lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Рожков, Иван Иванович. - Родовая криминалистическая модель процесса раскрытия экономических преступлений и ее практическое использование: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Ижевск, 2001 176 с. РГБ ОД, 61:02-12/567-7

Posted in:

6i :0Z~ Y?/tt?- ?

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ УДМУРТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

Рожков Иван Иванович

РОДОВАЯ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ

ПРОЦЕССА РАСКРЫТИЯ

ЭКОНОМИЧЕСКИХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ И

ЕЕ ПРАКТИЧЕСКОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ

Специальность: 12.00.09-уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза; оперативно- розыскная деятельность^-

ДИССЕРТАЦИЯ

на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель

Доктор юридических наук, профессор

Каминский Марат Константинович

Ижевск 2001

2

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение 3

ГЛАВА I. Криминалистическое содержание и сущность модельного представления процесса раскрытия преступлений 16

§ 1. Криминалистические основания построения родовой модели процесса раскрытия преступлений 16

§ 2. Теоретическое содержание родовой криминалистической модели процесса выявления и раскрытия экономических преступлений 39

§ 3. Родовая и видовые модели процесса раскрытия экономических преступлений. Соотношение и связи 68

ГЛАВА II. Использование родо-видовых криминалистических моделей в практике выявления и раскрытия экономических преступлений 90

§ 1. Использование модельных криминалистических знаний в решении задач предварительного следствия по делам об экономических преступлениях 90

§ 2. Модельные криминалистические знания в деятельности по выявлению и оперативно-розыскному сопровождению предварительного следствия 114

§ 3. Использование криминалистических модельных знаний в организации проведения исследований и экспертиз в процессе выявления и раскрытия преступлений 139

Заключение 160

Библиография 165

3

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Анализ статистических данных МВД России, материалов ГИЦ МВД России за 1993-2001 гг., изучение материалов уголовных дел по расследованию экономических преступлений в таких регионах, как Москва, Удмуртская Республика, Нижегородская, Омская, Красноярская области, Краснодарский и Ставропольский края Российской Федерации, а также научных исследований и защищенных диссертаций по проблематике раскрытия экономических преступлений выявляют три группы факторов, детерминирующих ситуацию развития преступной деятельности экономического характера и деятельности по выявлению и раскрытию преступлений этого вида.

Во-первых, это достаточно известная тенденция роста числа совершенных преступлений экономической направленности. При этом анализ показывает, что сохраняются тенденции различных темпов роста преступлений отдельных видов. Достаточно сказать, что криминогенность финансово-кредитной сферы, например, при неуклонном росте общего числа составляют 8,4 %, однако коэффициент прироста этих преступлений в 1993-2000 гг. составил 150-200 %, и по прогнозам в НИИ МВД РФ такой темп прироста сохранится до конца 2001 г. Суммарный материальный ущерб от преступлений в кредитно-финансовой сфере составил 2,1 трлн. рублей или около 50 % нанесенного экономике в целом1.

Эта же тенденция роста общего числа преступлений характерна и для новых видов экономических преступлений, предусмотренных Уголовным кодексом Российской Федерации, в частности, преступлений, связанных с

1 См.: Бекмурзин М.С., Щербаков В.Ф. Организация деятельности правоохранительных органов (ОВД) по борьбе с преступностью в кредитно-экономической сфере // Экономическая безопасность-России. Н.Новгород: Академия МВД РФ, 2001. С. 89.

4

сокрытием имущества и имущественных обязательств от кредиторов. Из них наибольший экономический ущерб наносят действия по умышленному созданию мнимых условий неплатежеспособности предприятий, а также ложное объявление об их банкротстве.

Так, если в 1992 г. по фактам преднамеренного фиктивного банкротства было выявлено 38 преступлений этого вида, нанесших ущерб 9,8 млн. рублей, то в 1999 г. - 317, нанесших ущерб 127,9 млн. рублей, в 2000 г. - 475 преступлений (величина нанесенного ущерба превышает 300 млн. рублей)1.

Приведенные примеры общего роста и тенденций ускоренного прироста по отдельным типам экономических преступлений можно было бы продолжить, но и сказанного достаточно для понимания закономерностей развития преступной экономической деятельности.

Вместе с тем, совершенно необходимо указать на наличие еще одной тенденции, которая пока еще не достаточно осознается и практиками в сфере борьбы с экономическими преступлениями, и учеными. Речь идет о том, что в мире наблюдается процесс сращивания деятельности преступников разных стран, или, если не побояться сильных утверждений, протекает процесс интернационализации преступной деятельности в сфере экономики.

Наиболее ярко по данным обзоров, ориентировок и статистическим материалам Интерпола этот процесс протекает в сфере теневой банковской деятельности. Если до начала реформ русская диаспора различных стран Европы, Америки, Австралии и восточно-азиатского региона были относительно маломощными, то в настоящее время русские за границей обжились, установили связи с теневыми банкирами и, имея близких родственников, осуществляющих
экономическую деятельность в

1 См.: Экспресс-информацию ГИЦ МВД РФ № 23. М: МВД РФ, ГИЦ, 2000 (цены в тексте указаны в деноминированных единицах).

5

Российской Федерации, активно включились в преступную деятельность системы теневых банков. Работая только на условиях доверия, эти системы имеют возможность перекачивать огромные денежные суммы, поддерживать мафиозные группировки, создавать мощные лобби в парламенте и т.д.

Во-вторых, экономическая преступность как в СССР, так и в современной России и в зарубежных странах обладает высокой степенью латентности. Это явление определяется, с одной стороны, недостаточной эффективностью деятельности правоохранительных органов по выявлению экономических преступлений, с другой, стремлением значительной части потерпевших экономических структур скрыть наличие преступления от правоохранительных органов с тем, чтобы не нарушить свой имидж в глазах конкурентов, не уменьшить массив клиентуры1.

Следует также подчеркнуть, что высокий процент латентности определяется и непрерывным совершенствованием организации, тактики и технико-информационного обеспечения организованной преступной деятельности в сфере экономики.

В-третьих, по оценкам правительственных органов, руководства органов правоохранительной системы эффективность борьбы с экономическими преступлениями, к сожалению, остается на невысоком уровне. Такая же оценка отчетливо прослеживается и в публикациях СМИ.

Все вышесказанное не должно создавать преставления о бездействии правоохранительных органов, судов, специальных служб, а также ученых-криминалистов в разработке путей и реализации средств повышения эффективности борьбы с экономическими преступлениями. Так, ГУ БЭП МВД Российской Федерации
систематически анализирует состояние

См.: Подпольные банковские системы. Экспресс-информация № 8. М.: МВД РФ, ГИЦ, 2000; Экономические преступления в Чехии. Экспресс-информация № 15. М.: МВД РФ, ГИЦ, 1999; «Deutsches Polizeiblatt». № 5,1999. С. 25.

6

борьбы с экономическими преступлениями различных видов, обобщает передовой опыт, создает рекомендации, направленные в адрес практических подразделений, по организации и проведению оперативно-розыскных мероприятий, направленных на выявление экономических преступлений, обеспечение их раскрытия и оперативно-розыскного сопровождения предварительного следствия по конкретным уголовным делам. Аналогичное положение имеется в органах Прокуратуры, ФСБ, Налоговой полиции.

За три последних года опубликовано более 13 монографий по экономической преступности в системе банковской деятельности, финансово-кредитных организаций и других видов экономических преступлений.

Наконец, нельзя не отметить и рост числа диссертаций кандидатского и докторского уровней по вопросам борьбы с экономическими преступлениями.

Наряду с этими объективно существующими факторами явственно выступает противоречие между запросами практики по созданию эффективных методик и средств обнаружения и раскрытия экономических преступлений и степенью теоретической разработанности понимания сущности процесса раскрытия экономических преступлений. Это утверждение доказывается уже тем, что на протяжении 1998-2000 гг. отмечаются неоднократные попытки разработок множественных методик раскрытия отдельных видов преступлений, притом разработанные методики начинают носить все более схематичный характер. Практически не наблюдается продвижения в решении важнейшей криминалистической задачи создания компьютерных программ по выдвижению и ранжированию версий, по планированию деятельности в раскрытии преступления, по обоснованию тактики отдельных следственных действий, комбинаций и операций/

7

Безусловно, в последние годы в разработках таких ученых, как Р.С.Белкин, В.Г.Танасевич, С.П.Голубятников, И.Л.Шрага,

М.К.Каминский, В.П.Кувалдин, А.Ф.Лубин, Н.Н.Лысов, В.А.Тимченко и других получены существенные результаты теоретико-прикладного характера, позволяющие по-новому подойти как к построению теоретических рекомендаций, так и к криминалистическому образованию специалистов по борьбе с экономическими преступлениями.

Не требует особых доказательств тот факт, что процесс раскрытия экономических преступлений, подчиняясь общим закономерностям, обладает выраженными специфическими чертами, познать закономерности которых можно только путем углубленной теоретической проработки. Именно ее-то и не хватает сегодня. Процесс раскрытия преступлений в подавляющем большинстве случаев рассматривается или со стороны преступной деятельности, или со стороны деятельности по выявлению и раскрытию преступлений. При этом интегральное качество процесса, его системность, т.е. взаимодействие, взаимообусловленность, взаимовлияние преступной деятельности (ПД) - деятельности по замышлению, подготовке, выполнению, маскировке преступления, организации противодействия раскрытию и деятельности по выявлению и раскрытию преступлений (ДВРП) остается малоизученным.

С этих позиций представляется актуальной попытка научно- теоретического анализа с целью вскрытия сущности процесса раскрытия экономических преступлений и построения родо-видовых моделей этого процесса. Создание эвристик на основе теоретических разработок определяют научную и прикладную значимость настоящего исследования.

Объект и предмет диссертационного исследования. Диссертант разделяет методологическую парадигму целого ряда ученых криминалистов, в соответствии с которой криминалистическая наука изучает такой реальный объект, каким является
взаимодействие,

8

взаимосвязь, взаимообусловленность двух видов деятельности: преступной (ПД) и деятельности по выявлению и раскрытию преступлений (ДВРП). В рамках этой методологической парадигмы и реализуется системно-деятельностный подход, в соответствии с которым указанное выше взаимодействие рассматривается как система взаимодействия деятельностей.

С этих позиций объект настоящего диссертационного исследования определяется диссертантом как взаимодействие преступной экономической деятельности и деятельности по выявлению и раскрытию преступления экономической направленности.

Разумеется, что в этом объекте предметом исследования являются не все стороны, не все срезы объекта, а лишь те закономерности функционирования и развития системы взаимодействия ПД и ДВРП, которым подчиняются три взаимосвязанных характеристики этой системы, а именно: ее компонентный состав и связи компонентов, ее возникновение и развитие, ее информатика и, что особенно важно, ее структура.

Таким образом, предметом настоящего исследования являются закономерности вербально-модельного представления основных характеристик системы: «процесс раскрытия экономических преступлений».

Цель исследования - выявление и изучение закономерностей, которым подчиняется процесс выявления и раскрытия экономических преступлений, понимаемый как процесс взаимодействия, взаимовлияния, взаимообусловленности ПД и ДВРП, с тем чтобы в конечном счете на основе выделенных и познанных закономерностей оказалась возможной разработка родо-видовых моделей процесса раскрытия экономических преступлений.

Достижение сформулированной выше цели требует решения следующей системы задач:

9

  • обоснование методологических предпосылок и содержательной части методологии исследования закономерностей возникновения и функционирования процесса раскрытия экономических преступлений, как криминалистической системы взаимодействия ПД и ДВРП;
  • обоснование и разработка теории модельного представления процесса раскрытия преступлений в наиболее общем виде и на этой основе процесса раскрытия такого рода преступлений, каким являются преступления экономической направленности;
  • разработка собственной модели процесса раскрытия экономических преступлений и представление ее как в вербальной, так и в графической формах;
  • обоснование путей и средств использования родовой и видовых моделей процесса раскрытия экономических преступлений в уголовно-процессуальной и оперативно-розыскной формах организации деятельности по выявлению и раскрытию преступлений;
  • определение путей и средств использования построенных моделей процесса раскрытия конкретных случаев преступлений в экспертной практике и образовательном процессе.
  • Методология и методика исследования. Методологической основой настоящего диссертационного исследования выступают фундаментальные положения материалистической диалектики как философского учения, как системы философских взглядов. На этой основе в соответствии с содержанием целей и задач исследования были выделены следующие методологические идеи:

  • инвариантности структур системы. В соответствии с этой идеей любая система, в том числе, и криминалистическая остается самой собою при наличии ее некоторых преобразований до тех пор, пока

10

остается неизменной (инвариантной) ее структура. Для настоящего исследования данная идея имеет огромное методологическое значение, ибо позволяет предположить apriori, что теоретические выделенные закономерности процесса раскрытия экономических преступлений, выраженные модельно, окажутся справедливыми для любого случая раскрытия конкретного преступления;

  • деятельностного подхода, в соответствии с которой в системе взаимодействия деятельностей ПД и ДВРП могут быть выявлены именно структуры взаимодействия деятельностей ПД и ДВРП процесса раскрытия экономических преступлений;
  • отражения, в соответствии с которой одна и та же информация может быть адекватно представлена в различных кодовых формах, в данном конкретном случае от натурального процесса взаимодействия ПД и ДВРП к вербальной и графической модели этого процесса и, наконец, компьютерно-цифровой форме программ ЭВМ.
  • Методологической единицей исследования сознательно выбиралась криминалистическая категория «след преступления», в соответствии с которой реальный след преступления понимается как результат двойного процесса отражения, а именно, отражения информации о различных сторонах преступной экономической деятельности в измененных состояниях таких специфических объектов, которыми являются: система учетно-отчетных данных, организационные и финансовые документы, наличие и движение финансовых и материальных ценностей, организационно-управленческие структуры, социальное положение личности и пр.

Выделение методологической единицы исследования в ее вышеописанном содержании представляется особенно важным именно для модельного представления процесса выявления и
раскрытия

11

экономических преступлений, так как именно в этом случае следы преступной деятельности не носят столь очевидного характера, какой имеют следы насильственных преступлений. Напротив, хотя следовая информация о преступной деятельности отражается и существует объективно, в подавляющем числе случаев следовую информацию об экономической преступной деятельности можно выделить лишь в результате выполнения целого ряда специальных действий: экономического анализа и криминалистической интерпретации ее результатов, анализа результатов ревизий и инвентаризаций, а также пробных технологических запусков, результатов анализа хозяйственной деятельности конкретного предприятия по сравнению с хозяйственной деятельностью родственных предприятий и т.д.

Базируясь на сложных методологических идеях, диссертантом были использованы следующие конкретные методы:

  • метод теоретического анализа, опосредованного следовой информацией процесса взаимодействия преступной экономической деятельности и деятельности по выявлению и раскрытию преступлений;
  • метод классификации и моделирования;
  • метод анализа репрезентативных выборок материалов уголовных дел по расследованию экономических преступлений, а также массивов статистических данных ГИЦ МВД Российской Федерации и Интерпола.
  • Методику исследования диссертант подчинял

общеметодологическому принципу диалектического материализма восхождения от абстрактного к конкретному, стремясь обосновать и построить общую теоретическую модель процесса раскрытия преступлений, а затем на ее основе - родо-видовые модели преступлений экономической направленности.

12

Теоретическая и эмпирическая базы исследования.

Теоретическую базу настоящего исследования составили, прежде всего, работы в области философии, информатики, теории систем, психологии, организации управления. Были использованы как работы классиков - основоположников материалистической диалектики, так и работы А.В. Лекторского, А.Н.Леонтьева, А.А.Мазура, В.С.Тюхтина,

Г.П.Щедровицкого, В.И.Урманцева.

Во-вторых, диссертант исходил из положений обще- криминалистической теории и некоторых частных криминалистических теорий (прежде всего, теории следообразования и теории моделирования), изложенных в работах Р.С.Белкина, А.И.Винберга, Г.Г.Зуйкова, И.М.Лузгина, В.Н.Мешкова, М.К.Каминского, А.Ф.Лубина, Н.Н.Лысова и других.

В-третьих, использовались все доступные автору работы отечественных ученых-криминалистов, таких как С.П.Голубятников, В.П.Кувалдин, Я.Д.Орлов, С.С. Остроумов, В.Г.Тансевич, С.П.Фортинский, И.Л.Шрага, В.А.Тимечнко, а также зарубежных ученых А.Рейнольдса, С.Крюгера, А.Киркорера, глубоко исследовавших способы замышления, подготовки, выполнения и маскировки экономических преступлений, особенно с использованием возможностей современных компьютерных технологий, разработавших эффективные и значимые рекомендации практике выявления и раскрытия экономических преступлений.

Эмпирической базой исследования явились статистические данные ГУБХСС МВД СССР, ГУБЭП МВД РФ, характеризующие динамику состояния экономической преступности в 1985-1991 гг. и в 1992-1999 гг. Всего было изучено 192 уголовных дела и более 100 документов с анализом статистических данных. Кроме этого, были изучены любезно представленные аппаратами БЭП целого ряда областей и краев Российской

13

Федерации статистические данные и описания характерных примеров раскрытия экономических преступлений, совершенных на протяжении 1993-1999 гг. Определенную часть эмпирической базы образовывали данные, взятые из личного опыта диссертанта, имеющего более чем 20-летный опыт работы в аппаратах служб БХСС, БЭП.

Научная новизна исследования и положения, выносимые на защиту. Научная новизна данного исследования определяется, прежде всего, уровнем современной разработанности общей теории криминалистики и рядом ее частных теорий. Исходя из изложенной выше методологии и используя теоретические достижения криминалистики, диссертантом осуществлена попытка рассмотрения процесса раскрытия преступления не с позиций воздействия субъекта ДВРП на минувшее событие экономического преступления как на объект, а как систему взаимодействия ПД и ДВРП.

Во-вторых, на защиту выносится положение, согласно которому взаимодействие преступной экономической деятельности и деятельности по выявлению и раскрытию преступлений должно в криминалистике рассматриваться на двух уровнях:

а) на уровне социальных реализаций, на котором указанное взаимодействие бессубъектно. Оно обобщает и опыт функционирования преступного мира, и опыт функционирования ДВРП, намечает на этой основе пути и средства совершенствования как преступной деятельности, так и ДВРП. Причем именно этот верхний уровень взаимодействия является особенно важным для экономической преступности и деятельности по выявлению и раскрытию отдельных экономических преступлений;

б) на уровне индивидуальных реализаций, кода взаимодействие ПД и ДВРП имеет конкретизацию индивидов преступной деятельности и деятельности по выявлению и раскрытию преступлений.

14

В-третьих, на защиту выносится положение, согласно которому процесс раскрытия экономических преступлений на уровне индивидуальных реализаций имеет своей сущностью опосредованное взаимодействие между преступной деятельностью и деятельностью по выявлению и раскрытию преступлений, причем в качестве опосредующего звена выступают следы экономических преступлений.

В-четвертых, в диссертации защищается положение о том, что сущность процесса раскрытия экономических преступлений, понимаемого как система взаимодействия преступной экономической деятельности и деятельности по выявлению и раскрытию преступлений, определяется инвариантной структурой этой системы, которая и выступает основанием для построения родовой и видовых моделей процесса раскрытия преступлений.

В-пятых, на защиту выносится содержание и строение самих родо- видовых криминалистических моделей процесса раскрытия преступлений и эвристики их использования в уголовно- процессуальной и оперативно-розыскной формах организации деятельности по выявлению и раскрытию преступлений.

Научная и практическая значимость результатов исследования. Научная значимость выполненного диссертантом исследования состоит в том, что разработана новая теоретическая концепция, отражающая сущность процесса раскрытия преступлений, в том числе и, прежде всего, преступлений экономической направленности, стержневой идеей которой7 является представление процесса раскрытия экономических преступлений как системы опосредованного взаимодействия преступной экономической деятельности и деятельности по выявлению и раскрытию преступлений.

Выявлена структура данной системы, что позволило построить родовую и видовые модели процесса раскрытия экономических преступлений, разработать систему эвристик, позволяющих использовать

15

видовые модели процесса раскрытия экономических преступлений в практике выявления и раскрытия конкретных случаев преступления. Наконец, обосновать и сформулировать определенные предложения, направленные на совершенствование криминалистического образования и подготовки следователей и оперативных работников служб криминальной милиции, осуществляющих деятельность по выявлению, раскрытию и предупреждению преступлений экономической направленности.

Апробация, внедрение в практику результатов исследования. По результатам исследования диссертантом опубликовано три статьи. Основные результаты диссертационного исследования положены в основу доклада на научно-практической конференции «Судебная бухгалтерия: наука, образование, практика», 1999 г., проведенной в Нижегородской Академии МВД РФ, сообщений на кафедре криминалистики и судебных экспертиз Института права, социального управления и безопасности Удмуртского государственного университета на тему: «Содержание оперативно-розыскной составляющей процесса выявления экономических преступлений в финансово-кредитной сфере», 2000. Основные положения и главные выводы исследования отражены в содержании мультимедиа-лекции, внедренной в учебный процесс Института права, социального управления и безопасности УдГУ по специальному курсу: «Организация и тактика раскрытия экономических преступлений. Часть 2» для студентов 5 курса специальности «юриспруденция».

Диссертант стремился внедрить в практику результаты исследований, подготавливая практические рекомендации для сотрудников службы БЭП криминальной милиции МВД Удмуртской Республики.

16 ГЛАВА I. Криминалистическое содержание и
сущность модельного представления процесса раскрытия преступлений

§ 1. Криминалистические основания построения родовой модели процесса раскрытия преступлений

Попытки формирования основ рыночной экономики в России, не дав пока существенных положительных результатов, привели, как известно, к большим издержкам. Одной из наиболее серьезных издержек, на наш взгляд, является возникновение, успешное функционирование и быстрое развитие новой системы субкультуры - Преступного Мира (ПМ). Эта субкультура не синкретична, она множественна по компонентам, связям и функциям, но вместе с тем имеет свою интегральную структуру, определяющую ее целостность. Такой интегральной структурой системы ПМ является преступная деятельность (ПД), играющая роль ведущей деятельности.

В силу того, что система субкультуры «ПМ» есть, прежде всего, система социально-экономическая, то ее ПД своим острием направлена в сферу экономики, в сферу финансов. При этом, происходит трансформация цели ПД.

Если на первом этапе (1992-1994гг) ПД была ориентирована на вещное обогащение: приобретение и строительства жилья, транспорта, антиквариата, драгоценностей и пр., то в последние годы уходящего века ПД ориентирована на создание условий, способствующих легализации преступно нажитых средств, ведения легального бизнеса, проникновение во власть, политику и др. структуры.

17

Меняются не только задачи и ориентация ПД, что само по себе не страшно, развивается ее организация, средства, методы, техническое и информационное обеспечение, и что представляет особую угрозу - все более тонко отрабатывается функционирование финансовых потоков. ПД России влилась в международный преступный синдикат.1

Процесс становления рыночной экономики потребовал от Законодателя коренной перестройки уголовного законодательства, что и было реализовано в рамках нового УК, в котором выделен особый раздел о преступлениях в сфере экономики и экономической деятельности. Не обсуждая вопроса о том, насколько это было сделано удачно, отметим, что более двадцати составов преступлений в этом разделе новые.

Таким образом, все силовые структуры, борющиеся с экономическими преступлениями (термин употребляется для краткости изложения), и прежде всего аппараты службы БЭП, следователи оказались в принципиально новой ситуации. С одной стороны - множественность составов преступлений, отсутствие опытов раскрытия, совершенно незначительный судебный опыт по делам этой категории, с другой совершенствование организованной ПД и отсутствие действенных методик раскрытия.

В этой ситуации, закономерно, в криминалистической науке и в методических документах резко увеличилось число «откликов», которые можно сгруппировать в две группы.

В первую очередь следует включить диссертационные исследования по проблеме так называемой криминалистической характеристики (КХ) экономических преступлений, как исходной базы для построения частных

1 См., Старобинский Э.З. Криминал и бизнес. М.,1996; Астанина СМ., Максимов СВ. Криминальные расчеты: уголовно-правовая охрана инвестиций. М., 1995; Ларичев В.Д. Злоупотребления в сфере банковского кредитования. М., 1996; Кудушин В.Д., Минаев В.А. Компьютерные преступления и экономика. М., 1999; Голубятников СП. Методика раскрытия преступления в сфере экономики. Н.Новгород, 1999.

18

криминалистических методик расследования отдельных видов экономических преступлений.1

Обращают на себя внимание два обстоятельства в этих работах. Во-первых, их авторы исходят из той методологической предпосылки, что раскрытие
экономических преступлений определяется совокупностью

субъект - объектных отношений (С ? О). Иными словами преступление

это «объект» и в результате воздействия на него субъекта происходит раскрытое преступление. Характеристика же «объекта» и раскрывается через понятие «криминалистическая характеристика преступления». При этом сама частная методика видится как перечень последовательности ряда действий, производимых над «объектом».

Вряд ли есть необходимость доказывать крайнюю степень упрощения, схематизации сущности раскрытия сложно организованной преступной деятельности в сфере экономики при таком подходе. Хотя происхождение и ценность данной методологической точки зрения понятна. Она проистекает из опыта раскрытия насильственных преступлений, когда в ходе осмотра места происшествия с различной степенью полноты отражаются главные компоненты ПД.2

1 Анализ защищенных в 1997-1998 годах кандидатских и докторских диссертаций в специализированных советах Нижегородского и Волгоградского юридических институтов МВД РФ, удмуртского госуниверситета, Московской юридической академии по специальности 120009 показывает, что в 34 случаях авторы в той или иной степени исследовали криминалистической характеристики: злоупотреблений в кредитной сфере при банкротстве, мошенничестве, вымогательстве и т.д.

2 Г.А.Зорин в своем фундаментальном исследовании «Криминалистическая методология» пишет: «Одна из самых главных причин интенсивного развития и роста преступности состоит в том, что расследование следует за преступлением как во времени, так и по месту действия. Оно диалектически запаздывает» (с. 3). Если расследование понимать как предварительное следствие, то формально все верно. Но если понимать процесс раскрытия преступления с диалектических позиций, как процесс взаимодействия ПД и ДВРП, то это меняет дело. Притом меняет кардинально. Схема С - О не отражает действительного положения вещей, ибо ДВРП в рассматриваемых случаях, как правило, разворачивается задолго до начала предварительного следствия в форме ОРД, акция контрольно-ревизионных аппаратов, аудиторской службы, в проверочных действиях следователя..

19

Ко второй группе относятся главы из новых учебников криминалистики и методические разработки руководящих практических органов.1 В этих источниках описывается содержание организационных и следственных действий опять таки по методологической схеме С »- О.

Не трудно видеть, что обе группы материалов в явном виде предполагают полное владение оперативными работниками и следователями сущностью закономерностей процесса раскрытия экономических преступлений, что позволяет им самостоятельно найти выход, когда то или иное формальное предписание не срабатывает. Предположим, провели первичные допросы, но не получили ожидаемых результатов. В чем выход? Как двигаться по методике далее? На эти и многие иные вопросы такой подход ответа не дает.

Если учесть, что количество методик по раскрытию преступлений отдельных составов все возрастает, а эффективность раскрытия остается низкой, что ни по одному составу пока нет компьютеризованных методик, то возникает вопрос о причине такого положения вещей.

В 1979 году, т.е. двадцать лет тому назад профессор Р.С.Белкин писал: «В правой науке понятие раскрытие преступления относится к числу таких, по поводу которых многолетняя дискуссия пока еще не привела к общепризнанному результату»2. В 1997 году в новом издании курса криминалистики раздел 14.1. «Криминалистическое понятие раскрытия преступления» начинается с этого же утверждения. При этом следует заметить, что курс криминалистики Р.С.Белкина издания 1997 года не

1 См., например, Криминалистика: Учебник для вузов // Под редакцией проф. Волынского А.Ф. М., 1999. Гл. 20, 21, 22, 25. Расследование преступлений в сфере экономики. Руководство для следователей. М., 1999. ГУ БЭП МВД в 1999 - первом полугодии 2000 г. подготовлено и разослано в службы БЭП МВД, УВД субъектов РФ более пятидесяти ориентировок и методических указаний по выявлению и раскрытию преступлений в сфере экономической деятельности.

2 Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. Том 3. М.: Академия МВД СССР, 1979. С.211.

20

является простым переизданием ранее вышедшего курса. Он существенно дополнен по целому ряду разделов, и тем не менее автор посчитал совершенно справедливо, что положение дел в научном осмыслении закономерностей раскрытия преступления, к сожалению, остается на прежнем уровне.

Не описывая в деталях сложившиеся в криминалистике противоречия по вопросу о раскрытии преступления, отметим лишь ряд узловых моментов. Во-первых, это наличие двух аспектов рассмотрения проблемы раскрытия преступления, а именно: в уголовно- процессуальной и криминалистической науках. В данном исследовании она не подвергается исследованию, т.к. выходит за пределы его объекта. Вторая совокупность противоречий - это противоречия различных точек зрения внутри самой криминалистики. «Криминалистические» противоречия в свою очередь распадаются на две группы. К первой группе относятся противоречия в дискуссии между сторонниками идеи о необходимости создания так называемой общей теории раскрытия преступлений (И.Ф.Герасимов, Л.Я.Драпкин и другие)1 и их критиками (Р.С.Белкин, И.Н.Лузгин, В.Д.Арсенев). Последние совершенно справедливо ставили под сомнение как правомерность существования отдельной теории раскрытия преступлений в криминалистике, так и принципиально возражали против ее намечающегося содержания, т.к. оно принципиально не отличалось от многих положений общей теории криминалистики.

Вторая группа «криминалистических» противоречий выражалась в том, что различные ученые (А.Н.Васильев, В.Г.Танасевич, А.И.Трусов, А.М.Ларин, Н.А.Якубович, А.К.Гаврилов и другие) по разному трактовали

Герасимов И.Ф. Проблемы общей теории раскрытия преступлений. В сб. Актуальные проблемы советской криминалистики. М., 1980. С. 28-31; Драпкин Л.Я. Основы теории следственных ситуаций. Свердловск, 1987. С. 32; Пантелеев И.Ф. Теоретические проблемы советской криминалистики. М., 1980. С. 14, 18 и т.д.

21

содержание терминологического словосочетания «раскрытие преступления».

Подводя итог в своем фундаментальном обзоре анализа позиций и точек зрения ученых, Р.С.Белкин приходил к выводу о том, что «…криминалистическое понятие раскрытия преступления … может быть определено так: это деятельность по расследованию преступления, направленная на получение информации, дающей основание к выдвижению версии о совершении преступления определенным лицом»1.

Таким образом, ситуация в криминалистической науке на современном этапе ее развития характеризуется тем, что, с одной стороны, на уровне бытового сознания с позиций здравого смысла понимается необходимость таких криминалистических рекомендаций, на базе которых было бы возможно существенно повышать эффективность раскрытия всех преступлений и, прежде всего, преступлений сложной организации, каковыми являются преступления в сфере экономики, а с другой, остаются теоретически не разработанными вопросы о сущности процесса раскрытия преступлений, что, по нашему мнению, и порождает большое количество и пестроту различных методических рекомендаций.

Такая ситуация требует своего научного объяснения. При детальном изучении научных криминалистических материалов обращают на себя внимание два обстоятельства. Во-первых, это явно выраженные попытки движения научной мысли от термина (в данном случае от терминологического словосочетания «раскрытие преступления») к его определению, т.е. к определению понятия - пониманию сущности явления.

Белкин Р.С. Указ. соч. С. 383.

22

Такой подход с терминологической точки зрения представляется сомнительным, ибо согласно ему мысль ученого идет от термина к подбору явления, в то время как ее действительное движение должно быть обратным: ученый видит явление и проблему в нем и именно их он обозначает новым, притом единичным термином, т.к. синонимичность (множественность) терминологических обозначений одного и того же явления в науке недопустима. Во-вторых, эта сама множественность терминов при отсутствии точного соотнесения термина с явлением. Так, различными учеными используются термины «раскрытие», «расследование», «предварительное следствие» и т.д. Существо сложившейся ситуации явно свидетельствует о том, что низкие темпы продвижения в данной области изначально объясняются отсутствием предварительной методологической проработки, т.е. научного обоснования тех позиций, с которых рассматривается раскрытие преступления, осуществляются попытки создания теории раскрытия преступления, разводятся, но разводятся как однопордяковые на одном уровне понятия «раскрытие преступления» и «расследование преступления». Но совершенно очевидно, что с различных методологических позиций, при наличии разных методологических подходов будут и различаться конечные результаты исследования. Это тем более опасно, что ни в одной из научных работ по данному вопросу авторы в явном виде свои методологические предпосылки не выписывают. Такое положение вещей приводит к тому, что общая теория криминалистики и система ее частных теорий по существу остаются автономными образованиями, ибо рассмотрение проблемы о сущности раскрытия преступлений проводится с позиции здравого смысла и терминологических соглашений, а не как ТЕОРЕТИКО- ПРИКЛАДНАЯ КОНСТРУКЦИЯ, являющаяся по существу одним из следствий теории криминалистики. И это при том, что в
криминалистической теории

23

общепризнанным является положение об изучении в ее предмете объективных закономерностей. Характерно в этом отношении высказывание А.Н.Ларина: «Возможность познания любого преступления, как и всякого иного явления объективного мира, заложена в объективных (выделено нами - И.Р.) законах природы и общества»1. Именно знание определенных закономерностей, которым подчиняется процесс раскрытия преступлений и может дать ответ на сущность данного явления, следовательно, разрешить вопрос о том, являются ли эти закономерности выходящими за круг закономерностей, изучаемых теорией криминалистики, и тогда требуется разработка нового теоретического раздела, или познанные теорией криминалистики закономерности достаточны для объяснения сущности данного процесса и в этом случае требуется разработка теоретико-криминалистической конструкции, т.е. особого продукта науки, на базе которого только и можно говорить о разработке предписаний методического характера для практики выявления и раскрытия преступлений.

Это описанное положение является совершенно необходимым начальным условием научного исследования, т.к. при его условии мы опять-таки должны точно обозначить основные методологические предпосылки исследования. Решение поставленной задачи требует от исследователя, прежде всего, четкого понимания содержания построения методологии исследования.

Исходя из результатов научных исследований в области методологии как в общефилософском аспекте (А.В.Ракитов, А.В.Лекторский, Б.Коган, М.Л.Сагатовский, Б.А.Юдин и другие), так и в криминалистической науке

1 Ларин А.Н. Работа следователя с доказательствами. М, 1966. С. 44-45.

24

(Р.С.Белкин, М.К.Каминский, И.М.Лузгин, А.Ф.Лубин)1, представляется возможным решить данный вопрос следующим образом.

Во-первых, необходимо сформулировать и обосновать перечень исходных методологических идей, ориентируясь на которые проводится научное исследование. Во-вторых, необходимо обосновать «единицу» научного анализа исследуемого явления, т.е. ту далее не делимую научную единицу, в которой сосредотачиваются разрешаемое объективное противоречие, а отсюда и способ его разрешения. В-третьих, определить в рамках какого объекта и предмета ведется научное исследование в ориентации на исходные методологические идеи с помощью выделенной единицы научного анализа. В-четвертых, точно определить метод или систему методов исследования. В- пятых, рассмотреть проблему средств выражения, в т.ч. научного языка данного исследования.

Решение этой задачи начнем с эмпирической констатации того неоспоримого факта, что в объективной действительности процесс раскрытия преступления реализуется во взаимодействии (взаимовлиянии) преступной деятельности (ПД), т.е. деятельности по замышлению, подготовке, выполнению, маскировке преступления, а также противодействию деятельности по выявлению и раскрытию преступления (ДВРП).

Формулировка данного исходного эмпирического положения сразу выдвигает следующие методологические требования: методологическое определение того, что раскрывается и что взаимодействует. Раскрывается ли преступление как абстрактная категория уголовного права, выраженная

1 Лекторский А.В. Объект, субъект, познание. М, 1985; Коган Б. Человеческая деятельность. М, 1972; Юдин Б.А. Методологический анализ системы деятельности. М., 1973; Сагатовский М.Л. Системный анализ. М., 1979; Белкин Р.С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики. М., 1970; Каминский М.К. Криминалистическая категория «след преступления». Н.Новгород, 1987; Лузгин И.М. Расследование как процесс познания. М.,1969; Лубин А.Ф. Методологический анализ механизма преступной деятельности. Н.Новгород, 1999.

25

в конкретике составов определенной статьи или все-таки раскрывается определенная преступная деятельность, фазы развития которой охватывают материю более широкого масштаба, чем состав определенной статьи УК. Далее необходимо методологически определится, что мы обозначаем термином взаимодействия ПД и ДВРР, т.е. является ли это прямое контактное взаимодействие различных видов или это сложное опосредованное взаимодействие. Наконец, в методологическом отношении совершенно необходимо определиться, подчиняется ли взаимодействие ПД и ДВРП в процессе раскрытия некоторым общим законам или это взаимодействие протекает спонтанно. Иными словами, необходимо в методологическом плане объяснить имеются ли, и если да, то что собой представляют уровни этого взаимодействия.

Решение поставленной задачи детерминируется двумя группами факторов: положительных и отрицательных. К положительным относятся факторы разработанности в общей теории криминалистики многих из указанных положений, что позволяет нам взять их в готовом виде. Вместе с этим, имеются и детерминирующие «негативные» факторы, к которым следует прежде всего отнести необходимость разведения многочисленных терминов, получивших «право гражданства» и прижившихся в криминалистической науке и практике.

Диалектико-материалистический метод выдвигает требование осознанного единства исторического и логического при исследовании любого объекта .

Энгельс Ф. в 1859 году в работе «Карл Маркс. К критике политической экономии», анализируя методологию Маркса при исследовании им проблемы капитала, сформулировал ряд общих методологических положений диалектико- материалистического исследования: анализ исторического материала, выявление исторических «точек» формирования противоречий, установление содержания противоречий в простейшем случае и установление способов их разрешения. Энгельс Ф. «Карл Маркс. К критике политической экономии» // Полн.собр.соч. Т. 13. С. 495 и далее.

26

В историческом плане имеется большое число свидетельств о том, что совершение преступлений и их раскрытие известны человечеству с незапамятных времен . Внешне процесс характеризовался тем, что тайное переводилось в явное. Пути и средства этого «перевода» были различны для различных этапов развития цивилизации, социальных и политических отношений, систем права. Они модифицировались от методов и средств народных следопытов до методов и средств инквизиционного процесса, и далее с появлением системы права и судопроизводства капиталистического общества к методам и средствам судебного исследования.

Можно совершенно обоснованно утверждать, что во всех тех случаях, в которых процесс раскрытия завершался установлением истины, представленной изоморфной (однозначной) информационной моделью минувшего события преступления, а эта последняя приобретала вид системы доказательств, что придавало ей юридическое значение, это становилось возможным благодаря удачному использованию всеобщего свойства материи - свойства отражения. Еще Господь Бог отразил Каина, осматривая информацию о том, что Каин убил своего брата Авеля. Не будь на Каине следов совершенного им убийства, не отрази их правильно Творец, и данное убийство могло быть не раскрыто. Конечно, в одних случаях отражение события преступления и заключенная в нем информация носит явный характер как, например, пятна крови, телесные повреждения, взлом замка и поэтому могут быть достаточно просто обнаружены и зафиксированы, хотя и в этих случаях выделение отраженной информации может быть достаточно сложно. В других, как например, при отражении характеристик отдельных сторон преступной деятельности в сложных формах документопотока, документоучета (документы бухгалтерских
учетов, проводов, кассовых и банковских

1 См., например, Белкин Р.С. Скучная криминалистика. Ижевск, 1995.

27

операций и т.д.) отраженное вообще не лежит на поверхности и даже его обнаружение, не говоря о вторичном отражении следовой информации, представляет огромные сложности. Именно поэтому многие сложноорганизованные экономические преступления не только не удовлетворительно раскрываются, но и длительное время сохраняют свою латентность. Как бы там ни было, но во всех случаях удачного раскрытия преступления правильно и грамотно использовались знания о закономерностях двойного отражения. Вот почему в качестве первой и осознанной методологической идеи необходимо взять идею ОТРАЖЕНИЯ, как объективного свойства материального мира1.

Идея отражения прочно вошла в методолого-теоретический арсенал криминалистики с начала 70-х годов после того, как Р.С.Белкиным именно на основе идеи отражения было по новому сформулировано содержание предмета криминалистики. Надо сказать, что идея отражения события преступления в так называемой окружающей среде оказала заметное влияние на разработку методик как насильственных преступлений, так и экономических преступлений. В частности, в работах С.П.Голубятникова, В.Г.Танасевича, В.А.Дубровина, И.Л.Шраги и других ученых, исследовавших возможности использования методов экономического анализа для диагностики хищений социалистической собственности, была показана возможность отражения характеристик преступной деятельности в системе экономических показателей хозяйственной деятельности предприятий2. На основе этой же идеи в последующие годы активно и достаточно успешно проведен целый ряд научных исследований, которые

Белкин Р.С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики. М.: Академия МВД СССР, 1970.

2 Голубятников СП., Кудрявцева Н.В., Танасевич В.Г. Основы бухгалтерского учета и судебно-бухгалтерской экспертизы. М, 1976; Голубятников СП. Использование банковских документов при выявлении хищений в клиентских организация. Н.Новгород, 1997; Голубятников СП., Дубровин В.А. Применение экономического анализа в целях выявления хищений. Горький, 1976.

28

позволили существенно уточнить процессы отображения преступной деятельности, совершаемой под видом законных хозяйственных операций в системе документоучета1. Боле того, исследованиями в данной области было также установлено, что кроме взаимодействия «преступная деятельность - система документоучета» существуют встречные отражательные процессы, осуществляемые по схеме системы «документоучет - преступная деятельность»2.

Этот факт имеет не только теоретическое, но и практическое значение, т.к. совершенно очевидно, что серьезные структурные изменения экономики, т.е. способов хозяйствования, видов собственности и систем документоучета безусловно определяли и будут в будущем определять возможности и способы преступных действий. Хотя в методолого-теоретическом аспекте влияние объекта на средства, опреационализмы и самого субъекта деятельности известно давно. Объект является мощным

Ивенин К.Н. Выявление и расследование преступлений, связанных с искажениями отчетности, в условиях перехода к рыночным отношениям: Автореф. канд. дис. Н.Новгород, 1993; Кабанов П.А. Борьба со взяточничеством и иными формами коррупции в условиях реформирования государственного аппарата и перехода к рынку: Автореф. канд. дис. Н.Новгород, 1994; Леханова Е.С. Криминалистический анализ учетного процесса в методике выявления и расследования преступлений: Автореф. канд. дис. Н.Новгород, 1996; Матушкина Н.В. Криминалистическая модель преступной деятельности по уклонению от уплаты налогов и ее использование в целях выявления и раскрытия преступлений этого вида: Автореф. канд. дис. Ижевск, 1997; Дементьев А.С. Проблемы борьбы с экономической преступностью и коррупцией: Автореф. канд. дис. Н.Новгород, 1997; Фальченко А.А. Теоретические основы и организационно-тактические проблемы государственно-правовой охраны экономической деятельности от преступных посягательств: Автореф. докт. дис. Н.Новгород, 1997; Матвеев А.А. Использование экономической информации при выявлении и предупреждении организованных преступлений: Автореф. канд. дис. Н.Новгород, 1999; Манкин A.M. Применение судебно-бухгалтерских знаний в практике выявления экономических преступлений: Автореф. канд. дис. Н.Новгород, 1999; Ставило СП. Уголовно-правовые и криминалистические аспекты рынка ценных бумаг: Автореф. канд. дис. Краснодар, Н.Новгород, 2000. 2 Леханова Е.С. Указ. соч.

29

детерминирующим источником построения всей системы воздействия на него.’

Таким образом, есть основания утверждать, что процесс отражения идущий по схеме: «субъект ПД -? объект воздействия» в криминалистике исследуется уже давно.

Нельзя отрицать и того, что криминалистической науке не известен и феномен отражения первичного отражения характеристик события преступления индивидами из субъектов деятельности по выявлению и раскрытию преступления. Собственно вся криминалистическая методика, как раздел науки, и частные криминалистические методики, как система предписаний и рекомендаций, строятся при «немой» ориентации на этот принцип. Однако не будет преувеличением то, что в этой части процесса взаимодействия преступной деятельности и деятельности по выявлению и раскрытию преступления исследование закономерностей информационно-отражательных процессов продвинулись менее глубоко, во-первых; во-вторых, в подавляющей части научно-криминалистических исследований рассматривалось отображение результатов физических действий преступника, что характерно, например, для убийств, краж, поджогов и т.д., и в значительно меньшей степени исследовались закономерности процесса отражения результатов преступных действий интеллектуального характера, когда результаты преступных действий не могут быть познающим субъектов восприняты непосредственно, что как раз и характерно для преступлений в экономической сфере, совершаемых либо под видом законных хозяйственных, банковских, бухгалтерских операций,

1 См. Каган. Человеческая деятельность. М, 1975; Зуйков Г.Г. Поиск преступника по признакам способа совершения преступлений. М, 1970; Об обратных отражающих связях при решении вопроса криминалистической идентификации впервые говорилось в работах Сегая М.Я., а затем и многих других криминалистов.

30

либо путем создания специальных условий в сфере хозяйствования или кредитно-финансовых отношений.

Именно эти неоспоримые факты определяют необходимость взять в качестве второй методологической идеи идею системности, т.е. рассмотреть взаимодействие преступной деятельности и деятельности выявления и раскрытия преступления как систему опосредованного взаимодействия, в которой опосредующим звеном выступает СЛЕДОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ. Реализация этого подхода должна позволить рассмотреть процесс раскрытия преступления как систему не только с установления и описания образующих компонентов, которыми выступают преступная деятельность, деятельность по выявлению и раскрытию преступлений (в различных формах ее организации), следовая информация, но и функционирование этой системы , ее развитие, а также закономерности умирания.

Коль скоро методологическая ориентация строится на исследовании информационно-отражательных процессов при взаимодействии двух видов деятельности, то очевидно, что третья методологическая идея должна выражать принцип деятельностного подхода, что для криминалистики является особенно важным уже потому, что в зависимости от понимания содержания и структур деятельности возможно построить модель процесса раскрытия преступлений, т.е. процесса, который включает в себя предварительное следствие как свою особым образом оформленную часть, и, безусловно, значительно шире этой части как по форме, так и по содержанию.

Выше мы подчеркивали, что отражательные процессы криминалистическую науку интересуют, прежде всего, в аспекте отражения информации. Поэтому настоящая криминалистическая теория появляется лишь там и тогда, где и когда не просто существуют терминологические указания на отражение,
обнаружение, фиксацию,

31

исследование информации, но раскрывается содержание и сущность ИНФОРМАЦИОННОЙ СВЯЗИ между преступной деятельностью и деятельностью по выявлению и раскрытию преступлений, иными словами, настоящая криминалистическая теория предполагает установление сущности процесса информирования, процесса раскрытия преступлений. Отсюда и вытекает четвертая методологическая идея — идея информационного рассмотрения отражения.

Система методологии, как мы отмечали, должна включать в себя обоснование содержания «единицы исследования». Нам представляется, что содержание этой категории в криминалистике определилось и выражено в ряде диссертационных исследований1. Мы полностью согласны с тем, что единицей исследования в криминалистике должна выступать категория «СЛЕД ПРЕСТУПЛЕНИЯ», которая с информационно-отражательных позиций, т.е. в рамках нашей

методологии является той наименьшей и далее неделимой единицей, в которой тем не менее выражается вся полнота информационных противоречий в связях между преступной деятельностью и деятельностью по выявлению и раскрытию преступлений. Забегая вперед, приведем лишь один пример с тем, чтобы показать особое значение данной единицы для построения модели процесса раскрытия экономических преступлений. Отдавая себе отчет в том, что в настоящем месте исследования пока не раскрыто содержание «экономического преступления», мы тем не менее считаем возможным рассмотреть такой пример, т.к. понятие «экономика» общепризнанно в науке и соотносится с пониманием механизмов и способов
хозяйствования. Это понимание дает нам право apriori

1 См.: Шкляева Г.А. Криминалистические неупорядоченные банки информации и их использование в процессе раскрытия преступлений. Ижевск: УдГУ, 1998; Матушкина Н.В. Криминалистическая модель налоговых преступлений и ее применение в деятельности по выявлению и раскрытию преступлений. Ижевск: УдГУ, 1996; Каминский М.К., Горшенина Т.В. Методологическая парадигма современной криминалистики // Вестник УдГУ. Ижевск, 1996.

32

рассмотреть те преступления, которые связаны с хозяйствованием без конкретных уточнений.

Предположим в связи со сказанным, что в банк-эмитент обратился клиент-держатель пластиковой карточки с заявлением о том, что с его дебита банком сняты суммы по тратам, которые он не производил. В этой ситуации перед познающим субъектом после того, как исключена возможность технической ошибки, встает проблема: существует ли такой объект, в котором может быть отражена информация либо об «ошибке» клиента, либо о его правоте, т.е. наличии преступления. Иными словами, перед познающим субъектом встает проблема: имеются ли следы, указывающие на преступление, и если да, то где их искать. Не трудно видеть, что методологическое требование оперирования такой единицей анализа, как след преступления, если это методологическое правило, выраженное на языке методического предписания используется субъектом познания сознательно, то последний, прежде всего, задаст себе вопрос о том, какие именно виды следов в данном случае должны возникнуть, в какой форме они должны существовать, а отсюда и каким способом их можно обнаружить. Разумеется, что при таком подходе познающий субъект должен будет выделить нахождение информации, отразившейся во временных параметрах, в содержании действий клиента и возможности использования его действий для выполнения действий преступника. Первый параметр даст восстановить время, место, в которых банком была оказана услуга клиенту. И если окажется, что в это время и в этом месте клиент не совершал покупок и не расплачивался за услуги торговли или сервиса, но пользовался банкоматом, через который снял определенную денежную сумму, то становится в дальнейшем понятно, что в цепочке следовой информации должна быть информация, или отражающая действительные действия клиента по снятию денег через банкомат, или отражающая действия преступника в действительности снявшего деньги в

33

банкомате, притом так, что банкомат зафиксировал данные карточки клиента.1 Как видим, действительный анализ совершенного преступления не возможен без такой единицы, как следовая информация в различных ее практических модификациях.

Уже методологический анализ показывает, что раскрытие преступления возможно только с помощью движения по следам.

Обоснованные исходные методологические идеи и содержание единицы анализа позволяют указать на объект и предмет данного исследования. Его объектом является процесс раскрытия экономических преступлений, понимаемый как процесс взаимодействия преступной деятельности и деятельности по выявлению и раскрытию экономических преступлений, а предметом выступают закономерности отражения следовой информации в ходе взаимодействия указанной деятельности. Легко видеть, что таким образом мы остаемся в рамках и в предмете криминалистики вообще, но будем стремиться установить специфику информационно-отражательных процессов при раскрытии экономических преступлений, что в конечном счете должно позволить построить теоретическую модель этого процесса как научной основы для разработки родо-видовых моделей и предписаний раскрытия экономических преступлений.

1 Мы рассматриваем не абстрактный пример, а конкретный случай практики ирз опыта уголовных полиций Германии и Испании, которые в прошлом году столкнулись с многочисленными, выполненными практически одновременно случаями снятия денег через блокированные банкоматы (блокировка производилась силиконом), которым пытались воспользоваться клиенты, поэтому в банкоматах отражались данные их карточек. Клиент считал банкомат испорченным и снимал деньги через другой банкомат. Преступник же извлекал силикон из щели первого банкомата и поучал денежную сумму, востребованную клиентом ранее. Таким образом, практически в одно и то же время с клиента через банкоматы снималась двойная, притом, одинаковая сумма. Это и являлось той следовой информацией, которая позволила заподозрить способ совершения преступления, и в конце концов задержать преступников, установив скрытые видеокамеры в помещении банкомата.

34

Для достижения поставленной цели необходимо применение двух групп методов: теоретических и эмпирических.

Теоретическими методами выступают: метод логико-исторического анализа и метод системного анализа. Последний требует определенных пояснений. В нашей методологии системный анализ строится в ориентации на достижение современной науки в понимании сущности системы, ее структуры, фаз развития и информатики1.

При таком подходе (и это подчеркивается особо) разводятся понятие строения системы, которое отображается характеристикой компонентов системы и их связи, от понятия структуры системы, которое выражает ее сущность, ибо структура - это не состав и строение, а отношение элементов, которое выступает как фактор детерминации элементов в композиции и определяет порядок отношений элементов в композициях. Обычно в криминалистических работах состав, строение и структура системы не разводились, что принципиально не позволяет решить вопрос об устойчивости системы. Забегая несколько вперед скажем, что именно структура задает сущность взаимодействия ПД и ДВРП в единой системе, т.е. решает вопросы о том, при каких условиях принципиально возможна связь между этими компонентами единой системы и по каким законам эта связь реализуется при их взаимодействии. Исходя из этого следует считать основной задачей теоретического исследования, на базе которого возможно построить криминалистическую модель процесса раскрытия экономических
преступлений, понимаемого как процесс системного

В качестве основного определения системы мы будем пользоваться определением системы, данным B.C. Тюхтиным (Тюхтин B.C. Отражение. Системы. Кибернетика. М., 1972. С. 15). Система - это упорядоченное множество компонентов и их связей, подчиняющиеся законам возникновения, функционирования и развития, обладающие интегральной структурой, которая задается законом композиции элементов и законом отношения порядка элементов, что и определяет интегральные свойства и качества системы, которые не сводятся к простой сумме свойств и качеств ее компонентов.

35

взаимодействия ПД и ДВРП является выявление структур этого взаимодействия.

Как отмечалось выше, задаваемая система методологических оснований научного исследования требует также определения средств выражений и, прежде всего, вербального языка. Эта задача решалась нами по ходу методологического анализа, что позволяет указать на следующие основные категории, термины и терминологические словосочетания, используемые в данной работе: ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ - форма организации человеческой активности, содержание которой определяется уровнями реализации: социальным, т.е. бессубъектным, и индивидуальным с конкретно заданными субъектами деятельности. ОТРАЖЕНИЕ - всеобщее свойство материи, проявляющееся в том, что взаимодействующие системы порождают преобразование состояний, в которых отображается информация, характеризующая как сами взаимодействующие системы, так и процесс отображения. ИНФОРМАЦИЯ - преобразование физически-различимых состояний объектов любой природы. КОД - преобразование, приводящее к изменению формы информации при сохранении ее содержания. ИНФОРМИРОВАНИЕ - процесс кодового преобразования информации. СЛЕДОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ - преобразования состояний объектов операционализмами преступной деятельности - действиями, операциями, движениями.

В исследовании будут применяться и другие категории криминалистики, содержание и сущность которых устоялись и поэтому не требуют пояснений.

Таким образом, заданная методология позволяет соотнести ее плавное положение с содержанием задач теоретического исследования так, как это показано в нижеследующей таблице.

36

ПРОЦЕСС РАСКРЫТИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Заданная методология Задаваемая теория I. Осуществляется путем взаимодействия двух видов деятельности: преступной, т.е. деятельности по замышлению, подготовке, выполнению, маскировке преступлений и противодействию раскрытию (ПД), а также деятельности по выявлению и раскрытию преступлений (ДВРП)

ПД -^ ДВРП Принцип системности требует при теоретическом исследовании:

  • определить уровни, на которых происходит взаимодействие ПД и ДВРП;

  • выявить компонентный состав и связи между компонентами системами ПД ^ ДВРП;

  • установить структу ру системы ПД ДВРП, задаваемую композициями элементов и отношением порядка в этих композициях и. Связь взаимодействия (взаимовлияния) ПД и ДВРП осуществляется посредством информационно-отражательных процессов Принцип отражения требует на теоретическом уровне:

  • выявить необходимые и достаточные условия связи между ПД и ДВРП, т.е. такие, которые делают возможным сам процесс раскрытия;

37

  • установить закономерности, которым подчиняется процесс отражения информации (J) о ПД в «окружающей среде» и отражения этой информации в сознании субъекта ДВРП;

выявить механизмы движения информации в различных кодовых формах III. Отражательно-информационная связь между ПД и ДВРП в большинстве случаев раскрытия преступлений является опосредованной Принцип системно- деятельностного подхода требует обосновать, какие компоненты и их связи ПД и ДВРП могут и должны отражаться в объекте опосредования, установить информационную значимость отдельных групп отражения IV. Единицей анализа должна выступать криминалистическая категория «след преступной деятельности» Методологическое введение «единицы анализа» должно позволить использовать развивающую частную

криминалистическую теорию механизмов следообразования для

38

обоснования практических предписаний по выявлению и раскрытию экономических преступлений отдельных видов на базе видо-типовых моделей Из приведенной таблицы видно, что в теоретическом отношении исследование, на базе которого возможно научно корректно построить базовую криминалистическую модель выявления и раскрытия криминалистических преступлений, а также видо-типовые модификации этой модели, должно пройти ряд этапов, в ходе которых необходимо решить следующие основные задачи:

  • установить содержание процесса взаимодействия ПД и ДВРП на различных уровнях и исходя из полученных результатов дать компонентный, фазовый и структурный анализ процесса раскрытия экономических преступлений;
  • выявить закономерности прямого, осуществляемого по схеме «ПД - объект (и) - объект (к) следовой информации» и обратного отражения этой информации по схеме «ДВРП - объект (к) - 1(сл) -ПД»;
  • построение, вербальное и графическое выражение моделей раскрытия преступления, в том числе экономических и их видо- типовых модификаций.
  • Эти вопросы и рассматриваются в следующем параграфе.

39

§ 2. Теоретическое содержание родовой криминалистической модели процесса выявления и раскрытия экономических преступлений

Построение теоретической модели процесса раскрытия преступлений, в том числе и экономических преступлений, понимаемого как процесс опосредованного следовой информацией системы взаимодействия ПД и ДВРП, следует начинать с обсуждения проблемы уровней названного взаимодействия.

Это необходимо в соответствии с развитой методологией для того, чтобы установить закономерности задания «правил игры» между ПД и ДВРП. Исторически при разработке методических рекомендаций по расследованию преступлений отдельных видов ученые криминалисты исходили из немого методологического соглашения согласно которому, во-первых, расследование и предварительное следствие отождествлялись; эти термины считались однопорядковыми, и хотя под разными углами, но по сути выражали работу следователя в рамках процедур, предписанных уголовно-процессуальным кодексом. Это немое методологическое соглашение и приводило к господству двоичной схемы S - О, где S - следователь, а О - объект его воздействия: совершенное преступление. Отсюда волей-неволей криминалистические методики закономерно строились и продолжают строится как технологические предписания, что делает понятным и современное стремление разработчиков к алгоритмизации методических предписаний.

Указанное движение восходит еще к Г.Гроссу, который утверждал существование смешанного правового и естественно-научного метода раскрытия преступлений. А.Вейнгард видел содержание единого метода раскрытия в выяснении личности виновного и
определении круга

40

доказательств, типичного для данного преступления. А.Ничефоро и Аннушат рассматривали метод расследования как прикладную логику, выведение умозаключений и сформулированных посылок. Российский процессуалист Л.Владимиров считал, что метод раскрытия - это метод исследования истины в области уголовного суда1.

Совершенно естественно, что пионер отечественной криминалистики И.Н.Якимов воспринял идеи, изложенные в работах своих предшественников и попытался разработать свой подход к созданию единого метода раскрытия преступления. Он назвал его методом раскрытия преступления по косвенным доказательствам и предложил свою технологическую схему1.

Особую рельефность идея технологической ориентации при разработке методических указаний по раскрытию отдельных видов преступлений приобретает в работах В.И.Громова, который считал, что сложность и многообразие конкретных случаев преступления неизбежно требуют применения множества методов их раскрытия. Он подчеркивал, что «…расследование уголовных дел требует от органа расследования известного «навыка маневрирования» всеми указанными способами в целях раскрытия существа исследуемого преступления, - требует умения выбрать и применить именно те методы, использование которых в данном конкретном случае является наиболее целесообразным и может дать наиболее эффективные результаты» .

В работах С.А.Голунского, Б.М.Шавера, а позднее в конце 70-х начале 70-х гг. в работах А.Н.Васильева, А.В.Дулова, Г.Г.Зуйкого, А.Н.Колесниченко, И.Н.Лузгина, и некоторых иных ученых проводится глубокий анализ проблемы методов раскрытия и
расследования

1 Гросс Г. Руководство для судебных следователей как система криминалистики. С-Пб, 1894. С. 12; Вейнгард А. Уголовная тактика. С-Пб., 1912. С. 65-68; Ничефоро А. Научные основания методов следствия // Тез. докл. на IV съезде международного союза криминалистов. Париж, 1905.

РОССИЙСКАЯ 41 ГОСУДАРСТВЕННАЯ

Б*5ЛИ0ТЕКА

преступлений, хотя далеко не всегда их выводы совпадают, но все они солидарны в одном - нет и не может быть единого метода раскрытия преступления.

Подводя итоги исторического развития криминалистической теории по данному вопросу, а также многих дискуссий, Р.С.Белкин также пришел к выводу о том, что единого метода раскрытия преступления не существует3.

Не вступая в данном месте исследования в дискуссию о том, может ли существовать единый метод раскрытия преступления, мы тем не менее должны отметить рад положений. Во-первых, нельзя не видеть, что во всех вышеназванных работах, в многолетней дискуссии о методе раскрытия имеется противоречие между категориями «метод раскрытия преступления» и «метод ведения предварительного следствия». Мы уверены в том, что вес авторы имели в виду именно вторую категорию, исходя из двучленной методологической схемы субъект-объектных отношений, определяющую работу следователя в рамках уголовно- процессуальных процедур. Но даже и при этом условии речь все-таки идет не столько о методе, понимаемом как путь достижения цели, сколько о конкретизации метода в отдельных методиках, которые действительно представляют собой обоснованную систему действий, не сводимых к какому-то единообразию4.

Во-вторых, решению вопроса о методе должно предшествовать научное исследование, содержание и сущность процесса взаимодействия процесса ПД и ДВРП как процесса раскрытия преступления, что опять-таки
выводит на необходимость первоначального исследования

1 Якимов И.Н. Криминалистика. Уголовная тактика. М., 1929. С. 161.

2 Громов В.И. Техника расследования отдельных видов преступлений. М., 1931. С. 35.

3 Белкин Р.С. Указ соч.

4 В.Д. Швырев в целом ряде своих работ как и другие выдающиеся ученые показал, что раскрытие содержания категории «метод» лежит в рамках его понимания как ПУТИ достижения цели.

42

содержания и сущностей взаимодействия ПД и ДВРП на различных уровнях.

Научный анализ тенденций в историческом развитии преступной деятельности и деятельности по выявлению и раскрытию преступлений с очевидностью убеждает в том, что взаимодействие этих видов деятельности осуществляется на двух содержательно различимых уровнях.

Первый уровень - это уровень общественно-групповых реализаций, т.е. деятельностный уровень бессубъектного рода, который представляется или опытом культуры или опытом субкультуры преступного мира. На этом уровне взаимодействие предполагает решение трех основных задач:

  • обобщение и анализ опыта функционирования и развития либо ПД, либо ДВРП;
  • обобщение и анализ опыта «противника», опять таки либо ПД, либо ДВРП;
  • разработка общих принципов, «правил игры», с помощью которых имеет смысл строить стратегию и решать тактические задачи взаимодействия ПД и ДВРП в конкретных случаях. Справедливость
    данного утверждения, его ненадуманность
  • подтверждается фактами истории. Хорошо известно, что существенная эффективность в раскрытии преступлений впервые созданной во Франции криминальной полиции под руководством Эжена Франсуа Видока в первые годы ее деятельности объяснялась тем, казалось бы, парадоксальным фактором, что первоначальный состав ее инспекторов (имеется ввиду служба Сюрте) формировался из освобожденных от отбытия наказания преступников. Именно они хорошо знали преступный мир, стратегию и тактику преступной деятельности, почему и строили свои действия ориентируясь на прогноз действий преступников.

Профессиональная преступная деятельность, хотя и стихийно в общем масштабе, весьма внимательно следит за опытом преступной деятельности

43

отдельных групп, изучает и обобщает причины провала такой деятельности, устанавливает совокупность приемов оперативно- разведывательных мероприятий, следственных действий, изучает систему технических средств и информационного обеспечения, применяемых в деятельности по выявлению и раскрытию преступлений. Решение данных задач осуществляется преступной деятельностью различными путями: это и общие сходки «законников», это и самые серьезные совещания руководителей преступного мира, на которые допускается лишь узкий круг действительных авторитетов; это и опросы руководителей преступных групп, преступная деятельность которых была раскрыта, а соучастники осуждены; это и наем специальных консультантов для получения рекомендаций как по способу подготовки и выполнению преступлений, так и способу его маскирования; это определенная деятельность части адвокатов; это, наконец, специально организованная посещение судебных процессов «специалистами» с последующим анализом хода и результатов судебного следствия.

Особое содержание это направление преступной деятельности на уровне социально-групповых реализаций приобрело в последнее десятилетие благодаря всемирному распространению преступных картелей, и, прежде всего, по таким преступлениям как «наркотический бизнес», отмывание (легализация) средств, нажитых преступным путем, злостное банкротство банков, незаконная торговля оружием и пр.

Деятельность по выявлению и раскрытию преступлений на рассматриваемом уровне по существу решает те же задачи применяя, естественно, особые средства и методы. Ученые-юристы (прежде всего, криминалисты, криминологи) обобщают опыт преступности, опыт преступной деятельности организованных групп, выявляют причины, способствовавшие успешному раскрытию конкретных преступлений, и наоборот, причины неудач. Не остаются в стороне и
аппараты

44

правоохранительных органов МДВ, ФСБ, прокуратуры, также обобщающие, но уже на эмпирическом уровне, свою практику. В результате возникают монографические работы, корректируются содержания учебников, корректируются курсы учебных дисциплин по подготовке следователей, оперативных работников,
прокуроров,

разрабатываются методические указания различного уровня общности и т.д. Указанная деятельность - ДВРП - выражается и в мемуарной литературе крупных специалистов, ушедших на пенсию, а также в их устных рассказах об опыте практической деятельности в ходе различных мероприятий, проводимых, например, советами ветеранов органов МВД, ФСБ, прокуратуры. Наконец, обобщение опыта как со стороны ПД, так и со стороны ДВРП находит свое выражение в материалах СМИ, литературных произведениях.

Выявленные и описанные линии непрерывно пересекаются, образуя «узлы» концентрации опыта и знаний, которые тут же передаются на более низкий второй уровень взаимодействия ПД и ДВРП - уровень индивидуальных реализаций, т.е. уровень совершения и раскрытия конкретных преступлений.

Сказанное можно подтвердить целым рядом примеров, но мы приведем два, взяв один из до перестроечных времен, а второй из построения преступной деятельности в условиях складывающихся рыночных отношений в России. При этом мы сознательно возьмем оба примера из области борьбы с экономическими преступлениями.

В конце семидесятых годов министерство торговли Грузии в силу особых причин получило лицензию на прямую торговлю-поставку шампанского нескольким французским торговым фирмам. Речь шла о десятках тысяч декалитров вина. Теневики Грузии по этому поводу собрали специальное совещание, на котором обсуждался единственный вопрос: имеется ли метод получения прибылей на этой
торговле

45

(разумеется преступных прибылей) такой, который бы аппараты БХСС МВД СССР равно как и эксперты торговых фирм Франции не могли бы обнаружить, или, по крайней мере, не смогли бы обнаружить достаточно длительное время. Совещание признало, что первую часть проблемы следует снять, т.е. раскрыть содержание метода, если он будет найден перед французскими «коллегами», поделившись с ними преступными барышами. Вторая часть проблемы была решена положительно, притом в основу решения был положен анализ организации оперативно-розыскных мероприятий, осуществляемых с помощью негласных источников информации, с одной стороны, с другой - опыт экспертной деятельности пищевых лабораторий экспертно-криминалистических подразделений МВД СССР. Сущность метода состоялась в том, чтобы разработать технологию по производству тары, а это традиционные бутылки разлива «Советское шампанское» таким образом, чтобы каждая бутылка не отличалась от стандартной по форме, размерам, цвету, весу и другим параметрам, но объем ее был бы на 25-50 см3 меньше стандартного.

По этому поводу были проведены консультации в государственных НИИ различных ведомств, которые признали проблему разрешимой и определили срок ее решения в пределах 6-7 лет. В этой ситуации теневики под легальной «крышей» организовали ВНК (временный научный коллектив), привлекли крупных ученых химиков и технологов и разрешили проблему разработки новой технологии производства зеленого стекла всего за шесть месяцев. Естественно, что сотрудники ВНК истинных целей преступников не знали. Уже делом техники было внедрением данной технологии на один из теневых стеклозаводов, который на ее основе стал производить фальсифицированные бутылки. На протяжение целого ряда лет преступная группа поставляла вино в бутылках уменьшенного объема, а «сэкономленное» вино через сеть торговых точек реализовывало на территории СССР, разливая его в

46

бутылки нормального объема. Заслуживает интереса тот факт, что за три года поставок из-за рубежа не было предъявлено ни одной рекламации, а факт фальсификации тары был вскрыт в ходе ведения следствия по другому делу1.

Как видим, в данном случае результаты взаимодействия ПД и ДВРП на первом уровне были конкретизированы для деятельности организованной группы преступников для подготовки и совершения крупномасштабного хищения, т.е. для взаимодействия ПД и ДВРП на втором уровне, уровне индивидуальных реализаций. Более того, в данном случае взаимодействие ПД и ДВРП на втором уровне было «выиграно» субъектом ПД.

Суть второго примера состоит в следующем. Начиная с 1993-го года в кредитно-финансовой сфере Российской Федерации систематически происходят случаи злостного банкротства коммерческих банков и приватизированных предприятий. До принятия нового УК, т.е. до 01.01.97 выявление и раскрытие такого рода преступлений были затруднены не только с криминалистической, но и с уголовно- правовой сторон. Объективности ради надо сказать, что с введение в действие нового УК эффективность раскрытия указанных преступлений возрастает не столь быстрыми темпами, как это необходимо. Главное управление БЭП МВД РФ тщательно проанализировало состояние борьбы в данной области, выявило факторы, затрудняющие раскрытие данных преступлений и только в 2000-м году выпустило две методических ориентировки для аппаратов БЭП МВД УВД субъектов федерации, в которых в частности указывалось на то, что организованные группы преступников после тщательной консультации с юристами, учитывая анализ судебных процессов по делам данной категории, выявили недостатки в законодательстве, которые позволяют им глубоко
маскировать

1 Архив кафедры криминалистики и специальной техники ГВШ МВД СССР.

47

подготавливаемые злостные банкротства. Так, например, пользуясь правом проводить реструктуризацию акционерных обществ в случае больших убытков, преступники создают множественные дочерние предприятия, перечисляют на их баланс активы, которые затем присваивают. Реализация этой возможности приводит к тому, что даже в случае обнаружения указанных фактов потери акционеров становятся невосполнимыми. На этой основе ГУ БЭП МВД РФ разработало указания о методических приемах установления повышенных темпов «почкования» акционерных обществ, проверки соотношений балансов и других мероприятий, направленных как на выявление, так и на пресечение преступлений1.

Рассматриваемый пример показывает, как информация о взаимодействии ПД и ДВРП со второго уровня переводится на первый и возвращается обратно. Наличие указанного взаимодействия между ПД и ДВРП с целью учета возможностей «противной стороны» при замышлении, подготовке , совершению, маскировке преступлений, а также при их выявлении и расследовании нашло свое полное подтверждение в ходе проведенного нами анализа фабул уголовных дел, возбужденных по материалам третьего отдела за 1999 - первый квартал 2000 гг., а также результатов опросов и интервьюирования отдельных руководителей преступных групп по наиболее крупным делам в кредитно-финансовой сфере за 1999 г. Следует сказать, что в 1999 г. одной из наиболее поряженных экономической преступность сфере продолжала оставаться кредитно-финансовая сфера. В ней было выявлено 40 тысяч преступлений, что на 18,3 % больше, чем в 1998 г. Из них почти четверть преступлений совершено в крупном и особо крупной размере. В этой связи мы ориентировались как на интервьюирование следователей, ведущих эти

1 См.: Экспресс-информация МВД РФ Главный информационный центр. 1999 № 23, 2000 №№15,19.

48

дела, так и на открытый и замаскированный запросы обвиняемых - руководителей крупных преступных групп1.

Кроме интервьюирования конкретных субъектов (см. сноску) нами также проанализированы материалы межведомственного центра по противодействию легализации (отмывания) доходов, полученных незаконным путем, и восьми его региональных структур. Нами установлено, что во внешнеэкономической сфере зарегистрировано свыше 4, 6 тысяч преступлений, из них половина была связана с причинением ущерба в крупном и особо крупной размере Анализ показывает, что аппараты БЭП стали всей чаще выявлять хищение и злоупотребление, совершаемые конкурсными управляющими при процедуре банкротства коммерческих организаций; несмотря на введенное Правительством РФ и ЦБ РФ ограничение на вывоз капиталов, их массированная утечка за рубеж продолжает негативно влиять на экономическое положение в РФ. При этом как конкурсные управляющие, так и руководители банковских структур изучают деятельность аппаратов БЭП и стремятся найти узкие места как в законодательстве, так и в методике ОРД. Так, в Москве было выявлено в 1995 году более 70 «лжефирм», которые перевели за год более одного миллиарда долларов США. Только через девять коммерческих банков семнадцать таких структур перевели в оффшорные зоны более 600 миллионов долларов США. Начальник отдела международных расчетов Российского национального коммерческого банка (РНКБ) Н., по системе электронных расчетов (СВИФТ) неоднократно направляла в банковские

1 Рогозин О.В. - генеральный директор ООО «Ост-Инвест». Уг.д. № 7204; п.б ч. 3 ст. 159 УК РФ. Суханов СВ. - вице-президент КБ «Доверительный и инвестиционный банк». Уг.д. 8004; ч. 2 ст. 186 УК РФ. Ивин Н.Н. - начальник управления банковского санирования ГУ ЦБ РФ по г. Москва, руководитель временной администрации ИБ «Восток-Запад». Уг.д. № 142069; ст. 196 УК РФ. Неделин B.C. - генеральный директор ЗАО «Саян-Инвест», его заместитель - Сарафанов С.С., председатель правления АБ «Никольский» - Лесов А.Н. Уг.д. № 7223; ч. 3 ст. 159 УК РФ. Молчанов А.В.,Васильева А.В. - руководители КБ «Интер-банк». Уг.д. № 121077; пп. А, б, ч. 3 ст. 159 УК РФ.

49

учреждения других стран (США, Франция, Чехия) фиктивные аккредитивы, перечислив таким образом 113 миллионов долларов США; подобным образом через Московский посредническо-кредитный коммерческий банк «Маркетинг-банк» было незаконно легализовано 44 миллиона рублей.

Эти и множественные иные факты подтверждают, что организованная преступность в сфере экономики непрерывно ищет и находит именно те «точки» сферы, как например, компьютерные технологии в банковских операциях, которые наименее доступны оперативно-розыскному исследованию и именно через них подготавливает и совершает крупные преступления.

Полученные результаты исследования позволяют сформулировать те «правила игры», которые объективно вырабатываются взаимодействием ПД и ДВРП на первом уровне, уровне социально-групповых реализаций, на которых как сами ПД и ДВРП, так и их взаимодействие бессубъектно.

«Правила игры», стратегия взаимодействия ПД и ДВРП Для субъекта ПД Для субъекта ДВРП 1. Выяви, собери,
проанализируй информацию в
доступной сфере деятельности о наличных условиях. 1. Организуй процесс сканирования («ощупывания») ПД по определенной ее линии или на определенной объекте (группа объектов, территории).

50

  1. Учитывая опыт ПД, содержание деятельности правоохранительных органов, свои возможности и уровень «прибыли», прими положительное или отрицательное решение о подготовке, выполнении и маскировке преступления.
  2. Построй замысел, модель ПД, ориентируясь на «слабые точки» законодательтсва, деятельности правоохранительных органов, системы организации управления, технологии, условий места и времени.
  3. Создай условия, способствующие реализации замысла с помощью подготовленной группы лиц. Подготовь пути отхода и защиты.
  4. Реализуй замысел. Действуй быстро, стремясь получить максимальный эффект. Выведи за пределы досягаемости ценности, нажитые преступным путем.

  5. Учитывая опыт ДВРП и ПД построй наиболее вероятные для наличных условий модели

возникновения и функционирования ПД, проранжируй модели.

  1. Сосредоточь все силы и средства на «точках» ПД, в которых могут проявиться ее признаки.

  2. Обнаружив хотя бы один признак ПД, следует устанавливать другие, объективно связанные между собой согласно модели ПД.

  3. Собрав информацию в объеме, позволяющем доказать ПД, действуй быстро, стремясь захватить и задержать всю или большинство членов преступной группы. Прими меры к установлению места и способа сокрытия ценностей, нажитых преступным путем.

51

  1. В случае удачи - прими меры к 6. Проведи рефлексивный
    анализ совершенствованию ПД группы. В причин удачи или
    поражения. случае провала - противодействуй Совершенствуй структуры ДВРП. всеми доступными силами и средствами.

Таким образом, из приведенной таблицы ясно видно как взаимодействуют преступная деятельность и деятельность по выявлению и раскрытию преступлений на высшем социальном уровне реализаций -путем изучения, обобщения всего имеющегося социально- группового опыта достижения своих целей, разработки путей и средств совершенствования как того, так и иного вида деятельности и «опусканием» соответствующих инструкций на второй более низкий уровень реализаций, на уровень замышления, подготовки, выполнения, маскировки и соответственно выявления и раскрытия конкретного случая преступления. На этом уровне научно- теоретический анализ взаимодействия ПД и ДВРП требует начинать рассмотрение проблемы именно с положения о субъектности ПД и ДВРП в конкретном случае. Это утверждение требует более детального обсуждения, так как в ходе теоретического анализа требуется учесть следующих два существенных положения.

Во-первых, действительно, в каждом конкретном случае развития преступной деятельности она (преступная деятельность) побуждается мотивом конкретного индивида или группы индивидов, образующих субъект преступной деятельности1. При этом мы понимаем мотив в его

В настоящем исследовании анализируются лишь полноструктурные преступления, т.е. такие, которые совершаются субъектом действительно преступной деятельности, а не являются результатами эксцессов, взрывных ситуаций или спонтанно возникающих преступлений.

52

криминалистической сущности как противоречие потребностей субъекта и тех предметов (материальных и медиальных), которые могут удовлетворить потребность1. Именно возникновение противоречий между одной из человеческих потребностей и ее предметов побуждает преступную деятельность субъектов, пробуждает его активность. Но само активное состояние субъекта может реализоваться лишь в том случае, если четко сформулирована цель, т.е. мыслимый, предвосхищенный результат, достижение которого и удовлетворит активно существующие потребности субъекта относительно совершенно определенного предмета. Например, субъект утвердит свое «Я» в его сфере социума, займет место на определенной ступеньке социальной иерархии (скажем, станет вором в законе или уважаемым человеком в среде предпринимателей); добьется взаимности в любви и т.д. Одним словом, цель как закон будет определять направление и содержание будущей деятельности. Сами же процессы целеполагания и целереализации требуют, в свою очередь, разработки «сценария» всей деятельности. Следовательно, требуют наличие такой ее фазы как замышление.

Во-вторых, если побужденная преступная деятельность начинает свое действительное развитие с формирования общего замысла, прикидки путей его решения, оценки средств и возможностей, степени выгодности и опасности, то с криминалистической точки зрения преступная деятельность уже началась, уже начался процесс отражения следовой информации, уже появилась возможность предотвратить реальное преступление. Однако с уголовно-правовой точки зрения как бы ни казались внешне зловещими действия субъектов преступной деятельности фазы замышления, они не образуют даже части состава преступления.

См.: Ратинов А.Р. Юридическая психология. М, 1976; Леонтьев А.Н. Сознание. Деятельность. Личность. М., 1972; Тихенко А.Л. Психологические механизмы целеобразования. М, 1979.

53

Таким образом, именно в фазе замысла наиболее ярко выступает субъект преступной деятельности, который замышляет общий сценарий будущего преступления, и именно по этому изначально теоретико-криминалистический анализ процесса взаимодействия ПД и ДВРП должен начинаться с понимания субъектности взаимодействующих деятельностей. Иными словами, теоретико- криминалистический анализ взаимодействия ПД и ДВРП должен начинаться с описания и систематизации индивидов группового субъекта преступной деятельности.

Содержание преступной деятельности в последующих фазах, общий тактический рисунок, система применяемых технических средств, в общем вся эффективность деятельности преступников во многом детерминируется именно личностными качествами индивидов, образующих субъект преступной деятельности - от руководителя группы до последнего исполнителя.

В связи с этим криминалистическая модель процесса раскрытия преступления в качестве исходного блока должна иметь типологические характеристики групп, характерных для преступной деятельности того или иного рода, вида и типа.

При этом, конечно, нельзя упускать из виду и то важное обстоятельство, что длящаяся и тем более многоэпизодная преступная деятельность будут влиять на такие характеристики преступной группы как количество участников, подвижки в группе лидеров, установление новых связей с субъектами иных преступных групп и различными структурами преступного мира. Это действительно так и поэтому модель должна представлять процесс трансформаций преступной группы.

В данном месте исследования необходимо подчеркнуть еще одно важное положение, которое, к сожалению, не всегда учитывается в криминалистических исследованиях. Речь идет о том, что уже в фазе замышления и целеобразования, которое, как мы показали выше,
не

54

образует состава преступления, начинает накапливаться следовая информация, обнаружение и систематизация которой является чрезвычайно важной с практической точки зрения задачей. В самом деле, появление в зоне оперативного внимания преступного авторитета, повышение частоты встреч, телефонных и иных коммуникаций группы лиц с криминальной репутацией, высокий темп обогащения отдельного индивида или группы лиц, образование связи между чиновниками и отдельными представителями преступного мира и т.д. - все это может быть той начальной фазой преступной деятельности, в которой и рождается замысел предстоящего крупного преступления.

Такого рода информация непременно должна улавливаться самостоятельным компонентом процесса раскрытия преступления, систематизироваться, запоминаться и проверяться1. Таким компонентом процесса раскрытия преступления является оперативно- розыскная деятельность сотрудников различных служб криминальной милиции, а также деятельность сотрудников различных служб милиции безопасности, таких как участковые инспекторы, сотрудники службы ГИБДД, сотрудники паспортно-визовых аппаратов и др.

Уже на теоретическом уровне становится понятным, что следовая информация, о которой идет речь, должна не просто собираться в определенные информационные банки, но именно природа процесса раскрытия преступления требует создания особой структуры, главной задачей которой должен являться криминалистический
и

См.: Коробейников В.Н. Оперативно-розыскное обеспечение раскрытия и расследования преступлений, связанных с вымогательством: Дис. канд. юрид. наук.. Ижевск, 2001; Антонов Ю.В., Иванов С.Н. Групповые преступления: проблемы раскрытия и расследования. Ижевск, 1999; Иванов С.Н. Вымогательство: криминалистическое и оперативно-розыскное обеспечение процесса расследования. Ижевск, 1998; Иванов С.Н. Тактика раскрытия и расследования групповых преступлений. Ижевск, 1999; Климов И.А., Измайлов Д.С. Информационно-поисковая работа криминальной милиции. М, 1998.

55

криминологический анализ собираемой информации, в результате чего стала бы реальной возможность решения хотя бы двух практически важных задач. Во-первых, в криминологическом плане строить обоснованные оперативные прогнозы развития сложно организованной преступной деятельности на ближайший период. Во- вторых, с криминалистических позиций обоснованно подозревать группу лиц в замышлении и подготовке конкретного случая преступления.

Созревший и оформившийся замысел, в конечном счете, и завершает процесс целеполагания, т.е. точного представления результатов, которые желает получить преступная группа, реализовав в наличных условиях тактический рисунок конкретного преступления. На этом и заканчивается развитие первой фазы созревания преступной деятельности.

Дальнейший теоретический анализ содержания процесса раскрытия преступления в соответствии с принятой методологией требует указать на принципиальный способ достижения преступной цели, коль скоро последняя явилась продуктом стадии замышления. В данном месте исследования теоретическая мысль наталкивается на существенную сложность, связанную с пониманием сущности такой отражаемой категории, как «способ деятельности». В нашем исследовании мы не будем детально излагать обширнейший материал философско- психологического плана, связанный с разрешением данной проблемы1. В данном месте достаточно констатировать принципиальное положение, что достижение цели деятельности принципиально возможно только одним способом,

См.: Лекторский А.В. Объект, субъект, познание. М., 1989; Швырев В.Д. Диалектический метод познания. М., 1987. Следует заметить, что кроме философско-психологической проблематики проблема метода всегда волновала и криминалистов. Достаточно вспомнить многолетнюю дискуссию, которая впрочем, как нам представляется, носила скорее терминологический, чем содержательный характер, а именно дискуссию о том, следует ли разделять или объединять способ совершения и способ сокрытия преступления. См.: Лавров В.П. , Лузгин И.М. Способ сокрытия преступлений. М., 1981.

56

способом воздействия субъекта на окружающие его, находящиеся вне его объекты. Говоря точнее - путем воздействия на исходные состояния тех объектов, которые объективно втягиваются в конкретный род преступной деятельности.

Так, например, в деятельности наемного убийцы такими обязательными объектами будут являться оружие, одежда и тело человека, боеприпасы и т.д.; у мошенника, специализирующегося на «разгонах», т.е. на производстве самочинных обысков, такими объектами будут документы, ценности, психика потерпевших и т.д.

Это положение, пусть не в столь отчетливой формулировке было известно самым ранним криминалистам. Так уже в работах Ягемана, Гросса и других мы находим точные перечисления и скрупулезные описания тех объектов, на первичные состояния которых преступник должен объективно воздействовать, совершая, например, кражу лошадей, поджег, мошенничество и пр.

Итак, сформулированная цель преступной деятельности в ходе развития преступной деятельности любого рода может быть достигнута только путем воздействия на исходные состояния объектов шести классов: людей, животных, растительный мир, объекты природы, объекты человеческой культуры и информацию.

Производимые индивидами субъекта преступной деятельности воздействия на исходные состояния объектов различных классов, а они производятся с помощью операционализмов: действий, операций и движений с использованием как технических, т.е. орудийно- инструментальных, так и интеллектуальных, т.е. знание-навыковых средств, закономерно вызывают преобразования состояний объектов.

57

В них-то и содержится отраженная о различных сторонах, компонентах, связях преступной деятельности информация1.

На этом, однако, нельзя поставить точку в ходе анализа процесса выявления и раскрытия преступной деятельности, начав его со стороны возникновения и развития самой преступной деятельности.

Термин «развитие» выбран нами не случайно, ибо, как мы старались показать выше, преступна деятельность, рассматриваемая как подсистема в системе взаимодействия ее и ДВРП, не статична, напротив, она возникает и динамично развивается во времени. Поэтому, когда в общей теоретической абстракции мы говорим о закономерном отражении следовой информации о различных сторонах преступной деятельности в преобразованных состояниях объектов, на которые воздействовали преступники, то это лишь действительно общий уровень. Его детализация требует учета и раскрытия отражения следовой информации как по фазам развития преступной деятельности, задачам решаемым в каждой конкретной фазе, так и по отнесенным к каждой фазе действиям, средствам этих действий и тем конкретным условиям, в которых выполнялись действия. Более того, теоретический анализ требует учета различного содержания действий определенных видов и типов: действий по решению конкретных задач каждой фазы развития, которые характерны именно для данной фазы, а также действий, решающих задачи маскировки преступной

В криминалистической научной литературе, как и в различного рода документах управленческого характера термин «информация» применяется систематически, причем в различных пониманиях его содержания: то как сведения, то как знание и т.д. Мы вполне согласны с работами тех ученых-криминалистов, которые обосновали научный подход в понимании содержания информирования, как механизма процесса отражений во взаимодействии ПД и ДВРП. В рамках этого подхода информация для криминалистики - это объективно выполненные преобразования состояний объектов различной природы: выполненные записи, созданные деформации, изменения пространственного положения и взаимного расположения объектов, формирование психического образа и т.д. Именно в этом смысле употребляется термин информация в настоящей работе.

58

деятельности, т.е. задач, решаемых преступником на всех фазах развития преступной деятельности1.

Таким образом, начиная с момента развертывания преступной деятельности, т.е. с момента сбора ее субъектом данных по имеющимся обстоятельствам, оценки этих данных и принятия решения о возможности и целесообразности совершения преступления в наличных условиях окружающей среды, начинает существовать следовая информация, отраженная в преобразованных состояниях объектов различных классов, хотя, подчеркнем еще раз, собственно преступления в уголовно-правовом смысле слова еще не существует. Очевидно, что на этом этапе развития преступной деятельности не может существовать деятельность выявления и раскрытия преступления, организованная в уголовно-процессуальной форме, т.е. не может существовать предварительное следствие.

Значит ли это, что на этом этапе развития преступной деятельности не возникает деятельность по выявлению и раскрытию преступления, т.е. не существует взаимодействия между ПД и ДВРП? Ответ на этом вопрос должен быть отрицательным уже потому, что любое государство с весьма различными правовыми системами узаконивает две других формы организации деятельности по выявлению и раскрытию преступлений. Это, прежде всего, оперативно-розыскная форма деятельности, ос одержании и сущности которой имеется весьма обширная литература, отражающая большой и сложный слой практики деятельности оперативных аппаратов различных служб криминальной милиции по выявлению и раскрытию преступлений.

В научных исследованиях последних лет стало все более рельефно вырисовываться мысль о том, что именно оперативно-розыскная деятельность в своей организации должна решать двуединую задачу. С

1 Указанные зависимости отчетливо выражены в данной работе на схеме общетеоретической модели процесса раскрытия преступлений.

59

одной стороны, создавать условия по обеспечению раскрытия преступления путем организации оперативно-розыскного сканирования различных сфер практической деятельности, накопления и систематизации оперативно-значимой информации, создание разветвленной сети источников оперативно-розыскной информации, систематическим обучением личного состава, внедрением современных средств техники и связи. С другой - на основе всей этой работы вести конкретное оперативно-розыскное сопровождение предварительного следствия по раскрытию конкретного случая преступления1.

Разделяя полностью эту концепцию, мы, тем не менее, должны подчеркнуть значимость еще одного компонента ДВРП, роль и функции которого в процессе раскрытия преступления исследованы, а отсюда и реализуются на практике еще крайне не достаточно. Речь идет об административно-правовой форме организации и деятельности по выявлению и раскрытию преступления, в которой реализуется деятельность участковых инспекторов, подразделений ГИБДД МВД, аппаратов паспортно-визовой службы МВД и др. Конечно, не все названные структуры в равной мере реализуют функции деятельности по выявлению и раскрытию преступлений, но все они без исключения сталкиваются, а поэтому могут целенаправленно выявлять информацию о развертывающейся деятельности преступной группы, что уже само по себе весьма ценно, так как позволяет говорить о возможности предотвращения или уж во всяком случае, пресечения преступной деятельности.

Для проверки данного тезиса нами было проведено следующее пилотажное исследование. Рассмотрев материалы шести уголовных дел, прошедших через суды, по которым проходили организованные группы мошенников, вымогателей, расхитителей (всего 73 человека), мы установили места их проживания. При этом оказалось, что все фигуранты

1 См.: Коробейников В.Н. Указ. соч.; Иванов С.Н. Указ. соч.

60

по этим делам проживали в трех «микрорайонах», которые представляют собой застройки последних шести-семи лет дорогостоящими коттеджами. Было установлено также, что сектора проживания фигурантов по указанным уголовным делам обслуживались четырьмя участковыми инспекторами. В результате интервьюирования этих сотрудников милиции общественной безопасности стало понятно, что они задолго до возбуждения уголовных дел весьма подробно были осведомлены о фамилиях, именах и отчествах проживавших, составе семей, о круге лиц, собиравшихся в том или иной коттедже; могли дать достаточно подробную характеристику об изменениях в парке автомобилей, о темпах строительства, а также дать оценку стоимости произведенных работ по строительству и благоустройству, достаточно правильно характеризовать личность владельцев и круг их знакомых.

Анализ данных, которыми располагали участковые инспектора, показывает, что они, безусловно, должны были представлять оперативный интерес, должны были быть своевременно выделены и помещены в соответствующие ячейки банка информации. К сожалению, данные, имеющиеся в распоряжении участковых инспекторов, были востребованы значительно позднее момента возбуждения уголовных дел и начала ведения предварительного следствия. И хотя и в этом случае сыграли положительную роль, но они могли быть еще более эффективно использованы, если б стали достоянием ДВРП на начальных этапах обнаружения и раскрытия конкретного случая преступления.

Как видим, в любом случае развивающаяся преступная деятельность порождает в окружающей среде объективно существующие преобразованные состояния объектов различных классов, которые и отражают всю совокупность следовой информации о различных сторонах преступной деятельности.

61

Было бы логичным полагать, что процесс накопления следовой информации в среде должен всегда завершаться накоплением «критической массы» данной информации, после чего факт совершения преступления из тайной формы должен превращаться в явную форму. Действительно, при подготовке и совершении преступлений, которые выполняются в основном методом насилия, указанное выше явление имеет место быть. Обнаружение трупа, взлома дверей помещений, наличие факта столкновения и т.п. транспортных средств, факт кражи ценностей из карманов и многое другое действительно обнаруживаются в явном виде.

Вместе с этим, преступная деятельность, которая осуществляется при условии, что ведущим видом действий являются действия интеллектуальные, такая последовательность «обнародования» преступной деятельности происходит далеко не для всех случаев. И здесь важно отметить два обстоятельства, в силу первого из них преступления не выявляются правоохранительными органами в силу недостаточно эффективной организации их деятельности, более того, эта группа преступлений известна лишь весьма узкому кругу лиц, как правило, принадлежащих к субъекту преступной деятельности. По этой схеме развивается преступная деятельность хищений материальных и финансовых ценностей, совершаемых сотрудниками различных экономических структур, например.

Но практика знает и несколько иные обстоятельства, когда о совершаемом или совершенном преступлении знают и потерпевшие, но по тем или иным мотивам не обнародуют это знание либо в силу опасения нанести урон своему имиджу в глазах конкурентов и клиентов, либо в силу того, что считают более приемлемым для себя вариантом вступление в определенные сделки с преступным миром.

62

Именно эти два обстоятельства детерминируют высокую степень латентности отдельных родов преступной деятельности и, прежде всего, преступной деятельности экономической направленности.

Не рассматривая ситуацию, связанную с проблемой латентности, подвергнем дальнейшему теоретическому анализу ход и содержание процесса выявления и раскрытия преступления в тех случаях, когда некоторая часть следовой информации тем или иным путем обнаружена и объективно существует в материальных и идеальных объектах среды. С этого момента в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона начинает развиваться функционирование такой формы организации деятельности выявления и раскрытия преступления, как уголовно-процессуальная, т.е. деятельность следователя.

В любом случае данная форма организации ДВРП на начальном этапе своего развития сталкивается с некоторой частью следовой информации, которая во всех случаях без исключения образует меньшую ее часть, но степень «концентрации» следовой информации и ее «информативность» бывают различными.

В случае насильственных преступлений точкой начала отсчета в подавляющем большинстве случаев является такое следственное действие, как осмотр места происшествия, в ходе которого (при условии его грамотного квалифицированного проведения) следователь обнаруживает большое число следовых информации, которые в той или иной мере позволяют ему создать исходную криминалистическую модель преступной деятельности минувшего события1. Весьма похоже развивается ситуация и

В данном месте исследования необходимо оговорить одно важное положение. Анализ практики раскрытия насильственных преступлений, совершенных преступной деятельностью высокого уровня организаций (заказные убийства, организация взрывов, поджоги и т.п.), свидетельствует о том, что в ходе осмотра места происшествия далеко не всегда обнаруживается такая совокупность следовой информации, которая бы позволяла обосновать и построить достаточно конкретную версию, особенно о лице или лицах, совершивших преступление, или хотя бы о круге лицу, к которому

63

в тех случаях, когда начальной точкой ведения предварительного следствия выступает явка с повинной.

Этот процесс и его конечный продукт в теоретических и прикладных работах криминалистов известен давно под названием процесса выдвижения и обоснования версий. В работах Я.Пещика, И.М.Лузгина, A.M. Ларина версионный процесс исследован и описан для своего времени достаточно объемно. Разделяя основные положения, изложенные в работах указанных ученых, а также в критическом анализе состояния разработки процесса версий, выполненным Р.С.Белкиным, мы, тем не менее, считаем, что построение исходной криминалистической модели преступной деятельности по анализу исходной следовой информации, обнаруженной на начальном этапе ведения предварительного следствия, и процесс выдвижения версий между собой не совпадают. Конечно, и в криминалистической теории версий говориться об уровне детализации версий. Уровень этой детализации напрямую связывается с количеством исходной следовой информации, которой следователь располагает в начальной ситуации расследования. Действительно, это так, но дальше этого содержание этой частной криминалистической теории не идет.

Есть основания полагать, что более, чем 15-летнее движение в криминалистической науке, посвященное созданию такой конструкции, которая получила название «криминалистическая характеристика преступления», было в немалой степени вызвано тем, что в явном виде существовала потребность дальнейшего совершенствования механизмов

принадлежат исполнители преступления. Такая ситуация определяется тем, что современная преступная деятельность действительно предпринимает ряд эффективных мер по уничтожению следовой информации, по искажению процесса ее отражения. Это действительно верно. Но верно и другое положение, состоящее в том, что оперативно- следственные группы, ведущие осмотр места происшествия, по целом ряду причин не обнаруживают и не используют фактические имеющуюся следовую информацию (См., например Шкляева Г.А. Криминалистически неупорядоченные банки следовой информации и их использование в раскрытии преступлений: Автореф. дисс. канд. юрид. наук. Ижевск, 1999)

64

как выдвижения, так и ранжирования версий, что особенно ярко проявилось в ряде серьезных монографий последних лет1.

Как бы то ни было, но если объективно оценить понимание содержания версий, то все-таки приходится констатировать факт, что версии чаще всего существуют в виде формулировок возможных вариантов содержания минувшего деятельностного события преступления.

Если не упускать из виду развитое в настоящем исследовании понимание содержания модели преступной деятельности, которая характеризуется составом и связью компонентов, содержанием механизмов функционирования и развития, а также содержанием информационных процессов развития и функционирования, то станет ясно, что построение исходной криминалистической модели преступной деятельности в процессе выявления и раскрытия преступления, конечно же, базируется на некоторой исходной версии. Но, во-первых, она строится по иным логическим схемам, во-вторых, в конечном счете, четко определяет связь между следовой информацией, которая имеется у следователя в исходной ситуации, и объективно существующей частью следовой информации, связанной с первой, притом существующей в упорядоченном во времени ряду.

Иными словами, исходная криминалистическая модель преступной деятельности должна не просто определять возможное направление следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, а также мероприятий сотрудников служб милиции безопасности, но должна решать еще две важнейших задачи. Во-первых, исходя из содержания модели, следователь должен совершенно четко представлять, что именно он должен искать, во-вторых, в какой последовательности в данном конкретном случае следует выполнять действие ДВРП в различных формах ее организации.

1 См., например Лубин А.Ф. Механизм преступной деятельности. Н.Новгород, 1998.

65

Данное предложение представляется нам на столько важным, что мы возвратимся к его теоретическому анализу при дальнейшем рассмотрении содержания процесса выявления и раскрытия экономических преступлений.

Грамотно построенная криминалистическая модель преступной деятельности выступает в качестве научного обоснования для практического планирования и реализации системы поисково- познавательных действий, природа которых все больше интересует ученых-криминал истов1.

Реализация системы поисково-познавательных действий, должна объективно привести к выявлению объективно-существующих следов преступной деятельности, точнее к выявлению новых порций следовой информации, отражающих данные о лице, личности, связях, операционализмах и средствах преступной деятельности. Здесь-то и происходит сравнение модельных представлений с результатами поисково-познавательных действий, которые, как показывает теоретический анализ, могут проявляться трояким образом:

  • обнаруженная следовая информация полно или достаточно полно коррелирует содержание исходной криминалистической модели преступной деятельности - идеальный вариант крайне редко встречающийся на практике;
  • обнаруженная система следовой информации, хотя и не полностью, но коррелирует с содержанием исходной криминалистической модели преступной деятельности при допустимых параметрах колебания корреляций - обычный вариант хорошей криминалистической
    практики, ибо они позволяет
  • См., например, Образцов В.А. Криминалистика: Курс лекций. М., 1996.

66

привести правильную корректировку модели, устранить

противоречия, выполнить полное и объективно расследование;

  • практика, к сожалению, знает и третий вариант, при котором

обнаруженная информация не согласуется с исходной

криминалистической моделью - болезненный вариант, часто

приводящий к тупиковым ситуациям, хотя природа этой тупиков

ости бывает различна .

Таким образом, если в процессе раскрытия преступлений, в конечном

счете, путем проведения всей системы поисково-познавательных действий

удается заполнить все ячейки исходной криминалистической модели, то

она превращается в изоморфную модель, т.е. в модель
однозначного

соответствия процесса развития деятельностного события преступления в

прошлом. Это значит, что никакой иной моделью
минувшее

деятельностное события преступления не описывается.
С

криминалистической точки зрения именно при выполнении этих условий

преступление должно считаться раскрытым. Вполне понятно, что создание

информационной изоморфной модели минувшего события преступления,

т.е. раскрытие преступления может по-разному соотносится с проблемами

уголовно-процессуального доказывания, судебного
исследования

преступления и системы регистрации раскрытых и
нераскрытых

преступлений. Однако эта проблематика выходит за рамки предмета

настоящего исследования.

Криминалистическая модель процесса выявления и раскрытия экономических преступлений в интегральном виде представлена в схеме.

См.: Каминский A.M. Криминалистическая рефлексия как метод
решения «тупиковых» ситуация процесса раскрытия преступлений. Ижевск: УдГУ, 1998.

68

§ 3. Родовая и видовые модели процесса раскрытия экономических преступлений. Соотношение и связи

Результаты теоретического анализа, изложенные в предыдущем параграфе, с необходимостью выдвигают для дальнейшего исследования проблему родо-видовых моделей процесса раскрытия преступлений как научно-обоснованную конкретизацию обще- теоретической модели.

В этом смысле становится очевидной необходимость обоснования действительного существования такого рода преступной деятельности, которая обозначается терминологическим словосочетанием

«экономические преступления» и обоснованием видов преступной деятельности данного рода.

В недавнем прошлом, когда правовая система СССР определяла лишь две формы собственности, а именно государственную и коллективную, когда в Конституции СССР эти две формы объединялись понятием всенародной собственности, были четко определены основания выделения группы преступлений, отнесенных к категории экономических: это хищения государственной и общественной собственности, спекуляция, фальшивомонетничество и др. Немногочисленный ряд этих преступлений и та их характеристика, согласно которой они наносили ущерб общенародной собственности и реально угрожали экономической основе деятельности государства особого вида, в общем-то не создавали проблемы определения родовой принадлежности конкретного случая преступления к экономическим.

Положение вещей резко обострилось, начиная с 1992 года, в связи с известными изменениями Конституции РФ и фактических ситуаций функционирования экономики России. В этой связи не удивительно, что ученые-криминалисты в своих исследованиях пытались и пытаются найти научно-криминалистическое основание в создании такого типологического

69

ряда преступлений, какими являются преступления экономические. Тем более, что проблема криминалистической классификации преступлений имеет значение более широкое, чем типологическое выделение такого рода преступной деятельности как экономическая1.

Первая, известная нам попытка решения данной проблемы была осуществлена в кандидатской диссертации К.Н.Ивенина, который, будучи учеником школы профессора С.П.Голубятникова, определял конституирующий признак, по которому преступная деятельность должна быть отнесена к роду экономических как обязательное наличие преступных действий, выполняемых под видом законных хозяйственных операций2.

Действительно, если род экономических преступлений рассматривать в контексте, прежде всего, использования преступниками возможностей бухгалтерского учета, отчетности и статистических данных, то необходимость представления преступных действий в виде законных хозяйственных операций несомненна, ибо иным путем, во-первых, не возможно создание резерва хищений, а во-вторых, невозможно длительное сохранение преступной деятельности в скрытом виде.

В силу сказанного, следует признать правильность такого подхода, но лишь к ограниченному кругу различных видов экономической преступной деятельности.

Новый Уголовный кодекс Российской Федерации, отражая сложившуюся ситуацию совершения и раскрытия преступлений, совершенно не случайно рассматривает в виде экономических и такие преступления, которые непосредственно не связаны со
сферой

1 Голунский С.А. Криминалистика. Методика расследования отдельных видов преступлений. М., 1939; Колесниченко А.Н. Общие положения о методике расследования отдельных видов преступлений. Харьков, 1976; Васильев А.Н., Яблоков Н.П. О криминалистической классификации преступлений. М., 1976.

2 Ивенин К.Н. Выявление и расследование преступлений, связанных и искажением отчетности в условиях перехода к рыночным отношениям. Н.Новгород, 1993.

70

производства. Напротив, они связаны, во-первых, с самыми различными слоями управленческой деятельности организаций, учреждений и предприятий различного вида и типа; во-вторых, с преступной деятельностью групп, которые вообще не входят в состав самых разнообразных экономических структур. Понятно, что в этой связи говорить о «хозяйственных операциях» говорить не приходится, хотя и в этом случае преступники, безусловно, принимают меры к маскировке своих действий.

Следует учитывать еще одно радикальное новое обстоятельство, состоящее в том, что экономические структуры различных видов и типов свою деятельность все в большей степени реализуют с помощью компьютерных технологий, которые используются как в сфере организации управления экономическими структурами, так и являются механизмом реализации действий хозяйствующего субъекта. В этой связи не случаен рост преступлений, которые ориентированы на проникновения в компьютерные технологии, функционирующие в экономической структуре, и использование их для выполнения преступных действий, которые действительно внешне напоминают законные операции хозяйствующего субъекта. Но разница здесь большая, ведь в этом случае сам хозяйствующий объект зачастую даже не подозревает, что в экономической сфере выполняются преступные действия.

Наконец, в условиях Российской Федерации вслед за преступной деятельностью Соединенных Штатов и преступной деятельностью стран Западной Европы стали интенсивно развиваться преступления, затрагивающие, прежде всего, финансовую сферу экономики, в основе которых лежат мошеннические действия преступных групп «внешнего» по отношении к экономическим структурам происхождения. Мы, прежде всего, имеем в виду бурно развивающееся мошенничество в сфере безналичных расчетов, в мире так называемых «пластиковых карточек», а

71

также на рынке ценных бумаг. Так, по данным ГУБЭП МВД РФ темпы прироста преступности, оперирующей поддельными пластиковыми карточками, а также занимающейся несанкционированным съемом денег из банкоматов на протяжении 1997-2000 г., устойчиво составляют более 30% в год1.

Не менее тревожной оказывается ситуация и на рынке ценных бумаг. Так, Ю.М.Игонин, исследуя состояние преступности на рынке ценных бумаги, начиная с 1992 года, отмечает, что, если с 1992 по 1997 годы было возбуждено 160 уголовных дел, то с 1998 по 2000 годы их стало в 4 раза больше. Причем, если в 1992-1997 годах уголовные дела возбуждались преимущественно по фактам преступной деятельности так называемых финансовых пирамид, которые присвоили за период 7,3 трлн. рублей и нанесли ущерб 5,3 млн. человек, то в последующие 1998-2000 годы эпицентр преступлений перемещается в сферу вексельно-чековой деятельности рынка ценных бумаг. «Имеющиеся оперативные материалы и уголовные дела свидетельствуют об устойчивом смещении центра криминализации на фондовом рынке из сферы финансовых пирамид в сферу взаиморасчетов между предприятиями и соответствующими бюджетами с использованием ценных бумаг, главным образом, векселей», - пишет Ю.М. Игонин2.

Как видим, и на этой части поля преступной деятельности в сфере экономики не приходится говорить о том, что хозяйствующий субъект, выполняя преступные действия, маскирует их под видом законных хозяйственных операций.

1 См.: Аналитический обзор ГУБЭП МВД РФ за май 2000 года № 16 «О состоянии преступности в финансово-кредитной сфере».

2 Игонии Ю.М. Аналитический обзор состояния преступности на рынке ценных бумаг и особенностей применения норм нового Уголовного кодекса Российской Федерации // Методические рекомендации по выявлению и раскрытию отдельных преступлений в сфере экономики. Н.Новгород, 2000. С. 127.

72

Сказанное, однако, не означает, что современные преступления в сфере экономики, внешне различаясь, не имеют общих родовых признаков.

Так, все преступления этого рода независимо от того, к какому виду и типу они принадлежат, обладают той общей родовой чертой, которая выражается в нанесении материального ущерба экономической структуре, в сфере которой функционирует преступная экономическая деятельность, равно как и морального ущерба, наносимого преступной деятельностью этого рода отдельным физическим лицам. Поэтому у нас есть основания говорить о том, что экономические преступления в качестве общей родовой характеристики обладают свойством нанесения ущерба функционирующей экономической структуре.

В научно-криминалистических исследованиях последних лет достаточно интенсивно исследуются информационные механизмы следообразования при прохождении преступными деятельностями различных видов фаз своего развития, что, в конечном счете, привело к пониманию различий в видах и типах информирования преобразований следовой информации, когда она возникает как результат самых различных физических действий (разрешения преград, нанесение телесных повреждений, осуществления взрывов и т.д.), и тогда, когда информационные механизмы следообразования связаны с действиями, выполняемыми с помощью, прежде всего, знание-навыковых, а не технических средств (выполнение бухгалтерских проводок с нарушением правил этих действий, изготовление фальшивых документов организационного, технологического, финансового характера, умышленное изменение сортности продукции и т.д.).

В исследованиям М.М.Умарова убедительно показано, что, если следовая информация, возникающая как результат преобразований состояний объектов, произведенных физическими действиями, подчиняется законам транс информирования (т.е.
правильного

73

информирования), а в практике раскрытия преступления это означает, что следователь, оперативный работник, воспринимающий те или иные объекты, скажем в ходе осмотра места происшествия, чьи состояния преобразованы действиями преступника в подавляющем большинстве случаев без особых сложностей расшифровывают содержащуюся в них следовую информацию. Так, например, правильно судят о характеристиках лица по дорожке следов обуви, устанавливают модель по оттискам протектора шин, говорят о характеристиках системы и модели оружия по следам на выстрелянных пулях и экстрагированных гильзах и т.д.

Принципиально иная картина в содержании информирования возникает в том случае, когда мы имеем дело с преступлениями в сфере экономики. Здесь в результате непосредственного восприятия объектов, чьи состояния преобразованы преступником, и только с помощью восприятия следовую информацию обнаружить не удается. Необходимо выполнять сложные действия по ее декодированию, причем не редко в действиях по декодированию вовлекаются и иные объекты кроме первично воспринимаемого. Так, хорошо известны приемы встречной и контрольных проверок, равно как и сопоставление системы экономических показателей функционирования определенной экономической структуры за ряд лет с экономическими показателями функционирования родственных экономических структур за то же время, в результате чего удается выявить принципиально новые различия в динамике этих процессов. Во всех этих случаях для обнаружения и установления следовой информации требуется вовлечение в действия по ее обнаружению и фиксации,
изъятию и исследованию целой системы

74

объектов, а не только непосредственного воспринимаемого объекта, чьи состояния преобразованы действиями преступника1.

Такая объективная ситуация не случайна. Она объясняется тем, что субъект преступной экономической деятельности в какой бы форме она не существовала должен решить важнейшую задачу, а именно: создавая условия, способствующие реализации преступного замысла, тем или иным способом создать также условия, обеспечивающие длительность протекания преступной деятельности, ибо сама природа преступлений в сфере экономики требует многократного повторения циклов, с тем, чтобы максимально нарастить финансовые материальные ценности, нажитые преступным путем, действуя по определенной схеме.

Такое объективное требования к субъекту преступной деятельности в сфере экономики вынуждает последнего сознательно вводить такую организацию информирования, как: ДЕЗИНФОРМИРОВАНИЕ, МЕТАДЕЗИНФОРМИРОВАНИЕ И ПАРАДЕЗИНФОРМИРОВАНИЕ.

Дезинформирование - это такой вид информирования, в котором кодовые цепи сознательно рвутся с тем, чтобы у взаимодействующих систем (в данном случае системы ПД - преступной деятельности, с одной стороны, и ДВРП - деятельности по выявлению и раскрытию преступлений, с другой) было разное количество информации2.

Достижение цели дезинформирования в практике преступной деятельности достигается двумя основными приемами: утаиванием и измышлением. Конкретных приемов реализации утаивания и измышления имеется весьма большое число. Так, например, документы могут утаиваться путем их физического уничтожения, путем изъятия отдельного

Умаров М.М. Криминалистическая теория следообразования и применение ее выводов в практике раскрытия экономических преступлений: Дис. канд. юр. наук. Ижевск, 2001. С. 41-52.

2 См.: Мазур А.А. Качественная теория информации. М.: Мир, 1985; Каминский М.К. основы криминалистической информатики. Горький, 1978.

75

документа из системы документооборота и т.д. Могут сознательно не отражаться отдельные действия и операции в учетно-отчетной системе. Могут временно перемещаться материальные ценности, например, накануне или во время инвентаризации, материальные ценности могут не оприходоваться, отдельная информация может замалчиваться и т.д. Несмотря на то, что конкретных приемов имеется, весьма много, но информационная сущность их одна: часть кодов информирования сознательно разрывается, что приводит к неравенству информации на выходе преступной деятельности и на входе деятельности по выявлению и раскрытию преступлений.

Задачи дезинформирования могут решаться также с помощью такого генерального приема как измышление. Причем способов реализации измышления в практике преступной деятельности в сфере экономики также огромное количество. Например, увеличение норм списания, незаконное перечисление финансовых средств за якобы выполненные услуги и т.д. Но и в этой ситуации все множество практических приемов строится на искусственном увеличении числа кодов, а это, в свою очередь, приводит к тому, что на выходе системы ПД информации становится меньше, а на входе системы ДВРП больше.

Дезинформирование - это ЛОЖЬ, т.е. такое информирование, когда ложь представляется как таковая. Строго говоря, дело субъекта системы ДВРП принять ложь за правду или принять за ложь. Так, если следователю или оперативному работнику аппарата службы БЭП предъявляются фальшивые документы, то заподозрят ли их, как ложные, эти субъекты или не заподозрят во многом зависит от уровня их профессиональной подготовки.

Практика показывает, что расчет субъекта ПД в этом случае строится на том, что ложь будет восприниматься субъектом ДВРП не как ложь, а как правда, и поэтому в этих ситуациях нельзя обвинить субъекта ПД в

76

обмане ни с юридической, ни с информационной точки зрения. Более того, такая ситуация позволяет субъекту преступной деятельности оправдаться тем, что была допущена ошибка в записях, в отпуске товаров и т.д.

Далеко не все задачи субъект преступной деятельности в сфере экономики может решить на основе деизнфомационной схемы информирования. Логика преступной деятельности в сфере экономики вынуждает его прибегать и к ОБМАНУ, т.е. к метадезинформированию и такой его разновидности как метапарадезинформирование1.

Сущность обмана, т.е. метадезинформирования в том, что ложь преподносится как правда, т.е. ложная информация обязательно подкрепляется еще одной ложной информацией. В экономических преступлениях эти приемы выступают как ФИКЦИЯ. Так, например, фиктивные указания документов, якобы существующих, на основе которых выполняется то или иное действие (скажем, списание и «уничтожение» материальных ценностей) создает видимость законных операций; переводы ценностей с баланса предприятия, проходящего процедуру банкротства на балансы реструктуризированных экономических структур, но не пассивных, а активных частей баланса, вообще изготовление фиктивных документах о якобы выполненных действиях и, образую те конкретные приемы обманов, которые должны применять индивиды из субъекта преступной экономической деятельности, с тем, чтобы она могла многократно повторять цикл создания «резерва хищения» и изымать из него финансовые и материальные ценности. Таким образом, мы стремились показать, что весьма значимой родовой характеристикой так называемых экономических преступлений, кроме того, что они наносят ущерб экономической структуре, их преступные действия выполняются под видом законных

1 Мазур А.А. Указ. соч.; Камидский М.К. Указа, соч.

77

хозяйственных операций, является обязательное использование таких видов информирования, как ложь и обман, выполняемые непрерывно совершенствуемыми приемами преступной деятельности.

В интересах науки, а отсюда и в интересах эффективности рекомендаций, разрабатываемых наукой в адрес практики выявления и раскрытия преступлений данного рода можно было бы назвать экономическими преступления, которые обладают выделенными нами родовыми чертами. Вместе с этим, мы не можем не считаться с таким объективно существующим фактором, как строение нового Уголовного кодекса РФ, которым руководствуются правоохранительные и судебные органы. Если же с криминалистических позиций подходить к анализу содержания и криминалистической сущности преступлений различных составов, помещенные в разные разделы Уголовного кодекса (это и взяточничество, и экономический подкуп, и сокрытие ценностей от налогообложения и другие), то возникает риск внести дисгармонию как в сам кодекс, так и в практическую деятельность.

Принимая во внимание объективно существующую ситуацию, мы считаем, что корректный выход из нее состоит в том, чтобы все преступления, обладающие такими родовыми характеристиками, как:

  • нанесение ущерба функционирующей экономической структуре;
  • выполнение преступных действий под видом законных хозяйственных операций;
  • построение преступной деятельности на таких схемах информирования, как дезинформирование (ложь) и метадезинформирование (обман)
  • обозначить терминологическим словосочетанием: «ПРЕСТУПЛЕНИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАПРВЛЕННОСТИ». При этом мы принимаем во внимание и то обстоятельство, что данное терминологическое словосочетание прочно устоялось в нормативных и методических документах правоохранительных органов.

78

Результаты этой части исследования позволяют теперь рассмотреть еще одну чрезвычайную особенность, как преступной деятельности экономической направленности, так и процесса их выявления и раскрытия, что, в конечном счете, определяет строение криминалистической модели этого процесса. Речь идет о полноструктурности преступной деятельности экономической направленности1. Как установлено целям рядом криминалистических исследований, преступления экономической направленности проходят четыре фазы развития, а именно: информационно-поисковую фазу, в которой решаются задачи сбора и оценки информации о имеющихся условиях, принимаются положительные решения о подготовке и выполнению преступления, обосновывается общий замысел. Вторая фаза своим содержанием имеет создание условий, способствующих реализации преступного замысла. В ней решаются такие важные задачи, как создание и руководство действиями преступной группы, перестройка функционирования экономической структуры, проникновение в нее, техническое и информационное обеспечение преступной деятельности. Третья фаза - фаза реализации преступного замысла, когда из созданного «резерва хищений» изымаются финансовые и материальные ценности. Наконец, четвертая фаза - это фаза расширенного воспроизводства, совершенствования преступной деятельности. В ней расширяется поле преступной деятельности группы, совершенствуется тактика преступных действий, решаются задачи взаимосвязи с руководителями преступного мира и пр.

Движение развития преступной деятельности по фазам приводит к тому, что с самого ее начала начинают выполняться действия с помощью

1 Детальное рассмотрение содержания фаз развития преступной деятельности экономической направленности и связей между фазами будет выполнена нами в последующих параграфах.

79

присущих данному случаю средств и, таким образом, возникает следовая информация первоначально глубоко скрытых форм существования.

Из этого кардинального факта вытекают два следствия. Во-первых, следователь, как субъект такой формы организации ДВРП, как уголовно- процессуальная, выражающаяся в предварительном следствии, на начальных этапах сталкивается с весьма ограниченным кругом объектов, состояния которых преобразованы действиями преступников, и поэтому несущих в себе следовую информацию. Поэтому, принципиально говоря, логика движения мысли следователя по такому объекту, как преступная деятельность экономической направленности, идет по схеме: «от имеющейся следовой информации к действиям и лицам, а от них к пониманию действий, выполненных в прошлом, и той следовой информации, которая должна существовать потенциально, находясь в связи с первоначально обнаруженной следовой информацией». Во- вторых, именно полноструктурность преступлений экономической

направленности, их растянутость во времени и пространстве объективно порождает необходимость развития еще двух компонентов процессы выявления и раскрытия преступлений, а именно: такого компонента, как оперативно-розыскная деятельность, и связанного с ним компонента -административно-правовая деятельность. Логика движения мысли субъектов этих форм деятельности состоит в. том, что организуется процесс движения по схеме: «от субъекта ПД к фазам развития, к выполненным действиям, к следовой информации, порожденной ими».

Легко видеть, что деятельность всех указанных компонентов совершенно объективно сводится в одну точку - в точку обнаружения и перекодирования следовой информации. Таким образом, общеродовая криминалистическая модель процесса выявления и раскрытия преступлений экономической направленности может быть представлена не только вербально, но и графически следующим образом.

ВД

А исходной sit

Условия

Пр<_По1 =

Однозначная модель минувшего

д[ д преступления

If

Sep

!-Ш - субъект ДВРП

субъект ПД

• мотив и цель ПД

  • воздействия субъекта ПД на исходные состояния объектов ? система средств ПД

к„

ДВРП

д, оп, дв - операционализмы ПД

А исходной sit ? йализ исходной ситуации

00

и, к

преобразования состояний объектов воздействия

исходное и конечное состояния объектов

ИКМПД - исходная криминалистическая модель ПД

ППД- поисково- (юзнавательные действия

ОРД-оперативно- розыскная организации ДВРП

J - отраженная информация

АПД - административно-правовая форма организации ДВРП

пд

А исходной sit

Условия

Пр^По =

Фазы I II III IV роЗВИТИЯ

пд 3 адачи фаз развития Щ

\ 1 * 1 Действия

и

средства

пд

1 1 1 * Фазовая

следовая Ji h Jni Jiv J

0.

к„

ДВРП

А исходной sit - анализ исходной ситуации

ИКМПД - исхода криминалистическая модеда ПД

ПЩЬ

?познавательн ые действия

ОРД - оперативно-розыскная форма организации ДВРП

АПД - админисфативно-правовая форма организации ДВРП

81

Род преступной деятельности, который мы обозначаем как «преступления экономической направленности», должен распадаться на отдельные свои виды. Это значит, что отдельные группы преступной деятельности в этом роду, имея все родовые черты, а именно: нанесение ущерба способу хозяйствования, выполнение преступных действий под видом законных хозяйственных операций, использование таких специфических видов информации, как дезинформирование (ложь) и метадезинформирование (обман), обладают и особенными признаками, выражающими принадлежность к виду.

Как было сказано выше, общим родовым признаком рассматриваемого рода преступной деятельности со стороны ее функционирования и развития выступает задача создания «резерва хищения», т.е. условий и обстоятельств, позволяющих изымать в свою пользу финансовые и материальные ценности таким образом, чтобы это изъятие не носило явных форм, не лежало на поверхности, а оставалось достаточно длительное время скрытым.

Так, понимание главной задачи рассматриваемого рода преступной деятельности, давало право выдвинуть гипотезу о том, что средства и методы ее решения могут быть различными в зависимости от особенностей условий функционирования и развития преступной деятельности. Именно особенности «среды», в которой зарождается, функционирует и развивается преступная деятельность экономической направленности должны детерминировать способы и средства решения задачи «содержание резерва (условий)» изъятия и присвоения финансовых и материальных ценностей.

В научной криминалистической литературе есть указания на особенности механизма следообразования при реализации задач преступной деятельности в зависимости от того, внутри ли экономической

82

структуры или вне ее происходит возникновение, функционирование и развитие преступной деятельности1.

В рамках настоящего исследования такая ориентация была принята, и на ее основе проведен анализ процесса раскрытия преступлений экономической направленности с целью выявления закономерных связей между развитием преступной деятельности и теми реальными условиями, в которых это развитие происходит.

Так как в ходе анализа использовались две принципиально отличающиеся схемы, а именно:

А В

Экономическая система

Экономическая система

СОСТАВ СТРОЕНИЕ ФУНКЦИОНИ- РОВАНИЕ

А - зарождение, функционирование и развитие преступной деятельности внутри экономической системы, что приведет к перестройке ее структур в желательном для ПД направлении;

В - зарождение преступной деятельности за рамками экономической системы с последующим проникновением в нее и дальнейшим развитием; потребовалось модельное представление такого компонента, как «экономическая система».

1 См., например, Умаров М.И. Криминалистическая теория следообразования и использование ее следствий в раскрытии экономических преступлений - Дисс. канд. юрид. наук. Ижевск: УдГУ, 2001.

83

Анализ более 200 материалов раскрытия преступлений, которые с уголовно-правовой точки зрения образовали различные составы, но в своей сути являлись незаконным обращением в свою пользу финансовых и материальных ценностей на протяжении 1989-2000 г., показал, что решение задачи создания «резерва хищения» для ПД первого вида связано с тем, на какую часть (сферу) экономической системы и в какой последовательности воздействует, зарождаясь в ней, преступная деятельность экономической направленности.

При этом было установлено, что процесс возникновения, функционирования и развития преступной деятельности, механизмы возникновения следовой информации, а отсюда и развитие процесса выявления и раскрытия т.н. экономических преступлений протекают с определенными особенностями в зависимости от вида организации управления технологий определенного вида. Удалось проследить специфику исследуемого процесса по следующим типологическим рядам:

I. Задача создания «резерва хищения» решается первичными действиями в сфере производительной технологии (см. схему).

Производственная технология

Сырье - Полуфабрикаты - Готовая продукция

зпз ?? ?*??

ТЭП - технико-экономические показатели

ft >

Фина нсов ые поток и

Доку менто обор от, доку менто учет, отчет ность

Именно в этой сфере осуществляются действия по фальсификации сырья (качественно и количественно), изъятию полуфабрикатов, введению новых прогрессивных изменений в технологию раскроя, обработки и

84

других производственных операций, нарушению условий хранения готовой продукции, что ведет к изменению ее отпускных параметров и т.д.

Действия в сфере производительной технологически объективно должны влиять на систему ТЭП - технико-экономических показателей, точнее на их соотношения и криминалистическое объяснение связей между отдельными группами показателей. И это очень важное положение, которому, к сожалению, на практике не уделяется внимания. Следует согласится с устоявшимся в криминалистике взглядом, что нарушение ТЭП может отражать как наличие ПД, так и ошибки в хозяйствовании. Но если систему ТЭП брать не изолировано, а в криминалистической проекции, то вполне возможно обоснованно заподозрить зарождение или функционирование экономической преступной деятельности.

Приведем лишь один пример, характерный для современных условий России. Ссылаясь на высокую степень инфляции, руководители преступной группы объясняют повышенные выплаты за расходованную электроэнергию. Действительно, цены на электроэнергию растут, но если посчитать величину должных выплат за некоторый период, учитывал коэффициент удорожания, то окажется, что фактические выплаты были больше причитающихся. Следовательно, за анализируемый период имело место не только удорожание электроэнергии, но взросло ее потребление. Не трудно определить, что это признак интенсификации технологии, что в конечном итоге за анализируемый период произведено больше единиц готовой продукции, чем якобы учтено и отражено в документах.

Преступные преобразования в сфере технологии производства объективно отражаются в документах, притом не только, да и не столько в бухгалтерских, но и в технологических, транспортных и пр. Именно в силу разрозненности отражений, а также в силу выполнения целого ряда действий без документального их отражения и обеспечиваются сокрытость как создание «резерва хищения», так и изъятие из него финансовых и

85

материальных ценностей. Конечно, преобразования в системе документов (см. выше приведенную схему), в свою очередь влияют на возможности выполнять действия в сфере производительной технологии.

Описанные выше особенности анализируемого процесса взаимодействия ПД и ДВРП в приложении к экономическим системам производительного типа и определяют механизм следообразования, форму и локализацию отдельных групп следов, иными словами,
следовую

информатику, следовую картину этого процесса.

Из сказанного обоснованно, на наш взгляд, вытекает общая

эвристика1 для субъекта ДВРП, когда раскрываются преступления

экономической направленности, развивающиеся в
экономических

системах с производительной технологией:

  1. Изучить и проверить технологическую цепочку «сырье - полуфабрикаты - готовая продукция» на соответствие их установленным нормам.
  2. Проверить оборудование и технологические программы, их согласованность с нормами.
  3. Проверить систему хранения готовой продукции и механизм ее отпуска.
  4. Проверить функционирование транспорта, расход материалов, ГСМ, а также частоту и сложность ремонтных работ.
  5. Полученные данные, особенно их «несостыковки» спроецировать: а) на результат анализа ЭТП, б) на содержание учетно-отчетной документации.

Конкретизацию положений общей эвристики см. в соответствующих параграфах главы второй настоящей работы.

1

86

Разумеется, что содержание изложенной общей эвристики должно реализовываться различными методами и средствами в зависимости от формы организации ДВРП1.

Обладает своеобразием зарождения, функционирования и развития преступной деятельности в случае, когда эти процессы проистекают в экономических системах с непроизводительной технологией, прежде всего, экономические системы сферы услуг: торговля, туризм, шоу, государственные и муниципальные учреждения, образование и т.д., но как и в рассмотренном выше случае преступная деятельность развивается внутри этих систем.

II. В этой ситуации (см. схему) субъект преступной деятельности свои первичные действия, направленные на создание «резерва хищения», объективно вынужден подготавливать и выполнять в документальной сфере экономической системы. Только действия с документами могут создать условия, способствующие изъятию финансовых (значительно реже - материальных) средств причем так, чтобы сами изъятия в открытой форме не существовали.

Технологии вида услуг

Создание услуги, движение товара-услуг

ТЭП - технико-экономические показатели

Финансовые потоки

Документооборот, документоучет, отчетность

ъ

Следует учитывать, что преступная деятельность экономической направленности развивается не только с использованием легальных технологий, но и на основе «теневого» производства. При этом выделяются две типичные ситуации: а) «теневая» технология и открытая существуют совместно, б) «теневая» технология конструируется специально и функционирует вполне самостоятельно. Вторая ситуация исследована совершенно недостаточно и требует своего отдельного рассмотрения.

87

Анализ преступной деятельности, развивающейся в данной ситуации, выделяет целый ряд действий, выполнение которых способствует вначале созданию «резерва хищений», а затем и изъятию из него имущества определенного вида:

  • внекассовые финансовые операции: деньги за услуги не проводятся через кассу и отражаются в учете. Клиенту выдаются фальшивые квитанции, деньги присваиваются. Действие отражается в различных формах и, прежде всего, в реквизитах фальшивых квитанций: почерк рукописных записей, оттиск фальшивой печати. Далее оказанная услуга, не оплаченная через кассу, может оказаться зарегистрированной входящей записью в регистрационном журнале. В учетных данных повышаются расходы материалов на зарегистрированные услуги, деньги которых прошли через кассу. Наконец, это действие отражается в сознании клиента;
  • частичная оплата услуг через кассу представляет собой разновидность первых действий. Основная часть платежа присваивается, а меньшая проводится через кассу. Действие отражается в противоречии между содержанием услуги и величиной ее оплаты через кассу;
  • фиктивное списание материальных ценностей выражается в создании фиктивных документов: акта списания и акта уничтожения списанного имущества, которое в действительности присваивается. Оно отражается самой функцией документов, натуральным наличием якобы списанного имущества, выполнением неучтенного объема работ за счет якобы списанных материалов и веществ, например, за счет якобы списанных ГСМ и т.д.;
  • завышение цен на единицу товара через фальшивые этикетки, ярлыки, вторые экземпляры торговых ведомостей и пр. Отражается в подделках истинных или в изготовлении фальшивых документов, в

88

ведении второго экземпляра учетно-отчетных записей, так называемая «черная бухгалтерия»;

  • первосортица - реализация товаров более низкого сорта по цене товара того же рода и вида, но более высокого сорта. Отражается в заранее изготовленных фальшивых документах о количестве поступивших товаров по сортам и о движении этих товаров за отдельные сроки. Такая документальная подготовка обеспечивает, кроме всего прочего, возможность избежать раскрытия преступления в случае его внезапной инвентаризации;
  • нарушение правил бухгалтерского учета и ведения кассовых операций - действие, совершение которого изучено в криминалистике и судебно-бухгалтерской экспертизе наиболее полно, как формы отражения его следовой информации1.
  • Список и характеристику рассматриваемых действий можно продолжить, тем более, что меняющиеся условия, появляющиеся новые обстоятельства функционирования экономических структур с непроизводительными технологиями будут способствовать появлению новых и модернизации ныне существующих приемов и средств преступных действий, но и приведенных вполне достаточно для выделения главной закономерности: создания «резерва хищений», а затем и реализацию замысла преступной деятельности идет в данной ситуации от документооборота к технологии, финансовым потокам и системе ТЭП.

Изложенное позволяет сформулировать общую эвристику для субъекта ДВРП при выявлении и раскрытии преступной деятельности, функционирующей в рассмотренной ситуации:

1 Голубятников СП. и др. основы судебной бухгалтерии. Н.Новгород: НВШ МВД РФ, 1997; Котенева Т.В., Черномырдина Е.В. Судебно-бухгалтерская экспертиза. Самара: СГЭА, 1999; Тимченко В.А. Криминалистическая диагностика преступлений по данным бухгалтерской информации. Н.Новгород: НА МВД РФ, 2000; Расследование преступлений в сфере экономики. Руководство для следователей. М., СПАРК, 1999.

89

  1. Изучить существующий в экономической системе документооборот и докуменоучет.
  2. Выявить все противоречия между документами внутри документопотока и между документами различных потоков, если между ними должна существовать полная корреляция.
  3. Выявленные противоречия спроецировать на финансовую сферу и на материальную сферу.
  4. Спланировать и провести оперативно-розыскные мероприятия, направленные на фиксацию выявленных фактов, создав тем самым условия, способствующие выполнению следственных действий по сбору доказательств.

90

ГЛАВА И. Использование родо-видовых криминалистических моделей в практике выявления и раскрытия экономических преступлений

§ 1. Использование модельных криминалистических знаний в решении задач предварительного следствия по делам об экономических преступлениях

Расследование, то есть движение по следам экономических преступлений является сложным и противоречивым процессом. С внешней, сугубо процессуальной стороны, такое движение должно реализовываться путем выполнения проверочных (ст.ст. 109-110 УПК РСФСР), следственных, процессуальных действий и организационно- управленческих мероприятий. Действительно, при изучении материалов уголовных дел, законченных расследованием, они выступают как определенная последовательность выше указанных действий, оформленных протоколами и документами иных процессуальных форм. В них отражается содержание проведенных действий и полученные в их ходе результаты.

Разумеется, что это восприятие сугубо внешней стороны, это своеобразная фотография реализации действий и результатов следователя. Однако, за этой чисто внешней картиной скрывается огромный пласт явлений, которые по сути сделали возможным ее внешнее проявление.

Весьма часто эта внешне наблюдаемая картина создает впечатление, что весь процесс расследования строится исключительно по индуктивной схеме. Следователь якобы из разрозненных мозаичных кусочков отдельных фактов постепенно собирает целостное полотно минувшего

91

деятельностного события преступления. Следует признать, что индуктивная схема мышления и действий на самом деле присутствует, но теоретический анализ проблемы устанавливает, что он не является единственным. Напротив, теоретический анализ устанавливает наличие сложного противоречивого единства дедуктивного и индуктивного процессов взаимодействующих между собой в ходе расследования преступлений.

В истории криминалистической науки хорошо известны неоднократные дискуссии о методе раскрытия преступления, в ходе которых и родилась хорошо известная формула: «от способа совершения преступления - к способу его раскрытия». И хотя такой крупный ученый как Колесниченко А.Н. еще в начале 70-х годов считал, что способ раскрытия преступления формируется не столько при движении от способа совершения к способу раскрытия, сколько на основе анализа и обобщения практики раскрытия, тем не менее выше означенная формула была принята большинством криминалистов. Более того, ученые сошлись в мнении о том, что нет необходимости в разработке частной криминалистической теории о способах раскрытия преступлений, на чем настаивали Л.Я.Драпкин и И.Ф.Герасимов.

Все эти обстоятельства позволили Р.С.Белкину уже в конце 80-х годов подвести итог под результатами многолетних дискуссий, выразив положение о том, что метод раскрытия преступления по существу есть не что иное, как планомерное обнаружение информации о преступной деятельности и ее упорядочение1. Одним словом, все вернулось на круги своя, и способом раскрытия преступления считается движение к нему от способа совершения преступления. Изложенная ситуация в криминалистике для нас важна не сама по себе, а в том отношении, что из

1 Белкин Р.С. Курс советской*криминалистики. Т.З. М., 1982.

92

нее вытекает по крайней мере один объективный вывод, а именно, чтобы в реализации индуктивной схемы мышления и действий следователя по обнаружению и суммированию информации о раскрываемом событии преступления должны существовать начальные, исходные притом обоснованные предпосылки, на основе которых и реализуется индуктивный процесс.

Совершенно естественно возникает вопрос, что представляют такого рода предпосылки? Изложенные, в параграфах главы первой результаты теоретических исследований дают право утверждать, что предпосылками, о которых идет речь, должны и могут выступать модельные знания следователя о содержании, динамике и сущности процесса раскрытия преступления как процесса взаимодействия ПД и ДВРП.

Минувшее деятельностное событие преступления экономической направленности отличается такими признаками, как наличие группового субъекта, многоэпизодность, «растянутость» во времени, отсутствие места происшествия, а отсюда и разнородностью следовой информации.

Именно в силу этих обстоятельств, на начальном этапе расследования следователь сталкивается с весьма ограниченным объемом следовой информации, притом весьма часто это такого рода информация, когда не представляется возможным с уверенностью сказать о том, свидетельствует ли она о наличии преступления или вызвана к жизни действиями непреступного характера. Даже в тех, прямо скажем не часто встречающихся случаях, когда на этом этапе следователь располагает материалами и сведениями полученных в результате проведения оперативно-розыскных мероприятий, у него нет возможности обоснованно представить всю полноту картины минувшего события.

Именно в этих условиях и должен протекать процесс выдвижения версий.

93

Однако версия, в свою очередь, в ее завершенном и сформулированном виде - есть также результат внешне скрытого процесса ее созревания в сознании следователя. Возникает вопрос, каковы же механизмы, каково содержание тех процессов, на основе которых формулируются версии, производится их ранжирование.

Для обоснованного ответа на этот вопрос мы провели интервьюирование в 1985-1999 гг. двадцати трех следователей с опытом работы не менее 5 лет, специализирующихся по расследованию преступлений экономической направленности. Целью интервьюирования было выявить закономерности движения мысли следователя при обосновании, выдвижении и ранжировании версий. В результате проведенного исследования мысль следователя движется по двум основным схемам.

Если в распоряжении следователя в самом начале его работы имеются данные, назовем их условно «лицо - результат действия», например: директор и главный бухгалтер совершают присвоение финансовых средств, приобретают дорогостоящие вещи, совершают туристические поездки на модные курорты и т.д., то мысль следователя двигалась по объекту, т.е. по возможному событию преступления по схеме: «лица и связи - фазы развития преступной деятельности - действия и средства решения задач фазы - необходимое наличие следовой информации в определенной форме и месте».

Если в начальный момент расследования следователь располагал какой-то, пусть небольшой совокупностью следовой информации, то движение его профессиональной мысли осуществлялось по иной схеме, а именно: «следовая информация - средства и действия - фазы развития преступной деятельности - лица и связи».

Примечателен тот факт, что две описанных выше схемы движения мысли следователя четко просматривались во всем
массиве

94

интервьюированных и не наблюдалось каких-либо от них отклонений, хотя, конечно же, эти схемы в осознанных формах интервьюированными не излагались.

Таким образом, становится ясным, что фактором, определяющим возможность движения профессиональной мысли следователя как по первой, так и по второй схеме, являются его изначальные, модельные представления о механизмах преступной деятельности, во-первых. Во- вторых, его опять-таки модельные представления о сущности процесса выявления и раскрытия преступлений, ибо на этой основе только и можно не просто выдвинуть, но и ранжировать версии, более того именно эти модельные представления позволяют грамотно осуществить замысел раскрытия преступления и выразить замысел в форме плана поисково-познавательных действий.

Изложенное выше позволяет обоснованно предполагать, что на основе анализа исходных данных в сознании следователя текут два взаимообусловленных процесса. Суть первого состоит в том, что следователь строит, притом весьма часто для себя, исходную криминалистическую модель преступной деятельности конкретного случая. И уже на этой основе формулирует и проводит ранжирование рабочих версий, чем и связывает воедино модельные знания о функционировании и развитии преступной деятельности экономической направленности того или иного вида с модельными представлениями о взаимодействии преступной деятельности и деятельности по выявлению и раскрытию преступлений экономической направленности в единое целое.

В данном месте исследования следует особо остановиться на проблеме модельной природы версий. В середине 70-х годов в работах И.М.Лузгина, Л.П.Дубровицкой, А.М.Ларина, А.Р.Ратинова,

95

Л..Я.Драпкина, А.Г.Филиппова1 было сформировано представление о версии как об одном из важнейших элементов мысленной модели (И.М.Лузгин) или идеальной информационно-логической (вероятно) модели (А.Р.Ратинов). Считая такой подход весьма продуктивным, так как он «открывает возможность нового подхода к сущности версии, к ее генезису на основе понятий и концепций, разрабатываемых в теории моделирования», А.М.Ларин показал, как в процессе мысленного эксперимента происходит «испытание версии», в результате чего появляется новое знание не только о содержании минувшего события, но и об источниках фактических данных, которые могут подтвердить проверяемую версию. В свою очередь, Р.С.Белкин отмечая свою принадлежность к числу сторонников метода моделирования считал, что модельное понимание сути версии мало что добавляет к ее гносеологической сущности. «Именую версию мысленной моделью, или моделью информационно-логической, а процедуру выведения следствий из версии - ее испытанием в ходе мысленного эксперимента, мы фактически ничего не добавляем к гносеологической характеристике версии и ее роли в судебном исследовании» - писал Р.С.Белкин2.

Не трудно заметить, что в этой дискуссии версия отождествлялась с некоторым мыслительным образом, возникающим в сознании следователя, и по существу являлась результатом анализа исходных данных. При таком понимании модели она действительно мало, что добавляет к версии как оформленному выражению мыследеятельности следователя.

1 Дубровицкая Л.П., Лузгин И.М. Планирование расследования. М., 1972; Ларин A.M. От следственной версии к истине. М, 1976; Ратинов А.Р. Вступительная статья к книге Яна Песчака «Следственные версии». М., 1976; Драпкин Л.Я. Построение и проверка следственных версий. М., 1972; Филиппов А.Г. Некоторые дискуссионные вопросы учения о криминалистической версии. Криминалистика. С-Пб., 1995.

2 Белкин Р.С. Курс криминалистики. Т. 2. М, 1997. С. 361 - 362.

96

Однако дело радикально меняется, если понимать, что модель, на основе которой формулируется версия или версии, - это результат процесса конкретизации специальной теоретической конструкции криминалистики, какой по существу является модель процесса выявления и раскрытия преступлений как модель взаимодействия преступной деятельности и деятельности по выявлению и раскрытию преступлений.

В чем видятся нам принципиальные различия двух описанных выше подходов? Если представлять себе модель только как логико- информационную конструкцию, то вполне понятно, что для каждого конкретного случая расследования следователь должен заново построить и основной каркас такой модели и наполнить его конкретным содержанием для данного случая расследования. При таких условиях, действительно на первый план выходит собственно гносеологические аспекты, т.е. познавательная сторона данного процесса. Но если понимать под модельным представлением первоначальное владение следователем четкой моделью процесса раскрытия преступления как процесса взаимодействия преступной деятельности и деятельности по выявлению и раскрытию преступления, а это значит, что следователь владеет понимаем того, как зарождается замысел, как создаются условия, способствующие его реализации, как реализуется преступный замысел, как совершенствуется преступная деятельность, как протекает вхождение преступной группы в структуры преступного мира и т.д.; как решаются задачи отдельных фаз развития преступной деятельности, с помощью каких средств и операционализмов и, наконец, в каких кодовых формах, в каких областях локализации возникает и существует следовая информация, то по существу это означает владение следователем исходной матрицы, строки и графы которой необходимо заполнить конкретными данными проводимого расследования.

97

При таком понимании сути модели не затушевываются гносеологические характеристики версии, но, вместе с этим, подчеркивается именно ее модельный характер, подчеркивается процесс ее формирования как движения мысли следователя, но не просто самой по себе, а с помощью различных матричных средств: схем, прежде всего, по конкретизации общей матрицы-модели в частную, отражающую особенности расследования конкретного преступления.

Возьмем обычный пример практики. Следователь располагает заявлением потерпевшего о том, что с его дебитного счета в банке- эмитенте неизвестным лицом снята определенная сумма денег, которую он (потерпевший) якобы должен был заплатить за питание в ресторане, в котором действовала система расчета по кредитным карточкам. Потерпевший показал, что он действительно определенного числа обедал в этом ресторане и произвел расчет за обед своей расчетной карточкой. Следователь также располагает документальными клипами, поступившими из кассы ресторана в компьютерную систему банка- эмитента, по которым производилось снятие денег со счета клиента в другие числа. Подчеркнем обычность ситуации криминальной практики современной России.

В такого рода ситуации профессионально подготовленный следователь в силу гносеологических характеристик версий должен, прежде всего, предположить, что преступление выполнено кем-то из персонала ресторана, так как слипы можно изготовить только там. Версия такого содержания обычно называется общей и в данном случае конечно же обоснована. Однако, если следователь не обладает знаниями модельного характера, кто именно из персонала ресторана, в каких связях с иными лицами мог выполнить действие по тиражированию слипов, какими действиями данная группа лиц могла изъять деньги из кассы ресторана, притом изъять так, чтобы об этом изъятии не стало известно сразу, а только при контроле владельца кредитной карточки своего счета,

98

то скорее всего общая версия останется не разработанной, т.е. не детализированной. Процесс ее конкретизации, а следовательно и процесс раскрытия будут продвигаться на ощупь и скорее всего это преступление останется не раскрытым.

Если же уровень профессионализма следователя таков, что он владеет моделью преступной деятельности данного вида, т.е. знает характеристику индивидов субъекта преступной группы, содержание фаз развития преступной деятельности, задачи, решаемые в каждой фазе, содержание действий и средств, содержание выполненных преобразований относительно совершенно определенных объектов, а отсюда и кодовую форму следовой информации, то тогда конкретизация версии о том, что данные преступления совершили работники ресторана, будет происходить, образно говоря, как логическое заполнение следующих клеточек матрицы: кто мог распоряжаться кредитной карточкой клиента такое время, в течение которого можно изготовить с нее несколько слипов? (официант, метрдотель, кассир и др.). Где и с помощью каких технических средств можно изготовить несколько экземпляров слипов и отправить различные экземпляры под разными номерами и в разные числа? (на кассовом аппарате ресторана, на кассовом аппарате, не принадлежащем ресторану, на специально созданном аппарате). Как изымались деньги, полученные по подложным слипам? (путем суммирования плат других клиентов без соответствующего кассового оформления и д.т.).

Понятно, что ответы на эти вопросы и образуют заполнение ячеек матрицы, во-первых. Во-вторых, следователю становится ясно, какие данные он может получить, планируя и проводя следственные действия, а какие путем формулирования поручений органу дознания.

Таким образом, мы стремились показать, что именно знание содержания и сущности такой криминалистической конструкции, как модель
процесса раскрытия экономических преступлений, позволяет

99

следователю решить двуединую задачу, а именно: создать исходную криминалистическую модель преступной деятельности (ИКМПД) и оформить ее в виде разработанной версии или версий. И то и другое выступают в дальнейшей деятельности следователя основанием разработки и реализации плана поисково-познавательных действий.

Проблема планирования действий следователя является в криминалистике такой, по поводу которой неоднократно возникали дискуссии.

Начиная с работ В.И.Устинова по методике расследования отдельных видов преступлений, стало очевидно, что профессионально правильное планирование во многом обеспечивает эффективность и полноту расследования. Это положение представляется очевидным, тем не менее на его фоне сложилось два подхода, в которых сторонники по разному определяют как содержание и сущность планирования, так и его методико-технологические аспекты. Причины возникновения и содержания сложившейся ситуации в общем-то понятны.

При расследовании преступлений, совершенных организованной группой, многоэпизодных, со сложными связями индивидов, особенно на последующих стадиях расследования, когда возникает необходимость работы с материалом большого объема, когда объективно привлекаются специалисты, эксперты, ситуация требует от следователя четкого развернутого планирования не только очередности действий, но и сроков их выполнения, тем более, что в этих условиях как правило применяется бригадный метод расследования. В самом общем виде такая ситуация напоминает типичные ситуации, складывающиеся в сфере производства или услуг. В силу этого, естественно, требуется такие формы плана и такая техника планирования, которые достаточно жестко детерминируют последовательность и сроки выполнения «работ». Есть основания полагать, что именно «производственная обстановка» и вызвала к жизни

100

попытки внедрения в планирование расследования таких методов, как сетевое планирование, а в последнее время использование компьютерных программ планирования.

Ситуация начальных этапов расследования по своему содержанию иная, она более динамична, менее информативна, следователь не располагает еще значительным массивом данных; его действия, а также действия оперативных работников служб криминальной милиции весьма вариационны, высоко динамичны, требуется гибкая корректировка версий и т.д. Эти обстоятельства, конечно же, выдвигают к плану и планированию несколько иные требования, чем те, которые рассмотрены выше. Повышаются требования к гибкости плана, возможности его быстрой корректировки, крайне желательны формы и техники планирования, позволяющие связать воедино действия различных направлений. Чрезвычайно важным моментом следователя и иных индивидов субъекта ДВРП на данном этапе является интуиция, опыт работников, подсказывающие содержание и порядок выполнения действий, а часто и их тактический рисунок. Разумеется, что эти аспекты весьма трудно охватываются строго «производственными» формами планирования, на что указывал еще Г.Гросс1.

Как бы внешне не различались две рассматриваемые ситуации, а их анализ приводит в мысли о том, что планирование организации расследования должно быть вариативно в зависимости от содержания следственной ситуации, остается необходимым выяснение вопроса об объективных основаниях планирования. Нам представляется, что наиболее правильно природу плана определяет Р.С.Белкин, говоря о том, что он (план) является материальным оформлением замысла следователя по

1 Гросс Г. Руководство для судебных следователей как система криминалистики. С-Пб, 1894. С. 21.

101

ведению расследования . Но опять-таки возникает вопрос, каковы источники формирования замысла, каков механизм этого процесса.

Теоретический анализ процесса раскрытия экономических преступлений, равно как и эмпирические исследования материалов практики и интревьюирования следователей, дают право утверждать, что источником замысла, а отсюда и источником плана, как материальной формы замысла, являются модельные знания следователя о закономерностях течения процесса раскрытия экономических преступлений.

Выше мы уже говорили о двух принципиальных схемах движения мысли следователя по таком объекту, как процесс выявления и раскрытия преступления, т.е. о движении мысли от лиц к их целям, действиям, средствам и следовой информации и наоборот - от следовой информации к средствам действиям, фазам развития преступной деятельности, от них к лицам и связям между ними.

При этом следователь с высокой профессиональной криминалистической подготовкой, точнее говоря с развитым криминалистическим образованием, в создаваемой модельной картине не просто заполнят клеточки матрицы, но и устанавливает связи между ними. Именно этот процесс, как нам представляется, и позволяет следователю построить стратегию расследования, определить тактический рисунок и уже на этой основе разработать план своих действий, выразив его в такой форме, которая наиболее адекватна для того или иного этапа расследования.

С 1998 по 2000 годы нами были собраны и проанализированы материалы расследований и проводимых в их ходе оперативно- розыскных мероприятий при раскрытии преступлений в кредитно- финансовой сфере

1 Белкин Р.С. Курс криминалистики. Т. 2. М, 1997. С. 370 - 373.

102

следственными аппаратами и аппаратами БЭП Екатеринбурга и Свердловской области, Омской, Пермской и Курганской областей.

В результате анализа собранных материалов оказывается возможным утверждать, что раскрытие преступлений в финансово-кредитной сфере было тем более эффективно, чем в большей степени были удачно спланированы как организационные мероприятия - следственные действия, так и оперативно-розыскные мероприятия - обеспечение и сопровождение расследования.

Справедливо и обратное утверждение. Хотя у нас не было возможности проинтервьюировать субъектов планирования, но и анализ хода расследования, а также оперативно-розыскных мероприятий его сопровождения в тех случаях, когда преступления быстро и полно раскрывались, показывает, что планирование строилось на основе глубокого понимания действий преступников, мест возникновения и форм существования следовой информации.

Приведем весьма характерный пример: хищение денежных средств в коммерческом банке «Северная казна» на протяжении мая 1999 года. Фабула дела такова: 3 июня 1999 года аппарату УБЭП Свердловской области стали известны факты, говорящие о действиях преступной группы, незаконно снимающей деньги из банкоматов и незаконно приобретающей товары в торговых терминалах. Было установлено, что неизвестными преступниками из банкоматов банка «Северная казна», расположенных в городах Новоуральске, Екатеринбурге, Нижнем Тагиле, Кировграде, Верхней Пышме Свердловской области, по эмитированным пластиковым карточкам незаконным путем были получены денежные средства на сумму 1153320 рублей, а также с использованием этих же карт были сделаны приобретения через торговые терминалы дорогостоящих товаров в магазинах города Екатеринбурга на сумму 156870 рублей. Общая сумма

103

ущерба составила 1353687 рублей. 17 января 2000 года ГСУ при ГУВД свердловской области было возбуждено уголовное дело.

Анализ имеющихся в деле материалов показывает, что первичными следственными действиями были допросы лиц, которые могли видеть преступников в то время, когда они работали с банкоматами или терминалами. Производились осмотры этих объектов на предмет установления обстановки, обнаружения и фиксации следов пальцев рук. Это и понятно, ибо для следователя были очевидны действия преступника и источники информации о них. Вместе с этим, следователь организует исследование программ защиты и способов ввода преступниками информации в банкоматы, поручает оперативному составу проверить торговые терминалы, ориентирует оперативный состав на изучение лиц, работающих в компьютерной системе банка «Северная казна» и имеющих профессиональный доступ к компьютерным технологиям.

Как видим, систему этих действий и очередность их выполнения следователь мог обосновать только на основе модельного представления о том, как должна была развиваться преступная деятельность в данном случае, какие индивиды и с помощью каких средств могли ее подготовить и реализовать.

Именно такой подход весьма быстро дал свои положительные результаты. Во-первых, был установлен инженер-электронщик, работающий в филиале «Атом» банка «Северная казна», расположенного в городе Североуральске, Горожанин Н.К., который совместно с жителем этого же города Синяковым и связями последнего с Тарченковым и Катасоновым образовали преступную группу. Горожанин путем использованного похищенного штатного программного обеспечения вносил на приобретаемые пластиковые карточки банка «Северная казна» несуществующие данные о размере денежных средств, находящихся на них. Синяков же с сообщниками снимали по этим карточкам деньги в

104

банкоматах банка в города Новоуральске, Екатеринбурге, Нижнем Тагиле, Кировграде, Верхней Пышме, а также приобретали доргостоящие товары в магазинах города Екатеринбурга. Катасонов по заданию Горожанина в сентябре 1999 года похитил терминал банка в одном из магазинов города Кировграда, что позволило Горожанину взломать программу терминала и получить зашифрованный код (ЦОТ) Кировградского отделения банка «Северная казна». Присваивая всем поддельным карточкам этот ЦОТ, Горожанин тем самым создавал представление о том, что основная часть преступлений совершается в Кировграде, а не в городе Новоуральске.

Из приведенного примера отчетливо видно, что именно модельные представления позволили следователю составить схему-модель, справедливую для данного случая, и очень четко спланировать содержание и последовательность следственных действий и оперативно- розыскных мероприятий, что, в свою очередь, позволило в конце января 2000 года не только задержать всю преступную группу, но и обнаружить в ходе обыска бесспорные доказательства вины.

Модельные знания в деятельности следователя играют также большую роль в создании замысла, планирования и реализации операций и комбинаций, проведение которых является существенной индивидуализирующей чертой процесса выявления и раскрытия преступлений экономической направленности.

Следует сказать, что данная проблема и ее терминологический аспект возникли в криминалистической науке сравнительно недавно. Вероятно именно поэтому до сих пор мы не имеем однозначного устоявшегося положения применения терминов «криминалистическая операция», «криминалистическая комбинация».

105

Детальный разбор дискуссий по данной проблеме не входит в предмет нашего исследования, тем более что имеется обширная литература1. Тем не менее, необходимо сделать одно весьма серьезное методологическое уточнение, с позиций которого только и можно правильно решить вопрос о корректном употреблении обоих терминов.

С методологической точки зрения следует принципиально различать два возможных подхода в определении соотношения между определенной частью действительной реальности и термином. Во- первых, в науке выделяется такое объективно существующее явление, которое подлежит исследованию, и именно оно обозначается определенным термином. В этом случае нельзя ставить вопрос, правильно ли подобран термин? Можно лишь говорить о том, удачен он или неудачен, но он обязателен с позиций этой методологии. К сожалению, в научной практике имеется и другой подход, когда под известный термин подгоняется определенное содержание. К сожалению, именно по второму пути развернулась в криминалистике дискуссия о криминалистической операции и операции.

С тем, чтобы избежать «подгонки» явления под термин, мы исходим из того, что предварительное следствие - есть особый вид деятельности, который подчиняется общим деятельностным закономерностям, и именно, прежде всего, должен анализироваться как система деятельности. Если при этом будут выделены определенные компоненты деятельности, исследование которых составляет нашу проблему, и эти компоненты не имеют еще строгого
терминологического обобщения, то тогда

1 См.: Шиканов В.И. Информация к тактической операции «атрибуция трупа». Иркутск, 1975; Актуальные вопросы уголовного судопроизводства и криминалистики в условиях современно научно-технического прогресса. Иркутск, 1978; Дулов А.В. Тактические операции. Минск, 1985; Михальчук А.Е., Степрав В.В. Соотношение тактических операций и комбинаций в криминалистике. Свердловск, 1988; Каледин Р.А. О Содержании понятия тактические операции. Свердловск, 1986; Белкин Р.С. курск криминалистики. Т. 3. М., 1997. С. 214-216.

106

исследователь вправе присвоить тот или иной термин выделенному компоненту деятельностной системы.

С такой позиции появляется корректная возможность указать на то, что конечная цель любой деятельности достигается путем толи решения задач, толи ориентации в ситуациях. Иными словами, толи путем применения алгоритмических форм знания, толи применением эвристической формы знания. Как в том, так и в другом случае, субъект должен реализовывать действия, т.е. процессы решения задач или ориентировки в ситуациях. Данный процесс всегда протекает в определенных условиях, который определяют способ выполнения действий. Применение того ли иного способа с присущей ему системой средств требует активностей частей тела человека, т.е. движения1.

Вполне очевидно, что в зависимости от степени сложности задачи или ситуации, их разрешение может осуществляться или одним действием, или набором действий, в равной степени как одним способом выполнения, так и несколькими.

Вернемся теперь от этих общих положений к деятельности следователя, ведущего раскрытие сложного полноструктурного преступления экономической направленности. Уже чисто эмпирический анализ этой деятельности показывает, что в ней следователю приходится решать весьма сложные задачи, и поэтому сознательно выполнять последовательный ряд действий, органически связанных между собой. Притом в зависимости от наличных условий сочетать различные способы выполнения этих действий. Таким образом, мы выделяем объективно существующую проблему, лежащую в поле нашего исследования и состоящую в том, что достижение цели следователя в нашем случае

1 Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1985.

107

требует сочетать отдельные действия, которые соединяются в группы, в «патерны» и определять наиболее подходящие способы их исполнения.

Описанное выше объективное явление теперь нуждается в терминологическом обозначении. Иными словами, требуется корректно ввести термины для обозначения таких объективных явлений процесса раскрытия преступлений экономической направленности, как достижение цели и решения отдельных задач с помощью выполнения отдельных групп действий, связанных между собой общим замыслом, так и отдельного действия, учитывая при этом, что как в первом, так и во втором случаях могут и должны иметь место сочетания различных способов их выполнения.

При таком подходе становится ясно, что прямое использование или термина операция, или термина комбинация некорректно. Так, термин операция в различных отраслях деятельности употребляется неодинаково, хотя дословно с латинского он означает «действие». В военной практике, в оперативно-розыскной деятельности термином «операция» обозначают спланированную акцию по захвату, уничтожению, диверсии и т.д., подчеркивая тем самым ее многоступенчатость и сложность. В медицинской практике термин «операция» обозначает процесс хирургического воздействия на организм человека, притом процесс различной степени сложности. В этом смысле оба рассматриваемых случая употребления термина «операция», хотя и идентичны, но близки по смыслу. А вот при рассмотрении технологических вопросов термин «операция» имеет совершенно иное значение, определяя единичное действие, система которых приводит в конечном счете к решению определенной технологической задачи. Так говорят об операции сверления, резания, токарной обработки и т.д. Наконец, нельзя не упомянуть еще одного аспекта применения термина «операция», устойчиво прижившегося в психологической науке. «Способы выполнения

108

действий в зависимости от имеющихся условий называются операциями» -писал А.М.Леонтьев1.

Если при столь сложной терминологической картине вводить еще одно обозначение с помощью термина операция, понимая в этом случае криминалистическую операцию, то, на наш взгляд, ничего, кроме осложнений, такая новация не принесет.

Исходя из сказанного, представляется, что выход из создавшейся ситуации может быть найден выход, если серии крупномасштабных, связанных между собой действий следователя обозначить термином «организационно-тактические мероприятия» . При этом остается возможность корректного использования термина «операция» для обозначения отдельной совокупности действий всего мероприятия. Наконец, термином «комбинация» следует обозначать сочетание любого вида, как способа выполнения отдельных действий, так и способов реализации отдельных операций внутри организационно-тактического мероприятия.

Как бы то ни было, но для того, чтобы следователь, как процессуальная фигура, мог осознанно замышлять, участвовать и реализовывать замысел в рамках организационно-тактических мероприятий и отдельных операций, обосновывать и применять сочетание различных способов выполнения отдельных действий, он должен владеть, то есть знать и представлять, модель процесса раскрытия преступлений экономической направленности, в котором могут иметь место выше

1 Леонтьев A.M. Указ. соч.

2 Предлагая такое терминологическое сочетание, мы также учитываем и тот объективный факт, что в правоохранительной практике последних лет следователь все чаще оказывается втянутым в участие действительно крупномасштабных мероприятий, в которых задействуются силы и средства различных служб системы МВД: ОМОН, СОБР, ДПС и т.д. Таким образом, возникает сложная обстановка, в которой следователь, с одной стороны, оставаясь вполне определенной с уголовно- процессуальной точки зрения фигурой, тем не менее, должен соотносить себя с руководителем такой акции.

109

обозначенные реальности. Именно на основании этих знаний и формируется умение следователя строить прогностическую модель, отражающую наиболее вероятный ход и результаты как всего оперативно-тактического мероприятия, операции, так и отдельного следственного действия. Именно на этой основе следователь может перейти от модельных представлений к составлению обоснованного плана выполнения действия, определения (количественно и качественно) состава оперативно-следственной группы, а также необходимую систему технических средств обеспечения действия.

Казалось бы рассматриваемая конструкция излишне сложна, но анализ передовой практики выявления и раскрытия преступлений экономической направленности показывает, что именно по этому пути, т.е. по пути перехода от общемодельных представлений о содержании и сущности процесса раскрытия экономических преступлений к построению прогностической модели развертывания событий при раскрытии конкретного случая преступления, удается достичь высоких результатов. Рассмотрим следующий обобщенный пример практики, связанный с раскрытием экономических преступлений в области злостного банкротства или неправомерных действий при банкротстве.

Стереотип мышления привык связывать действия субъектов преступной деятельности экономической направленности с действиями лиц, для которых доступно толи технологическая, толи финансовая сфера в деятельности предприятия. И это выделение было правильно на протяжении многих лет. Однако в изменившейся ситуации экономического функционирования, что нашло свое отражение в соответствующих статьях нового уголовного кодекса, перед субъектом преступной деятельности открылась новая возможность, возможность использования организационно-управленческих полномочий. Круг этих полномочий весьма широк. Это и реструктуризация обанкротившихся

по

предприятий и учреждение дочерних предприятий и перечисление с баланса на баланс ценностей, наконец, это достаточно широкий спектр прав именно этих вновь учрежденных предприятий. Вновь сложившаяся ситуация была немедленно воспринята, осмыслена и использована преступной деятельностью. Те из оперативных управляющих по выводу предприятия из банкротства, которые становятся на преступный путь используют эту возможность самым широким способом, учреждая реструктуризированные подразделения, перечисляя на их баланс не только пассивы, но и активы. Близкие к ним люди ведут эту линию дальше, перечисляя активы в адрес третьих и четвертых экономических структур, где деньги обналичивают, присваивают и немедленно расформировывают в образованные для этой цели структуры.

Столкнувшись с такими обстоятельствами, следователи объективно вынуждены планировать проведение широких оперативно-тактических мероприятий, в ходе которых осуществляются задержание, выемка документов, наложение ареста на имущество и решаются многие иные задачи. Подготовка и проведение таких организационно-тактических мероприятий требуют от следователя не простого написания плана, но создание графической модели предстоящих операций, ибо только так можно провести квалифицированный инструктаж руководителей отдельных групп, участвующих в такого рода акциях, обеспечить связь между группами, произвести одновременное задержание многих фигурантов, их личный обыск, разъединение задержанных и первоначальные допросы. Разумеется, что здесь графическая модель наглядно демонстрирует взаимодействие групп, место, роль и значение следователя. Наконец, нельзя не остановится на значении модельных знаний и представлений о сущности процесса раскрытия преступлений экономической направленности в определении тактического узора

Ill

отдельных операций, организационно-тактических мероприятий, а также тактики отдельных действий.

Общеизвестно, что преступления рассматриваемого рода, так называемые экономические преступления, в подавляющем большинстве случаев требуют организации и руководства группой индивидов. Перед этой группой стоят различные задачи, и для их выполнения требуется функционеры различного уровня подготовки, как профессиональной, так и преступной. Естественно, что уже это условие способствует тому, что в преступных группах практически никогда не достигается монолитного единства, но напротив формируются, а затем и существенно усиливаются антагонизмы. Искусство руководителя преступной группы состоит, в частности, в то, чтобы, с одной стороны, поддерживать возникающие противоречия между различными членами преступной группы, с другой -не допустить такой уровень из развития, когда бы они могли оказаться опасными для функционирования преступной группы.

Зная эту общую закономерность, следователь только и может построить обоснованные ретро и прогностические модели строения, функционирования преступной группы, возможные связи индивидов в ней, а отсюда и возможные противоречия между ними, определить содержание и степень этих противоречий. Все это может быть выражено графической моделью типа «дерево противоречий» для конкретного случая, и уже на этой основе определяется тактика допросов, обысков, очных ставок.

Как видим, модель и в этом аспекте выступает как первооснова принятия тактических решений, и даже в том случае, когда планируемый эффект от проведения того или иного следственного действия не достигнут, то проецируя результаты следственного действия на модели, удается установить причину неудачи.

Проведенное исследование, касающееся роли, места и значения модельных знаний о -сущности процесса выявления и раскрытия

112

экономических преступлений позволяет, таким образом, выявить и зафиксировать две принципиальных ситуации, характерных для начального этапа расследования и поставить им в соответствие две криминалистических эвристики для следователя.

Ситуация первая. На начальном этапе расследования следователь располагает материалами, полученными в результате проведения оперативно-розыскных действий, проведенных документальных ревизий и инвентаризаций, которые в значительной степени отражают важные стороны возникновения функционирования и развития преступной деятельности. В этой ситуации следователю целесообразно действовать по следующей эвристике.

  1. Исходя из знаний о содержании модели раскрытия экономических преступлений, построить конкретные модели:
  • строения, связей и отношений индивидов преступной группы;
  • содержания фаз развития преступной деятельности этой группы и составить соответствующие списки задач, которые группа решала в каждой фазе;
  • действий и средств, которые группа применяла в каждой минувшей фазе развития преступной деятельности и, которые она будет применять, учитывая динамику обстоятельств ведения предварительного следствия;
  • отражающую возникновение следовой информации, ее содержания и места локализации, соотносительно с действиями и средствами соответствующих фаз развития преступной деятельности.
    1. Ориентируясь на содержание «реакций» индивидов преступной деятельности на начало проведения следственных действий, а также на содержание следственных действий после первых задержаний, допросов, обысков, смоделировать и на этой основе разработать план внезапного захвата максимального числа известных преступников, их личного обыска,

из

разъединения, первоначальных допросов, изъятия документов и ценностей.

  1. Полученные в результате этих мероприятий данные использовать, если это необходимо для уточнения модели, повторяя весь цикл с учетом возникающей обстановки.

Если следователь оказывается в ситуации второго рода, то есть тогда, когда исходные данные не позволяют следователю достаточно объективно смоделировать ход и развитие процесса раскрытия преступления, целесообразно действовать в соответствии с другой эвристикой:

  1. Исходя из модельного представления о содержании и сущности процесса раскрытия экономических преступлений, «распределить» имеющиеся исходные данные по соответствующим «клеточкам» такой модели, что является первым шагом ее конкретизации.
  2. Проанализировать содержание и характер недостающих сведений о группе, о фазах развития, о решаемых в каждой фазе задачах, о действиях и средствах, наконец, о форме существования и местах локализации следовой информации, попытаться прогностически определить их возможное содержание.
  3. Поставить в соответствие этим модельным ретро представлениям содержание и характер действий: проверочных, консультативных, оперативно-розыскных и т.д., с помощью которых может осуществляться конкретизация первоначальной модели, стремясь в результате выйти на обоснованные предположения о механизмах деятельности преступной группы в конкретных условиях, что, разумеется, может быть достигнуто только реализацией всех вышеуказанных действий.
  4. Тогда и только тогда, когда становится криминалистическая модель достигает заполненности, ясности такого уровня, который позволяет воссоздать механизмы преступной деятельности, следует переходить к шагам первой эвристики.

114

§ 2. Модельные криминалистические знания в деятельности по выявлению и оперативно-розыскному сопровождению

предварительного следствия

Каждый конкретный случай преступлений экономической направленности зарождается, функционирует, а в дальнейшем развивается в поле сложного функционирования такого нового для нас феномена как преступный мир. Конечно, связи между преступным миром и отдельным преступлением экономической направленности по степени своей оформленности, сложности, длительности различны, но, тем не менее, они всегда есть.

Преступления экономической направленности закономерно имеют сложный процесс вызревания более или менее длительного функционирования и развития, и эти процессы не могут быть не ориентированными на общий преступный опыт в данной сфере и на ту или иную форму связи с его структурами.

Это объективное обстоятельство придает оперативно-розыскному компоненту деятельности выявления и раскрытия преступлений экономической направленности особую значимость, так как оно в силу своей объективности опять-таки объективно определяет необходимость организации оперативно-розыскной деятельности по типу сканирования «ощупывания» такой среды, каким является преступный мир и его структуры. Без такого сканирования не возможно решить разведывательную задачу о состоянии различных структур преступного мира, о замышляемых и готовящихся преступлениях. Поэтому неудивительно, что в научных исследованиях по теории ОРД, а также в конкретных научных исследованиях проблем ОРД по выявлению и раскрытию преступлений конкретных видов все более утверждается мысль о необходимости выделения и научного рассмотрения двух срезов ОРД, а

115

именно оперативно-розыскного обеспечения процесса выявления и раскрытия преступлений, во-первых, а во-вторых, процесса оперативно- розыскного сопровождения предварительного расследования конкретного случая преступления1.

Разделяя такой методологический подход, мы, тем не менее, должны попытаться разрешить вопрос о криминалистических основаниях, как процесса обеспечения, так и процесса сопровождения.

Как мы уже говорили, процесс обеспечения должен, прежде всего, опираться на механизмы сканирования той среды, в которой могут и действительно зарождаются конкретные случаи преступной экономической деятельности. Следовательно, от определения точек и зон сканирования, их информационной значимости будет зависеть и вся организационно-управленческая схема оперативно- розыскных

мероприятий по решению разведывательных задач. Анализ практического опыта оперативно-розыскной деятельности аппаратов службы БЭП различных регионов Российской Федерации дает право утверждать, что далеко не всегда главные точки и зоны сканирования среды, в которых зарождается преступная экономическая деятельность, определяются руководителями и исполнителями на основе научного обоснования. Такое положение вещей приводит к тому, что оперативные аппараты службы БЭП не редко обнаруживают конкретное преступление не на стадии его замышления и подготовки, а тогда, когда преступная деятельность уже функционирует и частично достигает своей цели.

Интервьюирование в 1997-2000 гг. более 50 руководителей аппаратов службы БЭП различного уровня дает право утверждать, что большая часть ориентирует своих подчиненных на такую организацию деятельности, которая предусматривает активную работу с источниками оперативно-

1 Синилов Г.К. Правовые, информационные и тактические основы оперативно- розыскной деятельности. М.,. 1975.

116

розыскной информации ориентирующего плана именно по ситуациям уже сформировавшейся и функционирующей преступной группы. Одной из главных причин такого положения дел является, как это удалось выяснить в ходе многочисленных интервью, недостаточное владение руководителями различного уровня и оперативным составом службы БЭП криминалистическими моделями процесса выявления и раскрытия преступлений экономической направленности, что в конкретной ситуации приводит к спонтанности разведывательно- поисковых мероприятий, к явному запаздыванию получения информации о преступной деятельности организованных групп относительно начальных фаз развития такого рода деятельности. Иными словами, точки и зоны сканирования силами и средствами оперативно-розыскной деятельности определяются или с грубыми ошибками или попадают в поле оперативного зрения случайно.

Вместе с этим, в тех случаях когда организация оперативно-розыскной деятельности по решению разведывательных задач строится в опоре на криминалистические модели процесса раскрытия преступлений экономической направленности, движение мысли, а отсюда и организационно-тактическая схема выглядит иначе.

Практика показывает, что построение оперативно-розыскной деятельности по выявлению преступлений экономической направленности должно подчиняться начальной схеме:

МОТИВ - ЛИЧНОСТЬ - ЦЕЛЬ

Иными словами, организация оперативно- розыскной

разведывательной деятельности должна начинаться с ориентировки на изучение видов и типов мотивов, побуждающих преступную экономическую деятельность у определенных личностей на совершенно определенном этапе развития социально-политической обстановки на определенном развитии структур преступного мира. Анализ преступной экономической деятельности показывает, что на отрезке времени 1992 —

117

2000 гг. синхронно с изменением социально-политической обстановки и развитием структур преступного мира развитие мотивов преступной деятельности проходило несколько этапов. Так, в 1992-1995 гг. функционировало два основных мотива, в соответствии с двумя группами личностей. Первая группа образовывалась лицами, включенными в структуры преступного мира, но не овладевшими достаточным начальным капиталом для развертывания серьезной экономической и политической деятельности. Мотивами лиц этой группы выступали, прежде всего, потребности личностного утверждения, а предметом потребности выступали финансовые средства. Отсюда и следовало, что главной целью преступной деятельности личностей, образующих субъект преступной деятельности экономической направленности, было создание первоначального капитала, обращенного в экономическую сферу.

Это утверждение подтверждается тем, что анализ зарождения функционирования различных структур по реализации продуктов питания в центральных областях России показывает, что их начальный капитал и даже современное руководство имеют свое происхождение или из структур «спортсмены» или «братки», хотя во многих случаях такое положение вещей глубоко маскируется.

Вторая группа личностей на рассматриваемом интервале времени была иного плана. В основном это личности, которые или лично обладали значительным исходным капиталом, или имели доступ к большим денежным средствам, сложившимся еще до распада СССР. Естественно, что мотивами зарождения преступной деятельности экономической направленности для личностей второй группы являлись мотивы легализации исходных капиталов с тем, чтобы можно было развернуть экономическую деятельность значительных масштабов и при благоприятных условиях выйти на арену политической жизни. В этой ситуации главной целью деятельности личностей второй группы было

118

расширение и укрепление функционирования созданных коммерческих структур, действующих на основе отмытых капиталов.

После 1995 года после прохождения кампании по приватизации наступает период, когда уже созданные и выжившие экономические структуры ориентируются на такую цель как создание условий, способствующих монопольному «хозяйствованию», появляется еще одна группа личностей, которые во вновь сложившихся условиях реализуют главный мотив - мотив обогащения, используя новые правовые возможности, лежащие в сфере управления, чему особенно способствовали объективные условия, сложившиеся в России после дефолта августа 1998 года.

Как бы то ни было, но в тех случаях, когда разведывательная по существу деятельность оперативно-розыскных аппаратов направлялась именно на анализ той части модели процесса выявления и раскрытия преступлений экономической направленности, которая определялась мотивационно-целевой стороной деятельности лиц определенной ориентации, то процесс накопления оперативной информации о лицах, связях, изменении финансовых потоков и т.д. проходил эффективно. Более того, именно на этом направлении удавалось предотвратить крупные преступления. Практика деятельности оперативных аппаратов БЭП знает многие примеры, когда удавалось не допустить участия лиц из криминальной среды к участию в деятельности руководства банков различных финансовоемких фондов и других структур. Конечно, далеко не во всех ситуациях практики оперативно-розыскная деятельность не может рассчитывать на такой уровень накопления оперативно-розыскных данных, которые бы позволяли эффективно профилактировать преступную деятельность в сфере экономики. Но здесь важно и другое обстоятельство, состоящее в том, чтобы проводимое оперативными аппаратами службы БЭП сканирование
среды открывало возможность незамедлительного

119

выявления уже начавшейся преступной деятельности, создать условие, затрудняющее ее эффективное развитие.

И опять-таки, анализ практики показывает, что упомянутая выше задача решается оперативными аппаратами БЭП тем более успешно, чем в большей степени осознанности она строится на основе модельных представлений о течении процесса выявления и раскрытия преступлений в сфере экономики, ибо следующий блок, по которому должна двигаться криминалистическая мысль - это:

ЦЕЛЬ - СРЕДСТВА - ОБЪЕКТЫ ВОЗДЕЙСТВИЯ - СЛЕДОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Как было показано в теоретической части настоящего исследования, понимание содержания цели функционирующей и развивающейся преступной деятельности в сфере экономики закономерно приводит к пониманию объективно необходимых действий преступников по ее достижению и системы интеллектуальных и технических средств выполнения действий, к пониманию той совокупности объектов, на которые преступники должны воздействовать, и преобразованные состояния которых будут содержать в себе следовую информацию.

Такое движение мысли по криминалистической модели логически предопределяет дополнение разведывательной функции, функции документирования как выполненных преступных действий конкретными лицами, так и порожденную этими действиями следовую информацию. При этом важно подчеркнуть, что обе эти функции часто реализуются в условиях, когда еще не возбуждено уголовное дело и не могут быть выполнены процессуальные действия по обнаружению, фиксации, изъятию и исследованию судебных доказательств. Однако, именно оперативно-розыскная деятельность на основании понимания модели того, каким образом следователь может выполнить
действие по сбору

120

доказательств, как раз и создает условия, способствующие решению данной задачи.

Приведем лишь один характерный пример из обширной практики. 20 января 2000 года УБЭП КМ ГУВД Свердловской области были получены оперативно-розыскные данные о том, что граждане Коржавин и Полижаев сбыли в ООО «Коробейник СМ» вексель Сбербанка РФ ВП № 1217359, выданный Месчанским ОСБ на сумму 270 тыс. руб. Понимание цели, получение денег в результате сбыта поддельных векселей давало право обоснованно полагать, что, во-первых, Коржавин и Полижаев должны иметь связь с лицом или лицам, которые должны были изготовить и передать сбытчикам поддельные векселя. Во-вторых, были все основания полагать, что Коржавин и Поижаев, а возможно и иные сбытчики предпримут новые попытки сбыта поддельных векселей.

На этом основании оперативно-розыскные мероприятия совершенно правильно строились по двум направлениям: по направлению выявления связей Коржавина и Полижаева, а также по направлению задержания этих граждан или иных лиц в случае повторного осуществления сбыта поддельных векселей. Принятыми мерами была установлена связь сбытчиков с гражданами Шумковым и Воробьевым, а также установлена связь Шумкова через одностороннюю пейджинговую связь с неким Валерой.

В ходе работы через информационно-аналитическую систему «Эхо» были ориентированы предприятия - субъекты рынка ценных бумаг о возможных попытках сбыта вышеуказанных поддельных векселей, определен порядок совместных действий по реагированию на данные факты. 28 февраля 2000 года от ООО «Уральская вексельная компания» поступили сведения, что Коржавин и Полижаев пытаются реализовать вексель Сбербанка РФ на сумму 510 тыс. руб. ВП № 1217360, выданный Мещанским ОСБ, с внешними признаками подделок, о которых были

121

проинструктированы работники ООО «Уральская вексельная компания». Согласно ранее разработанной линии поведения, под предлогом отсутствия денег в кассе, выдача наличных денежных средств была приостановлена, что позволило своевременно прибыть на место происшествия сотрудникам УБЭП и задержать сбытчиков. Одновременно с этим были проведены задержания Шумкова и Воробьева, по возбужденному уголовному делу проведен обыск по месту их жительства, через пейджинговую сеть установлен Валерий Никифоров, при обыске на квартире которого была изъята компьютерная технология, с помощью которой и изготавливались, а впоследствии и сбывались поддельные векселя Сбербанка РФ.

Как видим, реализация оперативно-розыскной деятельности, организованной на основе знаний о связях компонентов: ЦЕЛЬ - СРЕДСТВА - ОБЪЕКТЫ ВОЗДЕЙСТВИЙ - СЛЕДОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ позволили не только раскрыть преступление, но и обеспечили возможность следователю обнаружить, зафиксировать, изъять систему доказательств.

Решение главных задач оперативно-розыскной деятельности, таких как выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие совершенных преступлений, не мыслимо без построения системы источников оперативно-розыскной информации. С позиции принятой нами методологии информация - есть ни что иное, как отражение процесса преобразования состояний объекта различной природы. С этих позиций понятно, что информация о преступлениях экономической направленности содержится в таких объектах, как документы различного статуса, финансовые и материальные ценности, ценные бумаги и т.п. Однако, главным источником оперативно-розыскной информации о различных сторонах преступной деятельности в сфере экономики, таких как лица,

122

связи лиц, фазы развития преступной деятельности, действия и средства, результаты преступной деятельности, являются живые люди.

Если не побояться некоторого огрубления, то можно утверждать, что вся история оперативно-розыскной деятельности - это есть история использования помощи лиц, имеющих доступ к преступной деятельности и располагающих информацией о ней. Это хрестоматийное положение в недавнем прошлом не имело своего законодательного закрепления. Положение дел изменил Закон РФ от 12.08.95 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» (с изм. от 18.07.97; 21.07.98; 05.01,30.12.99; 20.03.2001). Так, в п.2 ст. 15 «Права, органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность» прямо указывается, что при решении задач оперативно- розыскной деятельности органы, уполномоченные ее осуществлять, имеют право «устанавливать на безвозмездной либо возмездной основе отношения сотрудничества с лицами, изъявившими согласие оказывать содействие на конфиденциальной основе органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность»1. Таким образом, у правоохранительных органов появилась правовая основа, на которой и осуществляется их сотрудничество с гражданами.

Очевидно, что привлечение граждан к сотрудничеству, расстановка их на поле оперативно-розыскной деятельности по раскрытию преступлений экономической направленности и руководство их разведывательной деятельностью может быть успешным только в том случае, если оно осуществляется оперативными сотрудниками службы БЭП в ориентации на общетеоретическую и конкретизированную модель процесса раскрытия преступлений, что, к сожалению, далеко не всегда осуществляется в

Текст Закона РФ «Об оперативно-розыскной деятельности» говорит о лицах, сотрудничающих с органами, уполномоченными на ведение оперативно- розыскной деятельности, также в ст.ст. 6, 7.

123

повседневной практике. Оперативному составу следует помнить, что лицо, привлеченное к сотрудничеству, не является профессиональным криминалистом - оперативным работником, и уже поэтому совершенно необходимо давать ему самые конкретные указания о том, какую информацию, заключенную в каких носителях он должен обнаружить, с помощью каких приемов можно зафиксировать обнаруженную информацию, с помощью каких тактических средств следует обеспечивать конфиденциальность деятельности такого рода лица.

Так, например, в практике раскрытия преступлений экономической направленности является типичной ситуация, когда из созданных резервов хищения материальных ценностей, хранилищ определенных предприятий производится вывоз похищаемых ценностей. Если оперативный уполномоченный службы БЭП не владеет моделью процесса раскрытия преступления, в котором имеет место быть данная ситуация, то он с помощью своего сотрудника просто зафиксирует этот факт. Напротив, если имеется понимание того, что разворачивается фаза реализации преступного замысла с присущими ей действиями по решению задач, что в ходе предварительного следствия будет совершенно необходимо доказывание вывоза похищаемых материальных ценностей, равно как и доказывание связей между отдельными фигурантами преступной деятельности, то оперативный работник ориентировать сотрудника на фиксацию как самих действий по вывозу во времени, на фиксацию фамилий и лиц, на фиксацию серии и государственных номеров транспортных средств, а также транспортных документов и учетно-отчетной документации складов, на фиксацию документов, разрешающих вывоз ценностей с территории предприятия. Разумеется, что тактико-техническая сторона этих сложных действий будет детерминироваться их общей направленностью, то есть местом и ролью этого компонента в модели процесса раскрытия преступления.

124

Появление и расширение совершенно новых социальных сфер, в которых в последние годы динамично развивается сложно организованная преступная деятельность экономической направленности, в еще большей степени повышают роль субъектных источников оперативно-розыскной информации, к которым сама жизнь предъявляет ряд новых особенных требований.

Статистические данные свидетельствуют, что с каждым годом количество преступлений экономической направленности, в ходе которых применялись компьютерные технологии непрерывно, возрастает. Сферы таких преступлений - это и рынок ценных бумаг, и система банковских операций, и деятельность оперативных управляющих по выводу из банкротства предприятий и др.

Достаточно сказать, что, например, только выявленных и раскрытых конкретных преступлений о незаконной предпринимательской деятельности, т.е. предпринимательской деятельности без соответствующих лицензий, в Приуральском регионе в 1999-2000 гг. выделено 57 случаев против 11 случаев в 1997-1998 гг. Сложившиеся объективные условия позволяют учредить в крупном городе экономическую структуру, занимающуюся, например, вопросами скупки вторичного сырья, прежде всего, цветных металлов, чтобы стало возможным уже незаконно во многих населенных пунктах региона открыть так называемые регионы, которые легально и нелегально скупают цветные металлы, похищаемые на железной дороге из системы электросетей и даже закрытых производств. Естественно, что эти незаконные филиалы, не регистрируясь (за редким исключением) и не приобретая установленную законом лицензию, нуждаются для прикрытия своей деятельности как в лицензии, так и в целом ряде финансовых и организационно-распорядительных документов, а также в печатях и штампах.

125

Практика показывает, что еще 5-7 лет тому назад эти документы изготавливались или путем имитации полиграфического производства, что, хотя и редко, но встречалось, или они изготавливались кустарными технологиями печати. Качество изготовленных таким путем документов, печатей и штампов было посредственным, а иногда просто низким. С появлением возможностей цветного ксерокопирования, использования компьютерных технологий изготовления бланков, оттисков печатей и штампов при помощи сканирования и последующей принтерной печати, а в отдельных случаях и использования возможностей современной цифровой технологии, преступника удается изготовить документы, по внешнему виду практически не отличаемых от истинных. Во всяком случае, нам не удалось установить ни одного эпизода, когда бы инспекторы налоговых инспекций, проверяющих деятельность незаконных филиалов, заподозрили бы подлог документов, которые были бы исполнены указанными технологиями.

Совершенно естественно возникает вопрос о связях руководителей преступных групп с исполнителями фальшивых документов. Он возникает в силу того, что только в 3 % расследованных уголовных дел были привлечены к уголовной ответственности не только незаконные предприниматели, но и лица, изготавливавшие фальшивые документы по этому виду преступной деятельности.

Важно отметить, что во всех случаях, когда удавалось установить и доказать изготовление фальшивых документов конкретными лицами, то это происходило по причине грамотного подбора, расстановки и руководства лицами, сотрудничающих с оперативными аппаратами службы БЭП, не только в фазе сопровождения предварительного следствия по конкретному делу, но и в фазе подготовки оперативно- розыскного обеспечения деятельности по выявлению и раскрытию преступлений данного вида. Сказанное, требует уточнить некоторые явные и неявные его

126

стороны. Дело в том, что для изготовления фальшивых высококачественных документов необходимы два компонента. Во- первых, это наличие сведущего и могущего исполнителя, во-вторых, наличие весьма серьезной технической базы: цветного аппарата типа “Ксерокс”, высококачественного планшетного сканера, достаточно мощной ЭВМ, высококачественного струйно-пузырькового принтера и т.д. Практика свидетельствует о том, что оба компонента, т.е. исполнитель и техника, в единстве бывают крайне редко, да и то при условии, что исполнитель пользуется не своей техникой, а техникой организации, в которой работает. Значительно чаще в поле зрения руководителя преступной группы попадает сведущее лицо, которое при определенном подходе соглашается стать изготовителем фальшивых документов. Тогда ситуация развивается по двум направления: или исполнитель через свои связи находи возможность пользоваться техническими комплексами, или руководство преступной группы приобретает, хотя и на минимальном уровне, но комплекс необходимой техники1.

Если учесть, что аналогично развивается ситуация преступной деятельности в сфере банковских операций и других преступлений, когда речь идет о необходимости функционирования сложной документационной системы, то станет очевидна необходимость подбора обучения руководства субъектных источников информации, которые бы могли выявлять как лиц, обладающих нужным уровнем подготовки, с

Уместно заметить, что содержание данной ситуации аналогично ситуации преступной деятельности в сфере наркобизнеса. Здесь также после подбора сведущего лица преступная группа или способствует его работе на лабораторном оборудовании определенной организации, или на свои средства создает нелегальную химико-физическую лабораторию. Это положение представляется нам весьма важным, так как указывает на устойчивые закономерности функционирования преступной деятельности в современных условиях и позволяет обоснованно прогнозировать значение подпольных технологических лабораторий в будущем.

127

одной стороны, и психологически склонных к участию в преступной деятельности - с другой.

Вот тут-то и приходит на помощь оперативному работнику система его знаний о модели процесса выявления и раскрытия экономических преступлений, так как именно в этой модели отражаются характеристики и субъекта преступной деятельности, и фаз ее развития, и операционализмов, и следовой информации, а также возможностей, средств и путей ее обнаружения и перекодирования. На этой основе оказывается возможным грамотно определить компетентность лица, сотрудничающего с оперативным работником аппарата БЭП, его возможности функционирования в определенной среде, способности выявлять и фиксировать информацию.

Так, например, лица, обладающие познаниями и способностями к изготовлению фальшивых документов путем использования компьютерных технологий, могут работать, но могут и не работать; могут обладать различным характером и т.д. Но все они, так или иначе, вращаются в своеобразном клубе, имя которому компьютерный рынок. Несмотря на обилие различной техники в широкой сети магазинов, в современной России в каждом крупном городе имеется компьютерный рынок, который выполняет не только торговые функции, но и функции клуба любителей компьютерных технологий. У посетителей этого клуба свои отношения, свой жаргон, своя иерархия. Они хорошо знают друг друга и располагают информацией об уровне квалификационной подготовки членов клуба, их связях, образе жизни и т.д.

Нахождение именно в этой зоне субъектного источника конфиденциальной информации, его конкретное ориентирование на выявление лиц, которые, с одной стороны, действительно являются способными личностями, а с другой, переживают определенный психологический конфликт, стремятся к самоутверждению в
среде

128

компьютерщиков, установление новых активных связей таких личностей с лицами из криминального мира, после чего резко повышается активность «неудачника» - верный ход в выявлении исполнителей фальшивых документов в самом начале их втягивания в преступную деятельность.

Даже в том случае, если задача ранней профилактики преступной деятельности фальшивых документов по тем или иным причинам не решена в полном объеме, то установление данных, свидетельствующих об участии изготовителя фальшивых документов в деятельности организованной преступной группы, будет безусловно сделано по данным об изменении его финансового положения, типа его поведения, как следствия успешной преступной деятельности. Решение такой задачи возможно только при высокой квалификации источника оперативно-розыскной информации и умелом руководстве его деятельности. Эти условия, в свою очередь, прямо связаны со степенью владения оперативным работником аппарата БЭП, моделью процесса выявления и раскрытия экономических преступлений.

Хотя в современном преступном мире России имеются свои слои уровней и группировки, заметно отличающиеся как по субъектам, идеологии, а иногда и по методам преступной деятельности, всех их объединяет одна черта - ведущим видом деятельности для них выступает преступная деятельность. Поэтому для преступного мира чрезвычайно важно развитие эффективности преступной деятельности, сохранение «кадров», то есть, в конечном счете, создание условий, затрудняющих выявление и раскрытие конкретных преступлений. Если в общем не удается решить данную задачу во всем объеме, то преступный мир крайне заинтересован в минимизации наказаний тех преступников, которые имеют высокую степень преступного профессионализма.

129

Все эти объективные факторы породили особый феномен - феномен коррупции, с помощью которой замышляется и реализуется противодействие раскрытию преступлений1.

Решение задачи по созданию условий, способствующих организовать и эффективно реализовать противодействие раскрытию конкретного экономического преступления, распадается на два отчетливо проявляющихся этапа: подготовительный и исполнительный. На первом из них определенным лицам со стороны руководителей организованной преступности оказываются определенные услуги, «одалживаются» деньги и т.д. как бы впрок, авансом. Таким образом, создается база лиц, которых преступность может задействовать в нужное время и в нужном месте для решения задач противодействия раскрытию экономических преступлений. На втором этапе уже подготовленные преступностью лица по заданию руководителей преступных групп выполняют такие действия, как запугивание, шантаж, подкуп, организация массовых выступлений СМИ, с тем, чтобы конкретным образом противодействовать правоохранительным органам и судам. И нужно сказать, что во второй фазе, т.е. на втором этапе развития деятельности противодействия раскрытию, заблокировать ее весьма сложно, а порой и невозможно, так как в ее нередко втягиваются и СМИ, и общественность и многие должностные лица. Именно поэтому так важно в оперативно-розыскной деятельности заранее выявить признаки, дающие право говорить о том, что руководители определенных

1 Яблоков Н.П. и др. Организованная преступность и борьба с ней. М, 1998; Гуров А.И. Профессиональная преступность. М., 1990; Организованная преступность не миф, а реальность. М., 1998; Организованная преступная деятельность в финансовой, банковской и налоговой сферах экономической деятельности: Сб. научн. труд. УрГЮА. Екатеринбург, 1998; Нургалиев Б.Н. Организованная преступная деятельность. Караганда, 1998; Карагодин В.Н. Преодоление противодействия предварительному расследованию. Свердловск, 1998; Криминалистика. Расследование преступлений в сфере экономики: Учебник под ред. В.Д.Грабовского, А.Ф.Лубина. Н.Новгород, 1995; Журавлев С.Ю., Лубин А.Ф. Преодоление противодействия раскрытию экономических преступлений. Н.Новгород, 1998.

130

преступных групп исподволь ведут подготовку к развертыванию деятельности противодействия раскрытию преступления.

И эта задача для своего разрешения требует правильно организованной работы по приобретению, расстановке и руководству субъектными источниками оперативно-розыскной информации. Но и в данном случае эта задача эффективно решается лишь при условии, что оперативный сотрудник аппарата БЭП при ее решении исходит из понимания сущности процесса раскрытия преступления, из модельного представления такой сущности.

В этой ситуации подбираются такие субъекты оперативно-розыскной информации, которые способны устанавливать появление и содержание новых связей руководителей преступных групп уже на стадии замышления крупных преступлений, устанавливать те основания, по которым коррумпированные чиновники органов исполнительной власти, правоохранительных органов, сотрудники СМИ вовлекаются в зависимость от организаторов преступной деятельности, фиксируются их встречи и изменяющийся характер отношений. Своевременно полученная работником аппарата БЭП информация об этом процессе дает возможность принять контрмеры, ведущие к заблокированию действий лиц, способных выполнять действия, затрудняющие процесс раскрытия преступлений, не допустить возможного тенденционного освещения средствами массовой информации событий, связанных с преступной деятельностью той или иной группы.

Использование модельных знаний о процессе выявления и раскрытия преступлений экономической направленности позволяет решать еще одну значимую задачу силами и средствами оперативно-розыскной деятельности. Речь идет о возмещении материального ущерба, нанесенного преступной экономической деятельностью, прежде всего, государству, а затем и остальным собственникам. Дело в том, что даже в

131

тех случаях, когда собственно экономическая преступная деятельность раскрыта, то есть установлен ее субъект, связи отдельного индивида ее субъекта, мотивы и цели преступной деятельности, действия и средства, далеко не всегда удается определить размер причиненного материального ущерба и тем более возместить этот ущерб. Достаточно сказать, что преступные действия так называемых финансовых пирамид в России на протяжении 1992-1998 гг. нанесли ущерб, который по весьма приблизительным оценкам составляет более 150 млрд. деноминированных рублей. Возмещение же материального ущерба, нанесенного гражданам и организациям, на 1 января 2000 года составляло не более 23 % ‘.

Анализ практики свидетельствует о том, что организованная преступная деятельность экономической направленности уделяет самое серьезное внимание утаиванию средств, нажитых преступных путем, прибегая к самым изощренным средствам и приемам, среди которых в условиях современной России все большее значение приобретает перекачка капиталов и ценностей за рубеж. Конечно, этот процесс не характерен для отдельных мелкомасштабных преступлений, но в плане действительно организованной экономической преступности он крупномасштабен и хорошо организован. Его маскировка выполняется на столько тонко, а порой и дорогостояще, что обнаружить каналы укрытия финансовых и материальных ценностей, нажитых преступным путем, лиц и технологию этого процесса только возможностями предварительного следствия бывает не возможно. И наоборот, целенаправленная оперативно-розыскная деятельность, взаимодействуя с деятельностью предварительного следствия, способна решать эту сложную задачу. Но и в этом случае успех решения задачи во многом зависит от знания и способностей субъектов оперативно-розыскной деятельности использовать

1 См.: Обзор ГУ БЭП МВД РФ по итогам работы аппаратов БЭП за 2000 год. № 2 от 21.02.2000.

132

родовую и видовые модели процесса раскрытия экономических преступлений.

Предварительным условием решения рассматриваемой задачи является движение мысли по модели процесса выявления и раскрытия преступлений экономической направленности в той ее части, которая связывает третью и четвертую фазы развития преступной деятельности со следовой информацией о размере, формах и местах сокрытия ценностей, нажитых преступным путем, о способах их прямого использования или легализации, с пониманием содержания и сущности действий следователя по обнаружению указанных ценностей с целью возмещения ущерба, нанесенного преступной деятельностью.

Это движение мысли по общей модели должно служить основанием движения мысли по модели процесса раскрытия конкретного преступления, выявляя специфику действий преступников, видов ценностей, способов их присвоения и легализации. При этом основная часть решаемой задачи оказывается в сфере оперативно-розыскного сопровождения процесса раскрытия конкретного случая преступления и, вместе с тем, некоторые ее части оказываются лежащими в сфере оперативно-розыскного обеспечения раскрытия.

Так, устанавливая связи будущего субъекта преступления в фазе замышления и особенно на начальных этапах второй фазы развития, в которой создается преступная группа и условия, способствующие реализации преступного замысла, оперативный работник аппарата БЭП может получить информацию, на основе которой представляется обоснованным судить о том, что подготавливаются определенные лица, места, каналы движения, документация, необходимые преступникам именно для решения задачи сокрытия средств, нажитых преступным путем в будущем, то есть в третьей фазе - реализации преступного замысла,

133

четвертой фазе - расширения и совершенствования преступной деятельности.

Как видим, уже на уровне обеспечения раскрытия преступлений экономической направленности у оперативного работника аппарата БЭП может и должно сложиться модельное представление о том, с помощью каких методов, сил и средств в данных конкретных условиях преступники будут действовать, решая задачу сокрытия ценностей, нажитых преступным путем. А это значит, что у оперативного работника аппарата БЭП появляется возможность, во-первых, взять под контроль намечающиеся способы сокрытия ценностей, нажитых преступным путем, во-вторых, путем организации проверок, ревизий, инвентаризаций, привлечения помощи налоговых инспекций и других контролирующих организаций, если не блокировать возможности, подготовленные преступниками, то, по крайней мере, затруднить использование таких возможностей, заставить преступников искать новые возможности, которые в такого рода ситуациях действия преступников будут находится под контролем.

Сказанное тем более важно, что для современных экономических преступлений характерно создание цепочек со многими звеньями движения документов, ценностей, что, безусловно, затрудняет прослеживание этих перемещений и обнаружение самих ценностей. Так, например, стало практически нормой создание целого ряда учреждаемых организаций-однодневок, через счета которых проходят финансовые средства преступников, с тем, чтобы лишь в конце этой цепочки стало возможным обналичивание и присваивание денег. Причем синхронно с этим процессом идет процесс ликвидации и уничтожения документов учрежденных структур-однодневок. Разумеется, что, если следователь самостоятельно уже на последующих стадиях расследования попытается пройти по всем звеньям цепи, то наиболее вероятно, что ему это не

134

удастся. И, напротив, если этот процесс на основе модельных представлений о процессе раскрытия преступлений не только моделируется оперативным работников аппарата БЭП, но и устанавливаются конкретные возможности его реализации, то в процессе оперативного сопровождения предварительного следствия по конкретному делу рассматриваемая задача решается достаточно эффективно.

Подводя итог данной части исследования, можно обоснованно и корректно, на наш взгляд, сформулировать следующие эвристические указания в адрес субъектов оперативно-розыскной деятельности, направленной на выявление, пресечение, предупреждение и раскрытие преступлений экономической направленности:

На уровне решения задач обеспечения процесса выявления и раскрытия преступлений экономической направленности оперативно- розыскную деятельность следует строить по принципу: от индивида к группе лиц, от группы лиц к возможным, и совершенным преступлениям, руководствуясь модельными знаниями о сущности процесса выявления и раскрытия данного рода преступлений. Для реализации данного принципа необходимо:

  1. Обеспечить эффективное сканирование различных зон оперативно- розыскной деятельности, для чего:
  • определить количество зон и разделить на них поле оперативно- розыскной деятельности, выделяя структуры преступного мира, структуры теневой экономики, неформальные организации, объединяющие профессионалов в области современных компьютерных технологий и другие, характерные для конкретных условий;
  • создать в определенной зоне систему источников оперативно- розыскной информации, для чего использовать как предусмотренные
    Законом Российской Федерации «Об

135

оперативно-розыскной деятельности» личные действия оперативного работника, так и возможности лиц, привлекаемых к сотрудничеству в рамках оперативно-розыскной деятельности;

  • осуществлять обучение, четкую постановку конкретных задач перед сотрудничающими лицами, проводить обязательную оценку полученной информации.
  1. Систематизировать получаемую информацию с тем, чтобы уловить признаки замышления конкретного экономического преступления в имеющихся условиях, а именно:
  • активизация отдельных лиц, способных выступить в качестве инициатора преступной деятельности, организатора и руководителя преступной группы;
  • появление новых устойчивых связей этого фигуранта с лицами, которые: а) могут стать функционерами преступной группы, б) могут стать субъектами противодействия раскрытию преступления;
  • концентрация денежных средств, технологий, транспорта, связи в сфере возможного руководителя деятельностью преступной группы.
    1. При наличии оснований полагать о том, что разворачивается первая фаза преступной экономической деятельности, то есть происходит сбор и оценка информации о возможности совершения преступления в имеющихся конкретных условиях, ее оценка и принятие решения на совершение преступления, принять все меры, направленные на предупреждение готовящихся преступлений.

На уровне оперативно-розыскной деятельности по сопровождению предварительного следствия по конкретному делу следует руководствоваться принципом: от компонентов совершенного преступления к лицам. .

136

Реализация этого принципа требует:

  1. Обнаружив следовую информацию, модельно представить содержание средств и действий индивидов субъекта преступной деятельности, выполнение которых породило обнаруженную следовую информацию, затем сформулировать содержание задач соответствующей фазы развития преступной деятельности, в которой выполнялись действия и от них перейти к модельному представлению индивидов, образующих субъект преступной деятельности, то есть входящих в состав преступной группы.

  2. Модельно представить, какие задачи субъектом преступной деятельности решались в предшествующих фазах, какие действия и с помощью каких средств для этого выполнялись, как следовая информация в каких кодовых формах и в каких местах объективно должна существовать, притом в связях с уже обнаруженной следовой информацией.

  3. С помощью личных действий, разрешенных Законом Российской Федерации «Об оперативно-розыскной деятельности», а также лиц, сотрудничающих с оперативным составом аппарата службы БЭП, принять меры к обнаружению и фиксации ретро-следовой информации с помощью таких тактических приемов и технических средств, которые позволяют в ходе предварительного следствия выполнить следственные действия по обнаружению, фиксации и изъятию доказательств.
  4. Идя от следовой информации к лицам, модельно представить возможные действия индивидов из субъекта преступной деятельности в последующих фазах ее развития, кодовые формы и места локализации следовой информации, которая при этом может возникнуть. Спланировать и провести действия, направленные на документирование преступных действий индивидов в последующей фазе, ориентируясь на модельные

137

представления следственных действий по обнаружению и
фиксации доказательств.

  1. На основе понимания сущности деятельности по противодействию расследованию выявлять и собирать данные о связях руководителя преступной группы с коррумпированными чиновниками, заблаговременно информировать следователя о возможных формах организации действий отдельных лиц, направленных на противодействие расследования.
  2. Сопровождая процесс предварительного следствия, устанавливать методы и средства сокрытия ценностей, нажитых в результате преступной деятельности, ориентировать о них следователя и принимать меры, способствующие возмещению ущерба, причиненного преступной деятельностью.

Следовая J

(пм)

ш

Правов ая зона КП

ПД

т

И

tt

субъект ПД

зоны ОР и АП сканирован ия

139

§ 3. Использование криминалистических модельных знаний в организации проведения исследований и экспертиз в процессе выявления и раскрытия преступлений

С позиций принятой методологической парадигмы процесс выявления и раскрытия преступлений любого рода представляется опосредованным взаимодействием, взаимосвязью, взаимообусловленностью преступной деятельности и деятельности по выявлению и раскрытию преступлений. Звеном опосредования выступают объекты различной природы, чьи состояния преобразованы действиями индивидов из субъекта преступной деятельности. Именно они содержат отраженную информацию о различных сторонах функционирующей преступной деятельности. Эта отраженная информация, существуя объективно, далеко не всегда имеет такие кодовые формы, расшифровать которые могут самостоятельно индивиды из субъекта деятельности по выявлению и раскрытию преступления. И так как, по существу, процесс раскрытия преступления -это процесс обнаружения и перекодирования, расшифровки следовой информации, то вопрос о путях и средствах решения этой задачи является центральным при раскрытии преступлений различных родов.

Сказанное в полной мере относится как к насильственным преступлениям, так и к тем, которые выполняются с помощью лжи обмана. Вместе с тем, здесь имеется и существенное различие.

При выявлении и раскрытии насильственных преступлений следователь и оперативные работники сталкиваются, прежде всего, с вещными объектами, воздействия преступниками на которые и результаты этих воздействий имеют природу и механизмы, резко отличные от привычных бытовых и производственных воздействий. Это, как правило, взломы преград, поражение объектов снарядами огнестрельного оружия или повреждения, нанесенные холодным оружием, оттиски подошвенных

140

частей обуви, протекторов шин транспорта, повреждения одежды и тела и т.д. Конечно, имеются более специфические преобразования состояний объектов: оплавившиеся и обгоревшие провода, микрочастицы различных веществ, запахи. Наконец, субъективные образы в сознании потерпевших и свидетелей. Несмотря на то, что и преобразования, и состояния преобразованных объектов несколько различны, но все они достаточно очень видны, так как существенно отличаются от преобразований и состояний объектов, характерных для повседневной обычной практики.

В процессе выявления и раскрытия преступлений экономической направленности следователь и оперативные работники аппаратов службы БЭП сталкиваются с особыми условиями реальных ситуаций. И особенность эта состоит в том, что экономическая преступная деятельность в подавляющем большинстве случаев использует те же действия, средства, выполняет те же преобразования тех же родов и видов объектов, какие выполняются в повседневной практике, профессиональной деятельности того или иного вида. Действительно, действия по осуществлению бухгалтерских проводок, оформлению документов кассовых операций, составлению банковских поручений и выполнению банков действий по этим поручениям, организации функционирования технологии производства выполняются теми же средствами и методами, которые широко применяются в этих отраслях практики.

Мы говорим в большинстве случаев, потому что в состав преступной деятельности экономической направленности входят и орудийно- инструментальные действия, которые не присущи обычным видам деятельности: изготовление фальшивых документов, конструирование и изготовление приборов и материалов, создание новых технологических схема и прочее, но и в этом случае состояние преобразованных объектов не сведущим лицом воспринимается как состояние объекта повседневной практики.

141

Иными словами, следовая информация, порождаемая экономической преступной деятельностью, имеет более сложные кодовые формы и зачастую для своей расшифровки требует специальных познаний, притом одновременно из нескольких областей, что и определяет значимость организации деятельности специалистов и экспертов, привлекаемых к участию в процессе выявления и раскрытия экономических преступлений.

Не рассматривая уголовно-процессуальные аспекты различия функций и возможностей специалиста и эксперта, мы, тем не менее, должны выяснить криминалистическую сущность деятельности одного и другого с тем, чтобы показать, как знание и понимание содержания модели процесса выявления и раскрытия преступлений экономической направленности влияют на организацию деятельности и специалиста, и эксперта. Анализ более чем 50 экспертиз по экономическим преступлениям дает право говорить о том, что реализация института экспертизы в ходе предварительного расследования требует создания таких условий, когда деятельность эксперта реализуется в условиях задачной формы организации знаний. Это значит, что, с одной стороны, следователь обязан четко сформулировать задачу, стоящую перед экспертом, с другой стороны, тот же следователь обязан четко определить содержание продукта экспертного исследования в законном предположении о том, что эксперт владеет средствами и методами перехода от условия задачи к тому, что требуется доказать.

Иными словами, экспертиза - это всегда по существу алгоритмические действия перехода от сущего к должному с помощью определенной системы средств и методов.

На первый взгляд, такое утверждение может показаться странным, особенно, если принять во внимание действительную сложность работы эксперта-бухгалтера, эксперта-экономиста, эксперта- технолога и т.п., но это лишь на первый взгляд, ибо какую бы экспертизы мы не взяли, будь то

142

судебно-бухгалтерская, судебно-экономическая, технологическая или строительная, в любой из них следователь излагает часть фабулы дела, четко перечисляет исследуемые объекты и в определенном порядке ставит перед экспертами совокупность тех или иных вопросов. Эксперты же, со своей стороны, с помощью установленных методик и средств исследуют представленные объекты в рамках и границах тех вопросов, которые перед ними ставит следователь. Достигнув знания, которые позволяют ответить на вопросы следователя, т.е. осуществив переход от сущего к должному, эксперты свою деятельность прекращают. Таким образом, следователю удается дешифровать следовую информацию о той или иной стороне преступной экономической деятельности, но, так как любой компонент этой деятельности, любая ее сторона находится во взаимосвязях, то именно они (взаимосвязи) самой экспертизой не устанавливаются.

Поясним сказанное примерами. При расследовании сложных многоэпизодных экономических преступлений, прежде всего, хищений имущества различных видов, следователь не может обойтись без подготовки назначения и проведения такой экспертизы, как судебно-бухгалтерская. Дело в том, что, как правило, в этих ситуациях возникают определенные коллизии между деятельностью бухгалтера-ревизора и счетными работниками, а также руководителями ревизуемой организации или предприятия. Коллизии эти могут иметь различную форму, скажем, несогласия бухгалтера- ревизора принять к зачету целый ряд документов, считая при этом, что в хозяйственной деятельности и в системе бухгалтерского учета, отражающего эту деятельность, допущены нарушения, которые, к примеры, привели к образованию недостачи. Вполне понятно, что такого рода коллизия не может быть разрешена никаким путем, кроме как проведение судебно-бухгалтерского исследования экспертом- бухгалтером.

143

Судебно-бухгалтерская экспертиза необходима не только в случае коллизий между выводами бухгалтеров-ревизоров и мнением проверяемой стороны, а также для проверки и документального подтверждения или отрицания показаний различных фигурантов уголовного процесса. Наконец, без судебно-бухгалтерской экспертизы нельзя обойтись и в том случае, когда по делу проведены иные виды экспертиз, например, экономическая, товароведческая, технологическая. Объясняется этот факт тем, что исследования, выполненные с помощью экспертов-экономистов, технологов, товароведов отражают в той или иной степени различные стороны функционирования организации и предприятия, которые, в свою очередь, объективно отображаются в операциях бухгалтерского учета и отчетности. Иначе говоря, именно судебно-бухгалтерская экспертиза выполняет интегрирующую функцию, ибо ее выводы могу или связать воедино заключения различных экспертов, и тогда следователь получает широкое полотно следовой картины по расследуемому событию преступления, либо, наоборот, именно судебно-бухгалтерская экспертиза может выявить определенные нестыковки, определенные несоответствия, потребовав от следователя выполнения новых действий по их объяснению, что, разумеется, возможно лишь тогда, когда сам следователь ориентирован на определенную криминалистическую модель процесса выявления и раскрытия преступления.

Подводя промежуточный итог сказанному, можно утверждать, что судебно-бухгалтерская экспертиза, как и экспертизы других видов, по своей криминалистической сути являются исследованием своего объекта, проводимым по научно-обоснованным методикам, при этом за пределы которого эксперт - судебный бухгалтер выйти не может1.

1 В настоящем исследовании мы не рассматриваем теоретические вопросы экспертизы и ее организационно-тактические аспекты, ибо они достаточно полно разработаны в трудах Голубятникова СП., Танасевича В.Г., Сергеева Л.А., Смирнова Д.В. и других ученых.

144

Так как объектами исследования эксперта-бухгалтера всегда являются определенные сведения, содержащиеся в учетной документации, то «исследуя такие сведения с помощью специальных приемов, эксперт- бухгалтер устанавливает наличие или отсутствие признаков искомого явления, группирует и анализирует выявленные признаки и на этой основе дает свое заключение», - подчеркивает С.П.Голубятников1.

Таким образом, судебно-бухгалтерская и иные виды экспертиз, исследуя свой объект, раскрывают содержание определенного явления как стороны преступной деятельности экономической направленности. И в этом их огромная ценность. Но в этом процессе есть другая сторона, которая, к сожалению, в научной криминалистической литературе практически не отражения и не исследована. Суть ее состоит в том, что любой фрагмент минувшего события преступления - это фрагмент сложной групповой деятельности, и как таковой он объективно связан с другими фрагментами этой же деятельности. Связи эти многообразны и относятся к лицам, их действиям, к виду и количеству объектов, чьи состояния преобразованы действиями преступников, связанные между собой также пространственно-временные характеристики различных фрагментов преступной деятельности. Безусловно, имеются связи по направлению количества и способов использования средств, нажитых преступным путем и т.д. Связи эти к моменту подготовки, назначения и проведения судебно-бухгалтерской экспертизы, в известной мере, следователю известны достоверно, а по некоторым связям у него может бить лишь предположительное суждение, которое, как раз, и находит свое подтверждение в заключении эксперта-бухгалтера, с одной стороны. С другой - от содержания выводов эксперта- бухгалтера, как и от выводов экспертов других специальностей, возможен рефлексивный

1 Голубятников СП., Кравченко Ю.М., Метжевский А.А. Основы
судебной бухгалтерии. Н.Новгород, 1994. С. 252.

145

переход к установлению новых связей между фрагментами раскрываемой преступной деятельности, или, говоря более образно, в заключении эксперта-бухгалтера содержится как бы два информационных потока, один - формально изложенный в тексте заключения, другой - читаемый «между строк». Вот тут то и открывается чрезвычайно важная возможность криминалистического рефлексивного анализа самого заключения эксперта-бухгалтера. При том возможность эта может быть реализована только в случае сознательного выхода в рефлексию следователя совместно с экспертом-бухгалтером, который, конечно, перестает выполнять экспертные функции, а становится консультантом-исследователем.

Скажем, в ходе судебно-бухгалтерской экспертизы установлены сроки и суммы образовавшихся недостач или излишек товароматериальных или финансовых ценностей. Это объективный факт, установленный именно в ходе экспертного исследования. Но ведь образование излишек или недостачи - это результата срабатывания не механической системы, а людей, которые должны обладать, определенным функциональным положением в структуре хозяйственной деятельности, иметь определенный уровень профессионального образования и подготовки, обладать некоторой суммой специфических знаний, наконец, быть в состоянии выполнять определенные действия с. помощью некоторой системы средств.

Разумеется, что вот эти деятельностные аспекты не могут быть формально выписаны экспертом-бухгалтером в его заключении, но рефлексивно анализируя совместно со следователем результаты своих исследований, судебных бухгалтер может выразить обоснованное суждение, например, о том, мог ли выполнить тот или иной конкретный работник бухгалтерии те действия, которые, в конечном счете, привели к образованию излишек или недостач; чувствуется ли в такой ситуации наличие специального «консультанта» по преступной деятельности; не

146

встречалось ли в практике раскрытия преступлений экономической направленности применение таких же или подобных приемов, и, если да, то какие конкретно лица и каким образом их выполняли.

Такое рефлексивной суждение эксперт-бухгалтер может в предположительной, а иногда и в категорической форме высказать на основе своих специальных познаний и своей профессиональной подготовки. Роль и функция следователя при организации такого рефлексивного анализа состоит в том, чтобы помочь специалисту увидеть более широкое полотно картины процесса раскрытия экономического преступления, проводя его мышление через известное следователю содержание фаз развития раскрываемой преступной деятельности, способов и техники решения задач преступника, решаемых в каждой фазе, о всей взаимосвязанной совокупности собранной следовой информации, а иногда и об имеющейся ориентирующей оперативно-розыскной информации. Такая ориентация следователем специалиста - судебного бухгалтера на практике оказывается чрезвычайно эффективной, ибо инициирует рассуждение и логику выводов, как бы позволяет специалисту увидеть со стороны, с высоты рефлексии всю полноту картины расследования.

Для следователя, работающего совместно со специалистом- бухгалтером с позиции рефлексии к содержанию, установленному в ходе экспертизы, рефлексивные выводы специалиста-бухгалтера могут быть чрезвычайно полезными, так как именно они подтверждают его интуитивные предположения, более того, указывают на пути их проверки, в конечном счете, на получение доказательств. Так, например, если эксперт-бухгалтер в своей рефлективной позиции высказывает соображения о том, что определенные действия, выявленные им в ходе экспертизы, и выполненные конкретным лицом входят в определенные противоречия с уровнем знаний и профессиональной
подготовки

147

определенного лица, то в сознании следователя сразу же возникает оценка сведений, полученных в ходе оперативно-розыскных мероприятий о связях этого лица, вырисовывается их новой содержание, приобретают актуальность связи с лицом, которое формально не причастно к деятельности преступной группы, но фактически выступает в роли «учителя», организатора, руководителя действиями конкретного работника счетного аппарата.

Логично полагать, что следователь в таких обстоятельствах не оставит непроверенными эти суждения, напротив, он тут же будет ориентировать оперативно-розыскное сопровождение на более глубокое изучение вновь выявленных связей, на установление роли «учителя» и в определенный момент расследования наметит и проведет и задержание данного лица, и его допросы, устанавливая тем самым действительный состав преступной группы, роль и функции каждого из его участников.

Подчеркнем еще раз, что работа мысли следователя совместно с экспертом-бухгалтером при условии их выхода в рефлексивную позицию относительно содержания заключения, когда эксперт- бухгалтер прекращает свои экспертные функции, объективно требует не только знания модели процесса раскрытия преступления, но и организации движения мысли по компонентам криминалистической модели раскрытия данного конкретного преступления. При этом рефлексивное движение мысли может осуществляться как по схеме: «от следовой информации к средствам и действиям, выполняемым в различных фазах, и от них к лицам», так и по обратной схеме: «от лиц к задачам фаз развития преступной деятельности, к действиям и средствам решения задач, выполняемых известными лицами, и от них к конкретному содержанию следовой информации».

Как видим, реализация указанных схем рефлексивного движения мысли возможна только при знании и владении следователем, а через него

148

и экспертом-бухгалтером криминалистической модели процесса раскрытия конкретного случая экономического преступления.

История криминалистики свидетельствует о том, что по мере того, как в процесс раскрытия насильственных преступлений все больше проникали научные методы, возрастала потребность следователей в привлечении сведущих лиц (специалистов) к участию в осмотре места происшествия. Природа этой потребности крылась в том, что, во- первых, осмотр места происшествия при раскрытии насильственных преступлений в подавляющем большинстве случаев является точкой начала отсчета ведения предварительного следствия, течения процесса раскрытия преступлений. Именно на месте происшествия следователь сталкивается с концентрированным массивом следовой информации, которая, хотя и является отражением лишь фазы реализации замысла преступной деятельности, но органически связана и с предшествующими, а зачастую и последующими фазами развития преступной деятельности. Именно в ходе осмотра места происшествия следователи все чаще сталкивались с различными кодовыми формами следовой информации: ранами на теле, повреждениями одежды трупа, оттисками подошвенных частей обуви, взломанных преград, снарядами огнестрельного оружия и т.д. Сама практика подсказывала, что задача выявления, фиксации, изъятия, а затем и исследования (особенно экспресс-исследования) следовой информации в объектах-носителях требует специальных познаний, прежде всего, криминалистической природы. Эти процессы и повлекли за собой формирование такой профессиональной специализации, как техник-криминалист, круг функций и задач которого определялся самой логикой процесса раскрытия преступлений рассматриваемого вида. Объективность требует указать и на то, что специалисты, т.е. лица, обладающие соответствующей подготовкой, знаниями и умениями (мы не рассматриваем вопросы
экспертной деятельности в данном месте

149

исследования), привлекаются и в последующих фазах раскрытия насильственных преступлений как для участия в отдельных следственных действиях, так и для консультирования следователя. Но во всех этих случаях при раскрытии насильственных преступлений формы кодов следовой информации относительно просты и в большей своей части хорошо известны благодаря глубокому изучению их криминалистикой на протяжении более века.

При раскрытии преступлений экономической направленности положений дел выглядит существенно иначе. Во-первых, такое действие, как осмотр места происшествия при раскрытии преступной деятельности экономической направленности проводится весьма не часто, хотя есть отдельные типичные ситуации, в которых осмотр места происшествия действительно начинает процесс раскрытия. Так, например, при пытке сбыта фальшивых купюр, когда сбытчик задержан или был обнаружен, но скрылся при попытке сбыта, осмотр места происшествия обязателен и его результаты обычно ложатся в основу построения исходной криминалистической модели преступной деятельности, на базе которой выдвигаются версии, планируются поисково-познавательные действия, из которой сверяется весь ход процесса раскрытия преступлений. Осмотр места происшествия типичен и в такой ситуации, когда зафиксированы действия отдельного члена преступной группы в определенном месте и с помощью определенных средств. Например, при наличии видеозаписи действий преступника по несанкционированному снятию денег из определенного банкомата. Есть и иные ситуации, которые требуют безотлагательного осмотра места происшествия и образуют начальную фокусную точку процесса раскрытия преступной деятельности экономической направленности. Однако все они являются, скорее, исключением, подтверждая общее правило о том, что при раскрытии преступлений в экономической сфере, осмотр места происшествия просто

150

не может иметь место и не выступает в качестве отправной, начальной точки ведения расследования.

И тем не менее, роль и значение сведущих лиц, вовлекаемых в процесс выявления и раскрытия преступлений экономической направленности не только имеют достаточно глубокие исторические корни, но и определенные своеобразные тенденции развития. Такое положение дел объясняется, прежде всего тем, что экономические преступления, как правило, осуществляются не просто в рамках полноструктурной деятельности, т.е. проходят фазу сбора и оценки данных, позволяющих принять решение о совершении преступления, выработать содержание замысла, создать условия, способствующие его реализации, наконец, реализовать замысел, усовершенствовать строение и содержание преступной деятельности, организовать возможность эффективного противодействия раскрытию преступления, но обнаруживаются опять-таки, как правило, не на фазе замышления, когда еще собственно преступления нет, а в фазах либо реализации преступного замысла, либо совершенствования преступной деятельности1. Иными словами, прежде, чем раскрывать конкретное преступление экономической направленности, его еще предстоит выявить.

Это последнее обстоятельство и явилось побудительной причиной, породившей к жизни такое ныне интенсивно развивающееся направление практики и соответствующих исследований в науке, которые с

Следует учитывать и то обстоятельство, что преступная деятельность экономической направленности обладает чрезвычайно высокой степенью латентности, притом латентности двух типов. Это, прежде всего, преступная деятельность, о которой знает достаточно широкий круг лиц, но, тем не менее, конкретные преступления не обнаруживаются правоохранительными органами, и преступная деятельность теневой формы, осуществляемая отдельными «семьями», например теневая банковская деятельность, о которой знает весьма ограниченный круг лиц, как правило, связанных «семейными» или корпоративными узами. См.: Семейные теневые банки // Обзор Интерпола за июль 2000 г. № 23; Бюллетени информационного центра МВД РФ за май- сентябрь 2000 г.

151

определенной долей условности можно назвать экономико- криминалистической диагностикой преступной деятельности экономической направленности.

Не имя возможности всестороннего исторического анализа зарождения и хода процесса развития этого направления отметим лишь, что оно возникло в результате достижения теории и практики судебно-бухгалтерской экспертизы определенного высокого уровня. Главными центрами научных исследований по этому общему направлению в свое время были Свердловский юридический институт, Харьковский юридический институт, НИИ Прокуратуры СССР, а с 1972 года признанным центром по разработке вопросов данной проблематики становится Горьковская высшая школа МВД СССР и ее приемники -Нижегородский институт МВД РФ, Нижегородская академия МВД РФ. Именно в стенах этого уникального образовательного заведения на целом ряде кафедр ведутся исследования, преследующие, прежде всего, одну цель, а именно: установить закономерности отображения различных сторон преступной экономической деятельности в преобразованных состояниях таких специфических объектов, как система учетно- отчетной документации, в данных отчетов, в технологической документации и готовой продукции, в системе экономических показателей и характеристик.

Соблюдая научную корректность, можно сказать, что на начальной фазе развития этих исследований они не имели едино методологической платформы, и, если не побояться определенных огрублений, то можно сказать, что все они строились на основе хотя и не высказанного, но отчетливо предполагаемого положения о том, что методами экономического анализа, методами исследований бухгалтерского учета, метода товароведческих исследований можно установит наличие признаков развивающейся преступной
деятельности экономической

152

направленности в каждом конкретном случае. Вероятно, такой этап был объективно необходим и, хотя процесс развития методологии был достаточно болезненным, но в последние годы 20 века созрело, на наш взгляд, убеждение в том, что задача диагностики экономической преступной деятельности путем исследования таких сфер, как экономика, технология, товароведение, учетно- отчетные процессы бухгалтерии и кассовых операций, по своей сущности задача криминалистическая, успешное решение которой предполагает выполнение трех главных условий:

  • высокого уровня теоретических разработок криминалистики, позволяющих создать такую модельную конструкцию, какой является криминалистическая модель процесса выявления и раскрытия преступления;
  • разработать систему высокоэффективных специальных методик исследования экономической, технологической бухгалтерской, кассовой и т.д. сфер деятельности экономических структур;
  • создать завершенные методики рефлексивно-криминалистического анализа результатов применения вышеназванных методик в целях диагностики скрытой развивающейся преступной деятельности и ее раскрытия1.
  • Таким образом, решение проблемы выявления преступной деятельности экономической направленности с помощью специализированных знаний из различных научных дисциплин состоит

Справедливость данного утверждения становится вполне очевидной при критическом анализе работ по рассматриваемой проблеме, изданных за последние годы в Нижегородской академии МВД РФ: Голубятников СП., Кравченко Ю.Н., Метжевский А.А. Указ. соч. Н.Новгород, 1994; Тимченко А.А., Голубятников СП., Летянин А.В., Игонин Ю.Н., Манкин А.Н. Методические рекомендации по выявлению и раскрытию отдельных преступлений в сфере экономики. Н.Новгород, 1998; Тимченко В.А. Криминалистическая диагностика преступлений по данным бухгалтерской информации. Н.Новгород, 20.00.

153

отнюдь не в том, чтобы взять готовые методики и средства этих дисциплин и применить их для диагностики преступной деятельности, а в том, чтобы на криминалистической методологической основе, создающей понимание процесса выявления и раскрытия экономических преступлений, как процесса взаимодействия преступной деятельности и деятельности по выявлению и раскрытию преступлений, через опосредующее звено «следовую информацию» установить закономерности отображения информации о различных сторонах деятельности преступной группы в экономической, технологической, учетно-отчетной и других сферах. Именно на этой основе и удается разработать систему специализированных методик исследования указанных выше сфер и на основе рефлексивно- экономического анализа полученных результатов обоснованно судить о наличии развивающейся преступной деятельности.

При таком понимании сущности проблемы и путей ее разрешения становится очевидным значение модельных криминалистических конструкций (родовых и видовых) в течение процесса выявления и раскрытия экономических преступлений. На этом же пути определяются способы эффективного использования специальных экономических, технологических, бухгалтерских и иных знаний. Анализ конкретных случаев практики, прежде всего, аппаратов БЭП показывает, что успешность диагностики развивающейся преступной деятельности всегда имеет место там, где на официальную информацию о функционировании какой-либо экономической структуры, прежде всего, проецируется криминалистическая модель, отображающая главные моменты возможной преступной деятельности и на этой основе прогнозируются места локализации и формы существования следовой информации. И только после этой процедуры подбираются или заново конструируются методики исследования той или иной сферы функционирования экономической структуры.

154

В этом отношении характерно и то положение, которое весьма часто подчеркивается и практиками и учеными, согласно которому формальное применение существующих методик, взятых из отдельных научных дисциплин, как правило, не приводит к получению однозначного ответа. И наоборот, там, где методика расследования строится на основе модельных криминалистических представлений о развитии преступной деятельности, о механизмах с ледообразования, на основе понимания того, как существующие следы могут быть обнаружены, зафиксированы, изъяты, исследованы в ходе предварительного следствия, достигаются эффективные результаты.

Рассмотрим характерный пример практики. Анализируя деятельность одного из транспортно-пассажирских предприятий, оперативные работники аппарат БЭП и аналитики приняли во внимание такое обстоятельство, как возможность оплаты пассажирами своего проезда наличными деньгами и талонами. Предположив, что такая технологическая конструкция создана как средство, способствующее хищению финансовых средств, исследователи совершенно основано полагали, что присвоение денежных сумм маскируется путем списания и уничтожения талонов, сдаваемых вместе с выручкой кондукторами кассирам. Если такая прогностическая модель отражала действительное положение дел, то в этом случае в данной организации должен возникать закономерный дисбаланс между суммами сдаваемой денежной выручки и количеством сданных талонов, ибо только при этом окажется возможным похитить часть финансовых средств, а в целях маскировки талоны списать и уничтожить. Было ясно и то, что если преступная деятельность не имеет места, то дисбаланса между суммой, сдаваемой кондуктором кассирам, и числом списанных талонов дисбаланса обнаруживаться не будет. А так как к такой форме организации оплаты прибегал целый ряд транспортно-пассажирских организаций, то было вполне
логично провести

155

исследование данного показателя и выявить его динамику по всем предприятиям города. В результате оказалось, что из 8 транспортно- пассажирских предприятий в 2 отчетливо просматривается тенденция указанного дисбаланса, а в 6 дисбаланс не обнаружен, хотя условия функционирования всех предприятий одинаковы.

В ходе дальнейших оперативно-розыскных мероприятий, а затем и следственных действий была раскрыта преступная деятельность организованных групп, которые в качестве одного из методов хищений использовали возможность организационной схемы оплаты проезда, и похищали денежные средства, маскируя это списанием и уничтожение талонов1.

Было бы неверным думать, что проблема привлечения специалистов и в этой связи роль модельных криминалистических конструкций распространяется только на решение задач диагностики, т.е. выявление задач развивающейся преступной деятельности экономической направленности. Напротив, так как экономические преступления многоэпизодны, растянуты во времени и пространстве, выполняются различными индивидами в организованной группе, то помощь сведущего лица совершенно необходима на различных этапах ведения предварительного следствия и не только для решения диагностических задач, но и задач прогностического характера. Трудно представить, что как сегодня, так и в будущем, возможна чрезвычайно узкая специализация следователей в сфере экономически преступлений. Это бесперспективный путь, так как высокая динамика развития преступной экономической деятельности будет непрерывно смещать акценты в зарождении и развитии преступной деятельности по полю экономики. Следователю просто не угнаться в накоплении обширных специальных знаний единственного

1 См.: Информационный обзор ГУ БЭП МВД РФ за август 1998 г.

156

направления, как окажется необходимым осваивать новый обширный массив знаний по другому направлению. Наоборот, фундаментальное понимание криминалистических закономерностей, способов модельного представления процесса выявления и раскрытия экономических преступлений позволит следователю достаточно просто ориентироваться в динамике развития преступной деятельности, следовательно, привлекать сведущих лиц и использовать их познания.

Еще совсем недавно в жизни России не было совместных предприятий, и естественно не существовали криминальные процессы в этом поле. Сравнительно недавнее появление таких экономических структур - весьма большая сложность на всех этапах их подготовки, регистрации, организации функционирования и развития. Участие сторон в доходах, инвестиции и реинвестиции очень быстро привлекли к себе внимание преступного мира, руководители которого придают этой форме предпринимательской деятельности особое значение, ибо ее специфика позволяет не только криминальным путем «зарабатывать» финансовые средства, но и легализовать их, причем в крупных размерах, и осуществить перекачку в надежные банки зарубежья. Сложность системы организационно-управленческой документации, юридических договоров, возможность использования денежных единиц различных валют, значительные возможности по установлению договорных цен, высокие оклады сотрудников, наконец, разветвленная сеть связи, создают весьма благоприятное поле для зарождения, функционирования и развития преступной деятельности. И разобраться в этом поле следователь самостоятельно не может, так как на это потребуется длительный срок, безусловно, требуется привлечение специалиста. Но и специалист сам по себе способен на немногое. Требуется его «проводка» по криминалистической модели процесса выявления и
раскрытия

157

преступлений, создание условий его ориентировки, совместная оценка результатов его исследований.

Так, например, для того, чтобы специалист на основе анализа имеющихся объективных материалов, добытых следователем, мог действительно обоснованно прогнозировать пути и способы перекачки криминально полученных средств в банки офшорных зон через СП, ему кончено же необходимо знать, что и как делали преступники в предшествующих фазах развития преступной деятельности, где и какая следовая информация об их действиях обнаружена, какие связи установлены между индивидами субъекта преступной деятельности с иными лицами как внутри СП, так и за рубежом. При наличии и оценке таких данных специалист действительно будет в состоянии сформулировать возможные варианты действий по перекачке криминальных средств и их дальнейшей легализации в банках офшорной зоны.

В этой ситуации оперативный работник аппарат БЭП или следователь также получает возможность выйти в рефлексивную позицию относительно деятельности специалиста и, анализируя результаты его взаимодействия, решить чрезвычайно важную задачу, а именно: ранжировать по признаку наибольшей вероятности варианты возможных действий по перекачке и легализации финансовых средств с тем, чтобы сконцентрировать свои усилия на том из ник, который наиболее вероятен. В кончено счете, это позволяет определить не только содержание оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий, но и их тактическую схему.

Завершая настоящее исследование, на наш взгляд, необходимо хотя бы кратко изложить роль и значение модельных криминалистических знаний о сущности процесса выявления и раскрытия экономических преступлений в формировании криминалистического стиля мышления в

158

образовательном процессе по подготовке следователей и оперативных работников аппарата БЭП, тем более, в условиях перехода образовательной системы России на новые образовательные стандарты.

Как стандарт бакалавра, так и стандарт специалиста предусматривают весьма скромный по объему часов курс криминалистики. При этом курс, о котором идет речь, носит скорее ознакомительно- просветительский характер, чем сколько-нибудь специализированный. Не вдаваясь в обсуждение обоснованности и правильности такого подхода, мы, тем не менее, должны указать на то, что образование и подготовка специалистов в области выявления и раскрытия преступлений экономической направленности требует разрешение серьезной проблемы, с которой действительно сталкиваются молодые специалисты. Содержание проблемы в том, что каждый отдельный случай раскрываемого экономического преступления - это случай индивидуальный. Его индивидуальность детерминируется особенностью обстановки, характеристиками личностей индивидов, образующих субъект преступной деятельности, особенностями функционирования экономических структур, производящих товары и услуги в данном регионе, наконец, уровнем деятельности по выявлению и раскрытию правоохранительных и судебных органов, наконец, в немалой степени социально-психологическим климатов того или иного региона. Совершенно понятно, что научить решению криминалистических задач в любом возможном случае практики не реально. Поэтому молодой специалист, встретившись на практике со случаем, который не являлся предметом учебного рассмотрения, оказывается в затруднительном положении, если он не в состоянии самостоятельно создать систему внутренних средств ориентации в новой ситуации, и не может разделить ситуацию на отдельные задачи, алгоритм решения которых ему известен.

159

Иными словами, если у обучаемого не сформирован криминалистический стиль мышления, базирующийся на понимании строения, связей, функционирования процесса выявления экономических преступлений, то ожидать эффективной деятельности от такого специалиста не приходится.

В связи со сказанным, можно теоретически грамотно и корректно утверждать, что настало время новой расстановки акцентов в дидактике криминалистики. Главное усилие в криминалистическом образовании должно быть направлено на резкое усиление методолого-теоретической подготовленности, на формирование криминалистического стиля мышления.

Это не означает, будь то бы есть некоторое отдельное криминалистическое мышление, оно как род и вид мышления не существует, и, тем не менее, объективно существуют характеристики стиля этого мышления, такие как способность к построению модели явления, как способность к различным вариантами движения мысли по модели, как гибкость и вариативность, позволяющая решать практические задачи, наконец, как комбинационный стиль мышления, позволяющий обоснованно подбирать силы, средства и тактические приемы выполнения отдельных мероприятий и действий.

Конечно, затронутая проблематика требует своего особого и глубокого исследования. Мы же затрагиваем ее с тем, чтобы показать роль места и значения криминалистических моделей деятельности по выявлению и раскрытию преступлений экономической направленности в дидактическом аспекте.

160

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Содержание полученных результатов исследования и его выводов могут быть изложены следующим образом.

  1. Сам ход процесса исследования, полученные результаты и сформулированные выводы подтверждают, на наш взгляд, правильность и жизнеспособность его исходных методологических предпосылок.

Ориентация исследования на такие исходные методологически идеи, как отражение, системность и деятельность, позволили теоретические подтвердить понимание сущности процесса выявления и раскрытия экономических преступлений, как процесса опосредованного взаимодействия, взаимосвязи, взаимообусловленности двух видов деятельности: преступной, то есть деятельности по замышлению, подготовке, выполнению и маскировке преступления и деятельности по выявлению и раскрытию преступления. Притом связь эта, то есть их взаимная обусловленность является опосредованной. В качестве опосредующего звена выступает отраженная информация о различных сторонах преступной деятельности, существующая объективно, но потенциально, благодаря кодам особых видов. Ее актуализация, т.е. обнаружение и перекодирование осуществляется системой особых действий субъекта деятельности выявления и раскрытия преступлений в экономической сфере. Таким образом, единицей теоретического криминалистического анализа должна выступать категория «след преступления», как дважды отраженная информация: первично от преступной деятельности к объекту воздействия, и вторично от объекта воздействия к субъекту деятельности выявления и раскрытия преступлений.

  1. Проведенное исследование подтвердило также выдвинутую диссертантом гипотезу о том, что многие составы преступлений, помещенные в различные-разделы Уголовного кодекса РФ и относящиеся

161

таким образом к различных классификационным ячейкам, имеют, тем не менее, общее криминалистическое содержание, выражающееся в полноструктурной преступной деятельности, развивающейся по 4 фазам, а именно: замышление, создание условий, способствующих реализации преступного замысла, реализация преступного замысла и расширенное воспроизводство преступной деятельности. Для всех этих преступлений характерная такая составляющая их организации, как противодействие раскрытию и предварительному следствия.

  1. В силу того, что установлена единое криминалистическое содержание многих составов преступлений, помещенных в различные разделы Уголовного кодекса РФ, оказалось необходимым уточнить содержание понятия «экономические преступления». В диссертации обосновывается положение, согласно которому все однородные вышеупомянутые преступления объединяются по следующим признакам:
  • по нанесению ущерба функционированию экономической структуры;
  • по выполнению преступных действий под видом законных хозяйственных операций;
  • по обязательному наличию в информационных схемах дезинформирования (лжи) и метадезинформирования (обмана).
  • Исходя из этого, диссертант считает, что не следует существенным образом менять строй ныне действующего Уголовного кодекса РФ, и под экономическими преступлениями с криминалистической точки зрения, понимать те, которые объединены в единый род, присвоив ему обозначение через терминологическое сочетание «преступления экономической направленности».
  1. Исходя из выше приведенного понимания экономических преступлений, как преступлений экономической направленности, наносящих ущерб экономике, маскирующих преступные действия
    под

163

основании анализа исходной информации, особенности построения и ранжирования версий, планирования и реализации поисково- познавательных действий и, наконец, отображения минувшего события преступления в однозначной информационной модели, когда в криминалистическом смысле преступление оказывается раскрытым.

На основе содержания построенной обще-родовой криминалистической модели процесса выявления и раскрытия преступлений экономической направленности сформулирована общая эвристика для субъектов всех форм организации ДВРП.

  1. Исследованием установлено, что общеродовая модель процесса выявления и раскрытия преступлений экономической направленности уточняется и конкретизируется видовыми моделями в зависимости от того, каким способом и на какие сферы функционирования экономической структуры воздействует преступная деятельность.

  2. Так как компоненты различных форм организации ДВРП, преследуя общую цель, решают различные задачи, отнесенные к их компетенции, в диссертации показаны пути и средства использования модельных криминалистических знаний о процессе выявления и раскрытия преступлений экономической направленности в деятельности сотрудников оперативных аппаратов службы БЭП криминальной милиции, работников служб милиции общественной безопасности, следователей как самостоятельно, так и с использованием специальных познаний привлекаемых экспертов и специалистов.

На этой основе сформулированы соответс. ходие методические эвристики, ориентирующие индивидов в их деятельности.

В заключении диссертант рассматривает роль, место и значение знаний криминалистической модели процесса выявления и раскрытия преступлений экономической направленности в формировании
криминалистического

163

основании анализа исходной информации, особенности построения и ранжирования версий, планирования и реализации поисково- познавательных действий и, наконец, отображения минувшего события преступления в однозначной информационной модели, когда в криминалистическом смысле преступление оказывается раскрытым.

На основе содержания построенной обще-родовой криминалистической модели процесса выявления и раскрытия преступлений экономической направленности сформулирована общая эвристика для субъектов всех форм организации ДВРП.

  1. Исследованием установлено, что общеродовая модель процесса выявления и раскрытия преступлений экономической направленности уточняется и конкретизируется видовыми моделями в зависимости от того, каким способом и на какие сферы функционирования экономической структуры воздействует преступная деятельность.

  2. Так как компоненты различных форм организации ДВРП, преследуя общую цель, решают различные задачи, отнесенные к их компетенции, в диссертации показаны пути и средства использования модельных криминалистических знаний о процессе выявления и раскрытия преступлений экономической направленности в деятельности сотрудников оперативных аппаратов службы БЭП криминальной милиции, работников служб милиции общественной безопасности, следователей как самостоятельно, так и с использованием специальных познаний привлекаемых экспертов и специалистов.

На этой основе сформулированы соответствующие методические эвристики, ориентирующие индивидов в их деятельности.

В заключении диссертант рассматривает роль, место и значение знаний криминалистической модели процесса выявления и раскрытия преступлений экономической направленности в формировании
криминалистического

164

стиля мышления в процессе образования и подготовки специалистов по борьбе в сфере экономики.

165

Библиография

  1. Нормативные материалы

1.1. Конституция Российской Федерации: Принята всенародным голосованием 12 дек. 1993 г. М.: ИНФРА-М-Норма, 1996. 1.2. 1.3. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. М.: Госюриздат, 1952. 1.4. 1.5. Уголовный кодекс Российской Федерации: Принят Гос. Думой 24 мая 1996 г. М: Проспект, 1996. 1.6. 1.7. Закон Российской Федерации «О милиции» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР, 1991, № 16, ст. 503. 1.8. 1.9. Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности»: Принят Гос. Думой 5 июля 1995 г. 1.10. 2. Список использованной литературы

2.1. Абдеев Р.Ф. Философия информационной цивилизации. М., 1994.-335 с. 2.2. 2.3. Ананьев Б.Г. Человек как предмет познания. М., 1979. - 340 с. 2.4. 2.5. Анохин П.К. Психическая форма отражения действительности. София, 1973. -51 с. 2.6. 2.7. Антонов Ю.В., Иванов С.Н. Групповые преступления: проблемы раскрытия и расследования. Ижевск, 1999. - 125 с. 2.8. 2.9. Артюшин В.М. Пути повышения эффективности раскрываемости преступлений, совершаемых организованными преступными группами // Организованное противодействие раскрытию и 2.10.

]66

расследованию преступлений и меры по его нейтрализации. М., 1997. - С. 12-31.

2.6. Астапкина СМ., Дубовицкая Л.М., Плеховских Ю.Г. Участие специалиста-криминалиста в расследовании преступлений. М., 1992. 2.7. 2.8. Баев О.Я. Конфликтные ситуации на предварительном следствии (основы предупреждения и разрешения). Воронеж: Изд-во ВГУ, 1984.-132с. 2.9. 2.10. Баев О.Я., Филиппов А.К. Расследование отдельных видов преступлений. М, 1995. - 167 с. 2.11. 2.12. Балашов Н.А. Взаимодействие следователей и органов дознания при расследовании преступлений. М., 1979. - 58 с. 2.13. 2.14. Басалаев А.Н. Сохранение информации, содержащейся в следах. М., 1981.-145 с. 2.15. 2.16. Батаев И. А. Оперативно-розыскное обеспечение предварительного следствия // Проблемы правового регулирования и правоприменения. Ижевск, 1998. - С. 31-39. 2.17. 2.18. Батищев Г.С, Маркарян Э.С. Системное исследование человеческой деятельности // Вопросы философии, 1979. № 3. 2.19. 2.20. Бедняков Д. И. Не процессуальная информация и расследование преступлений. М., 1991. - 112 с. 2.21. 2.22. Белкин Р.С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики. М., 1970. - 129 с. 2.23. 2.24. Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. Т. 1. М., 1977. - 389 с. 2.25. 2.26. Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. Криминалистические средства, приемы и рекомендации. Т. 3. М, 1979. -357 с. 2.27. 2.28. Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. От теории к практике. М., 1988. - 293 с. 2.29.

167

2.18. Белкин Р.С. Скучная криминалистика. Ижевск, 1993. - 129 с. 2.19. 2.20. Белкин Р.С. Фактор внезапности. М: Академия МВД РФ, 1995.-57с. 2.21. 2.22. Белкин Р.С, Винберг А.И. Криминалистика и доказывание. М, 1969.-215 с. 2.23. 2.24. Белкин Р.С, Винберг А.И. История советской криминалистики. М., 1982. - 75 с. 2.25. 2.22.Белкин Р.С, Винберг А.И. История советской криминалистики. М., 1983.-78 с.

2.23.Быков В.М. Что же такое организованная преступная группа? // Российская юстиция. 1995. № 10.

2.24.Вальков К.И. Введение в теорию моделирования. Л.: ЛИСИ, 1974.-152 с.

2.25.Васильев А.Н., Яблоков Н.П. Предмет, система и теоретические основы криминалистики. М.: МГУ, 1984. - 141 с.

2.26.Видонов Л.Г. Криминалистические характеристики убийств и системы типовых версий о лицах, совершивших убийство без очевидцев. Горький, 1978.-147 с.

2.27.Возгрин И.А. Криминалистическая методика расследования преступлений. Минск, 1983. - 284 с.

2.28.Гаврилов А.К. Раскрытие преступлений. Волгоград, 1976. - 115 с.

2.29.Герасимов И.Ф. Некоторые проблемы раскрытия преступлений. Свердловск, 1975. -79 с.

2.30.Герасимов И.Ф. Тактические операции как форма взаимодействия органов предварительного расследования и дознания // Тактические операции и эффективность расследования. Свердловск, 1996. -С 29-37.

168

2.31 .Грановский Г.Л. Некоторые теоретические вопросы моделирования в криминалистике // Вопросы теории криминалистики и судебной экспертизы. Вып. 1. М., 1969. - С. 36-38.

2.32.Гросс Г. Руководство для судебных следователей как система криминалистики. С.-П., 1908. - 1225 с.

2.33.Глушков А.И. Оперативно-розыскное обеспечение и процесс доказывания в уголовном судопроизводстве // Проблемы борьбы с преступностью в современных условиях российского общества. М., 1998.

2.34.Гуров А.И. Организованная преступность не миф, а реальность. М., 1990. -264 с.

2.35.Гуров А.И. Профессиональная преступность. М., 1990. - 215 с.

2.36.Густов Г.А. Моделирование - эффективный метод следственной практики и криминалистики // Актуальные проблемы советской криминалистики. М., 1980. - С. 78-84.

2.37.Давлетов А.А. Уголовный процесс и ОРД: проблема конкуренции способов собирания информации // Информационный бюллетень СК МВД РФ. № 3. 1994.

2.38.Драпкин Л.Я. Понятие и классификация следственных ситуаций. Свердловск., 1975. - 179 с.

2.39.Драпкин Л.Я. Разрешение проблемных ситуаций в процессе расследования. Учеб. пособие. Свердловск: СЮИ., 1985. - 72 с.

2.40.Драпкин Л.Я. Основы теории следственных ситуаций. Свердловск: Изд-во Уральского ун-та, 1987. - 163 с.

2.41.Жбанков В.А. Криминалистические средства и методы раскрытия неочевидных преступлений. М., 1987. - 164 с.

2.42.Журавлев СЮ. Противодействие деятельности по раскрытию и расследованию преступлений и тактика его преодоления. Н.Новгород, 1997.-201 с.

169

2.43.Закатов А.А. Ложь и борьба с нею. Волгоград: Ниж.-Волж. кн. изд-во, 1984.-192 с.

2.44.3аписки криминалиста. Вып. 5. М., 1966. - 217 с.

2.45.3инатуллин 3.3. Определение раскрытого преступления. Ижевск, 1994.

2.46.Золотарев А.С. О концепции расследования организованной преступности, криминалистические и процессуальные аспекты // Организованная преступная деятельность в финансовой, банковской и налоговой сферах экономической деятельности. Екатеринбург, 1998. - С. 17-24.

2.47.Зуйков Г.Г. Розыск по признакам способа совершения преступления. М., 1969. - 187 с.

2.48.Иванов С.Н. Вымогательство: криминалистическое и оперативно- розыскное обеспечение процесса расследования. Ижевск: Детектив- информ, 1998. - 259 с.

2.49.Иванов С.Н. Методология и содержание оперативно-розыскного обеспечения раскрытия и расследования групповых преступлений. Ижевск, 1999.-124 с.

2.50.Иванов С.Н. Организационные и тактические проблемы расследования вымогательств, совершенных организованными преступными группами: Автореф. дис. канд. юр. наук. Ижевск, 1996.

2.51.Илларионов В.П. Использование возможностей исторического анализа в деле совершенствования теории и практики ОРД // Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений и меры по его нейтрализации. М, 1997. - С. 4-21.

2.52.Ищенко П.П. Получение розыскной информации в ходе предварительного исследования следов преступления. М., 1994. - 75 с.

2.53.Каган М.С. Человеческая деятельность. М., 1974. - 112 с.

170

2.54. Каминский М.К. Взаимодействие, отражение, информация. Теория криминалистической идентификации, дифференциации и дидактические вопросы специальной подготовки сотрудников аппаратов БХСС. Горький, 1980. - С. 96-134.

2.55.Каминский М.К. Криминалистические основания эвристических решений // Проблемы учебного процесса и управленческой деятельности в сфере борьбы с посягательствами на социалистическую собственность. Горький: Труды ГВШ МВД СССР, 1977, Вып. № 9. - 37 - 46 с.

2.56.Каминский М.К. Криминалистическая характеристика деятельности по выявлению, раскрытию и расследованию преступлений. Горький: Труды ГВШ МВД СССР, 1977, Вып. № 9. - С. 18 - 25.

2.57.Каминский М.К., Лубин А.Ф. Руководство для стажеров службы БХСС. Горький, ГВШ МВД СССР, 1987. - 142 с.

2.58.Каминский М.К. Криминалистическая модель «компьютерных» преступлений // Вестник Удмуртского госуниверситета. Ижевск, 1996, №1. -С. 69-73.

2.59.Каминский М.К., Горшенина Т.В. Методологическая парадигма современной криминалистики // Вестник УдГУ. Ижевск: УдГУ, 1997 - С. 44-75.

2.60.Каминский М.К., Толстолуцкий В.Ю. Парадигма системно- деятельностного подхода в криминалистике и судебных экспертизах // Криминалистика, криминология и судебные экспертизы в свете системно-деятельностного подхода. Ижевск: Изд-во Детектив-информ, 1997. -С.4-5.

2.61.Каминский М.К. Криминалистическое учение о механизме преступления, способах его подготовки, совершения и сокрытия // Криминалистика. Том 1. М.: Академия МВД РФ, 1995. - С. 49-64.

2.62.Каминский М.К. Методологические основы преподавания криминалистической методики раскрытия преступлений // Вестник УдГУ. Ижевск, 1998. -С. 39-46..

171

2.63.Каминский A.M. Криминалистическое содержание

рефлексивного анализа и моделирования в тупиковых ситуациях деятельности по раскрытию и расследованию преступлений: Дис. канд. юр. наук. Ижевск, 1997. - 174 с.

2.64.Каминский A.M. Рефлексивный анализ и рефлексивное моделирование как средства разрешения тупиковых ситуаций расследования. Ижевск: ИФЮИ МВД РФ, 1998. - 72 с.

2.65.Карагодин В.Н. Преодоление противодействия предварительному расследованию. Свердловск, 1992. - 217 с.

2.66.Каратаев О.Г. Криминалистическая информатика. М.: Знание, 1991.-61 с.

2.67.Климов И.А., Измайлов Д.С. Информационно-поисковая работа криминальной милиции. М., 1998. - 72 с.

2.68.Колдин В.Я. К вопросу о перспективах создания универсальной криминалистической информационной системы и возможности ее использования при раскрытии и расследовании преступлений // Повышение эффективности использования криминалистических методов и средств расследования преступлений. М., 1986. - С. 17-26.

2.69.Колдин В.Я., Полевой Н.С. Информационные процессы и структуры в криминалистике. М.: Изд-во МГУ, 1985. - 133 с.

2.70.Кремянский В.И. Методологические проблемы системного подхода к информации. М., 1977. - 127 с.

2.71. Криминалистика. Расследование преступлений в сфере экономики. Учебник / Под ред. Профессора Грабовского В.Д., доцента Лубина А.Ф. Н.Новгород.: НВШ МВД РФ, 1995. - 400 с.

2.72.Криминалистика: Учеб. пособие / А.В.Дулов, Г.И.Грамович, А.В.Лапин и др.; Под ред. А.В. Дулова. М.: НКФ «Экоперспектива», 1996. -415 с.

172

2.73.Криминалистика: Учебник / Под ред. Н.П.Яблокова, В.Я.Колдина. М.: Изд-во МГУ, 1990 - 464 с.

2.74.Криминалистика: Учебник / Под ред. Р.С.Белкина, В.Г.Коломацкого, И.М.Лузгина. М.: Академия МВД РФ, 1995. - 278 с.

2.75.Криминалистика: Учеб. пособие. / Под ред. В.А.Образцова. М.: Юрикон, 1994. - 156 с.

2.76.Криминалистическое обеспечение деятельности криминальной милиции и органов предварительного расследования / Под ред. Т.В.Аверьяновой и Р.С.Белкина. М., 1997. - 395 с.

2.77.Крылов И.Ф. Криминалистическое учение о следах. Л.: Изд-во ЛГУ, 1976.-197 с.

2.78.Ларин A.M. От следственной версии к истине. М., 1976. - 179 с.

2.79.Ларин A.M. Я - следователь. М., 1991. - 42 с.

2.80.Лекторский А.В. Субъект. Объект. Познание. М., 1975. - 274 с.

2.81.Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1975. -137с.

2.82.Лубин А.Ф. Механизм преступной деятельность. Н.Новгород, 1998.-296 с.

2.83.Лузгин И.М. Расследование как процесс познания. М., 19969. -179 с.

2.84.Лузгин И.М. Методологические проблемы расследования. М., 1973.-215 с.

2.85.Лузгин И.М. Моделирование при расследовании преступлений. М.: Юрид. лит., 1981. - 152 с.

2.86.Лузгин И.М. Развитие методики расследования отдельных видов преступлений // Правоведение, № 2, 1977. - 60 с.

2.87.Лысов Н.Н. Фиксация доказательственной информации при выявлении и раскрытии преступлений. М.: Академия МВД РФ, 1995. - 144с.

173

2.88.Лысов Н.Н. Криминалистическое учение о фиксации доказательственной информации в деятельности по выявлении и раскрытии преступлений: Автореф. дис. канд. юр. наук. М, 1995. - 172 с.

2.89.Мазур А. Качественная теория информации. М.: Мир, 1985. - 147с.

2.90.Маркушин А.Г. Оперативно-розыскная деятельность - необходимость и законность. Н.Новгород, 1997. - 69 с.

2.91.Марков А.Я., Голяшина Е.И., Улейчик В.В. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности на предварительном следствии и дознании. М., 1998. 117 с.

2.92. Матушкина Н.В. Криминалистическая модель преступной деятельности по укрытию от налогов финансовых средств и иных объектов налогообложения. Ижевск: УдГУ, 1997.- 134 с.

2.93.Нургалиев Б.М. Организованная преступная деятельность (уголовно-правовые, процессуальные и криминалистические аспекты). Караганда, 1997. - 115 с.

2.94,Образцов В.А. Выявление и изобличение преступника. М., 1997. -334 с.

2.95.0вчинский С.С. Оперативно-розыскная информация. М., 2000. - 143 с.

2.96.0рганизованная преступность: Сб. научн. труд. // Под ред. Яблокова Н.П. М., 1989. - 307 с.

2.97.0рганизованная преступность - 2: Сб. научн. труд. // Под ред. Яблокова Н.П. М., 1993. - 288 с.

2.98.Организованная преступность - 3: Сб. научн. труд. // Под ред. Яблокова Н.П. М., 1996. - 320 с.

2.99.Полевой Н.С. Криминалистическая кибернетика - 2-е изд. М.: Изд-во МГУ, 1989. - 328 с.

2.100. Проблемы эвристики: Сб. ст. М.: Высшая школа, 1969. - 272с.

174

2.101. Ракунов Д.А. Проблемы формирования теоретической модели единой системы видов, разновидностей и форм расследования преступлений: Автореф. дис. канд. юр. наук. Барнаул, 2000. 2.102. 2.103. Ратинов А.Р. Вопросы следственного мышления в свете теории информации // Вопросы кибернетики и права/ Под ред. Кудрявцева В.Н. М: Наука, 1967. - С. 180-200. 2.104. 2.105. Ронин Р. Своя разведка: способы вербовки агентуры, методы проникновения в психику, форсированное воздействие на личность, технические средства скрытого наблюдения, съема информации. Минск, 1998.-249 с. 2.106. 2.107. Российская Е.Р. Основные направления использования компьютерных технологий в раскрытии и расследовании преступлений // В кн.: Криминалистическое обеспечение деятельности криминальной милиции и органов предварительного расследования. М., 1997. - С. 79-103. 2.108. 2.109. Свенсон А., Вендель О. Раскрытие преступления. М, 1975. - 237с. 2.110. 2.111. Следственная ситуация. Сб. науч. трудов / Под ред. Клочкова В.В. М.: Всесоюзный институт по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности. 1985. - 80 с. 2.112. 2.113. Тактические операции и эффективность расследования: Межвуз. сб. науч. тр. Свердловск: СЮИ, 1986. -135 с. 2.114. 2.115. Танасевич В.Г., Образцов В.А. О криминалистической характеристике преступлений - вопросы борьбы с преступностью. М., 1976. 2.116. 2.117. Типовые модели и алгоритмы криминалистического исследования / Под ред. В.Я.Колдина. М., 1989. - 184 с. 2.118. 2.119. Толстолуцкий В.Ю., Кузьмичева И.И. Моделирование мыследеятельности субъекта ДВРП формально-логическими средствами // 2.120.

175

Криминалистика, криминология и судебные экспертизы в свете системно-деятельностного подхода. Ижевск: Детектив-информ, 1997. - 10-13 с.

2.111. Томин В.Т. Пути оптимизации информационного обеспечения борьбы ОВД с преступностью // Проблемы учебного процесса и управленческой деятельности в сфере борьбы с посягательствами на социалистическую собственность. Горький.: Труды ГВШ МВД СССР, 1977, Вып. №9.-С. 14-18. 2.112. 2.113. Томин В.Т., Каминский М.К. К проблеме информационных связей ОВД и населения // Труды ГВШ МВД СССР, 1976, Вып. № 7. - С. 17-29. 2.114. 2.115. Торвальд Ю. Век криминалистики. М., 1981. - 349 с. 2.116. 2.117. Тюхин B.C. Отражение, системы, кибернетика. М.: Наука, 1972.-256 с. 2.118. 2.119. Уемов А.И. Системный подход и общая теория систем. М., 1976.-384 с. 2.120. 2.121. Урсул А.Д. Отражение и информация. М.: Мысль., 1973. -231с. 2.122. 2.123. Хлынцев М.Н. Криминалистическая информация и моделирование при расследовании преступлений. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1982.-159с. 2.124. 2.125. Цветков СИ. Проблемы криминалистической методики расследования деятельности преступных сообществ // Проблемы технико-криминалистического раскрытия и расследования преступлений. М., 1994. 2.126. 2.127. Цветков СИ. Состояние и перспективы использования данных науки управления в криминалистике. М., 1977. - 59 с. 2.128. 2.129. Черри К. Человек и информация. М, 1979. - 175 с. 2.130. 2.131. Щедровицкий Г.П. Лекции по философии образования. М.: Знание, 1964.-48 с. 2.132.

176

2.122. Щедровицкий П.А. Лекции по философии образования. М, 1997.-162 с. 2.123. 2.124. Щедровицкий В.П. Методолого-теоретические вопросы организационно-деятельностных игр. М., 1992. - 354 с. 2.125. 2.126. Яблоков Н.П. Криминалистическая методика расследования. М, 1985.-147 с. 2.127. 2.128. Яблоков Н.П. Общие методические проблемы оперативно- розыскной деятельности в борьбе с организованной преступностью // Вестник МГУ: Право. М., 1996. № 2. - С. 72-84. 2.129. 2.130. Якимов И.Н. Криминалистика. Руководство по уголовной технике и тактике. М.: НКВД РСФСР, 1925. - 259 с. 2.131. 2.132. Якимов И.Н. Криминалистика. Уголовная тактика. М.: НКВД РСФСР, 1929.-262 с. 2.133. 3. Методические рекомендации, указания, обзоры и экспресс- информация ГУБЭП МВД России за период 1997-2000 гг.