнения мы предлагаем внести в уголовно-процессуальное законодательство,

Подобная процедура может быть использована и в случаях, когда лицо будет признаваться подозреваемым путем вынесения постановления о признании подозреваемым.

Допросы в ночное время тягостны для подозреваемых, обвиняемых и других лиц, чьи показания необходимы для дела. Проведение таких допросов может стать способом психологического давления на подозреваемых (обвиняемых) и других допрашиваемых лиц с целью получения от них показаний, угодных следствию. Поэтому гарантией от возможною психологического давления является запрет на проведение ночью допросов подозреваемых (обвиняемых), а также обысков и выемок. Эти следственные действия могут быть проведены только в случаях, не терпящих отлагательства (ст. ci. 123, 150, 170 УПК РСФСР).

В УПК РСФСР не установлена максимальная продолжительность допроса подозреваемого. В связи с этим, в специальной литературе неоднократно указывалось, что длительные допросы могут стать способом психического насилия над личностью подозреваемо» о. поскольку длительный допрос парализует волю, притупляет внимание, вызывае] апатию.’

Поэтому вызывает одобрение, что законодатель в проекте УПК устанавливает ограничения продолжительности допроса, который не может длигъся более четырех часов. Продолжение допроса допускается после перерыва не менее, чем на один час для отдыха и принятия пищи, причем общая длительность допроса в течение дня не должна превышать восьми часов. В случае медицинских противопоказаний продолжительность допроса устанавливается на основании заключения врача (ст. 200).

Допрос несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого не может продолжаться без перерыва более двух часов, а в общей сложности более четырех часов в день (ст. 482).

Действующий закон (ст. ст. 159, 397 УПК) предусматривает участие педагога в допросе несовершеннолетнею свидетеля и обвиняемого, но не упоминает об участии педагога в допросе несовершеннолетнего подозреваемого. Однако по общему правилу, порядок допроса для обвиняемого распространяется и на подозреваемого (ст. 123 УПК РСФСР), поэтому можно сделать вывод, что при допросе несовершеннолетнего подозреваемого, не достигшего шестнадцатилетнего возраста, по усмотрению следователя или прокурора либо по ходатайству защитника может

1 См.: Петрухин И. Вам \\~л:а1 адвокат. М.: Прогресс, 1993. С. 286; Баренбойм М.

Психология адвокатов по \т оловным делам- М., 1989. С. 36 - 37.

ill

учаегвовагь педагог. Участие педагога возможно и при допросе несовершеннолетнего старше шестнадцати лет, если он признан умственно отсталым (ст. 397 УПК РСФСР). Педагог вправе с разрешения следователя задавать вопросы подозреваемому. По окончанию допроса, участвовавший в нем педагог, имеет право ознакомиться с протоколом допроса и сделать письменные замечания о правильности и полноте имеющихся в нем записей.

В проекте УПК РФ предусматривается обязательное участие психолога или педагога в допросе несовершеннолетнего подозреваемого, не достигшего шестнадцатилетнего возраста, а также достигшего этого возраста, но признанного умственно отсталым. В остальных случаях педагог или психолог участвуют в допросе подозреваемого старше 16 лет по усмотрению следователя (ст. 483).

По данным исследования Н.Ш. Сафина, на практике при 250 допросах несовершеннолетних подозреваемых, педагог приглашался крайне редко, только в 8 случаях (3,3 %).1 Из изученных нами 360 уголовных дел, 52 было в отношении несовершеннолетних, и только в 29 случаях при допросе лиц в качестве подозреваемых до 16 лет присутствовал педагог.

Не одобряют участие педагога в допросе несовершеннолетних и отдельные авторы, по их мнению это обычно мешает созданию доверительной атмосферы, сковывает допрашиваемого, нередко приводит к стеснению педагога несовершеннолетнего. *

С такой позицией согласиться нельзя, поскольку подобные ситуации возможны только в тех случаях, когда к приглашению педагога относятся формально и берут за основу только педагогическое образование, не учитывая профессионализм педагога, его знание подростковой психологии.

По нашему мнению, участие психолога или педагога в допросе несовершеннолетнего подозреваемого имеет следующие плюсы:

1) лицо со специальным психологическим (педагогическим) образованием имеет большую возможность установить психологический контакт с несовершеннолетним; 2) психолог (педагог) может успешно способствовать реализации и защите прав несовершеннолетнего; 3) опытный психолог (педагог) может с первых показаний подростка усомниться в его нормальном развитии и

1 См.: Сафин Н.Ш. Допрос несовершеннолетнего подозреваемого в советском уголовном судопроизводстве (процессуальный и криминалистический аспекты проблемы). Казань: Изд. Казанского университета, 1990. С. 38.

” См.: Гуковская НИ. Участие третьих лиц в допросе несовершеннолетнего обвиняемого (в порядке обсуждения) / Вопросы борьбы с преступностью. М., 1974. Вып. 21. С. ПО.

112

предположить наличие умственной отсталости,1 что будет являться для следователя основанием проведения психолого-педагогической экспертизы.

Поэтому мы полностью разделяем позицию законодателя Проекта УПК РФ.

В. А. Лазарева отмечает, что важной гарантией обеспечения прав несовершеннолетнего при участии в следственном действии явилось бы законодательное закрепление обязанности следователя привлекать к участию в следственном действии законного представителя2.

Закон предусматривает участие законного представителя только в случае допроса свидетеля (ст. 158 УПК РСФСР) и указывает на допуск законного представителя обвиняемою с момента окончания предварительного следствия (ст. 398 УПК РСФСР). О законном представителе подозреваемого упоминается только в ст. 72 УПК РСФСР, оговариющей возможность допроса законного представителя подозреваемого в качестве свидетеля. Другие статьи п. 8 ст. 34, ст.ст. 52, 56, 59, 63 УПК на этот счет ни каких указаний не содержат.

Совершенно по иному подходит к этому законодатель в проекте УПК, в котором предусматривает обязательное участие родителей и других законных представителей, при их наличии у несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, с момента первого допроса несовершеннолетнего в качестве подозреваемого или обвиняемого (ст. 484).

Положительная сторона участия законного представителя в допросе несовершеннолетнего подозреваемого заключается в том, что позволяет следователю установить контакт с несовершеннолетним, тактически правильно произвести допрос, а нередко избежать причинения несовершеннолетнему и его близким неприятных переживаний. Присутствие близкого человека поможет успокоится и снять напряжение несовершеннолетнему подозреваемому.3

Однако участие законного представителя в допросе несовершен- нолетнего подозреваемого в тех случаях, когда он не пользуется авторитетом у

1 Напомним, что новеллой УК РФ является указание в ч. 3 ст. 20 о том, что не подлежит уголовной ответственности несовершеннолетний, достигший возраста, с которого наступает уголовная ответственность, который вследствие отставания в психическом развитии в момент совершения общественно опасного деяния не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими.

2 См.: Лазарева В.А. Охрана прав и законных интересов несовершеннолетнего потерпевшего в советском уголовном процессе: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. М, 1980. С. 13.

3 См.: Сафин Н.Ш. Допрос несовершеннолетнего подозреваемого в советском уголовном судопроизводстве (процессуальный и криминалистический аспекты проблемы). Казань: Изд. Казанского университета, 1990. С. 36.

из

несовершеннолетнего, не уделяет внимания его воспитанию, ведет аморальный образ жизни, представляется нам нежелательным. Дополнительным препятствием обязательного участия в допросе подозреваемого может явиться неявка или несвоевременная явка законного представителя подозреваемого, особенно в тех случаях, когда подозреваемый задержан по подозрению в совершении преступления.

Кроме того, законный представитель часто заинтересован в исходе уголовного дела и может помешать установлению истины, способствовать сокрытию следов преступления, негативно воздействовать на подозреваемого.

В связи с чем мы полностью разделяем позицию законодателя проекта УПК РФ, предусматривающего право следователя на остранение от участия в деле законного представителя, если имеются основания считать, что его действия наносят ущерб интересам несовершеннолетнего или направлены на воспрепяствование объективному расследованию дела (ч.5 ст.484).

Проект УПК РФ наделяет задержанного подозреваемого новым правом, которое заключается в том, что после первого допроса он имеет возможность сообщить по телефону или иным способом по месту своего жительства или работы о своем задержании и месте содержания. В случае отказа от использования этого права, следователь или дознаватель вправе самостоятельно сообщить о задержании подозреваемого его родственникам (ч.2 ст.41).

Таким образом, по смыслу законопроекта уведомление родственников подозреваемого является правом задержанного, и от его волеизъявления зависит и то, в какой форме оно должно рсализовываться.

По нашему мнению реализация такого права в некоторых случаях может представлять угрозу в том, что подозреваемый попытается предупредить своих сообщников, которые в свою очередь могут помешать установлению истины по делу. Норма же проекта, оговаривающая, что в исключительных обстоятельствах, в целях обеспечения соблюдения тайны предварительного следствия, с согласия прокурора уведомление о задержании подозреваемого не производится, не может полностью исключить указанные ситуации, так как следователю о намерениях задержанного может быть ничего не известно. Более того, механизм ее применения представляется довольно сложным.

Поэтому мы считаем, что уведомление родственников задержанного должно быть обязанностью следователя, и только по усмотрению следователя задержанному может быть предоставлена возможность личного уведомления родственников.

Показания подозреваемого имеют большое значение для получения доказательств,
характеризующих его личность, преступные намерения, мотивы

114

преступления. Показания подозреваемого влияют на объем и направление расследования по делу, так как в них содержатся сведения об обстоятельствах совершения преступления, даются объяснения и приводятся доказательства, указывающие на непричастность или причастность подозреваемого к преступлению.1

Показания подозреваемых в совершении преступления лиц дают возможность следствию более полно установить обстоятельства содеянного, соучастников преступления, их роли. Однако значение показаний подозреваемого на этом не исчерпывается. Они служат не только источником информации, но средством проверки выдвинутых версий. При этом надо отметить, что показания играют важную роль только при условии, если они правдивы и получены при неукоснительном соблюдении закона.

Показания подозреваемого в соответствии с ч. 2 ст. 69 УПК РСФСР, являются рядовым источником доказательствами по уголовному делу, не обладающим ни преимуществом, ни меньшей значимостью в сравнении с другими источниками доказательств.

Сообщенные подозреваемым фактические данные могут быть положены в основу обвинительного приговора в тех случаях, когда лицо, выступая в качестве подозреваемого, в своих показаниях сообщило об обстоятельствах, уличающих его в совершении преступления, а затем после привлечения в качестве обвиняемого изменило ранее данные показания или отказалось от дачи показаний в качестве обвиняемого. Безусловно, сообщенные подозреваемым сведения, объективно должны быть подтверждены другими доказательствами по делу.2

Более того, раскрытие и дальнейшее расследование преступления становится возможным в некоторых случаях только благодаря показаниям подозреваемого, так как только подозреваемое лицо знает, как все было на самом деле.

Из изученных 360 уголовных дел, в 47 случаях в показаниях подозреваемых содержались данные ire только о совершении этим лицом преступления, в котором он подозревался, но и ряда других преступлений, что являлось основанием для проверки и возбуждения уголовных дел, а в ряде случаев основанием для возобновления предварительного следствия по приостановленным уголовным делам.

Для изобличения подозреваемого в совершении преступления при допросе разработано достаточное количество криминалистических методик. Нет единого мнения, насколько законны и этичны предлагаемые криминалистами тактические

1 См.: Денежкип Б.Л. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 1982. С. 46 - 47; 45.

2 См.: Галкин И.С. Кочетков В.Г. Процессуальное положение подозреваемого. М. 1968. С. 46.

115

приемы и ловушки, но обладание этим арсеналом знаний составляет профессиональную квалификацию следователя и сотрудников органа дознания. Определение правомерности применения rex или иных тактических приемов не входит в задачи нашею исследования. В своей работе мы хотим только обратить внимание на то, что в практической деятельности имеют место совершенно противозаконные, грубейшие методы получения признательных показаний, о чем свидетельствуют злободневные публикации на страницах газет и журналов.1

Несомненно, надо учитывать, что далеко не вся информация является достоверной, и иногда виновные в совершении преступления избирают путь клеветы и оговора действий со i руд ни ков ОВД как единственную возможность избежания наказания.

Однако случаи грубейшею нарушения законности действительно имеют место. Наглядным подшерждением тому является один из фактов, указанный в докладе о применении пыток на территории Нижегородской области. Так. 4 октября 1996 года сотрудниками ОУР Автозаводского РУВД г. II. Новгород был задержан гр. Пескарев. На допросе Пескарева избивали «мешочком, наполненным песком»; пристегнув к кресту наручниками, пропускали через руки электроток от прибора, напоминающею полевой телефон. Во время этих пыток Пескарев так сильно дернулся, что сломал один из наручников, которым был пристегнут. Па замечание о правах, предусмотренных ст. 51 Конституции РФ, оперативники рассмеялись ему в лицо и заявили, чю у нею есть только право «либо сдохнуть, либо сознаться».”

Следует отметить, чю такие методы применяются, как правило, лицами, осуществляющими дознание. занимающимися раскрытием преступления (оперуполномоченными и участковыми инспекторами ОВД). Для дачи показания на допрос к следователю поступают уже «обработанные» подозреваемые, а ему остается только закрепить их показания.

1 См.: Доклад о применении пыток на территории Нижегородской области Правозащитник. 1998. № 2. С. 24-31: Никитина Л. Милиция есть гестапо? -7 Человек и закон, 1997. № 5. С. 26-29; Козлова Н. Камера пыток № 10 / Российская [азета, 1998. 29 января; Русанов В. Милицейскую жестокость покрывает наше молчание Город N. 1998. № 19 (273). 13-19 мая. С. I, 11; «Презумпция невиновности» на русский не переводится Пресс криминал. Наш дом правосудия, 1998. № 6 (13) июнь-июль. С. 13; Следеiвис иод хруст костей / Пресс криминал. 1999. № 2 (70) февраль-март. С. 7.

2 См.: Доклад о применении пыток на территории Нижегородской области Правозащитник, 1998. № 2. С. 30.

Но

Наиболее часто избиению и пыткам подвергаются задержанные в первые часы задержания. Дознаватели и следователи стремятся использовать ситуацию стресса для «ломки» сознания и психики подследственного, получения признания и сведений по делу. Пытка используется как наиболее простое, быстрое и эффективное средство для этих целей. Применяется также такое средство, как «торговля эпизодами», цель которого добиться согласия обвиняемого «взять» на себя несколько нераскрытых преступлений.1

По показаниям лиц, подвергшихся пыткам, одним из способов пыток, является временное удушение с помощью противогаза «слоник» или простого целлофанового пакета”. Следует отметить, что именно эти способы часто указываются обвиняемыми и подсудимыми в жалобах в прокуратуру и суд.3

Право на свободу от пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания является одним из фундаментальных прав человека.

В ч. 3 ст. 20 У1IK РСФСР закреплено, что «запрещается домогаться показаний обвиняемого и других участвующих в деле лиц путем насилия, угроз и иных незаконных мер».

Как верно по этому поводу отметил Ф.М. Сокиран: «Запреты должны распространяться не только к показаниям лиц на допросах, но к производству всех следственных действий».4

Эта норма носит декларативный характер, и ее изменение не способно изменить ситуацию на практике.

Что же движет сотрудниками правоохранительных органов, которые под угрозой уголовной ответственности используют пытки и психическое принуждению с целью получения показаний от лиц, подвергнутых уголовному преследованию, о совершении ими преступления?

Причину этого зла 96 % опрошенных видят в системе показателей, которая заключается в том, что на первом месте стоят количественные показатели; 23 % считают, что подобные факты происходят из-за недостатка профессиональной

1 См.: Там же. С. 29. “ См.: Там же. С. 30.

3 См.: Дело № 9670658 по обвинению Холод, Пономарева, ч. 3 ст. 144 и ч. 1 ст. 149 УК РФ, по обвинению Кудеевекого по ч. 2 п. А и Д ст. 146 и ч. 2 ст. 144 УК РФ, по обвинению Писаренко по ч.З ст. 208 и ч. 2 п.А и Д ст. 146 УК РФ. Архив Таганрогского городского суда 1-го участка за 1997 г.

4 См.: Сокиран Ф.М. С) психологическом воздействии при допросе: Сб. науч. тр. / Тактика, методика и психология расследования тяжких преступлений. Волгоград: ВСШ МВД СССР. 1994. С. 75.

И”7

квалификации сотрудников; 2 % указывают, что такие случаи возможны из-за предрасположенности отдельных сотрудников к садизму.

Рассмотрение этого вопроса выходит далеко за рамки нашего исследования и требует самостоятельного, подробного изучения. Однако необходимо отметить, что искоренение подобных фактов возможно только при наличии надежных гарантий в уголовно-процессуальном законодательстве, а также при изменении сложившейся порочной системы показателей и постоянном повышении профессионального мастерства сотрудников правоохранительных органов.

В последнее время в практической деятельности ОВД внедрен и используется в оперативно-розыскных целях полиграф (детектор лжи). Его применение регламентировано ведомственными нормативными актами.1

В юридической литературе высказаны идеи об использовании полиграфа при допросе и при производстве психологической экспертизы, что по мнению авторов позволит распознать ложные сведения, сообщаемые допрашиваемым.2

Отдельные авторы высказываются за использование полиграфа для защиты обвиняемого в целях установления его невиновности/

В качестве общих условий допустимости научно-технических средств в уголовное судопроизводство, подлежащих нормативному закреплению, Л.Д. Кокорев выделяет: а) их научную достоверность; б) соответствие целям и задачам судопроизводства; в) законность применения; г) соответствие нравственным принципам; д) их безвредность для здоровья и жизни человека.4

Применение же полиграфа не имеет бесспорной научной достоверности и противоречит нравственным принципам правосудия. Поэтому мы полностью разделяем мнение авторов о недопустимости применения полиграфа при допросе.5

В этой связи, мы разделяем мнение B.C. Шадрина о необходимости указать в законе запрещенные методы допроса: “Свобода воли и волеизъявления обвиняемого

1 См.: Приказ МВД РФ №353 от 12 сентября 1995 г. “Об обеспечении внедрения полиграфа в деятельность органов внутренних дел”.

” Например, см.: Криминалистика и паракриминалиегака / Под ред. А.М. Ларина. М, 1996. С. 128-179; Мешков В.М., Попов В.Л. Оперативно-розыкная тактика и особенности легализации полученной информации в ходе предварительного следствия. Учебно-практическое пособие. М.: Изд. Щит. М., 1999. С. 71.

3 См: Белюшина О. Что такое полиграф Правозащитник, 1997. № 4. С. 45.

4 См.: Кокорев Л.Д. Положение личности в советском уголовном судопроизводстве: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. Л., 1975. С. 19-20.

См.: Ларин А. О принципах уголовного процесса и гарантиях прав личности в проекте УПК 1997 Рос. юстиция. 1997. № 9. С, 9; Он же. Полиграф и права личности /7 Правозащитник. 1998. № 2. С. 66 - 69.

118

(подозреваемого) не должны подавляться путем жестокого обращения, изнурения. физического воздействия, мучения, введения в организм специальных препаратов или гипноза. Угроза применения не допустимых законом мер и обещание не предусмотренных законом выгод запрещается.”1 Данный перечень диссертант предлагает дополнить положением о запрещении использования полиграфа или подобных технических средств.

4.2. Гарантии права подозреваемого заявлять ходатайства

Под правом подозреваемого заявлять ходатайства понимается обращение к органам, ведущим производство по делу, с официальными просьбами, подлежащими обязательному рассмотрению и разрешению.

В соответствии со ст. 131 УПК РСФСР подозреваемый имеет право заявлять ходатайства о допросе свидетелей, производстве экспертиз и других следственных действий по собиранию доказательств, если обстоятельства, об установлении которых они ходатайствуют, могут иметь значение для дела. Имеющими значение для дела являются обсюятельства. указанные в ст. ст. 20, 21 и 68 УПК РСФСР, а равно все другие обсюятельства, выяснение которых может иметь значение для правильного расследования дела.

Закон не предусматривает обязанности подозреваемого, обвиняемого мотивировать заявляемые им на предварительном следствии ходатайства.

Между тем следует отметить, что только обоснованное ходатайство является гарантией его рассмотрения. Подозреваемый должен указать, для установления каких именно обстоятельств необходимо производство просимых им следственных действий. В противном случае вообще нельзя будет решить вопрос о том, имеют ли значение для дела заявленные подозреваемым ходатайства или нет, а следовательно, подлежат они удовлетворению или нет.

Законодателем лот недостаток учтен в проекте УПК, в котором в ст. 116, предусматривается: «… Лицо, заявившее ходатайство должно указать, для установления каких обстоятельств оно просит провести действие или принять решение … ».

Но пока в законе это требование не закреплено, это не означает, что необоснованное ходатайство может являться основанием для отказа в его удовлетворении.

1 См.: Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. Волгоград: Волгогр. юрид. ин-т МВД России. 1997. С. 87.

по

Необоснованный отказ в удовлетворении ходатайств в ряде случаев может повлечь неполноту исследования обстоятельств дела, а впоследствии - направление дела для дополнительного расследования или даже отмену приговора. О чем говорится в постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР № 2 от 17 апреля 1984 года, предусматривающего, что существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим возвращение дела на дополнительное расследование, является «необоснованное отклонение ходатайств обвиняемого и других участников процесса об установлении обстоятельств, имеющих существенное значение для дела, если эти обстоятельства не могут быть установлены судом».

Представляется, что отказ в удовлетворении ходатайства возможен по следующим основаниям: 1) ходатайство заявлено для установления обстоятельств, которые не могут иметь значения дли дела; 2) следственные действия, на проведение которых указывает ходатайство уже проведены и не вызывают сомнений в их законности; 3) отсутствуют законные основания для принятия решения по заявленному ходатайству.

Как ранее уже отмечалось, необоснованное ходатайство влечет чаще отказ в его удовлетворении. Между тем, грамотно написать ходатайство обывателю, не искушенному в вопросах уголовного процесса и без достаточного образования, представляется весьма затруднительным занятием.

В этой связи нам представляется целесообразным процедуру, предусмотренную на стадии разрешения вопроса о назначении судебного заседания и заключающуюся в том, что судья вправе вызывать для объяснений лицо или представителя организации, заявивших ходатайство, в случаях если возникает сомнение в обоснованности ходатайства (ст. 223 УПК РСФСР), распространить и на стадию предварительного расследования.

Для этого предлагаем предусмотреть в законе, что в тех случаях, когда у лица, производящего дознание или предварительное следствие, возникает сомнение в обоснованности ходатайства, оно праве получить объяснения лица или представителя организации, заявивших ходатайство, для установления каких обстоятельств необходимо проведение следственных действий.

Гарантией надлежащего разрешения ходатайств явилось бы установление сроков их рассмотрения, которые в УПК РСФСР не определены. Между тем промедление в рассмотрении и удовлетворении ходатайства может повлечь ущерб интересам личности, а в иных случаях помешать достижению целей уголовного преследования.

120

В юридической литературе часто отмечалось, что установление в законе срока, в течение которого ходашйство должно быть рассмотрено, а лицо его заявившее, уведомлено о резулыате ei о раеемо фения. будет являться надежной гарантией нрава на ходатайство, но в законе эти предложения до настоящего времени реализованы не были.

Одни авторы указывали, что ходатайство подобно жалобе на неполноту или неправильное проведение расследования, и поэтому следует применять по аналогии правило ст. 219 УПК. по которому жалоба, поданная прокурору должна быть разрешена в течение грех суток. Соотве»сгвенно в тот же срок подлежит разрешению и ходатайство. Если же для разрешения ходатайства по существу требуется проверить достоверность изложенных в нем доводов, и это займет более трех дней, следователь уведомляет об этом ходатайствующего, сообщая, в какой срок будет принято решение.’

По мнению дру/их процессуалисюв. для рассмотрения ходатайств достаточно одних суток. Участники процесса, в том числе и подозреваемый, должны уведомляться о результатах поданных ими ходатайств, во всех случаях, независимо от характера принятого решения.”

Авторы третьей точки зрения, учитывая специфику правового статуса подозреваемого и в особенности задержанного, в статусе которого лицо может пребывать не более 72 часов, высказывают мнение о том. что все ходатайства подозреваемого должны рассмафиватьея незамедлительно по поступлении их к должностному лицу, ведущему расследование.’

Немедленное разрешение ходатайства не ново и предусмотрено в уголовном процессе на стадии судебного разбирательства.4

См.: Ляхов К).Л, Обвиняемый на предварительном следствии в советском уголовном процессе: Дис. … канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 1965. С. 12; Ларин A.M.. Мельникова Э Б.. Савицкий В.М. Уголовный процесс России. Лекции -очерки / Под. ред. В.М. Савицкого.
М.: БЕК. 1997. С. 187-189.

См.: Гуткин ИМ. Актуальные вопросы уголовно - процессуального задержания. М. 1980. С. 103; Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора. М.: Наука, 1975. С. 475,

См.: Чувилев А.А. Привлечение следователем и органом дознания лица в качестве подозреваемого по уголовному делу. М., 1982. С. 59; Колосович С.А., Парий А.В. Правовой cunvc подозреваемого и проблемы его совершенствования. Волгоград. 1997. С. 33.

4 См.: Поет. Плен. Верх. Суда РСФСР № 5 от 17 сентября 1975 года «О соблюдении судами Российской Федерации процессуального законодательства при судебном разбирательстве уголовных дел», которое указывает на то. что, в соответствии со ст. 276 УПК. ходатайства подлежат разрешению непосредственно после их заявления.

На наш взгляд, авторы послед не й точки зрения намного завышают роль ходатайств в уголовном процессе, и из их предложения получается, что следователь должен отменить выполнение всех запланированных следственных действий, в том числе неотложных, и немедленно принять все меры для разрешения ходатайства, что не всегда возможно в силу различных обстоятельств. Не всегда удается принять решение по ходатайству в течение суток. Поэтому представляется, что вряд ли есть необходимость следователю поспешно принимать решение о производстве указанного в ходатайстве следственного действия или об отказе в удовлетворении ходатайства. Срок выполнения ходатайств должен быть реальным для принятия обоснованного решения, особенно это является важным, когда немедленное разрешение ходатайства невозможно.

Компромиссное решение предложено в проекте УПК - в ст. 117 проекта говорится: «Ходатайство подлежит рассмотрению и разрешению непосредственно после его заявления. В случаях, когда немедленное принятие решения по ходатайству, заявленному при производстве дознания или предварительного следствия, невозможно, оно должно быть разрешено не позднее трех суток с момента его заявления».

Закрепление такого положения в законе является бесспорным движением вперед. Тем не менее, такой вариант решения представляет опасность, что в некоторых случаях из- за невозможности разрешения ходатайств в указанный срок (из-за большого объема запланированных следователем мероприятий по уголовным делам, находящимся в производстве, из-за того, что необходимо проводить следственные действия в других регионах России, из-за необходимости установления личности и местонахождения возможных свидетелей и т.п.), на практике может привести к незаконному отклонению обоснованных ходатайств.

С учетом возможных причин, препятствующих принятию решения по ходатайству, А. Кулбаев предлагает рассматриваемую статью проекта УПК РФ изложить следующим образом: «Ходатайство подлежит рассмотрению и разрешению непосредственно после его заявления. В случаях, когда немедленное принятие решения по ходатайству, заявленному при производстве дознания или предварительного следствия, невозможно, следователь после его рассмотрения уведомляет об этом заявителя и сообщает, в какой срок будет принято решение».1

Учитывая причины, мешающие немедленному рассмотрению ходатайств, возникает вопрос, всегда ли сможет следователь указать точный срок, когда будет

Кулбаев А. Рассмотрение ходатайств в стадии предварительного расследования // Профессионал. 1999. №№ 2-3. С. 30.

принято решение о производстве ходатайства, и в какой форме это должно быть выражено. Поэтому мы не можем согласиться с последним мнением.

Нам представляется в качестве оптимального срока рассмотрения ходатайств срок в 3-е суток, если же в лечение этого времени следователь не сможет разрешить ходатайство, на него нужно возложить обязанность о составлении постановления, в котором должны быть указаны причины невозможности разрешения ходатайства в установленный срок.

Считаем, что такое предложение будет соответствовать реальной практической действительности и способствовать объективному и полному разрешению ходатайства.

При этом необходимо решить вопрос и о сроке, в течение которого заявитель должен быть уведомлен о принятом следователем решении, иначе это может вызвать напрасное беспокойство заявителя, жалобы, даже в тех случаях, когда ходатайсгво разрешено положительно.

Наиболее приемлемым представляется срок, не позднее 5 суток, предложенный авторами проекта УПК в ч. 2 ст. 175.

Как показывают результаты изучения практики, постановления следователя об отказе в удовлетворении ходатайств участниками процесса фактически не обжалуются прокурору. Это вызвано тем, что в целях защиты, подозреваемый и его защитник считают целесообразным заявить ходатайство в судебном разбирательстве.

Для осуществления действенного контроля за обоснованностью отказа в ходатайстве со стороны следователя могла бы способствовать рекомендация, в соответствии с которой обвиняемый, получив постановление о полном или частичном отказе в удовлетворении ходатайства, имел бы возможность отразить в материалах дела свое отношение к этому решению следователя.1

Как верно указывает В.Л. Будников: «Вполне допустимо, что следователь, внимательно изучив доводы обвиняемого, своевременно пересмотрит свое решение по его ходатайству. Ведь в конечном итоге важна не «честь мундира», а полное и объективное исследование обстоятельств уголовного дела».2

Предоставление такого нрава не только обвиняемому, но и всем участникам процесса, даст возможность своевременного ознакомления с решением следователя

Например, см.: Шадрин B.C. Вопросы укрепления законности при рассмотрении ходатайств, заявленных в связи с окончанием предварительного следствия // Проблемы обеспечения социалистической законности на предварительном следствии. Волгоград, 1986. С. 68-69; Будников В.Л. Обжалование действий и решений следователя. Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1990. С. 46. “ Будников В.Л. Гам же. С. 47.

123

об отказе в удовлетворении ходатайства, что позволит своевременно его обжаловать. Это будет способствовать более внимательному отношению следователя и прокурора к заявленному ходатайству.

Право подозреваемого на отражение своего отношения к решению следователя о полном или частичном отказе в удовлетворении ходатайства, должно быть разъяснено в постановлении о полном или частичном отказе в удовлетворении ходатайства. Форма постановления должна предусматривать место для фиксации отношения подозреваемого к принятому решению следователя.

Таким образом мы предлагаем усовершенствовать порядок разрешения ходатайств, следующим образом: 1. Предусмотреть в законе, что в тех случаях, когда у лица производящего дознание или предварительное следствие возникает сомнение в обоснованности ходатайства, оно вправе получить объяснения лица или представителя организации, заявивших ходатайство, для установления каких обстоятельств необходимо проведение следственных действий. 2. Ходатайство должно быть рассмотрено в срок до 3-х суток (ст. 117 проекта УПК РФ). 3. О принятом следователем решении по существу ходатайства заявитель должен быть уведомлен в срок не позднее 5 суток (ст. 175 проекта УПК РФ). 4. Подозреваемый (обвиняемый) должен быть наделен правом, отразить в материалах дела свое отношение к решению следователя о полном или частичном отказе в удовлетворении ходатайства. 5. В тех случаях, когда в удовлетворении ходатайства отказывается полностью или частично, то подозреваемому (обвиняемому) в обязательном порядке должно разъясняться право на обжалование действий и решений органа отказавшего в удовлетворении ходатайства.

4.3. Гарантии права подозреваемого представлять доказательства

Это право, помимо ст. 52 УПК РСФСР, закреплено в ст. 70 УПК РСФСР, в котором в качестве одного из способов собирания доказательств указывается представление доказательств подозреваемым, обвиняемым и другими лицами.

/Доказательствами по уголовному делу являются любые фактические данные, на основе которых в определенном законом порядке органы дознания, следователь и суд устанавливают наличие или отсутствие общественно - опасного деяния, виновность лица, совершившего это деяние, и иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела (ст. 69 УПК РСФСР).

Следует сразу отметить, что право подозреваемого на представление доказательств,
является условным, поскольку сбор доказательств - прерогатива

121

органа дознания, следователя, прокурора и суда, именно от их воли зависит, будут те или иные «фактические данные» признаны доказательствами по уголовному делу.

Законодателем не раскрыто содержание этого права и не определено, в каком порядке должно производиться представление доказательств и как должно оформляться это действие,

По этим вопросам в процессуальной литературе нет единства взглядов. Так, СП. Бекешко, Е.А. Матвиенко. ИМ. Гуткин, А.М. Ларин, полагают, что данное право следует понимать как право на представление вещественных и письменных источников доказательств (орудий совершения преступления, объектов преступных действий, денег и ценностей, нажитых преступным путем, предметов, могущих служить средством установления истины по делу, справок, характеристик, различных записок и записей, писем, доверенностей, расходных ордеров, актов и иных документов, в которых содержатся /данные, имеющие значение для дела).’

По мнению А.А. Чувилева. Е.М. Клюкова, СА Колосович и АВ. Парий, это право означает возможность ходатайствовать перед следователем о приобщении к делу в качестве вещественных доказательств или документов известных подозреваемому предметов, документов, либо право ходатайствовать о допросе лиц, показания которых имеют значение для дела.2

Третья точка зрения высказана А.А. Напреенко, который считает, что подозреваемый может осуществлять это право: «а) путем непосредственного представления следователю, лицу производящему дознание, прокурору документов и предметов, имеющих доказательственное значение и находящихся в распоряжении подозреваемого; б) путем заявления ходатайств о допросах свидетелей, производстве осмотров, обысков, выемок, назначения экспертизы, истребовании дополнительных материалов и т.д., в) путем дачи показаний; г) путем участия в производстве отдельных следственных действий, имеющих целью собирание и проверку доказательств».J

См.: Бекешко СП., Матвиено Е.А Подозреваемый в советском уголовном процессе. Минск, 1969. С. 68 - 69; Гуткин И.М. Актуальные вопросы уголовно -процессуального задержания. М.„ 1980. С. 85; Ларин AM., Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс России. Лекции - очерки / Под. ред. В.М. Савицкого. М: БЕК, 1997. С. 189.

2 См.: Чувилев А.А. Привлечение следователем и органом дознания лица в качестве подозреваемого по уголовному делу. М., 1982. С. 58; Клюков Е.М. Мера процессуального принуждения. Казань, 1974. С 43; Колосович СА, Парий АВ. Правовой статус подозреваемого и проблемы его совершенствования. Волгоград, 1997. С. 32.

” См.: Напреенко А.А. Подозреваемый как участник уголовного процесса 7 Проблемы совершенствования уголовного судопроизводства в свете постановления ЦК КПСС «Об улучшении работы по охране правопорядка и усиления борьбы с правонарушениями». М.. 1980. С.31,

125

Нет единства взглядов по этому вопросу и у практических работников.

Под правом на представление дока*ательств 39° о следователей ОВД и 44° о адвокатов понимают представление органу дознания, следователю, прокурору, суду предметов или докумешов. 36°о следователи ОВД и 31° о адвокатов считают, что эго право выражается в форме ходатайств о необходимости проведения следственных действий или приобщения в качестве вещественных доказательств предметов и документов, и только 26°о следователей ОВД и 25 % адвокатов считают, что это право может быть выражено: 1) путем представления следователю, лицу. производящему дознание, прокурору документов и предметов, имеющих доказательственное значение и находящихся в распоряжении подозреваемого: 2) путем подачи ходатайсгв о производстве следственных действий, 3) путем дачи показаний и объяснений: 4) путем участия в производстве следственных действий, имеющих целью собирание и проверку доказательств.

Мы не можем согласиться с авторами первой точки зрения, поскольку представление вещественных или письменных источников доказательств самим подозреваемым возможно только в случае, когда подозреваемый находится на свободе, а подозреваемые, находящиеся под стражей, фактически этого права лишаются. Между тем, право на представление доказательств распространяется на всех участников процесса, независимо находятся они на свободе или содержатся под стражей. Например, лица, содержащиеся под стражей представить предметы и документы не могут, но они могут заявить ходатайство о производсгае следственных действий для изъятия предметов и документов, которые могут являться доказательствами их невиновности.

Понимание этого права только как представление предметов материального мира является очень суженным.

Между тем, согласиться с авторами второй точки зрения, считающих, что право на представление доказательств может выражаться в форме ходатайств о приобщении к делу в качестве вещественных доказательств предметов или документов либо ходатайсгв о допросе лиц. показания которых имеют значение для дела, было бы не правильно, так как выражение права на представление доказательств только путем заявления ходатайств, фактически сводилось бы к праву на заявление ходатайств о производстве ряда следственных действий.

Поэтому мы считаем, что право на заявление ходатайств о производстве ряда следственных действий является одним из способов выражения права на представление доказательств, также как и право на дачу показаний.

1?п

На наш взгляд, точка зрения, высказанная А.А. Напреенко, является наиболее удачной.

Поскольку все права гесно между собой связаны и в совокупности образуют право на защиту подозреваемого, то право на представление доказательств может быть реализовано рядом действий: I) представлением следователю, лицу, производящему дознание, прокурору документов и предметов, имеющих доказательственное значение и находящихся в распоряжении подозреваемого; 2) путем подачи ходатайств о производстве следственных действий; 3) путем дачи показаний и объяснений: 4) путем участия в производстве следственных действий, имеющих целью собирание и проверку доказательств.

Сведения, представленные подозреваемым в устной или письменной форме, могущие иметь доказательственное значение должны быть отражены в протоколе допроса подозреваемого или в собственноручной записи подозреваемым своих показаний.

Так, из изученных нами 360 уголовных дел установлено, что в 47 случаях в показаниях подозреваемых содержались данные не только о совершении этим лицом преступления, в котором он подозревался, но и ряда других преступлений, что являлось основанием для проверки и возбуждения уголовных дел, а в ряде случаев основанием для возобновления предварительного следствия по приостановленным уголовным делам. В большинстве случаев подозреваемые указали места нахождения и места сбыта похищенных предметов, что послужило основанием для производства выемок этих предметов.

Сложнее обстоит дело с изъятием и оформлением предметов и документов, которые представляются подозреваемыми лицами добровольно.

Из материалов изученных уголовных дел можно сделать вывод, что только в 15 случаях подозреваемыми добровольно представлялись предметы (орудия совершения преступления, похищенные вещи), а в 4 случаях представлялись документы, которые после осмотра приобщались к уголовному делу в качестве вещественных доказательств.

Между тем. документальное оформление представленных предметов и документов следователями осуществлялось по разному. В 8 случаях на имя следователя писалось заявление о желании подозреваемого добровольно сдать похищенные вещи. В 5 случаях на имя следователя подавалось ходатайство о желании лица добровольно сдать предметы и документы, могущие иметь доказательственное значение. По 12 уголовным делам, следователи дополнительно допрашивали лиц в качестве подозреваемых, где в протоколе допроса отражали

127

желание подозреваемого передать органам следствия предметы или документы, могущие иметь доказательственное значение для дела.

В большинстве случаев (но 11 делам) следователи производили изъятие предметов и документов путем выемки прямо в кабинете следователя. В 4 случаях предметы осматривались и приобщались к уголовному делу в качестве вещественных доказательств, при этом способ изъятия этих предметов остался неизвестным.

Как видим, практика изъятия и приобщения к делу предметов и документов в качестве вещественных доказательств имеет некоторые различия.

В этой связи нужно отметить, что в литературе неоднократно высказывалось предложение о том. что факт представления доказательств подозреваемым нужно отражать в специальном протоколе.’

Мы полностью разделяем эту точку зрения. Более того, считаем, что для повышения гарантий права на представление доказательств в виде предметов и документов необходимо в законе закрепить единый порядок представления предметов и документов, могущих являться доказательствами по уголовному делу.

Для этого нужно предусмотреть обязанность должностных лиц, производящих дознание или следствие, при добровольном представлении участниками процесса предметов или документов, могущих иметь доказательственное значение по уголовному делу, допрашивать лиц по поводу представляемых ими предметов или документов. Изъятие представляемых предметов и документов должно происходить в присутствии понятых. Изъятие добровольно представляемых подозреваемым предметов или документов должно оформляться протоколом «представления предметов или документов», копия которого должна вручаться лицу, предоставившему эти предметы или документы.

4.4. Гарантии прав подозреваемого при назначении и производстве экспертизы

По действующему УПК РСФСР при назначении и производстве экспертизы обвиняемый наделяется дополнительными правами: заявлять отвод -эксперту; просить о назначении эксперта из числа указанных им лиц; представлять дополнительные вопросы для
получения по ним заключения эксперта;

1 См.: Шейфер С.А. Сущность и способы собирания доказательств в советском уголовном процессе, М.: ВЮЗИ, 1972. С. 84 - 89; Он же. Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулирования. Тольятти, 1998. С.50; Напреенко А.А. Гарантии прав подозреваемого в советском уголовном процессе. М.. 1982. С. 18.

128

присутствовать с разрешения следователя при производстве экспертизы и давать объяснения экспергу-; знакомиться с заключением эксперта (185 УПК РСФСР).

Обеспечение обвиняемому реального осуществления своих прав при производстве экспертизы - серьезная гарантия не только интересов самого обвиняемого, но и успешности и доброкачественности проведенной по делу экспертизы, достоверности ее выводов1.

Вопрос о наделении подозреваемого аналогичными правами решается неоднозначно. Законодатель наделяет подозреваемого такими же правами, как и обвиняемого, только в случаях проведения судебно-медицинских или еудебно-психиатрических экспертиз в стационарных условиях (ч. 4 ст. 188 УПК РСФСР). Во всех остальных случаях при назначении экспертиз закон не наделяет подозреваемого ни какими правами.

При этом некоторые авторы в комментариях к УПК РСФСР справедливо указывают, что целесообразным и тактически оправданным является ознакомление подозреваемого с постановлением о назначении экспертизы, так как своевременное выяснение полноты задания, компетентности и объективности экспертов исключит в ряде случаев назначение дополнительной или повторной экспертизы.2

Именно из таких соображений и исходят практические работники. Как показало изучение уголовных дел, в 92 % случаев следователи знакомят подозреваемого с постановлением о назначении экспертизы. При этом в 19 % случаях, подозреваемыми и их защитниками были заявлены ходатайства о включении в постановление дополнительных вопросов. которые были удовлетворены следователями.3

Очень часто заключение эксперта является решающим доказательством для привлечения лица в качестве обвиняемого (такая практика применяется при расследовании дел связанных с незаконным оборотом наркотиков, ношением холодного и огнестрельнсн о оружия, по делам об автотранспортных преступлениях). Поэтому наделение подозреваемого таким же правами как и обвиняемого будет способствовать активному отстаиванию последним своих законных интересов, отвечать задачам обеспечения быстрого, всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела,

1 См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т.2. М, 1970. С. 133.

’ См.: Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. Изд. 2-е, иерараб. и доп. М.: «Спарк», 1997. С. 329.

1 Изучено выборочно 360 архивных уголовных дел в судах г. Таганрога и г. Ростова-на- Дону.

129

Следует отметить, что на необходимость предоставления подозреваемому при назначении и производстве экспертизы тех же прав, что и обвиняемому указывали многие процессуалисты,1 и эти предложения нашли отражение в ст. 214 проекта УПК РФ.

Надеемся, что это положение войдет в УПК РФ, и данная проблема будет решена.

§ 5. Гарантии права подозреваемого, обеспечивающие подозреваемому объективное и беспристрастное расследование уголовного дела

5.1. Гарантии права заявлять отводы

Отвод представляет собой своею рода жалобу, предмет которой -неправомерное участие в деле того или иного лица.

Право подозреваемого на заявление отводов (ст.52 УПК РСФСР) является элементом права на защиту, и дает ему возможность требовать от лиц, производящих расследование по делу, беспристрастного и объективного отношения к себе и к материалам уголовного дела.

Более подробно об основаниях для заявления отводов говорится в ст. ст. 63, 64, 66, 67, 67-1 УПК РСФСР, где подозреваемый упоминается среди лиц, которые могут заявить отвод следователю, лицу, производящему дознание, эксперту, специалисту, переводчику, адвокату, представителю общественной организации, участвующему в деле в качестве защитника, представителю потерпевшего, представителю гражданского истца и гражданского ответчика.

В случае расследования преступления несколькими следователями состав следователей объявляется подозреваемому и друг”им участникам процесса при разъяснении права на отвод (ст. 129 УПК РСФСР).

Мы считаем, что право на заявление отводов должно распространяться на всех лиц, имеющих по закону право на производство уголовно-процессуальной деятельности в отношении подозреваемого лица, и решение которых хоть как то

1 См.: Карнеева Л.М. Подозреваемый в советском уголовном процессе /.’ Соц. законность, 1959. № 4. С. 37; Лукашевич В.Х Гарантии прав обвиняемого в советском уголовном процессе. Л., 1959. С. 131; Петрухин И.Л. Экспертиза как федство доказывания в советском уголовном процессе. М., 1964. С. 124; Колосов ич С. А., Парий А.В. Правовой статус подозреваемого и проблемы его совершенствования. Волгоград, 1997. С. 35.

130

может отразиться на объект внести, беспристрастности и полноте расследования уголовного дела.

Между тем, как по действующему законодательству, так и по проекту УПК РФ институт отводов не до конца урегулирован.

Так, законодатель не упоминает подозреваемого среди лиц могущих заявить отвод прокурору, чго по мнению ряда процессуалистов следует рассматривать как пробел в законодательстве.’ ‘)ют пробел ус!ранен законодателем в проекте У ПК РФ (ет.71).

Имеются и недостатки законодательной техники.

Так, с закреплением права подозреваемого требовать проверки судом законности и обоснованное!н заключения под стражу, у него автоматически появилось и право требован, о [вода судьи рассматривающего жалобу на законность и обоснованность заключения под стражу. Однако, при внесении дополнений ФЗ РФ от 23.05.92 № 2825-1, в ст. 60 УПК РСФСР, о том, что судья, проверяющий законность и обоснованноеiь ареста или продления срока содержания под стражей, не может участвовать в рассмотрении того же дела в суде первой и второй инстанции, законодатель не внес дополнения в ст. 61 УПК РСФСР, в которой перечисляются лица, имеющие право заяви и. отвод судье, о том, что ним правом обладают полностью подозреваемый и обвиняемый. К нашему удовлетворению эгот недостаток устранен в проекте УПК РФ (ст. 61).

В соответствии с поешновлением Пленума Верховного Суда РФ № 6 от 29.09.1994 г. подозреваемый, задержанный по подозрению в совершении преступления, имеет право на обжалование в суд законности и обоснованности задержания. Поэтому проверка судьей законности и обоснованности задержания подозреваемого в совершении преступления должна служить дополнительным основанием для отвода судьи, что но нашему мнению это также должно быть разъяснено Шенумом Верхор, ною Суда РФ. Основанием для отвода не может являться рассмотрение этим судьей в порядке судебного контроля жалобы на избрание меры пресечения или продления срока содержания под стражей или осуществление судебного контроля за производством следственных действий.

В настоящее время ведомственными нормативными актами МВД России закреплена практика, при которой начальник органа дознания либо начальник органа внутренних дел, даже в тех случаях, когда он лично не участвует в производстве но

См .: Бекешко СП.. Ма пшено Г!.Л. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Минск, 1969. С. 59; Денежкин Ь.Л. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Саратов: Изд-во Саратовскою ун-ia, 1982. С. 46-47; Колосович С.Л. Парий А.В. Правовой статус подозреваемою и проблемы его совершенствования. Волгоград, 1997. С. 34.

делу, утверждает наиболее важные процессуальные решения, принимаемые лицом, производящим дознание, и тем самым может определять их направленность, оказывать давление на лиц производящих дознание.1

В этой связи С. А. Колосов и ч и А.В. Парий задают справедливый вопрос, распространяется ли на начальника органа дознания положение ст. 64 УПК РСФСР о том, что лицо, производящее дознание, не может принимать участие в расследовании дела при наличии оснований, предусмотренных ст. 59 этого Кодекса.2

Этот вопрос имеет актуальное значение, гак как в проекте УПК, законодатель четко разделяет дознавателя (должностное лицо органов дознания, либо иное лицо, которому начальником органа дознания поручено досудебное производство по делу) и начальника органа дознания. Последний наделяется процессуальными полномочиями, в том числе правом проверять находящиеся в их производстве дела; давать указания о производстве отдельных следственных действий и процессуальных действий, привлечении в качестве обвиняемого, квалификации и объеме обвинения, а также возлагает на него утверждение важных процессуальных решений дознавателя (ст. 39 Проекта). Таким образом, но проекту УПК, дознаватель полностью контролируемый и зависимый от начальника органа дознания процессуальный учасгник. Поэтому мы считаем, чго в rex случаях, когда для начальника органа дознания имеются основания, исключающие его участие в производстве по уголовному делу, то подозреваемый (обвиняемый) должен обладать правом заявления отвода начальнику органа дознания. В случае признания отвода обоснованным данный вопрос должен разрешаться надзирающим прокурором путем передачи дела в иной территориальный орган дознания.

Аналогичным образом необходимо разрешать вопрос и об отводе начальника следственного отдела.

По общему правилу ст. с г. 59, 67 УПК РСФСР запрещают участвовать в деле в качестве эксперта лицу, которое участвовало в данном деле в качестве специалиста. На практике, по делам связанным с незаконным оборотом наркотиков, из-за того, что во многих районах эксперт-химик является единственным, возникает проблема отвода тех экспертов, которые по данному уголовному делу на стадии доел едетвен ной проверки проводили экспресс-анализ (исследование) изъятых наркотиков. Пытаясь найги выход из создавшейся ситуации прокуратура Ростовской области в информационном
письме №16-Зн-00 от 03.03.2000, указала, что

См.; Примерное положение об организации работы специализированных подразделений дознания милиции общественной безопасности. Утвержденно Приказом МВД РФ от 16 октября 1992. № 368.

2 Колосович С.А.. Парий А.В. Указ. соч. С. 35.

132

исключением из установленного законом правила об отводе эксперта являются те районы, где эксперт-химик является единственным.

Такое толкование закона является избирательным и с ним невозможно согласиться, поскольку оно является противозаконным.

В соответствии с ч. 3 ст. 69 УПК РСФСР, доказательства должны признаваться не допустимыми, когда процессуальное действие проводится лицом, имеющим право на производство таких действий, но подлежащими в данном случае отводу.1

Для усиления гарантии права на заявление отводов участниками уголовного процесса, и с целью избежания в будущем неверного толкования закона, представляется целесообразным в законе закрепить положение о том, что в тех случаях, когда процессуальные действия проводятся лицом, имеющим право на производство таких действий, но подлежащему отводу, то доказательства, полученные в результате производства этих следственных действий, признаются не допустимыми.

Изложенное позволяет сделать следующие выводы: 1 .Подозреваемый вправе заявить отвод всем лицам, уполномоченным по закону на осуществление уголовно- процессуальной деятельности; 2. Судья, проверяющий законность и обоснованность задержания не должен участвовать в рассмотрении того же дела в суде первой и второй инстанции; 3. В законе необходимо прямо предусмотреть статью, регламентирующую порядок отвода начальника органа дознания; 4. Необходимо дополнительно закрепить положение о том, что в тех случаях, когда процессуальные действия проводятся лицом, имеющим право на производство таких действий, но подлежащим отводу, то доказательства, полученные в результате производства этих следственных действий, признаются недопустимыми.

5.2. Право приносить жалобы на действия и решения лица, производящего дознание, следователя, прокурора

Обжалование в ходе досудебного производства в теории уголовного процесса принято рассматривать как процессуальный институт, устанавливающий в соответствии с законом порядок подачи, приема и разрешения жалоб на решения, действия (бездействие) органов прокуратуры, предварительного следствия и дознания которыми допущены нарушения гарантированных субъективных прав и законных интересов граждан.

1 См.: Кигшис Н.М Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М:Юристь, 1995. С. 30.

133

Право приносить жалобы на действия и решения лица, производящего дознание, следователя, прокурора является одним из способов защиты подозреваемым своих прав и законных интересов.

Жалоба подозреваемо1 о представляет собой официальное заявление соответствующему прокурору или суду с просьбой об устранении конкретной несправедливости, допущенной в отношении его органом расследования или прокурором при исследовании объявленного ему подозрения.

В тех случаях, когда в удовлетворении ходатайства отказано, право на обжалование выступает и как гарантия права на заявление ходатайства.

УПК не ограничивает круга действий или решений, которые могут быть обжалованы прокурору. Обжаловать можно любые действия, производимые в процессе расследования и принимаемые в связи с этим решения. При этом жалоба может быть подана в любой момент расследования.

По данным исследования В.Л. Будникова, из 709 жалоб участников уголовного процесса только I % составляют жалобы подозреваемых. Такое положение В.Л. Будников объясняет прежде всего кратковременностью пребывания лица в качестве подозреваемого, а также тем, что должностные лица вопреки требованиям (ст. 58 УПК РСФСР) не только редко разъясняют подозреваемым их право на жалобу, но и не обеспечивают реальной возможности ее реализации.1

Приведенные объяснения еще раз подтверждают необходимость введения порядка вручения подозреваемому на руки документа с перечнем его прав и их разъяснением, что будег являться гарантией реального пользования права на обжалование действий и решений лица производящего дознание, следователя, прокурора.

По действующему законодательству жалобы граждан на действия и решения следователя рассматривает прокурор, осуществляющий надзор за исполнением законов при производстве предварительного следствия. Нормы, закрепляющие порядок обжалования, являются едиными для всех участников уголовного процесса.

Из смысла ст. 218 УПК РСФСР следует, что подозреваемый вправе подать жалобу прокурору на любое действие следователя, органа дознания и прокурора.

По результатам изучения практики прокурорского надзора по проверке жалоб на действия и решения органа дознания, следователя и прокурора, нами установлено. что несмотря на то, что Пленумом Верховного Суда предоставлено право на обжалование в суд законности и обоснованности задержания, подозреваемые, их адвокаты и близкие родственники предпочитают подавать жалобы на незаконность и необоснованность задержания но подозрению в совершении преступления прокурору -

1 См.: Будников В.Л. Там же. С. 46.

m

35 %. Примерно 8 % жалоб являются предметом обжалования других мер процессуального принуждения, применяемых к подозреваемым.

В 10 % жалобах указывав гея, что к задержанным применялось жестокое обращение и насилие со стороны работников милиции. При этом следует отметить, что за последние годы наблюдается увеличение жалоб со стороны подозреваемых и обвиняемых, о том, что к ним применялось насилие с целью выбивания показаний о признании в совершении преступления. (К примеру, в органах прокуратуры г. Москвы в 1989-1990 гг. разрешалось 220 - 260 жалоб в год, а в последние годы разрешается от 400 до 550 жалоб. При этом удовлетворяются примерно два процента жалоб, возбуждаются уголовные дела в отношении работников милиции.)1

Во всех остальных случаях жалобы поступают на нарушение прав подозреваемых при производстве следственных действий и на предвзятое отношение со стороны органа дознания и следователя к подозреваемым в совершении преступления лицам.

При обжаловании действий и решений прокурора, жалобу разрешает вышестоящий прокурор (ст. 220 УПК РСФСР).

Гарантией быстрого разрешения жалобы по существу является установленный законом срок и обязанности должностных лиц рассмотреть жалобу в определенный срок. Закон устанавливает единый срок 24 часа, в течение которого лицо, производящее дознание, следователь обязан направить жалобу прокурору вместе со своими объяснениями (ч. 2 ст. 218 УПК РСФСР).

Жалобы содержащихся под стражей подозреваемых и обвиняемых на действия лица, производящего дознание, следователя или прокурора направляются не позднее трех суток с момента их подачи (ч. 5 ст. 21 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступления»).2

Такой большой срок для передачи жалобы из места нахождения лица под стражей является не обоснованным. Считаем необходимым, что жалоба должна передаваться незамедлительно, так как причин, оправдывающих задержку ее рассмотрения, практически не существует.

В этой связи заслуживает одобрения проект УПК, в котором предусматривается обязанность администрации мест предварительного заключения немедленно передать
дознавателю, начальнику органа дознания, следователю,

См.: Синельщиков Ю. Насилие к задержанным: реальность и перспективы борьбы // Законность, 2000, № 1. С. 11. 2 СЗ РФ. 1995. № 29. Ст. 2759.

135

прокурору адресованных им жалоб лиц. задержанных но подозрению в совершении преступления или содержащихся иод стражей в качестве меры пресечения (ст. 121).

В проекте УПК значительно усиливаются гарантии прав жалобщика.

Прежде всего предусматриваются гарантии объективного рассмотрения жалобы, которые выражаются в запрете поручать рассмотрение жалоб тому, чье решение обжалуется, равно должное гному лицу, утвердившему обжалуемое решение.1

Рассматривая жалобу, прокурор или судья обязаны всесторонне проверить изложенные в ней доводы, истребовать дополнительные материалы, а при необходимости получить or жалобщика пояснения относительно обжалуемых действий и решений.

Если обжалуемыми неправомерными действиями или решениями гражданину причинен моральный, физический или имущественный вред, ему должны быть разъяснены право на возмещение или устранение вреда и порядок осуществления УГОГО права, предусмотренные главой 50 проекта УПК РФ (от. 125).

В проекте УПК РФ также предусматривается возможность должностного лица, к которому поступила жалоба на ei о собственные действия или решения, отменить свое решение в случае, если он счишет жалобу обоснованной, о чем обязан сообщить прокурору (ч. 2 ст. 126).

Мы полностью разделяем вышеизложенные нормы проекта УПК РФ и надеемся, что они войдут в УПК РФ.

Является актуальным вопрос и о сроке рассмотрения жалоб.

По действующему законодательств} прокурор в течение грех суток по получении жалобы обязан рассмотреть ее и уведомить о принятом решении заявителя (ст. 219 УПК РСФСР).

При анализе данной нормы, некоторые процессуалисты указывали на нереальность срока принятия обоснованного решения по жалобе и предлагали его увеличить.

Так, В.Л. Будн’иков, считает, что рассмотрение жалобы всегда предшествует ее разрешению, поэтому под сроком разрешения жалобы он предлагает понимать срок, продолжительность которого прокурор должен определягь с учетом конкретных обстоятельств, необходимых для установления, но срок проверки не должен превышать срока проводимо! о следователем расследования.2

В настоящее время подобное правило закреплено в ч. 5 ст. 10 ‘.икона «О прокуратуре РФ».

2 См.: Будников В.Л. Указ Соч. С. 24.

136

Такая точка фения представляется не приемлемой, поскольку смысл установления определенного срока в -законе заключается именно в том, чтобы разрешить жалобу в наиболее короткий срок. Особенно это важно для разрешения жалоб лиц, признанных подозреваемыми, гак как срок нахождения их в этом положении предельно краток. Поэтому представляется правильным определить в законе определенный срок разрешения жалобы.

В проекте УПК РФ срок рассмотрения жалобы увеличивается до пяти суток с момента ее получения, а в исключительных случаях, когда для проверки жалобы необходимо истребовать дополнительные материалы либо принять иные меры. допускается рассмотрение жалобы в срок до десяти суток с извещением об этом лица, подавшего жалобу (ч. 2 ст. 124). Следует отметить, что с подобными предложениями о необходимости увеличения срока рассмотрения жалоб до 10 суток выступали некоторые процессуалисты.1

Увеличение срока рассмотрения жалоб является очень актуальным в настоящее время, поскольку количество жалоб поступаемых в органы прокуратуры по уголовным делам очень резко возросло.

Так, по данным прокуратуры Ростовской области, количество жалоб в 2000 г. по сравнению с 1990 г. возросло в 3,6 раза.

Результаты изучения практики прокурорского надзора по проверке жалоб показывают, что срок 3-е суток в большинстве случаев недостаточен для проведения полной проверки, что не редко приводит к поверхностному рассмотрению жалоб и поспешному отказу в их удовлетворении. Поэтому мы считаем, что срок рассмотрения жалоб, указанный в проекте УПК РФ, будет способствовать более полной и глубокой их проверке. Это подтверждается и интервьюированием 30 прокурорских работников, которые высказались за положение предложенное в проекте УПК РФ.

Однако, учитывая то. что по проекту УПК РФ, для категории преступлений небольшой тяжести, но которым предварительное следствие необязательно, предусматривается срок производства дознания 10 суток, мы считаем, что жалобы должны рассматриваться в наиболее короткий срок. Поэтому нам представляется правильным, чтобы ч. 2 ст. 124 проекта УПК РФ распространялась только на те уголовные дела, по которым производство предварительного следствия обязательно, а по делам, по которым производство предварительного следствия необязательно,

Например см.: Митрохин П.П. Законность и демократизм предварительного следств ия. М и нск, 1979. С. 146,

13-7

жалобы рассматривались в срок 3-е суток, а в исключительных случаях не более пяти суток, с обязательным уведомлением жалобщика.

В ч. 3 ст. 126 проекта УПК РФ, предусматривается, что лицо подавшее жалобу в установленном законом порядке, должно быть уведомлено о принятом решении. Между тем, законодатель не оговаривает, как должно быть оформлено уведомление жалобщика о решении прокурора. Нам представляется правильным, чтобы решение прокурора облекалось в форму мотивированного постановления, копию которого необходимо направлять заяви гелю.1

Материалы проверки и разрешения жалоб находятся в надзорном производстве прокурора, а в материалах уголовного дела часто нет упоминаний о том, что в ходе предвари гельного расследования были поданы жалобы на действия и решения органа дознания, следователя и прокурора. Поскольку жалоба является индикатором нарушения законности и способом защиты прав подозреваемого, то отсутствие жалобы и материалов проверок в уголовном деле создает иллюзию, что в ходе досудебного расследования нарушений прав подозреваемого, а равно других нарушений законности допущено не было.

Поэтому было бы логично, чтобы жалобы участников процесса вместе с материалами их проверок приобщались к уголовному делу. Это будет способствовать соблюдению прав и законных интересов заявителей, предотвратит появление аналогичных жалоб и будет реально отражать действительность.

Следует указать, что подобное положение не ново и предлагалось Ю.А. Ляховым и В.Л. Будниковым,2 а также закреплено в уголовно-процессуальных кодексах Беларуссии (ст. 219), Украины (ст. 235).

Конституция РФ каждому гарантирует судебную защиту его прав и свобод (ч. 1 ст. 46). Ч. 2 ст. 46 конкретизирует это положение и устанавливает, что решения и действия (бездействие) органов власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суд.

В уголовно - процессуальном законе в 1992 году был закреплен институт обжалования в суд и судебной проверки ареста или продления срока заключения под стражей.
Обжалованию в порядке ст. 220-1 УПК РСФСР подлежат решения о

1 См.: Ляхов Ю.А. Обвиняемый на предварительном следствии в советском уголовном процессе: Автореф. дис. …канд. юр ид. наук. Ростов-на-Дону, 1965. С. 12.

2 См.: Ляхов Ю.А. Указ. Соч. С. 12. Будников В.Л. Обжалование действий и решений следователя. С. 25-26.

ПК

законности и обоснованности задержания, аресте и продлении срока содержания под стражей.

Пленум Верховного Суда РФ своим постановлением №10 от 21 декабря 1993 г. (п.2) разъяснил, что не могут быть обжалованы в суд в порядке, предусмотренном названным законом, действия прокурора, следователя, дознавателя, в отношении которых уголовно - процессуальным законодательством установлен иной порядок судебного обжалования.

Однако тенденция развития уголовно-процессуального законодательства последних лет состоит в расширении перечня решений и действий, принимаемых в ходе досудебного производства, которые подлежат обжалованию в суд, о чем свидетельствуют решения Конституционного Суда (далее - КС).

Так, КС РФ в Постановлении от 13 ноября 1995 года по делу о проверке конституционности ч. 5 ст. 209 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан Р.П. Самигуллиной и Л.А. Апанасенко предусмотрел возможность обжалования в суд постановления о прекращении уголовного дела, в связи с чем в ч. 5 ст. 209 УПК РСФСР были внесены соответствующие изменения.

23 марта 1999 года КС РФ принял решение о том, что ст. ст. 218, 220 УПК РСФСР, закрепляющие порядок рассмотрения жалоб на действия органа дознания или следователя только прокурором, противоречат ст. ст. 46 и 52 Конституции, предусматривающих, что действия органов государственной власти могут быть обжалованы в суде.

В этой связи заслуживает внимания проект УПК РФ, в котором предусматривается возможность обжалования в суд решений дознавателя, органа дознания, следователя или прокурора об отказе в возбуждении уголовного дела, прекращении уголовного дела, производстве обыска, наложении ареста на имущество, приостановлении производства по уголовному делу и продлении срока предварительного расследования, а также иных действий и решений указанных лиц, нарушающих права и свободы человека и гражданина (ст. 125).

По смыслу проекта, получается, что практически каждое действие и решение дознавателя, органа дознания, следователя или прокурора нарушающее права и свободы человека и гражданина может быть обжаловано в суд. Тем самым, в проекте

1 В соответствии с и.2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 1994 года № 6 правомерность задержания подлежит судебной проверке в порядке, предусмотренном ст. ст. 220-1, 220-2 УПК РСФСР.

УПК РФ полностью нашло отражение конституционное положение о судебной защите прав и свобод граждан ( ст. 46 Конституции РФ).

Более того, в проекте УПК РФ предусматривается обжалование действий и решений судьи на досудебном производстве вышестоящему суду, по вопросам производства следственных действий, производство которых возможно по судебному решению, а также решения судьи о помещении в медицинское учреждение либо о применении иной меры процессуального принуждения (ст. 126).

Мы полностью разделяем позицию авторов проекта УПК РФ, и надеемся, что зги положения войдут в УПК РФ.

Вместе с тем, трезво оценив ситуацию, следует отметить, что закрепление в законе прав участников процесса на обжалование в суд всех процессуальных действий и решений на стадии предварительного расследования в насгоящее время практически не реализуемо в силу кадровой, финансовой, организационной неподготовленности судебной системы. Только для практической реализации норм проекта УПК РФ, предусматривающею судебный контроль за следственными действиями дополнительно потребуется 3 тысячи судей. 6900 работников аппаратов судов и 1,5 миллиарда рублей в год.1

§ 6. Право на обжалование в суд законности и обоснованности задержания и заключения под стражу

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 6 от 29.09.1994 г. имеется ссылка на ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических нравах, в соответствии с которой каждому, кто лишен свободы вследствие ареста или содержания под стражей, принадлежит право на разбирательство его дела в суде, чтобы этот суд мог безотлагательно вынести постановление относительно законности его задержания и распорядиться о его освобождении, если задержание незаконно. Согласно этому постановлению, «жалоба лица, задержанного по подозрению в совершении преступления, его защитника или законного представителя относительно законности и обоснованности задержания должна приниматься судом к производству и разрешаться по существу применительно к порядку и по основаниям, предусмотренным
уголовно-процессуальным

1 См.: Садчиков Л. Процесс не идет Известия. 2001. – 24 января. С.4.

110

законодательством». Таким образом, Верховный Суд России подтвердил необходимость распространения ст.ег. 220-1. 220-2 УПК РСФСР и на одержанных в порядке ст. 122 УПК РСФСР

Однако гарантии определены не были и данное право пракжчееки «повисло в воздухе».

По изученным диесеркшюм материалам судебных проверок законности и обоснованности задержания на территории Ростовской области, а также при опросе судей и адвокатов, не было выявлено ни одною случая судебного обжалования задержания. Объяснить это можно радом причин. Во - первых, незнание этого права подозреваемыми/ Во - вторых, отсутствуют сроки обжалования и рассмотрения жалоб. Если применять для обжалования задержания нормы ст. ст. 220-1 и 220-2 УПК РСФСР, регламентирующих порядок обжалования в суд законности и обоснованности меры пресечения заключение под стражу, то срок обжалования и рассмотрения жалобы COCIUBляег четверо суюк. что превышает срок задержания и делает обжалование задержания фактически невозможным.

По этому вопросу среди части юристов распространена точка зрения, что важна сама возможность обжалования задержания, а не срок в течение которого можно обжаловать законность и обоснованность задержания. Задержание по их мнению может быть обжаловано и после истечения срока задержания, то есть тогда, когда лицо будет арестовано или освобождено.

Мы разделяем это мнение в той части, что право на обжалование задержания может быть реализовано и после задержания, го есть тогда, когда лицо \же находится в положении арестованного или освобождено из под стражи. Однако представляется, что такое толкование права на обжалование задержания и офаничение его только такими возможностями является неверным, ПОСКОЛЬКУ ДЛЯ лица арестованного или находящегося на свободе часто теряется смысл обжалования задержания, поскольку к этому времени его правовой статус существенно изменяется.

Учитывая, что институт обжалования в суд задержания является относительно новым для отечественного моловною процесса, нам представляется необходимым

См.: Постановление Пленума Верховною Суда Российской Федерации от 29 сентября 1994 г. № 6. // СП. Hoci. Плен. Верх. Судов СССР и РСФСР (РФ) по ут. делам. М.: Спарк. 1995. С. 567.

” Из изученных 360 архивных дел, установлено, что право на обжалование в суд законности и обоснованности задержания oicyTciayei в бланках докумегпов. разъясняющих права подозреваемого.

Г11

сначала рассмотреть международно-правовые акты, а также законодательство зарубежных стран, где данный институт широко распространен.

В ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических правах, провозглашено, что каждое арестованное или задержанное по уголовному обвинению лицо в срочном порядке доставляется к судье или к другому должностному лицу, которому принадлежит но закону право осуществлять судебную власть, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение.

Аналогичное право получило закрепление и в ряде других международных правовых документах: в п. С ст. 5 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, 1950 г.,1 в ст. 11 Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, 1988 г., ‘ и в законодательстве многих зарубежных стран.

Обращаясь к зарубежном) опыту необходимо сразу отметить, что в соответствии с нормами международного права и законодательства Великобритании, Германии, США, Японии, задержание и арест в отличие от норм УМК РСФСР практически не различаются.

Так, в соответствии со Сводом принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, 1988 г., под терминами «арест», «задержанное лицо», «задержание», понимается:

a) слово “арест” означает акт задержания лица по подозрению в совершении какого- либо правонарушения или но решению какого-либо органа; b) c) слова “задержанное лицо” означают любое лицо, лишенное личной свободы не в результате осуждения за совершение правонарушения; d) d) слово “задержание” означает состояние задержанного лица, определение которого приводится выше.

То есть, отличие от российского законодательства идет по такому основанию, как арест но ордеру суда и арест без ордера суда. Арест без санкции суда можно сравнить с российским задержанием в порядке ст. 122 УПК РСФСР.

См.: Европейская Конвенция «О защите прав человека и основных свобод» Рос. газета, 1995. 5 апр.

2 Свод принципов защиты всех лиц, подвергнутых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме. Принят резолюцией 43/173 Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1988г. Права человека: Сборник международных договоров. Том 1 (часть первая): Универсальные договоры. Нью-Йорк и Женева: Организация Объединенных Наций, 1994. С. 300-312.

Арест без ордера суда в Великобритании, Германии, США, Японии представляет собой определенную процедуру.

Согласно законодательству Великобритании, лица, подозреваемые на серьезных основаниях в совершении правонарушения, за которое может последовать арест, могуг быть арестованы и содержаться в полиции до 24-х часов (в исключительных случаях - до 36 часов), а затем должны быть доставлены в суд.

По УПК Германии задержанный немедленно доставляется к судье, который обязан не позже, чем на следующий день, допросить его. В исключительных случаях допускается арест по приказу прокурора или полицейского инспектора. В последнем случае необходимо незамедлительно получить подтверждение ареста в суде.2

В США, чиновник, или любое лицо, осуществляющее арест без ордера, должно без ненужных проволочек доставить арестованное лицо к ближайшему федеральному судье-магистрачу, а в случае отсутствия федерального судьи -магистрата, к судебному чиновнику, уполномоченному на то в соответствии с параграфом 3041 титула 18 Свода законов США.3 Для обеспечения законности задержания в США введены круглосуточные дежурства судей.

Заслуживает внимания применяемая в уголовном процессе США процедура «Хабеас корпус», которая нредиола!аег подачу арестованным лицом жалобы об издании судом приказа «хабеас корпус» о защите неприкосновенности личности от неправомерного арееча. Согласно данной процедуре арестованный имеет право обжаловать свой арест в судебном порядке в пределах той же судебной системы -федеральной или штатной.’ Суд, в который подана жалоба, должен изучить материалы уголовного дела и решить, является ли пребывание под стражей законным, не явилось ли лишение свободы результатом каких-либо нарушений конституционных прав личности.5

В ст. 33 Конституции Японии закреплено: подозреваемые лица не могут быть задержаны, если арест не вызван наличием соответствующего документа-ордера на арест, который указывает иа совершенное преступление, ставшее основанием для

1 См.: Антони У. Бредли. Право на свободу и безопасность личности согласно европейской конвенции по правам человека // Рос. бюллетень по правам человека, 1996. Вып. 8. С. 160.

2 См.: Филимонов Б.А. Судебный контроль за арестом в уголовном процессе ФРГ // Вестник МГУ. Серия 11: Право, 1994. № 3. С. 36 - 44.

3 См.: Уайнреб Л.Л. Отказ в правосудии: уголовный процесс в США. М., 1985. С. 50-51,55,73-76.

4 См.: Пешков М.А. Арест и обыск в уголовном процессе США. М: С парк, 1998. С.50.

5 См.: Николайчик 13.М Уголовное правосудие в США. М., 1995. С.72.

143

задержания. Исключением является задержание с поличным, и в этом случае необходимо в короткий срок получить ордер на арест у судьи.1

Изложенное позволяет сделать вывод, что в указанных зарубежных странах применяется контроль суда за «задержанием лица», смысл которого заключается в доставлении задержанного к судье, который определяет правомерность задержания и дальнейшее пребывание липа под стражей. Таким образом реализуется в жизнь право задержанного на судебное разбирательство в короткий срок, предусмотренное ст. 9 Международного пакта о фажданеких и политических правах.

В настоящее время законодатель в проектах УПК РФ рассматриваемый вопрос оставляет’ без внимания и не наделяет задержанного правом на обжалование в суд законности и обоснованное!и задержания, что на наш взгляд является явным пробелом законодательной гехники. и в соответствии с ч.4 ст. 15 Конституции РФ, предусматривающей верховенство международных законодательных актов над федеральным законодательством РФ. должно применятся положение ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических правах. В связи с чем. мы считаем, что в УПК РФ необходимо закрепить право задержанного на обжалование в суд законности и обоснованности задержания и предусмотреть механизм реализации этого права.

Поскольку в проекте УПК РФ установлен судебный порядок ареста, и срок содержания под стражей задержанно! о снижен до 48 часов, то разрешение жалобы до истечения срока задержания никак не должно создавать дополнительные трудности в работе органа дознания и предварительного следствия.

С учетом изложенного, мы считаем, что рассмотрение жалобы задержанного, по усмотрению суда, может быть совмещено с процедурой разрешения вопроса об избрании меры пресечения заключения под стражу. То есть, если жалоба задержанного подана в суд до истечения срока задержания, то по усмотрению суда, она может быть рассмотрена в судебном порядке одновременно с разрешением вопроса о применении к задержанному меры пресечения заключение под стражу. В иных случаях вопрос о законности задержания должен быть предметом отдельного судебного рассмотрения.

Для того, чтобы жалоба задержанного была рассмотрена до истечения срока задержания, она должна направляться в суд немедленно после подачи, если же немедленно направить жалобу в суд не представляется возможным, то она до.ггжна

См.: Fukushima ham. The detention of a suspect: The detainee’s right to access to information/ Journal of Criminal Law. Criminology and Police Science. Sendai 1996. Vol.59. №5. P. 297,230.

ш

быть направлена в суд не позднее 6 - ти часов с момента ее подачи. Жалоба задержанного может быть подана и в зале суда, при разрешении судом вопроса об избрании меры пресечения заключение под стражу. В тех же случаях, когда суд сочтет невозможным совмеешть рассмотрение жалобы на неправомерность задержания с разрешением вопроса об избрании меры пресечения заключении под стражу или когда жалоба будет подана после истечения срока задержания, то должен применяться порядок судебного рассмотрения жалоб на законность и обоснованность заключения иод стражу, предусмотренный ныне ст. 220-1, 220-2 УПК РСФСР. Такой порядок будет соответствовать международно-правовым актам (ст.9 Пакта о гражданских и политических правах от 19 декабря 1966 г.).

Право подозреваемого на обжалование в суд законности и обоснованности ареста получило в РФ широкое распространение в практической деятельности. Вопросы обжалования в суд законности и обоснованности заключения под стражу подробно исследованы в литературе, и на диссертационном уровне, хотя еще и остается не мало споров.

В проекте УПК РФ закрепляется, предусмотренный ныне Конституцией РФ судебный порядок заключения под стражу. С введением судебного контроля за арестами, который несомненно найдет отражение и в УПК РФ, на наш взгляд, обжалование в суд законности и обоснованности ареста должно резко снизиться.

На -этом основании, мы считаем, что рассматривать в диссертации право подозреваемого на обжалование в суд законности и обоснованности ареста является нецелесообразным.

В то же время случаи обжалования в суд законности задержания подозреваемого должны в будущем приобрести широкое распространение в практической деятельности.

§ 7. Гарантии права подозреваемого незаконно подвергнутого уголовному преследованию на реабилитацию

Несмотря на законодательные гарантии в уголовном процессе России, имеют место случаи необоснованного привлечения граждан к уголовной ответственности и осуждения.

Назначение института реабилитации - исправить следственную и судебную ошибку и
восстановить гражданина, признанного в установленном порядке

ы>

невиновным, в прежних правах, вернуть ему честное имя и положительную репутацию/

Лица, незаконно повергнувшиеся уголовному принуждению со стороны органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, должны иметь гарантии восстановления их в прежних правах, компенсации причиненного материальною и моральною вреда, что необходимо и для престижа правосудия правового i осударегва.

Следует сразу оговорить, что в законодательстве понятие «реабилитация» не употребляется, однако принцип реабилитации отражен в ст. 53 Конституции РФ. в которой говорится, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Из-за отсутствия законодательного определения сущности реабилитации, в теории сложилось различное понимание этого вопроса.

В частности. Б.Т. Безлепкин под реабилитацией понимает; оправдание подсудимого или прекращение уголовного дела в отношении осужденного, обвиняемого, а также подозреваемого за отсутствием события или состава преступления либо за недоказанностью участия указанных лиц в совершении преступления.*1

Подобной точки зрения придерживаемся и Т.Т. Таджиев.3

Более точно, на наш взгляд, понятие реабилитации определено в работах Н.Я. Шило и М.И. Пастухова, которые считают, что реабилитация начинается с момента вынесения решения, утверждающего невиновность гражданина и сопровождается принятием мер по восстановлению его в правах и честном имени. 4

В ст. 58-1 УПК РСФСР указывается, что при прекращении уголовного дела за отсутствием события преступления, отсутствием в деянии состава преступления или за недоказанностью участии 1ражданина в совершении преступления, а также при постановлении оправдательною приговора орган дознания, следователь, прокурор и суд обязаны разъяснить тражданину порядок восстановления его нарушенных прав и принять предусмотренные
законом меры к возмещению ущерба, причиненного

Пастухов М.И. Институт реабилитации: на пути к законодательному регулированию
Гос. и право. 1993. № 12. С. 56.

~ Безлепкин Б.Т. Возмещение вреда, причиненною гражданину еудебно-следственными органами. М., 1979. С. 25.

Таджиев Т.Т. Проблемы реабилитации в советском уголовном процессе: Автореф. дис.
…докг. юрид. наук. Ташкетп. 1991. С. 15.

Шило Н.Я. Проблема реабилшации на предварительном следствии. Ашхабад: Ылым, 1981. С. 20; Пастухов М.И. Указ. соч. С. 59.

1 In

гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу.

Таким образом, право на реабилитацию распространяется на лиц, подозреваемых в совершении преступления, которые в порядке ст.ст. 90. 96 УПК РСФСР незаконно были арестованы до предъявления обвинения. При этом права на реабилитацию оказались лишены подозреваемые и обвиняемые, которым незаконно избиралась любая мера пресечения, не связанная с заключением под стражу.

Закон РСФСР от 5 декабря 1991 г. дополнил ст. 58-1 УПК частью второй, согласно которой круг оснований для возмещения ущерба в этих случаях несколько шире, ими могут являться как незаконное задержание, гак и незаконное применение любой меры пресечении, но только в том случае, если эти действия были совершены правоохранительными органами после издания закона, устраняющего преступность и наказуемость деяния (выделено мною - Ч.Ю.).

Тем самым законодатель в очередной раз поставил в неравное положение лиц, которые незаконно задерживались или в отношении них незаконно избиралась мера пресечения, перед лицами, чьи права и свободы нарушались аналогичными действиями, но после издания закона, устраняющего преступность и наказуемость деяния. Это, на наш взгляд, по степени нарушения законности и общественной опасности ни чем не отличается, и первая кагегория лиц претерпевает гакие же имущественные и моральные лишения, а, следовательно, должна в полной мере обладать правом на реабилитацию.

Проблема не была до конца решена и с принятием нового гражданского законодательства 1994 - 1995 гг., хотя круг лиц по уголовному делу обладающих правом на возмещение вреда в порядке гражданского судопроизводства, причиненного незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, был дополнен лицами, которым незаконно была избрана мера пресечения «подписка о невыезде» (ст. 1070 ГК РФ).

Остается непонятной позиция законодателя, прямо не указавшего в ст. 1070 ГК РФ в качестве оснований для реабилитации незаконное задержание, гак как лицо, задержанное по подозрению в совершении преступления, до 3-х суток лишается свободы, претерпевает имущественные лишения и нравственные страдания, часто его честное имя бывает опорочено в глазах близких людей, родственников, соседей, коллег по работе. К тому же, за незаконное задержание специально предусматривается уголовная ответственность должностных лиц органов правосудия (ст. 301 УК РФ), и получается парадокс, что за указанное деяние предусмотрена

к

норма в уголовном законодательстве, а нормы для возмещения вреда, причиненного в результате таких действий, нет ни в гражданском, ни в уголовно-процессуальном законодательстве.

Неясно, почему среди мер пресечения, не связанных с заключением под стражу, предпочтение отдано только мере пресечения подписка о невыезде, ведь другие меры пресечения предполагают гакие же ограничения свободы при передвижении подозреваемого или обвиняемого лица. Например, цель залога заключается в обеспечении своевременной явки обвиняемого и подозреваемого по вызовам лица, производящего дознание, следователя, прокурора, суда (ст. 99 УПК РСФСР). При этом возлагают требования не только к лицу, в отношении которого избирается мера пресечения, но и в отношении поручителей (ст. 94 УПК РСФСР) и залогодателей (ст. 99 УПК РСФСР), вызывающих иногда дополнительные нравственные страдания как лица, подвергнутого мере пресечения, гак и его поручителей и залогодателей,

Незаконное задержание прямо не предусмотрено в качестве основания для возмещения вреда и в проекте УПК РФ. Хотя среди условий возникновения права на возмещение вреда имеется такое условие, как освобождение задержанного или арестованного ввиду неподтверждения подозрения в совершении преступления (ч.2 ст. 506). В этой связи можно предположить, что незаконное задержание является основанием для возмещения вреда.

В качестве оснований для возмещения вреда не нашли отражение и другие меры пресечения, предусмотренные ст. 95 Проекта, передача под личное поручительство; передача военнослужащего под наблюдение командования воинской части; отдача несовершеннолетнего иод присмотр; внесение залога; домашний аресг.

Такое представление реабилитации противоречит ст. 53 Конституции РФ, и ущемляет права подозреваемых и обвиняемьгх лиц, которые могут подвергнуться незаконному уголовному преследованию и будут лишены права на возмещение ущерба из-за того, что им были избраны меры пресечения, не связанные с заключением под стражу.

Кроме того, основания признания лица подозреваемым значительно расширены, и лицо пришается подозреваемым в тех случаях, когда оно известно на момент возбуждения уголовного дела, с момента вынесения постановления о возбуждении уголовного дела.

Поэтому нам представляется правильным, что основанием для обладания гграва на реабилитацию должны являться не меры принудительного характера,

148

необоснованно применяемые к подозреваемому, а неправомерное уголовное преследование со стороны органов правосудия, которое выражается в незаконном и в необоснованном признании лица подозреваемым. Ведь лицо, невиновное в совершении преступления, прежде всего получает нравственные страдания в тех случаях, когда ему объявляют, что оно подозревается в совершении определенного преступления, а применяемое задержание или меры пресечения, особенно если это заключение под стражу, усугубляют только эти страдания.

Поэтому мы предлагаем расширить и конкретизировать основания возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органа дознания, следователя, прокурора, суда. С этой целью в законе необходимо указать, что основанием для возмещения вреда является наряду с другими и незаконное признание лица подозреваемым.

По действующему законодательству право на возмещение ущерба на стадии предварительного расследования возникает при условии прекращения уголовного дела за отсутствием собыгия преступления, за отсутствием в деянии состава преступления или за недоказанностью участия гражданина в совершении преступления (п. 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г. «О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей».

Таким образом, право на реабилитацию возникает при условии прекращения уголовного дела по реабилитирующим основаниям.

Такой подход представляется неоправданным, поскольку подозреваемый кратковременный участник уголовного процесса и пребывает на стадии предварительного расследования в течение 10 дней, и прекращение уголовного преследования в отношении подозреваемого должно влечь право на реабилитацию.

В этой связи следует отметить, что в проекте УПК РФ устранены эти недостатки и закреплено новое условие «освобождение задержанного или арестованного ввиду неподтверждения подозрения в совершении преступления» (п. 2 ст. 506). Это условие позволяет осуществлять право на реабилитацию сразу после освобождения подозреваемого из под стражи за неподтверждением подозрения. Надеемся, что это положение войдет в УПК РФ.

Вместе с тем мы разделяем мнение тех процессуалистов, которые выступают за то, чтобы в законе было предусмотрено правило об обязательном составлении постановления о прекращении производства в отношении подозреваемого, не привлеченного в качестве обвиняемою, независимо от вида оснований его появления

1ТО

в деле.1 В этом случае для лиц вовлеченных в уголовный процесс в качестве подозреваемых путем возбуждения уголовного дела или избрания мер пресечения не связанных с заключением под стражу, право на все виды материальной и моральной компенсации будет наступать с момента прекращения уголовного преследования подозреваемого.

Проект УПК РФ предусматривает обжалование и опротестование решений органа расследования о возмещении имущественного вреда в суд, в тех случаях, когда гражданин не согласен с решением органа расследования (ст.510). Мы поддерживаем эту норму, и считаем, что такой порядок будет способствовать усилению судебной защи гы прав и свобод лиц, подвергнувшихся необоснованному уголовному преследованию, и станет показателем справедливого правосудия.

1 См.: Чувилев А. А. Привлечение следователем и органом дознания лица в качестве подозреваемою по уголовному делу. М., 1982. С .76; Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. М, 2000.С.125.

150

Заключение

Результаты проведенного исследования позволяют сформулировать следующие основные положения теоретического характера и рекомендации к совершенствованию уголовно-процессуального законодательства.

  1. Институт подозреваемого в российском уголовном процессе состоит из шести основных этапов развития. Первый этап - зарождение и развитие, связан с принятием Краткого изображения процессов и судебных тяжеб ( К.И.) 1715 года, и длился по 1801 год. Именно в указанном документе впервые упоминаются термины «подозрение», «подозрительная особа», «лицо находящееся под подозрением». Подозрение понималось очень широко и ему придавалось большое значение. ‘Закон указывал только некоторые основания для признания лица, находящегося под подозрением: если лицо пыталось скрыться от суда; если его видели вместе с другими «злодеями» в одной компании; если он ранее совершал правонарушения; если он ранее высказывал угрозы лицу, пострадавшему от совершения преступления; если он давал противоречивые или разнящиеся по смыслу показания перед судом; если станет известно, что он кому-то рассказал о совершенном им преступлении: если имелся очевидец преступления (достоверный свидетель). Однако эти основания не являлись исчерпывающим перечнем для признания лица подозреваемым. Лицо находилось под подозрением также в том случае, когда не было собственного признания заподозренного лица в совершении преступления. Лицо находящееся под подозрением не имело никаких прав, а только одни обязанности.

Характерен этот этап тем, что только к лицу, находящемуся под подозрением в совершении преступления, с целью получения его показаний о совершеном преступлении применялись очистительная присяга, допрос с приетриетием и пытка. Если заподозренное лицо в ходе пыток не признавалось в совершении преступления, то оно освобождалось от наказания и оставалось под подозрением до того времени пока не появятся новые обстоятельства, уличающие или оправдывающие его в совершении преступления. Таким образом, с принятием К.И. появляется и институт оставления в подозрении, смысл которого сводится к тому, что в отношении подсудимого лица остается предположение о его виновности в совершении преступления, до «открытия новых обстоятельств», по результатам которых возможен окончательный вывод о виновности лица в совершении преступления и вынесение оправдательного или обвинительного приговора.

Вторым этапом следует считать период с 1801 по 1860 год, в это время пытка официально была отменена, а с принятием Свода законов 1832 г. законодательно

m

закреплен вид приговора об оставлении в подозрении. По Своду законов подозрение на стадии предварительною расследования становится основанием для задержания заподозренного и доставления его в полицию с целью допроса и исследования обстоятельств дела. Оснований подозрения закон четко не определял, таковыми, например, могли являться факты фальшивомонетничества, когда лицо представляло к расплате фальшивые дены и и др.

Вынесение приговора об оставлении в подозрении пракгачески приравнивалось к признанию лица виновным, и в зависимости от «важности обвинения» и «силы подозрения», предусматривалась альтернативная отвегсгвенность, когорая заключалось в гом. что лицо ссылалось на поселение, либо отдавалось на военную службу, либо передавалось под надзор полиции.

Третьим этапом можно считать период с 1860 года по 1937 год. В это время уголовно- процессуальная деятельность регламентировалась разными нормативными актами, которые имели свои особенности.

Так, с принятием в 1860 г. Наказа полиции и Наказа судебным следователям. впервые в российском уголовно-процессуальном законодательстве стал употребляться термин «подозреваемый» и «заподозренный». Значение понятиям подозреваемого и заподозренного придавалось разное. Лицо ставилось в положение подозреваемого при проведении дознания с момента задержания, арест, или с момента дачи подписки об обязательной явке к следователю, а при производстве следствия при наличии доказательств его виновности в совершении преступления, с момента вызова или доставления в принудительном порядке к следователю. Заподозренное лицо появлялось в результате следственной деятельности в тех случаях, когда следователь при наличии каких - либо доказательств виновности лица мог вызвать его на допрос и избрать ему меру пресечения.

С принятием УУС 1864 г. термин «подозреваемый» получает широкое применение в законодательстве, однако четких оснований для признания лица подозреваемым не было дано и практически не делалось различий между понятиями подозреваемый и обвиняемый. Такая ситуация сохранялась до принятия 23 марта 1898 юда Определения Высшего дисциплинарного присутствия Сената, из анализа котороi о можно сделать вывод, что подозреваемым являлось лицо, в отношении которою имелись данные, дающие возможность предполагать его причастность к совершению преступления, и в отношении которого проводилось дознание и следствие до вынесения постановления о привлечении этого лица в качестве обвиняемого.

В УПК РСФСР 1922 г. и в УПК РСФСР 1923 г. лицо подозреваемое упоминается при задержании и избрании меры пресечения. Оснований для подозрения законодатель не указывает.

Несмотря не некоторые различия указанных законов, их объединяет общее. что подозреваемое лицо в них упоминается, как бесправное лицо, которое задержанно или в отношении которою избрана мера пресечения до предъявления обвинения. На основании чего и был выделен третий период.

Четвертый этап начался в 1937 году и длился по январь 1959 года. Характерен данный этап тем. что в связи с прииягием Генеральной прокуратурой СССР 5 июня 1937 г. Циркуляра № 41 26, предписывающего устранить из следственной практики фигурирование лиц в положении подозреваемых, фи i ура подозреваемого практически исчезла.

Пятый этап начался в январе 1959 года и длился по 1990 год. Характеризуется этот этап тем, что с принятием Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1959 г. законодательно подозреваемый был наделен рядом процесуальных прав, дающих возможность защищаться от павшего на него подозрения. Практически в это время подозреваемый становится субъектом уголовно процессуальных отношений, наделенным необходимым минимумом процессуальных прав.

Шестой этап длится с начала 90 х годов по настоящее время. Знаменуется расширением прав подозреваемого и доведением его прав до мировых стандартов.

  1. Гарантиями обоснованного вовлечения в уголовный процесс лица в качестве подозреваемого являются доказательства его виновности, которых еще не достаточно для привлечения в качестве обвиняемо! о, но достаточно для того, чтобы выдвинуть в отношении этого лица обоснованное предположение о его виновности. В связи с этим, анализируя законодательную новеллу о признании лица подозреваемым с момента возбуждения уголовного дела, мы считаем, что данная норма может способствовать необоснованному вовлечению в уголовный процесс лиц в качестве подозреваемых, так как лицо признается подозреваемым только на основании данных, которые, как правило, еще не являются доказательствами по уголовному делу. Это смягчается тем. что большинство лиц признаваемых подозреваемыми по этому основанию, на иракхикс буду г по категории очевидных преступлений, не представляющих большой общественной опасности, поскольку для таких лиц нет оснований для задержания или для избрания меры пресечения.

Однако остается вопрос об основаниях появления лица в качестве подозреваемаемого с момента возбуждения уголовных дел по другим категориям

] S3

преступлений. В этой связи, логично предположить, что следующий шаг законодателя должен быть направлен на то. чтобы предусмотреть до возбуждения уголовного дела ряд следственных действий (допрос заявителя, допрос очевидцев преступления, осмотр предметов и документов обнаруженных и изъятых у заподозренного лица и др.).

  1. Практика возбуждения уголовных дел в отношении конкретных лиц не должна приобрести безбрежный характер. В связи с этим, мы считаем необходимым установить основания признания лица подозреваемым на момент возбуждения уголовного дела. Такими основаниями, по нашему мнению, могут являться следующие: I) когда в заявлениях, сообщениях о преступлении и в объяснениях очевидцев преступления прямо указывается на лицо совершившее преступление; 2) когда лицо застигнуто на месте преступления или после его совершения; 3) когда лицо совершившее преступление известно из результатов ОРД, на основании которых возбуждается уголовное дело; 4) когда у доставленного в орган дознания или предварительного следствия при личном досмотре на его одежде, при нем, а также при осмотре места происшествия обнаружены явные следы преступления,
  2. Мы предлагаем расширить случаи признания лица подозреваемым путем вынесения постановления о признании лица подозреваемым. Данный порядок может использоваться в тех случаях, когда при производстве дознания или предварительного следствия установлено лицо, предположительно совершившее преступление, но нет оснований для задержания или избрания меры пресечения или это является нецелесообразным, а в отношении такого лица необходимо проведение следственных действий.
  3. Под процессуальными гарантиями подозреваемого предлагается понимать предусмотренный уголовно - процессуальным законом порядок (режим) вовлечения гражданина в уголовный процесс в качестве подозреваемого, совокупность его прав на защиту на стадии предварительного расследования, а также деятельность органов дознания, следователя, прокурора и суда по реализации права подозреваемого на защиту’.
  4. Мы не согласны с мнением тех авторов, которые считают, что основание, предусмотренное п. 1 ч. 1 ст. 122 УПК РСФСР, распространяется только на случаи, когда лицо застигнуто на месте преступления работником милиции. Представляется, что указанное основание распространяется и на случаи, когда лицо задержано потерпевшим или очевидцем преступления.
  5. Для задержания по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 122 УПК РСФСР, достаточно данных, ко г,та на заподозренного укажет один очевидец или
  6. is i

потерпевший от преступления, а не обязательно несколько, как это сказано в действующем законодательстве. Поэтому диссертант полностью поддерживает формулировку нормы проекта УПК РФ, изложенную в следующей редакции: «Когда очевидец, в том числе и потерпевший, прямо укажет на данное лицо, как на совершившее преступление».

  1. Данными, достаточными для задержания подозреваемого по п. 2 ч.1 ст. 122 УПК РСФСР, на наш взглаь являются показания очевидцев или пострадавших. допрошенных в качестве свиде гелей (потерпевших), или результаты опознания указанными лицами подозреваемого лица, так как только при выполнении этах следственных действий можно достоверно оценить обстоятельства происшедшего деяния и достаточность оснований для подозрения этого лица и соответственно для его задержания.
  2. Критически оценивается мнение о том, что задержание по ч.2 ст. 122 УПК РСФСР возможно при наличии одного из перечисленных в законе дополнительных условий, то есть если это лицо покушалось на побег или когда оно не имеет постоянного места жительства, или когда не установлена личность подозреваемого, так как подобное толкование закона предоставляет органам предварительного расследования очень широкие полномочия по произволегву задержания и совсем не обеспечивает конституционное право личности на неприкосновенность. Производство задержания в порядке ч. 2 ст. 122 УПК РСФСР возможно при наличии иных данных, дающих основание подозревать лицо в совершении преступления только совместно с одним из дополнительных условий, указанных в этой части статьи. Эти условия делают необходимым производство задержания, так как придают ему неотложный характер и усиливают степень вероятности данных о причастности лица к преступлению.
  3. В качестве иных данных не могут использоваться данные оперативно - розыскной деятельное!и и результаты применения служебно-розыскной собаки.

По нашему мнению, применение служебно-розыскной собаки можно рассматривать, как одно из средств осуществления оперативно-розыскных мероприятий, что необходимо прямо предусмотреть в Законе «Об оперативно-розыскной деятельности».

Явка с повинной, показания подозреваемых и обвиняемых, материалы ревизий и инвентаризаций могут быть использованы, как иные данные только при подтверждении другими доказал ел ьсгвами. дающими возможность подозревать лицо в совершении преступления.

15S

  1. Предлагается в уголовно-процессуальной норме словосочетание “когда лицо покушалось на побег” заменить на словосочетание “когда лицо пыталось скрыться с места происшествия или от органов предварительного расследования.”’ Поскольку термин “побег” здесь не совсем уместен, так как лицо еще не задержано и не арестовано, в отношении него имеются только предположительные данные, которые еще не всегда являются доказательствами виновности этого лица. Кроме того покушение на побег вызывает ассоциацию с уголовно-правовыми последствиями, хотя подобных последствий не наступает, так как термин ““побег” употребляется в ином значении.
  2. Под основанием, предусматривающим отсутствие постоянного места жительства, следует понимагь отсутствие регистрации по месту жительства или по месту пребывания, если лицо не может подтвердить наличие своего проживания или пребывания в определенной местности другими способами, а также когда лицо постоянно не проживает по месту формальной регистрации.
  3. Закрепление в законе целей задержания будет способствовать усилению процессуальных гарантий лиц. подвергающихся задержанию. Для этого необходимо цели задержания, указанные в Положении о порядке кратковременного задержания лиц по подозрению в совершении преступления, перенесли в УПК РФ, проект которого повторяет пробел действующего УПК РСФСР. Поэтому предлагается дополнить соответствующую статью УПК РФ следующим: задержание используется в целях выяснения причастности задержанного к преступлению и разрешения вопроса о применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу.
  4. Доставление задержанного и нахождение его в органе дознания или предварительного следствия до решения вопроса об уголовно - процессуальном задержании никак не урегулировано в законе, что является явным пробелом законодателя, поскольку с момента физического задержания лицо претерпевает правоог ран ичения.
  5. Для решения пой проблемы предлагается рад мер. Ею первых, в законодательстве должно быть установлено, что право на защиту своих законных интересов, в том числе и с помощью адвоката, возникает у задержанного с момента его физического задержания. При этом не должно иметь значение будет ли это лицо в результате разбира1ельства подвергнуто административному задержанию, освобождено или задержано в порядке ст. 122 УПК РСФСР. Обязанность разъяснения прав задержанному с момента физического задержания предлагается возложить на сотрудников правоохранительных органов, производящих фактическое задержание правонарушителя. Такой порядок предусмотрен законодательством рада стран.

156

например, США, при котором с момента задержания задержанному вручается карточка с перечисленными его правами: 1) все, что вы скажете, может быть использовано против вас; 2) вы можете не давать показания, это ваше право; 3) если у вас нет средств, то вы можете пользоваться услугами адвоката за счет государства; 4) уже на первом допросе вы имеете право на помощь защитника, консультироваться с ним наедине до начала допроса и после него. Во - вторых, разрешению проблемы будет способствовать установление в законе срока, в течение которого должна определяться судьба доставленного лица. В связи с этим, автор поддерживает положение проекта УПК РФ о том. что вопрос о задержании доставленного лица должен решаться в течение 3-х часов. Думается, что такой срок будет способствовать защите прав задержанного и позволит сократить неограниченный срок нахождения его под стражей. В-третьих, срок задержания подозреваемого должен исчисляться с момента фактического ограничения свободы лица, то есть с момента физического задержания. Иное решение приведет к необоснованному удлинению срока задержания. В - четвертых, протокол задержания должен быть объявлен подозреваемому немедленно после его составления, для этого предлагается норму СТ.89 проекта УПК РФ дополнить положением, что протокол задержания лица по подозрению в совершении преступления объявляется задержанному немедленно после его составления.

  1. Уголовно - процессуальное задержание возможно только при совокупности ряда условий: при наличии возбужденного уголовного дела; при наличии оснований, указанных в п. 1-3 ч.1 или в ч.2 ст. 122 УПК РСФСР, и получивших доказательственное закрепление в материалах уголовного дела.

  2. При рассмотрении вопроса о том, что следует понимать под исключительными случаями, при которых заключение под стражу возможно в порядке ст. 90 УПК РСФСР, мы поддерживаем мнение тех процессуалистов, которые считают, что до предъявления обвинения арест подозреваемого возможен только при совокупности ряда оснований. Ими являются следующие: если лицо подозревается в тяжком или особо тяжком преступлении; на виновность лица указывают серьезные улики; только срочный арест может являться единственным, эффективным способом обеспечения успешного расследования; предъявление обвинения еще не может быть произведено, так как для этого необходимо выяснить ряд обстоятельств дела, проверить собранные по делу данные.

  3. Мы выступаем против мнения тех процессуалистов, которые предлагают устранить из законодательства норму, предусматривающую заключение под стражу

1^7

до предъявления обвинения, а также против увеличения срока содержания под стражей подозреваемого до предъявления обвинения.

  1. Мы исходим из необходимости скорейшего введения в законодательство и практику предусмотрен лого Констшуцией РФ судебного порядка ареста лица. При этом предварительное рассмотрение вопроса о возможности ареста лица прокурором, будет являться надежной гарантией права на неприкосновенность подозреваемого лица.

Однако для того, чтобы избрание ареста являлось реальной и эффективной процедурой необходимо четкое решение организационных и технических вопросов, обеспечивающих механизм избрания ареста. С этой целью, представляется целесообразным заимствовать зарубежный опыт организации работы судов, обеспечивающих неотложное рассмотрение даже в ночное время вопроса об аресте лиц, задержанных по подозрению в совершении преступления. Подобный порядок должен быть организован и в органах прокуратуры и суда Российской Федерации. чтобы к дежурным прокурорам и судьям можно было обращаться за санкцией на арест без промедления в любое время суток.

В диссертации анализируется и такой вопрос: как должен поступить следователь, если прокурор не даст согласие на возбуждение ходатайства перед судом об избрании меры пресечения заключение под стражу, а следователь с принятым решением прокурора не согласен.

В этом случае, нам представляется, что было бы правильно наделить следователя правом самостоятельного обращения в суд. Л для того, чтобы следователь мог опровергнуть решение прокурора, соо гветс гвенно отказ последнего в согласии на возбуждение перед судом ходатайства об избрании меры пресечения заключение под стражу обязательно должен быть мотивированным.

Возможны и такие случаи, когда при рассмотрении ходатайства в суде прокурор выскажется против ареста подозреваемого (обвиняемого).

Мы полагаем, что в этих случаях, суд должен рассмотреть законность и обоснованность избрания ареста и принять решение по существу.

Предлагаемые положения вытекают, по нашему мнению, из процессуальной

самостоятельности следователя и будут способствовать повышению эффективности расследования.

  1. Диссертантом обосновывается необходимость дополнения уголовно- процессуальною законодательства специальной статьей, регламентирующей процессуальную форму и порядок вынесения постановления о возбуждении уголовного дела по делам, но которым лицо совершившее преступление известно на

158

момент возбуждения уголовного дела. Автор предлагает следующее: «В постановлении о возбуждении уголовного дела должны быть указаны основания для признания лица подозреваемым.

Постановление о возбуждении уголовного дела должно быть объявлено подозреваемому не позднее 2-х суток с момента его вынесения. Копия постановления о возбуждении уголовного дела вручается подозреваемому.

При исключительных обстоятельствах, в целях обеспечения соблюдения тайны предварительного следствия, уведомление о том, что начато уголовное преследование не производи гея.

С момента объявления постановления о возбуждении уголовного дела подозреваемому должны быть разъяснены его права и обязанности, о чем составляется протокол разъяснения прав и обязанностей, копия которого вручается подозреваемому».

  1. В тех случаях, когда при производстве дознания или предварительного следствия установлено лицо предположигельно совершившее преступление, но нет оснований для задержания или избрания меры пресечения или это является нецелесообразным, а в отношении лица необходимо проведение следственных действий, автор предлагает выносить постановление о признании лица подозреваемым. По мнению диссертанта, в нем обязательно должны быть указаны основания признания лица подозреваемым и сущность подозрения. Постановление необходимо объявлять подозреваемому не позднее 2-х суток с момента его вынесения. Копия постановления в обязательном порядке должна вручаться подозреваемому.
  2. Право на защиту подозреваемого представляет собой совокупность прав подозреваемого, с помощью которых он может защищать свои законные интересы; опровергать необоснованное подозрение.
  3. Обеспечение права подозреваемого на защиту выражается в комплексе действий органа дознания, следователя, прокурора и суда, заключающемся в объявлении и разъяснении в совершении какого преступления лицо подозревается, в объявлении и разъяснении прав и обязанностей подозреваемого, в создании условий их реализации, в выполнении соответствующих своих обязанностей, корреспондирующих с соответствующими правами подозреваемого.

  4. Поддерживается новелла законодателя о том. что право на помощь защитника должно наступать с момента фактического задержания лица по подозрению в совершении преступления, го есть с момента физического удержания его работниками правоохранительных органов, и для реализации этого права

I.-S9

предлагается внести изменения в УПК, КоАП, Закон «О милиции», предусмотрев обязанность лиц, производящих физическое задержание, разъяснить задержанному, его права и обеспечить их реализацию.

  1. Допуск в качестве защитников лиц, не являющихся профессиональными защитниками на стадии предварительного расследования, даже совместно с адвокатом реально не усилит процессуальные гарантии прав подозреваемого, а лишь создаст лишние организационные проблемы следствию.
  2. Организация работы адвокатских коллегий для защиты лиц, подвергнутых уголовному преследованию, должна быть настолько четкой, чтобы конституционное право каждого на квалифицированную юридическую помощь могло быть осуществлено беспрепятственно, в кратчайшие сроки, с момента волеизъявления лица о необходимости защиты его интересов адвокатом. Для этого предлагается в законе «Об адвокатуре» закрепить положение о том, что организация работы коллегий адвокатов должна устанавливаться в гаком порядке, чтобы можно было круглосуточно обеспечить юридическую помощь нуждающимся лицам. С этой целью вопросы, связанные с организацией дежурства адвокатов, должны согласовываться с местными органами предварительного расследования и суда.
  3. Очень важной причиной препятствующей обеспечению права на защиту’ подозреваемых является пренебрежительное отношение к исполнению закона, которое имеет место как среди лиц, производящих дознание и предварительное следствие, так и среди адвокатов.
  4. Процессуальный нигилизм в данном случае выражается, прежде всего, в ненадлежащем исполнении своих процессуальных обязанностей по разъяснению права на защиту лицами, производящими дознание и следствие. Имеют место случаи, когда подозреваемые и обвиняемые подвергаются психическому давлению со стороны отдельных представителей органов предварительного расследования, которые убеждают их в том, что помощь адвоката им не нужна и лучший адвокат -это следователь.

Избавиться от правового нигилизма можно только путем изменения правосознания сотрудников правоохранительных органов и повышения их профессионального мастерства. Условием, способствующим обеспечению права на помощь защитника, могло бы явиться введение процедуры обязательного выяснения волеизъявления подозреваемого: нуждается ли он в услугах адвоката на предварительном следствии, в присутствии адвоката, как это принято в судебной практике. С этой целью мы предлагаем в УПК РФ ввести норму: «Волеизъявление подозреваемого по вопросу,
нуждается ли он в помощи адвоката, должно

1о0

осуществляться в присутствии последнего. В протоколе о разъяснении прав адвокат своей подписью заверяет решение подозреваемого».

На практике также еще не редки случаи пренебрежительного выполнения своих профессиональных и нравственных обязанностей адвокатами, которые не только несвоевременно прибывают для участия в следственных действиях, но в некоторых случаях отказываются от защиты по причине отсутствия у потенциального подзащитного средств на оплату юридической помощи. Эту практику благословляет и может усилить законопроект «Об адвокатуре», который в ст. 25 предусматривает, что в случае непоступления в двухнедельный срок суммы за оказание юридических услуг на банковский счет коллегии адвокатов, адвокат вправе прекратить свое участие в деле. А проект УПК РФ вообще обделяет подозреваемого правом пользоваться услугами защитника бесплатно (ст.41), хотя таким правом наделяет обвиняемого (ст.42).

Для решения данных проблем диссертант предлагает ряд мер: 1) ч.5 ст. 25 законопроекта «Об адвокатуре» исключить; 2) изложить ч. 3 ст. 41 проекта УПК РФ в следующей форме: « пользоваться услугами защитника, в том числе бесплатно»; 3) законопроект об адвокатуре, как и статью УПК дополнить нормой, предусматривающей дисциплинарную ответственность и наложение штрафов за неявку и опоздание адвокатов без уважительных причин для участия в следственных действиях; 4) понизить налогообложение адвокатов, защищающих малоимущих клиентов.

  1. Введение параллельного расследования возможно только при кардинальном изменении российского уголовного процесса в целом.

  2. Сущность подозрения, разъясняемая подозреваемому, должна в себя включать: время, место, обстоятельства совершенного деяния, указания на соучастников преступления и юридическую квалификацию деяния.
  3. Для надлежащей фиксации факта признания лица подозреваемым и соответственно обеспечения права подозреваемого знать, в чем он подозревается, необходимо; 1) законодательно закрепить обязанность органа, ведущего уголовное преследование, указывать в протоколе задержания, в постановлении об избрании меры пресечения и постановлении о возбуждении уголовного дела основания подозрения (время, место, обстоятельства совершенного преступления, указание на соучастников и юридическую квалификацию преступления); 2) копию протокола задержания и постановления о возбуждении уголовного дела вручать подозреваемому, как это принято при избрании меры пресечения (ч. 2 ст. 92 УПК РСФСР). В этой связи поддерживается позиция законодателя проекта УПК РФ, предусмотревшего, что право
  4. 161

знать, в чем лицо подозревается реализуется с вручением копии документа, ставящего его в такой статуе (ст. 41). Для надлежащего обеспечения права на защиту необходимо, чтобы подозреваемому на руки вручался документ с разъяснением его прав и обязанностей.

  1. Одна из причин ненадлежащего усвоения подозреваемым своих прав заключается в том, что в законе не предусмотрено, в какой форме должны быть разъяснены его права и обязанности. Между тем в наличии прав нет смысла если они не понятны для гражданина, и если он не знает как ими пользоваться. Поэтому права и обязанности в протоколе разъяснения прав и обязанностей должны быть изложены в форме доступной и понятной для восприятия любого гражданина независимо от степени его образования.
  2. Из анализа права подозреваемого на дачу показаний и права на дачу объяснений, диссертант приходит к выводу, что они имеют много общего, однако являются разными по своему содержанию и не могут быть взаимозаменяемыми. Реализация права на дачу показаний приводит к появлению на предварительном расследовании одного из видов доказательств, используемых для установления обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения уголовного дела, и представляет собой сообщение лица о фактических данных, полученное во время допроса или собственноручного изложения им своих показаний после допроса. Реализация же права на дачу объяснений представляет собой разъяснение (истолкование) каких - либо обстоятельств (в нашем случае вызывающих подозрение), которые могут бы п. даны при допросе и при производстве других следственных действий, а также самостоятельно при написании подозреваемым ходатайств, жалоб и заявлений и при реализации своего права на дачу показаний.
  3. С целью защип,] прав и законных интересов подозреваемого мы предлагаем полностью отказаться от объяснения задержанного как обязательного элемента протокола задержания ( ст. 122 УПК РСФСР, ст.89 проекта УПК РФ). Объяснения задержанного в протокол могут заноситься только по желанию подозреваемого.
  4. В диссертации приводятся дополнительные аргументы в поддержку проекта УПК РФ, предлагающего ограничить продолжительность допроса и обязательное участие психолога или педагога в допросе несовершеннолетнего подозреваемого, не достигшего шестнадцатилетнего возраста, а также достигшего этого возраста, но признанного умственно отсталым (ет.ет.482,483).
  5. Разделяется позиция проекта УПК РФ, предусматривающего право следователя на отстранение от участия в деле законного представителя, если имеются

1о2

основания считать, что его действия наносят ущерб интересам несовершеннолетнего или направлены на воспреияствование объективному расследованию дела (ч.5 ст.484).

  1. Проект УПК РФ наделяет задержанного подозреваемого новым правом, которое заключается в том, что после первого допроса он имеет возможность сообщить по телефону или иным способом по месту своего жительства или работы о своем задержании и месте содержания. В случае отказа от использования этого права. следователь или дознаватель вправе самостоятельно сообщить о задержании подозреваемого его родственникам (ч.2 ст.41).

Таким образом, по смыслу законопроекта уведомление родственников подозреваемого является правом задержанного, и от его волеизъявления зависит способ его реализации.

На наш взгляд, реализация такого права в некоторых случаях может представлять угрозу в том. что подозреваемый попытается предупредить своих сообщников, которые в свою очередь могут помешать установлению истины по делу. Норма же проекта, оговаривающая, что в целях обеспечения соблюдения тайны предварительного следствия, с согласия прокурора, уведомление о задержании подозреваемого не производится, не может полностью исключшъ вышеуказанные ситуации, так как следователю о намерениях задержанного может быть ничего не известно. Более того, механизм ее применения представляется довольно сложным.

Поэтому мы считаем, что уведомление родственников задержанного должно быть обязанностью следователя, и только по усмотрению следователя задержанному может быть предоставлена возможность личного уведомления родственников.

  1. Разделяется мнение B.C. Шадрина о необходимости указать в законе запрещенные методы допроса. “Свобода воли и волеизъявления обвиняемого (подозреваемого) не должны подавляться путем жестокого обращения, изнурения, физического воздействия, мучения, введения в организм специальных препаратов или гипноза. Угроза применения не допустимых законом мер и обещание не предусмотренных законом выгод запрещается.” Данный перечень мы предлагаем дополнить положением о запрещении использования полиграфа или подобных технических средств.

  2. Предлагается усовершенствовать порядок разрешения ходатайств следующим образом: 1. Предусмофеть в законе, что в тех случаях, когда у лица производящего дознание или предварительное следствие возникает сомнение в обоснованности ходатайства, оно вправе получить объяснения лица или представителя организации, заявивших ходатайство, для установления каких обстоятельств необходимо
    проведение следственных действий. 2. Ходатайство должно быть

1оЗ

рассмотрено в срок до 3-х суток ( ст. 117 проекта УПК РФ). 3. О принятом следователем решении по существу ходатайства заявитель должен быть уведомлен в срок не позднее 5 суток (ст. 175 проекта УПК РФ). 4. Подозреваемый (обвиняемый) должен быть наделен правом, отразить в материалах дела свое отношение к решению следователя о полном или частичном отказе в удовлетворении ходатайства. 5. В тех случаях, когда в удовлетворении ходатайства отказывается полностью или частично, то подозреваемому (обвиняемому) в обязательном порядке должно разъясняться право на обжалование действий и решений органа отказавшего в удовлетворении ходатайства.

  1. Разделяется мнение о том. что реализация права подозреваемого на представление доказательств возможна путем: 1) представления следователю, лицу, производящему дознание, прокурору документов и предметов, имеющих доказательственное значение и находящихся в распоряжении подозреваемого, лично подозреваемым. либо другими лицами по просьбе подозреваемого;

2) заявления ходатайств о производстве следственных действий, с помощью которых можно установить определенные факты, имеющие доказательственное значение; 3) 4) дачи показаний и объяснений; 4) личного участия в производстве следственных действий, целью которых является сбор доказательств шш проверка уже имеющихся доказательств. 5)

  1. При добровольном представлении участниками процесса предметов или документов, могущих являться доказательствами но утоловному делу, предлагается предусмотреть обязанноетъ должностных лиц, производящих дознание или следствие, допрашивать этих лиц по поводу представленных ими предметов или документов. Изъятие же добровольно представляемых подозреваемым предметов и документов должно оформляться протоколом «представления предметов или документов», в присутствии понятых, копия которого должна вручаться лицу, предоставившему эти предметы или документы.
  2. Права подозреваемого при назначении и производстве экспертизы должны быть такими же, как и у обвиняемого.
  3. При рассмотрении гарантии права подозреваемого на заявление отводов, сделаны следующие выводы: 1.Подозреваемый вправе заявить отвод всем лицам, уполномоченным по закону на осуществление уголовно-процессуальной деятельности;
  4. Судья, проверявший ‘законность и обоснованность задержания не должен участвовать в рассмотрении того же дела в суде первой и второй инстанции; 3. В законе необходимо прямо предусмотреть возможность отвода начальника органа дознания; 4. Необходимо дополнительно закрепить положение о том, что в тех
  5. hvl

случаях, когда процессуальные действия проводятся лицом, имеющим право на производство таких действий, но подлежащим отводу, то доказательства, полученные в результате производства этих следственных действий признаются недопустимыми.

  1. Предлагается усовершенствовать механизм обжалования действий и решений органа дознания, следователя, прокурора. С этой целью поддерживается и показывается важность положения проекта УПК РФ следующего содержания:

  2. Администрация мест предварительного заключения немедленно должна передавать дознавателю, начальнику органа дознания, следователю, прокурору адресованные им жалобы лиц, задержанных по подозрению в совершении преступления или содержащихся под стражей в качестве меры пресечения (ст. 121 проекта УПК РФ);
  3. По делам, по которым производство предварительного следствия обязательно, срок рассмотрения жалоб должен быть 5 суток, а в исключительных случаях не превышать 10 суток (ч.2 ст. 124 проекта УПК РФ).
  4. Учитывая то, что в проекте УПК РФ по делам, по которым производство предварительного следствия необязательно, предусмотрен срок дознания 10 суток, предлагается по данной категории дел установить срок рассмотрения жалобы до 3-х суток, а в исключительных случаях не более 5-ти суток.

  5. Решение прокурора по жалобе должно быть облечено в форму мотивированного постановления, копия которого должна направляться заявителю.
  6. Жалобы участников процесса вместе с материалами их проверок необходимо приобщат!» к уголовному делу.
  7. Нами разделяется мнение о том. что право на обжалование в суд должно распространяться на все действия и решения органа дознания, следователя и прокурора и предлагается закрепить это положение в УПК РФ.
  8. В УПК РФ необходимо предусмотреть право задержанного на обжалование в суд законности и обоснованности задержания.
  9. На наш взгляд, рассмотрение жалобы задержанного, по усмотрению суда, может быть совмещено с процедурой разрешения вопроса об избрании меры пресечения заключения под стражу. В иных случаях вопрос о законности задержания должен быть предметом отдельного судебного рассмотрения. В целях реализации этого права, жалоба задержанного должна направляться в суд администрацией мест содержания заключенных по стражей, органом дознания, следователем, прокурором, немедленно после ее подачи. Если же немедленно направить жалобу в суд не представляется возможным, то она должна быть направлена в суд не позднее 6 - ти часов с момента ее подачи. В тех же случаях, когда суд сочтет невозможным совместить рассмотрение жалобы на неправомерность задержания с разрешением

165

вопроса об избрании меры пресечения заключения под стражу, или когда жалоба будет подана после истечения срока задержания, то должен применяться порядок судебного рассмотрения жалоб на законность и обоснованность заключения под стражу, предусмотренный ныне ст. 220-1, 220-2 УПК РСФСР. Такой порядок будет соответствовать международно-правовым актам (ст.9 Пакта о гражданских и политических правах от 19 декабря 1966 г.).

  1. Предлагается расширить и конкретизировать основания возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органа дознания, следователя, прокурора, суда. С этой целью в законе должно быть указано, что основанием для возмещения вреда наряду7 с другими является незаконное признание лица подозреваемым.

  2. Мы поддерживаем норму проекта УПК РФ, предусматривающую такое условие для возмещения вреда подозреваемому, как освобождение задержанного или арестованного ввиду нецодтверждения подозрения в совершении преступления (ч. 2 ст. 506). Это условие позволяет осуществлять право на реабилитацию сразу после освобождения подозреваемого из под стражи. Вместе с тем мы разделяем мнение тех процессуалистов, которые выступают за то, чтобы в законе было предусмотрено правило об обязательном составлении постановления о прекращении производства в отношении подозреваемого, не привлеченного в качестве обвиняемого, независимо от вида оснований его появления в деле. В этом случае для лиц вовлеченных в уголовный процесс в качестве подозреваемых путем возбуждения уголовного дела или избрания мер пресечения не связанных с заключением под стражу, право на все виды материальной и моральной компенсации будет наступать с момента прекращения уголовного преследования подозреваемого.

  3. Мы поддерживаем норму проекта УПК РФ, предусматривающую обжалование и опротестование решений органа расследования о возмещении имущественного вреда в суд, в тех случаях, когда гражданин не согласен с решением органа расследования. Такой порядок будет способствовать усилению судебной защиты прав и свобод лиц, подвергнувшихся необоснованному уголовному преследованию, и станет показателем справедливого правосудия.

1 об

Список использованной литературы 1. Правовые акты И иные документы

1.1. Декларация прав и свобод человека и гражданина. Принята Верховным Советом РСФСР 22 ноября 1991г. Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета РСФСР, 1991. № 52. Ст. 1865.

1.2. Европейская Конвенция «О защите прав человека и основных свобод» // Рос. газета, 1995. 5 апр.

1.3. Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 г. Ратифицирован Президиумом Верховного Совета СССР 18 сентября 1973г. и вступил в силу 23 марта 1976 г. Ведомости Верховного Совета СССР. 1976. №17. Ст.291. 1.4. 1.5. Свод принципов защиты всех лиц, подвергнутых задержанию или заключению в какой бы го ни было форме. Принят резолюцией 43/173 Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1988г. // Права человека: Сборник международных договоров. 1 ом 1 (часть первая): Универсальные договоры. Нью-Йорк и Женева: Организация Объединенных Наций, 1994. С. 300-312. 1.6. 1.5. Конституция Российской Федерации. М.„ 1993.

1.6. Краткое изображение процессов или судебных тяжеб // Российское законодательство 10 - 20 вв. Т. 4. М: Юридическая лит-ра, 1986.

1.7. Свод законов Российской империи. Т. XV . СПб., 1842. 1.8. 1.9. Свод законов Российской империи. T.XV. 4.2. СПб., 1857. 1.10. 1.9. Устав уголовного судопроизводства 1864 г. // Российское законодательство в. Т. 8. М.: Юридическая лит-ра, 1991.

1.10. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1922 г. 1.11. 1.12. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1923 г. 1.13.

1.12. Основы законодательства о судоустройстве СССР, союзных и автономных республик // Ведомости Верховного Совета СССР. 1959. №1.ст.12. 1.13. 1.14. Основы уголовного судопроизводства СССР // Ведомости съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. 1990. №16. Ст.272 1.15. 1.16. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1960 г. 5-е изд. М.: «Ось-89», 2000г. 1.17.

1.15. Уголовно-процессуальный кодекс республики Беларусь (с изменениями и дополнениями по состоянию на 1 ноября 1994 года). Минск, 1994. 1.16. 1.17. Уголовно-процессуальный кодекс республики Украины (с изменениями и дополнениями по состоянию на 15 августа 1998 года). Харьков/. Одиссей, 1998. 1.18. 167

1.17. Гражданский кодекс РФ. Часть 2. М.: «Спарк», 1995. 1.18. 1.19. Закон РФ «О праве граждан РФ на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределам РФ» // Российская газета, 1993. 10 марта. 1.20. 1.19. Федеральный закон РФ от 18 октября 1995т. «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О прокуратуре Российской Федерации» от 17.01.92 №2202-1. С последующими изменениями и дополнениями Собрание законодательства РФ, 1995. №47. Ст.4472.

1.20. Закон РФ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» от 15 июля 1995 г. Собрание законодательства РФ, 1995. № 29. Ст. 2759.

1.21. Федеральный Закон РФ от 9 марта 2001 № 25 «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации и другие законодательные акты Российской Федерации» Собрание законодательства РФ, № 11 от 12 марта 2001 г. Ст. 1002.

1.22. Федеральный Закон РФ от 20 марта 2001 года №26 “О внесении изменений дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод*7/ Собрание законодательства Российской Федерации. № 13 от 26 марта 2001 г. Ст. 1140. 1.23. 1.24. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г. «О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей» 7 Вопросы расследования преступлений. Справочное пособие. Под. ред. Качанова А.Я. М.: «СПАРК», 1996. С.226-227. 1.25. 1.24. Указ Президента РФ № 1226 от 14 июня 1994 г. «О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности» 7 Российская газета, 1994. 17 июня.

1.25. Указ Президента РФ от 14 июня 1997г. № 593 «О признании утратившими силу некоторых актов Президента РФ» 7 Российская газета, 1997. 17 июня. 1.26. 1.27. Постановление Конституционного Суда РФ от 13 ноября 1995 по делу о проверке конституционности ч.5 ст. 209 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан Р.Н. Самигуллиной и А.А. Аианасенко // Собрание законодательства РФ. 1995. №47. Ст. 4551. 1.28. 168

1.27. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации по делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова//’ Рос. газета, 2000. 7 июля. 1.28. 1.29. Постановление Конституционного Суда от 23 марта 1999 года, по делу о проверке конституционности положений ет.218 и ст. 220 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан В.К. Борисова, Б.Л. Акехшана, В.И. Монастырского. Д.И. Фуфлыгина и общества с ограниченной ответственностью «Моноком» // СЗ РФ -1999. №14.Ст. 1749. 1.30.

1.29. Пост. Плен. Верх. Суда РСФСР № 5 от 17 сентября 1975 года «О соблюдении судами Российской Федерации процессуального законодательства при судебном разбирательстве уголовных дел», с изменениями и дополнениями, внесенными постановлениями Пленума №7 от 20 декабря 1976 г., №10 от 20 декабря 1983 г., №7 от 27 августа 1985 г., №10 or 24 декабря 1985 г., в ред. постановления Пленума №11 от 21 декабря 1993г. Сборник постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации. М.: «Спарк», 1995. С.423 - 430. 1.30. 1.31. Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР № 2 от 17 апреля 1984 года «О некоторых вопросах, связанных с применением судами уголовно-процессуальных норм, регулирующих возвращение дел для дополнительного расследования», в редакции постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 1993г. №11 // Сборник постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации. М: «Спарк». 1995. С. 463 468. 1.32. 1.33. Постановление Пленум Верховного Суда РФ №10 от 21 декабря 1993 г. «О рассмотрении судами жалоб на неправомерные действия, нарушающие права и свободы граждан» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. №3. 1.34. 1.35. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации №6 от 29 сентября 1994 г. «О выполнении судами Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 1993 года №3 «О практике судебной проверки законности и обоснованности преста или продления срока содержания под стражей»» /У Сб. Пост. Плен. Верх. Судов СССР и РСФСР (РФ) но уголовным делам . М.: Спарк, 1995. 1.36.

1.33. Постановление президиума Верховного Суда РСФСР, по делу по обвинению Бирюкова и Попова в преступлении предусмотренном ч.2 ст. 117 ЦУ РСФСР // Бюллетень ВС РФ, 1991. № 4. 1.34. 1.35. Определение Судебной коллегии Верховного Суда РФ по уголовному делу в отношении Страхова, обвиняемого по ч. 2 ст. 144, ч.З ст.89 УК РСФСР // Бюллетень ВС РФ, 1993. № 6. С. 6 1.36.

1.37. Определение Транспортной коллегии Верховного Суда СССР от 16 декабря 1953 т. / Судебная практика Верховного Суда СССР. 1954. 1.38. 1.39. Примерное положение об организации работы специализированных подразделений дознания милиции общесгвеннои безопасности. Утверждено Приказом МВД РФ от 16 октября 1992 № 368. 1.40. 1.37. Приказ Генерального прокурора Российской Федерации № 31 от 18 июня 1997 г. «Об организации прокурорского надзора за предварительным следствием и дознанием».

1.38. Приказ МВД РФ №353 от 12 сентября 1995 г. «Об обеспечении внедрения полиграфа в деятельность органов внутренних дел».

1.39. Правила внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых ОВД. Утверждены Приказом МВД РФ от 26 января 1996 г. № 41 /ten.

1.40. Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М., 1992.

1.41. Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР. Теоретическая модель / Отв. ред. В.М. Савицкий. М., 1989. 1.42. 1.43. Правовое регулирование борьбы с организованной преступностью. Проект Федерального закона и комментарий. М.: Криминологическая Ассоциация, 1994. 1.44. 1.45. Проект общей части Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (версия ГПУ Президента РФ) // Рос. юстиция, 1994. № 9. 1.46. 1.47. Проект Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (принятого в первом чтении Государственной Думой РФ) // Юридический вестник, 1995. №31 (122). 1.48.

1.45. Модельный уголовно-процессуальный кодекс для государств участников СНГ //’ Приложение к информационному бюллетеню. 1996. №10. СПб, 1996. 1.46. 1.47. Проект «Федерального закона об адвокатуре в Российской Федерации» (принят в первом чтении Государственной Думой 24 апреля 1996 г.) / Организация судебной власти в Российской Федерации. М., 1996. 1.48. 2. Монографии, учебники, пособия

2.1. Адаменко В.Д. Сущность и предмет защиты обвиняемого. Томск, 1983.

2.2. Акинча НА Подозреваемый и обвиняемый на предварительном следствии. Саратов: Приволжское книжное издание, 1964.

по

2.3. Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та, 1980. 2.4. 2.5. АльпертС.А. Обвинение в советском уголовном процессе. Харьков, 1974. 2.6. 2.5. Арест и нахождение в следственном изоляторе; Практические рекомендации: гражданину, адвокату. Нормативные акты / Сост.: Хайнак Н.П., Хайнак О.Н. М: Изд-во. Адвокатская фирма “Хайеак и К”, “ПРИОР”, 1997,

2.6. Апарова Т.В. Организация и функции адвокатуры в зарубежных странах. Правовая помощь малоимущим. М, 1991. 2.7. 2.8. Баренбойм М. Психология адвокатов по уголовным делам. М., 1989. 2.9. 2.10. Барщевский М.Ю. Адвокат. Адвокатская фирма. Адвокатура. М.: Белые альвы, 1995. 2.11. 2.12. Безлепкин Б.Т. Возмещение вреда, причиненного гражданину еудебно- следственными органами. М. 1979. 2.13.

2.10. Безлепкин Б.Т. Уголовный процесс России. Общая часть и досудебное производство (курс лекций). М.: Международный Университет Бизнеса и Управления, 1998. 2.11. 2.12. Бекешко СП., Матвиенко Е.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Минск, 1969. 2.13. 2.12. Божьев В.П. Уголовно-процессуальные правоотношения. М., 1975.

2.13. Будников В.Л. Обжалование действий и решений следователя. Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1990.

2.14. Бурмистров К.Д. Роль прокурорского надзора в обеспечении социалистической законности. М., 1979.

2.15. Воеводин Л.Д. Юридический статус личности в России. М., 1997. 2.16. 2.17. Вопросы криминалистики. М.: Госюриздат, 1961. 2.18. 2.19. Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств в советском праве. М.: Госюриздат, 1956. 2.20. 2.21. Гаврилов А.К., Глазырин Ф.В. Следственные действия. Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1984. С. 95. 2.22. 2.23. Гаврилов С.Н. Актуальные вопросы организации адвокатуры и участия защитника в уголовном процессе в России. История и современность. М., 1998. 2.24. 2.25. Галкин И.С., Кочетков В.Г. Процессуальное положение подозреваемого. М., 1968. 2.26. 2.27. Голикова Н.Б. Политические процессы при Петре I. M, 1957. 2.28. 1~1

2.22. Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. М: Учебно- консультационный центр «ЮрИнфор», 1999.

2.23. Гуковская Н.И.. Долгова А.И., Миньковский Г.М. Расследование и судебное разбирательство дел о преступлениях несовершеннолетних. М., 1974.

2.24. Гуляев А.П., Данилюк С.А., Забарин С.Н. Задержание лиц, подозреваемых в совершении преступления. М.: ВНИИ МВД СССР, 1988. 2.25. 2.26. Гуляев А.П., Комаров Б.В., Малиновкин СМ. Комментарий к Положению о порядке кратковременного задержания лиц, гюдозреваемых в совершении преступления. М.: Юрид. литература, 1982. 2.27. 2.26. Гуткин И.М. Актуальные вопросы уголовно-процессуального задержания: Учебное пособие. М.: Академия МВД СССР, 1980.

2.27. Гуткин И.М. ‘Участие защитника на предварительном следствии в советском уголовном процессе, М., 1966. 2.28. 2.29. Давыдов П.М.. Якимов П.П. Применение мер процессуального принуждения по Основам уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. Свердловск, 1961. 2.30. 2.31. Денежкии Б.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Саратов: Изд- во Саратовскою ун-та, 1982. 2.32. 2.30. Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса (вопросы теории и практики). М.: Юрид. лит-ра, 1971.

2.31. Дорохов В.Я. Процессуальное положение подозреваемого. - В кн.: Практика применения уголовно-процессуального законодательства. М., 1962. 2.32. 2.33. Еникеев З.Д. Проблемы эффективности мер уголовно-процессуального пресечения. Казань, 1982. 2.34. 2.35. Научно - практический комментарий уголовно-процессуального кодекса РСФСР. Г.Н. Алексеев, Г.З. Анашкин и др. /Под ред. Л.Н. Смирнова. М.: Юрид. литра, 1970. 2.36. 2.34. Жогин Н.В., Фаткулин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. М.: Госюриздат, 1961.

2.35. Зинатулин 3.3. Общие проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. Ижевск, 1989. 2.36. 2.37. Ильичева М.Ю. Советы задержанным, подозреваемым, обвиняемым. М., 1998. 2.38. 2.39. Исаев И.А. История государства и права России. М.: Юристъ, 1996. 2.40. 2.41. Истина … И только истина Ю.А. Стецовский. И.Л. Петрухин и др. М.: Юрид. лит- ра, 1990. 2.42. 172

2.39. История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу. М., 1955. 2.40. 2.41. Калашникова Н.Я. Гарантии прав свидетеля, эксперта, переводчика и понятого в советском уголовном процессе. М, 1966. 2.42. 2.41. Карнеева Л.М. Совершенствование уголовно-процессуального законодательства, регулирующего производство расследования. - В кн.: Конституция СССР и дальнейшее укрепление законности и правопорядка. М., 1979.

2.42. Кашепов В.П. Концепцция развития законодательства об уголовном судопроизводстве // Концепция развития российского законодательства. М., 1998.

2.43. Кестлер А. Слепящая тьма. Трагедия «стальных людей». М.: ДЭМ, 1989.

2.44. Кипнис II. М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М: Юристь, 1995.

2.45. Клычников А.И. О понятии и гарантиях прав подозреваемою в советском уголовном процессе // Проблемы уголовного процесса и криминалистики. М.: Изд-во. МГУ, 1976. 2.46. 2.47. Клюков Е.М Мера процессуального принуждения. Казань, 1974. 2.48. 2.49. Кокорев Л.Д. Конституция СССР - основа развития и совершенствования правового статуса личности в уголовном процессе /. Конституция СССР и дальнейшее укрепление законности и правопорядка. М., 1979. 2.50. 2.51. Колосович С.Л. Парий А.В. Правовой статус подозреваемого и проблемы его совершенствования. Волгоград, 1997. 2.52.

2.49. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Изд.2-е, изм. и доп. Под общей редакцией Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева. М., Издательская группа НОРМА - ИНФРА -М, 1999. 2.50. 2.51. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Отв. ред. В.И. Радченко /Под ред. В.И. Томина. 2-е изд., переработ, и доп. М.: Юрайт, 1999. 2.52. 2.53. Комментарий к Федеральному закону «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых» / Г.Д. Агамов, В.И. Алексеев, и др.; под ред. А.С. Михлина, В.И. Селиверстова. М.: Спарк. 1999. 2.54.

2.52. Комментарий к Федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности» / Отв. ред. А.Ю. Шумилов. М.: Вердикт-1М, 1997. 2.53. 2.54. Комментарий к Федеральному закону о содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений -‘Под ред. П.Г. Мищенкова. М.: БЕК. 1996. 2.55. 2.56. Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве, Саратов: Изд-во. Саратовского университета, 1978. 2.57. m

2.55. Корнуков В.М. Конституционные основы положения личности в уголовном судопроизводстве. Саратов, 1987.

2.56. Короткий Н.Н. Процессуальные гарантии неприкосновенности личности подозреваемого и обвиняемого в стадии предварительного расследования. М.: ВНИИ МВД СССР, 1981. 2.57. 2.58. Криминалистика / Под ред. Р.С. Белкина. М., 1986. 2.59. 2.58. Крылова Г.А. Домашняя юридическая энциклопедия. Подозреваемый, подсудимый, преступник. М: Олимп, 1998.

2.59. Курс советского уголовного процесса. Общая часть. М.. 1989. 2.60. 2.61. Куцова ЭФ. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М., 1973. 2.62. 2.63. Ларин AM. Презумпция невиновности. М. 1982.. 2.64. 2.62. Ларин AM.. Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс России. Лекции - очерки Под. ред. В.М. Савицкого. М.: БЕК, 1997.

2.63. Либус И. А. Охрана прав личности в уголовном процессе. Ташкент; 1975. 2.64. 2.65. Лившиц Ю.Д. Меры пресечения в советском уголовном процессе. М, 1964. 2.66. 2.65. Лукашевич В.З. Гарантии прав обвиняемого в советском уголовном процессе. Л., 1959.

2.66. Люблинский П.И. Свобода личности в уголовном процессе. Спб., 1906.

2.67. Ляхов Ю.А. Допустимость доказательств в российском уголовном процессе. М.: «Экспертное бюро». 1999. 2.68. 2.69. Макалинский П.В. Практическое руководство для следователей. Спб., 1907. 2.70. 2.71. Мартынчик Е.Г., Радьков В.П., Юрченко BE. Охрана прав и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве. Кишинев, 1982. 2.72. 2.73. Мешков В.М., Попов В.Л. Оперативно-розыкная тактика и особенности легализации полученной информации в ходе предварительного следствия. Учебно- практическое пособие. М.: Изд-во Щит. М, 1999. 2.74. 2.75. Митрохин Н.П. Законность и демократизм предварительного следствия. Минск, 1979. 2.76. 2.77. Мордовец АС. Гарантии прав личности-.понятие и классификация // В кн. Теория государства и права Под ред. П.И. Матузова и А.В. Малько. Саратов. 1995. 2.78. 2.79. Мотовиловкер Я.О. Вопросы дальнейшего совершенствования уголовно- процессуального законодательства. Томск. 1966. 2.80. 1? 4

2.74. Навасардян В.Р, Право на защиту подозреваемого, обвиняемого и подсудимого в уголовном процессе. Санкт-Петербург. 2000.

2.75.Напреенко А.А. Гарантии прав подозреваемого в советском уголовном процессе. М.. 1982.

2.76. Научно - практический комментарий к уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. Г.М. Миньковского М: Юрид. лит-ра, 1965. 2.77. 2.78. Научно - практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. Изд. 2-е, перараб. и доп. М: «Спарк», 1997. 2.79. 2.78. Научно - практический комментарий уголовно-процессуального кодекса РСФСР Г.Н. Алексеев. Г.З. Анапшин и др.; под ред. Л.Н. Смирнова. М.: Юрид. лит ра. 1970.

2.79. Об адвокатуре. Международные положения. Закон РФ. М: ИПЦ БУКВИЦА, 1996.

2.80. Ожегов СИ. Словарь русского языка. М, 1952. 2.81. 2.82. Ожегов СИ. Толковый словарь русского языка. М, 1997. 2.83. 2.84. Петрухин И. Вам нужен адвокат М: Прогресс. 1993. 2.85.

2.83. Петрухин ИЛ. Судебные гарантии прав личности (в уголовном процессе). М, 1992. 2.84. 2.85. Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. М: Наука, 1989. 2.86. 2.87. Петрухин И.Л. Экспертиза как средство доказывания в советском уголовном процессе. М.. 1964. 2.88.

2.86. Пешков М.А. Арест и обыск в уголовном процессе США. М.: Спарк, 1998. 2.87. 2.88. Правила и формы для производства следствий (по судебным уставам 20.11.1864 г.). М., 1870. 2.89. 2.90. Прокуратура Российской Федерации. Концепция развития на переходный период. М, 1994. 2.91. 2.92. Расправа. Прокурорские судьбы. Вып. 4. М: Юридическая литература, 1990. 2.93. 2.90. Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по советскому праву. М, 1961.

2.91. Резник Г.М, Славин М.М. Право на защиту. М, 1976. 2.92. 2.93. Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. Спб., 1916. 2.94. 2.93. Рыжаков А.П. Следственные действия и иные способы собирания доказательств. Тула, Б.н.и., 1996.

2.94. Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора. М.: Наука, 1975.

2.95. Самощенко И.С. Понятие правонарушения но советскому законодательству. М.: Госюриздат, 1976.

2.96. Сафин Н.Ш. Допрос несовершеннолетнего подозреваемого в советском уголовном судопроизводстве (процессуальный и криминалистический аспекты проблемы). Казань: Изд-во. Казанского университета, 1990. 2.97. 2.98. Серебряков Д. Особенности национального следствия. СПб, 1999. 2.99. 2.98. Сизиков М.И. Государство и право России в период утверждения абсолютизма (конец 17 - первая четверть 18 в.в.). М., 1994.

2.99. Сманов К.Д. Процессуальное положение подозреваемого, потерпевшего и обвиняемого в советском уголовном прогдессе. Фрунзе: Киргизский гос. университет, 1971.

2.100. Советский уголовный процесс: Учебник / Под ред. Д.С. Карева. М.: Госюриздат, 1956.

2.101. Справочник следователя. Выпуск первый / В.И. Беджашев, Е.Н. Викторова и др.; под ред. Н.А. Селиванова. М.: Юрид. лит-ра, 1990.

2.102. Стецовский Ю.И. К вопросу о процессуальной форме советского уголовного судопроизводства /У В кн.: Вопросы борьбы с преступностью. М., 1975.

2.103. Стремовский В.А. Актуальные проблемы предварительного следствия в советском уголовном процессе. Краснодар, 1975. 2.104. 2.105. Стремовский В. А. Предварительное расследование. М: 1958. 2.106. 2.107. Стремовский В.А. Участники предварительного следствия. Ростов-на-Дону: Изд- во. Ростовского университета, 1966. 2.108. 2.109. Строгович М.С. Уголовный процесс. М., 1946. 2.110. 2.107. Строгович М.С. Уголовное преследование в советским уголовном процессе. М.. 1951.

2.108. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т.1.М., 1968. 2.109. 2.110. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т.2. М., 1970. 2.111. 2.112. Тарасов-Родионов П.И. Предварительное следствие. М.: Юриздат, 1946. 2.113. 2.114. Теория государства и права / Под. ред. А.И. Денисова. М.: Юрид. лит-ра, 1980. 2.115. 2.116. Теория государства и права Под ред. П.И. Магузова и А.В. Малько. Саратов, 1995. 2.117. 2.113. Томин ВТ. Уголовное судопроизводство: революция продолжается. Горький: ГВШ МВД СССР, 1989.

2.114. Уайнреб Л.Л. Отказ в правосудии: уголовный процесс в США. М., 1985. 2.115. 2.116. Уголовный процесс: Учебник для вузов Под общ. ред. П.А. Лупинской. М: Юристы 1995. 2.117. 2.118. Уголовный процесс: Учебник / Под ред. К.Ф. Гуценко. М.: Зерцало, 1998. 2.119. 2.120. Уголовный процесс: Учебник для вузов Под. ред. В.П. Божъева. М.: Спарк, 1998. 2.121.

2.118. Фаткулин Ф.Н., Зшкпулин 3.3., Аврах Я.С. Обвинение и защита по уголовным делам. Казань. 1976. 2.119. 2.120. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т - 1. Спб.: Альфа, 1996. 2.121. 2.122. Франк Л.В. Задержание и арест подозреваемого. Душанбе, 1963. 2.123. 2.124. Чельцов - Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. Спб., 1995. 2.125. 2.126. Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М., 1951. 2.127. 2.128. Чувилев А.А Привлечение следователем и органом дознания лица в качестве подозреваемого по уголовному дсггу. М., 1982. 2.129. 2.124. Чувилев А.А., Добровольская Т.Н. Особенности преподавания курса уголовного процесса в вузах МВД СССР. М., 1986.

2.125. Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. Волгоград, 1997. 2.126. 2.127. Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании 2.128. преступлений. М., 2000.

2.127. Шейфер С.А. Сущность и способы собирания доказательств в советском уголовном процессе. М.: ВЮЗИ, 1972.

2.128. Шейфер С.А. Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулирования. Тольятти, 1998. 2.129. 2.130. Шило Н.Я. Проблема реабилитации на предварительном следствии. Ашхабад: Ылым, 1981. 2.131. 2.130. Шпилев В.И. Участники уголовного процесса, Минск: Изд. БГУ им. В.И. Ленина, 1970.

2.131. Юрченко В.Е. Гарантии прав потерпевшего в судебном разбирательстве. Томск: Изд-во Томского ун-та. 1977.

  1. Статьи, тезисы

3.1. .Александров С. А. Содержание, система и развитие уголовно- процессуальных гарантий / Вопросы криминологии, уголовного права и уголовного процесса. Горький, 1974.

3.2. Абдрахманов Р.С.. Коржов М.В. О демократизации правового положения подозрения в советском уголовном процессе: Сборник научн. тр. / Укрепление законности предварительного расследования в условиях перестройки. Волгоград: ВСШ, 1990. 3.3. 3.4. Антони У. Бредли. Право на свободу и безопасность личности согласно европейской конвенции по правам человека // Рос. бюллетень по правам человека, 1996. Вып. 8. 3.5. 3.6. Арзуманян Т. О фигуре подозреваемого // Соц. законность, 1956. №10. 3.7. 3.8. Бажанов С. Не бросаемся ли в другую крайность? Сов. юстиция, 1995. №1. 3.9. 3.10. Байрон. Допрос «подозреваемого» // Сов. юстиция, 1936. № 6. 3.11. 3.12. Белюшина О. Что такое полиграф Правозащитник. 1997. № 4. 3.13. 3.8. Бойков А.Д., Карнеева Л.М. Об участии защитника на предварительном следствии // Сов. юстиция, 1970. № 3.

3.9. Божьев В.П. Выбор защитника: декларация или реальность? / Рос. юстиция, 1993. № 12.

3.10. Бойков А.. Южаков Л. Арест подозреваемого У Соц. Законность, 1970. № 1.

3.11. Бойков А.Д. Судебная реформа: обретения и просчеты /7 Гос. и право, 1994. № 6. 3.12. 3.13. Боровский Э. Понятие подозреваемого в советском уголовном процессе / Вестник МГУ, 1963. № I. Серия 10. Право. 3.14. 3.13. Бредихин Н. «Подозреваемый», «свидетель» или «лицо» без процессуального звания // Сов. юстиция, 1936. № 19.

3.14. Будников В.Л. Право подозреваемого на жалобу - одна из гарантий обоснованности применения к нему мер процессуального принуждения /’/ Уголовно- процессуальное принуждение и ответственность, их место в решении задач предварительного расследования. Волгоград, 1987. 3.15. 3.16. Ветрова Г.Н. Каким быть уголовному процессу ? 7 Сов. гос. и право, 1990. №. 11. 3.17. 3.18. Голунский С. Проект Конституции СССР и задачи прокуратуры /7 Соц. законность, 1936. № 7. 3.19. 3.17. Гольст Г.Р. Основные задачи предварительного расследования /7 Советское государство и право, 1957. № 8.

178

3.18. Горя Н. Принцип состязательности и функции защиты в уголовном процессе //’ Сов. юстиция, 1990. № 7. 3.19. 3.20. Гуковская Н.И. Участие -третьих лиц в допросе несовершеннолетнего обвиняемого (в порядке обсуждения) // Вопросы борьбы с преступностью. М., 1974. Вып. 21. 3.21. 3.22. Гуткин И.М. Основания и порядок задержания подозреваемого: Тезисы докладов и сообщений на научной конференции 19-21 декабря 1962 г. Прокуратуры СССР. М.. 1962. 3.23. 3.21. Давлетов А., Войт В. Институт подозрения нуждается в совершенствовании // Законность, 1996. № 7.

3.22. Давлетов А., Подлесная И. С какого момента возникает право задержанного на защитника? Российская юстиция, 1998. № 11. 3.23. 3.24. Денежкин Б.Л., Михайленко А.Р. О процессуальном положении подозреваемого и укреплении гарантий защиты его прав // Межвузовский сборник научных трудов. Выпуск 1. Вопросы уголовного процесса. Саратов: Издательство Саратовского университета. 1977. 3.25.

3.24. Джатиев. В. Обвинение и защита // Рос. юстиция, 1995. № 3. 3.25. 3.26. Доклад о применении пыток на территории Нижегородской области // Правозащитник, 1998. № 2. 3.27. 3.28. Если больна власть - умирает народ II Человек и закон, 1997. № 3. 3.29. 3.30. Житков. О подозреваемых и обвиняемых и об «уголовно - преследуемом свидетеле» // Сов. юстиция^ 1937. №9. 3.31. 3.32. Жуковский В, Шуман В. Много ли прав у защитника? /У Сов. юстиция, 1991. № 1. 3.33. 3.34. Звирбуль В.К., Жуков А.И. Некоторые вопросы прокурорского надзора за точным исполнением законов в деятельности милиции по борьбе с уголовной преступностью: Сб. научи, тр. / Вопросы криминалистики. М.: Госюриздат, 1961. 3.35. 3.36. Кадышева Т.С., Ширинский СМ. .Адвокат на предварительном следствии •’/ Сов. юстиция, 1993. № 8. 3.37. 3.31. Калугин. О «подозреваемом » и обвиняемом // Сов. юстиция, 1937. .№10-11.

3.32. Карнеева Л.М. Интересы расследования и правовое положение свидетеля / Соц. законность, 1974. № 10.

3.33. Карнеева Л.М. Подозреваемый в советском уголовном процессе Соц. законность, 1959. № 4.

179

3.34. Карнеева Л.М Процессуальное положение подозреваемого в связи с проектом УПК СССР // Соц. законность, 1954. № 12.

3.35. Квартин Ю. О гарантиях прав адвокатов II Соц. законность, 1989. № 9. 3.36. 3.37. Квиквиния Г. Кому и чем мешает защитник на допросе? / Российская юстиция, 1999. № 10. 3.38. 3.39. Клычников А.И. О понятии и гарантиях прав подозреваемого в советском уголовном процессе 7 Проблемы уголовного процесса и криминалистики. М: Изд-во. МГУ, 1976. 3.40. 3.41. Кожевников И. Упорядочить полномочия следователя 7 Рос. юстиция, 1997. № 12. 3.42. 3.43. Козлов В. Виноваты ли следователи ? II Соц. законность, 1987. № 11. 3.44. 3.45. Козлова Н. Камера пыток №10 / Российская газета, 1998. 29 января. 3.46. 3.41. Колбаев Р. О равенстве прав участников уголовного процесса /7 Законность, 1998. № 10.

3.42. Колоколов Н. Судебный контроль // Рос. юстиция, 1998. № 3. 3.43. 3.44. Кондратенко. О подозреваемом // Сов. юстиция, 1937. №№ 10 - 11. 3.45. 3.44. Кулбаев А. Рассмотрение ходатайств в стадии предварительного расследования //’ Профессионал, 1999. № 2-3.

3.45. Курдова А.В. Право малоимущих обвиняемых на защиту в уголовном процессе США II Гос. и право, 1998. № 10. 3.46. 3.47. Куцова Э.Ф. Об обязанностях обвиняемого // Гарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе. Ярославль, 1979. Вып.4. 3.48. 3.49. Ларин А. О принципах уголовного процесса и гарантиях прав личности в проекте УПК 1997 // Рос. юстиция, 1997. № 9. 3.50. 3.51. Ларин А. Полиграф и права личности /У Правозащитник, 1998. №2. 3.52. 3.49. Леви А.А. Участие защитника на предварительном следствии // Прокурорско - следственная практика, 1997. № 2.

3.50. Либус И. Перестройка и адвокатура II Научные и практические проблемы уголовного судопроизводства. Ижевск, 1989.

3.51. Лисицын Р. Участие защитника подозреваемого в доказывании II Законность, 1998. № 4. 3.52. 3.53. Лукашевич В., Шимановский В. Участие защитника с момента задержания или ареста лица // Соц. законность, 1990. № 6. 3.54. 3.55. Мартинович И. Реформирование адвокатуры в Республике Беларусь // Рос. юстиция, 2000. №2. 3.56. 180

3.54. Мартынчик Е.Г. Субъективные права обвиняемого и их процессуальные гарантии / Советское государство и право, 1976. № 7. 3.55. 3.56. Матузов Н.И., Семенеко Б.М. Исследование проблемы юридических обязанностей граждан СССР Советское государство и право, 1980. № 12. 3.57. 3.56. Михайленко А.Р. О законности признания лица подозреваемым в уголовном процессе II Проблемы правоведения. Киев: Изд-во Вища школа, 1979. Вып. 39.

3.57. Муетафаев Д.Р. Основания признания лица подозреваемым: Сб. науч. тр. // Судебная экспертиза и вопросы борьбы с преступностью, Ташкент: 1980. № 635.

3.58. Напреенко А.А. К вопросу об основаниях признания гражданина подозреваемым II Правовые формы и эффективность доказывания по уголовным делам. Тольятти, 1994. 3.59. 3.60. Напреенко А.А. Подозреваемый как участник уголовного процесса // Проблемы совершенствования уголовного судопроизводства в свете постановления ЦК КПСС «Об улучшении работы но охране правопорядка и усиления борьбы с правонарушениями». М., 1980. 3.61.

3.60. Никитина Л. Милиция есть гестапо? 7 Человек и закон, 1997. № 5. 3.61. 3.62. Николаев Н.К. Не только растеряны, но и в панике // Соц. законность, 1990. №6. 3.63. 3.64. Особое мнение // Рос. газета, 1997. 18 февраля. 3.65.

3.63. Пастухов МИ. Институт реабилитации: на пути к законодательному регулированию // Гос. и право, 1993. № 12. 3.64. 3.65. Перлов И.Д. Право обвиняемого на защиту в советском уголовном процессе // Вопросы защиты но уголовным делам. Л., 1967. 3.66. 3.65. Петрухин И.Л. Задержание II Проблемы кодификации уголовно- процессуального права. М.: ИГПАНСССР, 1987.

3.66. Петрухин И.Л. Судебные гарантии прав личности (в уголовном процессе) // Актуальные вопросы борьбы с преступностью в России и за рубежом. М., 1992. Вып.8. 3.67. 3.68. Петрухин И.Л. Судебная власть и расследование преступлений / Гос. и право, 1993. №7. 3.69. 3.70. Петрухин И.Л., Рогаткин А. О реформе уголовно-процессуального права II Законность, 1996. №2. 3.71. 3.69. «Презумпция невиновности» на русский не переводится /7 Пресс криминал. Наш дом правосудия, 1998. № 6 (13) июнь-июль.

3.70. Птицына Г. Споры на адвокатской меже //’ Российская юстиция, 1996. №7.

181

3.71. Пухова Т. Российская адвокатура серьезно больна, но выздоровление возможно // Рос. юстиция, 1999. № 8. 3.72. 3.73. Разник А, Сорокин Ф. Несостоятельность предложения о введении в процесс подозреваемого // Соц. законность, 1955. № 8. 3.74. 3.75. Раскольников. О подозреваемых и обвиняемых /7 Сов. юстиция, 1936. №28. 3.76. 3.77. Рахунов Р.Д. Сутцественные вопросы уголовного судопроизводства // Соц. законность, 1958. № 7. С. 12. 3.78. 3.79. Резник Г. Закон об адвокатуре как жертва конфликта интересов // Рос. юстиция, 1998. № 3. 3.80. 3.81. Рощин В. Задержание подозреваемого /У Советская милиция, 1961, №8. 3.82. 3.77. Рощин В.Н. Процессуальное положение подозреваемого в советском уголовном процессе // Сов. государство и право, 1957. № 9.

3.78. Руднев В. О судебном аресте / Рос. юстиция, 1995. № 5. 3.79. 3.80. Русанов В. Милицейскую жестокость покрывает наше молчание // Город N. 1998. № 19 (273). 13-19 мая. 3.81. 3.82. Рябин Р. Нужна ли «фигура подозреваемого» // Сов. юстиция, 1957. № 2. 3.83. 3.84. Садчиков А. Процесс не идет// Известия. -2001. - 24 января. 3.85. 3.86. Савельева Л. Новая адвокатура? Да! // Рос. газета, 1994. 26 апреля. 3.87. 3.88. Селезнев М. Арест- по решению суда // Рос. юстиция, 1995. № 12. 3.89. 3.90. Сергеев А.И. Укрепление законности при задержании подозреваемого // 27 съезд КПСС и укрепление законности и правопорядка / Под ред. СВ. Бородина, И.И. Карпеца. М.: ИГЛ АН СССР, 1987. 3.91. 3.92. Середкин Ю.П. Практики растеряны /7 Соц. законность, 1990. № 6. 3.93.

3.86. Синельщиков Ю. Насилие к задержанным: реальность и перспективы борьбы // Законность, 2000. № 1. 3.87. 3.88. Следствие под хруст костей // Пресс криминал, 1999. № 2 (70) февраль-март. 3.89. 3.90. Соболев. О подозреваемом // Сов. Юстиция, 1937. № № 10-11. 3.91. 3.92. Сокиран Ф.М. О психологическом воздействии при допросе: Сб. науч. тр. / Тактика, методика и психология расследования тяжких преступлений. Волгоград, ВСШ МВД СССР, 1994. 3.93. 3.94. Степанов А. Каким быть закону об адвокатуре России? // Рос. юстиция, 1994. № 3. 3.95. 3.96. Строгович М.С. О подозреваемом /7 Соц. законность, 1961. № 2. 3.97.

3.98. Строгоеич М.С. Суд и адвокатура Конституционные основы правосудия в СССР. М.. 1981. 3.99. 3.100. Федотов Г. Поляков С. Право на защиту и неплатежеспособный обвиняемый /.’ Законность, 1994. № 1. 3.101.

3.94. Филимонов Б.А. Судебный контроль за арестом в уголовном процессе ФРГ /V Вестник МГУ. Серия 11: Право, 1994. № 3. 3.95. 3.96. Хлюп и н М. Задержание и его роль в расследовании преступлений: Сб. научн. тр. Ленинский принцип неотвратимости наказания и задачи советской криминалистики. Свердловск, 1972. 3.97. 3.98. Чувилев А.А. Анализ статистических данных о законности задержания подозреваемых V Соц. законность, 1973. № 1.0. . 3.99. 3.97. Чувилев А.Н. Ciporo соблюдать законность при задержании подозреваемого в с совершении преступления и Соц. законность, 1968. № 2.

3.98. Шадрин B.C. Вопросы укрепления законности при рассмотрении ходатайств, заявленных в связи с окончанием предварительного следствия Проблемы обеспечения социалистической законности на предварительном следствии. Волки рад, 1986.

3.99. Шалумов М. Согласие прокурора на арест - бюрократическая проволочка или осознанная необходимость ? < Рос. юстиция, 1999. №2.

3.100. Шагало К.Д. Процессуальные основания и порядок задержания лиц, подозреваемых в совершении преступлений //’ Вопросы криминалистики. М: Юрид. лит-ра, 1963. №8 9. 3.101. 3.102. Шведов П., Завидов Б. Готовимся к введению суда присяжных // Рос. юстиция, 1994. № 5. 3.103. 3.102. Шешуков МП. Подозреваемый по уголовно-процессуальному законодательству Латвийской ССР Правоведение, 1972. № 3.

3.103. Ширинский С. Нужен институт государственной адвокатуры // Российская юстиция, 1998. № 4.

3.104. Элькинд ПС. Право обвиняемого на защиту в советском уголовном процессе ‘ Вопросы защиты по уголовным делам. Л., 1967.

3.105. Яркой В. Доступно ли гражданам наше правосудие Рос. юстиция, 1999. №2.

  1. Диссерпиши и авторефераты

IfG

4.1. Денежкин Б.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе: Дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1975.

4.2. Калюжная В.А. Процессуальные и тактические проблемы участия защита ика в следственных действиях: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 1998. 4.3. 4.4. Качалова О.В. Охрана конституционных прав подозреваемого и обвиняемого на предварительном следствии: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М, 1999. 4.5. 4.4. Козловский Н.А Подозрение в советском уголовном процессе: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Свердловск, 1989.

4.5. Кокорев Л.Д. Положение личности в советском уголовном судопроизводстве: .Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Л., 1975.

4.6. Кочетков В.Г. Подозреваемый в советском уголовном процессе: Дис. … канд. юрид. наук. М., 1965. 4.7. 4.8. Лазарева В.А Охрана прав и законных интересов несовершеннолетнего потерпевшего в советском уголовном процессе: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1980. 4.9. 4.8. Лобанов А.П. Функции уголовного преследования в Российском судопроизводстве: Автореф. дис…. докт. юрид. наук. М., 1996.

4.9. Ляхов К).А Обвиняемый на предварительном следствии в советском уголовном процессе: Дис…. канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 1965.

4.10. Ляхов К).А. Обвиняемый на предварительном следствии в советском уголовном процессе: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 1965. 4.11. 4.12. Напрееико А А Гарантии прав подозреваемого в советском уголовном процессе: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М.: 1982. 4.13. 4.12. Сергеев АИ. Гарантии неприкосновенности личности, связанные с задержанием и предварительным заключением под стражу в советском уголовном процессе: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1971.

4.13. Солтанович АВ. Право подозреваемого на защиту в уголовном процессе республики Беларусь: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Минск. 1992. 4.14. 4.15. Нивень АВ. Право подозреваемого на защиту в российском уголовном процессе: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ижевск, 1999. 4.16. 4Л5. Таджиев Т.Т. Проблемы реабилитации в советском уголовном процессе: Автореф. дис. … докт. юрид наук. Ташкент, 1991.

4.16. Третьяков В.И. Участие защитника на предварительном следствии и в судебном производстве: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Волгоград. 1998.

184

4.17. Фасхутдинова Н.Р. Уголовно - правовая охрана личной неприкосновенности от заведомо незаконных задержания, заключения под стражу и содержания под стражей: Автореф. дис. … канд. юрид. наук, Ростов-на-Дону, 1999.

4.18. Фиолевский Д.П. Участие адвоката-защитника на предварительном следствии: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. Харьков, 1976.

4.19. Чувилев А.А. Институт подозреваемого в советском процессе: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1968.

4.20. Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений: Дис. … д-ра юрид. наук. Волгоград. 1997.

  1. Иностранные источники

5.1. Fukushima Itaru. The detention of a suspect: The detainee’s right to access to information // Journal of Criminal Law, Criminology and Police Science. Sendai, 1996. Vol. 59. № 5. P. 297, 230.

185