lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Эртевциан, Мария Рустановна. - Эффективность реализации конституционного принципа обеспечения подозреваемому права на защиту: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Казань, 2002 188 с. РГБ ОД, 61:02-12/839-0

Posted in:

f/; с?? - Ы/fsS - о

Министерство общего й профессионального образования Российской Федерации

Казанский государственный университет

На правах рукописи

Эртевциан Мария Рустановна

Эффективность реализации конституционного принципа обеспечения подозреваемому права на защиту

Специальность 12.00.02 - конституционное право; муниципальное право; 12.00.09 - уголовный процесс; криминалистика и судебная экспертиза; оперативно - розыскная деятельность

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель к.ю.н., доцент Газетдинов Н.И.

Казань - 2002

Оглавление

Введение 3

Глава 1. Право на защиту как предмет конституционного регулирования

1.1. Право на защиту как предмет конституционного регулирования. Общие пложения. Историко - сравнительный аспект 11 1.2. 1.3. Соответствие Конституции РФ и уголовно - процессуального зако- нодательства РФ международно-правовым документам, обеспечивающим право на защиту 33 1.4. 1.5. Принцип обеспечения права на защиту в системе конституционных принципов уголовного судопроизводства. Право на защиту и презумпция невиновности 52 1.6. Глава 2. Подозреваемый в уголовном процессе Российской Федера- ции и реализация его конституционного права на защиту

2.1. Институт подозреваемого в уголовном процессе РФ 88 2.2. 2.3. Реализация конституционного принципа обеспечения права на защиту подозреваемому 91 2.4. Глава 3. Эффективность реализации конституционного принципа обеспечения подозреваемому права на защиту

3.1. Сущность эффективности реализации конституционного принципа обеспечения подозреваемому права на защиту 128 3.2. 3.3. Условия и критерии эффективности реализации конституционного принципа обеспечения права на защиту подозреваемому 140 3.4. 3.5. Измерение эффективности реализации конституционного принципа обеспечения права на защиту подозреваемому 148 3.6. Заключение 165

Список использованной литературы 175

3

Введение

Важнейшей задачей проводимой в Российской Федерации судебной ре- формы является соблюдение прав и свобод человека и гражданина. Один из ее этапов ознаменовался принятием 18.12.2001г. УПК Российской Федерации, где защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод прямо провозглашена назначением уголовного судопроизводства. В качестве инструмента защиты прав и свобод выступает обеспечение квалифицированной юридической помощью, в том числе возможностью обеспечения защиты по уголовным делам.

«Каждому гарантируется право на получение квалифицированной юри- дической помощи… Каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения» - закреплено в ст. 48 Конституции Российской Федерации, ст.49УПК Российской Федерации.

Для юридической мысли прошлых лет было характерно отсутствие дос- таточной информации о том, как функционирует система гарантий защиты, достигаются ли цели, поставленные законодателем. Иными словами, не подвергалась достаточному исследованию одна из центральных проблем науки судопроизводства, связавшая воедино конституционное и уголовно-процессуальное законодательство - проблема эффективности реализации конституционных принципов правосудия, в частности принципа обеспечения права на защиту.

В конечном счете работа по изучению эффективности реализации кон- ституционного принципа обеспечения права на защиту должна привести к выявлению и оценке всех факторов, влияющих на качество осуществления, реализации демократических начал судопроизводства, исчислению «силы воздействия» каждого более или менее значимого фактора и их совокупности на достижение поставленных целей.

4

Повышенное внимание к реализации конституционных принципов пра- восудия объясняется последовательным проведением в уголовно- процессуальном законодательстве нормы о применении Конституции РФ в качестве акта прямого действия (Ст. 15 Конституции Российской Федерации).

Актуальность изучения проблемы эффективности реализации принципа обеспечения права на защиту объясняется также наличием новой концепции прав человека в конституционном законодательстве Российской Федерации, которая берет свое начало с принятия Съездом народных депутатов СССР 05.09.1991г. Декларации прав и свобод человека и с принятой Верховным Советом РСФСР 22.11.1991г. Декларации прав и свобод человека и гражданина. Начавшееся приведение конституционного законодательства Российской Федерации в соответствие с международными стандартами изменило основы, определяющие статус человека и гражданина.

Человек и его права и, следовательно, право на защиту признаются как самозначимые категории, что и предопределило процессы приведения уголовно-процессуального законодательства РФ в соответствие с международными нормативно-правовыми документами, прежде всего, Европейской Конвенцией «О защите прав человека и основных свобод» от 04.11.1950г., Конституцией РФ. Столь тесная связь вопросов конституционного и уголовно-процессуального права позволяет рассмотреть состояние реализации принципа обеспечения права на защиту и произвести количественное измерение его эффективности.

Данными соображениями и продиктован выбор темы диссертации.

Автор не претендует на исчерпывающее исследование проблемы. В дис- сертации рассматриваются вопросы, которые, по его мнению, представляют наибольший теоретический и практический интерес.

Цель и задачи исследования

Цель настоящей диссертации автор видит в выявлении и разрешении ак- туальных теоретических и практических проблем, возникающих в связи с pea-

5

лизацией закрепленного в Конституции Российской Федерации права подозреваемого на защиту, в комплексном исследовании реализации конституционного принципа обеспечения подозреваемому права на защиту по всему кругу характеризующих его вопросов: сущности, порядка реализации, условий реализации, полноты реализации.

Выбор цели предопределил постановку следующих задач:

• Провести предметный и структурный анализ конституционно- правовых основ деятельности защитника по уголовным делам на стадии предварительного расследования. • • Раскрыть содержание конституционного права подозреваемого на защиту в аспекте права требования от государства создания условий, обеспечивающих профессиональную защиту законных интересов граждан в уголовном процессе. • • Проследить эволюцию оформления права на защиту в конституционный принцип отечественного законодательства. • • Исследовать историю развития уголовно-процессуального законодательства с тем, чтобы с учетом исторического опыта совершенствовать механизм реализации конституционного принципа обеспечения права на защиту на стадии предварительного расследования; • • На основе изученного материала по решению данной проблемы в Российской Федерации и за рубежом выработать предложения, направленные на совершенствование механизма реализации конституционного принципа обеспечения права на защиту на стадии предварительного расследования. • • Определить количественные критерии измерения эффективности реализации данного принципа на стадии предварительного расследования. • Объект и предмет исследования

Объектом рассмотрения настоящей работы является конституционный принцип обеспечения подозреваемому права на защиту.

6

Предметом изучения диссертационного исследования является система факторов, влияющих на эффективность реализации конституционного принципа обеспечения права на защиту, поскольку теория эффективности не ограничивается собиранием и систематизацией фактов. С учетом этих соображений в работе рассматриваются как вопросы общей теоретической концепции эффективности права на защиту и методы ее изучения, так и результаты комплексных исследований качества судебной работы.

Методологическая и правовая основы диссертации

Методологическую основу работы составляют система общефилософ- ских законов и категорий, позволяющих получить необходимые знания относительно объекта и предмета исследования, апробированные наукой частные методы комплексного изучения явлений и процессов, а также теоретические работы правоведов.

При написании работы использованы историко-правовой, формально- юридический, конкретно-социологический, сравнительный и другие научные методы исследований.

Правовой основой диссертации является система соответствующих кон- ституционных и уголовно-процессуальных норм, регулирующих реализацию конституционного принципа обеспечения подозреваемому права на защиту, а также материалы правореализационной практики.

Эмпирической базой диссертации явились материалы, поступившие в районные суды г. Казани в период 1998 - 2000гг., статистическая отчетность Генеральной Прокуратуры РТ, Президиума коллегии адвокатов РТ, 300 конкретных уголовных дел, интервьюирование и анкетирование судей и работников суда.

Разработанность темы исследования

Реализация конституционного принципа обеспечения права на защиту в уголовно-процессуальной литературе традиционно рассматривалась в комплексе с реализацией таких принципов уголовного судопроизводства, как

7

принципы презумпции невиновности, состязательности и равноправия сторон (Ю.И. Стецовский, A.M. Ларин, П.С. Элькинд, И.Л. Петрухин и др.). Исследование проблем эффективности проводилось применительно к исследованию эффективности норм права, следственных действий, мер процессуального принуждения, работы исправительно - трудовых учреждений (3.3. Зинатуллин, Ф.Н. Фаткуллин, Л.Д. Чулюкин, Л.А. Фомин, О.В. Смирнов, И.С. Самощенко, В.И. Никитинский, М.Д. Шаргородский, В.И. Шмаров). Недостаточное внимание в специальной литературе уделялось вопросам комплексного исследования форм и методов реализации конституционного права на защиту с привлечением анализа конституционных и уголовно-процессуальных норм отечественного законодательства.

Сделанные выводы и предложения данной работы основываются на по- ложениях международных актов о правах человека и гражданина, практике Европейского суда по правам человека, Конституции РФ, уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве РФ, на принятом 18.12.2001г. УПК Российской Федерации, постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации, постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации. Исследовано уголовно-процессуальное законодательство зарубежных государств, в частности, практика Верховного Суда США.

Научная новизна исследования

Научная новизна диссертации заключается в том, что в ней впервые ком- плексно исследованы формы и методы реализации конституционного права на защиту граждан от уголовного преследования на современном этапе демократического развития России, исходя из подлинного равенства сторон в состязательном судебном процессе. По результатам исследования сформулированы тактические положения, направленные на дальнейшее совершенствование правоприменительной деятельности в сфере судебной защиты, основных прав человека и гражданина в условиях строительства российского правового государства.

8

Сформулирован авторский подход к определению сущности реализации принципа обеспечения права на защиту на стадии предварительного расследования.

Выявлены и проанализированы основные причины, препятствующие полной реализации конституционного принципа обеспечения права на защиту.

Предложена формула для количественного измерения эффективности реализации принципа обеспечения права на защиту на стадии предварительного расследования.

На защиту вынесены следующие положения :

  1. Тесная связь конституционного и уголовно-процессуального законода- тельства, выражающаяся в конкретизации конституционных прав граждан процессуальными гарантиями, закрепленными в нормах отраслевого законодательства, позволяет рассматривать реализацию конституционного принципа обеспечения подозреваемому права на защиту как исполнение государством одной из своих функций.
  2. Конституционный принцип обеспечения подозреваемому права на защиту сегодня реализуется в условиях фактического отсутствия должной состя- зательности и равноправия сторон в уголовном судопроизводстве на досудебных стадиях процесса и в условиях обвинительной направленности правореа-лизационной практики органов дознания и предварительного следствия. Последняя выражается в неоправданно частом использовании столь суровой меры пресечения, как заключение под стражу до судебного разбирательства.
  3. Одно из главных прав подозреваемого - право знать, в чем он подозревается, - диктует необходимость сокращения срока, в течение которого производится допрос задержанного лица с 24часов до 3-х часов соответственно.
  4. Взаимосвязь конституционного принципа обеспечения подозреваемо- му права на защиту с принципом презумпции невиновности определяет дальнейшее развитие уголовно-процессуального законодательства в ключе смягче-

9

ния репрессивных начал: сокращения сроков содержания под стражей при расследовании преступлений; сроков задержания.

  1. Эффективность реализации конституционного принципа обеспечения подозреваемому права на защиту можно измерить, используя показатели, характеризующие эффективность процессуальной деятельности защитника на стадии предварительного расследования.
  2. В качестве критериев измерения эффективности реализации конституционного принципа обеспечения подозреваемому права на защиту выступают: полнота реализации функции защиты; состояние законности при ее осуществлении и воспитательное воздействие ее на граждан.
  3. Теоретическая значимость работы определяется тем, что она посвящена исследованию проблемы реализации конституционного принципа обеспечения подозреваемому права на защиту в уголовном процессе РФ на основе прежнего и действующего законодательства, с определением путей и направлений развития законодательства.

Практическая значимость диссертации состоит в том, что результаты диссертационного исследования могут быть использованы для совершенствования действующего уголовно-процессуального законодательства, практики его применения по вопросам, затрагивающим реализацию обеспечения права на защиту по уголовным делам, в практической деятельности адвокатов и про-курорско- следственных работников, а также в научно-исследовательской дея- тельности и в учебном процессе.

Апробация результатов исследования

Основные теоретические выводы и практические рекомендации автором изложены в выступлениях на форумах, научно-практических конференциях 1998 - 2001гг., состоявшихся в Казанском государственном университете.

Результаты диссертационного исследования нашли отражение в четырех опубликованных статьях в периодических изданиях и сборниках материалов конференций.

10

Структура и объем работы определены содержанием темы и задачами исследования. Диссертация выполнена в объеме, предусмотренном ВАК РФ, и состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованной литературы.

11 Глава 1. Право на защиту как предмет конституционного регулирования

1.1. Право на защиту. Общие положения. Историко-сравнительный аспект

Право на защиту относится к группе личных конституционных прав гра- ждан. Личные права и свободы граждан принято делить на две большие сферы - институт неприкосновенности личности и институт неприкосновенности частной жизни граждан, несколько особняком стоят иные личные права граждан, существенно отличающиеся по объекту, в отдельную группу выделяют и право на защиту, относя его к группе конституционно - процессуальных и уголовно -правовых конституционных прав личности.1 Само название «личные права» не только обозначает принадлежность этих прав личности, но и подчеркивает, что указанные права предоставляют человеку свободу во всех аспектах и сферах личной жизни, социальную возможность пользоваться ее благами, обеспеченную обществом и закрепленную в праве.

Конституционные права, в свою очередь, оказывают активное воздейст- вие на развитие тех общественных отношений, которые вызвали их к жизни. Для конституционных прав характерна их высокая степень общности и значимости, их большая стабильность, которая связана с характером их содержания. Конституционные права - основа субъективных прав граждан, ядро правового статуса. Особенности конституционных прав обусловлены характером и значимостью соответствующих общественных отношений, местом конституционных прав и свобод. Права и свободы названы основными, т.к. наиболее полно выражают суть взаимоотношений общества и личности, государства и граждан. Стабильность конституционных прав и свобод не исключает их динамизма, который тоже обусловлен особенностями указанной группы прав и свобод. Существует два варианта развития конституционных прав: один заключается в

1 Петрухин И.Л. Человек и власть. М., 1999, С.64, 70.

12

развитии их социального содержания, в реальном обогащении конституционных прав, свобод и обязанностей, не требующем изменения их юридического содержания. Эволюция конституционных прав и свобод, конкретизированных в отраслевом законодательстве, осуществляется в большинстве этим путем. Второй вариант связан с изменением их юридического содержания. Такая необходимость возникает тогда, когда количественные изменения в социальном развитии конституционных прав и свобод перерастают в качественные и требуют соответствующего адекватного юридического отражения. Конституционные права конкретизируются через правовые нормы конкретных отраслей права. Отраслевые нормы могут развивать и дополнять конституционные субъективные права граждан, закрепляя в текущем законодательстве то, что нашло выражение в Конституции в виде целей, программных положений. Эволюция прав и обязанностей граждан, закрепленных в отраслевом законодательстве, заканчивается существенным (качественным) изменением содержания соответствующих конституционных прав и свобод либо формированием нового конституционного права или обязанности.

Все еще встречается недооценка значения и высшей юридической силы конституционных прав. Перенесение центра тяжести на обеспечение провозглашенных государством прав является самой выразительной чертой подлинной демократии.

От того, как реализуются в обществе права и свободы граждан, в существенной степени зависит реализация права в целом. Эффективность реализации прав и обязанностей - показатель уровня законности и правопорядка в обществе, его правовой культуры.

Инициативный юридический порядок реализации прав и свобод определяет важную роль социально-психологических особенностей личности в мо- мент реализации субъективного права. Эффективность реализации прав и свобод не может быть понята без учета интересов, движущих мотивов поведения личности, целого комплекса социальных условий и факторов, включенных в

13

социальный механизм реализации и рассматривающихся главным образом в связи с обеспечением прав и свобод определенной системой гарантий. Одной из самых существенных гарантий реализации прав граждан служат закрепленные в законодательстве демократические начала, принципы, в том числе конституционный принцип обеспечения подозреваемому и обвиняемому права на защиту.

Уголовно - процессуальное право тесно связано с государственным пра- вом. Закрепленные в Конституции РФ принципы государственного и общественного строя, основные права, свободы и обязанности граждан определяют во многом и принципы уголовного процесса. Поэтому проблема обеспечения права на защиту решается в зависимости от более широких реалий: правового положения личности, характера и степени развития демократии в государстве и некоторых других. Чем больше процессуальных гарантий от незаконных задержаний, арестов, обысков получает человек, тем выше уровень свободы личности.

Уголовный процесс, в свою очередь, во многом характеризует политиче- ский режим государства, уровень свободы личности.

Закон выступает в качестве гарантии демократии, выполняя роль организующего фактора по отношению к самому государству. Требование законности обращено к государству, ко всем его органам, включая высшие органы государственной власти. Государство само строит свою деятельность на основе права и исключительного его соблюдения. Это четко выражено в ст. 15 Конституции РФ, где сказано: «Органы государственной власти, органы местного самоуправления, должностные лица, граждане и их объединения обязаны соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы».

Демократизм и социальная ценность, права обусловлены, в частности, тем, что оно должно служить оградительным механизмом, способным обеспечить применение мер государственного принуждения в тех пределах, которые вызваны объективными потребностями общества. Это одна из важных гаран-

14

тий, предупреждающих возможность произвола в деятельности органов, осуществляющих властно - принудительные функции.

В связи с этим представляет интерес история становления, развития и оформления права на защиту в конституционный принцип.

Во взаимоотношениях «государство - личность» последняя выступает в качестве гражданина РФ. Юридической формой их взаимоотношений являются их права и обязанности: правам граждан соответствуют обязанности государства, а обязанностям граждан - права государства.

Условием приобретения различных прав и выполнения обязанностей применительно ко всем отраслям права является состояние гражданства. Государственно-правовой институт гражданства сложился под влиянием двух идей: равноправия всех лиц в государстве и национальной принадлежности. В самом наименовании «гражданин государства» выражено одинаковое правовое положение всех лиц, населяющих государство. Идея охраны свободы личности выразилась в том, что постепенно термин «гражданство» вытеснил термин «подданство».

Дискуссии по вопросу гражданства вызваны тем, что с ним связано на- личие или отсутствие прав человека. Конституционные нормы о гражданстве юридически связывают граждан с властью, образуя политическую форму связи личности и общества, выступая предпосылкой для приобретения различных конституционных прав.

Отечественная школа правоведения в основном рассматривала и рас- сматривает гражданство как субъективное право, являющееся условием для приобретения другого субъективного права.1

Рассматривая гражданство в качестве правоотношения, большинство ученых склоняется к тому, что оно имеет длительную природу и не оканчивается моментом принятия лицом гражданства. Гражданство реализуется в пра-

1 Матузов Н.И. Субъективные права граждан СССР. Саратов, 1966, С. 62; Лисовский В.И. Международное право. Киев, 1935, С. 98.

15

вомочиях, наиболее важным из которых для нас является право индивида на защиту государством. Еще одно правомочие, через которое реализуется гражданство, - это равенство перед законом. Эти правомочия реализуются в правоотношениях между гражданином и государством, его органами и собственно гражданами.

Конституция выступает юридической гарантией для прав человека, она закрепляет и обеспечивает их. Юридическая обязанность выступает гарантом незыблемости прав, записанных в Конституции.1

Права человека - юридическое выражение свободы человека, определяе- мой общественно-политическим строем.

Конституционное признание личных прав имеет длительную историю, берущую свое начало с XVII - XVIII вв., со времени буржуазных революций.

В основу первых буржуазных Конституций были положены идеи о неот- чуждаемых, принадлежащих человеку от рождения правах. Можно спорить и считать, что идеи буржуазных просветителей не были реализованы в законодательстве, что первые законодательные акты послереволюционной Европы не защищали интересы необеспеченных слоев населения. Но бесспорно одно: вопросы судебной деятельности впервые были вынесены на конституционный уровень, чтобы обеспечить свободу личности.

От 39 статьи Великой Хартии вольностей 1215г., где говорилось о воз- можности ареста свободного человека или лишения его свободы только на основании «законного приговора равных его (его пэром) и по закону страны» был сделан поистине революционный рывок до принятия «Хабеас Корпус Акта 1679г.» Причем, особо следует отметить, что процедура ареста была известна Англии задолго до 1679г. и представляла собой право арестованного лица требовать выдачи ему приказа суда о рассмотрении обоснованности его ареста. Власти обязаны были доставить заключенного в суд, где в порядке сокращенного производства решался вопрос об освобождении арестованного на поруки,

1 Фарбер И.Е. Свобода и права человека в советском государстве. Саратов, 1974, С. 78

16 либо санкционировалось дальнейшее содержание его под стражей, либо дело кончалось полным оправданием.

Выделяют общие юридические признаки личных прав и конституцион- ных личных прав. По этому поводу в литературе мало сведений. Многие исследователи подчеркивают, что личные права в конституционном и других отраслях права носят абсолютный характер. Правоотношения по поводу реализации личных прав строятся так, что носителю личного права - гражданину противостоит абсолютно неизвестное количество лиц, которые обязаны не нарушать данного личного права.1 Это специфика абсолютных правоотношений, когда управомоченному лицу противостоят лица с негативной юридической обязанностью не нарушать права (в данном случае - личного). Обязанным считается любое лицо, сталкивающееся во взаимоотношениях с управомоченным.

Личные права не только абсолютны, но они еще и неотчуждаемы, по этому последнему признаку личные права выделяются среди других абсолютных прав граждан.

Носитель личного права не может отчуждать его, оно неотделимо от не- го, в отличие, например, от абсолютных имущественных прав, которые могут отчуждаться и передаваться… Социальной основой такого юридического качества личных прав является особый характер объекта этих прав, относимых к личной сфере.

Специфика регулирования личных отношений состоит в том, что для но- сителя личных прав не устанавливается какое - то определенное поведение, лишь бы оно было правомерным ( но это не юридическая обязанность), а для обязанной стороны устанавливается запрет, абсолютная обязанность не нарушать прав личности. Эта абсолютная обязанность служит юридической гарантией личных прав для их носителя.

Личные конституционные права служат конституционной основой для других личных прав, закрепленных в отраслевом законодательстве.

1 Фарбер И.Е. Указ. соч., С. 148.

17

Другая особенность личных конституционных прав в том, что они адре- сованы не только к гражданам, но и к органам государственной власти. Конституционные права - высшие, наиболее важные права, и все органы государственной власти обязаны уважать, охранять и обеспечивать их. Нормы Конституции о правах личности являются представительно - обязывающими. За каждым гражданином закрепляют соответствующее личное право и накладывают на всех остальных граждан обязанность не нарушать этого права.

Со времен буржуазных революций в конституциях большинства госу- дарств имеется норма о личной неприкосновенности, о гарантиях от произвольных арестов. Старейшая европейская конституция - Конституция Бельгии 1831г. - в ст.7 гласит: «Личная свобода гарантируется. Никто не может быть задержан иначе как по мотивированному приказу судьи, предъявляемому в момент задержания или не позднее 24 часов после этого, за исключением случаев задержания с поличным на месте преступления».1

Конституционное право на неприкосновенность личности сводится кон- ституционной практикой и теорией к гарантиям от произвольных арестов и судебного произвола. А.В. Дайси иллюстрирует эту точку зрения. По его мнению, право личной свободы означает, что «никто не может быть подвергнут какому-нибудь физическому стеснению без законного на то оправдания».

Эта традиция сведения неприкосновенности личности к свободе от фи- зического принуждения сохранилась в Европе и по сей день. В комментарии к ст. 5 Европейской Конвенции 1950г. Дж. Л. Мэрдок говорит о восприятии права на свободу и неприкосновенность в целом. «Соответственно слово неприкосновенность в сочетании со словом свобода должно восприниматься как защита от всякого произвольного процессуального или материально - правового посягательства на личную свободу со стороны государственных органов. Иначе говоря, под личной неприкосновенностью подразумевается гарантия от ареста

1 Конституции буржуазных государств Европы. М., 1957, С. 96.

2 Дайси А.В. Основы государственного права Англии. Изд. 2 - ое. М., 1907, С. 236.

18

и задержания.» Боле того в последние годы в Европе появилась тенденция к расширению понятия неприкосновенности : неприкосновенность является более общим правом, чем свобода, что расширяет сферу применения ст. 5 Европейской Конвенции 1950г. и поднимает вопросы, совершенно не связанные с задержанием.х

Отечественная школа определяет неприкосновенность личности как субъективное право гражданина, состоящее из многих правомочий, обеспечивающих физическую и нравственную неприкосновенности человека.

Такая постановка вопроса требует рассмотрения более широкой пробле- мы - проблемы правовой защиты граждан.

Действующая Конституция широко трактует понятие «защита». В ней выделяются следующие категории: государственная защита; правовая защита; судебная защита.2 Государственная защита - категория, несомненно, более широкая, нежели правовая защита. Включая в себя последнюю, она не сводится к ней и с нею не отождествляется. Правовая защита - это одна из форм, в которую облекаются меры государства по защите прав и законных интересов граждан.

В свою очередь, правовая защита включает в себя судебную защиту, но не исчерпывается ею, т.к. наряду с последней содержание правовой защиты составляют право на жалобу, на возмещение причиненного ущерба и др.3 Право на судебную защиту, на жалобу, будучи самостоятельными, субъективными конституционными правами, входят в более сложное субъективное право - право на правовую защиту в качестве правомочий, дробных частей. Понятие «право на правовую защиту» используется и в международных актах: в ст. 2 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966г.

Право на правовую защиту представляет собой широкое субъективное конституционное право граждан, включающее следующие правомочия : право

1 Мэрдок Дж. Л. Статья 5 Европейской Конвенции по Правам Человека. Изд. Совета Европы, 1994,С. 7.

2 Ст. ст. 45,46 Конституции Российской Федерации.

3 Ч. 2 ст.46, ст. 53 Конституции Российской Федерации.

19

на судебную защиту и возмещение ущерба, право на жалобу и на административную защиту; право граждан на юридическую помощь; право обвиняемого на защиту.1 Конституция Российской Федерации предлагает все вышеперечисленные правомочия в качестве способов защиты прав и законных интересов личности.

Широкое понимание права на защиту, включающее ряд правомочий, убедительно свидетельствует о самостоятельности настоящей категории.

Полная и разноаспектная формулировка права на защиту впервые появилась в Конституции СССР 1977г., в отличие от Конституции СССР 1936г, где специально выделялось лишь право обвиняемого на защиту. Это, естественно, сказалось на отраслевом законодательстве, которое, следуя конституционным велениям, более объемно и детально сформулировало правила о защите в материальных и процессуальных нормах. Право на защиту оформлено в ст. ст. 45, 46, 48, 53 действующей Конституции Российской Федерации.

Конституционное право на защиту детализируется в самом тексте закона, где выделяется в отдельную статью Конституции право подозреваемого и обвиняемого на защиту. Его дальнейшая конкретизация осуществляется нормами процессуального права. Уголовно - процессуальное законодательство предусматривает целый комплекс прав подозреваемого и обвиняемого.

Право на судебную защиту конкретизируется и в уголовно- процессуальном, и в гражданско-процессуальном законодательстве, так как оно шире права обвиняемого на защиту. Суд призван осуществлять защиту и от не- обоснованного обвинения в уголовном преступлении, вынося оправдательный приговор при отсутствии состава преступления, и от неправомерного административно - правового преследования.

Особая социальная значимость конституционного права граждан на пра- вовую защиту состоит в том, что, будучи субъективным правом, оно в то же время является одной из важнейших юридических гарантий всех и каждого

1 Миронов О.О., Парфенов В.П. Право на защиту. Саратов, 1988г., С.15.

20

права, каждой свободы, которыми на основании действующего законодательства обладают граждане.

Основной закон расширил судебную защиту прав и свобод граждан в ч. 2 ст. 58 Конституции СССР 1977г., предоставив возможность обжаловать действия должностных лиц в суд. Эта идея свое начальное оформление получила еще 04.01. 1919г., когда декретом ВЦИК судам было предоставлено право рассматривать жалобы на решения о призыве в армию лиц, которые по своим религиозным убеждениям не могли нести военную службу.

Постепенно к ведению судов было отнесено рассмотрение некоторых споров граждан с государственными органами и должностными лицами: увольнение с работы, наложение административных штрафов, выселение с жилой площади, лишение водительских прав за управление транспортным средством в нетрезвом состоянии, жалобы на нотариальные действия и т.д.

Конституция 1977г. существенно расширила сферу судебного обжалова- ния действий должностных лиц, умаляющих права граждан. С целью конкрети- зации данного конституционного положения планом работ по приведению законодательства СССР в соответствие с Конституцией СССР было предусмотрено принятие специального законодательного акта. И такой закон был принят в 1987г., который установил порядок обжалования в суд единоличных действий должностных лиц, осуществляемых как от своего имени, так и от имени представляемых ими органов.1 Окончательное оформление данное полномочие получило изданием соответствующего закона от 27.04.1993г.

Конституция СССР 1977г. подняла на конституционный уровень право граждан на возмещение ущерба, причиненного незаконными действиями госу- дарственных и общественных организаций, а также должностных лиц. В Указе Президиума Верховного Совета СССР от 18.05.1981г. «О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими слу-

1 Ведомости Верховного Совета СССР. 1987, № 26, Ст. 388; 1987, № 42, Ст. 692.

21

жебных обязанностей», принятом в развитие конституционной нормы, данное положение нашло свое отражение. Там, в частности, сказано, что ущерб возмещается государством в полном объеме. Порядок его возмещения определялся специальным Положением. В действующем законодательстве этот вопрос разрешается в ст. 53 Конституции Российской Федерации.

Правомочию конституционного права на защиту - праву граждан на юридическую помощь - была посвящена ст. 161 Конституции СССР 1977г., закреплявшая право граждан на юридическую помощь, а в случаях, предусмотренных законодательством, на ее бесплатность. Ныне право на получение квалифицированной юридической помощи гарантировано ст. 48 Конституции Российской Федерации.

В качестве правомочия конституционного права на правовую защиту выступает право обвиняемого на защиту. В Конституции СССР 1977г., в отличие от Конституции СССР 1936г., это право было выделено в отдельную 158 статью. Дальнейшее развитие этого правомочия произошло допуском защитника в процесс на более ранних стадиях, предоставлением права на защиту не только обвиняемому, но и подозреваемому, и задержанному.

Гражданин РФ обладает реальным правом пользоваться правовой защи- той на случай нарушения или оспаривания его субъективных прав, права на неприкосновенность личности. Он имеет это право и тогда, когда находится за пределами РФ. Правомочие пользоваться судебной защитой для охраны неприкосновенности своей личности реализуется гражданином вне зависимости от его местонахождения и обеспечивается обязанностью государства гарантировать реализацию этого права.

Конституционное положение ст.22 - «каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность» позволяет судить о всеобщности этой нормы: это право принадлежит каждому. Государство обеспечивает это право, конституционная норма его гарантирует.

22

Может ли быть ограничено конституционное право на неприкосновен- ность личности? Видимо, да. Об этом говорится во 2-ой части анализируемой статьи: «… арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению».1

Если толковать данную конституционную норму, понимая под непри- косновенностью личности только гарантии от произвольных арестов, то можно справедливо заметить, что арест не уничтожает неприкосновенности личности, о чем свидетельствуют процессуальные гарантии личности в уголовном процессе. Конституционное право на неприкосновенность личности можно нарушить и не прибегая к аресту. Таким образом, можно заключить, что арест не ограничивает право на неприкосновенность личности, а ограничивает право личной свободы. Любое заключенное под стражу лицо, как гражданин государства, находится под охраной закона.

Такое определение соединяет конституционные и общеправовые аспекты личной свободы гражданина. Оно говорит о том, что существует всеобщая обя- занность не нарушать названное право, которое может быть ограничено только в порядке, установленном законодательством.

Конституционный аспект проблемы преступления и наказания заключа- ется в следующем: ограничение права личной свободы вызывается не по инициативе государства и общества, а по воле преступника (речь, естественно, идет об умышленных преступлениях). Прекрасно осознавая, что за совершенным им противоправным деянием последует наказание, нарушитель актом своей воли предопределяет ответную реакцию государства, которое, естественно, предпримет все меры для ограждения общества от преступника. Таким образом, сам гражданин, совершая преступление, вводит в действие механизм ответной реакции государства, собственными противоправными действиями ограничивает свое же право на личную свободу.

14.2 ст. 22 Конституции Российской Федерации.

23

Даже при применении такой меры пресечения, как арест, что есть, несо- мненно, ограничение личной свободы, право на неприкосновенность личности не перестает действовать. Процессуальные гарантии неприкосновенности личности в уголовном процессе конкретизируют конституционный принцип неприкосновенности личности.

Законодательство охраняет конституционное право гражданина на лич- ную свободу, предусматривая ответственность за привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности, за незаконное задержание или содержание под стражей.1 Предусмотренное законом наказание в виде лишения свободы и лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью подчеркивает важность охраняемого права на личную свободу, недопустимость его произвольного ограничения.

Таким образом, можно констатировать, что в правоведении конституци- онное закрепление субъективных прав граждан означает обязанность государства обеспечить защиту этих прав от неправомерных посягательств со стороны отдельных органов государства, должностных лиц и других граждан и составляет социальное содержание правоотношения гражданства.

В Конституции РФ говорится об «обеспечении прав и свобод человека правосудием (ст. 18), их гарантированное™ государством (ст. 19), о государственной защите прав и свобод человека и гражданина (ст. 45), об их судебной защите (ст.46), о гарантированном государством получении квалифицированной юридической помощи (ст.48).

Главным гарантом правовой защиты, предусмотренной институтом гра- жданства, выступает государство, что указывается в Конституции РФ: « Государственная защита прав и свобод… гарантируется…»2

Согласно ст.2 Международного пакта о гражданских и политических правах, государства обязуются обеспечить любому лицу эффективное средство

1 Ст. ст. 299, 301 УК Российской Федерации.

2 Ст. 45 Конституции Российской Федерации.

24

правовой защиты, если признаваемые Пактом права и свободы данного лица нарушены.

Правовая защита предполагает законодательную и правоприменитель- ную деятельность, направленную на восстановление нарушенного права, на обеспечение юридической обязанности. Под правовой защитой понимают защиту нарушенных прав и свобод граждан. Это не исключает необходимость предупреждения нарушения прав и свобод, т.е. их охраны. Конституция РФ указывает на уважение чести и достоинства как на обязанность государственных органов.1

Право граждан на правовую защиту - общеправовой принцип. Он выте- кает из понятия гражданства и действует как в уголовно- процессуальном, так и в других отраслях права, представляя собой широкое субъективное конституционное право граждан, включающее в себя право на судебную защиту, право на возмещение ущерба, право на жалобу и на административную защиту, право граждан на юридическую помощь, право подозреваемого на защиту.

Право на правовую защиту и право на защиту в уголовном процессе как одно из его правомочий принадлежит любому лицу, вовлеченному в уголовный процесс. Государственные органы обязаны разъяснить не только подозреваемому и обвиняемому, но и потерпевшему, гражданскому истцу и другим лицам их права и обеспечить возможность осуществления этих прав.

Государство, выступая гарантом прав и свобод человека, возводя обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на защиту в конституционный принцип, налагает на следователя, прокурора и суд ряд важных обязанностей. Они обязаны так вести процесс, чтобы «…предупреждая и искореняя преступления, охранять права и свободы граждан…». Без выполнения этих обязанностей право на защиту становится нереальным.

1 Ст. 17 Конституции Российской Федерации.

25

Право на защиту в уголовном процессе обеспечивается государственны- ми органами, но это не дает основания для наделения следователя, прокурора и суда уголовно - процессуальной функцией защиты.

Прокурор выполняет функцию обвинения, а суды осуществляют право- судие, но это не процессуальная функция защиты. Подозрение и защита - понятия взаимообусловленные, функция уголовного преследования всегда противостоит функции защиты.

Следователь, прокурор, суд несут государственно-правовую обязанность защиты прав граждан, а не осуществляют функцию защиты, объективно и всесторонне исследуя обстоятельства дела.

Верны возражения против той точки зрения, согласно которой органы предварительного расследования и прокурор осуществляют одновременно процессуальные функции обвинения и защиты.1

К конституционным принципам взаимоотношений государства и лично- сти относится принцип равноправия граждан, включающий в себя равенство правовых возможностей лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений, независимо от их социального статуса, имущественного положения и других обстоятельств.

Любой гражданин, нуждающийся в юридической помощи и обратив- шийся за ней, должен иметь право на квалифицированную, а в случае отсутствия денежных средств и оплаченную государством юридическую помощь.

Право граждан на правовую защиту, выраженное в требовании обеспе- чить подозреваемому право на защиту и в других конституционных принципах, являет собой важнейшую гарантию законности.

Принципы - это основные правовые положения, возведенные в закон ру- ководящие идеи, которые выражают содержание, направленность и наиболее типичные методы уголовного судопроизводства. Это властные требования, ад-

1 См. подробнее об этом - Панько Н.К. Деятельность адвоката защитника по обеспечению состязательности. Воронеж, 2000.

26

ресованные участникам процесса, регламентирующие их деятельность. Реализация принципов превращается в юридическую обязанность, что составляет их практическую ценность. Им подчинено решение всех частных вопросов уголовного судопроизводства.’

Осуществление правовых принципов прямо связано с ситуацией в обще- стве в данный конкретный период, с отношением к его членам. В истории нашей страны известны периоды грубейшего нарушения принципов права, что совместно с отсутствием должного уровня демократизации общества сделало возможным произвол и массовые репрессии. Преднамеренные фальсификации и беззакония привели к тягчайшим последствиям для всего общества. После XX съезда партии тысячи безвинно пострадавших были реабилитированы, процесс реабилитации жертв политических репрессий продолжается до сих пор.

Огромное значение правовых принципов диктует необходимость их пол- ного соблюдения. Нарушение принципов не позволяет успешно решать задачи уголовного судопроизводства и не может не опорочить совершенное в таких условиях процессуальное действие или принятое по делу решение.

Органы предварительного расследования и суд обязаны неуклонно со- блюдать все нормы о правах подозреваемого и обвиняемого. Каждое из многообразных нарушений этих норм в конечном счете приводит к нарушению конституционных принципов обеспечения подозреваемому и обвиняемому права на защиту, что влечет применение процессуальных санкций (возвращение дела на дополнительное расследование, отмену приговора и т.д.).

Принципы уголовного процесса претворяются в жизнь в практической деятельности по возбуждению, расследованию и разрешению уголовных дел. По принципам, составляющим существо уголовного процесса, судят о самом уголовном судопроизводстве в государстве; перспектива развития основопола-

Стецовский Ю.И., Ларин А.М. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту. М., 1988, С. 10.

27

гающих, принципиальных положений в свою очередь определяет направление развития уголовного процесса.1 Принципы служат для уяснения смысла отдельных норм, ими руководствуются и при решении вопросов, недостаточно полно урегулированных законом. Значение принципов дает основание говорить об обязательном акцентировании внимания на них при изучении права и его совершенствовании.

Осуществление права на защиту необходимо во всех случаях уголовного преследования. Ошибочно было бы предполагать, что право на защиту имеет смысл лишь потому, что подозреваемый считается невиновным. При всем значении презумпции невиновности принцип обеспечения подозреваемому права на защиту не утрачивает своего самостоятельного значения. Право на защиту имеет смысл не только для опровержения подозрения, но для оспаривания квалификации деяния, обоснования назначения наказания и для справедливого разрешения других очень важных для подозреваемого вопросов. Поэтому преуменьшение значения права подозреваемого на защиту в адвокатской деятельности совершенно не допустимо.

Право на защиту не относится к какой-либо одной процессуальной ста- дии. Оно предоставлено каждому подозреваемому и обвиняемому, и обеспечение его предусмотрено на всех этапах уголовного процесса. Объем процессуальных прав лица, вовлеченного в процесс и фигурирующего сначала в качестве подозреваемого, затем обвиняемого и подсудимого, развивается и изменяется по мере движения дела. Но неизменным во всех стадиях остается положение данного лица как субъекта процесса и предмет его права на защиту - доказывание обстоятельств, опровергающих подозрение, обвинение, исключающих или смягчающих ответственность.

Рассматривая право подозреваемого на защиту и другие правовые прин- ципы, невозможно ограничиться констатацией тех или иных конституционных

1 См. Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса. - М., 1971, с.5.

28

положений. Необходимо учитывать и степень соответствия конституционных норм реальности.

Право реализуется только тогда, когда оно реально обеспечено государ- ством: «Ценность правового блага зависит от гарантированности обществом и государством».1 Конституция закрепляет не просто право на защиту, а обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на защиту.

Нормативность, т.е. обеспеченность государством, и обязательность - неотъемлемые свойства права подозреваемого на защиту. Нормативный характер права на защиту позволяет гражданам - субъектам этого права - использовать все установленные законом средства для защиты от подозрения (обвинения), требовать от государственных органов точного и неуклонного соблюдения конституционного права на защиту и вытекающих из него положений. Важно и то, что требование соблюдения Конституции относится и ко всем остальным гражданам РФ, эта всеобщая обязанность соблюдать конституционное право на защиту является существенной гарантией прав подозреваемого.

Конституционные права граждан - основные и, безусловно, субъектив- ные права, которые на практике должны неуклонно оберегаться и получать всемерную защиту. В связи с имеющимися расхождениями между Конституцией Российской Федерации и общественной практикой необычайно важной представляется работа по совершенствованию законодательной базы, укреплению прав и свобод человека.

В ст. 1 Основ уголовного судопроизводства, как и в ст. 1 УПК РСФСР среди источников уголовно - процессуального права не названа Конституция Российской Федерации, лишь УПК Российской Федерации в ст.1 исправляет этот недостаток: «порядок уголовного судопроизводства на территории Российской Федерации устанавливается настоящим Кодексом, основанным на Конституции Российской Федерации».2 Поскольку работа по приведению законодательства в соответствие с Конституцией не завершена, особенно

1 Мурадъян Э.М. Социальное действие и резонанс судебного решения// Сов. государство и право. -1983. № 3, С. 46.

2 Ст. 1 УПК Российской Федерации.

29

конодательства в соответствие с Конституцией не завершена, особенно важен вопрос о ее непосредственном действии. Суд, разрешая дело, применяет непосредственно Конституцию, в частности:

а) когда закрепленные нормой Конституции положения, исходя из ее смысла, не требуют дополнительной регламентации и не содержат указания на возможность ее применения при условии принятия федерального закона, регу лирующего права, свободы, обязанности человека и гражданина и другие по ложения;

б) когда суд придет к выводу, что федеральный закон, действовавший на территории Российской Федерации до вступления в силу Конституции Россий ской Федерации, противоречит ей;

в) когда суд придет к убеждению, что федеральный закон, принятый по сле вступления в силу Конституции Российской Федерации, находится в про тиворечии с соответствующими положениями Конституции;

г) когда закон, либо иной нормативный акт, принятый субъектом Рос сийской Федерации по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, противоречит Конституции Российской Федерации, а федеральный закон, который должен регулировать рассматри ваемые судом правоотношения, отсутствует.1

Еще Пленум Верховного Суда СССР подчеркивал значение претворения в жизнь предписаний Конституции, указывал на обязанность судов строго соблюдать конституционное право обвиняемого на защиту, демократические принципы правосудия.2

Если в отраслевом законодательстве не конкретизированы какие-либо конституционные права участников процесса, то это не означает, что соблюдение таких прав не обязательно. Пробелы в текущем законодательстве не долж-

1 П.2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» от 31.10.1993 г. № 8

2 Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР. 1924 -1986. С. 18 - 26; 412 - 419; 805 - 812; 879 - 887.

30

ны препятствовать гражданам обосновывать свои притязания, ссылаясь на Основной закон, а органам, принимающим решения по данным вопросам, - принимать эти решения во исполнение конституционных предписаний, учитывая их высшую юридическую силу.

Например, когда в уголовно-процессуальном законодательстве не были детально урегулированы многие вопросы права обвиняемого на защиту, ст. 111 Конституции СССР 1936г. непосредственно применялась при производстве по конкретным уголовным делам. Верховные суды СССР и РСФСР неоднократно отменяли судебные решения в связи с нарушением права на защиту, которое гарантировалось ст. 111 Конституции СССР 193б.1

Признание Конституции частью действующего права, соблюдение ее по- ложений имеет как практическое, так и психологическое значение, даруя гражданину государства уверенность в реальности действия конституционных норм.

Подытоживая все вышеизложенное, нельзя не отметить тот факт, что концепция прав и свобод человека в конституционном законодательстве эволюционировала. Новая концепция прав человека в конституционном законодательстве Российской Федерации берет свое начало с принятия Съездом народных депутатов СССР Декларации прав и свобод человека 05.09.1991г. и с Декларации прав и свобод человека и гражданина 22.11.1991г.. Начавшееся приведение конституционного законодательства Российской Федерации в соответствие с международными стандартами изменило основы, определяющие статус человека и гражданина.

В основу современной концепции прав человека положен новый подход к личности как к субъекту правового статуса. Это получило свое отражение в том, что впервые, причем на конституционном уровне, юридически признана категория «права человека». Конституционное признание понятия «права человека» подчеркивает неотъемлемость прав личности как таковой, невмеша-

1 См.: Вопросы уголовного процесса в практике Верховного суда СССР. - М., 1955. С.49.

31

тельство государства во внутреннюю жизнь человека. Человек и его права признаются как самозначимые категории. Действующая Конституция также впервые закрепила принцип примата норм международного права, в частности в области прав человека, что позволяет нам обращаться к нормам международного права как к части правовой системы России. Права человека перестали быть внутригосударственным делом, законодательно закреплена возможность обращения в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, при условии исчерпания всех имеющихся внутригосударственных средств правовой защиты.1 В положениях Конституции прослеживается тенденция к повышению самостоятельности человека в использовании им своих прав и свобод. Это вытекает из утверждения новых паритетных отношений государства и личности. Конституция расширила рамки участия самого человека в защите им своих прав и свобод , усилила возможности судебной защиты.

Наряду с основными правами и свободами в структуру конституционно- го статуса личности входят гарантии правового статуса.4 Основополагающие юридические гарантии закреплены на конституционном уровне. Принципы уголовного процесса, в частности принцип обеспечения права на защиту, выступают в качестве одной из таких гарантий, это, несомненно, так, поскольку конституционные права и свободы являются основой соответствующих правовых предписаний в актах любого уровня, т.к. правовой статус личности основывается на презумпции неотъемлемости прав и свобод человека и гражданина, недопустимости ограничения прав и свобод (поскольку права и свободы неотчуждаемы и принадлежат человеку от рождения).

Конституционные нормы относятся к тем отношениям, которые связаны с возможностью применения государством к человеку мер принудительного

1 Ст. 46 ч.З Конституции Российской Федерации

2 Ст. 45 Конституции Российской Федерации

3 Козлова Е.И., Кутафин О.Е. Конституционное право России. Изд. 2-ое. М., 2000, С.200; Конституционное пра во: Учебник / Отв. ред. В.В. Лазарев. М., 1999, С. 123.

4 Витрук Н.В. Правовой статус личности в СССР. М., 1985, С.7-23.

32

воздействия, существенного ограничения его прав и свобод самим государством.1

Свобода личности, наличие прав у гражданина государства становятся критериями оценок прогресса государства.2

С принципами права, которые понимаются как исходные, руководящие идеи, положенные в основу действующего права, выраженные в его содержании, закрепленные в нормах права, тесно увязаны цели законодателя.3

Говоря о целях законодателя, под последними понимают его задачи, употребляя эти понятия как взаимозаменяемые. Этимологически это так и есть. Юридическая литература предлагает несколько вариантов соотношения категорий «цель» и «задача» - прежде всего по объему. Первый вариант - цель трактуют как категорию более общего характера, нежели задачу4, второй вариант - рассматривают цель правовой деятельности как производную от ее задач.5

Более приемлемым нам кажется вариант соотношения целей и задач, со- гласно которому задачи представляют собой определенный момент состояния всякой цели, проявляющийся в данности цели в конкретных условиях ее существования с примененным для ее достижения средством.1 Этим объясняется, что рассматриваемый параграф посвящен соотношению задач уголовного судопроизводства и изучаемого принципа.

Совершенство уголовного судопроизводства как средства изобличения виновных определяется в том числе и степенью выполнения им не менее важной задачи - ограждения от преследования невиновных. Всякое преувеличение значения уголовного преследования за счет умаления гарантий прав личности неминуемо ведет к осуждению невиновных граждан. И, наоборот, уголовное преследование при соблюдении всех гарантий является обязательным условием

1 Ст. ст.47-54 Конституции Российской Федерации.

2 Венгеров А.Б. Теория государства и права. 4.1. М., 1995, С.98.

3 Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно - процессуальном праве. Л., 1976, С.31.

4 Кокорев Л.Д. Участники правосудия по уголовным делам. - Воронеж, 1971, С.73 - 74.

5 Томин B.T. Понятие цели советского уголовного процесса.// Правоведение. -1969.- № 4, С.70.

33

изобличения и наказания всех виновных. Требование исключить ошибку в вовлечении лица в процесс в качестве подозреваемого или в применении к нему меры пресечения призвано служить побудительным мотивом к поиску истины, к проведению дальнейшего объективного расследования.

Эффективная защита прав подозреваемого отвечает задачам демократи- ческого общества и государства, заинтересованных в максимально полном использовании гражданином своих конституционных прав. Право на защиту используется не вопреки интересам государства, а совместно с государством, когда гражданин, защищая свои права, содействует разрешению задач уголовного судопроизводства.

Расширение права на защиту должно рассматриваться как предоставле- ние равных возможностей сторонам обвинения и защиты, реальное воплощение в жизнь принципов равноправия и состязательности сторон, презумпции невиновности (особенно на досудебных стадиях), поскольку это усилит позиции защиты, нуждающиеся в поддержке, в отличие от обвинения, уже обеспеченного и поддерживаемого государством. Сделать такой вывод автору позволяет анализ судебной практики Европейского Суда по правам человека. Презумпция невиновности, право подозреваемого на защиту рассматриваются в свете норм Европейской Конвенции 1950г. как гарантии справедливой судебной процедуры, справедливого судебного разбирательства.2

1.2. Соответствие Конституции РФ и уголовно - процессуального за- конодательства РФ международно-правовым документам, обеспечивающим право на защиту

Основными международными актами, регулирующими вопросы права на защиту в Европейском пространстве, являются:

1 Чулюкин Л.Д. Природа и значение цели в советском праве. - Казань, 1984, CIS.

2 Решение по делу Функе против Франции 25.02.1993, Решение по делу Саундерс против соединенного Коро левства 17.12.1996, Решение по делу Атико против Италии 13.05.1980г. Избранные решения Европейского суда по правам человека. М., 2000, T.l, C.320,331; T.2, С.418,468.

34

Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 04.11.1950г., заключенная в Риме; Протокол № 1 от 20.03.1952г.; Протокол №2 от 06.05. 1963г. О наделении Европейского Суда по правам человека компетенцией выносить консультативные заключения; Минимальные стандартные Правила обращения с заключенными от 30.08.1955г.; Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, от 09.12.1988г.; Конвенция против пыток и других бесчеловечных или уни- жающих достоинство видов обращения и наказания от 19.12.1984г.; Европейская Конвенция по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство видов обращения и наказания от 26.11.1987г. № 126.

Принятие Римской Конвенции 1950г. было продиктовано демонстрацией правительств европейских государств - участниц конвенции «приверженности основным свободам, которые являются основой справедливости и мира во всем мире и соблюдение которых … зависит, с одной стороны, от подлинной демократической системы и, с другой стороны, от общего понимания и соблюдения прав человека…».

Россия подписала Европейскую Конвенцию 28.02.1996г. и ратифициро- вала ее два года спустя Федеральным законом от 30.03.1998г. Часть оговорок, сформулированных в указанном законе, вызваны отсутствием материальных условий для выполнения конвенционных положений. Двухлетний период оказался весьма коротким и явно недостаточным для приведения национального законодательства в соответствие со стандартами Совета Европы: для аналогичной процедуры Франции, например, потребовалось почти четверть века.

Ст. 1. Европейской Конвенции гласит: «Высокие договаривающиеся сто- роны обеспечивают каждому человеку, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в Разделе 1 настоящей Конвенции».

Конвенция защищает право на жизнь, устанавливает запрет на примене- ние пыток, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения и наказания, охраняет право на свободу и личную неприкосновенность, для чего при-

35

водит исчерпывающий перечень оснований лишения свободы. Указанных оснований шесть, среди них «законное содержание лица под стражей на основании признания его виновным судом», «законный арест или задержание лица, произведенные с тем, чтобы оно предстало перед компетентным судебным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения» или в случае необходимости предотвращения совершения им правонарушения или возможности скрыться после его совершения при наличии оснований для такого предположения. В перечень оснований включено и такое, как законное задержание по медицинским показаниям лица, представляющего опасность для общества.

Конвенция устанавливает в ч.2 ст. 5, что каждому арестованному сооб- щаются незамедлительно на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявленное ему обвинение; гарантирует проведение процедуры «хабеас корпус», предусматривает право лица, задержанного или арестованного в нарушение закона, требовать компенсации. Положения ст. 5 провозглашают право на свободу и безопасность, регламентируют условия физической изоляции граждан и устанавливают процессуальные гарантии того, что такая изоляция не будет являться произволом со стороны государства. В деле «Броуген против Великобритании» 1988г. Европейский суд решил, что задержание лиц, подозреваемых в террористической деятельности, больше чем на четыре дня без проверки законности их задержания является нарушением. Помимо упоминавшегося дела «Броуген против Великобритании», для российской правоприменительной практики представляет интерес дело «Ассенов и другие против Болгарии» 1998г., в котором Европейский суд установил нарушение ст.З европейской Конвенции со стороны Болгарии потому, что там не существовало эффективной процедуры расследования заявлений лиц, утверждавших, что они подверглись ненадлежащему обращению в период задержания в полицейском участке. Вопрос обжалования задержания по подозрению в совершении преступления актуален для Российской Федерации. В Постановлении Пленума Вер-

36

ховного Суда Российской Федерации от 29.09.1994г. № 6 внимание российских судей было обращено на имеющееся у них право принимать к рассмотрению жалобы на незаконное и необоснованное задержание по подозрению в совершении преступления, руководствуясь ч.4 ст. 15 Конституции Российской Федерации, ч.4 ст.9 Международного пакта о гражданских и политических правах.’

Ст.6 предусматривает справедливое публичное судебное разбирательство в разумный срок и независимым судом: « каждый обвиняемый в уголовном преступлении считается невиновным, пока виновность его не будет доказана в соответствии с законом»; устанавливает минимум прав обвиняемого, среди которых достаточное время и возможности для подготовки своей защиты; возможность участия выбранного им самим защитника, возможность предоставления бесплатной помощи переводчика и защитника; возможность знать и допрашивать свидетельствующих против него.2 Значимый характер права на защиту подчеркнут в решении Европейского суда по правам человека по делу Кэмпбелл и Фэл против Великобритании (1984). Суд приравнял отсутствие конфиденциальных контактов между адвокатом и клиентом к нарушению права на доступ в суд, что, в свою очередь, является нарушением п. 1 ст. 6 рассматриваемой нами Конвенции.3

Эффективные средства правовой защиты перед государственными органами, которыми обладает каждый человек, предусмотрены в ст. 12 настоящей Конвенции.

Пользование правами и свободами, изложенными в Конвенции, обеспе- чивается без дискриминации по какому - либо признаку.

Отступления по настоящей Конвенции допускаются только в той «степе- ни, которая соответствует остроте положения» и при отсутствии противоречий

1 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О выполнении судами постановления Пле нума Верховного Суда Российской Федерации от 27.04.1993г. № 3 «О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей» от 29.09.1994г. № 6, БВС, 199S, № 1.

2 П. 2, ст.З Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 04.11.1950г.

3 Гомьен Д., Харрис Д, Зваак Л. Европейская конвенция о правах человека и Европейская социальная хартия: право и практика. М., 1998, С.204.

37

между такими отступлениями и другими международными обязательствами страны участницы.

На основе конвенционных положений создан механизм контроля за со- блюдением закрепленных в ней прав и свобод. До 1998г. он был двухступенчатым и состоял из Европейской Комиссии по правам человека и Европейского суда (далее - Европейский суд) по правам человека. В настоящее время действует единый суд в соответствии с порядком, введенным Протоколом № 11 к европейской Конвенции. Европейский суд вправе принимать заявления от физических и юридических лиц, конвенционные права которых нарушены госу- дарством, под юрисдикцией которого они находятся. Одним из условий прием- лемости индивидуальных жалоб является исчерпание внутренних средств защиты, лишь после этого может быть задействован контрольный механизм Конвенции. Кроме этого, Конвенцией предусматриваются и межгосударственные иски. Решение Европейского суда будет окончательным и обязательным для государств.

Федеральный закон о ратификации европейской Конвенции устанавли- вает: «Российская Федерация признает: ipso facto и без специального соглашения юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней…» Например, в нескольких постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации содержатся ссылки на европейскую Конвенцию.

20.12.1999г. Высший Арбитражный Суд Российской Федерации распро- странил информационное письмо «Об основных положениях, применяемых Европейским Судом по правам человека при защите имущественных прав и права на правосудие». В нем Председатель Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации предлагает принять во внимание изложенные положения при осуществлении правосудия в арбитражных судах нашей страны. Естественно, пока можно говорить только о наметившейся тенденции привлечения практики Европейского суда, о попытке вписать российскую правопримени-

38

тельную практику в общеевропейский контекст.1 Следуя наметившейся тенденции, автор предлагаемой работы счел возможными привести в ней несколько ссылок на решения Европейского суда.

Раздел 5 Конвенции посвящен вопросам ее действия на территории Сто- рон Конвенции, оговоркам к Конвенции, процедуре ее денонсации. Наибольший интерес в рассматриваемом контексте вызывает ст. 57 данного раздела, согласно которой Генеральный секретарь Совета Европы может потребовать разъяснений относительного того, каким образом внутреннее право Стороны Конвенции обеспечивает эффективное выполнение любого из ее положений, направив соответствующий запрос.

В развитие обеспечения коллективного осуществления прав и свобод че- ловека в Париже в 1952г. был подписан Протокол № 1 в дополнение к Европейской Конвенции 1950г.. В нем соответственно было предусмотрено обеспечение осуществления некоторых прав и свобод, помимо включенных в Раздел 1 Конвенции, среди которых право беспрепятственного пользования своим имуществом для физического и юридического лица, право на образование.

Протокол № 2 предусматривает возможность толкования Конвенции и Протоколов к ней Судом, дающим консультативные заключения по правовым вопросам.

Протокол № 4, принятый в 1963 г. в развитие Протокола № 1, устанавливает свободу передвижения для любого лица, «законно находящегося на территории какого - либо государства … в пределах этой территории», и свободу выбора им места жительства.

Протокол № 6 1983г. устанавливает отмену смертной казни, защищая тем самым право на жизнь. Россия не ратифицировала его, однако, в настоящее время наказание в виде смертной казни согласно постановлению Конституци-

1 Водолагин С. Конвенция о правах человека как составная часть правовой системы России// Российская Юстиция. 2001, № 8, С.24-26.

39

онного Суда Российской Федерации от 02.02.1999г. не назначается, а с 1996г. в России не приводятся в исполнение смертные приговоры.

Наиболее интересным с точки зрения регулирования вопросов реализа- ции права на защиту представляется Протокол № 7 1984г., в ст. 2 устанавливающий право каждого осужденного на пересмотр приговора вышестоящей судебной инстанцией, право каждого на получение компенсации в случае незаконного осуждения или наказания. Запрещается также вторичное осуждение или наказание « в уголовном порядке в рамках юрисдикции одного и того же государства за преступление, за которое он был окончательно оправдан или осужден в соответствии с законом и уголовно-процессуальным правом госу- дарства». Однако это не является препятствием для пересмотра дела по вновь открывшимся обстоятельствам.1

В 1955 г. Конгрессом ООН были приняты Минимальные стандартные правила обращения с заключенными (далее - Правила). Целью их принятия является « вызов к жизни постоянного стремления к преодолению практических трудностей, стоящих на пути к их осуществлению, поскольку в общем и целом они отражают те минимальные условия, которые ООН считает приемлемыми». Помимо рекомендаций общего управления заведениями важным является положение о том, что «никто не может приниматься в тюрьму без действительного приказа о заключении, подробности которого предварительно заносятся в реестр», имеющийся в каждом месте содержания под стражей.

Правила устанавливают также разбивку содержащихся под стражей по категориям, содержание их в помещениях, отвечающих санитарным нормам. Правила предусматривают обеспечение каждого заключенного под стражу, помимо питания, квалифицированным медицинским обслуживанием.

Отдельные разделы Правил посвящены дисциплине и наказаниям, средствам усмирения с целью предотвращения случаев жестокого обращения.

1 Ст. 4 Протокола № 7 1984г. к Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 04.11. 1950г.

40

Каждый заключенный наделен правом получать всю интересующую его «информацию, касающуюся правил обращения с заключенными, дисциплинарных требований данного заведения, дозволенных способов получения информации и подачи жалоб, равно как и всех других вопросов…». Причем подчеркивается, что делается это для того, чтобы заключенный осознал свои права и обязанности и мог приспособиться к жизни в данном заведении.

Правила поощряют контакты заключенных с внешним миром, родственниками, друзьями, дипломатическими представителями государства, взявшего на себя охрану их интересов, или с любым национальным или международным органом, занимающимся вопросами их защиты.

Отдельный раздел Правил посвящен содержанию лиц, находящихся под арестом или ожидающих суда, Правила называют их «подследственными заключенными». Особенно подчеркивается тот факт, что «подследственные заключенные» являются невиновными и обращаться с ними следует соответственно. Правила предусматривают отдельное содержание «подследственных заключенных» от осужденных, альтернативный выбор медицинского обслуживания и возможность немедленного информирования семьи о факте их заключения, свидания с родственниками и, наконец, право на обращение за «бесплатной юридической консультацией, принимать в заключении юридического со- ветника, взявшего на себя их защиту, подготавливать и передавать ему конфиденциальные инструкции». С этой целью заключенный обеспечивается письменными принадлежностями и возможностью проведения своих свиданий с защитником «за пределами слуха сотрудников полицейских и тюремных органов».

Ценность Правил состоит в том, согласно резолюции ООН 2858 (XXVI) государства - члены должны «благожелательно рассмотреть вопрос об их включении в собственное законодательство», что, безусловно, относится и ко всем другим международным документам.

41 …

Помимо уже рассмотренных нами Правил, есть’ еще один международ- ный документ, регулирующий вопросы реализации права на защиту лиц, находящихся под стражей: «Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме», утвержденный Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 43/173 от 09.12.1988г. (далее - Свод). Свод представляет собой перечень принципов, применяемых для защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме. Свод устанавливает право всех задержанных и заключенных лиц на гуманное обращение, уважение достоинства, совершение ареста в строгом соответствии с законом и возможностью эффективного контроля судебным или другим органом, а также возможность обжалования действий лиц, произведшим арест или задержание или ведущих расследование. Свод говорит о запрете задержания лица без « предоставления эффективной возможности быть в срочном порядке заслушанным судебным или иным органом». Предусматривается также возможность задержанного защищаться самому или пользоваться помощью адвоката, которому незамедлительно передается информация о задержании его подзащитного. Принцип 12 предусматривает надлежащее оформление протокола задержания и предоставления его задержанному лицу или его адвокату, если таковой имеется. Принцип 13 обязывает разъяснить любому задержанному его права и возможность их осуществления.

Предусматривается получение в случае необходимости помощи перево- дчика и право задержанного лица на получение юридической помощи со стороны адвоката, о чем задержанный информируется вскоре после ареста и ему «предоставляются разумные возможности для осуществления этого права». Задержанное лицо при отсутствии адвоката по его выбору или отсутствии денежных средств, достаточных для оплаты услуг адвоката, имеет право воспользоваться услугами адвоката, «назначенного для него судебным или иным органом, без оплаты его услуг». Предусматривается также право консультаций с адвокатом на условиях полной конфиденциальности.

42

Запрещается Сводом принуждать задержанного или арестованного к даче показаний или «какому-либо изобличению самого себя», запрещается подвергать допрашиваемого насилию, угрозам или «таким методам дознания, которые нарушают его способность принимать решения или выносить суждения».

Принцип 23 посвящен надлежащему процессуальному оформлению до- проса задержанного или находящегося в заключении лица: требуется фиксация продолжительности допроса, фамилий должностных лиц, производящих допрос. Допрашиваемый и его адвокат, согласно ч.2 настоящего принципа, имеют доступ к надлежащим образом оформленной информации допроса.

Следующий принцип говорит о предоставлении возможности задержан- ному или заключенному под стражу лицу пройти надлежащее медицинское об- следование в возможно кратчайшие сроки после его прибытия в место задержания или заключения. Предусматривается возможность прохождения повторного обследования, предписывается надлежащим образом оформлять результаты обследования и обеспечивать доступ к этому протоколу (пр.25, 26).

Такое подробное рассмотрение вопросов, напрямую не затрагивающих проблему реализации защиты как уголовно-процессуальной функции, связано с тем, что соблюдение данных принципов при получении доказательств выступает критерием при определении допустимости таких доказательств против задержанного.1

Принцип 31 - согласно ему соответствующие власти принимают меры для обеспечения помощи членам семей задержанных… особое внимание уделяется надлежащей опеке над детьми, оставшимися без присмотра.

Принцип 32 - говорит о праве задержанного или его адвоката в любой момент возбудить разбирательство для оспаривания законности задержания. Разбирательству предписывается быть «простым, быстрым и бесплатным для лиц, не имеющих соответствующих средств».

1 Прямое указание на это обстоятельство содержится в принципе 27 указанного международного документа.

43

Принцип 33 - устанавливает право на подачу жалоб и заявлений, по просьбе подателя жалобы обеспечивается ее конфиденциальность. Подателем может выступать не только задержанный или его адвокат, но и в случае невозможности осуществления ими этих прав- любое другое лицо, осведомленное об этом деле.

В принципе 35 Свода говорится о возмещении ущерба, причиненного действиями или упущениями должностных лиц в нарушение прав, содержащихся в рассматриваемых принципах.

Следующие рассматриваемые нами международно-правовые документы - Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, принятая Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 39/46 от 19.12.1984г. (далее именуемая - Конвенция ) и Европейская конвенция по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения и наказания № 126 от 26.11.1987г. ( далее именуемая - Европейская Конвенция). Совместное рассмотрение двух этих документов возможно благодаря, как это следует из названия, общей проблематике, вызвавшей их принятие.

Конвенция 1984г. в ст.1 понимает под пыткой «любое действие, причи- няющее сильную боль или страдание, физическое или нравственное, с целью получения признания или каких-либо сведений…, совершаемое государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия». В это определение не включаются боль и страдания, «неотделимые от законных санкций или вызванные ими случайно».

Согласно ст.2 Сторона Конвенции предпринимает эффективные законо- дательные и другие меры для предупреждения пыток на территории под его юрисдикцией, для чего «систематически рассматривает правила , инструкции, методы и практику, касающиеся допроса, также условия содержания под стражей и обращения с лицами, подвергнутыми любой форме ареста, задержа-

44

ния или тюремного заключения с тем, чтобы не допускать каких - либо случаев пыток».1

Конвенция обязывает Государство - участника обеспечить лицу, утвер- ждающему, что оно было подвергнуто пыткам, право на предъявление жалобы компетентным органам, на быстрое и беспристрастное рассмотрение ими такой жалобы.

Европейская Конвенция была принята с целью усиления защиты лиц, лишенных свободы, от пыток и бесчеловечного обращения и наказания внесудебными средствами предупредительного характера, основанными на посещениях мест содержания под стражей Государств - участников.

Результатом таких посещений являются доклады о фактах, установлен- ных специальным Комитетом. Публичные заявления Комитета по исследуемым вопросам служат источником информации относительно условий содержания под стражей, состояния законодательной базы и ее соблюдения в Государстве -участнике.

Столь подробное рассмотрение ряда международно-правовых докумен- тов вызвано еще и тем, что в соответствии с ч.4 ст. 15 Конституции РФ общепризнанные принципы и нормы международного права являются составной частью правовой системы РФ, что позволяет нам перейти к рассмотрению соответствующих норм в национальном законодательстве.

Ст. 22 Конституции РФ предусматривает право каждого на свободу и личную неприкосновенность, признает в качестве основания ареста, заключения под стражу судебное решение, однако до приведения уголовно-процессуального законодательства РФ в соответствие с Конституцией Российской Федерации и введения в действие соответствующих положений УПК Российской Федерации заключение под стражу допускается на основании решения

Ст. 11 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обра- щения и наказания, принятая Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 39/46 от 19.12.1984г.

45

лица, производящего дознание, следователя, прокурора.1 Законом установлены основания для задержания лица, подозреваемого в совершении преступления. Перечень этих оснований исчерпывающий и не подлежит расширительному толкованию. Не приводя здесь основания задержания и применения такой меры пресечения как заключение под стражу, можно констатировать их согласованность с духом и буквой международных документов.

Следуя далее по списку гарантий, установленных международными до- кументами, мы переходим к разделу о правах задержанных лиц.

Конституция РФ закрепила практически последний этап эволюции реа- лизации права на защиту. Согласно ст.48 Конституции РФ пользоваться помощью защитника (адвоката) можно с момента задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения.

До принятия Конституции РФ 1993 г. вопросы права на защиту решались в соответствии со ст. 158 Конституции СССР 1977г., которая уже совершила прорыв в регулировании этого вопроса по сравнению с Конституцией СССР 1936г. Для сравнения: ст. 111 Конституции СССР 1936 г. гласила: «Разбирательство дел во всех судах СССР открытое, поскольку законом не предусмотрены исключения, с обеспечением обвиняемому права на защиту», т.е. обвиняемому не обеспечивалось право на защиту в досудебных стадиях.

Ст. 158 Конституции СССР разрешала этот вопрос более широкой фор- мулировкой: «Обвиняемому обеспечивается право на защиту». Обеспечение права обвиняемого иметь защитника ст. 158 Конституции СССР не связывала уже с моментом окончания предварительного расследования. Но по большинству уголовных дел возможность получения помощи защитника зависела от усмотрения прокурора, что вело к крайне малому количеству случаев допуска защитника в дело по постановлению прокурора, т.к. законом не были установлены четкие критерии, от которых зависело его усмотрение.

1 Ст. 10 ФЗ «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» от 18.12.2001 № 177-ФЗ.

46

Серьезным препятствием на пути реализации права на защиту был и тот факт, что УПК РСФСР в ст. 120 устанавливал запрет на участие защитника при производстве дознания. И это несмотря на то, что Конституция СССР уже тогда не связывала реализацию права на защиту с производством расследования в форме предварительного следствия или дознания.

Принцип обеспечения права на защиту в Конституции СССР 1977г. был выделен в отдельную статью, что, казалось бы, должно было привести к повышению его значения, к действию его на всех этапах движения уголовного дела. Но, к сожалению, даже участие защитника с момента предъявления обвинения в большинстве случаев зависело от усмотрения прокурора.

В свою очередь от усмотрения следователя и прокурора зависел допуск защитника к следственным действиям , выполняемым по ходатайствам, заявленным им самим или его подзащитным.

И в стадии предания суду, и в стадии надзорного производства вызов за- щитника опять-таки зависел от усмотрения судьи и суда. Хотя Основной закон 1977г. в ч.2 ст. 158 обязывал следователя и прокурора обеспечить по просьбе обвиняемого участие защитника в деле, наличие в тексте процессуального закона формулировки «по усмотрению» и отсутствие четких условий, при которых следователь и прокурор обязаны были допустить в дело защитника, привели к тому, что данное требование Конституции приобрело уже чисто декларативный характер. Отрадно, что в Конституции РФ 1993г. этот вопрос разрешен в соответствии с международными стандартами.

Дополнительной гарантией того, что провозглашенное ч. 1 ст.48 право на получение квалифицированной юридической помощи будет реализовано в случае обращения к услугам адвоката, служит процедура обязательного лицензирования юридической деятельности. Основной задачей является не только оказание квалифицированной юридической помощи, но и оказание ее всем без ис-

47

ключения обратившимся за ней. Для этого в Конституцию введена норма об оказании бесплатной юридической помощи.1

Принцип обеспечения подозреваемому права на защиту закреплен в УПК РСФСР, УК Российской Федерации; нормы которых, обеспечивая право на защиту, одновременно обязывают лицо, производящее дознание, следователя, прокурора и суд обеспечить возможность защиты установленными законом средствами и способами; регулируют вопросы участия защитника в уголовном судопроизводстве, момент допуска защитника к участию в деле, участие защитника, избранного подозреваемым, предусматривают освобождение от оплаты юридической помощи, случаи обязательного участия защитника, проце- дуру отказа от защитника, наконец, обязанности и права защитника.2

Рассмотренные нами международно-правовые документы первостепен- ное внимание уделяли вопросам обеспечения соблюдения прав человека, предписывая детально регламентировать процессуальное оформление следственных действий. В УПК РСФСР этому вопросу посвящена ст. 92, согласно которой мера пресечения применяется вынесением мотивированного постановления или определения, где указывается преступление, в совершении которого подозревается лицо, и основания для применения меры пресечения. Одновременно с объявлением постановления или определения лицу, в отношении которого оно вынесено, ему разъясняется порядок обжалования примененной меры пресечения.

Процессуальному оформлению следственных действий посвящена ст. 141 УПК РСФСР, где перечисляются требования, предъявляемые при оформлении произведенного следственного действия.

В полном соответствии с правовыми требованиями, предъявляемыми Сводом, решен вопрос о предоставлении помощи переводчика лицам, не владеющим языком, на котором ведется судопроизводство.

1 Ст. 48 Конституции Российской Федерации.

2 Ст. ст. 17, 19,47 - 50 УПК РСФСР, ст. ст.11,16,49-52 УК РФ.

3 Ст. ст. 17-57 УПК РСФСР.

48

Также в полном соответствии с нормой Свода, запрещающей принуждать допрашиваемое лицо к даче показаний, его изобличающих, читается ст. 51 Конституции РФ, устанавливающая право не свидетельствовать против себя самого, супруга и близких родственников.

Поскольку большинство рассмотренных нами международно-правовых документов имели специфический характер - были посвящены охране прав лиц, содержащихся под стражей - вполне естественно, что указанные документы предписывают нормам национального законодательства обеспечить указанной категории лиц беспрепятственное осуществление принадлежащих им прав. Национальное законодательство РФ, регулирующее вопросы реализации прав лиц, находящихся под стражей, устанавливает право на обжалование, на свидания с защитником, «которые могут иметь место в условиях, позволяющих сотруднику правоохранительных органов видеть их, но не слышать» право на бесплатное питание и медико- санитарное обеспечение.1

Ст. 19 УПК РСФСР обязывает лицо, производящее дознание, следователя и прокурора охранять личные и имущественные права подозреваемого и обвиняемого. Эта обязанность может быть исполнена путем принятия мер попечения о несовершеннолетних детях, оставшихся без надзора, и к охране имущества, оставшегося без присмотра заключенного под стражу лица.2

В соответствии с международными стандартами законодательство РФ разрешает вопрос об охране достоинства личности и запрещении применения жестокого или бесчеловечного наказания: «никто не должен подвергаться пыткам, насилию другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию…».3 В случае обнаружения фактов, подтверждающих нарушение данной конституционной нормы, по смыслу ст. 211 УПК РСФСР лицо, производящее дознание, или следователь, допустивший такие нарушения, отстраняются от ведения дознания или предварительного

1 Ст. 17, п.9 ст. 18 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» от 21.06. 1995г.

2 Ст. 98 УПК РСФСР.

3 П. 2 ст. 21 Конституции Российской Федерации.

49

нарушения, отстраняются от ведения дознания или предварительного следствия. Доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеющими юридической силы согласно ст.69 УПК РСФСР.

В случае нарушения закона (оказания давления, принуждения к даче по- казаний) в отношении подозреваемого, обвиняемого или задержанного лица к лицам, виновным в нарушении закона, применяются соответствующие санкции, а у пострадавших возникает право требовать возмещения ущерба.

Возмещение ущерба, причиненного незаконными действиями, является одним из способов восстановления нарушенных прав. Подлежат возмещению, помимо вышеперечисленных, и следующие незаконные действия: незаконное осуждение, привлечение к уголовной ответственности, применение в качестве меры пресечения заключения под стражу. Основанием для рассмотрения вопроса о возмещении ущерба, причиненного незаконными действиями, может служить прекращение уголовного дела по реабилитирующим лицо основаниям или за недоказанностью участия гражданина в совершении преступления, а также постановление оправдательного приговора.

Согласно ст. 53 Конституции РФ каждый имеет право на возмещение го- сударством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц, государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба.1 Порядок восстановления нарушенных прав разъясняется гражданину следователем или прокурором, ими же принимаются предусмотренные законом меры к возмещению ущерба.2

Принимая во внимание все вышеизложенное, нельзя не отметить сле- дующие вопросы, в решении которых национальное законодательство РФ не согласовано с международными документами. Российское законодательство не дает определения «пытки», не предусматривает процедуры обязательного

1 4.2 ст. 52 Конституции Российской Федерации.

2 Ст. 58-1 УПК РСФСР.

50

медицинского освидетельствования задержанных лиц в целях ограждения их от противоправных посягательств. Приведение законодательства в соответствие с международными стандартами должно пойти путем изменения норм, регулирующих именно эти вопросы. Для этого целесообразно обратиться к практике Европейского суда, где даются разъяснения, например, что можно считать обращением или наказанием, унижающим достоинство личности и несовместимым с положениями европейской Конвенции. Так, в деле «Ирландия против Великобритании» - Европейский Суд установил нарушение ст.З европейской Конвенции со стороны Великобритании. Речь шла о принуждении задержанных, подозреваемых в терроризме, стоять у стены по несколько часов, лишении их сна, еды, питья, воздействия шумом с целью получения от них показаний. В результате рассмотрения этого дела Великобритания была вынуждена изменить правила, регулирующие порядок допроса задержанных.

Необычайно остро стоит вопрос реформирования уголовно- исполнительной системы Российской Федерации и приведения ее в соответствие с международными стандартами.

В течение ряда лет уголовно-исполнительная система обеспечивалась бюджетными средствами, не превышающими 60% от минимальных потребностей. На 2000 год было выделено чуть больше 14 млрд. рублей, что составило 64% от минимальных потребностей. В результате осужденные и лица, содержащиеся в следственных изоляторах, не обеспечиваются нормальным питанием: при нормативе стоимости питания на 1 человека в сутки 18 рублей в 1999 году фактически было выделено из бюджета только 10,8 руб. Из рациона питания осужденных и подследственных практически исключены жиры, мясо, рыба. На реализацию федеральных программ строительства и реконструкции следственных изоляторов и тюрем на период до 2000 года и содействия трудовой занятости осужденных к наказанию в виде лишения свободы в 1996-1999 гг. было выделено менее 5% предусмотренных средств.

51

Численность лиц, которым смертная казнь заменена пожизненным ли- шением свободы ежегодно увеличивается на 250 человек. Действующие на территории Российской Федерации три исправительные колонии рассчитаны только на 630 таких осужденных, в то время как в местах лишения свободы содержится более 1,1 тысячи человек, приговоренных к смертной казни, и лиц, которым она заменена пожизненным лишением свободы.

По состоянию на 1.06. 2000г. в учреждениях УИС содержалось 90,8 ты- сяч человек, больных активными формами туберкулеза. В течение последних лет в места лишения свободы ежегодно поступает до 30 тысяч таких больных, приблизительно такое же количество (24-26 тысяч человек) освобождается из мест лишения свободы, не получив должного лечения. Смертность от этого заболевания в УИС выросла почти в два раза. Кроме больных туберкулезом в учреждениях УИС на сегодняшний день содержится более 5 тысяч ВИЧ инфицированных, что составляет примерно 1/5 часть от общего числа носителей вируса, выявленных в России. В то же время в смете УИС не предусмотрено расходов на диагностику, лечение и профилактику ВИЧ инфицированных в местах лишения свободы.

В тяжелых условиях функционирует промышленность УИС, практически не обновляются основные фонды, износ оборудования превысил 70%. Значительное число предприятий УИС убыточно, не обеспечена занятость осужденных, заработная плата большинства из них не позволяет им рассчитаться за вещевое имущество, продукты питания, возместить расходы бюджета на их содержание.1

Несмотря на имеющиеся в законодательстве Российской Федерации не- соответствия европейским стандартам и Европейской Конвенции и имеющиеся нарушения, важно, что сама возможность юридической фиксации нарушения европейской Конвенции в установленном ею порядке, а также наличие постоянно действующего механизма контроля за соблюдением конвенционных прав

1 Уголовно-исполнительная система Российской Федерации // Российская Юстиция. 2000, №9, С.62.

52

характеризует ее как уникальный юридический инструмент с необычайно высоким и все продолжающим раскрываться потенциалом воздействия на национальные правовые системы. В этой связи можно утверждать, что европейская Конвенция с ее контрольным механизмом превратила контроль за соблюдением прав человека из национального и внутреннего дела европейских государств в дело, относимое к юрисдикции независимого наднационального судебного органа, имеющего право принимать юридически обязательные для них реше- ния.1

1.3. Принцип обеспечения права на защиту в системе демократиче- ских принципов уголовного судопроизводства. Право на защиту и презумпция невиновности

Принципы уголовного судопроизводства представляют собой единую и взаимодействующую систему. Все они прямо или косвенно влияют на осуществление права подозреваемого на защиту. Например, отсутствие переводчика при рассмотрении дела на языке, которым подсудимый не владеет, является нарушением не только принципа языка судопроизводства, но и принципа обеспечения права на защиту, поскольку, не понимая происходящего на суде, подсудимый не может вести свою защиту. Не понимая подсудимого и не выслушав его объяснений, суд не в состоянии соблюсти принципы объективной истины, состязательности, устности и т. д.

Взаимосвязь и взаимозависимость принципов, единая направленность каждого из них на разрешение задач уголовного судопроизводства не означают того, что содержание одного принципа полностью сводится к содержанию любого другого. Качественная определенность каждого из них - одно из условий системности принципов.

Важно подчеркнуть не только взаимосвязь процессуальных принципов, но и необходимость их согласования с принципами других отраслей права.

1 Водолагин С. Там же. С. 26.

53

В развитии отраслевого законодательства все больше обнаруживается тенденция к унификации правового регулирования. Такая тенденция к повышению роли единых принципов правового регулирования обусловлена увеличивающимся единством экономической, политической основ жизни общества.

В данном параграфе рассматривается процессуальный принцип, который наиболее тесно связан с принципом обеспечения подозреваемому права на защиту.

Принцип презумпции невиновности основан на уважении личности и ее неприкосновенности; он означает, что обвиняемый еще не есть виновный, что признание человека виновным относится к исключительной компетенции су-да.1

В указанных требованиях Основного Закона РФ выражен политический и практический смысл презумпции невиновности, которая представляет собой благоприятствующее подозреваемому конституционное положение, процессуальную основу его права на защиту и определяющее начало пользования доказательствами.

Презумпция невиновности должна влиять на всю уголовно- процессуальную деятельность. Согласно этой презумпции, человек признается невиновным, пока его виновность не будет несомненно доказана и подтверждена приговором суда, вступившим в законную силу. Данное положение противоположно тому, при котором обвиняемого заранее признают виновным и относятся к нему как к преступнику, участь которого предрешена, а если он считает себя невиновным, то должен доказать это сам, иначе его изобличают и судят.

Нарушение права подозреваемого на защиту всегда связано с нарушени- ем принципа презумпции невиновности, с отождествлением подозреваемого и виновного. Справедливо утверждение о том, что «право обвиняемого на защиту реально лишь в условиях такой уголовно-процессуальной системы, которая

1 Ст. 49 Конституции Российской Федерации.

54

признает презумпцию невиновности. Наоборот, исторически доказано, что непризнание презумпции невиновности неизбежно связано с отрицанием (или сведением на нет)… права на защиту».1

Признание социальной ценности презумпции невиновности должно быть естественным для правосознания профессиональных участников процесса. В реализации презумпции невиновности четко проявляются нравственные начала уголовного судопроизводства, этим характеризуется и его культура. Подозреваемый имеет право на объективное и гуманное отношение к себе. Обычно он очень нуждается в сочувствии, и отношение к нему судей, прокурора, следователя, адвоката должно быть в высшей степени тактичным, исключающим ка- кое-либо высокомерие, раздражение и озлобление.

До 1977 г. презумпция невиновности была закреплена в ряде норм отраслевого законодательства. Принятием Конституции 1977г. она была возведена в конституционный принцип.

Значение данного принципа особо было отмечено в заключительном ак- те Общеевропейского Совещания по безопасности и сотрудничеству обязательством выполнять Международные пакты о правах человека и действовать в соответствии с целями и принципами Всеобщей декларации прав человека.

Декларация провозглашает: «Каждый человек, обвиняемый в соверше- нии преступления, имеет право считаться невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена законным порядком путем гласного судебного разбирательства (ст. 11).

Содержание принципа презумпции невиновности было раскрыто указа- нием Пленума Верховного Суда СССР, где сказано, что в целях обеспечения обвиняемому (подсудимому) права на защиту суды должны строго соблюдать конституционный принцип, согласно которому обвиняемый (подсудимый) считается невиновным до тех нор, пока его вина не будет доказана в преду-

1 Элькинд П.С. Право обвиняемого на защиту в советском уголовном процессе (общие вопросы) Вопросы защиты по уголовным делам. Л., 1967, С. 23. С м. также Чангули Г.И. Конституционные принципы уголовного судопроизводства зарубежных социалистических стран. 1981, С. 172.

55

смотренном законом порядке и установлена вступившим в законную силу при- говором суда.1

Условно можно выделить две точки зрения на презумпцию невиновности в юриспруденции. Сторонники первой (С. А. Голунский, М. А. Чельцов, К. А. Мокичев, Е. Г. Мартынчик и др.) отрицали само существование презумпции невиновности, а их противники справедливо отмечали, что никогда нельзя считать установленным то, что еще не доказано.2 Но и в рядах последних не было безусловного единства. Основные противоречия вызывали вопросы относительно признания презумпции невиновности общим или отраслевым (уголовно-процессуальным) принципом, относительно стадий процесса, характеризующихся ее действием. Достаточно дискуссионными являются вопросы пределов действия презумпции невиновности и соотношения презумпции неви- новности с гарантиями личной свободы.

Не вызывает сомнения распространенность презумпции невиновности на все виды ответственности, в силу общеправового характера этого принципа.

Ст., ст. 18 и 49 Конституции РФ адресуют презумпцию невиновности ко всем государственным и общественным организациям, должностным лицам и гражданам. Она запрещает относиться к человеку как к виновному прежде вступления в законную силу обвинительного приговора и составляет основу диалоговых взаимоотношений между личностью и государством. Ее действие распространяется не только на гражданина РФ, но и на иностранца, и апатрида.

Общеправовой характер принципа презумпции невиновности объясняет ее распространение на все «процессуальные отношения, будь то дисциплинарное или административное расследование. Ведь по существу она означает, что

1 Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР. 1924-1986. М., 1987, С. 806,881.

2 См.: Конституция СССР и дальнейшее укрепление законности, правопорядка. М., 1979, С. 122-124, 137-140; Конституционные основы правосудия в СССР. М., 1981, С. 130, 356-357; Лисбус И. Презумпция невиновности в советском уголовном процессе. Ташкент. 1981,С.68-84.

56

прежде чем налагать какое-либо взыскание за правонарушение, надо доказать, что оно совершено именно этим лицом».1

Привлечение в качестве обвиняемого и арест не прекращают право граж- данина на образование. Основанием для отчисления из учебного заведения не может служить факт привлечения студента (учащегося) в качестве обвиняемого.

Вопрос о виновности в совершении преступления и о наказании не воз- никает исключительно в сфере уголовного судопроизводства. Ст. 49 Конституции Российской Федерации гласит: «… считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке» говорит только о подозреваемом (обвиняемом), а не о любом гражданине; презумпция невиновности действует и до вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого в тех случаях, когда в деле фигурирует подозреваемый.

Предрешать виновность человека нельзя как в случае обвинения, так и в случае, когда на него падает подозрение в совершении преступления. Ответ на возникший вопрос о виновности является юридическим результатом уголовного судопроизводства. Вопрос о виновности лица служит побудительным мотивом в возбуждении уголовного дела, в котором появляются подозреваемые, обвиняемые и другие участники процесса.

Решения о виновности и уголовном наказании действительно принима- ются исключительно в сфере уголовного судопроизводства. Но, как отмечалось, вопросы о виновности возникают и имеют существенное значение при рассмотрении не только уголовных, но гражданских и других дел. Ограничение действия конституционного принципа презумпции невиновности, обеднение его содержания и распространение лишь на уголовный процесс, а в самом процессе - только на судебные стадии вряд ли соответствуют задаче защиты прав и охраняемых законом интересов личности.

1 Кудрявцев В.Н. Правовое поведение : норма и патология. М., 1982, С. 251.

57

В досудебных стадиях процесса и на судебном следствии виновность по- дозреваемого, обвиняемого подлежит доказыванию. Обязанность по выявлению оправдывающих подозреваемого обстоятельств, разрешению ходатайств и жалоб призвана подчеркнуть тот факт, что судом истина еще не установлена и виновность обвиняемого не доказана. Перспектива исследования судом всех материалов дела должна повышать качество и эффективность работы органов следствия и дознания, качество работы судей, которое соответственно проверяется наличием в законе процедур кассационного и надзорного обжалования.

Предъявляя обвинение, решая вопрос о применении меры пресечения, составляя обвинительное заключение, следователь выражает свое мнение о виновности подозреваемого. Такой же вывод делает прокурор при решении вопроса о санкции на арест, при утверждении обвинительного заключения и направлении дела в суд. Но мнение следователя и прокурора, хотя и выраженное официально, носит субъективный характер. С точки зрения государства, установившего судебный порядок проверки обвинительных выводов, обвиняемый еще не есть виновный. Объективный характер презумпции невиновности заключается в том, что обвиняемого запрещает признавать виновным прежде всего сам Основной Закон с точки зрения государства.

Положения об осуществлении правосудия только судом и о недопусти- мости признания человека виновным в совершении преступления иначе как по приговору суда имеют самостоятельное значение и содержатся в разных статьях Конституции Российской Федерации.!

Вывод о виновности - всего лишь версия, подлежащая проверке на оп- ределенной стадии процесса. Так, в стадии судебного разбирательства проверяется версия следователя, а в кассационном производстве - версия суда первой инстанции, сформулированная в обвинительном приговоре. При рассмот-

1 Ст. ст. 49,118 Конституции Российской Федерации,

58

рении обвинительной версии суды как первой, так и второй инстанций обязаны руководствоваться презумпцией невиновности.

Презумпция невиновности носит характер объективного правового по- ложения и, безусловно, не относится к опровержимым презумпциям, а вот презумпция истинности обвинительного приговора, вступившего в законную силу, относится к числу опровержимых.

Проверка компетентным должностным лицом правильности приговора, приостановление его исполнения, принесение протеста в порядке надзора и рассмотрение протеста судом ставят истинность приговора под сомнение. Даже когда в протесте ставится вопрос о переквалификации или снижении наказания, а также в случае опротестования вообще не в пользу обвиняемого, надзорная инстанция обязана проверить производство по делу в полном объеме и в отношении всех осужденных. Протест может быть отозван или отклонен, и факт его принесения не делает приговор ошибочным. Но невозможно объяснить, каким образом лицо, принесшее протест, и суд, считающий осуждение ошибочным, будут исходить из факта виновности осужденного, установленного приговором. При рассмотрении протеста (в ряде случаев и при решении вопроса о его принесении) действие презумпции невиновности логически неизбежно. Данные обстоятельства не позволяют согласиться с мнением о необязательности требований презумпции невиновности в стадии надзорного производства. ‘

«Если принять, - полагает Р.Радева, - что после вступления приговора в силу начинает действовать презумпция виновности, то отсюда следует, что обвиняемый, добиваясь отмены приговора, должен доказывать свою невиновность, что противоречит существу… уголовного процесса».2

Уголовно-процессуальная деятельность порождается не преступлением как юридическим фактом, а «достаточными данными, указывающими на при-

1 Темушкин О.П. Организационно - правовые формы проверки законности и обоснованности приговоров: Авто- реф. дис…. доктора юридических наук. М., 1980, С. 28 - 29.

2 Радева Р. Право на защиту в социалистическом уголовном процессе. М., 1983, С. 138.

59

знаки преступления».1 Вполне возможно, что эти данные не соответствуют действительности и уголовное дело будет прекращено. Именно принцип презумпции невиновности не позволяет отождествлять подозреваемого (обвиняемого) с виновным, считать человека преступником лишь в силу того, что на него пало подозрение, ему предъявлено обвинение, не позволяет преждевременно выступать в печати или иным способом с утверждениями о его виновности.

Конституционное положение о возможности признания виновным только по приговору суда связано с вопросом о применении уголовного закона. Применение уголовного закона и квалификация деяния - понятия близкие, но не тождественные. Квалификация деяния относится к ведению органов дознания, следователя, прокурора, суда. Но только суд применяет уголовный закон, если дело не прекращается, и решает вопрос об уголовной ответственности в обвинительном приговоре. До этого момента возможно не применение уголовного закона, а лишь подозрение (обвинение) в его нарушении.

Ссылка на уголовный закон в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого или в обвинительном заключении влечет существенные процессу- альные последствия - это факт, с которым нельзя не считаться. Но общеобязательным будет вывод суда, а не следователя. Правосудие по уголовным делам отличается от оперативно - розыскной, следственной и прокурорской деятельности тем, что органом, применяющим уголовный закон, является именно суд. Только в обвинительном приговоре суда находит конкретное отражение право государства на признание лица виновным и назначение ему наказания. Для правильного применения уголовного закона необходимо неуклонное его соблюдение, обеспечение права подозреваемому (обвиняемому) на защиту, предоставление ему всех необходимых возможностей для приведения доводов и

1 См. ст. 108 УПК РСФСР.

60

доказательств в пользу устранения или смягчения ответственности. Иной подход ведет к отрицанию принципа презумпции невиновности.1

В соблюдении Конституции РФ, требований процессуальных и матери- альных законов заключен объективный характер презумпции невиновности, ее независимости от субъективного усмотрения участников процесса или каких -либо других лиц и органов по вопросу о виновности.

Гуманность правовой системы в значительной степени определяется масштабами и характером используемых мер процессуального принуждения. В государствах, где власть опирается на доверие к ней народа, область применения процессуального принуждения суживается, аресты чаще заменяются более мягкими мерами пресечения, а применение арестов контролируется судом еще в стадии предварительного расследования.

Возникает вопрос о том, как уголовно - процессуальное принуждение со- гласуется с презумпцией невиновности? В особой мере этот вопрос относится к аресту, так как он сопряжен со значительными и труднокомпенсируемыми лишениями для арестованного человека, которого закон считает невиновным.

Вряд ли можно прибегать к аресту лишь по мотиву исключения побега подозреваемого, совершения им преступления и устранения препятствий для установления истины. Требуется более широкое понятие оптимальности мер принуждения, которое включает в себя не только достижение их целей, но и безусловную потребность избрания именно ареста (необходимость избрания именно этой меры пресечения). Опыт подтверждает весьма высокую степень эффективности подписки о невыезде и других мер процессуального принуждения, не связанных с предварительным заключением. Как правило, они обеспечивают надлежащее поведение подозреваемого и в то же время гораздо мень-

1 См. Братусь C.H. Юридическая ответственность и законность. М., 1976, С. 113; Петрухин И.Л., Батуров Т.П., Морщакова Т.Г. Теоретические основы эффективности правосудия. М., 1979, С. 47; Мотовиловкер Я.О. Ос- новной вопрос уголовного дела и его компоненты. Воронеж, 1984, С. 116 -119.

61 ше, чем арест, ограничивают право человека располагать собой и его другие блага1.

До вступления обвинительного приговора в законную силу вопрос о со- вершении преступления остается открытым, поэтому арест может применяться только в исключительных случаях.

Презумпция невиновности - важнейшая гарантия неприкосновенности личности и обязательное условие правопорядка, абсолютно не совместимая с расширительным толкованием установленных законом случаев применения ареста, порядка применения, избрания, отмены и исчисления сроков содержания под стражей.

Изменение перечня случаев применения меры пресечения возможно лишь законодательным путем. Таким же образом может быть изменен и порядок освобождения из - под стражи. Согласно закону отмена или изменение меры пресечения, избранной по письменному указанию прокурора, допускается с санкции прокурора. Санкция прокурора нужна для предотвращения ошибочного ареста, для освобождения же арестованного она не требуется.

Решение вопроса об освобождении из - под стражи, когда заключение под стражу было применено в качестве меры пресечения, было изменено принятием ФЗ РФ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» 21.06.1995г. В качестве основания освобождения подозреваемого (обвиняемого) из-под стражи названо постановление начальника места содержания под стражей или прокурора об освобождении указанного подозреваемого или обвиняемого в связи с истечением установленного законом срока содержания под стражей.3

Напомним, что раньше постановление, вынесенное начальником места содержания под стражей, допускалось в качестве основания для освобождения

1 См.: Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно - процессуальное принуждение. М., 1985, С. 90-91.

2 Ч. 2 ст. 101, п. 3. ст. 211 УПК РСФСР.

3 Ст.49 указанного закона.

62

задержанного лица, а заключенные под стражу в порядке применения к ним меры пресечения освобождались начальником места предварительного заключения лишь на основании постановления лица, производящего дознание, следователя, прокурора, либо приговора или определения суда.1

Вопрос об освобождении из-под стражи при задержании и заключении под стражу в качестве меры пресечения решается абсолютно одинаково: «Начальник места содержания под стражей обязан не позднее чем за 24 часа до истечения срока содержания под стражей подозреваемого или обвиняемого уведомить об этом орган или лицо, в производстве которых находится уголовное дело, а также прокурора».2

«По истечении срока задержания или заключения под стражу в качестве меры пресечения при отсутствии решения об освобождении … либо о продлении срока содержания под стражей в качестве меры пресечения или сообщения о соответствующем решении начальник места содержания под стражей освобождает задержанного (заключенного) своим постановлением».3

С позиций презумпции невиновности очень важна проблема продолжи- тельности предварительного заключения. Поскольку «никто не может быть на- зван преступником, пока не вынесен обвинительный приговор», и предварительное заключение по существу есть наказание, то оно должно быть как можно менее продолжительно и как можно менее сурово»,- писал в середине XVIII в. Чезаре Беккариа.4 Европейское право интересно трактует процессуальные задержки. До некоторой степени ответственность за них возлагается на само задержанное лицо. Объясняется это просто - противодействуя обвинению, задержанное лицо занимается, что называется, «более глубокой подготовкой процесса» (вероятно, имеется в виду увеличение возможностей защиты), что,

1 Ст. 18 Положения о предварительном заключении под стражу, ВВС СССР, 1976г, № 29, Ст. 426.

2 Ст. 50 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» от 21. 06. 1995г.

3 См. там же.

4 Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. М., 1939, С. 260,282.

63

естественно, и затягивает ход дела.1 Вместе с тем в Европе существует тенденция к сокращению сроков предварительного заключения. Так, по шотландскому праву никто не может содержаться в предварительном заключении даже в самых тяжких случаях свыше ПО дней, по менее серьезным делам с упрощенным судопроизводством этот срок равен 40 дням. Этот период может продлеваться высшим уголовным судом по предложению прокурора, причем только в том случае, если доказано, что достаточная причина такой задержки происходит не по вине стороны, осуществляющей преследование.2 К сожалению, действующий российский уголовно- процессуальный закон не предусматривает незамедлительного доставления задержанного к судье с целью разрешения вопроса об освобождении его до суда, что делает вопрос продолжительности сроков предварительного заключения и ограничения в связи с этим права на защиту достаточно болезненным для национального законодательства.

По моему мнению, ограничение задержаний и арестов должно стать на- правлением развития российского уголовного судопроизводства. В этой связи представляется возможным внести несколько предложений:

По действующему законодательству максимальный срок задержания ра- вен 72 часам, которые складываются соответственно из 24ч., отведенных для информирования прокурора, и 48 ч., предоставленных прокурору для решения вопроса о применении к задержанному меры пресечения. УПК Российской Федерации также предусматривает максимальный срок задержания, равный 72 часам. Этот срок задержания можно было бы сократить, записав в соответствующую норму закона правило о незамедлительном информировании прокурора о совершенном задержании (а не в течение 12 часов, как записано в ч.З ст. 92 УПК Российской Федерации). Такое нововведение позволило бы привести вопрос задержания в соответствие с действующей Конституцией РФ и обеспе-

1 См. жалобу No 82224 / 78 Bonechaux v. Switzerland, Comm. Report 5.12. 79, D. R. 18 P. 147.

2 Уголовно - процессуальное законодательство Шотландии 1975г. Ст. 101,331.

64

чило бы максимальный срок задержания продолжительностью не более 48 часов.

Следующее предложение касается сокращения срока, отведенного для проведения первого допроса задержанного, оговоренного в ст. 123 УПК РСФСР, с 24 часов до 3 - х часов, соответственно. Напомним, что первый допрос задержанного должен проводиться не позднее 24 часов с момента задержания. Если же принять предлагаемый нами вариант, то нужно будет установить, что первый допрос задержанного должен проводиться не позднее 3-х часов с момента фактического задержания. Изменив законодательство в таком ключе, мы предоставим задержанному информацию о существе подозрения с первых часов задержания, что позволит ему наиболее полно реализовать свое право на защиту. К сожалению, в УПК Российской Федерации сохранена норма, предусматривающая допрос подозреваемого не позднее 24 часов с момента его фактического задержания.

Следует также законодательно закрепить норму о предъявлении обвине- ния не позднее 48 часов с момента задержания.

Доставление задержанного к судье (до приведения законодательства в соответствие с Конституцией Российской Федерации и введения в действие УПК Российской Федерации - к прокурору) для допроса и проверки обоснованности задержания должно проводиться не позднее 48 часов с момента задержания. К этому моменту должны быть собраны необходимые доказательства, на основании которых лицу предъявляется обвинение, составляется постановление об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу. Для санкционирования этого постановления задержанный и доставляется к прокурору, последний допрашивает его по существу вменяемых обвинений. Допрос производится в присутствии защитника, и лишь после этого прокурор может санкционировать постановление об избрании в качестве меры пресечения содержания под стражей, или избрать менее строгую меру пресечения, или, соответственно, освободить задержанного.

65

Приведенные предложения направлены на уменьшение количества ограничений прав граждан в рамках уголовно-процессуальной деятельности.

Говорить о том, что можно вообще отказаться от применения задержа- ний и арестов - нереально, скорее, речь идет о том, что нужно применять и другие меры пресечения, предусмотренные законом, а не ограничиваться лишь применением заключения под стражу в качестве меры пресечения.

По мнению 3.3. Зинатуллина, причина неприменения в соответствующих случаях других мер пресечения, например, личного поручительства общественной организации, состоит в недостаточном внимании к ним со стороны практических работников, а порою и в недобросовестном отношении их к выполнению своих служебных обязанностей.1

Хотя в срок наказания засчитывается время предварительного заключе- ния, меры процессуального принуждения не являются началом реализации уголовной ответственности. Применяются они не к преступнику, а к подозреваемому (обвиняемому) в преступлении. «Факт использования в уголовном судопроизводстве мер государственного принуждения до постановления обвинительного приговора еще не предрешает их уголовно-правового характера, а, напротив, свидетельствует об иной природе названных мер. Если же рассматривать меры пресечения как акты уголовного принуждения, то в решении во- проса о виновности лица неизбежно перемещение центра тяжести с момента вынесения судом приговора на момент применения указанных мер. Но это прямо противоречит презумпции невиновности».2

Меры процессуального принуждения не преследуют целей воспитания и кары. Именно потому, что порядок предварительного заключения под стражу связан с принципом презумпции невиновности, арестованные могут подвергаться лишь тем ограничениям, которые необходимы для правильного хода

1 Зинатуллин 3.3. Эффективность мер процессуального принуждения. Казань, 1974, С. 12

2 Кудин Ф.М. О принуждении и убеждении как правообеспечительных средствах в уголовном судопроизводстве // Процессуальные проблемы реализации уголовной ответственности. Свердловск, 1979, С.86.

66 уголовного судопроизводства и обеспечения порядка в местах предварительного заключения.

Еще в Декларации прав человека и гражданина 1789г. говорилось: «Так как каждый человек предполагается невиновным, пока его не объявят (по суду) виновным, то в случае необходимости его ареста всякая строгость, которая не является необходимой для обеспечения (за судом) его личности, должна быть строго караема законом» (ст.9). Это решение противостояло средневековой инквизиции с ее неограниченным сроком заключения под стражу и жестоким обращением с обвиняемыми. В то время всякому уголовному преследованию сопутствовало заключение под стражу по тому соображению, что «кто не начинает с задержания преступника, тот его теряет». Приводя это соображение французского юриста, Н.Н. Полянский отмечал, что в теории уголовного процесса, сложившейся после французской буржуазной революции 1789г., инсти- тут «предварительной свободы» связывался с презумпцией невиновности: если обвиняемый предполагается невиновным до тех пор, пока не представлены решающие доказательства противного, то оставление обвиняемого на свободе должно быть правилом, отступления от которого допустимы лишь при исключительных условиях.1

В США на протяжении столетий считалось, что обвиняемые не явятся в суд, если не будут арестованы или освобождены под залог. Признавая ненормальность такого положения, Рамсей Кларк, бывший министр юстиции в администрации президента Л. Джонсона, писал, что «обвиняемые, ожидающие суда, должны освобождаться из-под стражи. Ведь мы заявляем, что они презю-мируются невиновными, и эту презумпцию надлежит уважать».2 Эта презумпция означает, продолжал он, что человека «нельзя заключать в тюрьму на основании подозрения, равно как и держать в ней в ожидании расследования и

1 См. Полянский Н.Н. Судьба процессуальных гарантий личной свободы во Франции. М., 1946, С.47.

2 Кларк Р. преступность в США. М., 1975г, С 278.

67

суда только из-за того, что он беден или даже заслуживает презрения». По свидетельству Энн Ф. Джинджер, в 60 - х годах XX века многие органы США пересмотрели свое отношение к освобождению арестованных обвиняемых. В настоящее время поощряется освобождение обвиняемых под обещание как на федеральном, так и на местном уровне.’

Презумпция невиновности и другие нормы конституционного и отрасле- вого законодательства определяют принципиальный подход к лицам, содержащимся в предварительном заключении. Правам подозреваемых и обвиняемых и их обеспечению посвящена 2-ая глава ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» от 21.06.1995г. Устанавливается, в частности, что подозреваемые имеют право на личную безопасность, свидание с защитником, с родственниками, обращение с заявлениями, жалобами, ведение переписки, бесплатное питание и медицинское обслуживание, отправление религиозных обрядов, самообразование, получение по- сылок, передач, участие в гражданско-правовых сделках, они наделены также и избирательным правом.2

Право на принесение жалобы защищено запретом на преследование по- дозреваемых и обвиняемых за обращение с предложениями, жалобами в связи с нарушением их прав и законных интересов со стороны должностных лиц мест содержания под стражей.3

В свете презумпции невиновности актуален вопрос обоснованности аре- ста. Любое процессуальное решение считается обоснованным только тогда, когда базируется на имеющихся в деле доказательствах. Тем более это относится к мерам процессуального принуждения, применяемым к лицам, вопрос о виновности которых еще не разрешен. Постановление об избрании принудительной меры должно выноситься лишь при наличии доказательств, подтверждаю-

1 Джинжер Э. Ф. Верховный суд и права человека в США. М., 1981 г, С 208 - 209.

2 Ст. 17 указанного Федерального Закона.

3См. там же. Ст.21.

68

щих ее законность и обоснованность. Равным образом и меры пресечения считаются законными лишь «при наличии достаточных оснований». С вопросом обоснованности ареста тесно связан вопрос об информированности задержанного лица о причинах его задержания. Подобного рода информация названа Европейской Конвенцией 1950г. в качестве одной из гарантий для лиц, лишенных свободы, позволяющей задержанному лицу судить о законности действий государства и в случае несогласия обжаловать эти действия. При непредоставлении подобной информации заинтересованное лицо лишается возможности оспорить законность своего задержания. Это, несомненно, так, и, следуя тексту Конвенции, не различающей кратковременного задержания и заключения под стражу в качестве меры пресечения, понимающей под всяким задержанием лишение свободы, можно отметить проблемность в решении этого вопроса в РФ. Из 200 исследованных мною уголовных дел лишь в 120 были отмечены в протоколе, т.е. выбраны из предложенных, основания задержания в порядке ст. 122 УПК РСФСР и приведены конкретные факты, позволяющие судить о наличии таких оснований.

В разрешение вопроса обоснованности ареста было принято Постанов- ление Пленума Верховного Суда РФ «О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей» № 3 от 27.04.1993г., которое «в связи с вопросами, возникающими у судов при рассмотрении жалоб на применение заключения под стражу в качестве меры пресечения или продление срока содержания под стражей постановило:

1.Разъяснить, что под законностью ареста следует понимать соблюдение всех норм уголовно-процессуального законодательства, регламентирующих порядок применения указанной меры пресечения и продления срока ее действия, под обоснованностью - наличие в представленных материалах сведений, в том числе о личности содержащегося под стражей, которые подтверждают необходимость применения заключения под стражу в качестве меры пресечения или продления ее срока (ст. ст. 11, 89 - 92, 96 и 97 УПК РСФСР).

69

  1. По смыслу закона (ст., ст. 220 - 1, 220 - 2 УПК РСФСР) в суд может быть обжаловано применение органом дознания, следователем, прокурором заключения под стражу в качестве меры пресечения как в отношении обвиняемого так и подозреваемого (ст.90 УПК РСФСР).

Необходимо отметить, что указанная процедура обжалования преду- сматривалась еще законодательством дореволюционной России и после почти 80 - летнего перерыва сменила ст. 331 УПК РСФСР, согласно которой определение суда о заключении под стражу и об отказе смягчить меру пресечения могло быть оспорено только в кассационной жалобе, что особенно остро затрагивало интересы подсудимых и в ряде случаев нарушало их права в длительных судебных процессах.

Несомненно, в ключе соблюдения европейских стандартов охраны прав личности разрешен вопрос об изменении или отмене меры пресечения, возникающий в ходе судебного разбирательства. Согласно ст. 319 УПК РСФСР, «при оправдании подсудимого или освобождении его от наказания либо от отбывания наказания, или в случае осуждения его к наказанию, не связанному с лишением свободы, суд, в случае нахождения подсудимого под стражей, освобождает его немедленно в зале судебного заседания». Это полностью отвечает принципам соблюдения прав и свобод человека, т.к. ранее в случае истечения сроков давности или обнаружения оснований для применения амнистии во время судебного разбирательства подсудимый освобождался только после его окончания.

Под применением меры пресечения законодатель понимает вынесение органом дознания, следователем или прокурором постановления о ее избрании1. Указанное постановление вне зависимости от его исполнения затрагивает права и свободы гражданина., в отношении которого оно вынесено. С момента вынесения постановления у государственных органов возникает право ограничить свободу указанного в постановлении лица и применить к нему меру при-

1 Ст. ст. 89, 92 УПК РСФСР.

70

нуждения. С этого же момента подозреваемый вправе обжаловать применение меры пресечения, что разъясняется ему при объявлении вынесенного об этом постановления.1 Ст. ст. 220 - 1, 220 - 2 УПК РСФСР определяют процедуру этого обжалования и таким образом реализуют конституционное право человека на обращение за судебной защитой, закрепленное в ст. 46 Конституции РФ.

Право на судебную защиту отнесено Конституцией РФ к таким правам и свободам, которые не могут быть ограничены ни при каких обстоятельствах.2

Именно этот факт послужил причиной того, что Конституционный Суд РФ в своем Постановлении по делу о проверке конституционности ст.220 -1,220 - 2 УПК РСФСР в связи с жалобой гр. В.А. Аветяна от 03.05.1995г. признал несоответствующим Конституции положение ст. 220 - 1 УПК РСФСР, ограничивающее круг лиц, имеющих право на судебное обжалование постановления о применении в качестве меры пресечения заключения под стражу, только лицами, содержащимися под стражей, и связанное с ним положение ст. 220 - 2 о проверке законности и обоснованности применения заключения под стражу судом только по месту содержания лица под стражей. Таким образом было признано неконституционным установленное ст.ст.220 - 1, 220 - 2 УПК РСФСР ограничение права на судебное обжалование ареста для некоторых ка- тегорий подозреваемых и обвиняемых.

Для применения мер пресечения необходимы не предположения, умо- зрительные выводы, а совокупность имеющихся в деле фактических данных (доказательств) реально существующего противоправного и виновного поведения либо действительной возможности такого поведения в будущем.

Согласно документам Комиссии по правам человека слово «законность» (lawfulness) обозначает, что задержание (в значении содержания под стражей) должно рассматриваться «не только в свете внутреннего права, но также текста Римской Конвенции 1950г., закрепленных в ней общих принципов и целей тех

‘4.1. ст. 92 УПК РСФСР.

2 Ч. 3. ст. 56 Конституции Российской Федерации.

71

ограничений, которые предусмотрены п.1 ст. 5 Конвенции. Примером тому служит дело Бозано, в решении по которому отмечается, что законность применения заключения под стражу предполагает отсутствие произвола и совпадение целей, которыми продиктовано применение заключения под стражу, с основаниями, изложенными в тексте Европейской Конвенции. Позиция Европейского суда по этому вопросу принципиальна, что подтверждается решением по делу Ирландии против Соединенного Королевства, предметом разбирательства которого стала законность задержания лиц, имеющих «постоянную склонность к преступной деятельности» (по подозрению в участии в террористической организации). По решению Суда задержание, имеющее своей целью «со- хранение мира и поддержание порядка», предусмотренное законодательством Англии, противоречит основаниям задержания, изложенным в тексте Конвенции. ! Аналогичный пример - дело Чуллы: истец был лишен свободы по подозрению в соучастии в мафиозной деятельности, что по законодательству Италии считается преступлением. Суд, отметив «усилия в борьбе, которую ведет Итальянская республика с организованной преступностью», еще раз повторил, что список приемлемых случаев лишения свободы является исчерпывающим и вышеназванные основания, предусмотренные национальным законода- тельством, в него не входят.2

Представляется, что не имеется оснований для замены подписки о невы- езде на заключение под стражу при недоказанности намерения подозреваемого уклониться от суда или при предположении возможности его осуждения к лишению свободы.

Согласно ст.92 УПК РСФСР о применении меры пресечения должно быть вынесено мотивированное постановление (определение) с указанием оснований ее применения. В ином случае права подозреваемого оказываются под угрозой, возможность обжалования меры пресечения затрудняется.

‘См. Решение по делу Ireland v. United Kingdom 18.01.1978, Series A No. 25. 2См. Решение по делу Gulla 22.02.1989, Series A No. 148.

72

Арест может применяться лишь тогда, когда все другие меры пресечения не могут обеспечить правомерное поведение обвиняемого. Представляется, что для ограничения личной свободы и применения меры пресечения компетентный субъект процесса должен располагать весомыми доказательствами, подтверждающими обвинительную версию. В первых же советских нормативных актах указывалось, что арест обвиняемого «допускается при очевидной виновности и лишь при условии, если есть достаточные основания полагать, что оставленный на свободе обвиняемый скроется сам или может скрыть следы пре- ступления».1

Анализируя национальное законодательство, можно сделать вывод, что в законе отсутствует исчерпывающий перечень оснований применения ареста. Содержание ст. 89, 91, 96 УПК РСФСР позволяет сказать об использовании следующих критериев при избрании соответствующей меры пресечения (нас интересует арест в качестве меры пресечения). Согласно ст. 89 критерием названы «наличие достаточных оснований…», данные о личности лица, в отношении которого применяется мера пресечения, и тяжести предъявляемого обвинения. Несмотря на то, что применение такой меры пресечения, как арест в отношении подозреваемого возможно в исключительных случаях, мы можем видеть, что версия следователя, оформленная в предъявляемом обвинении, и подозрения, которые согласно закону могут быть оформлены в качестве обвинения по истечении 10 суток, законом уравновешиваются, (т.к. порождают одинаковые последствия для лица, в отношении которого применяется указанная мера пресечения).

Различный вес подозрений, разное время, данное законодателем для их сбора, предопределяют определенный процент ошибок, допускаемых следователем или прокурором. Несмотря на то, что, например, в г. Москве по итогам 2000г. зарегистрировано до 30 % случаев отказа в санкционировании ареста, из 70 % санкционированных и осуществленных 12 % были признаны судом неза-

1 См. СУ РСФСР. 1919. № 31 - 32. Ст. 326.

73

конными и необоснованными. Приведенная цифра показывает уровень ошибок, допущенных следователем и прокурором. Избежать подобного можно только путем введения в законодательство процедуры habeas corpus. Модель уголовного процесса, ориентированная на предотвращение и борьбу с преступностью, неизбежно должна быть уравновешена правом судьи на проведение процессуальных действий. Этим обеспечится паритет между интересами правоохранительных органов и правами задержанного лица.

Почему столь подробно останавливаюсь на процедуре судебного санк- ционирования ареста? Ответ прост: необоснованные аресты помимо ущемления прав личности порождают еще и опасный обвинительный уклон в последующей деятельности органов расследования, когда главным оказывается получение признания в подтверждение правильности ареста. Европейский Суд признает « наличие слишком тесной связи между оценкой необходимости содержания под стражей и последующей оценкой виновности».1

Необоснованный арест негативно сказывается не только на самом подоз- реваемом, но и на его близких, имеет негативный общественный резонанс. Здесь очень важен контроль общественности за обеспечением неприкосновенности личности с тем, чтобы общественность, получив своевременную инфор-мацию о незаконном аресте, могла содействовать его быстрой отмене. Нужно отметить, что в Российской Федерации, к сожалению, отсутствует институт общественного контроля за законностью и обоснованностью ареста.

Прокурор вправе санкционировать арест, если совершенно ясны основа- ния и необходимость избрания именно этой меры пресечения. Но, к сожалению, на практике иногда подозреваемого сначала арестовывают, а затем собирают доказательства его вины. При решении вопроса об аресте вполне возможны неустранимые сомнения. Толковаться они должны в пользу подозреваемого

1 С м. решение по делам Lamy 30. 03. 1989, Series A No.15 p.16, para. 29; решение по делу Weeks / Ioc. cit, p.32, para. 66.

2 Гулиев В.Е., Рудинский Ф.М. Социалистическая демократия и личные права М., 1984, С.113,115

74

путем избрания более мягкой меры пресечения или получения от него обязательства являться по вызовам и сообщать о перемене места жительства. Когда основания и необходимость ареста не ясны, пока есть хотя бы малейшие сомнения в этом, арестовывать подозреваемого нельзя.

Интерес к разрешению этого болезненного для национального законода- тельства вопроса объясняется следующим фактом: ежегодно из содержащихся под стражей умирает 10000 человек, из них 2500- не дождавшись суда.1

При отсутствии института общественного контроля за законностью и обоснованностью ареста наличествует активное противодействие введению процедуры хабеас корпус со стороны работников прокуратуры. Так, зам. Ген. Прокурора Российской Федерации С. Кехлеров в своем докладе на страницах журнала «Законность» отрицательно отзывается о возможности введения процедуры хабеас корпус.

Повышенное внимание к данному вопросу обусловливается двумя тен- денциями, которые можно последить в современном российском уголовно -процессуальном законодательстве. Это, во-первых, резкое уменьшение количества удовлетворенных жалоб на арест, о чем свидетельствуют статистические данные: с 1994г. по 2000г. эта цифра сократилась с ранее стабильных 20 % до 11 % (пик падения пришелся на 2000г.)2. Во-вторых, активное желание общественности, которая не осталась равнодушной к указанной проблеме и выразила одобрение перспективе введения указанной процедуры (из 11000 опрошенных граждан более 70 % высказались «за»).3

Следующей гарантией соблюдения прав задержанных и арестованных лиц, помимо процедуры хабеас корпус, служит уведомление органом дознания или следователем семьи задержанного о задержании лица, подозреваемого в совершении преступления. Это требование ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» вполне обоснованно,

1 Выступление С. Пашина в телевизионной передаче «Свобода слова» на канале НТВ 16.11.2001г.

2 Назаренко В. Санкция прокурора или судебное решение? // Законность 2000г., № 11, С. 34.

3 Данные опроса респондентов аудитории телевизионной программы «Глас народа» 07.12. 2001г.

75

т.к. родственники задержанных испытывают тревогу, не зная места нахождения и судьбы арестованного. Такая неосведомленность не позволяет родственникам пригласить адвоката, просить об освобождении из-под стражи, следовательно, ограничивает право на защиту лица, к которому применено заключение под стражу в качестве меры пресечения.

Законодательство не устанавливает зависимости осуществления права на защиту от усмотрения суда, содержания под стажей или пребывания на свободе. Как тот, так и другой подозреваемый равны перед законом и судом. Именно реализацией этих начал вызвано устранение ограничения для участия подсудимого в заседании кассационной инстанции.

Подозреваемые, находящиеся под стражей, фактически ограничены в ис- пользовании своего права на защиту по сравнению с теми, находится на свободе, и, следовательно, в большей мере нуждаются в юридической помощи. Им труднее осуществить свое право на избрание адвоката, отыскать реабилитирующие доказательства. Не подвергаясь заключению под стражу, они не только с большей легкостью осуществляют вышеперечисленные правомочия, но и увереннее чувствуют себя в суде, где могут рассчитывать на более благоприятный приговор, чем подсудимые, находившиеся в предварительном заключении.

Обязательное участие защитника при аресте особенно важно для военно- служащих срочной службы, находящихся обычно вдали от родственников, которые могли бы пригласить адвоката.1

Вывод о том, что содержание под стражей не должно ограничивать право на защиту, существенен для обеспечения подозреваемому права на избрание защитника. Защитник вступает в процесс с согласия подозреваемого, для получения которого необходима встреча адвоката со своим подзащитным. Презумпция невиновности и другие конституционные положения обязывают каждого судью, прокурора и следователя периодически проверять, в пределах сво-

1 Ранее это предусматривалось п. 2 ст.59 УПК РСФСР 1922г.

76

ей компетенции, правильность ранее избранной меры пресечения. Нельзя не учитывать и того, что по окончании определенного этапа движения дела подчас отпадают или изменяются основания для применения мер пресечения.

Однако необоснованное содержание под стражей еще не изжито. Суды далеко не всегда проверяют правильность применения ареста при предварительном расследовании и необходимость его сохранения после поступления дела в суд. Не изжиты и случаи ошибочного заключения под стражу при предании обвиняемого суду, а также в судебном разбирательстве.

В преамбуле Международного пакта о гражданских и политических пра- вах закреплено, что признание достоинства, присущего всем членам человеческого сообщества, является основой свободы, справедливости и всех неотъемлемых прав личности.

Государство, охраняя достоинство личности во всех сферах, что вменено ему в обязанность ст.21 Конституции РФ, утверждает приоритет прав личности. Во взаимоотношениях «государство - личность» последняя выступает не как объект государственной деятельности, а как равноправный субъект, который наделен правом защиты своих прав всеми не запрещенными в законе способами.

Принятая в законе с 1992г процедура судебного обжалования ареста ли- квидировала запрет на судебную защиту свободы и стала гарантией от произвольных ограничений свободы.

Признание виновным возможно лишь по приговору суда, постановлен- ного «в соответствии с законом». Это конституционное положение учтено в уголовном законе (материальном и процессуальном). Данное положение означает, что для констатации виновности необходимо безусловное соблюдение единого порядка судопроизводства, обязательного для всех судов, органов прокуратуры, предварительного следствия и дознания. Если же произошло иначе и «установленный уголовно - процессуальными законами порядок судопроизводства» был нарушен, то обвиняемый не может быть признан виновным.

77

Таким образом, приходим к заключению, что на законность приговора влияют нарушения, допущенные не только в судебном разбирательстве, но и в других стадиях процесса.

Требование соблюдения установленного уголовно-процессуальными за- конами порядка судопроизводства - понятие и важное, и емкое. Оно предусматривает, в частности, право каждого подозреваемого на защиту (включая право на помощь защитника), возможность использования в уголовном судопроизводстве лишь допустимых доказательств; гарантию от необоснованного и длительного предварительного заключения под стражу; право заключенного под стражу на быстрое рассмотрение вопроса о его свободе, вопроса о виновности с соблюдением демократических процессуальных принципов.

Ошибочным является проявление судьями интереса лишь к доказатель- ствам виновности или невиновности подсудимого и невнимание к вопросам правильности проведения предварительного расследования, получения признания, соблюдения гарантий установления истины и охраны прав граждан. Пренебрежение порядком уголовного судопроизводства способно дискредитировать деятельность правоохранительных органов, подорвать к ним доверие населения.

Еще Пленум Верховного Суда СССР считал необходимым повысить тре- бовательность судов к качеству материалов расследования. Выводы суда не могут быть основаны на материалах расследования, полученных с нарушением процессуального порядка собирания доказательств, не рассмотренных в судебном заседании в условиях гласности, непосредственности, устности, состязательности и обеспечения обвиняемому права на защиту, независимости судей. По выводу Пленума, признание обвиняемым своей вины, как и всякое иное доказательство, должно быть подвергнуто всесторонней проверке и может быть положено в основу обвинительного приговора лишь при подтверждении признания совокупностью имеющихся доказательств по делу.1 Мотивы отказа

1 Ст. 77 УПК РСФСР.

78

подсудимого от показаний, данных на предварительном следствии, а также достоверность сведений о явке с повинной подлежат тщательной проверке. Особое внимание должно уделяться проверке заявлений о недозволенных методах следствия и иных нарушения законности, которые могли повлечь самооговор либо дачу иных ложных показаний.1

Признание виновным «в соответствии с законом» означает, что решение о виновности не может быть изложено судом в постановлении, определении или частном определении.2 Не вправе суд включать и в приговор формулировки, свидетельствующие о виновности лица, по делу которого приговор не выносился. Это полностью соответствует конституционным принципам защиты чести и достоинства личности, охраны прав и свобод граждан. Абсолютно соответствует конституционным положениям указание Пленума Верховного Суда СССР о том, что в частном определении «суд не вправе утверждать о виновности лиц, допрошенных в судебном заседании в качестве свидетелей или потерпевших».3

Очень важным является и тот факт, что судебные определения и поста- новления должны выноситься «не предрешая вопроса о виновности».(ст. ст. 352, 380 УПК РСФСР). Верховные суды СССР и РСФСР неоднократно указывали на незаконность отказа в удовлетворении ходатайств о вызове свидетелей, проведении экспертизы и т.п. по мотивам, предрешающим виновность обвиняемого.4

Запрет на вынесение судебных постановлений и решений, констатирую- щих виновность лица, в отношении которого они вынесены, установлен и в п.9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 3 от 27.04.1993г.: «Проверяя законность и обоснованность ареста или продления срока содержания под

1 Сборник Постановлений Пленума Верховного Суда СССР 1924 -1986, С. 418, 883

2 Сборник Постановлений Пленума Верховного Суда РСФСР 1961 -1983, С.291.

3 БВС СССР, 1968, № 5, С. 19.

4 См. ст. ст. 352, 380 УПК РСФСР; См. также Вопросы уголовного права и процесса в практике Верховных Су дов СССР и РСФСР 1938 - 1978 / Под. ред. Бородина СВ. М., 1980, С. 351.

79

стражей, судья не вправе входить в обсуждение вопроса о виновности содержащегося под стражей лица в инкриминируемом ему преступлении».1

Таким образом, признание виновным «в соответствии с законом» означает, что орган дознания, следователь, прокурор и суд не вправе сократить объем процессуальных гарантий, т.е. изменить установленный порядок судопроизводства, игнорировать требования процессуального или иного закона.

Признание приговором суда, постановленным «в соответствии с зако- ном», действительного преступника виновным и его справедливое наказание законны и естественны. Признание же виновным и административная ссылка или иной вид уголовной репрессии без суда - акт произвола и несправедливости. В истории нашей страны было много тому примеров, и нет никаких оснований забывать о деятельности органов внесудебных репрессий и их жертвах.

Виновность обвиняемого должен доказать тот, кто ее утверждает, а в су- дебном разбирательстве обязанность доказывания лежит на обвинителе. Согласно ст. 20 УПК суд, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, не вправе перелагать обязанность доказывания на обвиняемого. Когда принималась эта норма, указывалось «на вытекающий из смысла и духа нашего законодательства принцип, согласно которому доказывание обвинения является обязанностью обвинителя и обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность».2

Если подозреваемый не воспользовался правом доказывать свою неви- новность, то это не может быть обращено против него. В противном случае неиспользование права на защиту грозило бы подозреваемому признанием его виновным. Если же подозреваемый прибегнет к своему субъективному праву на защиту, но его попытка оправдаться окажется безуспешной, то и это не может быть использовано против него и не может служить основанием для признания его виновным.

1 БВС РФ, 1993, №7

2 Заседания Верховного Совета СССР 5 созыва (2 сессия) Стенографический отчет, М., 1959, С.509

80

Запрет перелагать обязанность доказывания на обвиняемого тесно связан с правом обвиняемого на молчание. Рассматриваемый запрет относится не только к вопросу о виновности. Он распространяется и на предварительное расследование, и на все судебные стадии процесса.

Но если нельзя возлагать обязанность доказывания на обвиняемого, то распространяется ли этот запрет на защитника? Данный вопрос, имеющий немалое теоретическое и практическое значение, не получил однозначного ответа в юридической литературе.

Высказывалось мнение, согласно которому «участие защитника в дока- зывании с целью выяснения обстоятельств, оправдывающих обвиняемого или смягчающих его вину, имеет юридически обязательный характер».1 Защитник несет юридическую обязанность доказывания в контексте подтверждения доказательствами выдвигаемого им тезиса.

Рассматривая вопрос о распространении обязанности доказывания на защитника, приходится иметь в виду, что иногда термином «обязан», «должен» в одном нормативном акте обозначены различные правовые явления: обязанность, обеспеченная правовым принуждением, или порядок совершения юридически значимых действий.2

Использование «всех указанных в законе средств и способов защиты» вменяется защитнику в обязанность в отличие от достижения благоприятного для подзащитного правового результата защиты. Защитник не обязан при доказывании тезиса о невиновности или наименьшей виновности своего подзащитного доказывать, как было дело на самом деле. Защита может быть построена на критике оснований обвинения, и, если оно с несомненностью не доказано, защитник вправе требовать прекращения дела, вынесения оправдательного приговора именно потому, что вину его подзащитного следователь, прокурор доказать не смогли.

1 Теория доказательств в советском уголовном процессе. Часть Общая. М., 1966, С.547.

2 Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву. М., 1981, С.25, 32.

81

Обязанность доказывания - обязанность юридическая, ее невыполнение влечет применение процессуальных санкций, могущих повлиять на судьбу дела.

Невозможность доказать защитником несостоятельность обвинения не означает немедленного признания подзащитного виновным. Обращение подзащитного к услугам защитника ни в коем случае не должно привести к ухудшению его положения, иначе это никак не согласовывается с принципом обеспечения права на защиту.

Обязанность доказывания не лежит ни на обвиняемом и его защитнике, ни на других субъектах функции защиты: подозреваемом, законном представи- теле.

Таким образом, каким бы ни было отношение подзащитного и его за- щитника к участию в доказывании, ничто не освобождает следователя, прокурора от обязанности выявить оправдывающие и смягчающие его вину обстоятельства. Если бы дело обстояло иным образом, то была бы существенно снижена активность следователя в поисках истины и ослаблена их роль в охране прав и свобод граждан.

Согласно закону, обвинительный приговор постановляется при условии доказанности вины подсудимого в совершении преступления в ходе судебного разбирательства. В силу принципов презумпции невиновности и равенства граждан перед законом и судом соблюдение требования бесспорной доказанности обвинения обязательно, как в случае безупречного прошлого обвиняемого, так и по делу лица, ранее судимого или отрицательно характеризуемого.

Требование бесспорной доказанности обвинения и положение о том, что недоказанная виновность равнозначна доказанной невиновности не знают каких - либо изъятий.

Из презумпции невиновности следует многостороннее правило толкова- ния всех неустранимых сомнений в пользу обвиняемого. Это правило обязаны соблюдать все органы, ведущие процесс. Несомненно, что правило in dubiopro

82

гео связано и с вопросом квалификации действий обвиняемого, т.е. презюми-руется его невиновность в совершении более тяжкого преступления, которое безусловно не доказано. Указанным правилом руководствуются и при решении вопроса относительно цели и мотива деяния, размера ущерба и формы вины.

Из принципа презумпции невиновности для участников процесса выте- кают существенные права и обязанности: следователь, прокурор, суд обязаны выслушивать, проверять и отражать в деле все защитительные доводы подозреваемого, защитника, удовлетворять их обоснованные ходатайства. Часто вместо описанной модели мы имеем дело с предвзятым отношением к вопросу о виновности, преувеличением значения доказательств, свидетельствующих в пользу обвинения, что служит причиной вынесения неправосудных приговоров.

В течение десятилетий Пленумы Верховных судов СССР и РСФСР при- зывали «обеспечить лицам, участвующим в судебном заседании возможность реального осуществления прав, предоставленных им законом, неуклонно соблюдать нормы, гарантирующие равенство прав участников процесса», требовали «принять все меры к исключению судебных ошибок, особенно осуждению невиновных лиц, как наиболее грубого нарушения прав и свобод граждан». 1 Последнее требование Пленума Верховного суда СССР последовательно повторяется в 1980 г. и в трех последующих постановлениях Пленума 1986 г.

Проблема обвинительного уклона связана с отношением к показаниям подозреваемого. Правильный подход к ним во многом зависит от презумпции невиновности, определяется ею. В теории и практике значение признательных показаний обвиняемого преувеличивается, а показания, в которых обвиняемый свою вину отрицает, расцениваются как недостоверные, преследующие цель уйти от ответственности.

1 Сб. Постановлений Пленума Верховного Суда РСФСР 1961 - 1983, М., 1984, Сб.; Сб. Постановлений Пленума Верховного Суда СССР 1924 - 1986, С.418, 779.

83

Для противодействия отказу в даче показаний и утверждениям о неви- новности подозреваемого, обвиняемого создаются концепции «конфликтного следствия», «конфликтных ситуаций», где подозреваемого отождествляют с виновным, а следователь представляется лицом, которому достоверно известно о том, что совершил преступное деяние именно подозреваемый.

Содержание обвинительного уклона составляют не только непрофессио- нальные, недобросовестные, а в ряде случаев и преступные действия отдельных должностных лиц. Имеет значение и профессиональная деформация работников правоохранительных органов, сформировавшееся у них отрицательное отношение к подследственным, утрата ими объективности.

Несмотря на то, что выводы следователя, изложенные в обвинительном заключении, являются лишь версией, суд зачастую следует им, демонстрируя обвинительный уклон, что иллюстрируется данными Справки о результатах изучения причин отмены и изменений приговоров и определений судов Республики Татарстан на 2000г.

Например, Альметьевским судом была осуждена М. по ст. 105 ч.1 УК РФ. Отрицая причастность к преступлению, подсудимая заявила в суде, что убийства не совершала, так как в указанное в обвинительном заключении время находилась в ином месте с гр. Ш. Проигнорировав показания подсудимой, суд не принял мер к вызову и допросу свидетеля Ш., хотя последний значился в списке свидетелей, приложенном к обвинительному заключению. Суд вынес обвинительный приговор на основании показаний, полученных в ходе предварительного следствия, однако, как это видно из протокола судебного заседания, сами показания не исследовались судом и не могли быть положены в основу обвинения. При таких обстоятельствах приговор суда был признан неполным, не основанным на всесторонности исследования доказательств и отменен кассационной инстанцией.

По аналогичным основаниям были отменены приговоры Советского районного суда по делу Б. по ст. 105 чЛ УК РФ, Зеленодольского суда по делу

84

М. по ст. 105. ч.1 УК РФ; Нижнекамского суда по делу X. по ст. 158 ч.2 п. «г» УК РФ и др.

Приговор Чистопольского суда в отношении Г. по ст. 162 ч.2 п.п. «а», «г» УК РФ был отменен по причине неполноты судебного следствия, которая выразилась в недостаточно полном исследовании данных о личности осужденного. В материалах дела имелись данные о том, что Г. ранее лечился в психиатрической больнице, в июне 2000г. был признан инвалидом 2-й группы с диагнозом «олигофрения, выраженная дебильность». При наличии таких данных о психическом состоянии Г. органы следствия и суд обязаны были решить вопрос о проведении судебно - психиатрической экспертизы на предмет определения вменяемости подсудимого, но не сделали этого. Аналогичная ошибка была допущена Кукморским судом по делу Ш. по ст. 163 ч.2 п. «з» УК РФ.

Всего по республике в 2000г. были отменены 70 приговоров в отноше- нии 84 человек в связи с невыполнением требований ст. 20 УПК РСФСР. Основными причинами отмен приговоров названы следующие: некритическое отношение судей к материалам следствия, поверхностное исследование в судебном заседании имевшихся в деле доказательств, нежелание заниматься проверкой доводов участников процесса, обвинительный уклон следствия.1

Имеющий место в работе судов обвинительный уклон иллюстрируют малое количество оправдательных приговоров и случаи направления уголовных дел на дополнительное расследование вместо вынесения оправдательных приговоров.

Суды, пытаясь добиться полноты предварительного следствия, по мно- гим делам выносят постановления или определения о направлении на дополнительное расследование. В 2000г. судами РТ вынесено 2588 таких определений в отношении 3216 человек. По сравнению с 1999г. произошло снижение количества направлявшихся на доследование дел, что в какой - то мере связано с

1 Данные Справки о результатах изучения причин отмены и изменений приговоров и определений судов Рес- публики Татарстан за 2000г.

85

разъяснением Конституционного Суда РФ о незаконности направления дел на доследование по инициативе самого суда вследствие неполноты предварительного следствия.

В отношении 468 человек, уголовные дела которых направлены на дос- ледование, принесены протесты и жалобы. В ходе кассационного рассмотрения определения в отношении 213 человек оставлены в силе, а в отношении 256 человек отменены, как незаконные. Таким образом, в 2000г. по обжалованным делам в большинстве случаев суды необоснованно направляли уголовные дела на доследование.

Неуклонное падение числа оправданных судом лиц (177 чел. - в 1996г., 155 чел. - в 1997г., 94чел. - в 1998г., 82 чел. - в 1999г., 39 чел. - в 2000г.) при росте числа рассмотренных дел ( с 25217 в 1996г. до 38320 в 2000г.) характеризует наличие обвинительного уклона в работе судов.1

В 2000г. в кассационном порядке отменены приговоры в отношении 33 человек ( 0,6 %) с полным прекращением дела производством, а в отношении 16 человек ( 0,3%) - с частичным прекращением.2

Так, Набережночелнинским судом был осужден К. по ст. 158 ч.2 п.п. «а, б, в» УК РФ. Он был признан виновным в том, что по сговору с другими лицами, уголовные дела в отношении которых выделены в отдельное производство, похитил из квартиры Г. имущество на сумму 21550 руб.

В основу обвинительного приговора судом были положены показания потерпевшей о пропаже имущества и заключение эксперта о том, что три следа пальцев рук, обнаруженных в квартире потерпевшей, оставлены осужденным. Однако, в ходе предварительного следствия и на суде подсудимый отрицал свою причастность к хищению имущества. Отпечатки пальцев рук осужденного были получены с нарушением уголовно - процессуального закона. В ходе осмотра места происшествия не были обнаружены следы отпечатков пальцев и

‘См. там же, С. 1. 2 С м. там же С. 9.

86

нет данных об изъятии таковых. Из материалов дела непонятно, каким образом отпечатки следов пальцев рук осужденного попали к экспертам. При таких обстоятельствах кассационная инстанция обоснованно отменила приговор суда и прекратила дело производством за недоказанностью вины К.

Советским районным судом г. Казани была осуждена Р. по ст. 161 ч.2. п.п. «а, г» УК РФ. Она была признана виновной в том, что по сговору и группой лиц открыто похитила имущество потерпевших. Из материалов дела видно, что потерпевших ограбили гр. П. и Ч. Осужденная Р. подошла к месту происшествия, когда имущество у потерпевших было уже изъято. П. передала подошедшей Р. похищенные часы, которые последняя тут же вернула обратно П. Это обстоятельство подтвердили потерпевшие, а также ранее осужденные П. и Ч. Предварительный сговор между Р. и другими осужденными установлен не был.

При таких обстоятельствах вывод суда о причастности Р. к содеянному является ошибочным, поэтому приговор суда был отменен с прекращением дела производством за отсутствием в действиях Р. состава преступления.1

Тенденциозность, предвзятость, характеризующая работу некоторых су- дей, влечет нарушения права на защиту.

Так, согласно ст.50 УПК РСФСР обвиняемый вправе в любой момент от- казаться от защитника, но отказ может быть принят только от реально обеспеченного защитника. За истекший год это требование закона было нарушено по многим уголовным делам.

В частности, кассационной инстанцией был отменен приговор Нижне- камского суда по делу К. По ст. 213 ч.З УК РФ. Судебное заседание по данному делу проводилось с присутствием прокурора. Адвокат подсудимого не явился, на вопрос суда о согласии подсудимого на рассмотрение дела без адвоката К. ответил, что не возражает. С учетом того, что отказ К. был вынуж-

1 См. там же, С. 13

*

87

денн ым, судеб ная колле гия Верх овног о суда РТ обосн ованн о приз нала прав о К. на защи ту нару шенн ым и отмен ила приг овор суда.1

Анало гичну ю ошиб ку допус тил Набер ежноч елнин ский суд по делу Е. по ст. 30 ч.З, 158 ч.2 п. «а» УК РФ. Отме ну приг овор а в отно шени и К., 3. и др., осуж денн ых Пест речи нски м судо м по ст. 158 ч.2 п.п.« а, г» УК Росси йской Фе- дерац ии, повле кло нару шени е права на защи ту. По делу интер есы К. и 3. за- щищ ал один адвок ат, тогда как в показ аниях подсу димы х имел ись суще ствен ные прот иворе чия.

По анало гично му основ анию были отмен ены приг овор ы Кайб ицког о су- да по делу М., 3., и Г., осуж денн ых по ст. 160 ч.2 п.п. «а, в» УК РФ; Тукае вско- го суда по делу Г- на, Г - ва, осуж денн ых по ст. 158 ч.2 п. «а» УК РФ.2

Устр
анени
ю
обви
нител
ьного
укло
на
содей
ству
ют
мног
ие
меры
разъя с- нение участ ника м проц есса их прав, в частн ости, права дават ь показ ания, права на молч ание, имму нитет а, пред остав ляем ого ст. 51 Конс титуц ии Росси йской Феде раци и, права на защи ту, конк ретне е, - возм ожно сти участ ия защи тника с моме нта прове дения проц ессуа льног о дейст вия.3 Наде ление подоз ревае мого, обви няем ого указа нным и права ми прот иводе йству ет домо гател ьства м и давле нию в полу чении показ аний и актив изир ует как орган ы дозна ния и предв ари- тельн ого следс твия, так и суд на поиск доказ атель ств, расш ирен ие доказ атель ствен ной базы не тольк о приз нател ьным и показ ания ми подоз ревае мого, обви- няем ого, а и друг ими данн ыми, полу ченн ыми из разли чных источ ников , могу- щими соста вить объек тивну ю карти ну прои сшед шего.

’ См. там же, С. 19

2 С м. там же, С. 21.

3 Поста новлени е Констит уционно го Суда Российс кой Федерац ии от 27.06.200 0г.

88

Глава 2. Подозреваемый в уголовном процессе Российской Федера- ции и реализация его конституционного права на защиту

2.1. Подозреваемый в уголовном процессе Российской Федерации

Появление фигуры подозреваемого в процессе вызвано двумя причина- ми: невозможностью привлечения лица, на которое пало подозрение, в качестве обвиняемого и стремлением правоохранительных органов оперативно раскрыть преступление.

Институт подозреваемого в отечественном уголовном процессе появля- ется в первые годы советской власти. Ст. 27, 28 инструкции «Об организации советской рабоче-крестьянской милиции» закрепила за милицией функцию производства дознания по уголовным делам и полномочия по задержанию подозреваемого (задержание оформлялось протоколом с точным обозначением места, времени задержания, оснований применения данной меры).

УПК РСФСР 1922г. ограничивал дознание принятием мер к сохранению следов преступления и устранению возможности для подозреваемого скрыть- ся.1

Лица, виновность которых устанавливалась органами дознания, фигури- ровали в качестве подозреваемых и лишь после передачи материалов дознания прокурору, следователю, судье могли стать обвиняемыми и подсудимыми.

УПК РСФСР 1923 г. существенных изменений в институт подозреваемого не внес, лишь закрепил право органов дознания применять меру пресечения к подозреваемым в преступлении, за которое может быть назначено наказание свыше 1 года лишения свободы. УПК РСФСР 1922, 1923 гг. не определили прав и обязанностей подозреваемого, порядка его появления в процессе, процедуры его допроса. Подозреваемый являлся рядовым участником процесса на

1 Ст. 103 УПК РСФСР 1922г.

2 Ст. ст. 111,226,237 УПК РСФСР 1922г.

89

дознании и в исключительных случаях временным участником предварительного следствия.

Подозреваемый вовлекался в процесс актом допроса в качестве подозре- ваемого или применения к нему меры пресечения для предотвращения уклонения от следствия или суда.

Изменения, внесенные в УПК РСФСР в 1929г., превратили фигуру по- дозреваемого из постоянного участника на дознании во временного. Это привело к восприятию неписаного правила: каждого предполагаемого обвиняемого необходимо допросить в качестве подозреваемого. В начале 30-х гг. появляются специальные бланки протокола допроса в качестве подозреваемого, где предусматривалось предупреждение подозреваемого об ответственности за отказ от дачи и дачу заведомо ложных показаний.’

К середине 30-х годов подозреваемый оказался фактически обязатель- ным временным участником процесса в стадии предварительного расследования, ступенью на пути к появлению в деле обвиняемого.

Дискуссия на страницах журнала «Советская юстиция» в 1936- 1937 го- дах развивалась в двух направлениях : ликвидации института подозреваемого2 и замены фигуры подозреваемого в процессе на лицо, дающее объяснения3. Из представленных в юридической литературе тех лет к современной трактовке фигуры подозреваемого были близки взгляды С.А. Голунского (подозреваемый как рядовой участник процесса) и О. Калугина (подозреваемый как исключительный участник процесса )4

Широкое вовлечение в процесс граждан в качестве подозреваемых вы- звало издание Прокурором СССР циркуляра от 05.06. 1937г. № 41 /26 «О повышении качества расследования», устранившего фигуру подозреваемого, ввиду «совершенно неопределенного его положения». Неопределенность положе-

1 Лукашевич В.З. Гарантии прав обвиняемого в советском уголовном процессе Л., 1959, С. 121.

2 Соболев О «подозреваемом» и обвиняемом // Советская юстиция 1937, № 10 -11, С. 57.

3 Житков О подозреваемых и обвиняемых и об «уголовно преследуемом свидетеле» // Советская юстиция 1937, № 9, С. 16 - 17.

4 Калугин О «подозреваемых» и обвиняемых //Советская юстиция, № 11 -12, С. 52 - 54.

90

ния состояла в отсутствии в законе прав и гарантий прав подозреваемого, правил его допроса.

Циркуляр юридически не отменил закона, но фактически привел к исчез- новению фигуры подозреваемого. Устранение из процесса подозреваемого привело к снижению требований к обоснованности привлечения лица в качестве обвиняемого. В качестве таковых привлекались лица при наличии данных, указывающих на совершение преступления, а не при наличии достаточных данных. Субъективизм в решении вопроса о привлечении граждан к уголовной ответственности , подмена оснований для привлечения лица в качестве обвиняемого основаниями для вовлечения в процесс в качестве подозреваемого создали условия для произвола и беззакония.

В 1946г. Генеральный прокурор СССР А.Я. Вышинский признал непра- вильность исключения из процесса фигуры подозреваемого и отметил, что подозреваемым является тот, на кого падает подозрение при условиях, названных УПК в качестве оснований для задержания. До принятия Основ уголовного судопроизводства СССР вопрос о подозреваемом оставался дискуссионным : выделялось два основных момента - допустим ли подозреваемый как самостоятельный участник процесса и кого следует считать таковым?

Основы уголовного судопроизводства подозреваемым считали лицо, не привлеченное еще в качестве обвиняемого по делу, но в отношении которого при расследовании дела применено задержание или мера пресечения ввиду наличия некоторых данных, указывающих на совершение преступления этим лицом, но еще недостаточных для привлечения его в качестве обвиняемого. Эта трактовка фигуры подозреваемого подтверждалась и практической деятельностью органов дознания и предварительного следствия.

Развитию и реализации принципа обеспечения права на защиту подозре- ваемого в уголовном процессе РФ будет посвящен следующий параграф.

91

2.2. Реализация конституционного принципа обеспечения подозре- ваемому права на защиту

Основное направление развития уголовно-процессуального законода- тельства РФ - защита прав и интересов личности, вовлеченной в процесс, с ее четко определенным статусом, правами, обязанностями, гарантиями. Это объясняет актуальность проблемы определения правового статуса подозреваемого.

Ст. 52 УПК РСФСР после внесения в нее изменений 23.03.2001г. опреде- ляет три случая появления фигуры подозреваемого в уголовном процессе РФ. Ими соответственно являются возбуждение уголовного дела против конкретного лица, задержание по подозрению в совершении преступления, применение меры пресечения до предъявления обвинения.1

Ст. 52 УПК РСФСР воспроизводит объем процессуальных прав подозреваемого
подозреваемый имеет право на защиту, он также вправе знать, в чем он подозревается, давать объяснения, представлять доказательства, заявлять ходатайства, знакомиться с протоколами следственных действий, произведенных с его участием, с материалами, направляемыми в суд в подтверждение законности и обоснованности применения к нему заключения под стражу в качестве меры пресечения; заявлять отводы, приносить жалобы действия и решения лица, производящего дознание, следователя, прокурора, участвовать при рассмотрении судьей жалоб в порядке, предусмотренном ст. 220 - 2 УПК РСФСР. Подозреваемый с момента задержания вправе иметь свидания с защитником, родственниками и иными лицами. Одной из важнейших гарантий права на защиту является соблюдение лицом, ведущим расследование, обязанности поставить подозреваемого в известность о том, в чем он подозревается. Средством обеспечения этой обязанности являются содержащиеся в законе требования об указании оснований и мотивов задержания (в протоколе задержания) ‘ и об

Ст. 2 ФЗ «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты РФ в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод» № 26 - ФЗ // РГ, 23.03.2001г. 1 Ч. 3 ст. 122 УПК РСФСР.

92

указании преступления, в котором подозревается лицо (в постановлении о применении меры пресечения до предъявления обвинения).1

К указанным средствам относятся и вручение подозреваемому копии по- становления о применении меры пресечения,2 объявление подозреваемому, в совершении какого преступления он подозревается, сделанное перед началом допроса.3

Право на защиту тесно связано с правом на осведомленность. Процессу- альное право делает для «рядовых» участников процесса исключение из общего юридического принципа ingnoratio поп est argumentum («незнание не есть аргумент») в том плане, что участники процесса (в нашем случае подозреваемый) не должны страдать от незнания своих процессуальных прав или неумения пользоваться ими.4

Если в сфере материального права незнание закона виновным никак не умаляет его вины, то в сфере процессуального права характерно функциональное разделение ролей: знание и разъяснение участникам процесса процессуальных норм является обязанностью должностных лиц, обеспеченной ответственностью указанного должностного лица за ее невыполнение. Для заинтересованных участников процесса сам процесс является гарантией объективности разрешения дела, гарантией правильного применения материального права -они вправе рассчитывать на помощь государства (должностных лиц) в разъяснении и использовании своих процессуальных прав.

Таким образом, право подозреваемого знать, в чем он подозревается, обеспечивается по закону тем, что в мотивированном постановлении или определении о применении меры пресечения содержится указание на преступление, в котором он подозревается, и на основание для избрания меры пресечения. С

1 Ч. 1 ст. 92 УПК РСФСР.

2 Ч. 2 ст. 92 УПК РСФСР.

3 Ч. 2 ст. 123 УПК РСФСР.

4 Боброва H.A. Реализация конституционных принципов на предварительном следствии в Сб. Реализация норм государственного и административного права на предварительном следствии / Редкол.: Рудинский Ф.М. и др. Волгоград, 1987, С 25.

93

момента объявления протокола задержания или протокола об избрании меры пресечения подозреваемый получает право знать содержание подозрения. Копия указанного постановления или определения вручается лицу, в отношении которого оно вынесено.1

Следователь разъясняет сущность подозрения, отвечает на вопросы, ко- торые могут возникнуть у подозреваемого в этой связи. С этого момента подозреваемый получает ряд прав, предоставленных ему законом для защиты от подозрения. Естественно, что воспользоваться ими подозреваемый может только тогда, когда знает о них, понимает их значение, содержание и порядок пользования. Обязанность исчерпывающе разъяснить подозреваемому его права возложена на следователя. О разъяснении подозреваемому его прав отмечается в протоколе первого допроса. Во всех случаях в материалах дела должно быть отражено, когда, кто разъяснил подозреваемому его права и какие именно. Отмечаются также сделанные подозреваемым в результате этого разъяснения заявления по поводу того, понятны ли ему эти права. Факт разъяснения подозреваемому прав подтверждается подписью на соответствующем документе. Если следователь, вопреки требованиям закона, не разъяснит подозреваемому его прав, то это будет серьезным нарушением права на защиту.

Подозреваемый имеет право давать объяснения по существу подозрения. Из 300 уголовных дел, рассмотренных Приволжским районным судом в период с 1998г. по 2000г., подозреваемые воспользовались указанным правом в 231 случае (подозреваемый принимал участие в 247 делах ).

Это право подозреваемый может использовать для того, чтобы или опровергать подозрение, или обосновывать обстоятельства, свидетельствующие в его пользу. Подозреваемого нельзя принудить к даче показаний, но в его интересах высказать свое отношение к подозрению и привести в связи с этим необходимые доводы. Характер объяснений, которые может дать подозреваемый, конечно, законом никак не определяется. Сам подозреваемый решает, какие

1 Ст. 92 УПК РСФСР.

94

объяснения ему следует приводить, признать вину, отрицать ее, высказать свое отношение к инкриминируемому ему преступлению, дать его юридическую оценку.

На основании объяснений подозреваемого по существу подозрения в той части, где он рассказывает о конкретных фактах, имеющих значение для разрешения дела, устанавливается наличие или отсутствие события преступления, иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела.1

Показания подозреваемого имеют важное значение для установления истины по уголовному делу. Право давать такие показания составляет существенную часть всего права на защиту. Следователь не может оставить без внимания любое показание подозреваемого: противоречие показаний подозреваемого другим доказательствам, собранным по делу, самому подозрению непременно должны побудить следователя проверить эти показания. Подтверждение показаний наряду с другими доказательствами станет основанием для прекращения дела или учета обстоятельств, смягчающих ответственность подозреваемого. Но и тот факт, что подозреваемый признает свою вину, не освобождает следователя от обязанности внимательно исследовать фактические обстоятельства дела, проверить доказательственную базу по делу.

Рассматриваемое право подозреваемый использует прежде всего во вре- мя допроса у следователя. Несомненно, это право, а не обязанность: «подозреваемый имеет право давать объяснения…». Закон не устанавливает также обязанности давать правдивые показания. Это согласуется с правом подозреваемого отстаивать свой процессуальный интерес. Дабы свести к минимуму возможность причинения морального вреда подозреваемому, необходима максимально быстрая проверка подозрения, которая проводится в ходе допроса подозреваемого.

1 4.2 ст. 69 УПК РСФСР

95

Законодатель считает доказательствами любые фактические данные, имеющие отношение к расследуемому преступлению и установленные в предусмотренном законом порядке.

4.2 ст. 69 УПК РСФСР показания подозреваемого наряду с показаниями потерпевшего, обвиняемого отнесены к числу средств доказывания. Показания подозреваемого - это зафиксированные при допросе по правилам, установленным уголовно - процессуальным законом, сообщенные подозреваемым фактические данные по поводу обстоятельств, послуживших основанием для применения мер процессуального принуждения, а равно по поводу иных известных ему обстоятельств дела. Данные, имеющие значение для дела, подозреваемый может сообщить не только в показаниях, но и в заявлениях, ходатайствах, письменных объяснениях.

Подозреваемый, давая показания по поводу возникших в отношении его подозрений, касается широкого круга фактических обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному уголовному делу.

Предметом показаний подозреваемого служат не только обстоятельства, ставшие основанием для его появления в процессе, но и любые подлежащие доказыванию обстоятельства.1 Показания подозреваемого по объему уже показаний обвиняемого: они ограничены, в первую очередь, кругом вопросов, необходимых для проверки возникшего подозрения.

Показания вместе с тем служат одним из средств осуществления защиты. С их помощью подозреваемый может существенно влиять на ход расследования.

Ценность показаний подозреваемого заключается в освещении ими фак- тических обстоятельств дела, в получении с их помощью доказательств, характеризующих личность подозреваемого, мотивы и цели преступления, что позволяет правильно решить вопрос о квалификации его действий. Показания влияют на объем и направление расследования по делу.

1 Ст. 68 УПК РСФСР.

96

Наиболее распространенным вариантом получения данных, имеющих значение для дела, является допрос подозреваемого. Допрос начинается с разъяснения подозреваемому его процессуальных прав и обязанностей, выраженного в их перечислении, краткой характеристике, с тем, чтобы подозреваемый мог принять активное участие в исследовании подозрения и осуществить свои законные интересы. После разъяснения прав и обязанностей решается вопрос о ходатайствах, жалобах, отводах. Затем настает черед объявления и разъяснения подозрения, которое выражается в сообщении самого подозрения, его разъяснении для составления ясной картины у подозреваемого. Цель объявления и разъяснения подозрения - в создании условий для защиты подозревае- мым своих законных интересов путем активного участия в проверке подозрения, включения в доказывание подозрения всех известных ему обстоятельств. Существо подозрения должно быть разъяснено в достаточно конкретной форме с учетом индивидуальных особенностей подозреваемого. С правом подозреваемого знать, в чем он подозревается, тесно связано его право давать объяснения (показания по существу дела).

Люди всегда свободны обвинять самих себя, когда, делая это, они осуще- ствляют свою собственную волю, но это существенно отличается от ситуации, когда в ходе рассмотрения уголовного дела лицо вынуждают быть свидетелем по делу против самого себя. Эта защищающая от самообвинения привилегия известна тем, кто следит за судебной практикой США, т.к. она является одной из самых известных и обсуждаемых гарантий личной свободы, закрепленной в Билле о правах и инкорпорированной в Конституцию США Пятой поправкой к ней.

Право арестованных на «привилегию против самообвинения» наиболее полно раскрыто в ряде решений Верховного Суда США.

Привилегия против самообвинения тесно связана с вопросом доброволь- ности признания, примером тому служит дело Спано, 1959г., где для получения признания использовались данные из беседы задержанного со специально при-

97

глашенным для этого другом, пользовавшимся у подозреваемого доверием. Приглашенный полицией собеседник сам являлся полицейским, и вся его дальнейшая карьера ставилась в зависимость от того, сможет ли он в доверительной беседе получить признание задержанного лица. Верховный Суд установил, что признание не является добровольным и не может быть допущено в качестве доказательства в судебное разбирательство, поскольку «воля аресто- ванного была подавлена воздействием официальных лиц, утомлением и возбуждением ложного чувства жалости».1

Другим примером может служить дело Миранды 1966г., осужденного за ограбление одной женщины и похищение и изнасилование другой. Миранда был арестован, так как обе потерпевшие указали на него при опознании. Однако сотрудники полиции, начав проведение опроса (термин questioning понима-ют как допрос) и опознания, не проинформировали Миранду о его праве на защиту, то есть не выполнили необходимых условий, обеспечивающих добровольность признания. Эрнесто Миранда, двадцати трех лет от роду, так и не за- кончивший среднюю школу, был препровожден в некое закрытое помещение, где и был допрошен полицейскими. Поначалу Миранда утверждал собственную невиновность, однако через два часа допрашивавшие его полицейские получили письменное признание Миранды. Суд счел этот документ процессуально пригодным, и Эрнесто Миранда был признан виновным в инкриминировавшемся ему преступлении. Однако Верховный Суд США под председательством судьи Уоррена приговор в отношении Миранды отменил. Суд счел, что в деле Миранды были нарушена привилегия против самообвинения, гарантированная Пятой поправкой Конституции США. Назначение указанной привилегии состоит в том, чтобы защищать от необходимости самообвинения тех, кто поставлен в условия, так или иначе ограничивающие свободу действия. Особое

1 Махов В.Н., Пешков М.А. Уголовный процесс США (досудебные стадии). М., 1998, С.76.

2 Под допросом понимают любые слова или действия сотрудников полиции, которые с их точки зрения могут повлечь вытягивание самоинкриминирующего заявления из арестованного. См.: Махов В.Н., Пешков M. А. Указ. соч., С. 77.

98

внимание было обращено на то, что гораздо чаще ощущение вынужденной необходимости начать давать показания возникает в местах предварительного заключения, полицейских участках и иных изолированных помещениях, нежели в зале суда.1

Допустимость признательных показаний как доказательства зависит от соблюдения привилегии против самообвинения. Действительно, следует отметить, что исследуемое нами судебное решение не создало ничего принципиально нового для американской юриспруденции: позиция высшей судебной инстанции США по вопросу об использовании вынужденных показаний в уголовном процессе не раз весьма четко формулировалась. Знаменитый судья Феликс Франкфуртер в решении по делу «Рочин против штата Калифорния» писал, что «использование данных в устной форме вынужденных показаний в уголовном судопроизводстве штатов вредно с точки зрения конституционности не только потому, что на такие показания невозможно полагаться…. Вынужденные показания оскорбляют представления общества о «честной игре» и по- рядочности». Для избежания нарушения привилегии против самообвинения были установлены правила, которым должны следовать сотрудники полиции при допросе задержанного лица: «Мы пришли к выводу, что без надлежащих процессуальных гарантий допрос лица, заключенного под стражу и подозреваемого иди же обвиняемого в совершении преступления, неизбежно подразумевает известный прессинг, ослабляющий способность задержанного к сопротивлению и вынуждающий его делать совершенно неожиданные заявления». Для того, чтобы ликвидировать или хотя бы свести к минимуму подобный прессинг, а также в целях предоставления задержанному полной возможности для осуществления привилегии против самообвинения, «обвиняемому должны быть надлежащим образом разъяснены его права, а реализация этих прав должна быть в полной мере обеспечена”. Решение Верховного Суда США по

1 Мишина Е. Миранда против штата Аризона (революция суда Уоррена) // Российская Юстиция, 1997, №2, С.52-53.

2 См. там же, C.S 1.

99

делу «Миранда против штата Аризона» от 13.06.1966г. определило основные позиции, составляющие содержание знаменитых «правил Миранды» или «предупреждения Миранды», применяемого при допросе лица, заключенного под стражу, и при ограничении его свободы иным образом. В совокупность прав, предоставляемых по «правилу Миранды», включены:

  • право сохранять молчание;
  • право на получение информации задержанным, что все сказанное им может быть использовано в качестве доказательства в суде;
  • право на присутствие адвоката на допросе, на обеспечение помощи ад воката за счет государства;

Следственная практика в США прочно внедрила ознакомление с прави- лами Миранды под роспись на специальной карточке.

Правила Миранды допускают адвоката на досудебные стадии. С момента появления адвоката попытки получить любую информацию непосредственно от арестованного или провести с ним какие - либо следственные действия в отсутствии защитника запрещены. Правила Миранды представляют собой комплексный институт, включающий наряду со свидетельским иммунитетом подозреваемого и право на защиту.1

Свидетельский иммунитет, естественно, обращен не только к показаниям свидетеля, ни и к подозреваемому и обвиняемому.2 Это так же верно, как и то, что право на защиту от принудительной дачи показаний против самого себя является не просто правом отказаться свидетельствовать в суде, но должно также применяться в отношении органов, наделенных по закону следственными полномочиями; это право отказаться отвечать на вопросы, которые открывают обвинительную линию в следствии. Доктрина общего права о том, что человек имеет право отказаться свидетельствовать против самого себя в уголов-

1 Нафиев С.Х, Васин А.Л. Европейские стандарты обеспечения конституционных прав личности при расследо вании преступлений. Казань, 1998, С. 121.

2 Оппозиционную данной позицию - См.: Шимановский В. Новое в процедуре разъяснения прав участников процесса на предварительном следствии // Следователь, 1996, № 1, С. 77.

100

ном процессе выросла из оппозиции клятве ex officio. Практика, которая позволяла допрос подозреваемого, поклявшегося говорить правду, была весьма революционна для своего времени, т.к. она заменила метод установления вины при помощи ордалии или очистительной клятвы. Однако революционность процедуры затмевалась ее бесконтрольным использованием. Приводимые ссылки на решения Верховного Суда США объясняются не только тем, что заимствованная из английского общего права привилегия против самообвинения в американских колониях была воспринята с особым рвением, но и тем, что закрепление ее в Билле о правах как в части Конституции США гарантировало соблюдение на высочайшем уровне.1

Привилегия против самообвинения в отечественном законодательстве закреплена в Основном законе Российской Федерации.

Право свидетеля отказаться от самообвинения, детализировавшее суще- ствующий принцип свидетельского иммунитета, закреплено в ст. 51 Конституции РФ. С ее содержанием полностью согласовывается норма УПК РСФСР, рассматривающая дачу показаний как право, а не как обязанность подозреваемого. Соответственно, подозреваемый не несет ответственности за отказ от дачи и за дачу заведомо ложных показаний. Неразъяснение положений ст. 51 Конституции РФ признается Верховным Судом РФ грубым нарушением закона, а показания, полученные при таких нарушениях, не являются доказательствами виновности подозреваемого2.

Еще до принятия данной конституционной нормы в юридической лите- ратуре неоднократно высказывалось мнение о недопустимости игнорирования морального состояния родственников, привлекаемых в качестве свидетелей для дачи показаний, уличающих их близких. Рекомендовалось подходить к ним с «большей чуткостью».3 Предлагалось заменить уголовную ответственность

Об абсолютном характере данного иммунитета- см. решение Европейского Суда по правам человека от 08.02.1996г. по делу Джон Мурри против Соединенного Королевства (Reports, 1996-1, п.45, С.49).

2 Сборник Постановлений Пленумов по уголовным делам, М., 1993, C.S35.

3 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса М., «Наука», 1968, С. 398.

101

родственников обвиняемого за неисполнение свидетельских обязанностей передачей дел о них на рассмотрение общественности.1

Уже первые советские законодательные акты - Положение о полковых судах 1919г. ( ст. 69 ), Положение о военных следователях 1919г. ( ст. 66 ) содержали особые правила, касающиеся допроса в качестве свидетелей родственников обвиняемого : предусматривалось освобождение от ответственности за дачу ложных показаний и возможность устранения этой категории лиц от свидетельства. И, наконец, принятие Конституции Российской Федерации 1993г. и содержание ст. 51 Основного закона позволяют с уверенностью говорить о наличии в уголовном процессе РФ «привилегии против самообвинения». Именно ситуация самообвинения, в которой показания свидетельствующего лица могут быть положены в основу обвинения, диктует недопустимость пренебрежения свидетельским иммунитетом. 2

Привилегия против самообвинения и право на присутствие адвоката взаимосвязаны, именно так их толкуют Правила Миранды. Можно с уверенностью сказать, что по значению с правилами Миранды сопоставимо вынесенное 27.06.2000г. Конституционным Судом Российской Федерации постановление по делу о проверке конституционности положений ч.1 ст.47 и ч.2 ст.51 УПК РСФСР. С этого момента в российском уголовном процессе любое лицо, в отношении которого предприняты действия, направленные на выявление ули- чающих его фактов и обстоятельств, вправе требовать участия в ходе следственного, судебного или иного процессуального действия своего адвоката. При этом направленная против конкретного лица обвинительная деятельность может подтверждаться постановлением о возбуждении против него уголовного дела; проведением обыска; предъявлением для опознания; допросом; очной ставкой и отобранием объяснений с разъяснением права не давать показаний против себя самого и др. Таким образом уголовный процесс России регламен-

1 Власов И.С., Тлежкова И.М. Ответственность за преступления против правосудия. М., 1968, С.89.

2 Шурыгин А. Защита в судопроизводстве с участием коллегии присяжных заседателей// Российская юстиция, 1997,№9,С5.

102

тировал вопрос о праве каждого на квалифицированную юридическую помощь на досудебных стадиях шире, чем даже уголовный процесс США. Напомним, что право на адвоката на досудебных стадиях уголовного процесса, предусмотренное VI Поправкой к Конституции США, как оно было истолковано решениями Верховного Суда США по делам Эскобедо (1964г.) и Миранды (1966г.), принадлежит лишь лицу, которое арестовано или каким-либо другим образом лишено властями свободы. «Важно отметить, что… допрос подозреваемого, оставленного на свободе, не является основанием для применения правил Ми-радды».1

Отсутствие ранее у свидетеля права на адвоката в отечественном уголов- ном процессе приводило к стремлению отдельных сотрудников правоохранительных органов воспользоваться юридической неосведомленностью гражданина в ущерб его законным правам и интересам, подозреваемый также был ограничен в праве на получение квалифицированной юридической помощи при избрании в отношении него до предъявления обвинения всякой иной, кроме заключения под стражу, меры пресечения. Ныне подобные технологии утратили смысл; предоставление личности широких гарантий в получении квалифици- рованной юридической помощи на досудебных стадиях процесса поставит определенную преграду для неоправданного применения силы органами дознания и предварительного следствия, вымогательства признательных показаний и фальсификации доказательств.

Но вопрос добровольности признания, полученного в ходе допроса по- дозреваемого, не может не волновать. Иллюстрирует это следующий факт- из изученного массива уголовных дел отказ от дачи показаний без участия адвоката заявили 16 подозреваемых, тем не менее 7 из них позже были допрошены.

1 Махов В., Пешков М. Правила Миранды подвергаются критике // Российская юстиция. 2000, № 1, С.55-57.

2 Грузд Б. Правило Маслова. Право на защитника-с момента угрозы свободам гражданина // Российская юсти ция. 2000, № 10, С.7-8.

103

Подозреваемый пользуется правом представлять доказательства, закон гарантирует право подозреваемого заявлять ходатайства, отводы, приносить жалобы на действия и решения следователя и прокурора. Совокупность этих прав установлена в целях недопущения предвзятого ведения следствия и своевременного исправления возможных ошибок и злоупотреблений, затрагивающих интересы подозреваемого.

Право обжалования в суд действий прокурора и следователя связано с Постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 09.08.1995г, распространившим положения ст. 46 Конституции Российской Федерации на уголовное судопроизводство. Указанное нововведение позволило расширить возможности обжалования, предоставленные ст. ст. 218, 220 УПК РСФСР, и дополнить стандарты, гарантированные Всеобщей декларацией прав человека, Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод.1

Жалоб на действия следователя было принесено всего 7 ( обжалование в порядке ст. 220 - 1 УПК РСФСР), удовлетворено - 2.

Право иметь защитника, гарантированное ст. 52 УПК РСФСР, является одним из важнейших средств обеспечения гарантированного Конституцией Российской Федерации права подозреваемого на защиту. Изменения, внесенные 23.03.2001г. в ст. 47 УПК РСФСР, допускают защитника к участию в деле с момента фактического задержания подозреваемого.

Участие защитника в большинстве случаев зависит от желания подозреваемого. Если подозреваемый не изъявил желания, чтобы на следствии участвовал защитник (за исключением случаев, когда защита обязательна по закону), то расследование заканчивается в условиях, когда подозреваемый защищается лично. Но при условии заявления ходатайства об участии защитника, послед-

1 Бойков А.Д. Третья власть в России. М., 1997, С. 141-143; Алексеева Л.Б., Жуйков В.М., Лукашук И.И. Международные нормы о правах человека и применение их судами Российской Федерации (практическое пособие). М., 1996, С. 82-86.

104

ний немедленно допускается к участию в деле, т.е. ходатайство удовлетворяется.

Из 300 изученных уголовных дел, рассмотренных Приволжским рай онным судом в период с 1998 по 2000 г.г., в 40 % случаях задержанные об ращались к помощи защитника. Защитник участвовал с момента задер жания - в 34 случаях. Из 328 обвиняемых услугами защитника пользова лись 165 обвиняемых; 235 обвиняемых прежде фигурировали в делах в качестве подозреваемых, среди них самостоятельная защита имела место в 70 случаях. Смена защитника в ходе дела фиксировалась в 40 % случа ев.

УПК РСФСР в ст. 49 устанавливает случаи обязательного участия за- щитника.

Законодатель вовсе не ставит в привилегированное положение указанные категории лиц. Обязанность обеспечения им обязательной защиты объясняется в одном случае серьезностью грозящего наказания, в другом - неспособностью самостоятельно осуществлять свою защиту, в третьем - учетом небольшого жизненного опыта, незрелости суждений, которые не могут не поставить в невыигрышное положение защищающего самостоятельно несовершеннолетнего.

О праве иметь защитника по каждому делу следователь должен разъяс- нить подозреваемому, в необходимых случаях его родственникам или законным представителям, причем так, чтобы подозреваемый понял действительную пользу участия защитника в деле и имеющиеся у него возможности.

Участвуя в деле, защитник вправе действовать только в интересах подоз- реваемого, оказывая ему предусмотренную законом помощь, и не вправе предпринимать что - либо во вред подозреваемому.

Гарантированное Конституцией Российской Федерации право каждого на получение квалифицированной юридической помощи ассоциируется непременно с участием в деле адвоката, в силу наличия у последнего профессиональных знаний и навыков. Адвокат приобретает процессуальный статус за-

0 105

щитника с момента наступления его специальной правосубъектности, т.е. после предъявления следователю ордера на ведение дела. Этому факту предшествует принятие адвокатом защиты, после чего выполнение функции защиты конкретного лица становится обязанностью адвоката, от которой он не может отказаться.

Таким образом, функцию защиты следует определить как деятельность, осуществляемую подозреваемым (обвиняемым, подсудимым) самостоятельно или при помощи защитника, направленную на достижение благоприятного для него исхода дела.

Правовой статус защитника, во-первых, дает простор стремлению действовать сообразно имеющимся потребностям, а во - вторых, вводит его в определенные рамки, строго очерчивая круг разрешенных действий.

Содержанием функции защиты, осуществляемой адвокатом, является деятельность по оказанию подозреваемому необходимой юридической помощи (ч. 1 ст. 51 УПК РСФСР). Эта деятельность односторонняя и целенаправленная, включающая в себя использование всего многообразия указанных в законе средств и способов защиты.1

Пожалуй, одним из основных препятствий на пути осуществления права на защиту подозреваемого является буквальное толкование принципа состязательности и равноправия сторон и ограничение его действия стадией судебного разбирательства.

Естественно, что опосредованная связь вышеперечисленного принципа с 4 принципом реализации права подозреваемого на защиту ведет к снижению ка-

чества защиты.

Установленное Конституцией право на помощь защитника порождает спор о наличии или отсутствии состязательности на досудебных стадиях процесса.

‘Ст. 51 УПК РСФСР.

*

106

Приведем в связи с этим несколько теоретических обоснований данного вопроса.

Для того, чтобы говорить о состязательности, необходимо уяснить суще- ствующие взгляды на проблему истины в уголовно - процессуальной науке. Именно о невозможности достижения истины в состязании, в споре, в соревновании по предъявлению более убедительных доказательств говорят противники состязательности в процессе. В уголовно - процессуальной науке условно можно выделить два взгляда на проблему истины : приверженцы первого направления считают, что материальная истина достигается в судебном исследовании и ею руководствуется суд. Представители другого лагеря говорят о не- возможности строгого, формально - логического вывода о наличии истины и о том, что суд руководствуется лишь содержательной достоверностью, т.е. высокой степенью вероятности.

Несмотря на противостояние во взглядах на истину, все процессуалисты сходятся в том, что судебное исследование - индуктивный процесс. Поэтому можно говорить лишь о вероятности выводов из «судебной индукции», а не о их полной достоверности. Причем, вероятность, которой суд руководствуется при вынесении приговора, должна быть не максимально возможной, а максимально необходимой для внутреннего убеждения в чем - либо (в фактическом обстоятельстве, в виновности). В ином случае неизбежно появление судебных ошибок. Вероятность - есть суть содержательной достоверности, предполагающей включение в содержание умозаключений проверенного практикой социального опыта; это вероятная, строго не доказанная истина , добытая в ре- зультате оперирования с правдоподобными умозаключениями с привлечением критерия практики.

Таким образом, достоверность судебного знания будет стремиться, но никогда не достигнет формального предела - 100%. Достоверность как логическая доказанность недостижима из -за несовершенства источников и способов закрепления доказательств и субъективности выводов любого судьи. Недости-

107

жимость достоверности смягчается критерием практики, что приводит к невозможности однозначного суждения об истинности судебного решения; т.к. истина появляется в результате доказанности. Следовательно, говоря о достижимости истины в суде и одновременно о ее недоказуемости, нельзя требовать от суда установления истины, т.к. это невозможно. Однако положения ст. 20 УПК РСФСР о полноте и всесторонности исследования обстоятельств уголовного дела не противоречат отсутствию обязанности суда отыскать истину, таким образом суд предпринимает все необходимые действия, направленные на достижение истины.

Мы рассматриваем состязательность как союзника на пути достижения истины в процессе, как важный и нужный институт. Движущей силой, основой деятельности участников процесса является интерес. Множественность интересов порождает множественность процессуальных функций, что в конечном итоге приводит к уязвимости схемы «чистой состязательности». «Чистая состязательность» предусматривает пассивное положение суда, правильно оценивающего представленные обвинением и защитой доказательства, на основании них принимающего решение. Относительность справедливости такого ре- шения не вызывает сомнений : справедливым оно будет лишь в отношении спора, но не всегда в отношении совершенного деяния. Подобная справедливость носит не содержательный, а явно формальный характер.

Идея состязательности определяет природу процесса, положение субъек- тов, их права и обязанности, взаимоотношения друг с другом и судом. Состязательность предоставляет каждому из участников процесса равную процессуальную возможность отстаивать перед независимым и беспристрастным судом в публичном и гласном разбирательстве свои законные права и интересы. Построение процесса на основе состязательности гарантирует установление истины, так как в условиях спора исследуется каждое доказательство с двух сторон, под углом зрения обвинения и защиты. Отличие двух основных взглядов на состязательность в теории уголовного процесса объясняется различной трак-

108

товкой процессуального положения суда ( активного и пассивного) при разделении функций обвинения, защиты и разрешения дела судом.

Законодательно идея состязательности закреплялась следующим образом : получив свое развитие в АПК Российской Федерации 1992г., идея состязательности затем появилась в гражданско - процессуальном законодательстве РФ. Ст. 50 ГПК Российской Федерации дает основание сказать, что суду отводится активная роль, ибо он имеет право запроса документов от сторон, содействует сторонам в собирании доказательств по их ходатайствам. В действующем УПК РСФСР идея состязательности не получила полного воплощения : в частности, ст. 429 УПК РСФСР не предусматривает обязанности суда по исследованию доказательств. Ст. 446 УПК РСФСР сузила круг предоставленных суду возможностей по выяснению обстоятельств дела до процедуры допроса подсудимого, потерпевшего, свидетеля.

Вероятно, предложенная трактовка состязательности не только несовер- шенна, но и не отвечает реальной ситуации. Низвести роль суда до роли простого арбитра возможно лишь при условии наличия у сторон равных возможностей по сбору и представлению доказательств.

Поскольку по действующему УПК РСФСР сбор защитой доказательст- венной базы санкционируется обвинением ( удовлетворение ходатайств защиты), то говорить о равных возможностях сторон в вопросе представления доказательств не имеет смысла.

Таким образом, суд не может быть освобожден от активной роли в про- цессе, пока процедура предварительного расследования не реформирована и стороны обвинения и защиты не уравнены в своих возможностях. Активная роль суда в настоящих условиях служит залогом справедливого суда, залогом того, что при наличии важных обстоятельств, могущих повлиять на исход дела, неучтенных и непредставленных на досудебных стадиях процесса, указанные обстоятельства будут учтены при рассмотрении дела судом. Это тем более реальный вариант развития ситуации, если предположить, что подсудимый в си-

109

лу недостаточной осведомленности или утраты доверия к суду вовремя не воспользовался юридической помощью, в таком случае активность суда - необходимое условие, которое обеспечит объективное и всестороннее рассмотрение дела.

Анализ существующего уголовно - процессуального законодательства позволяет сказать о том, что пассивность защиты в некоторой степени уравновешивается активностью суда в процессе доказывания.

Поскольку ст. 20 УПК РСФСР не устанавливает обязанность суда оты- скать истину в конкретном уголовном деле, что противоречило бы правилам логики, а говорит лишь о том, что суд должен максимально приблизиться к истине, то можно говорить об активной процессуальной позиции суда, обоснованной действующим законодательством. Здесь активность суда выступает гарантом правильности и справедливости судебного решения. Предполагаемая роль суда в УПК Российской Федерации сводит на нет гарантию справедливости и обоснованности приговора суда. Приговор будет основываться на позиции, наиболее убедительно представленной в судебном разбирательстве. Убе- дительность - чрезвычайно субъективный критерий, зависящий не от суда, а от сторон. Таким образом, в выигрыше оказывается сторона, имеющая больше возможностей, желания, способностей для выгодного и убедительного представления своей позиции в судебном разбирательстве. Это преимущество выразится в приговоре суда, что, в свою очередь, будет являться основанием для фактического упразднения справедливого правосудия.

Не может не обратить на себя внимание расширительная трактовка принципа состязательности в УПК Российской Федерации. Его авторы толкуют состязательность по принципу: нет обвинения - нет суда, есть признание -есть виновность, - предусматривая возможность в случае признания подсудимым своей вины постановления приговора без проведения судебного разбирательства. Это, на наш взгляд,
устанавливает вполне определенную ценность

1 4.2 ст. 314 УПК Российской Федерации.

по одного вида доказательства (признания подсудимого), предопределяет его большую значимость по сравнению с другими доказательствами, что абсолютно не допустимо.

Мы вовсе не отстаиваем точку зрения о возложении на суд обязанности по сбору доказательств. За судом должна быть оставлена свобода в исследовании доказательств с безусловным правом предпринимать все необходимые, с его точки зрения, действия для формирования доказательственной базы по делу. Активная роль суда, предоставленная ему действующим законодательством, отвечает существующему положению вещей. Не нужно только отождествлять активность суда с обвинительным уклоном в его деятельности.

Справедливо и то, что суд активен не только в пользу защиты, но и в пользу обвинения.

Таким образом, обвинительный уклон в деятельности суда - цена, кото- рую платит защитник и его подзащитный за предполагаемую возможность истребования судом доказательств, подтверждающих и усиливающих позицию защиты, при активном противодействии обвинения.

На содержательную сторону принципа состязательности обратили вни- мание в связи с обсуждением вопросов, касающихся функционирования суда присяжных. Именно этим объясняется и наше обращение к ст. 429 УПК РСФСР и к Постановлению Пленума Верховного Суда РФ № 9 от 20.12.1994г. «О некоторых вопросах применения судами уголовно - процессуальных норм, регламентирующих производство в суде присяжных».1 Пленум занял позицию, согласно которой действия, направленные на получение новых доказательств в процессе, суд может совершать только по ходатайствам сторон. Таким образом, совместив состязательность с активной ролью суда, Пленум законодательно закрепил противопоставление состязательности как принципа уголовного судопроизводства объективной истине в процессе.

1 БВС Российской Федерации 1995, № 3.

Ill Если же рассматривать состязательность как способ достижения истины в процессе, то никакого противоречия между ними не будет. Существующей не реформированной структуре уголовного процесса с розыскным характером досудебных стадий и отсутствием реального равноправия сторон в собирании доказательств соответствует судопроизводство с активным судом. Вместе с тем, необходимо заметить, что пассивность суда - не обязательный признак со- стязательного процесса. Пассивность суда в вопросе исследования доказательств, передача его целиком в ведение сторон- атрибут англо - саксонской модели процесса. В противовес этой модели континентальный вариант процесса, тоже состязательный, рассматривает суд как активного участника судебного следствия. Вариант, более близкий к континентальному, был избран еще составителями Судебных уставов 1864г. ‘ Опасность, которую таит в себе перенос традиционной для англо - саксонской модели пассивной роли суда в процесс России, заключается в неподготовленности для этого отечественной модели уголовного процесса. Пассивность суда возможна при несомненно более высоком уровне предварительного следствия, большей доступности услуг адвокатов, информированности и правовой грамотности населения.

Идея уравновешивания процессуального положения сторон появилась в УПК РФ, предусматривающем расширение активности сторон. Правда, в связи с этим не совсем понятно, почему УПК Российской Федерации, предусмотрев обязательное участие прокурора по каждому делу, не сделал этого же для защитника, как это предусмотрено в действующем УПК РСФСР.2 В таком случае говорить о равных возможностях обвинителя и подсудимого, остающихся в процессе один на один, просто невозможно. Человеку, не обладающему профессиональными юридическими знаниями, находящемуся под постоянным прессингом, противостоит уверенный, наделенный властными полномочиями, профессионально грамотный прокурор. Хотя сама идея состязательности сто-

1 Воскресенский В., Кореневский Ю. Состязательность в уголовном процессе / Законность 1995, № 7, С.8

2 Ст.51 УПК Российской Федерации.

112

рон немыслима без их равноправия, рассматривать наделение сторон равными правами следует в аспекте равенства их статуса в процессе. Более того, по степени обеспечения прав подсудимого, права на защиту, на объективный и беспристрастный суд судят о существующем порядке судопроизводства.

Таким образом, при невозможности обеспечения сторонам равных воз- можностей в сборе доказательств перенос модели «чистой состязательности» в отечественный процесс, несомненно, навредит интересам подсудимого, поскольку нет соответствующих «чистой состязательности» подготовленных и доступных адвокатов, нет всеохватывающего института бесплатной юридической помощи, наконец, не расширены права защиты в процессе. Учитывая, что состязательность не предполагает обязательной пассивности суда в процессе, что нет оснований для противопоставления состязательности достижению объективной истины в ходе уголовного судопроизводства, нам кажется более реальным вариант состязательного процесса с активной ролью суда. Идеи состязательности, введенные в УПК Российской Федерации, нуждаются в корректировке, как нуждается в дополнении ст. 429 УПК РСФСР: необходимо предоставить суду право по его инициативе предпринимать необходимые меры для установления истины по уголовному делу.

Состязательность в процессе заключается в нахождении золотой середи- ны между реализацией задач уголовного судопроизводства и обеспечением условий для судебного состязания. Поэтому необходимо более последовательно и осторожно подходить к законодательному закреплению принципа состязательности с тем, чтобы, с одной стороны, не превратить принципы уголовного судопроизводства в декларативные, низведя роль суда до пассивного наблюдателя, с другой - не упразднить целиком судебное состязание, которое представляется гарантией защиты личности в процессе.

В связи с этим любопытна позиция Конституционного Суда РФ по про- блеме состязательности в уголовном судопроизводстве. Именно она реформирует российский уголовный процесс. В постановлениях от 20.11.1996г. (по де-

113

лу о проверке конституционности ст. 418 УПК РСФСР); от 20.04.1999г. (пп. 1 и 3 ч.1 ст. 232, ч. 4 ст. 248 и ч.1 ст.258 УПК РСФСР); от 14.01.2000г. (полномочия суда по возбуждению уголовного дела); от 14.02.2000г. (чч.3,4 и 5 ст.377 УПК РСФСР) Конституционный Суд РФ постепенно и последовательно обозначил тенденцию по расширению действия принципа состязательности в уголовном процессе. Именно эти постановления в первую очередь обращают на себя внимание, так как в них выражена квинтэссенция позиции Конституционного Суда РФ.1 По мнению Конституционного Суда, состязательность в уголовном процессе РФ состоит не только в разграничении функций обвинения и защиты, на- деленных равными процессуальными правами в судебном разбирательстве, и отделении их деятельности от суда, но и в том, что суд (судья):

• гарантирует справедливое и беспристрастное разрешение дела, обеспечивая сторонам равные процессуальные права для отстаивания свих позиций; • • не вправе принимать решения о возбуждении уголовного дела или об отказе в его возбуждении; • • не вправе принимать решения о возвращении уголовного дела (при отсутствии ходатайства об этом хотя бы одной из сторон) по основаниям, предусмотренным пп. 1, 3 и 4 ч.1 ст. 232 УПК РСФСР (ввиду неполноты расследования; для предъявления другого обвинения или изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся от ранее предъявленного; для привлечения к уголовной ответственности по данному делу новых лиц); • • не может участвовать в формулировании обвинения по уголовному делу; • • не вправе продолжить разбирательство дела и разрешать его в общем порядке, если прокурор заявил отказ от обвинения при отсутствии возражений со стороны потерпевшего; • • не может по своей инициативе исследовать новые обвинительные доказательства. • 1 Божьев В. «Тихая революция» Конституционного Суда в уголовном процессе Российской Федерации // Рос- сийская юстиция 2000, № 10, С.9.

114

Если состязательность закреплена в законодательстве и является гаран- тией соблюдения прав и свобод человека в стадии судебного разбирательства, то совершенно не понятно, почему меняется отношение к ней на досудебных стадиях процесса. Тем более, что в постановлении от 14.02.2000г. Конституционный Суд сделал вывод: «Принципы состязательности и равноправия сторон распространяются на все стадии уголовного процесса…»

Развитие уголовно - процессуального законодательства привело к уменьшению процессуальной самостоятельности следователя и к преобладанию обвинительной направленности в расследовании.

Содержание ст. 20 УПК РСФСР, возлагающей бремя доказывания на следователя, прокурора и лицо, производящее дознание, дает основание говорить, что сбор, проверка, оценка оправдательных доказательств, опровергающих обвинение и необходимых для принятия решения об отказе от обвинения -обязанность лиц, осуществляющих функцию обвинения. Эти действия не входят в функцию защиты.1

Обвинение не вправе перекладывать на сторону защиты выполнение соб- ственных обязанностей, установления обстоятельств, необходимых для правильного разрешения уголовного дела.

Одинаковая по совокупности действий деятельность по установлению обстоятельств, оправдывающих подозреваемого или смягчающих его вину, раз- лична по своей направленности для обвинения и защиты. Для должностных лиц, ведущих предварительное расследование, обязанность доказыввания совпадает с бременем доказывания (onus probandi). Onus probandi - специальное правило, в силу которого сторона, ссылающаяся на какие - либо обстоятельства в подтверждение своих притязаний, обязана их доказать, в противном случае они будут признаны несуществующими.

Обязанность по сбору и проверке доказательств адвокат - защитник несет не перед органами дознания, а перед своим подзащитным и собой. Осуществ-

1 Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. М, С.5 1.

115

ляя свою деятельность, для опровержения обвинения адвокат - защитник всего лишь доказывает недостаточность доказательств для предъявления обвинения. Пожалуй, наиболее действенным средством из всех имеющихся в арсенале адвоката является заявление ходатайств. К сожалению, приходится констатировать невысокую активность адвокатов - из изученных 300 уголовных дел, рассмотренных Приволжским районным судом г. Казани в период с 1998 по 2000г.г., защита заявила ходатайства в 86 делах. Из заявленных 118 ходатайств удовлетворено следователем было чуть более 30 %.

Ситуация с реализацией данного правомочия (заявлением ходатайств) по РТ обстоит следующим образом (выборка проведена по материалам статистической отчетности Президиума коллегии адвокатов РТ за период 1996 - 2000 г.г.)

В 1998г. работа коллегий адвокатов по РТ характеризовалась следующи- ми показателями:

Таблица 1

Ходатайств в досудебных стадиях Заявлено Удовлетворено Всего*

*от общего числа заявленных ходатайств 11044 2983 О прекращении дела 4295 1616 Об изменении квалификации обвинения 4627 1409 Обжаловано прокурору отклоненных хода- тайств 856 259

Поручения по ведению уголовных дел с момента задержания или ареста

11051

На 2000г. показатели были следующими :

116

Таблица 2

Ходатайств в досудебных стадиях Заявлено Удовлетворено Всего*

*от общего числа заявленных ходатайств 13895 5105 О прекращении дела 4163 1648 Об изменении квалификации обвинения 5423 2013 Обжаловано прокурору отклоненных хода- тайств 1404 642

Поручения по ведению уголовных дел с момента задержания или ареста

15527

Табли ца 3

Ходатайств в досудебных стадиях Заявлено Удовлетворено Всего*

*от общего числа заявленных ходатайств 24% 27% О прекращении дела 33% 34% Об изменении квалификации обвинения 25% 31% Обжаловано прокурору отклоненных хода- тайств 34% 30% Необ ходи мо отмет ить рост пору чений по веден ию уголо вных дел с мо- мента задер жани я или арест а : с 1997г . по 2000 г. зафик сиров ано их увели чение на 20 %.

Таки м образ ом, приве денн ые коли честв енны е показ атели позво ляют с увере нност ью сказа ть, что прав о на защи ту на предв арите льно м следс твии не може т быть осущ ествл ено в полн ой мере, в силу нали чия в нем обви нител ьной напр авлен ности . Удов летво рено 30% заявл енны х защи той ходат айств ; из 100

117

опрошенных мною лиц, бывших ранее подозреваемыми, лишь 20 могли сказать о том, что полностью и в доступной форме были ознакомлены со всем комплексом своих прав. Количество оправдательных приговоров в 300 уголовных делах, бывших предметом исследования, равно 0, лишь одно дело было прекращено по реабилитирующему основанию, 298 из 328 обвиняемых был вынесен обвинительный приговор без изменения квалификации обвинения после направления дела в суд. Следующим препятствием была недостаточная активность защиты - из 80 случаев участия в допросе подозреваемого лишь в 12 можно было говорить об активной позиции защиты; из 130 случаев участия защитника в следственных действиях (без учета допроса обвиняемого) лишь в 35 - защитник задавал вопросы; в 113 случаях позиция защитника в судебном заседании совпала с мнением суда, в 50 - зафиксировано частичное совпадение, позиции не совпали лишь в 2 - х случаях.

Помимо обвинительного уклона в ведении следствия отмечается и несо- блюдение действия принципа презумпции невиновности, в частности, нарушение прямо следующей из нее презумпции оставления на свободе.

Самым распространенным фактом, иллюстрирующим данное утвержде- ние, является неправомерное использование задержания подозреваемого. В изученных мною 300 уголовных делах подозреваемый принимал участие в 247, в 90 % случаях подозреваемый появился в деле в результате задержания. Причем подозрение не подтвердилось в отношении 12 человек, к 4 из которых было применено заключение под стражу в качестве меры пресечения.

Естественно, что опосредованная связь вышеперечисленных презумпций с принципом реализации права подозреваемого на защиту ведет к снижению качества защиты в случае допущения указанных нарушений.

Говоря о праве, а не об обязанности произвести задержание, закон под- черкивает, что задержание применяется только в случае действительной необходимости: с учетом тяжести инкриминируемого преступления, личности, се-

118

мейного положения, возраста, рода занятий применяется и мера пресечения. Это продиктовано желанием законодателя оградить лиц, вовлекаемых в процесс в качестве задержанных и подозреваемых, от произвольного ограничения их прав.

Задержание, по смыслу ст. 122 УПК РСФСР, производится тогда, когда без этого крайне затруднительно или невозможно быстрое раскрытие преступления и обеспечение неотвратимости ответственности за его совершение.

Следовало бы установить в законе, что должностные лица милиции вправе задерживать только тех заподозренных, которые совершили преступления, наказуемые лишением свободы на срок более одного года, именно такая формулировка дана в тексте УПК Российской Федерации.1 Это нововведение будет препятствовать чрезмерно широкому применению мер процессуального принуждения.

Установив наличие одного из предусмотренных законом оснований за- держания, сотрудник милиции обязан немедленно в ясной форме сообщить подозреваемому, что он задержан, назвать преступление, в совершении которого он подозревается, и примененное в данном случае основание задержания. Кроме того, работник милиции должен разъяснить задержанному, что он не обязан отвечать на задаваемые ему вопросы.

Принуждение, применяемое при задержании и доставлении должно быть не более интенсивным, чем это необходимо для преодоления сопротивления задержанного. Задержание начинается не с момента составления протокола, а с момента фактического «захвата» подозреваемого. Однако действующий закон не включает период доставления подозреваемого в срок его задержания (за исключением случаев, когда задержание проводится на основании постановления). Несомненно то, что закон нуждается в совершенствовании. В УПК Рос- сийской Федерации указано, что в срок не более 3-х часов после доставления заподозренного в орган дознания должен быть составлен протокол задержа-

1 4.1 ст. 108 УПК Российской Федерации.

119

ния.1 Представляется, что делать это стоило бы немедленно после доставления заподозренного в орган дознания, независимо от того, будет ли в дальнейшем возбуждено уголовное дело. Основное назначение протокола задержания состоит в оформлении состоявшегося задержания на месте и доставления задержанного лица.

Фигурирование в качестве подозреваемого в процессе сопряжено с огра- ничением прав гражданина, с причинением ему морального вреда. Обеспечивая неотвратимость ответственности, оказывая действенное влияние на попытки воспрепятствовать правосудию, задержание может повлечь и иные последствия. Гражданину, ошибочно поставленному в положение подозреваемого, даже при гарантированной возможности быстрой реабилитации, причиняется труднокомпенсируемый вред. Мы говорим о подозреваемом, к которому ранее было применено задержание, т.к. это самый распространенный вариант : проведенное мною исследование 300 уголовных дел позволяет говорить, что в 90 % случаях к подозреваемому ранее было применено задержание. Высочайшая вероятность того, что задержанный станет подозреваемым, короткий срок существования в процессе фигуры подозреваемого, недопустимость произвольного ограничения свободы, негативное влияние ограничения свободы на полноту реализации права на защиту привлекают внимание к такому явлению, как незаконное задержание.

Рассмотрим, как обстоит дело со случаями незаконного задержания и с другими нарушениями прав граждан в стадии предварительного рас- следования в регионах РФ.

В 1999г. наблюдался рост обращений граждан в органы прокуратуры по вопросам, касающимся ведения следствия и дознания. В основном обжаловались действия следователей МВД ( 1305 обращений ) и органов дознания ( 1125 ), 20 % жалоб из числа первых и 40 % из числа вторых были признаны обоснованными и удовлетворены. Было подано 540 жалоб на действия следо-

1 Ч. 1 ст.92 УПК Российской Федерации.

120

вателей органов прокуратуры Кировской области, из них 14 % признаны обоснованными. ‘ За превышение служебных полномочий осуждено 4 работника милиции. Факты незаконного задержания иллюстрирует следующий случай : Ленинский суд г. Кирова признал виновными оперуполномоченных уголовного розыска ЛОВД, избивших в дежурной части вокзала С, задержанного ими с целью проверки документов.2

Прокуратура г. Н. Новгорода завершила проверку решений районных прокуратур по заявлениям граждан о применении к ним насилия со стороны работников правоохранительных органов. По ее результатам было возбуждено 15 уголовных дел.3

В 1999г. Прокуратурой Республики Калмыкия было рассмотрено 685 писем и заявлений о нарушениях прав человека в ходе следствия, необоснованных арестах, применении незаконного насилия со стороны работников милиции. Органами предварительного следствия и дознания в ходе расследования уголовных дел допущено 29 случаев нарушений уголовно - процессуального законодательства, в том числе 5 случаев необоснованного привлечения граждан к уголовной ответственности, 2 случая незаконного задержания. 14 лиц, находившихся под арестом, были освобождены за отсутствием состава преступления.4

В 1999г. к уголовной ответственности за превышение и злоупотребление должностными полномочиями было привлечено 7 сотрудников органов внутренних дел Республики Карелия ( В 1998г. - только один ), их которых большинство за преступления, связанные с нанесением побоев гражданам при исполнении сотрудниками служебных обязанностей. Секретариат МВД зарегист-

Материалы к докладу на коллегии прокуратуры Кировской области старшего помощника прокурора В.И. Осетрова 20.01.2000г./ Доклад о положении с правами человека в Кировской области. / Сборник докладов ре- гиональных правозащитных организаций о положении с правами человека в субъектах Российской Федерации M., T.2, С.93.

2 Страсти - мордаста при исполнении служебных обязанностей // Вятский край 23.07.1999г.

3 Письмо из прокуратуры Н. Новгорода 23.12.1999г. / Доклад о положении с правами человека в Нижегород ской области, там же С. 112.

4 Доклад о положении с правами человека в Республике Калмыкия, там же, С.261.

121

рировал 12 фактов неправомерных действий сотрудников органов внутренних дел, связанных с нарушением прав граждан. ‘

Прокуратурой г. Йошкар - Олы выявлено за год 3 незаконных задержа- ния по подозрению в совершении преступлений. 2 При избрании меры пресечения заключения под стражу следователи прокуратуры подходят к решению вопроса формально. Об этом свидетельствует анализ судебных решений по жалобам в порядке ст. 220 - 2 УПК РСФСР. Индустриальным районным судом г. Ижевска за 11 месяцев 1999г. удовлетворено 73 жалобы, из них 49 - в связи с тем, что не была учтена личность обвиняемого; 24 - в связи с грубыми процессуальными нарушениями, допущенными при избрании меры пресечения. Судом отменены постановления о применении меры пресечения в отношении 13 лиц по причинам их немотивированности или недостаточной или ошибочной мотивированности. В отношении 14 лиц отменены постановления о применении меры пресечения на основании непредоставления суду доказательств в подтверждение законности и обоснованности ареста или неправильного оформления таких бумаг.3

В ходе проверок, проведенных прокуратурой Тульской области в 1999г., а также при рассмотрении заявлений граждан прокурором Тульской области освобождено из- под стражи 2 человека. В стадии предварительного рассмотрения судами 1 и 2 инстанций освобожден 61 чел. за прекращением рассмотрения дел, в том числе за отсутствием состава преступления - 52 чел., из них 6 несовершеннолетних.4

Управлением собственной безопасности (УСБ ) МВД Хабаровского края за 11 месяцев 1999г. возбуждены уголовные дела в отношении 77 сотрудников органов внутренних дел, почти в 2 раза больше, чем в 1998г. Предъявлены обвинения 9 сотрудникам, 12 дел направлены в суды. Статистика по видам пра-

1 Письмо МВД Республики Карелия от 01.02.2000, исх. № 5/72 / Доклад о положении справами человека в Рес публике Карелия, там же, С. 277.

2 Доклад о положении с правами человека в Республике Марий Эл, там же, С.328.

3 См. там же Доклад о положении с правами человека в Удмуртской Республике, С.343 - 344.

4 См. там же Доклад о положении справами человека в Тульской области, С.389.

122

вонарушений такова : ДТП - 15; злоупотребление должностными полномочиями ( 285 УК РФ ) - 12; причинение вреда здоровью тяжкой, средней и легкой степени ( ст. ст. 111, 112, 115 УК РФ ) - 11; превышение должностных полномочий ( 286 УК РФ ) -9; служебный подлог ( 292 УК РФ ) - 6; мошенничество ( 159 УК РФ ) - 4; кражи (158 УК ) - 3; и др. преступления единоличного характера. В прокуратуру поступило 435 писем и заявлений, 178 претензий подтвердились. ‘

Приведенные примеры еще раз свидетельствуют о все еще сохраняю- щемся стойком неуважении к основным правам и свободам человека, о произвольном ограничении свободы, о невозможности в полной мере осуществлять гарантированные Конституцией РФ права.

Подытоживая изложенный материал, на мой взгляд, можно сделать сле- дующие выводы:

  1. Институт подозреваемого оказался жизнеспособным.
  2. Подозреваемый из непременного участника процесса при расследова- нии дел в форме дознания и исключительного на предварительном следствии превратился во временного и исключительного участника процесса в стадии предварительного расследования.
  3. Институт подозреваемого расширился: с внесением 20.03. 2001г. изме- нений в ст. 52 УПК РСФСР подозреваемым считается также и лицо, в отношении которого на основаниях и в порядке, установленном настоящим Кодексом, возбуждено уголовное дело.
  4. Подозреваемый в уголовном процессе РФ защищен «привилегией против самообвинения», выраженной в ст. 51 Конституции РФ, позволяющей не свидетельствовать против себя и своих близких родственников.
  5. На приведение уголовного процесса РФ в соответствие с международными стандартами прав человека направлена новая редакция ст. 47 УПК РСФСР, допускающая защитника в процесс с момента фактического задержа-
  6. 1 См. там же, Доклад о положении с правами человека в Хабаровском крае, С. 435.

123

ния подозреваемого лица: «защитник допускается к участию в деле с момента предъявления обвинения, а в случае задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, или применения к нему меры пресечения в виде заключения под стражу до предъявления обвинения, - с момента фактического его задержания».1

  1. Совершенно не согласуются с международными стандартами прав человека случаи произвольного ограничения свободы и тот приоритет, который отдается такой мере пресечения, как содержание под стражей, по сравнению с другими мерами пресечения.
  2. Признавая одним из приоритетных направлений развития уголовного процесса уменьшение количества ограничений прав граждан, можно порекомендовать отказаться от существующего ныне института заключения под стражу до предъявления обвинения. Первый допрос задержанного целесообразно было бы проводить не позднее 3-х часов после задержания, этот срок может быть продлен еще на 3 часа по ходатайству задержанного.
  3. Необходимо также законодательно закрепить вопрос признания подозреваемым специальным постановлением и урегулировать момент снятия подозрения с лица в случае его неподтверждения. Протокол задержания, признающий задержанное лицо подозреваемым, должен стать поводом к возбуждению уголовного дела. В связи с этим необходимо изменить существующую редакцию ст. 108 УПК РСФСР, дополнив ее указанным основанием для возбуждения уголовного дела. К сожалению, нельзя не заметить, что УПК Российской Федерации, вводимый в действие с 1 июля 2002 г., подобного изменения не преду- смотрел.

Однако необходимо признать, что УПК Российской Федерации, приня- тый Федеральным законом от 18.12.2001г. № 174-ФЗ, реформирует уголовный процесс Российской Федерации.

1 ФЗ Российской Федерации «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 20.03.2001, РГ. 23.03.2001.

124

УПК Российской Федерации назначением уголовного судопроизводства провозглашает защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод.1 Наряду с этим, УПК Российской Федерации устанавливает запрет насилия, пыток, другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения в отношении участников уголовного судопроизводства.2 Впервые принцип состязательности сторон распространен кодифицированным законодательным актом на все стадии уголовного судопроизводства.3 Принцип охраны прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве в том виде, в котором он закреплен В УПК РФ, полностью раскрыл содержание привилегии против самообвинения, установив обязанность дознавателя, следователя, прокурора и суда предупредить лиц, обладающих свидетельским иммунитетом, о том, что данные ими показания могут быть использованы в качестве доказательств в ходе дальнейшего производства по уголовному делу.4 И, наконец, невероятно прогрессивной можно назвать норму УПК Российской Федерации, которая относит к недопустимым доказательствам показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде.5 Само содержание указанной нормы, ставящей допустимость доказательств в зависимость от наличия подтверждения подозреваемого, обвиняемого в суде позволяет говорить, что УПК Российской Федерации связал воедино вопросы свидетельского иммунитета, привилегии против самообвинения и добровольности признания. Несомненно, указанная норма УПК Российской Федерации защищает подозреваемого и обвиняемого в уголовном процессе, определяя присутствие защитника в ходе досудебного производства по делу в качестве гарантии добровольности признания подозреваемого и обвиняемого.

1 П.2 ч. 1 ст.б УПК Российской Федерации.

2 П.2 ст. 9 УПК Российской Федерации.

3 П.1 ст. 13 УПК Российской Федерации.

4 П.2 ст.11 УПК Российской Федерации.

5 П.2 ч.2 ст. 75 УПК Российской Федерации.

125

УПК Российской Федерации освободил защитника от процессуальной обязанности по использованию всех указанных в законе средств и способов защиты в целях выявления обстоятельств, оправдывающих подозреваемого или обвиняемого, смягчающих его ответственность, закрепленной в УПК РСФСР, которая, по существу, демонстрировала обвинительную направленность следствия.1 Презюмируя невиновность подозреваемого или обвиняемого, законодатель не должен вменять в обязанность защитнику и его подзащитному доказывание невиновности последнего. Исключение из УПК Российской Федерации данной нормы для защитника важно тем, что лишает его процессуальной обязанности по доказыванию невиновности его клиента.2

В УПК Российской Федерации сохранено существующее положение о допуске адвоката при предъявлении им ордера.3 Пока УПК Российской Федерации подтвердил существующую монополию членов коллегии адвокатов на участие в досудебных стадиях в качестве защитника, что, на наш взгляд, противоречит Конституции Российской Федерации. Основной закон не связывает оказание юридической помощи и предоставление услуг защитника с его членством в коллегии адвокатов. Об этом свидетельствует употребление в рассматриваемой конституционной норме термина «защитник», смысловое значение которого, несомненно, шире, чем понятия «адвокат». Отказ в допуске частнопрактикующих юристов в досудебные стадии процесса был бы правомерен в том случае, если бы государство не предусматривало подтверждение юридической квалификации частнопрактикующих юристов. Лицензирование деятельности по оказанию юридических услуг как раз и является таким подтверждением. Таким образом, позиция государства, отказывающего частнопрактикующим юристам в допуске в процесс на досудебных стадиях, остается совершенно непонятной.

‘4.1 ст. 51 УПК РСФСР.

2 П.11 ч.1 ст. 53 УПК Российской Федерации.

3 П. 4 ст. 49 УПК Российской Федерации.

126

Не разъяснило существующего противоречия и Постановление Консти- туционного Суда Российской Федерации по делу о проверке конституционности части четвертой ст. 47 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан Б.В. Анти-пова, Р.Л. Гитиса и СВ. Абрамова 28.01.1997г. Причиной обращения заявителей в Конституционный Суд Российской Федерации послужили отказы следователей допустить на стадии предварительного расследования в качестве защитников юристов, не являющихся членами коллегии адвокатов и не представляющих общественные объединения, со ссылкой на ч. 4 ст. 47 УПК РСФСР.

По существу, в своем решении Конституционный Суд Российской Федерации ушел от ответа на поставленный вопрос, признав рассматриваемое по- ложение ч. 4 ст. 47 УПК РСФСР не противоречащим Конституции Российской Федерации. Ограничительное толкование ч. 2 ст. 48 Конституции Российской Федерации, перенесенное из действующего УПК РСФСР в УПК Российской Федерации, несомненно, отрицательно скажется на полноте реализации права на защиту на досудебных стадиях процесса.

УПК РФ предусматривает также и нововведения, направленные на улучшение положения задержанного в процессе: если ранее основанием для избра- ния задержания под стражу в качестве меры пресечения являлось подозрение или обвинение в преступлении, за которое уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года, то теперь таким основанием выступает возможность назначения наказания в виде лишения свободы на срок свыше двух лет.1

УПК Российской Федерации предусматривает процедуру судебного санкционирования содержания под стражей. Если подозреваемый не был освобожден в течение 48 часов с момента фактического задержания, он должен быть доставлен к судье для решения вопроса о возможности его дальнейшего

1 4.1 ст. 108 УПК Российской Федерации.

2 4.1 ст. 108 УПК Российской Федерации.

127

содержания под стражей. Необходимые для решения вопроса документы должны быть представлены в суд не позднее чем за 8 часов до истечения срока задержания (равного 48 часам). Разработчики УПК Российской Федерации предоставили судье 8 часов для принятия решения (судья может либо удовлетворить, либо отклонить ходатайства об аресте и освобождении задержанного). Для окончательного решения этого вопроса судья может воспользоваться еще добавочным 24 часовым сроком. УПК Российской Федерации предоставляет судье право продлить срок задержания еще на сутки, но не более чем на 72 часа в общей сложности.

Содержание анализируемой нормы соответствует Конституции Россий- ской Федерации, в ч.2 ст.22 устанавливающей максимальный срок задержания без судебного решения равный 48 часам. Поскольку, согласно УПК Российской Федерации, решение о продлении срока задержания до 72 часов принимает судья, данная норма Конституции Российской Федерации не противоречит. Однако несколько репрессивный характер нормы демонстрируется дополнительными 24 часами, предоставляемыми судьей для получения дополнительных доказательств обоснованности задержания: ведь это время может быть предоставлено и стороне обвинения.1

Положительная динамика наблюдается в вопросе сроков содержания под стражей: продление срока содержания под стражей до 18 месяцев допускается в исключительных случаях и только в отношении лиц, обвиняемых в отношении особо тяжких преступлений.2

Но и в решении этого вопроса революционных изменений не произошло: национальное законодательство по-прежнему предусматривает содержание под стражей при расследовании преступлений на срок до 18 месяцев.3

1 П. 3 ч.7 ст. 108 УПК Российской Федерации.

2 ФЗ О внесении изменений в ст. 97 УПК РСФСР от 31.12.2001г. СЗ РФ №53 ( часть 1) Ст. 5019-5020.

3 П. 3 ст. 109 УПК Российской Федерации.

128

Глава Э. Эффективность реализации конституционного принципа обеспечения подозреваемому права на защиту

3.1. Сущность эффективности реализации конституционного прин- ципа обеспечения подозреваемому права на защиту

Проблема совершенствования законодательства - это прежде всего про- блема выявления его эффективности. Изучение эффективности правовых предписаний стало одной из главных задач юридической науки почти полвека назад.

Исследуя социальную обусловленность отдельных правовых норм, их роль в общественной жизни, выявляя и разрабатывая на основе полученного материала рекомендации по совершенствованию законодательства, правоведы определили критерии оценки эффективности правовых норм, понятия эффективности.

Приблизительно в 70 - х годах окончательно сформировался подход к изучению эффективности правовых норм, включающий в себя «теоретическую разработку общих проблем эффективности права и развертывание широких со- циологических исследований конкретных результатов его воздействия на развитие общественного организма».1

Наиболее полно, в силу ряда причин, понятие эффективности было раз- работано в экономике. Измерение эффективности скорее прерогатива экономистов, чем юристов, исходя из этого, определения, данные экономистами, будут отличаться, но в присутствующих в экономике тенденциях определения эффективности можно найти сходные с юриспруденцией черты. Специфика этой отрасли обусловила понимание эффективности как экономичности. Первую попытку обобщить содержание понятия эффективности предпринял философ М.П. Андрющенко, определивший эффективность как «меру возможности с

1 Фаткуллин Ф.Н. Проблемы эффективности советского права // XXIV съезд КПСС и проблемы повышения эф- фективности советского права. Казань, 1973, С.4,5.

129

точки зрения ее близости к наиболее целесообразному, необходимому человеку результату. Более точно, речь идет о близости к цели в ее оптимальном выражении».1

Эффективность, по мнению М.П. Андрющенко, - «количественная харак- теристика отношения цели и теоретической возможности , теоретической возможности и формы ее материализации, цели и материализации ее конструктивного решения». Здесь же Андрющенко говорит о невозможности доведения оценки эффективности до числового выражения в силу присутствия в системе человеческого фактора.

Тот факт, что правовое регулирование характеризуется необычайной динамичностью, обеспечивающей различные варианты поведения людей и конкуренцию в применении множества средств для достижения целей, среди которых, естественно, выбираются лучшие, объясняет заимствование теоретических идей кибернетики в правовых исследованиях. Применение статистического материала, анализ результатов деятельности правоохранительных органов, в соответствии с которыми в деятельность последних вносятся коррективы, - яркая иллюстрация применения теоретических идей кибернетики в праве. Кибернетические идеи, таким образом, являются одной из составляющих методологии исследований эффективности правовых норм в юриспруденции.

Если Андрющенко был первым, кто обобщил понятие эффективности, то это не означает, что до него эта проблема не исследовалась. В частности, С.Г. Струмилин в ряде своих работ, начиная еще с 30 - х годов, высказывал мнение, согласно которому эффективной хозяйственной деятельностью признавалась лишь та, что «в оптимальной степени … обеспечила бы расширенное воспроизводство… возможно быстрыми темпами в целях максимального удовлетворения потребностей всего общества при минимальных затратах».2

Андрющенко М.Н. Понятие эффективности и его философский смысл. Философия и социологические иссле- дования. Ученые записки кафедры общественных наук вузов г. Ленинграда, вып. XII, Л., 1971, C.4S. 2 Струмилин С.Г. Планирование в СССР. М., 1957, С.7.

130

Позже эта позиция ориентации на «минимизацию затрат» будет просле- живаться у целого ряда экономистов. Например, А. Илларионов говорит об эффективном выполнении бюджетных задач «при значительном снижении государственных расходов в минимальные сроки».1

Точка зрения, согласно которой критериями эффективности экономиче- ских процессов выступают прежде всего финансовые показатели и их динами-ка, прочно утвердилась и среди зарубежных экономистов.

Перенесение подобного подхода в юриспруденцию, несомненно, обога- щает ее, но в то же время абсолютная минимизация затрат не может выступать критерием эффективности правовых норм. Актуальность этой позиции в экономике легко объяснима тем, что большинство процессов, финансируемых из бюджета, рассчитаны на бюджетный год и строго ограничены по времени исполнения. Действие же права рассчитано на десятилетия и призвано осуществлять воспитательную функцию в отношении многих поколений.

Анализ юридической литературы по проблеме эффективности правовых норм позволяет сказать, что содержательная сторона данного понятия до сих пор остается вопросом дискуссионным.

Споры вызывало не только определение самого понятия эффективности правовых норм, ее условий и предпосылок, но также и то, в какой именно отрасли эффективность правовых норм должна исследоваться.

В частности, И.Л. Петрухин считал, что для исследования эффективности необходимо создание «новой комплексной отрасли исследования». В противовес ему Ф.Н.Фаткуллин заявлял, что разработка проблем эффективности права-неотъемлемая часть задач существующих отраслей юриспруденции, в том числе науки уголовного процесса. Просто необходимо учитывать, что речь идет о специфической, процессуальной отрасли права. И здесь, как справедливо отме-

1 Илларионов А. Эффективность бюджетной политики в России в 1994-1997 годах // Вопросы экономики, 1998, №2, С.22.

2 Мизелиньска В, Смуга Т. Эффективнеость приватизации предприятий: Эффективность приватизации предпри ятий: опыт и перспективы // Вопросы экономики, 1993, № 4, С. 103-107.

131

чает Ф.Н.Фаткуллин, кроме совместного действия норм материального и процессуального права, при котором результат действия последних очень трудно выделить, еще есть момент своеобразной трактовки цели процессуальных норм.

Действительно, цель уголовно - процессуального права не «выступает в его конкретных нормах в виде общих и обязательных правил поведения субъектов уголовного судопроизводства». ‘ Поведение субъектов служит лишь средством достижения целей, связанных с выполнением задач уголовного судопроизводства.

Цели правовых норм признаются мерилом эффективности… Именно че- рез цель большинство правоведов определяют эффективность правового регулирования.

Долгое время в определении эффективности господствовала трактовка, согласно которой эффективность правовых норм определяли как отношение между достигнутыми результатами и целями, для достижения которых создавались законодателем нормы и институты. Родоначальниками этой трактовки принято считать И.С.Самощенко и В.И.Никитинского.

Некоторые ученые переняли эту точку зрения и трактовали эффектив- ность или как соотношение реально достигнутого результата и той цели, на которую рассчитано действие данной нормы, или ставили знак равенства между эффективностью и достижением цели.

Другие правоведы обогатили это определение, вводя в него ранее не учитывавшиеся признаки, характеризующие качественную сторону достижения целей, например, экономичность, количество затраченных сил и времени.

Таким образом, если представить исследование эффективности правово- го регулирования в некой хронологической последовательности, то можно получить примерно следующую картину:

1 Фаткуллин Ф.Н., Чулюкин Л.Д. Социальная ценность и эффективность правовой нормы. Казань, 1977, С.5

132

Эффективность отождествляется с правильностью, обоснованностью самих норм права. Объектом исследования становится процесс правотворчества. Вне поля исследования остаются социальные условия и результаты действия права. С.С. Алексеев с своей работе «Механизм правового регулирования в социалистическом государстве» отождествляет эффективность с результативностью. ‘ Еще позже А.С. Пашков и Д.М. Чечот в статье «Эффективность правового регулирования и методы ее выявления», опубликованной в 1965г., впервые определяют эффективность правового регулирования как действенность, результативность, способность оказывать влияние на общественные от- ношения в определенном, полезном для общества направлении. В 1967г. эту точку зрения разделит и С.Г. Дробязко : эффективностью считается достижение «полезных для общества результатов».2

Практически в это же время высказывается точка зрения, согласно кото- рой, под эффективностью правового регулирования следует понимать - «совокупность всех реальных изменений, последствий, которые возникают в объективной действительности в результате осуществления закона».3

С выходом статьи И.С.Самощенко и В.И. Никитинского «Некоторые проблемы методологии изучения эффективности правовых норм» немало по- клонников завоевывает точка зрения, согласно которой эффективность связывается с наступлением любых вариантов последствий действия права. Но эффективность в данном случае не приравнивается к самим последствиям.4

Отрицая существование прямой связи между применением и неприменением правовой нормы и ее эффективностью, В.И. Никитинский полностью оп- ровергает точку зрения того же С.Г. Струмилина, полагавшего, что действие закона вызывается его нарушением, т.е. применением санкций.

1 Алексеев С. С. Механизм правового регулирования в социалистическом государстве. М., 1966, С. 49.

2 Дробязко С.Г. Право и материально - техническая база коммунизма. М., 1967, С.8.

3 Рабинович П. М. Социалистическая законность и целесообразность в социалистическом праве. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. М., 1966, С. 177.

4 В кн. «Проблемы социология права» - Вильнюс, 70, вып. 1, С.38.

133

Действительно, наступление последствий достаточно спорное основание для заключения об эффективности правовой нормы: норма права может и не вызвать никаких изменений, но быть эффективной, в случае, если она направлена, например, на предотвращение определенных явлений.1

Теоретической предпосылкой решения проблемы в данном направлении явилось сформулированное И.С. Самощенко и В.И. Никитинским положение: «эффективность норм права выражает отношение между фактически достигнутым, действительным результатом и той целью, для достижения которой были приняты соответствующие нормы. Эталон оценки эффективности - цель, для достижения которой эта норма создавалась».

Свою точку зрения авторы обосновывают сознательной установкой це- лей правовых предписаний, эффективность напрямую зависит от соответствия избранных целей объективным закономерностям. Эта позиция в литературе стала именоваться «функционально- целевой».

Помимо соотношения действительный результат - цель правового пред- писания, отдельные авторы выделяют другое соотношение : достигнутый результат - затраты, возникшие при его достижении. В исследования эффективности правовых норм начинают проникать количественные методы, что, несомненно, обогащает инструментарий, применяемый в процессе исследовании. Однако абсолютизировать и сводить эффективность к целиком количественному результату не следует, ведь «эффективность норм права - понятие более широкое, причем не только юридическое, но и социально - политическое, связанное со множеством переменных…».2

Возражает В.И. Никитинскому и Л.СЯвич: «соотношение цель и средст- ва ее достижения - эта проблема этическая, политическая».3

1 Шаргородский М. Д. Система наказаний и из эффективность / Советское государство и право 1958, № 11, С.53.

2 Козлов B.A. Рецензия на работу Никитинского В.И. Эффективность норм трудового права // Правоведение 1971,№6,С101.

3 Явич Л.С. Общая теория права. Л., 1976, С.253.

134

Кроме перечисленного, «функционально - целевая позиция» имеет и иной недостаток : результатом действия нормы права помимо достижения объективно обоснованной цели может быть и достижение необоснованной цели, но такой результат не следует считать социально эффективным. «Социально эффективной может быть лишь норма права, перед которой поставлена цель, отражающая объективные потребности сохранения, функционирования, развития данной социальной структуры».1

Социальная полезность, соответствие интересам общества определяют цель правового регулирования. Но крайне важно, что цель законодателя представляет собой субъективное отражение объективных условий, которое, даже при верном отражении действительности, не может служить само по себе объективным показателем социальной эффективности действия правовой нормы. Поэтому важно выявить причины, вызвавшие к жизни данную норму, чтобы решить, в какой мере ее действие отвечает объективным потребностям.

Как справедливо отмечено, проблема эффективности реализации права связана не только с анализом результатов правового регулирования, но и с исследованием реальных условий, вызвавших к жизни интересующие нас правовые установления.2

Функционально - целевой подход не стоит абсолютизировать прежде всего потому, что социально эффективна только правовая норма, перед которой поставлена объективно обоснованная цель, когда эта цель правильно отражает объективные закономерности развития, функционирования структуры общества. Эффективность нормы права напрямую зависит от достижения объективно необходимого и социально полезного результата.

На результаты правового регулирования влияют, в первую очередь, по- знание и сознательное использование в процессе правотворчества объективных законов общественного развития. Правильное понимание потребностей обще-

1 См. там же.

2 См. там же, С. 138.

135

ства и выражение их в норме создают предпосылки для эффективной ее реализации, тогда будет правильно выбран объект правового регулирования, обеспечены средства воздействия на него, будут выполнимы требования правовых предписаний.

Из этого следует, что эффективность правового регулирования зависит от своевременности приведения права в соответствие с новыми политическими и экономическими потребностями, от реальности государственного обеспечения того, что установлено в качестве закона. Исходя из этого, можно выявить показатели эффективности действия права, к которым относятся :

  1. соответствие цели законодателя объективным потребностям развития общества, экономическим законам, нравственным устоям.
  2. оптимальность масштаба поведения, соотношение между тратами и полученным результатом, соответствие методов и средств достижения намеченного результата социальной ценности самой цели.
  3. отношение между результатом действия правовой нормы и постав- ленной перед ней целью при условии, если эта цель обоснованна и реально достижима.
  4. Не менее важно для характеристики эффективности действия правовых норм выяснить соответствие между требованием нормы и правосознанием тех, к кому она обращена; между нормой и моральными устоями, традициями, обычаями, фактически действующими в данной микросреде, во всем обществе. Оцениваться должно не только соответствие правовой нормы субкультуре какой - либо группы, но и само фактическое поведение людей, их взгляды и настроения. В этой связи совершенно определенно можно сказать, что главная задача конкретных социальных исследований состоит в осуществлении обос- нованного выбора тех социальных процессов, норм и отношений, которые можно санкционировать юридическим законом.

Но, пожалуй, главным недостатком «функционально - целевой позиции» можно назвать рассмотрение эффективности в статике, понимание под эффек-

136

тивностью только уже достигнутого результата, что исключает возможность прогнозирования эффективности еще не начавших действовать норм права.

Законодатель, принимая тот или иной акт, преследует определенную об- щественно полезную цель - получить максимально положительные результаты в регулируемой им области общественных отношений и для этого снабжает его возможностями обеспечить достижение намеченной цели. Без этого законодательство было бы бесцельным. Прогнозирование творческих возможностей принимаемых законов - это одно из важнейших требований законодательной деятельности, и такими потенциальными возможностями должна обладать всякая юридическая норма.

С определением эффективности как соотношения между результатом и целью не согласились многие авторы. М.Д. Шаргородский, А.С. Пашков и Д.М. Чечот и, наконец, Ф.Н. Фаткуллин определяют эффективность правовых норм как их определенное внутреннее свойство, способность оказать благотворное воздействие на объект в заданном направлении при данных конкретных социальных условиях, что, естественно, исключает возможность рассмотрения эффективности правовых норм в качестве отношения цели и результата.1

Однако следует оговориться, неправомерно в данном случае говорить о максимально благотворном воздействии нормы права. Ряд авторов, среди которых М.П. Лебедев, О.В. Смирнов, А.С. Пашков и Л.С. Явич, ограничивают эффективность правового регулирования определенным конкретным состоянием результата - максимальной степенью. • Этим, как справедливо замечает В.И.Никитинский, исключается возможность существования различных степеней эффективности (низкой, средней, высокой).

Ф.Н. Фаткуллин отмечает, что результаты действия нормы и их отно- шение к цели - те явления, в которых выражается эффективность как внутреннее свойство предмета. Направление воздействия на объект запрограммировано в диспозиции и непосредственной цели правовой нормы, следовательно, для

1 Фаткуллин Ф.Н., Чулюкин Л.Д. Указ. соч., С. 22.

137

того чтобы определить, насколько норма эффективна, необходимо исследовать объект ее воздействия, изменения общественных отношений в результате ее действия, внутренний мир участников правоотношения. Исследование нормы права необходимо проводить в комплексе с регулируемыми ею общественными отношениями, поэтому не следует различать эффективность самой нормы и эффективность механизма действия правовой нормы, как это предлагает делать В.И.Никитинский. Действие всякой нормы наполняют содержанием фактические волеизъявления участников общественного отношения, которые составляют часть механизма действия нормы права. Это говорит о невозможности отделить механизм действия правовой нормы от ее формы и содержания. Таким образом, несостоятельна попытка изучения эффективности правовых норм в их статическом положении, практика применения норм права должна обязательно быть включена в параметры эффективности.

Помимо исследования результатов действия правовых норм, необходимо исследовать и причины, которые вызвали эти нормы к жизни. Совершенно обоснованно утверждение, что в качестве одного из обязательных условий эффективности выступает социальная ценность нормы, т.е. способность отражать объективные общественные потребности и содействовать их достижению. Социальная ценность обеспечивает современность нормы права, поэтому справедливо включение ее в определение эффективности правовых норм.

Таким образом, классическое определение эффективности правовых норм, данное Ф.Н. Фаткуллиным, звучит как способность с наименьшими издержками воздействовать положительно на общественные отношения и на установки их участников в заданном направлении при тех социальных условиях, которые реально существуют в период их действия в стране. ‘

Для определения эффективности следует пользоваться не понятием «от- ношение», а понятием «свойство». Эффективность - свойство правовой нормы, невнимание к данному моменту является существенным недостатком функ-

1 Фаткуллин Ф.Н., Чулюкин Л.Д. Указ. соч., С. 26.

138

ционально - целевой позиции. Другой недостаток - отождествление понятий эффективности и эффекта, что , в свою очередь, приводит к тому, что некоторые ученые говорят о существовании «нулевой», «нейтральной» эффективности.1 Отрицательным, при определенных условиях, может быть только результат (эффект) воздействия нормы права, а эффективность - именно положительная результативность ее воздействия, имеющая место только при преобладании положительных последствий ее реализации над отрицательными.2 Итак, важным признаком понятия эффективности правовой нормы является указание на достижение в ходе ее реализации научно - обоснованного положительного результата.

Несомненно и то, что эффективность правовых норм не может не вклю- чать в себя временной момент, не принимая его во внимание, эффективность действия большинства правовых норм установить не представляется возможным. Лишь своевременность достижения намеченных результатов следует признать необходимым атрибутом эффективной правовой нормы.

Таким образом, сущность эффективности правой нормы определяется через понятие «пригодности».3 Возражения против определения сущности рас- сматриваемого явления через понятие способности заключается в следующем : «о способности можно говорить применительно к сознательному субъекту, а правовая норма может быть только пригодной или непригодной для достижения определенного результата.4

Невозможно также охарактеризовать эффективность без учета социаль- ных затрат, приведших к положительному результату. И, естественно, общее определение эффективности должно отражать существование различных степеней, уровней эффективности, которыми измеряется эффективность в данный конкретный момент действия.

1 Алексеев С.С. Проблемы теории права Свердловск 1972, т.1, С.99.

2 Баранов В.М. Истинность норм советского права Изд. Саратовского университета 1989, С.284.

3 Там же. С. 286.

4 Спасов Б. Закон и его толкование / Пер. с болгарского М., 1986. С.52

139

Исходя из изложенного, под эффективностью правой нормы понимают такое свойство, которое выражает меру ее пригодности для того, чтобы своевременно при определенных социальных затратах вызвать достижение конкретного научно обоснованного положительного результата.1

Следующее свойство нормы права, о котором хотелось бы сказать не- сколько слов и которое определяет ее эффективность, - истинность нормы права. Под истинностью следует понимать соответствие содержания юридической нормы потребностям общества, а эффективность дает возможность установить степень данного соответствия. Истинность лежит в основе эффективности, так как степень эффективности нормы права непосредственно зависит от того, насколько в ней отражены потребности и ожидания общества.

Несомненно и то, что истинная норма может быть и неэффективной. Это зависит от целого ряда факторов, как объективных, так и субъективных. Эф- фективность нормы - свойство, теснейшим образом связанное с ее реализацией. Эффективность нормы может снизиться, например, из - за дефекта в ее толковании.3

Ярким примером может служить дефект толкования ст. 158 Конституции СССР 1977г., не предусматривавшей никакой разницы между осуществлением обвиняемым права на защиту при производстве расследования в форме предварительного следствия или дознания. Данная норма толковалась в соответствии со ст. 120 УПК РСФСР, устанавливавшей запрет на участие защитника при производстве дознания и допускавшей его в дело при производстве предварительного следствия.

1 Баранов B.M. указ. соч. С.287

2 Подробнее - см. Фомин Л.А. Эффективность действия правовых норм Л., 1977, С.36

3 Бабаев В.К. Норма права как истинное суждение // Правоведение 1976, № 2, С.37.

140

3.2. Условия и критерии эффективности реализации конституционного принципа обеспечения подозреваемому права на защиту

Несмотря на более или менее существенные различия во взглядах на понятие эффективности, критерии и показатели для ее определения абсолютное большинство ученых так или иначе связывают критерии эффективности со степенью достижения целей.1

В норме права всегда заложена идеальная модель деятельности. Сама деятельность представляется нам бесконечно стремящейся к этой модели, но никогда ей не могущей соответствовать. Именно степень стремления ( приближения) деятельности к установленному законом идеалу будет определять степень эффективности этой деятельности.

Говоря о целях и задачах, одни авторы разграничивают эти понятия, другие же говорят о тождественности. Последняя позиция является правильной, одобренной законодателем.

Но для того, чтобы определить степень эффективности досудебной уголовно - процессуальной деятельности, в свою очередь нужны определенные критерии, которые в литературе принято называть «показателями» эффективности. Практического смысла в существовании двух неразделенных понятий - критерий и показатель - не видит и А.В. Ленский, определяя критерий эффективности как определенный показатель определения степени эффективности досу- дебного производства.2

Любые критерии эффективности правой нормы лежат в плоскости именно объ- екта воздействия и издержек функционирования непосредственно самой данной нормы. Поэтому исследование эффективности правой нормы, правового института предполагает анализ одновременно трех различных - исходного, реально достигнутого и намеченного законодателем - состояний объекта ее воз-

1 Фаткуллин Ф.Н. Проблемы эффективности советского права // XXIV съезд КПСС и проблемы повышения эф фективности советского права, Казань, 1973, С. 16,17.

2 Ленский А.В. Досудебное (предварительное) производство в современном уголовном процессе России и его эффективность, Томск,, 1998, С.92.

141

действия, а равно сопоставление этих состояний между собой и с теми издерж- ками, которые прямо и непосредственно связаны с функционированием этой нормы или института.

Вопрос о правомерности включения материальных и трудовых издержек в оп- ределение эффективности правовых норм вызывал жаркие споры. И.В. Шма-ров и В.М. Манохин настаивали на введении в определение эффективности отдельных признаков, характеризующих качественную сторону достижения целей : эффективно - значит « с наименьшими затратами сил и средств», правда, оговариваясь, что данное определение не претендует на исчерпывающее.1

Но наиболее ярым противником подобного подхода был В.И. Никитин- ский, указывавший, что при подобной постановке вопроса в основу понимания эффективности кладется опять оптимальность, но уже не право, а его действие, что переводит нас от эффективности как показателя степени достижения или недостижения целей, преследуемых при издании того или иного акта управления, к совсем другой эффективности - к эффективности государственного управления, которое как явление лежит в иной плоскости, чем эффективность правовых норм. Например, О.В. Смирнов определял эффективность права как его результативность в смысле придания общественным отношениям такого направления развития, которое более всего отвечает интересам государства. Критерий оптимальной эффективности, введенный О.В. Смирновым, затрагивал экономическую, морально - политическую и юридическую сторону решения вопроса.1

Эффективность государственного управления в смысле экономичности , рациональности совпадает с эффективностью как показателем соотношения между целью норм и достигаемыми с помощью этих норм результатами. Однако такое совпадение ограничено строгими рамками : оно применимо лишь к

1 Шмаров И.В. Критерии и показатели эффективности наказаний // Советское государство и право . 1968, № 6 , С. 37; Манохин В.М. О предмете и задачах науки управления в современный период // Советское государство и право 1965, №2, С. 88.

2 См. Никитинский В. И. Указ. соч., С.ЗО.

142

этой цели и только в отношении «организационных предписаний», т.е. предписаний, касающихся построения и функционирования государственного аппарата.

Подобная точка зрения завоевала мало сторонников. В основном ученые лишь предостерегали от излишнего усердия в плане сокращения затрат для уве- личения эффективности правовых норм. Еще в 1965г. III Международный конгресс ООН в Стокгольме предупредил об опасности переоценки эффективности наказания в ущерб его гуманизму. А, как известно, демократические ценности и гуманизм - необычайно дорогостоящи. И поскольку, согласно Гегелю, любая теория создается в соответствии с «духом времени», теория эффективности в этом отношении не была исключением, отражая всего лишь временное стремление к достижению высоких результатов при наименьших затратах.

Возникает необходимость пояснить, что в решении данного вопроса вы- зывает наше несогласие. Хочу сразу оговориться, совершенно не реально говорить о полном безразличии к тому, с какими затратами функционирует правовая норма. Но необходимо отметить, что достижение социального эффекта правового регулирования возможно лишь при надлежащем механизме того, что Лебедев назвал «психологическим механизмом». Творческая роль норм права выражается в стимулировании поведения людей, единственно способных обеспечить наступление значимых для общества результатов.

Роль стимулятора право выполняет путем подъема сознательности лю- дей, внедрения в их сознание убежденности в необходимости и целесообразности правовых норм в данной конкретной исторической обстановке 2 Право также формирует побудительные мотивы к активному поведению индивидов, которое, в свою очередь, формирует климат в обществе. Следовательно, перво-

1 Смирнов О.В. Эффективность права в области организации труда // Советское государство и право 1966, № 7, С.44.

2 Лебедев М.П. Об эффективности воздействия социалистического права на общественные отношения. // Совет ское государство и право 1963, № 1, С. 23.

143

степенной задачей является вложение денежных средств и привлечение людских ресурсов на создание благоприятного общественного климата.

Процесс этот необычайно трудоемкий и дорогостоящий, поскольку в не- которых случаях речь идет об «изменении социальных обычаев». Все средства, затраченные на это, окупятся, т.к. устранят расхождение между действиями законодателя и существующим правовым чувством общества. В случае же если правовое чувство общества направлено против власти, то там можно заметить эмоциональную, социальную поддержку тех, кто нарушает правовые установления. Эта симпатия не возникает без определенных причин, ее нужно преодолевать различными средствами. Симпатии представляют собой определенные социальные факты, которые следует учитывать при расчете возможных результатов действия правовых предписаний, прогнозировании эффективности пра- вовых норм для избежания множества непредвиденных отрицательных результатов.

Возможно предположить, что при игнорировании процесса укрепления симпатии к противоправному поведению в обществе возникает скептицизм относительно всех правовых норм, относящихся к данной области права, что соответственно ослабляет авторитет права и его эффективность. Опасение вызывает тот факт, что при условии недостаточного финансирования этот процесс в обществе может приобрести лавинообразный характер.1

Таким образом, критерии экономичности в определении эффективности правовых норм не следует переоценивать. Просто необходимо уяснить, что критерии динамичны и зависят от духа времени. И достаточно привлекательным в этой связи кажется утверждение Черкасова - « жизнь не оставляет места для универсально- оптимальных решений, т.е. решений наилучших для всех и всяческих условий и периодов». Поэтому при оценке эффективности решения избирают определенные критерии, которым оно должно соответствовать, и пренебрегают его неэффективностью по отношению к каким - либо

1 Подгуецкий А. Очерк социологии права М., 1974, С. 314.

144

другим критериям. Правоведы должны решить, что ценнее - допустить лишние материальные затраты на формирование благоприятного климата в обществе, что в конечном итоге и приведет к повышению эффективности норм права, или пытаться безуспешно получить бесплатную эффективную норму.

В случае оценки эффективности уголовно - процессуальных норм, на- правленных на защиту прав и свобод человека, критерием экономичности можно пренебречь.

Под влиянием времени и осознания специфической воспитательной роли права многие правоведы пришли к выводу о необходимости гуманизации уголовного и уголовно - процессуального законодательства. Даже признанный сторонник минимизации затрат И.В. Шмаров подчеркивает, что такие основные цели уголовно - исполнительного законодательства, как «исправление и перевоспитание, по своему моральному значению и последствиям не поддаются денежной оценке. По объему материальных средств, затраченных на пере- воспитание преступников, нельзя судить об эффективности деятельности конкретных ИГУ»’

Несмотря на то, что объективных эмпирических данных о превентивном воздействии лишения свободы и смертной казни до сих пор никому не удавалось получить и нет данных о том, что усиление правоохранительных органов, их активизация имеют сколько - нибудь значимое воздействие на преступность, в отечественной уголовно - правовой политике продолжают усиливаться репрессивные тенденции.

Усиление уголовной репрессии наглядно отразилось в УК РФ и в пред- ложениях и дополнениях к УК РФ в Комитет по законодательству Госдумы. При сохранении этой тенденции реализация такого принципа уголовно - правовой политики, как гуманизм, вызовет сложности.2

1 Кузнецов Ф.Т., Подымов П.Е., Шмаров И.В., Эффективность деятельности ИТУ, М., 1968, С, 14.

2 Шмаров И.В. Уголовно - правовая политика и ее влияние на формирование уголовного законодательства // Журнал российского права 1998, № 6, С.12 -15.

145

Почему же ученые настойчиво говорят о необходимости усиления гума- нистических начал в уголовно - правовой политике?

Дискуссия о все возрастающей воспитательной роли права как фактора, формирующего уровень нравственного и правового сознания населения, ведется еще со времен Чезаре Бекариа.

Западная юридическая наука продвинулась от осознания невозможности формирования правосознания репрессивными методами до признания доминирующими среди факторов, способствующих совершению преступления, общественных а не личных.1

Общепринятой позицией, например, немецких криминологов считается та, по которой в основе уголовно - правой политики «лежит прежде всего действительное или воображаемое несоответствие регулирования социально -экономических отношений правовому статусу общества».

Совершенно ясно, что этот правовой статус общества создается благода- ря воспитательному воздействию права. Можно с уверенностью сказать, что на сегодняшний день это самое затратное, но и наделенное самой большой способностью к самоокупаемости направление правовой политики государства.

Целеустремленность и наступательность уголовно - правовой политики и правоприменительной практики в деле формирования законопослушания у граждан должны иметь стабильную финансовую основу. Это является отличительным признаком правового государства.

Наступательность уголовно - правовой политики направлена на форми- рование установки правомерного поведения в общественном сознании и на препятствование проникновению морально - политических установок преступного мира в общество. Опасность преступных психологических установок

1 См. Франц фон Лист в кн. - Шнайдер Г.Й. Криминология : М., 1994, С. 77.

146

заключается в их агрессивности в силу агрессивности субъектов преступной морали.1

Д.М, Коломыц, например, характеризуя современную ситуацию в обще- стве, отмечал, что «наибольшую опасность для культуры представляет резкое включение ценностей антагонистических субкультур в господствующую систему ценностей», представители субкультуры будут стремиться к созданию антикультуры и захвату доминирующих позиций.2

В конечном итоге подобные процессы формируют морально - правовой нигилизм в обществе, «создают условия, продуцирующие противоправное поведение», что позднее может привести к восприятию данного типа поведения как рационального и общеприемлемого.3

Воспитательному воздействию права необходимо уделять как можно больше внимания еще и потому, что только в полной мере раскрытые творческие возможности норм права могут преодолеть и такую опасную тенденцию, как рост недоверия к правоохранительным органам. Вот каким предстает выраженное респондентами недоверие к правоохранительным органам по результатам опросов общественного мнения. Недоверие высказали :4

  • в отношении милиции 68 % опрошенных
  • в отношении суда 59 % опрошенных
  • в отношении прокуратуры 57 % опрошенных
  • В условиях демонстрации подобного недоверия сложно говорить об успешном выполнении задач, стоящих перед уголовно - процессуальным законодательством. Приоритет интересов личности, пропаганда общечеловеческих моральных принципов обусловили необходимость роста роли гуманистических начал в уголовно - процессуальном законодательстве, что дает возможность говорить

1 Козлов А. Ю. Морально - психологические установки в преступном мире// Социально - правовые проблемы борьбы с преступностью в современных условиях; Материалы итоговой научно - практической конференции КФЮИ МВД России. - Казань, 1997, С.37.

2 Коломыц Д.М. Взаимосвязь массовой культуры и криминальной субкультуры. Там же, С. 39 - 42.

3 Казаков А.Н. Институциональные аспекты криминализации социальной жизни в условиях аномии российского общества. Там же, С. 33 - 34.

4 См.: Валеев А.Б. Легитимность власти и правопорядок. Там же, С. 56.

147

не о критерии экономичности, а о критерии допустимых издержек в определении эффективности нормы права.

Обобщая все сказанное, критериями эффективности нормы права можно назвать конкретные сведения об исходном состоянии объекта воздействия, о положительных изменениях, произошедших в нем вследствие целенаправленного влияния за определенный промежуток времени, о том состоянии объекта, которое было запланировано законодателем, об издержках функционирования данной нормы.1

Применительно к исследуемой проблеме в качестве критериев эффективности реализации права на защиту можно представить:

• соотношение поручений на ведение уголовных дел с момента задержания или ареста дел и общего количества поручений на ведение уголовных дел;

• соотношение заявленных и удовлетворенных ходатайств защиты; • • обоснованность применения заключения под стражу в качестве меры пресечения. • • число оправдательных приговоров и прекращенных судом дел; • • процент лиц, подвергавшихся задержанию, лиц, к которым было применено содержание под стражей в качестве меры пресечения по подозрению в совершении преступления. • Специфика рассматриваемой нами проблемы обуславливает и тот факт, что критерии эффективности процессуальной деятельности защитника, о которых речь пойдет ниже, следует понимать как критерии качества, которое оценивается подозреваемым, судом и надзирающим прокурором.

148

3.3. Измерение эффективности реализации конституционного прин- ципа обеспечения подозреваемому права на защиту

В предлагаемом параграфе будет сделана попытка сформулировать кри- терии и вывести формулу для измерения эффективности реализации права на защиту. Учитывая недостаточную разработанность этого вопроса, изложение чаще всего придется вести в методическом аспекте.

Можно при измерении эффективности учитывать критерии эффективно- сти, относящиеся к степени достижения целей правовой нормы или института, и критерии, характеризующие оптимальность средств, использованных для достижения указанных целей, обеспечивающих выполнение определенного объема работы ценой меньших затрат материальных средств, времени. Однако это скорее будет оценка оптимальности, а не эффективности. Интерес для нас представляет измерение эффективности в узком смысле, для чего достаточно знать степень отклонения системы от целей; в этом случае в качестве критерия эффективности обычно рассматривают цель системы в ее идеальном или планируемом выражении.

Что является критерием степени достижения целей защиты, т.е. критери- ем эффективности защиты в узком смысле? Очевидно, таким критерием служит какой - то идеальный вариант реализации защиты, от которого ведется отсчет.

Следует различать внутренние и внешние критерии эффективности реа- лизации права на защиту. К внешним относится степень «вклада» права на защиту в достижение целей всей системы прав и свобод человека - укрепление конституционного статуса личности. В качестве внутренних критериев выступают специфические цели, идеальные или планируемые на определенный период.

Различая верхний и нижний пределы эффективности, под верхним понимают полное совпадение результатов действия и цели, что в открытых систе-

1 См. подробнее Фаткуллин Ф.Н., Чулюкин Л.Д. Указ. соч. С. 56

149

мах затруднено из - за влияния возмущений. Нижним пределом считается такой порог эффективности системы, за которым она становится все менее управляемой и в итоге перестает существовать.

Для определения эффективности любой системы представляется важным установить направление и темпы ее развития. Прогрессирующая система становится эффективной в момент выявления устойчивой зависимости между функцией данной системы и достижением целей системы более высокого порядка (внешний критерий эффективности). На состояние конституционного статуса личности, кроме реализации права на защиту, влияет и реализация разнообразных политических, экономических, культурных прав.

Предположим, из совокупности прав, составляющих конституционный статус личности, изъято право на защиту. Естественно, это повлечет необратимые последствия, в итоге скажется на неприкосновенности личности. Отсюда следует, что «вклад» права на защиту в достижение целей системы более высокого порядка чрезвычайно велик. Допустим следующий вариант: институт защиты существует, но функционирует плохо. Юридическая помощь предоставляется неквалифицированная и не всем, нуждающимся в ней. Очевидно, что такое состояние защиты не свидетельствует об ее эффективности, так как ущерб, который защита причинила бы обществу, значительнее принесенной ею выгоды. При какой же степени достижения целей право на защиту считается эффективным по внешнему критерию? Чтобы ответить на этот вопрос, нужен точный количественный анализ всех факторов, влияющих на состояние конституционного статуса личности в обществе, что в настоящий момент сделать затруднительно.

В данный момент имеются возможности для определения эффективности защиты по внутренним критериям , т.е. по степени достижения ее специфических целей.

Полное достижение целей защиты означало бы высший уровень ее реа- лизации. Степень приближения к этому уровню исчисляется путем сопоставле-

150

ния «идеальных» целей и достигнутого уровня по одной и той же совокупности показателей, роль которых состоит, следовательно, в том, чтобы словесному описанию цели и достигнутого уровня придать операциональный, т.е. удобный для исчисления характер. При определении, эффективности следует различать цели, систему действий, направленных на достижение целей, информацию о степени достижения целей, содержащую сведения о состояниях объекта воздействия - первоначальном, желаемом и достигнутом (обратная связь ); выработку и передачу корректирующего сигнала с тем, чтобы еще в большей степе- ни приблизить объект управления к достижению намеченных целей; при необходимости - корректировку целей.

Оценка эффективности «на выходе» данной системы вытекает из оценки уровня организации защиты и в значительной мере предопределяет оценку по степени вклада защиты в достижение целей системы более высокого порядка.1 Критерии эффективности защиты «на выходе» системы, определяемые применительно к целям защиты, сводятся к следующему:

критерий 1 - полная реализация функции защиты;

критерий 2 - состояние законности при осуществлении защиты;

критерий 3 - воспитательное воздействие на граждан.

Интегрированный показатель эффективности защиты по критерию 1 и в значительной степени по остальным критериям - это отношение числа правильно или неправильно составленных обвинительных заключений за определенный период. Теоретически не представляет разницы форма (позитивная или негативная) выражения данного показателя, но чаще используют негативную форму, т.к. судебная статистика характеризует качество какого - либо института через количество и характер различного рода недостатков.

Отдельно заслуживает быть выделенным следующий момент: если не- достатки обвинительного заключения были восполнены хотя и после его со-

1 Петрухин И.Л., Батуров ГЛ., Морщакова Т.Г. Теоретические основы эффективности правосудия. М, 1979, С. 155.

151

ставления, но до рассмотрения дела в суде, то в конечном итоге считается, что ошибок допущено не было. И естественно, ошибок допущено не было при правильном составлении обвинительного заключения. Конечный результат и в том и в другом случае одинаков, различны только усилия, затраченные для его достижения.

Можно попытаться вывести наиболее общую формулу определения эф- фективности защиты по уголовным делам по критерию 1 (операционализиро-вав показатели).1

В конечном итоге формула принимает следующий вид:

формула 1

R = Sn(nP.q1+H>M.q’+4.qi)^

S.

S„ - количество постановлений о возбуждении уголовного дела

Пр. - количество прекращенных дел

Ч. - количество частных определений

Изм. - изменения и дополнения обвинительного заключения

q , q , q - весовые коэффициенты, указывающие на разную цену приве- денных показателей.

Приведенные в формуле показатели могут быть операционализированы далее следующим образом: По показателю прекращения дел = Пр.д. (прекраще- ние при недоказанности всех обвинений) + Пр.0бВ. (прекращение дел при недо- казанности отдельных обвинений из совокупности ) + Пр.э (при недоказанности отдельных эпизодов обвинения).

Частные определения (Ч.) - на нарушение законности следственными ор- ганами - теоретически возможный случай.

Изм. - изменение и дополнение обвинительного заключения возможно операционализировать путем сопоставления количества необходимых и ошибочно составленных обвинительных заключений.

1 См. Тамже. С 160-170.

152

Измеряя эффективность как степень отклонения системы от цели, в каче- стве критерия рассматриваем цель системы. В нашем случае цель - успешное осуществление защитником своей профессиональной функции на этапе предварительного расследования. Естественно, невозможно говорить об успешной защите, подразумевая в качестве результата непременное прекращение возбужденного уголовного дела. Успешная защита - полное и беспрепятственное осуществление защитником своей профессиональной функции в интересах клиента при строгом соблюдении законности как со стороны защитника, так и со стороны обвинения.

Эффективность деятельности защитника можно измерить по следующей формуле:

формула 2

та _ У Д-мдерж. Д’удм _ * ^совп. + * ^част совп # 1 Г\Г\0/ гяе

П S^ Ход^ IKL

уг.д общ “общ. общ

R - коэффициент эффективности,

Пуг.д.задерж - количество поручений по уголовным делам с момента задержания или ареста,

Пурд^общ. - общее количество поручений по уголовных делам, Ход. уд0ВЛ. - количество удовлетворенных ходатайств защиты, Ход. S06m. - общее количество заявленных защитой ходатайств, Довп. - количество позиций защитников, совпадающих с приговором суда,

Пчаст.совп. _ количество позиций защитников, частично совпадающих с приговором суда,

П S06iu. - общее количество выступлений (позиций) защитников.

Эту формулу можно расширить, ранжировав ходатайства по степени значимости, введя соответствующие весовые коэффициенты.

153

Поскольку в представляемой статистической отчетности по деятельности коллегий адвокатов в стадии дознания, предварительного расследования и предания суду выделяют ходатайства о полном оправдании и прекращении дела (данные обобщены) и об изменении квалификации обвинения, то представляется возможным включить в формулу только 2 группы ходатайств. В первой группе процент удовлетворенных ходатайств в среднем составил 34 %, во второй группе - 30 %, следовательно, формулу с весовыми коэффициентами можно представить так:

формула 3

Ход.Пр.УД11П_ Л^ Ход.Изм. ^ П„„+П..

совп

•р уг.д задерж

100%,

0,7 гудм +0,6

ns^

уг.д. общ.

^ ХодЛр^ ХодИзм^;

где соответственно:

Ход.Пр.удовл. - количество удовлетворенных ходатайств о прекращении дела.

Ход.Пр. S^. - общее количество заявленных ходатайств о прекращении дела.

Ход.Изм.Уд0вл. - количество удовлетворенных ходатайств об изменении квалификации обвинения.

Ход.Изм.Зобщ. - общее количество заявленных ходатайств об изменении квалификации обвинения.

Рассмотренные показатели эффективности защиты по критерию 1 в зна- чительной мере характеризуют эффективность защиты по критерию 2. Допущенные в ходе предварительного расследования ошибки - результат нарушения законности, причиняющие вред подозреваемому, подследственному.

Состояние законности при реализации права на защиту характеризуется и следующими специфическими показателями: обоснованностью отклонения и удовлетворения ходатайств, заявленных стороной защиты, вызовом в распорядительное заседание суда участников процесса, заявивших ходатайства, достаточной изученностью материалов дела судьей и народными заседателями при

154

решении вопроса о предании дела суду; соблюдением процессуальных сроков, обеспечением права участников процесса знакомиться с материалами дела, обеспечением в полном объеме права на защиту. Защита клиента адвокатом одновременно направлена на укрепление законности в уголовном процессе.

Одним из ярких показателей законности является обоснованность при- менения ареста. Об этом показателе можно судить по количеству удовлетворенных и отклоненных жалоб на применение в качестве меры пресечения заключения под стражу и на продление срока содержания под стражей.

Рассмотрим, как обстоит дело с рассмотрением жалоб в порядке ст. 220 - 2 УПК РСФСР по Республике Татарстан1:

Таблица 4

Период Рассмотрено судом жалоб Удовлетворено из рассмотренных Опротестовано определений суда Удовлетворено из опротестованных 1997г. 1851 276 30 13 1998г. 1890 244 45 17 1999г. 2086 299 47 9 2000г. 1920 225 36 12 Можно констатировать падение процента удовлетворенных жалоб: если в 1997г. он составил 14 %, то в 2000г. можно говорить лишь об 11 % удовлетворенных жалоб.

Следующий показатель, интересующий нас, можно выявить, исследуя данные по надзору за законностью арестов и задержаний по Республике Татарстан в период с 1997г. по 2000г.2 (см. Таблица 2)

1 Отчет О работе прокурора Прокуратуры PT за 1997 - 2000гг.

2 Отчет О работе прокурора Прокуратуры PT за 1997 - 2000гг.

155

Таблица 5

Период Санкционировано прокурором заключение под стражу Освобождено из - под стражи . В том числе в досудебных стадиях Освобождено прокурором не- законно задер- жанных 1997г. 8407 973 45 68 1998г. 8722 1066 67 66 1999г. 10417 1432 76 43 2000г. 9340 1743 68 35 Приведенные цифровые показатели говорят о частом применении такой меры пресечения, как заключение под стражу, и невнимании к остальным мерам пресечения, о которых говорит УПК РСФСР. Так, например, в 2000г. 18 % лиц от общего числа заключенных под стражу были освобождены. Это, соответственно, не может не вызвать вопрос: столь ли необходимо было применение такой суровой меры пресечения, как заключение под стражу?

Можно говорить и о том, что сохраняются случаи незаконного задержа- ния, но их процент падает.

Применение самой суровой из мер пресечения - заключения под стражу - является показателем наличия или отсутствия обвинительной направленности в стадии предварительного расследования. Так, например, Отчеты о следственной работе Прокуратуры РТ за 1998 - 2000 гг. позволяют говорить о том, что ежегодно прекращается 14 % из числа оконченных дел, более 50 % лиц, дела в отношении которых были прекращены по реабилитирующим основаниям, содержались под стражей. Из числа лиц, о которых производство прекращено на досудебных стадиях процесса по реабилитирующим основаниям (их более 86 % от общего числа лиц, дела по которым прекращены по реабилитирующим основаниям), 60 % содержались под стражей; тот же показатель и для лиц, оправданных судом (их количество от общего числа составляет более 13 % ).1

Таким образом, наблюдается следующая тенденция: количество лиц, в отношении которых производства прекращены по реабилитирующим основа-

1 Отчет О следственной работе Прокуратуры РТ за 1998 - 2000гг.

156

ниям на досудебных стадиях, в 6 раз превышает количество оправданных судом лиц. Однако в равной степени к тем и другим применялось заключение под стражу. Приведенные количественные показатели ярко иллюстрируют обвинительную направленность предварительного следствия и применение такой меры пресечения, как заключение под стражу, к тем лицам, в отношении которых для ее применения не было достаточных оснований.

Поскольку применительно к рассматриваемой теме нас интересует пол- нота реализации права на защиту на стадии предварительного расследования, то необходимо посмотреть показатели, характеризующие соблюдение законности при производстве следствия и дознания, представленные на основе материалов статистической отчетности Прокуратуры РТ:

Таблица 6

Период

Всего О нарушениях при производстве следствия и доз- нания В том числе в связи с применением незаконных методов расследования

МВД ФСНП МВД ФСНП 1997г. Вынесено представлений по вопросам нарушения зако- нов 1049 616 3 46

Наказано в дисциплинарном порядке 768 368 2 40

Привлечено к уголовной от- ветственности 64 18

16

Таблица 7

Период

Всего О нарушениях при производстве следствия и доз- нания В том числе в связи с применением незаконных методов расследования

МВД ФСНП МВД ФСНП 1998г. Вынесено представлений по вопросам нарушения зако- нов 1074 645 7 12

Наказано в дисциплинарном порядке 851 422 26 3

Привлечено к уголовной от- ветственности 61 19

13

157

Таблица 8

Период

Всего О нарушениях при производстве следствия и доз- нания В том числе в связи с применением незаконных методов расследования

МВД ФСНП МВД ФСНП 1999г. Вынесено представлений по вопросам нарушения зако- нов 1149 737 10 15

Наказано в дисциплинарном порядке 949 558 9 18

Привлечено к уголовной ответственности 55 17

8

Таблица 9

Период

Всего О нарушениях при производстве следствия и доз- нания В том числе в связи с применением незаконных методов расследования

МВД ФСНП МВД ФСНП 2000г. Вынесено представлений по вопросам нарушения зако- нов 1249 679 15 19

Наказано в дисциплинарном порядке 1071 504 12 16

Привлечено к уголовной от- ветственности 53 13

5

Динамику вынесения постановлений по вопросам нарушения законности графически можно представить следующим образом (см рисунок 1)

158

Рисунок 1

1997 1998 1999 2000

Схематичное отображение позволяет говорить о росте случаев наруше- ния законности, речь идет, естественно, об общих цифрах количества представлений, принесенных прокурорами по вопросам нарушения законности. Частный же случай - количество вынесенных постановлений о нарушениях при производстве следствия и дознания органами МВД будет выглядеть следующим образом: (см. рисунок 2)

Рисунок 2

750-1

700

650

600

550

1 _!

1997

1998
1999

I

2000

Падение случаев нарушения законности при производстве следствия и дознания отражает динамику включенных в общее количество случаев вынесения представлений в связи с применением незаконных методов расследования (информация по МВД РТ), см. рисунок 3

159

Рисунок 3

50-1 30- ?

I ? ? I

1997 1998 1999 2000

Из приведенных данных видно, что на протяжении последних трех лет мы можем говорить о нескольких десятках случаев применения незаконных методов ведения расследования и о нескольких сотнях случаях нарушения законности на стадии предварительного расследования. Это действительно достаточно высокий показатель нарушений, внушающий реальные опасения : ведь каждое нарушение способно прямо или косвенно повлиять на реализацию права на защиту, ограничить подозреваемого в его правах, в конечном итоге, причинить вред не только ему, но и вызвать негативный общественный резонанс, сказаться на доверии граждан к правоохранительным органам.

Именно доверие граждан к правоохранительным органам играет ключе- вую роль при проведении оценки эффективности по критерию 3. Однако это осложняется следующим моментом: само по себе осуществление функции защиты воспитательного эффекта не производит, скорее, создает предпосылки для воспитательного воздействия осуществления правосудия путем укрепления уверенности населения в соблюдении предоставленных законом прав и свобод человека и гражданина при отправлении правосудия.

При измерении эффективности реализации права на защиту на предварительном следствии по критерию 3 следует принимать во внимание приведенные выше показатели, т.к. успешное осуществление защиты ведет к справедливому разрешению уголовных дел и к увеличению доверия ко всей судебной системе со стороны населения. Именно количество лиц, доверяющих правоохранительным органам, характеризует эффективность по третьему критерию.

160

Представляется возможным выявить количественные показатели при помощи следующих методов: анкетные опросы граждан, изучение сведений об уголовных процессах, распространяемых СМИ, для выявления общественной реакции на них. Исследование будет направлено на то, чтобы выяснить: приемлют и одобряют ли граждане отдельные процессы и приговоры, судебную практику и уголовную политику государства, закон, применяемый судом?

Следует отметить следующий момент, который может отразиться на оценке правильности, необходимости и приятия правовой политики государства населением: население России склонно переоценивать значение суровых приговоров и суровых мер наказания, в то время как является уже доказанным факт: усиление уголовной репрессии за определенным порогом уже не обеспечивает законопослушания граждан. Поэтому, например, усиление репрессивной политики государства, несомненно, вызовет широкую поддержку населения, что вовсе не будет свидетельствовать о правильности и обоснованности выбранной государством уголовной политики, и наоборот.

Предпосылками воспитательного воздействия на граждан является ши- рокая гласность процессов, информированность населения о ходе и результатах судебных разбирательств.

На мой взгляд, недостаточно широкий слой населения получает инфор- мацию о деятельности правоохранительных органов путем личного контакта с ними, присутствуя на процессах, например. Среди присутствующих в судебном заседании многие заинтересованы в исходе дела, настроены предвзято, так что говорить о воспитательном воздействии в этом случае достаточно сложно.

Наиболее широкая аудитория, конечно, у СМИ, призванных точно и объективно освещать картину происходящего. Большинство граждан формирует свое мнение о судебной системе, правоохранительных органах, основываясь на газетных, журнальных публикациях, телевизионных передачах, затрагивающих вопросы реализации правовой политики государства. Поэтому результаты опросов граждан будут напрямую зависеть от их информированности, от того,

161 сколько внимания уделяют они данному вопросу, от редакционной политики СМИ, где граждане черпают информацию.

Подытоживая все вышеизложенное представляется возможным сделать следующие выводы:

  1. Под эффективностью правовой нормы следует понимать ее способ- ность воздействовать в благоприятном направлении на общественные отношения.
  2. Эффективность реализации права на защиту можно измерить по сле- дующим критериям:

• полнота реализации функции защиты; • • состояние законности при осуществлении защиты; • • воспитательное воздействие на граждан; • Полнота реализации функции защиты понимается автором как соотно- шение возможностей, имеющихся у стороны защиты номинально и реально. Соответственно, такая постановка вопроса сделала возможным измерение эффективности по следующей формуле:

т> _ уг.д.задерж. _ ‘Ц’УДМ- т * ^совп. “*” * ^част.совп. , 1 QQO/ rJTe

П S^ Ход-S^ ns,, °’

уг д общ “общ .общ

R - коэффициент эффективности,

Пуг.д.задерж. - количество поручений по уголовным делам с момента задер- жания или ареста,

Пуг.д.8общ. - общее количество поручений по уголовных делам, Ход. удовл. - количество удовлетворенных ходатайств защиты, Ход. Бобщ. - общее количество заявленных защитой ходатайств, Псовп. - количество позиций защитников, совпадающих с приговором суда,

Пчаст.совп. - количество позиций защитников, частично совпадающих с приговором суда,

П So6m. - общее количество выступлений (позиций) защитников.

162

Отношение поручений на ведение уловных дел с момента задержания и ареста к общему количеству поручений на ведение уголовных дел привлечено в формулу в качестве показателя для того, чтобы отразить в ней своевременность оказания юридической помощи в стадии предварительного расследования.

Выбор соотношения количества заявленных и удовлетворенных хода- тайств защиты в качестве основного показателя формулы объясняется тем, что заявление ходатайства является, пожалуй, наиболее действенным средством из всех имеющихся в арсенале защиты.

Специфика темы диссертационного исследования предопределила и вы- бор показателей общей уже упоминавшейся формулы при ее ранжировании. Взяв общим показателем соотношение количества заявленных и удовлетворенных ходатайств защиты, автору показалось возможным раздробить его на следующие виды : показатель по ходатайствам об изменении квалификации обвинения и о полном прекращении дела.

Рассчитанная формула для измерения эффективности охарактеризовала реализацию права на защиту на предварительном следствии как неудовлетворительную. Столь низкая оценка реализации одного из важнейших конституционных прав граждан вызвана наличием обвинительной направленности в деятельности органов следствия и дознания по ведению уголовных дел, которая выражается в невнимании со стороны работников правоохранительных органов к действию принципов презумпции невиновности и равноправия и состязательности сторон в уголовном процессе. Связь указанных принципов с принципом реализации права подозреваемого на защиту обуславливает падение ка- чества защиты в уголовном процессе при их нарушении. Ярчайшим показателем наличия обвинительной направленности в деятельности органов дознания и предварительного следствия являются чрезвычайно низкий процент оправдательных приговоров и числа дел, прекращенных по реабилитирующим основаниям. Более того, обвинительная направленность демонстрируется в том, что более половины лиц, дела в отношении которых были прекращены по реабили-

163

тирующим основаниям, содержались под стражей до прекращения дела или постановления оправдательного приговора. Полностью разделяя вывод Европейского суда по правам человека о наличии тесной связи между примененным в качестве меры пресечения заключением под стражу и последующим осуждением, автор находит ему подтверждение в материалах проведенного исследования, основанного как на данных статистических отчетов о работе прокуратуры в РТ за 1997 - 2000гг. , так и на результатах изучения 300 конкретных уголовных дел, рассмотренных Приволжским районным судом г. Казани с 1998г. по 2000г. Тенденциозность и предвзятость при избрании меры пресечения также отрицательно сказывается на возможностях реализации права на защиту. По материалам отчета о работе прокурора в 2000г. по РТ 14 % арестов были признаны незаконными или необоснованными, более 18 % граждан, заключенных под стражу, были освобождены.

В качестве факторов, отрицательно сказывающихся на полноте реализа- ции права на защиту, можно выделить и такой, как недостаточная активность защиты по представлению и изучению доказательств и заявлению ходатайств.

Эффективность деятельности защитника на предварительном следствии по критерию 2 (состояние законности при осуществлении защиты) в большинстве случаев характеризуется теми же показателями, которые использовались при оценки эффективности по критерию 1. В качестве общего вывода можно констатировать, что несмотря на прослеживающуюся тенденцию к снижению количества случаев нарушения законности при производстве дознания и предварительного следствия, такие нарушения все еще существуют.

При оценке эффективности деятельности защитника по критерию 3 (вос- питательное воздействие на граждан) можно говорить о привлечении показателей, характеризующих эффективность по критерию полноты реализации функции защиты и критерию соблюдения законности. Осуществление защиты, представленное общественности в ходе судебного разбирательства, как таковое, воспитательной нагрузки не несет. Речь, скорее, идет об ответной довери-

164

тельной реакции населения на действия правоохранительных органов, когда в качестве гарантий от произвола последних установлены и соблюдаются демократические принципы уголовного процесса, основные конституционные права граждан. По критерию воспитательного воздействия на граждан оценить реализацию права на защиту достаточно сложно, так как в данном случае речь идет об измерении «невидимой эффективности конституционной свободы, которую она имеет благодаря своему психологическому влиянию».1

Соблюдение законности при осуществлении функции уголовного пре- следования как раз и реализует механизм «психологического влияния», имея своей конечной целью формирование благоприятного климата в обществе, позиций одобрения и принятия населением в качестве единственно возможной модели правомерного поведения, налаживание диалоговых взаимоотношений государства и личности, даруя последней уверенность в гарантированности государством и повсеместном соблюдении ее конституционных прав и свобод.

Карбонье Ж. в работе Карпец И.И. Социальные и правовые аспекты учения о наказании // Советское государ- ство и право, 1968, № 5, С. 63, 64.

165

Заключение

В данной работе была предпринята попытка рассмотреть вопросы эво- люции конституционного принципа обеспечения подозреваемому права на защиту, оценить его эффективность.

В первой главе работы «Право на защиту как предмет конституционного регулирования» было рассмотрено значение демократических принципов уголовного процесса, соответствие международно-правовых документов конституционному и уголовно - процессуальному законодательству РФ. Изучались в единстве принципы обеспечения права на защиту и презумпции невиновности, особое внимание было уделено вопросам соотношения презумпции невиновности и гарантий личной свободы, проблеме обвинительного уклона. Реализация гарантий личной свободы рассмотрена с привлечением практики Конституци- онного Суда РФ, Европейского Суда по правам человека, материалов докладов региональных правозащитных организаций.

Во второй главе «Подозреваемый в уголовном процессе Российской Фе- дерации и реализация его конституционного права на защиту» внимание было уделено эволюции института подозреваемого в уголовном процессе РФ. Анализировалась также реализация права на защиту подозреваемого: основные препятствия, возникающие на пути деятельности защитника, заключающиеся, по мнению автора, в невнимании к действию принципа презумпции невиновности и в буквальном толковании принципа равноправия и состязательности сторон и ограничении его действия только стадией судебного разбирательства. Привлечением материалов статистической отчетности Прокуратуры РТ за 1997-2000гг. иллюстрировался вопрос соблюдения законности при реализации подозреваемым самостоятельно или совместно с адвокатом функции защиты.

Привлеченный и изученный материал позволил автору сделать следую- щие выводы:

166

Тесная связь права на защиту с гарантиями личной свободы требует ре- шения вопросов имеющегося несоответствия национального законодательства международно - правовым документам. На первом месте стоит проблема внедрения в России института общественного контроля за законностью и обоснованностью арестов.

Учитывая взаимосвязь деятельности защитника на досудебных стадиях процесса с вопросами обеспечения неприкосновенности личности, необходимо ввести в российское законодательство определение «пытки», предусмотреть процедуру обязательного медицинского освидетельствования задержанных лиц в целях ограждения их от противоправных посягательств.

Приведение уголовно - процессуального законодательства в соответст- вие с международными стандартами должно пойти путем изменения норм, регулирующих именно эти вопросы.

Рассмотрев вопросы прав и обязанностей подозреваемого, можно отме- тить жизнеспособность института подозреваемого и его расширение с внесением 20. 03. 2001г. изменений в ст. 52 УПК РСФСР (подозреваемым считается лицо, в отношении которого на основаниях и в порядке, установленном настоящим Кодексом, возбуждено уголовное дело). Отрадно и то, что подозреваемый в уголовном процессе РФ защищен «привилегией против самообвинения», выраженной в ст. 51 Конституции РФ, позволяющей не свидетельствовать против себя и своих близких родственников. Несомненно, важным шагом на пути приведения уголовно - процессуального законодательства РФ в соот- ветствие с международными стандартами прав человека стала новая редакция ст. 47 УПК РСФСР и ст. 49 УПК Российской Федерации, допускающая защитника в процесс с момента фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления.1

’ П.З ч.З ст.49 УПК Российской Федерации.

167

Во второй главе предлагаемой вашему вниманию работы автором сфор- мулировано несколько предложений, направленных на обеспечение реализации гарантированного конституционного права на защиту на стадии предварительного расследования:

  1. Признавая одним из приоритетных направлений развития уголовно - процессуального законодательства снижение количества ограничений прав граждан, можно порекомендовать отказаться от существующего ныне института заключения под стражу до предъявления обвинения. Допустимо использовать задержание сроком до 6 часов для предъявления обвинения; первый допрос задержанного целесообразно было бы проводить не позднее 3-х часов после задержания, этот срок может быть продлен еще на 3 часа по ходатайству задержанного.
  2. Необходимо законодательно закрепить вопрос признания подозреваемым специальным постановлением и регламентировать процедуру снятия по- дозрения с лица в случае его неподтверждения.
  3. Представляется возможным ввести в законодательство норму о предъявлении обвинения не позднее 48 часов с момента задержания.
  4. Целесообразным считает автор и сокращение максимального срока за- держания с 72 часов до 48 часов, введением в законодательство нормы о незамедлительном уведомлении прокурора о произведенном задержании. Решение вопроса в таком ключе позволит согласовать срок задержания с требованиями Конституции РФ, предусматривающей в качестве максимального срока задержания 48 часовой.
  5. Необходимо также законодательно закрепить вопрос признания подозреваемым специальным постановлением и урегулировать момент снятия подозрения с лица в случае его неподтверждения. Протокол задержания, признающий задержанное лицо подозреваемым, должен стать поводом к возбуждению уголовного дела. В связи с этим необходимо изменить существующую редакцию ст. 108 УПК РСФСР, дополнив ее указанным основанием для возбуждения

168

уголовного дела. К сожалению, нельзя не заметить, что УПК Российской Федерации, вводимый в действие с 1 июля 2002 г., подобного изменения не предусмотрел.

Однако необходимо признать, что УПК Российской Федерации, приня- тый Федеральным законом от 18.12.2001г. № 174-ФЗ, реформирует уголовный процесс Российской Федерации.

УПК Российской Федерации назначением уголовного судопроизводства провозглашает защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод.1 Наряду с этим, УПК Российской Федерации устанавливает запрет насилия, пыток, другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения в отношении участников уголовного судопроизводства.2 Впервые принцип состязательности сторон распространен кодифицированным законодательным актом на все стадии уголовного судопроизводства.3 Принцип охраны прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве в том виде, в котором он закреплен В УПК РФ, полностью раскрыл содержание привилегии против самообвинения, установив обязанность дознавателя, следователя, прокурора и суда предупредить лиц, обладающих свидетельским иммунитетом, о том, что данные ими показания могут быть использованы в качестве доказательств в ходе дальнейшего производства по уголовному делу.4 И, наконец, невероятно прогрессивной можно назвать норму УПК Российской Федерации, которая относит к недопустимым доказательствам показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде.5 Само содержание указанной нормы, ставящей допустимость доказательств в зависимость от наличия подтверждения подозреваемого, обви-

1 П.2 ч.1 ст.6 УПК Российской Федерации.

2 П.2 ст. 9 УПК Российской Федерации.

3 П. 1 ст. 15 УПК Российской Федерации.

4 П.2 ст.11 УПК Российской Федерации.

s П.2 ч.2 ст. 75 УПК Российской Федерации.

169

няемого в суде позволяет говорить, что УПК Российской Федерации связал воедино вопросы свидетельского иммунитета, привилегии против самообвинения и добровольности признания. Несомненно, указанная норма УПК Российской Федерации защищает подозреваемого и обвиняемого в уголовном процессе, определяя присутствие защитника в ходе досудебного производства по делу в качестве гарантии добровольности признания подозреваемого и обвиняемого.

УПК Российской Федерации освободил защитника от процессуальной обязанности по использованию всех указанных в законе средств и способов защиты в целях выявления обстоятельств, оправдывающих подозреваемого или обвиняемого, смягчающих его ответственность, закрепленной в УПК РСФСР, которая, по существу, демонстрировала обвинительную направленность следствия.1 Презюмируя невиновность подозреваемого или обвиняемого, законодатель не должен вменять в обязанность защитнику и его подзащитному доказывание невиновности последнего. Исключение из УПК Российской Федерации данной нормы для защитника важно тем, что лишает его процессуальной обязанности по доказыванию невиновности его клиента.2

В УПК Российской Федерации сохранено существующее положение о допуске адвоката при предъявлении им ордера.3 Пока УПК Российской Федерации подтвердил существующую монополию членов коллегии адвокатов на участие в досудебных стадиях в качестве защитника, что, на наш взгляд, противоречит Конституции Российской Федерации. Основной закон не связывает оказание юридической помощи и предоставление услуг защитника с его членством в коллегии адвокатов. Об этом свидетельствует употребление в рассматриваемой конституционной норме термина «защитник», смысловое значение которого, несомненно, шире, чем понятия «адвокат». Отказ в допуске частнопрактикующих юристов в досудебные стадии процесса был бы правомерен в том случае, если бы государство не предусматривало подтверждение юридиче-

1 4.1 ст. 51 УПК РСФСР.

2 П.11 ч.1 ст. 53 УПК Российской Федерации.

3 П. 4 ст. 49 УПК Российской Федерации.

170

ской квалификации частнопрактикующих юристов. Лицензирование деятельности по оказанию юридических услуг как раз и является таким подтверждением. Таким образом, позиция государства, отказывающего частнопрактикующим юристам в допуске в процесс на досудебных стадиях, остается совершенно непонятной.

Не разъяснило существующего противоречия и Постановление Консти- туционного Суда Российской Федерации по делу о проверке конституционности части четвертой ст. 47 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан Б.В. Анти-пова, Р.Л. Гитиса и СВ. Абрамова 28.01.1997г. Причиной обращения заявителей в Конституционный Суд Российской Федерации послужили отказы следователей допустить на стадии предварительного расследования в качестве защитников юристов, не являющихся членами коллегии адвокатов и не представляющих общественные объединения, со ссылкой на ч. 4 ст. 47 УПК РСФСР.

По существу, в своем решении Конституционный Суд Российской Феде- рации ушел от ответа на поставленный вопрос, признав рассматриваемое положение ч. 4 ст. 47 УПК РСФСР не противоречащим Конституции Российской Федерации. Ограничительное толкование ч. 2 ст. 48 Конституции Российской Федерации, перенесенное из действующего УПК РСФСР в УПК Российской Федерации, несомненно отрицательно скажется на полноте реализации права на защиту на досудебных стадиях процесса.

УПК РФ предусматривает также и нововведения, направленные на улучшение положения задержанного в процессе: если ранее основанием для избра- ния задержания под стражу в качестве меры пресечения являлось подозрение или обвинение в преступлении, за которое уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года, то теперь таким основанием выступает возможность назначения наказания в виде лишения свободы на срок свыше двух лет.1

1 4.1 ст. 108 УПК Российской Федерации.

171

УПК Российской Федерации предусматривает процедуру судебного санкционирования содержания под стражей. Если подозреваемый не был освобожден в течение 48 часов с момента фактического задержания, он должен быть доставлен к судье для решения вопроса о возможности его дальнейшего содержания под стражей. Необходимые для решения вопроса документы должны быть представлены в суд не позднее чем за 8 часов до истечения срока задержания (равного 48 часам). Разработчики УПК Российской Федерации предоставили судье 8 часов для принятия решения (судья может либо удовлетворить, либо отклонить ходатайства об аресте и освобождении задержанного). Для окончательного решения этого вопроса судья может воспользоваться еще добавочным 24 часовым сроком. УПК Российской Федерации предоставляет судье право продлить срок задержания еще на сутки, но не более чем на 72 часа в общей сложности.1

Содержание анализируемой нормы соответствует Конституции Россий- ской Федерации, в ч.2 ст.22 устанавливающей максимальный срок задержания без судебного решения равный 48 часам. Поскольку, согласно УПК Российской Федерации, решение о продлении срока задержания до 72 часов принимает судья, данная норма Конституции Российской Федерации не противоречит. Однако несколько репрессивный характер нормы демонстрируется дополнительными 24 часами, предоставляемыми судьей для получения дополнительных доказательств обоснованности задержания: ведь это время может быть предоставлено и стороне обвинения.

Положительная динамика наблюдается в вопросе сроков содержания под стражей: продление срока содержания под стражей до 18 месяцев допускается в исключительных случаях и только в отношении лиц, обвиняемых в отноше-нии особо тяжких преступлений. Но и в решении этого вопроса революционных изменений не произошло: национальное законодательство по-прежнему

1 П.З 4.7 ст. 108 УПК Российской Федерации.

2 СЗ Российской Федерации, 2001, №53, Ст. 5019.

172

предусматривает содержание под стражей при расследовании преступлений на срок до 18 месяцев. Изменения, внесенные в положения о дисциплинарной ответственности и неприкосновенности судьи Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации», также демонстрируют некоторое усиление репрессивных начал в законодательстве.2

Приведенные автором предложения направлены на устранение несоот- ветствия уголовно - процессуального законодательства РФ международным стандартам и на уменьшение случаев ограничения прав граждан при осуществлении функции уголовного преследования.

Третья глава диссертации посвящена результатам исследования эффек- тивности процессуальной деятельности защитника. Автором представлен обзор отечественной юридической литературы по теме исследования эффективности правовых норм. Автор делает попытку измерить эффективность реализации конституционного принципа обеспечения подозреваемому права на защиту путем измерения эффективности процессуальной деятельности защитника в стадии предварительного расследования, для чего предлагает использовать следующие критерии: полноту реализации функции защиты, состояние законности при ее осуществлении и воспитательное воздействие функции защиты на граждан.

Представляется возможным измерить эффективность процессуальной деятельности защитника в стадии предварительного расследования по следующей выведенной автором формуле:

и _ уг.д.задерж. _ Ц’уд»л щ **совп “” ^частсовп. ш 1 QQO/ гпе

П S^ Ход^ nS^

уг.д. общ. “”?’общ. общ.

R - коэффициент эффективности,

ПугД.задерж. - количество поручений по уголовным делам с момента задержания или ареста,

1 П. 3 ст. 109 УПК Российской Федерации.

2 СЗ Российской Федерации 2001, № 51, Ст. 4834.

173

nyrjl.So6m._ общее количество поручений по уголовных делам,

Ход. удом._ количество удовлетворенных ходатайств защиты,

Ход. So6iu. - общее количество заявленных защитой ходатайств,

Псовп. - количество позиций защитников, совпадающих с приговором су-

да,

Пцаст.совп. - количество позиций защитников, частично совпадающих с приговором суда,

П So6m. - общее количество выступлений (позиций) защитников.

Ранжированная и с введением весовых коэффициентов эта формула при-

нимает следующий вид:

f ХодЛр. „ Ход.Изм.„ ^ П + П

л -I ^ г удал. \ Г\ С. УШ

т\ уг.д.эадерж

ол.Пг>. Хол.Изм. Л П -4-ГТ

совп част.совп

100%,

ns^

IVA,,, I, ХодЛр5л ХодЛзмБ^)

где соответственно:

Ход.Пр.удовл. - количество удовлетворенных ходатайств о прекращении дела.

Ход.Пр.80бщ. - общее количество заявленных ходатайств о прекращении дела.

Ход.Изм.Удовл. - количество удовлетворенных ходатайств об изменении квалификации обвинения.

Ход.Изм.8общ. - общее количество заявленных ходатайств об изменении квалификации обвинения.

При изучении эффективности реализации конституционного принципа обеспечения права на защиту рассматриваются не только характеризующие ко- личественные показатели, но и исследуется вопрос воздействия конституционных норм на формирование климата в обществе и модели правомерного поведения. Этот вопрос особенно актуален в свете того внимания, которое уделяет-

174

ся проблеме общественной огласки и общественного контроля за вопросами соблюдения прав человека на территории РФ.

Нельзя не сказать, что именно духовно - нравственное обоснование явля- ется необходимой предпосылкой оптимального сопряжения правореализую-щей деятельности с разнообразными общественными отношениями, от степени развитости духовной жизни зависит в значительной мере эффективность механизма реализации права в целом.1 Глубокое единство права и иных социальных норм в обществе объясняет тот факт, что в случае противоречия последних праву, оно само превращается в источник социального конфликта. Подобные процессы характеризуются высокой скоростью протекания и наступлением не- гативных последствий, которые, в свою очередь, приводят к нивелированию роли права и росту нигилистических настроений в обществе. Бесспорно то, что праву принадлежит одна из ведущих ролей в формировании благоприятного общественного климата. А глубокое проникновение в область осуществления права нравственных начал обеспечит оптимизацию внутренних и внешних форм правореализации и способов регуляции поведения людей3, что обеспечит одобрение и скорейшее принятие индивидуумами модели правомерного поведения как единственно возможной.

1 Совершенствование правореализации в социалистическом обществе: Отчет о НИР (Закл.) / Казанский гос. ун-т; Руководитель Ю.С. Решетов, Казань, 1990, С.8.

2 Чулюкин И.Л. Причины социальных конфликтов и право// Суд и правосудие в Российской Федерации. Казань, Изд-во Казанского государственного университета, 2001, С.50.

3 Решетов Ю.С. Указ. соч., С.22.

175

Список использованной литературы

  1. Законодательные и иные нормативные акты

Конституция Российской Федерации: Принята всенародным голосованием 12 дек. 1993г.- М.: Изд-во Проспект, 2000.- 48с.

ФКЗ «О внесении дополнения и изменений в Федеральный конституционный закон «О судебной системе Российской Федерации 15.12.20021г., СЗ Российской Федерации,2001, № 51, Ст. 4825.

ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» от 31.12.1996г., СЗ Российской Федерации, 1997, №1, Ст.1.

ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации» 15.12.2001, СЗ Российской Феде- рации, 2001, № 51, Ст. 4834.

ФЗ «О статусе судей в Российской Федерации» от 26.06.92, СЗ Россий- ской Федерации, 1995, № 26, Ст.2399; 1999, № 29, Ст.3690; 2000, № 26, Ст. 2736.

ФЗ РФ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в со- вершении преступлении» 21.06.1995г., СЗ Российской Федерации, 1995, № 29, Ст. 2759.

ФЗ «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты РФ в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод» от 20.03.2001, РГ, 23.03.2001г.

ФЗ «О внесении изменения в статью 97 Уголовно-процессуального ко- декса РСФСР» от 29.12.2001 г, СЗ Российской Федерации, № 53 (часть 1), Ст. 5019.

ФЗ «О введении в действие Уголовно- процессуального кодекса Россий- ской Федерации» от 18.12.2001, РГ, 22.12.2001г.

ФЗ «Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» от 18.12.2001г,РГ, 22.12.2001г.

i+ 176

УПК РСФСР М.: Спарк, 2001.- 260с.

  1. Меэкдународно-правовые нормы и материалы практики их реализации.

Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 04.11.1950г., РГ, № 67, 5 апреля 1995.

Европейская Конвенция по предупреждению пыток и бесчеловечного ^ или унижающего достоинство видов обращения и наказания от 26.11.1987г. №

126// Содержание под стражей. Сб. нормативных актов и документов/ Составитель Андреев В.Н., Москалькова Т.Н. - М.: «Спарк», 1996. - 282с.

Минимальные стандартные Правила обращения с заключенными от 30.08.1955г.( Приняты Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями 1955г.//Содержание под стражей. Сб. норма тивных актов и документов/ Составитель Андреев В.Н., Москалькова Т.Н. - М.: «Спарк», 1996. - 282с. • Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или за-

ключению в какой бы то ни было форме (Утвержден Резолюцией ГА ООН 43/173 от 9.12.1988г.) //Содержание под стражей. Сб. нормативных актов и документов/ Составитель Андреев В.Н., Москалькова Т.Н. - М.: «Спарк», 1996. -282с.

Уголовно - процессуальное законодательство Шотландии 1975г., ст. 101, 331 А

Решение Европейского суда по правам человека по делу Weeks / loc. cit, p. 32, para. 66

Решение Европейского суда по правам человека по делу Ciulla 22.02.1989, Series A No. 148.

Решение Европейского суда по правам человека по делу Ireland v. United Kingdom 18.01.1978, Series A No. 25.

Решение Европейского суда по правам человека по делу Lamy от 30.03. 1989г., Series A No. 15 р. 16, para. 29.

177

Жалоба No 82224/ 78, Bonechaux v. Switzerland, Comm. Report 5. 12. 79, D. R. 18, p. 147)

  1. Законодательные и иные нормативные акты, утратившие силу.

Конституция (Основной закон) СССР. С изменениями и дополнениями, принятыми на 3 сессии Верховного Совета СССР 7 созыва. М.: Известия, 1967. -32с.

Конституция (Основной закон) СССР.: Принята внеочередной 7 сессией Верховного Совета СССР 9 созыва 7 окт. 1977г. - Киев: Политиздат Украины, 1986. - 46с.

Положение о предварительном заключении под стражу, утв. Законом СССР от 11.07.1969г., ВВС СССР, 1969, № 29.Ст. 248.

Положение о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления, утв. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13.07.1976г., ВВС СССР, 1976, № 29, Ст. 426.

  1. Материалы правоприменительной практики.

Постановление Конституционного суда РФ по делу о проверке конститу- ционности ст.220 -1, 220 - 2 УПК РСФСР в связи с жалобой гр. В.А. Аветяна от 03.05.1995г.//ВКС, 1995.- № 2-3.- С. 39-45.

Постановление Конституционного суда Российской Федерации от 28 января 1997г., РГ, 1997,18 февраля.

Постановление Конституционного Суда РФ от 28.11.1996г. по делу о проверке конституционности ст. 418 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросом Каратузского районного суда Красноярского края // ВКС, 1996.-№5.-С.30-36.

Постановление Конституционного Суда РФ от 02.02.1999г. по делу о проверке конституционности положений статьи 41 и части третьей статьи 42 УПК РСФСР, пунктов 1 и 2 постановления Верховного Совета Российской Федерации от 16.07.1993г. «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О судоуст-

178

ройстве РСФСР», Уголовно-процессуальный Кодекс РСФСР , Уголовный Кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР Об административных правонарушениях» в связи с запросом Московского городского суда и жалобами ряда граждан // ВКС, 1999.-№3.-С.12-24.

Постановление Конституционного Суда РФ от 20.04.1999г. по делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 части первой статьи 232, части четвертой статьи 248 и части первой статьи 258 Уголовно-процессуального Кодекса РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда города Нижний Новгород // ВКС, 1999.- № 4.- С.41-49.

Постановление Конституционного Суда РФ от 14.01. 2000г. по делу о проверке конституционности положений Уголовно-процессуального Кодекса РСФСР, регулирующих полномочия суда по возбуждению уголовного дела, в связи с жалобой гражданки И.П. Смирновой и запросом Верховного Суда Российской Федерации // ВКС, 2000.- № 2.- С. 49-58.

Постановление Конституционного Суда РФ от 14.02. 2000г. по делу о проверке конституционности положений части 3-й, четвертой и пятой статьи 377 Уголовно-процессуального Кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан А.Б. Дулова, А.Б. Дубровской, А.Я. Карпиченко, А.И. Меркулова, P.P. Муста-фина и А.А. Стубайло // ВКС, 2000.- № 2.- С. 3-12.

Постановление Конституционного Суда РФ от 27.06. 2000г. по делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно-процессуального Кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова // ВКС, 2000.-№ 5.- С.47-52.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ «О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей» от 27.04.1993г., № 3, БВС, 1993.- № 7.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ О выполнении судами по- становления Пленума Верховного Суда РФ от 27.04.1993, № 3 «О практике су-

4 179

дебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока со- держания под стражей» от 29.09.1994г., № 6, БВС, 1995.- № 1

Отчет О работе Прокурора Прокуратуры РТ за 1997 - 2000гг./ Архив Про- куратуры РТ.

Отчет О следственной работе Прокуратуры РТ за 1997 - 2000гг./ Архив Прокуратуры РТ. g. 3. Специальная литература

  1. Алексеев С.С. «Механизм правового регулирования в социалистическом государстве». М.: «Юрид. лит.» 1966.- 187с.
  2. Алексеев С.С. Проблемы теории права. Свердловск, 1972. Т.1.-378 с.
  3. Алексеева Л.Б., Жуйков В.М., Лукашук И.И. Международные нормы о правах человека и применение их судами Российской Федерации (практическое пособие). М., Изд-во «Права человека», 1996.
  4. Андрющенко Понятие эффективности и его философский смысл. Фи- ? лософские и социологические исследования. Ученые записки кафедры общест венных наук вузов г. Ленинграда, вып. XII. Л., 1971.

  5. Бабаев В.К. Норма права как истинное суждение// Правоведение. 1976. №2.
  6. Баранов В.М. Истинность норм советского права. Пробл. теории и практики/ Под ред. М.И. Байтина - Саратов: Изд. Саратовского университета, 1989. - 397с.
  7. Бекешко СП., Матвиенко Е.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе Минск : «Вышэйш. школа», 1969. -128 с.
  8. Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях . М., 1939. - 303с.
  9. Бернем У. Суд присяжных заседателей М.: Изд-во Московского независимого международного права, 1997. - 127 с.
  10. Ю.Боброва Н.А. Реализация конституционных принципов на предварительном следствии // Реализация норм государственного и административного

180

права на предварительном следствии // Редкол. : Рудинский Ф.М. и др. - Волгоград : ВСШ МВД СССР, 1987.

  1. Божьев В. «Тихая революция» Конституционного Суда в уголовном процессе Российской Федерации // Российская юстиция 2000, № 10.

12.Бойков А.Д. К изучению эффективности уголовно - процессуального закона // Эффективность применения уголовного закона. М., 1973. - 208 с.

13.Бойков А.Д. Третья власть в России. - М., Изд-во НИИ проблем укре- пления законности и правопорядка, 1997.

14.Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. М.: «Юрид. лит.», 1976. - 125 с.

15.Витрук Н.В. Правовой статус личности в СССР М.: «Юрид. лит.», 1985.-175с.

16.Власов И.С., Тлежкова И.М. Ответственность за преступления против правосудия. М., «Юридическая литература», 1968. - 134 с.

17.Водолагин С. Конвенция о правах человека как составная часть пра- вовой системы России// Российская Юстиция, 2001.- № 8.

18.Вопросы уголовного права и процесса в практике Верховных судов СССР И РСФСР. 1938 - 1969/ Под. ред. СВ. Бородина. М.: Юрид. лит., 1971.-448с.

19.Воскресенский В., Кореневский Ю. Состязательность в уголовном процессе// Законность, № 7.-1995г.

20.Галкин И.С., Кочетков В.Г. Процессуальное положение подозревае- мого М.: «Юрид. лит.», 1968. - 63 с.

  1. Гарантия прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе. Межвуз. темат. сборник под ред. проф. Я.О. Мотовиловкера, Вып. 2 Ярославль, Ярославский гос. университет, 1977. - 102с.
  2. Гомьен Д., Харрис Д., Зваак Л. Европейская конвенция о правах че- ловека и Европейская социальная хартия: право и практика М., Изд-во МНИМП, 1998.

181

  1. Грузд Б. Правило Маслова. Право на защитника- с момента угрозы свободам гражданина// Российская юстиция, 2000.- №10.

24.Гулиев В.Е. , Рудинский Ф.М. Социалистическая демократия и лич- ные права М.: «Юрид.лит.», 1984.- 190с.

25.Давлетов, В. Войт Институт подозрения нуждается в совершенствова- нии // Законность 1996.- № 7.

26.Дайси А.В. Основы государственного права Англии. Введение в изу- чение англ. Конституции/ Под ред. проф. П.Г. Виноградова Изд. 2 - ое. М, 1907.-671с.

27.Джинджер Энн Ф. Верховный суд и права человека в США. М.: «Юрид. лит.», 1981.-392 с.

28.Добровольская Принципы советского уголовного процесса. М., 1971.-200 с.

29.Дробязко С.Г. Право и материально - техническая база коммунизма. М.: «Юрид. лит.» , 1967. - 174 с.

ЗО.Житков О подозреваемых и обвиняемых и об «уголовно преследуе- мом свидетеле» // Советская юстиция 1937, № 9, с. 16 - 17.

31 .Зинатуллин 3.3. Общие проблемы обвинения и защиты по уголовным делам.: Учебное пособие. Ижевск: УдГУ, 1989. - 77с.

32.3инатуллин 3.3. Уголовно - процессуальное принуждение и его эф- фективность. Казань, Изд-во КГУ, 1981. - 136с.

  1. Зинатуллин 3.3. Уголовный процесс: (Схемы и определения). Изд. 2- е. - Ижевск: Изд-во УДГУ, 1993. - 104с.

34.Избранные решения Европейского Суда по правам человека М., Изд. Совета Европы, 2000. - 567с.

35.Илларионов А. Эффективность бюджетной политики в России в 1994 - 1997 годах. // Вопросы экономики 1998, №2.- С.22-36.

Зб.Калугин О «подозреваемых» и обвиняемых // Советская юстиция, 1937.-№11-12.

182

37.Карпец И.И. Социальные и правовые аспекты учения о наказании // Советское государство и право, 1968.- № 5.

  1. Кларк Рамсей Преступность в США.М.: Прогресс, 1975.- 422с.

39.Козлов А. Ю. Морально - психологические установки в преступном мире. // Социально — правовые проблемы борьбы с преступностью в современных условиях; Материалы итоговой научно - практической конференции КФЮИ МВД России. - Казань: ЦЭСИ, 1997.- 123с.

40.Козлов В.А. Рецензия на работу В.И.Никитинского «Эффективность норм трудового права» // «Правоведение», 1971.- № 6.

41.Козлова Е.И., Кутафин О.Е. Конституционное право России: Учебник. - Изд. 2- ое.-М.: Юристъ, 1999. - 520с.

  1. Кокорев Л.Д. Участники правосудия по уголовным делам. Воронеж, Изд-во Воронежского ун-та, 1971. - 160с.

43 .Комментарий к постановлениям Пленума Верховного Суда РФ по уголовным делам // Под ред. Председателя Верх. Суда РФ В.М. Лебедева М.: Спарк, 1999.

44.Конституции буржуазных государств Европы/ Пер. под ред. Г.С. Гур-вича. М.,ИЛ., 1957.-1142с.

45.Конституционное право: Учебник // Отв. ред. В.В. Лазарев, М., Юристъ, 1999. 480с.

46.Конституционные основы правосудия в СССР/ Под. ред В.М. Савицкого, М.: Наука 1981. - 360с.

47.Конституция СССР и дальнейшее укрепление законности, правопорядка. М.: ИГПАН, 1979. - 217с.

48.Конституция США: история и современность/ Под общ. ред А.А. Мишина, Е.Ф. Языкова. М.: Юрид. лит., 1988.- 316с.

49.Кочетков В.Г. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наукМ., 1965.- 18с.

183

50.Кудин Ф.М. О принуждении и убеждении как правообеспечительных средствах в уголовном судопроизводстве // Процессуальные проблемы реализации уголовной ответственности. Свердловск, 1979.

51.Кудин Ф.М. Принуждение в уголовном судопроизводстве Красноярск: Изд-во Красноярского ун-та, 1985.- 135с.

52.Кудрявцев В.Н. Правовое поведение: норма и патология. М., 1982. 289с.

53.Кузнецов Ф.Т., Подымов П.Е., Шмаров И.В. Эффективность деятель- ности ИТУМ., 1968 .-183с.

54.Ларин A.M. Презумпция невиновности М.: Наука, 1982.-152с.

55.Лебедев М.П. Об эффективности воздействия социалистического пра- ва на общественные отношения. // Советское государство и право, 1963.- № 1.

56.Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву. М.: Изд- во МГУ, 1981.-239с.

57.Ленский А.В. Досудебное (предварительное) производство в совре- менном уголовном процессе России и его эффективность. Томск: Изд. Томского университета, 1998. - 185с.

58.Либус И.А. Презумпция невиновности в советском уголовном процес- се. Ташкент, Узбекистан, 1981. - 232с.

59.Лисовский В.И. Международное право Киев, Изд-во Киевского унта, 1955.- 478с.

бО.Лукашевич В.З. гарантии прав обвиняемого в советском уголовном процессе Л.: Изд-во ЛГУ, 1959.- 167с.

61.Мамиконов А.Г. Управление и информация М., 1975.- 184 с.

62.Манохин В.М. О предмете и задачах науки управления в современный период // Советское государство и право, 1965.- № 2.

бЗ.Матузов Н.И. Субъективные права граждан СССР. Саратов, Приволж. кн. изд., 1966. - 190с.

184

64.Махов В.Н., Пешков М.А. Правила Миранды подвергаются критике // Российская юстиция, 2000.- № 1.

65.Махов В.Н., Пешков М.А. Уголовный процесс США (досудебные ста- дии) М.: ЗАО «Бизнес-школа» Интел-Синтез», 1998.- 207 с.

бб.Мизелиньска В., Смуга Т. Эффективность приватизации предприятий
опыт и перспективы. // Вопросы экономики. - 1993.- №4.- С. 103-107
  1. Мишина Е. Миранда против штата Аризона (революция суда Уорре- на)// Российская Юстиция 1997.- №2.- С.52-55.

68.Мотовиловкер Я.О. Основной вопрос уголовного дела и его компо- ненты. Воронеж, 1984.

69.Мурадьян Э.М. Социальное действие и резонанс судебного решения // Сов. государство и право. 1983, № 3.

70.Мэрдок Дж. Л. Статья 5 Европейской Конвенции по Правам Челове- ка. Изд. Совета Европы, 1994.-50 с.

71.Назаренко В. Санкция прокурора или судебное решение ? / Закон- ность, 2000.-№ 11.

72.Нафиев С.Х. , Васин А.Л. Европейские стандарты обеспечения кон- ституционных прав личности при расследовании преступлений Казань, Изд-во «Магариф», 1998. - 223с.

73.Никитинский В.И. Эффективность норм трудового права. М.: «Юрид. лит.», 1971.-247с.

74.Панько Н.К. Деятельность адвоката защитника по обеспечению со- стязательности. Изд. Воронежского гос. университета, 2000. - 146 с.

  1. Пашков, Чечот Д.М. «Эффективность правового регулирования и методы ее выявления» // Советское государство и право 1965г. № 5.

76.Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уго- ловном процессе М., 1989.-252с.

77.Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно - процессуальное при- нуждение. Общая концепция. Неприкосновенность личности. - М., 1985.- 239с.

^ 185

  1. Петрухин И.Л. Человек и власть в сфере борьбы с преступностью М.: Юристъ, 1999.-c.391

79.Петрухин И.Л., Батуров Г.П., Морщакова Т.Г. Теоретические основы эффективности правосудия. М: Наука, 1979.- 392с.

80.Подольский Н. Признание подозреваемым по постановлению следова теля // Российская юстиция, 2000.- № 3. .*, 81 .Полянский Н.Н. Судьба процессуальных гарантий личной свободы во

Франции. М.: Изд-во АН СССР, 1946.-99с.

82.Право обвиняемого на защиту в социалистическом уголовном процессе// Под ред. В.М. Савицкого, М.: Наука, 1983.-285с.

83.Проблемы социологии права // Сб. статей Ред. коллегия В.Н. Кудрявцев и др. Вып.1, Вильнюс, 1970.-244 с.

84.Проблемы эффективности прокурорского надзора // Под ред. д-ра юрид. наук К.Ф. Скворцова.- М., 1977.-159 с. * 85.Проблемы эффективности уголовного закона: (Сборник
статей).-

Свердловск, Свердл. юрид. ин-т., 1975.-191 с.

86.Рабинович П.М. Социалистическая законность и целесообразность в советском праве. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук М, 1966.

87.Решетов Ю.С. Совершенствование правореализации в социалистическом обществе: Отчет о НИР (Закл.)/ Казанский гос. ун-т; Руководитель Реше-тов Ю.С.№ гр. 01860095865; Инв. № 029.20003712. - Казань, 1990.-25 с.

88.Решетов Ю.С. Реализация норм советского права: Системный анализ Казань, Изд. Казанского государственного университета, 1989.-154 с.

89.Рожкова Л.П. К вопросу о понятии эффективности правового регулирования. // Проблемы эффективности правового регулирования Куйбышев, КГУ, 1978.-169С.

**

186

90.Самощенко И.С., Никитинский В.И. Некоторые проблемы методоло- гии изучения эффективности правовых норм // Проблемы социологии права (Сб. статей. Ред.коллегия В.Н. Кудрявцев и др.) Вып.1- Вильнюс, 1970. -244с.

91.Сб. Пост. Пленума Верховного Суда РСФСР 1961 - 1983. М., 1984.- 360с.

92.С6. Пост. Пленума Верховного Суда СССР 1961 - 1993. М.: Юрид. лит., 1994.-430с.

93.Сборник докладов региональных правозащитных организаций о по- ложении с правами человека в субъектах РФ М.: ЗАО РИЦ «Защита», 2000.

94.Смирнов О.В. Эффективность права в области организации труда.// Советское государство и право. 1966.- № 7.

95.Смыслов В.И. Свидетель в советском уголовном процессе. М.: Изд-во «Высшая школа», 1973. - 160с.

96.Соболев «О подозреваемом и обвиняемом» // Советская юстиция, 1937-№10-11.

  1. Содержание под стражей Сб. нормативных актов и документов/ Со- ставитель Андреев В.Н., Москалькова Т.Н. - М.: «Спарк», 1996. - 282с.

98.Спасов Б. Закон и его толкование / Пер. с болг. М., 1986.-246с.

99.Стецовский Ю.И., Ларин A.M. Конституционный принцип обеспече- ния обвиняемому права на защиту/ Отв. ред. В.П. Кашепов АН СССР Институт государства и права. М.: «Наука». 1988. - с. 316.

ЮО.Страсти - мордасти при исполнении служебных обязанностей // Вятский край 23.07. 1999г

Ю1.Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса М., «Наука», 1968.- 398с.

Ю2.Струмилин С.Г. Планирование в СССР. М.: Государственное изда- тельство политической литературы, 1957.-96с.

187

ЮЗ.Темушкин О.П. Организационно - правовые формы проверки законности и обоснованности приговоров: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 1980.-18с.

Ю4.Теория государства и права : Учебник/ под ред. А.Б. Венгерова. 4.1, М.,1995.-420с.

105 .Теория доказательств в советском уголовном процессе. Часть общая. М., 1966.-584С.

  1. Томин В.Т. Понятие цели советского уголовного процесса.// Право ведение, 1969.- № 4.

  2. Уголовно-исполнительная система Российской Федера- ции//Российская юстиция, 2000.- №9.

Ю8.Фарбер И.Е. Свобода и права человека в советском государстве Са- ратов, 1974.- 189с.

109.Фаткуллин Ф. Н. Проблемы эффективности советского права // XXIV съезд КПСС и проблемы повышения эффективности советского права. Казань, 1973.- 120С.

ПО.Фаткуллин Ф.Н., Чулюкин Л.Д. Социальная ценность и эффектив- ность правовой нормы. Казань, 1977.-119с.

1 П.Фомин Л.А. Эффективность действия правовых норм. Л., 1977.

П2.Франц фон Лист в кн. - Шнайдер Г.Й. Криминология : Пер. с нем./ Под общ. ред. и с предисл. Л.О. Иванова - М.: Издательская группа Прогресс -«Универс», 1994.-495с.

ПЗ.Чангули Г. И. Конституционные принципы уголовного судопроиз- водства зарубежных социалистических стран. Киев: Наук, думка, 1981 .-211с

  1. Чулюкин И.Л. Причины социальных конфликтов и право// Суд и правосудие в Российской Федерации: актуальные проблемы. Казань, Изд. Казанского государственного университета, 2001. - 148с.
  2. Чулюкин Л.Д. Природа и значение цели в советском праве Изд. Казанского университета, 1984.- 103 с.

188

Пб.Шаргородский М.Д. Система наказаний и их эффективность // Со- ветское государство и право, 1958.- № 11.

  1. Шимановский В. Новое в процедуре разъяснения прав участников процесса на предварительном следствии // Следователь, 1996.- № 1.

П8.Шмаров И. В. Критерии и показатели эффективности наказаний. // Советское государство и право. 1968.- № 6.

119.Шмаров И.В. Уголовно - правовая политика и ее влияние на форми- рование уголовного законодательства. // Журнал российского права, 1998.- № 6.

120.Шурыгин А. Защита в судопроизводстве с участием коллегии при- сяжных заседателей// Российская юстиция, 1997.- № 9.

121.Элькинд П. С. Право обвиняемого на защиту в советском уголовном процессе (общие вопросы). Вопросы защиты по уголовным делам. Л., 1967.-168с.

  1. Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно
    • процессуальном праве. Л.: Изд-во ЛГУ, 1976.- 143с.

123.Явич Л.С. Общая теория права, Изд-во. ЛГУ, 1976.- 287с.

124.Явич Л.С. Право и общественные отношения М., 1971.-152с.

125.Якуб М.Л. Показания обвиняемого как источник доказательств в советском уголовном процессе. М: Изд-во МГУ, 1963. - 80с.