lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Трухачев, Вадим Викторович. - Правовые и криминалистические средства предупреждения, выявления и нейтрализации преступного воздействия на доказательственную информацию: Дис. ... д-ра юрид. наук :. - Воронеж, 2001 479 с. РГБ ОД, 71:02-12/43-7

Posted in:

41 ;0%- 1Х/ tj’6-?

Воронежский государственный университет

На правах рукописи

Президиум ВАК России

. (решение от “ Uf” ^ч/ &?$_ (., № ЙУ-^ ^

присудил ученую степень ДО КТО РА-

,Ф/ н„Ук W

/Начальник управления ВАК России

1 РН^СФСЩ

Трухачев Вадим Викторович

Правовые и криминалистические средства предупреждения, выявления и нейтрализации преступного воздействия на доказательственную информацию

Специальность 12. 00.09 - уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность.

Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук

Научный консультант - засл. деятель науки РФ, д-р юрид. наук,

профессор О.Я. Баев

Воронеж - 2001

2

Оглавление Введение 5

Глава 1. Сокрытие преступной деятельности как основная цель (результат) преступного воздействия на доказательственную информацию.

  1. Сокрытие преступлений в структуре криминально-релевантной деятельности 20
  2. Субъективные признаки сокрытия преступной деятельности 40
  3. Объективные признаки сокрытия преступной деятельности 53
  4. Глава 2. Криминалистический анализ отдельных способов преступного воздействия на доказательственную информацию, осуществляемого в целях сокрытия преступной деятельности.

1.Классификация способов преступного воздействия на доказательственную информацию, оказываемого в целях сокрытия преступной деятельности 66

2.Минимизация и сокращение объема доказательственной информации.. .82

  1. Дезориентация субъектов, осуществляющих расследование и судебное разбирательство 101
  2. Дискредитация доказательственного значения информации, полученной
  3. субъектами, осуществляющими расследование и судебное

разбирательство 134

5.Лишение определенных работников органов уголовной юстиции возможности осуществлять расследование и судебное разбирательство. 148

Глава 3. Антикриминальная деятельность, нейтрализующая воздействие, оказываемое на доказательственную информацию в целях сокрытия преступлений.

3

  1. Общая характеристика антикриминальной деятельности, направленной на предотвращение и выявление сокрытия преступлений 162

2.. Принципы криминалистической деятельности, направленной на

предупреждение и разоблачение сокрытия преступлений 180

Глава 4. Правовые средства борьбы с сокрытием преступной деятельности как формой преступного воздействия на доказательственную информацию

  1. Уголовно-правовые средства борьбы с сокрытием преступной деятельности 192
  2. Уголовно - процессуальные средства борьбы с сокрытием преступной деятельности 210
  3. Ограничение депутатских и должностных иммунитетов как правовая мера борьбы с сокрытием преступной деятельности 228
  4. Институт «минимизации ответственности обвиняемого»,
  5. согласившегося сотрудничать с органами расследования 243

Глава 5. Использование научно-технических средств и специальных познаний для выявления и нейтрализации сокрытия преступления как формы преступного воздействия на доказательственную информацию

  1. Использование научно-технических средств для выявления и

нейтрализации сокрытия преступлений 259

  1. Использование специальных познаний сведущих лиц для выявления и нейтрализации сокрытия преступлений 276

Глава 6. Защита доказательственной информации.

  1. Общие положения защиты доказательственной информации в ходе расследования и судебного разбирательства 297

4

  1. Ограничение допуска к доказательственной информации 308
  2. Выявление в правоохранительных органах коррумпированных информаторов криминальных структур 326
  3. Криминалистические средства обеспечения судебной проверки доказательств 334
  4. Глава 7. Обеспечение безопасности лиц, являющихся носителями доказательственной информации.

  5. Введение в проблему. Содержание основных терминов 356
  6. Обеспечение безопасности работников органов уголовной
  7. юстиции 363

  8. Обеспечение безопасности подозреваемых и обвиняемых 378
  9. Обеспечение безопасности свидетелей и потерпевших 387
  10. Заключение 40 8

Список литературы 425

Приложения 453

5

ВВЕДЕНИЕ Актуальность темы исследования.

Современная преступность в Российской Федерации относится к числу факторов, реально угрожающих безопасности страны. В последнее десятилетие зафиксирован резкий рост преступлений. Только в 1999 г. их число превысило 3 миллиона, а годовой прирост составил 16,3%’.

Характеризующие преступность качественные показатели

свидетельствуют о том, что она приобретет все более агрессивный, организованный, изощренный характер. При этом с точки зрения криминалистики особую тревогу вызывает становящееся все более активным преступное воздействие на доказательственную информацию, осуществляемое, прежде всего, в целях сокрытия преступной деятельности, и, что несомненно, крайне усложняющее процесс расследования преступлений. Обусловлено это рядом факторов, из которых к числу важнейших относятся:

• Резкое возрастание удельного веса так называемых предумышленных преступлений в структуре механизма которых «закладывается» воздействие на потенциально возможную доказательственную информацию. Так, если в начале 60-х гг. по данным исследователей предумышленным было каждое третье-четвертое убийство, то уже в начале 80-х каждое второе-третье.2 В настоящее время количество предумышленных убийств и других тяжких и особо тяжких преступлений продолжает увеличиваться.

•Преступное воздействие на доказательственную
информацию,

оказываемое в целях сокрытия преступной деятельности, становится все более законспирированным, происходит укрепление интеллектуальной базы такого воздействия. Подтвердились прогнозы исследователей о дальнейшем повышении интеллектуального уровня преступников в 90-е гг. Даже в группах,

1 Данные ГИЦ МВД РФ за 1999 г.

См.: Побегайло Э.Ф. Борьба с тяжкими насильственными преступлениями и роль органов внутренних дел в ее осуществлении: Автореф. дис. .. .д-ра юрид. наук. М., 1988. С. 17.

6 занимающимися разбоями, воровством, вымогательством, доля
служащих составила 28%, для экономических преступлений этот показатель возрастает в два раза.1

•Преступное воздействие на доказательственную информацию профессионализируется. В 1998 г. 24, 9% от общего числа лиц, совершивших преступления, составили ранее судимые лица, как правило, имеющие определенный опыт и навыки сокрытия преступлений. Темпы прироста лиц, совершивших преступления, признанные опасным либо особо опасным рецидивом, составили в 1998 г. 32,3%.2

• Отрицательные последствия повлек массовый отток
из

правоохранительных органов квалифицированных оперативных
и

следственных работников в конце 80-х и начале 90-х гг. Только из органов внутренних дел за последние 8 лет уволилось более миллиона человек. В основном это были профессионалы, проработавшие в системе десятки лет.3 Определенная часть бывших работников правоохранительных органов, несомненно, пополнила ряды криминальных структур, что привело к повышению профессионального уровня преступного воздействия на доказательственную информацию.

•Преступное воздействие на доказательственную информацию, оказываемое с целью сокрытия преступной деятельности, становится все более изощренным, для его осуществления затрачиваются значительные финансовые средства, привлекается большое число граждан.

•Преступное воздействие на доказательственную информацию становится наступательным. Члены организованных преступных групп проводят разведывательные и контрразведывательные мероприятия с
целью

1 См.: Криминология / Под ред. В.Н. Кудрявцева. М.,1995.С268.

2 Данные ГИЦ МВД РФ за 1998 г.

3 См.: Интервью с начальником ВНИИ МВД РФ А. Гуровым // Милиция. 1999. №7.С9.

7

осуществления направленного противодействия правоохранительным органам. Представители криминальных структур предпринимают активные и небезуспешные усилия, направленные на склонение к предательству работников правоохранительных органов.

•Активной «обработке» подвергаются очевидцы и жертвы преступлений, которые после этого зачастую либо отказываются от дачи показаний либо дают заведомо ложные показания. При отсутствии законодательства об обеспечении безопасности этих участников уголовного судопроизводства, специалистами совершенно обоснованно прогнозируется дальнейший рост давления на этих лиц со стороны преступников.

• Отрицательной является тенденция к увеличению
числа

коррумпированных работников правоохранительных органов, выступающих субъектами преступного воздействия на доказательственную информацию, осуществляемого в целях сокрытия преступной деятельности. Причем коррупция поражает и правоохранительные органы, в которых случаи предательства интересов службы из корыстных побуждений были достаточно редки.

Негативные тенденции, характеризующие качественное состояние преступного воздействия на доказательственную информацию, подтверждаются и результатами проведенного автором опроса работников правоохранительных органов и судей. Так, только 6% опрошенных считают, что преступное воздействие на доказательственную информацию за последние 10 лет осталось на прежнем уровне; 14% полагают, что оно возросло примерно на 10-20%; по мнению 22% респондентов - возросло на 20-30%; 28% из них считают, что оно возросло на 30-40%; а 30%- более чем на 50%.

Таким образом, в современной криминальной обстановке задача разрушения стратегии и тактики субъектов преступного воздействия на доказательственную информацию, осуществляемого с целью сокрытия преступной деятельности, на стадии расследования и
судебного

8

разбирательства становится все более актуальной и сложной. Решение данной задачи невозможно без теоретического обеспечения, системного рассмотрения правовых и криминалистических аспектов борьбы с таким воздействием. Кроме того, следственная практика испытывает потребность в разработке комплекса средств, которые бы позволяли не только разоблачать способы сокрытия преступной деятельности на данных стадиях, но и предупреждать преступное воздействие на доказательственную информацию, осуществляемое с целью сокрытия преступлений, на ранних этапах преступной деятельности.

Несмотря на солидную, иногда фундаментальную разработку проблем отдельных видов преступного воздействия на доказательственную информацию, имеющего цель сокрытия преступления, и их несомненную практическую востребованность, в настоящее время не создана целостная теория - основа для борьбы с указанным воздействием. Отсутствие такой теории является фактором, который крайне негативно сказывается на «конечном продукте» научных исследований криминалистов - качестве рекомендаций по выявлению, предупреждению и нейтрализации преступного воздействия на доказательственную информацию, имеющего основную цель -сокрытие преступной деятельности.

Таким образом, на современном этапе исследований сложились предпосылки для создания частной криминалистической теории, в которой проблемы борьбы с преступным воздействием на доказательственную информацию, оказываемого, прежде всего, с целью сокрытия преступной деятельности, были бы рассмотрены в единстве и целостности.

Приведенные положения обусловили выбор темы и направленность данной работы.

Степень разработанности темы исследования.

Интерес к проблеме преступного воздействия на доказательственную информацию, имеющего цель сокрытия преступной деятельности, в отечественной криминалистике начал возрастать с середины 70-х гг. нашего

9

столетия. Исследования в области сокрытия преступлений (именно этот термин, а не «сокрытие преступной деятельности» стал объектом первоочередного изучения) развивались по двум направлениям: 1) развитие теоретических, концептуальных основ теории сокрытия преступлений; 2) исследование отдельных способов сокрытия преступлений.

Значительный вклад в развитие концептуальных основ теории сокрытия преступлений на данном этапе внес Р.С. Белкин, который в «Курсе советской криминалистики» в 1979 г. рассмотрел сокрытие как форму противодействия расследованию, дал глубокий критический анализ существовавших точек зрения на содержание термина «сокрытие преступлений». Им было дано понятие исследуемого явления, согласно которому под сокрытием преступлений следует иметь в виду деятельность (элемент преступной деятельности), направленную на воспрепятствование расследованию путем утаивания, уничтожения, маскировки или фальсификации следов преступления и преступника и их носителей. Им же была предложена классификация способов сокрытия преступлений по различным основаниям, вычленены факторы, побуждающие к сокрытию преступлений и влияющие на выбор способа и возможностей сокрытия.

На данной стадии исследований особую остроту приобрела дискуссия о соотношении категорий «способ преступления» и «способ сокрытия преступления». Ряд авторов, прежде всего Г.Г.Зуйков, внесший значительный вклад в развитие криминалистического учения о способе совершения преступления, рассматривал способ сокрытия как не имеющий самостоятельного значения элемент, входящий в содержание способа совершения преступления.

С указанной точкой зрения не согласились Р.С. Белкин, И.М. Лузгин, В.П. Лавров и некоторые другие криминалисты, обосновавшие, на наш взгляд весьма убедительно, вывод о том, что при определенных условиях способ

10

сокрытия преступлений может иметь самостоятельное криминалистическое значение и не входить в структуру способа совершения преступления.

Среди современных работ, в которых затрагиваются методологические вопросы теории сокрытия преступлений, отметим докторскую диссертацию и изданную на ее основе в 1992г. монографию В.Н. Карагодина «Преодоление противодействия предварительному расследованию». В последние годы появился ряд работ, в которых сокрытие преступлений рассматривается в основном как форма противодействия расследованию (диссертационные исследования И.А. Николайчука и А.Н. Петровой, работы А.Ф. Лубина и С. Ю. Журавлева ). Интерес к данной тематике получил свое отражение в сборнике научных трудов «Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений», изданному в 1997 г.

Параллельно с развитием концептуальных основ сокрытия преступлений, появились работы, имеющие прикладное значение, в которых рассматривались отдельные способы сокрытия преступлений. Уже первые исследования в этой области показали, что научный анализ криминальной деятельности, направленной на сокрытие преступлений, позволяет сформулировать рекомендации, использование которых оптимизирует
расследование

отдельных видов преступлений.

К числу наиболее значимых исследований, по нашему мнению, относятся работы, связанные с изучением таких способов сокрытия преступлений, как инсценировка, дача заведомо ложных показаний, выдвижение ложного алиби.

Среди трудов, не утративших теоретического и практического значения, посвященных проблемам инсценировок, выделяются монографическое исследование Г.Н.Мудьюгина, посвященное расследованию убийств, замаскированных инсценировками, и работа В.А.Овечкина, в которой автор рассмотрел общие положения методики расследования преступлений, скрытых инсценировками.

11

Достаточно активно в 70-е гг. исследовалась проблематика, связанная с разработкой средств и методов преодоления криминальной лжи, в результате чего был создан ряд монографий (А.А. Закатова, А.Р. Ратинова и других авторов). В последние годы криминалисты интенсивно изучают проблемы такого вида противодействия расследованию как создание ложного алиби (работы В.И.Шиканова, Н.В.Кручининой, других исследователей). Объект и предмет исследования.

Объект данного диссертационного исследования составляет во первых деятельность заинтересованных субъектов по оказанию преступного воздействия на доказательственную информацию. Поскольку,
как

свидетельствует проведенное автором обобщение следственной и судебной практики, такое воздействие более чем в 2/3 случаев имеет цель сокрытия преступной деятельности, в данной диссертационной работе основное внимание уделено, прежде всего, особенностям преступного воздействия на доказательственную информацию, осуществляемого в целях сокрытия преступлений. Во-вторых, объектом исследования является деятельность правоохранительных органов, направленная на предупреждение, выявление и нейтрализацию преступного воздействия на доказательственную информацию, имеющего цель сокрытия преступлений.

Предметом диссертации является выявление и изучение закономерностей реализации указанных ранее видов деятельности, разработка проблем правового и криминалистического обеспечения деятельности правоохранительных органов, осуществляющих борьбу с преступным воздействием на доказательственную информацию.

Цель и задачи исследования. Целью настоящей работы явилась разработка теоретических положений, раскрывающих сущность преступного воздействия на доказательственную информацию, осуществляемого в целях сокрытия преступлений, обоснование и формулирование на их основе рекомендаций, повышающих эффективность преодоления указанного воздействия в ходе

12

криминалистической деятельности, а также законодательных предложений в контексте изучаемой темы.

Данная цель предопределила постановку ряда задач, основными из которых являются:

  • определение понятия сокрытия преступной деятельности как основной цели (результата) преступного воздействия на доказательственную информацию;
  • анализ субъективных и объективных признаков сокрытия преступной деятельности;
  • отграничение категории сокрытие преступной деятельности от смежных понятий, прежде всего «категории «противодействие расследованию»;
  • разработка классификации способов преступного воздействия на доказательственную информацию, имеющего цель сокрытия преступной деятельности;

  • криминалистический анализ отдельных способов преступного воздействия на доказательственную информацию, осуществляемого в целях сокрытия преступной деятельности;

  • определение общей характеристики и принципов антикриминальной деятельности, нейтрализующей воздействие, оказываемое на доказательственную информацию в целях сокрытия преступлений;
  • разработка предложений по совершенствованию уголовно-правовых средств борьбы с воздействием на доказательственную информацию, оказываемым в целях сокрытия преступлений;
  • -разработка предложений по совершенствованию уголовно-процессуальных средств борьбы с воздействием на доказательственную информацию, оказываемым в целях сокрытия преступлений;

  • разработка предложений по совершенствованию комплексных правовых институтов, применение которых способствует эффективности деятельности

13

направленной на предупреждение, выявление и нейтрализацию преступного воздействия на доказательственную информацию.

  • анализ современных возможностей использования научно- технических средств и специальных познаний для выявления и нейтрализации преступного воздействия на доказательственную информацию, оказываемого в целях сокрытия преступлений;

  • разработка общих положений защиты доказательственной информации в ходе расследования и судебного разбирательства;

  • анализ криминалистических средств защиты доказательственной информации в ходе расследования и судебного разбирательства;

  • анализ современного состояния проблемы обеспечения безопасности лиц, являющихся носителями доказательственной информации, и формулирование предложений по совершенствованию мер обеспечения их безопасности.

Методологическая и эмпирическая база исследования.

Методологической основой диссертации является основные положения диалектического метода научного познания. В ходе исследования также применялись методы и познавательные процедуры системного анализа, целостного и комплексного подхода. Кроме этого активно использовались методы сравнительно-правового анализа и моделирования.

Составной частью методологической базы исследования явились также конкретно-социологические методы, на основании которых исследовалась следственная и судебная практика.

Нормативную базу диссертации составили: Конституция Российской Федерации, уголовное и уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации и некоторых зарубежных стран; Федеральные и иные законы Российской Федерации, регулирующие в той или иной степени антикриминальную деятельность, направленную на выявление и нейтрализацию преступного воздействия на доказательственную информацию.

14

Кроме этого использовались и некоторые иные источники, в частности проект Уголовно-процессуального кодекса РФ, принятый в первом чтении Государственной Думой РФ.

При написании диссертации были изучены относящиеся к теме исследования работы российских и зарубежных криминалистов, специалистов в области уголовного процесса и права, криминологов и представителей иных наук криминального цикла. Теоретическую основу диссертации составили труды таких исследователей, как Т.В. Аверьянова, О. Я. Баев, В. И. Батищев, В.П. Бахин, Р.С. Белкин, В.М. Быков, Т.С. Волчецкая, В.К. Гавло, Ф.В. Глазырин, В.Г. Даев, Л.Я. Драпкин, С. Ю. Журавлев, Г. Г. Зуйков, Е.П. Ищенко, В. Н. Карагодин, Л. Д. Кокорев, В. И. Комиссаров, Н. П. Кузнецов, A.M. Ларин, В. П. Лавров, А.Ф. Лубин, И. А. Николайчук, В. А. Образцов, В. А. Овечкин, А. Р. Ратинов, Е. Р. Российская, В. М. Савицкий, П.Т. Скорченко, В. Т. Томин, В. И. Шиканов, А.А. Эксархопуло, Н. П. Яблоков и других авторов.

Эмпирическую базу работы составили результаты анкетирования 403 оперативных работников МВД, следователей МВД и прокуратуры, прокуроров, адвокатов судей, работающих в Воронежской области и других регионах Центрального Черноземья.

Также использовались результаты обобщения 254 уголовных дел различных категорий, рассмотренных Федеральными судами г. Воронежа в период с 1996 по 1999гг и личный опыт работы автора в органах прокуратуры. Научная новизна исследования.

Диссертация представляет собой системное, комплексное исследование проблем преступного воздействия на доказательственную информацию, оказываемого в целях сокрытия преступной деятельности. По мнению автора, существенная научная новизна работы определяется следующими положениями.

В отличие от ранее изданных трудов, автор предпринял попытку рассмотреть преступное воздействие на доказательственную информацию на

15

протяжении всей криминальной деятельности, начиная от приготовления к преступлению и заканчивая противодействием преступников судебному разбирательству. Авторы, занимающиеся указанной проблематикой ранее рассматривали либо лишь проблемы сокрытия преступлений в условиях криминальной ситуации, либо, напротив, основное внимание уделяли противодействию расследованию и судебному разбирательству.

Научная новизна работы также заключается в комплексном рассмотрении автором двух «полярных» видов деятельности - криминальной, имеющей целью преступное воздействие на доказательственную информацию в целях сокрытия преступлений, и антикриминальной, направленной на нейтрализацию такого воздействия. Изучение ранее изданных работ данной тематики показывает, что в основном предметом исследований являлся один из указанных видов деятельности.

Представляется, что существенная научная новизна исследования заключается в рассмотрении правовых средств предупреждения, выявления и нейтрализации преступного воздействия на доказательственную информацию. Подавляющее большинство работ, касающихся такого воздействия, создали представители криминалистической науки. Как правило, основное внимание в своих исследованиях они уделяли криминалистическим и, в меньшей степени, уголовно-процессуальным средствам нейтрализации преступного воздействия на доказательственную информацию.

Автор данной работы счел необходимым подробно рассмотреть не только указанные средства, но и средства уголовно-правовые. Кроме того, проанализированы некоторые межотраслевые правовые инистуты, применение которых позволяет нейтрализовать преступное воздействие на доказательственную информацию. Такой подход представляется оправданным, ибо рассмотрение проблем преступного воздействия на доказательственную информацию в рамках «чистой криминалистики» может привести (и приводит на практике) к недооценке работниками следственных и особенно оперативных

16 подразделений формирования полноценной доказательственной базы в соответствии с требованиями законодательства. Случаи, когда суды обоснованно не признают в качестве доказательств ту или иную криминалистически-значимую информацию, представленную расследованием, становятся все более распространенными.

В то же время представители науки уголовного права и других криминальных дисциплин, участвующие в разработке нормативных актов, направленных на борьбу с преступностью, нередко не владеют в полном объеме информацией о потребностях и проблемах следственной деятельности, что приводит к снижению эффективности принимаемых законов, а в итоге снижает уровень борьбы с преступностью.

Теоретическая и практическая значимость исследования. В диссертации раскрыты основные принципиальные положения, касающиеся сущности и способов преступного воздействия на доказательственную информацию, оказываемого в целях сокрытия преступной деятельности, а также комплекс средств, входящих в антикриминальную деятельность, который позволяет предупредить и нейтрализовать такое воздействие. Теоретические положения и выводы, содержащиеся в диссертации, могут быть использованы в ходе дальнейшей разработки проблем общей теории криминалистики и проблем предупреждения, выявления и нейтрализации преступного воздействия на доказательственную информацию.

Предложения автора о совершенствовании уголовного, уголовно- процессуального законодательства и иных нормативных актов, регулирующих антикриминальную деятельность, могут быть использованы в законотворческом процессе разработчиками указанных правовых актов.

Результаты исследования непосредственно могут быть использованы и в следственной деятельности, поскольку:

  • знание криминалистического анализа преступного воздействия на доказательственную информацию позволяет работникам
    оперативных и

17

следственных подразделений выявлять преступную деятельность на ранних ее этапах, на стадиях приготовления и покушения на совершение преступления;

  • в группе преступлений, где основную трудность раскрытия представляет установление виновного, систематизированные сведения о преступном воздействии на доказательственную информацию, осуществляемом в целях сокрытия преступлений, позволяют определить оптимальные направления следственного поиска субъектов преступления.
  • в группе преступлений, при расследовании которых основную трудность составляет установление самого факта ( события) преступления, использование следственными работниками научных сведений о возможных способах преступного воздействия на доказательственную информацию, оказываемого в целях сокрытия преступлений, позволяет установить эти способы. В свою очередь установление способа сокрытия преступления данного рода, как правило «проясняет» либо раскрывает общий механизм их совершения.
  • -использование результатов научного анализа преступного воздействия на доказательственную информацию в целях сокрытия преступлений, осуществляемого на стадии расследования и судебного разбирательства, позволяет преодолеть противодействие, оказываемое заинтересованными субъектами работникам правоохранительных органов, приступившим к расследованию или судебному разбирательству.

Теоретические положения и выводы могут быть использованы в законодательном процессе, при подготовке учебных и методических пособий по курсу «Криминалистика», «Уголовный процесс», «Уголовное право» и при разработке спецкурсов криминального цикла, а также в учебном процессе при подготовке специалистов в юридических вузах и на курсах повышения квалификации работников правоохранительных органов.

Положения, выносимые на защиту.

18

•Обоснование необходимости рассмотрения проблемы предупреждения, выявления, нейтрализации преступного воздействия на доказательственную информацию на уровне монографического исследования;

•Обоснование необходимости рассмотрения преступного воздействия на доказательственную информацию на всем протяжении криминальной деятельности, в том числе и в ходе судебного разбирательства;

•Теоретические положения, раскрывающие сущность преступного воздействия на доказательственную информацию, осуществляемого в целях сокрытия преступлений;

•Оригинальная классификация способов преступного воздействия на доказательственную информацию, оказываемого в целях сокрытия преступной деятельности;

•Теоретические положения, раскрывающие сущность и принципы антикриминальной деятельности, направленной на нейтрализацию преступного воздействия на доказательственную информацию;

•Предложения и рекомендации по совершенствованию комплекса правовых мер, направленных на борьбу с преступным воздействием на доказательственную информацию;

•Критерии использования определенных технических средств и специальных познаний для выявления и нейтрализации преступного воздействия на доказательственную информацию;

•Теоретические положения, касающиеся защиты доказательственной информации в ходе расследования и судебного разбирательства;

•Предложения по совершенствованию правовых, организационных и криминалистических средств защиты доказательственной информации в ходе расследования и судебного разбирательства;

•Предложения по совершенствованию обеспечения безопасности лиц, являющихся носителями доказательственной информации в ходе расследования и судебного разбирательства.

19

Апробация результатов исследования.

Основные положения диссертации неоднократно докладывались на теоретических и научно-практических семинарах и конференциях, проводимых Воронежским государственным университетом и рядом других вузов. Они используются в учебном процессе при преподавании курса «Криминалистика» и спецкурсов на юридических факультетах Воронежского государственного университета и Воронежского института МВД России, в том числе для слушателей - работников правоохранительных органов, повышающих свою квалификацию.

Выводы и предложения, содержащиеся в диссертации, нашли свое отражение в учебных и методических пособиях, предназначенных для студентов образовательных учреждений и работников правоохранительных органов, а также в научно-практических изданиях, выпущенных отдельными правоохранительными органами.

По проблематике диссертационного исследования опубликовано 39

научных и методических работ (в том числе 2 монографии и 1 учебное пособие), общим объемом более 40 п.л.

Структура диссертации обусловлена целями и задачами проведенного исследования. Работа включает в себя введение, семь глав, заключение и список использованной литературы. Данные, полученных в ходе анкетирования работников правоохранительных органов и обобщения следственной практики, сведены в таблицы и содержатся в приложении.

20

Глава 1. Сокрытие преступной деятельности как основная
цель (результат) преступного воздействия на доказательственную информацию.

1.Сокрытие преступлений в структуре криминально-релевантной деятельности.

Проведенное автором обобщение следственной практики и данные социологического опроса показали, что основной целью (результатом) преступного воздействия на доказательственную информацию является сокрытие преступной деятельности. Так, согласно данным обобщения следственной практики, примерно в 73% случаев противоправное воздействие на доказательственную информацию, имело целью сокрытие преступной деятельности. Примерно 18% составили случаи оказания такого воздействия в целях инсценировки либо создания иных доказательств несуществующего (ложного) преступного события. Лишь в 9 % случаев заинтересованные субъекты преследовали иные цели. С учетом изложенного, первоочередное внимание автор данной работы уделил криминалистическому анализу сокрытия преступной деятельности.

Проблема сокрытия преступной деятельности вызывала определенный интерес криминалистов, в том числе и непосредственно стоящих у истоков криминалистики как науки. Однако было бы неверным утверждать, что она постоянно находилась в центре внимания исследователей. Так, один из основоположников криминалистики Ганс Гросс включил в
свой

фундаментальный труд «Руководство для судебных следователей как система криминалистики» несколько глав, касающихся отдельных способов сокрытия преступной деятельности. В частности, им достаточно подробно рассмотрены приемы преступников по изменению наружности, дача ими ложных показаний о звании и имени, симуляция болезней и физических недугов - глухоты,

21

эпилепсии, обморока, слабоумия. Исследованы вопросы, касающиеся воровского языка и тайных знаков в среде преступников.

Отметим, однако, что данные главы предварялись иными, в которых освещались вопросы, касающиеся судебного следствия вообще, допросов, осмотров, участия сведущих лиц и т.д. В связи с этим особенно значимым представляется нам вывод Г.Гросса, изложенный им в предисловии к 4-му изданию своего труда и касающиеся изменения системы криминалистического учения, вызванного уяснением предмета новой науки. Первая часть будущего издания, по мнению ученого должна содержать: « сведения о проявлении преступлений в объективном отношении, подразделение проявлений общего свойства, существо преступников, их приемы, язык, знаки, симуляцию, ложь, суеверие и т.д. и особенные проявления по отдельным преступлениям». Практические действия судебного следователя, вопросы его подготовки должны входить во вторую часть. Итак, делает вывод Ганс Гросс, « если потребуется новое издание, то книга появится как система криминалистики, включающая в себя 1 часть: «Теоретическое учение о проявлении преступлений» и 2 часть «Практическое руководство для производства следствия»2

К сожалению, как показывает анализ источников, гармоничного развития этих составляющих криминалистики не произошло. Большинство последующих авторов отдали предпочтение иному подходу, при котором проблемы криминалистического изучения преступной деятельности сместились на второй план, а приоритет был отдан « технической криминалистике» -техническим средствам и методам обнаружения, изъятия и исследования материальных следов, в основном на месте совершения преступления. В

1 См. : Гросс Г. Руководство для судебных следователей как система криминалистики. СПб, 1908.

2 Там же. С.17.

22

России достаточно широкое распространение получили взгляды профессора Рейса, который определял криминалистику, прежде всего как « техническую полицию» или «технические методы следственного производства». Известный российский криминалист С.Н. Трегубов назвал свою книгу, представляющую собой комментарий лекций профессора Рейса, «Основы уголовной техники». Непосредственно криминалистическому изучению сокрытия преступной деятельности посвящена в работе одна глава -«Тайный язык преступников» ‘

Объективности ради заметим, что в некоторых отечественных дореволюционных исследованиях и работах 20-30-х гг. указывалось на необходимость изучения преступной деятельности. Однако основное внимание авторы уделяли необходимости исследования способа совершения преступлений, способ сокрытия преступлений как самостоятельная категория, ими не выделялся2

В последующий период проблема изучения преступной деятельности и такого ее элемента как сокрытие криминалистически-значимых деяний также не стала предметом самостоятельных и глубоких исследований. Вопросы, касающиеся сокрытия преступной деятельности, рассматривались фрагментарно, применительно лишь к тактике отдельных следственных действий либо в рамках методики расследования отдельных видов преступлений, и обычно ограничивались анализом действий преступника после совершения преступления.

В связи с этим нельзя не согласиться с утверждением, согласно которому один из парадоксов криминалистики заключается в том, что преступление как

Трегубов С.Н. Основы уголовной техники. Пг., 1915.

См. например,: Ган И.И. Понятие, значение и задачи новейшей уголовной дисциплины «криминалистика» / Судебная газета.1903, 13 апр. Манне Г.Ю
Крими^сшкаТак

ГГГ* ТиЦИШШНа И ПреДМ6Т пРеп™*-ия ‘/ Сб. трудо’в проТесГоров и преподавателей Иркут. гос. ун-та. Иркутск,1921.С.140.

23

объект научного познания надолго было выключено из сферы научных исследований.1

Как отмечалось ранее, интерес к проблеме сокрытия преступной деятельности в отечественной криминалистике начал возрастать с середины 70-х гг. нашего столетия. За это время в криминалистической литературе предпринято немало попыток сконструировать понятие
сокрытия

преступления. Анализ предложенных дефиниций позволяет сделать вывод об отсутствии (что вполне естественно для научной дискуссии) единства взглядов на определение сущности данной категории. В качестве примера приведем лишь отдельные, на наш взгляд, наиболее обоснованные трактовки понятия и содержания исследуемой категории.

По мнению Г.Н.Мудьюгина, сокрытие преступлений представляет собой комплекс действий преступника в целях уклонения от ответственности за содеянное2.

Близка к этой формулировке точка зрения Г.Г Зуйкова, который считает, что в наибольшей степени содержанию определяемой деятельности соответствует термин «способ уклонения от ответственности», определяемый им как «повторяющийся у разных и одних и тех же лиц, объективно и субъективно детерминированный комплекс взаимосвязанных вербальных, поведенческих и материальных актов, сознательно осуществляемый после совершения преступления в целях полного или частичного уклонения от ответственности»3.

1 См.: Лаврухин СВ. Научное моделирование поведения преступника: криминалистический аспект // Соотношение связи криминалистики и теории оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел. Краснодар, 1995.С. 109.

2 См.:Васильев А.Н., Мудьюгин Г.Н., Якубович Н.А.. Планирование расследования преступлений. М.Д957.С.67.

3 Зуйков Г.Г. Развитие криминалистического учения о способе совершения преступления и проблема способа сокрытия преступления // Повышение эффективности расследования преступлений. Иркутск, 1986.С.60.

24

Широкое распространение и признание получило определение сокрытия преступления, предложенное Р.С.Белкиным. Напомним, что он трактует сокрытие как деятельность (элемент преступной деятельности), направленную на воспрепятствование расследованию путем утаивания, уничтожения, маскировки или фальсификации следов преступления и преступника и их носителей’.

Одно из последних известных нам определений сокрытия преступлений, сформулировано В.Н.Карагодиным. Он считает, что сокрытие преступлений представляет собой умышленные действия (бездействия), направленные на воспрепятствование установлению объективной истины о преступлении и уклонение виновного от уголовной ответственности путем воздействия на информацию о криминальном деянии или ее носителя2.

Как видим, разногласия между учеными возникают уже при определении родового отличия исследуемой формы криминальной активности: одни авторы считают, что сокрытие преступлений представляет собой умышленные действия (бездействие), другие утверждают, что сокрытие преступлений является деятельностью (элементом преступной деятельности). Анализ эмпирического материала и теоретических обобщений привел нас к выводу о верности точки зрения, согласно которой сокрытие преступлений представляет собой деятельность. По нашему мнению, обусловлено это, прежде всего, следующими обстоятельствами. Как верно отмечают авторы учебника «Криминалистика», изданного под редакцией Н.П. Яблокова, основным объектом криминалистического исследования являются определенные виды человеческой деятельности: с одной стороны, поведение преступника (преступная деятельность), в первую очередь как объект познания, с другой -

1См.:Белкин Р., С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. От теории к практике. М.Д988.С.217.

2 См.: Карагодин В.Н. Основы криминалистического учения о преодолении противодействия расследованию: Автореф. дис. …д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 1992.С Л 7.

25

деятельность следователя и других криминалистов как объект ее оптимизации. Последняя чаще всего называется криминалистической деятельностью»1.

Однако, не все авторы согласны с тем, что объектом криминалистического исследования является преступная деятельность. В частности В.А. Образцов полагает, что более правильно говорить о преступном поведении, одной из квалифицированных разновидностей которого является преступная деятельность»2. Точка зрения В.А. Образцова представляется неубедительной. Прежде всего, вызывает сомнение утверждение о том, что под категорию «преступная деятельность» подпадает лишь малая часть явлений преступного характера.

Изучение современной криминальной практики свидетельствует, увы, об обратном. По оценкам МВД РФ, организованная преступность в Российской Федерации контролирует 40% частных предприятий, 60% государственных предприятий, от 50 до 85% банков. Практически ни один сектор экономики не защищен от ее воздействия3.

Подмена термина «преступная деятельность» термином «поведение преступника» упрощает объект исследования, следовательно, снимает практическую значимость теоретических построений, ведь в конечном счете работники следствия в первую очередь нуждаются в теоретических обобщениях и рекомендациях, которые помогли бы эффективно бороться со сложными, системными проявлениями преступной активности. Как верно отмечают В.П. Бахин и Н.С. Карпов « борьба с преступностью требует изучения именно преступной деятельности как социального явления и фактора

1 Криминалистика /Под ред. Н.П. Яблокова, В.Я. Колдина.М.,1990.С6.

2 Образцов В.А. Криминалистика: курс лекция по новой программе курса. М.Д994.С.10.

3 См.: Углубление социального контроля преступности - одна из предпосылок решения социально-экономических проблем (материалы «круглого стола») // Государство и право. 1999.№9.С.74.

26

жизнедеятельности преступности, а не только отдельных составляющих ее частей - преступных актов»5.

С учетом изложенного, отметим, что для определения предмета данной работы важное значение имеют следующие положения.

  • Традиционное ограничение проблем сокрытия преступной деятельности проблемами сокрытия следов совершенного преступления преступником, «заметающим следы», не отвечает современной практике.

-Необходимость преодоления ограничительного подхода при криминалистическом анализе сокрытия преступной деятельности в первую очередь обусловлено упрочением организованной преступности. На первый план, таким образом, вместо преступника-одиночки, «заметающего следы», выступает организация, непременным признаком которой является система обеспечения безопасности преступной деятельности. Непосредственное сокрытие преступлений, совершаемых членами организованных групп, является здесь элементом (хотя и базисным) системы более высокого уровня -сокрытия преступной деятельности организации.

  • Специфическая особенность сокрытия преступной деятельности организованными группами заключается в том, что основные мероприятия, обеспечивающие успех сокрытия преступлений, обеспечиваются не после их совершения, а до этого. Таким образом, прежде всего, преследуется цель - не допустить какого-либо расследования преступной деятельности в целом. Причем обязательно скрывается и деятельность, осуществляемая в целях создания и обеспечения функционирования данной организации.

Сокрытие преступной деятельности представляет собой деятельность не только когда речь идет об организованной преступности.. Преступление, пусть даже совершенное спонтанно, ситуативно, за несколько секунд, неизбежно порождает информационное отображение криминального
события как в

Бахин В.П., Карпов Н.С. Преступная деятельность как объект криминалистического изучения. Киев, 1999.С.11.

27

объектах живой, так и неживой природы. Содержание возникшей информации весьма разнородно, поскольку происходит она из различных источников, качественно отличающихся друг от друга (предметных, гомологических, документальных).

Причем, что представляется особенно важным, данная информация отражается на многочисленных носителях, также отличающихся по особенностям физической природы и характеру структуры. В силу этого, для реализации цели сокрытия преступления необходимо осуществление не одного и не двух разрозненных действий либо бездействия, а система взаимосвязанных и взаимообусловленных деяний. Действия, необходимые для реализации цели сокрытия преступления, неизбежно будут являться разнородными по своему содержанию и специфичными по способам реализации. Достижение конечного результата в данном случае возможно лишь посредством определения (может быть даже не полностью осознаваемого субъектом сокрытия) иерархии общих и промежуточных целей, разделения этапов, процесса мотивообразования, приискания источников и средств осуществления. Таким образом, сложность и объемность процесса отражения события преступления и возникновения криминалистически значимой информации предопределяет сложность и объемность цели сокрытия преступления, что в свою очередь обусловливает необходимость достижения указанной цели путем осуществления деятельности, т.е. сложно организованной системы человеческой активности.

Содержание мотивационно-целевой направленности предопределяет социально-правовую оценку исследуемого вида деятельности. До недавнего времени сокрытие преступлений традиционно определялось как деятельность преступная. Именно так характеризуется указанная деятельность при раскрытии содержания термина «сокрытие преступлений» в краткой криминалистической энциклопедии Р.С. Белкина1.

1 См.гБелкин Р.С. Криминалистика: Краткая энциклопедия. М.,1993.С78.

28

Однозначно негативная оценка указанной деятельности дана В.П. Лавровым и И.М. Лузгиным, которые определили сокрытие преступлений как деятельность социально-опасную, антисоциальную и даже социально -патологическую1.

Анализ мотивационно-целевой направленности исследуемой деятельности и соотнесение ее с уголовным законом, приводит к выводу о том, что сокрытие преступлений в ряде случаев не является деятельностью уголовно-наказуемой ( например, обвиняемый либо лицо, пользующееся свидетельским иммунитетом, используют свое право на отказ от дачи показаний) На это обстоятельство справедливо указывали некоторые авторы, в частности Г.Г.Зуйков и В.Н. Карагодин2.

Более сложен вопрос о социальной оценке исследуемого вида деятельности. Если в ряде случаев сокрытие преступлений не является уголовно-наказуемым, можно ли говорить о нейтральном или даже социально- положительном характере указанной деятельности. В.Н.Карагодин по этому поводу отмечает следующее: «что касается антисоциальной направленности, то, безусловно, противодействие расследованию (сокрытие преступлений рассматривается им как форма противодействия) в конечном счете противоречит интересам общества, поскольку мешает реализации законных. прав и отношений, охраняемых законом»3. Данное
утверждение

представляется излишне категоричным. Думается, ответ на поставленный вопрос будет индивидуальным для каждого конкретного случая уголовно не наказуемого сокрытия преступления. Будет ли противоречить интересам общества отказ матери дать показания по поводу ставших ей известными

1 См.: Лузгин И.М., Лавров В.П. Способ сокрытия преступления и его криминалистическое значение. М.,1980. С.ЗО.

2 См .: Зуйков Г.Г. Указ. соч. С.57; Карагодин В.Н. Преодоление противодействия предварительному расследованию. Свердловск, 1992.С. 17-18.

3 Карагодин В.Н. Преодоление противодействия предварительному расследованию.С.18.

29

обстоятельств кражи, совершенной ее сыном, отказ священнослужителя сообщить об обстоятельствах преступления, ставших ему известными на исповеди? Представляется, что в этих случаях можно говорить, по крайней мере, о социально - объяснимой деятельности данных субъектов. В то же время, видимо всегда однозначно негативно будет оцениваться сокрытие преступных деяний, в наивысшей степени противоречащих общепринятым нормам морали и нравственности (например, сексуально- садистских убийств малолетних и т.п.).

Наиболее дискуссионным вопросом, касающимся определения места и роли сокрытия в структуре криминально-релевантной деятельности, является разграничение содержания категорий «сокрытие преступной деятельности» и «противодействие расследованию преступлений».

Р.С.Белкин длительное время рассматривал сокрытие преступлений, прежде всего как форму противодействия расследованию1. В последние годы автор счел возможным внести некоторые коррективы в свое мнение по вопросу соотношения рассматриваемых категорий. «Если раньше, отмечает Р.С.Белкин, под противодействием расследованию понимали преимущественно различные формы и способы сокрытия преступлений, то теперь это понятие наполнилось более широким содержанием и может быть определено как умышленная деятельность с целью воспрепятствования решению задач расследования и в конечном счете установлению истины по уголовному делу»2.

В.Н. Карагодин высказался по вопросу соотношения рассматриваемых категорий следующим образом: « сокрытие преступления - это лишь один из

См.: Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. От теории - к практике. С.211-224;

2 Криминалистическое обеспечение деятельности криминальной милиции и
органов предварительного расследования / Под ред Т.В.Аверьяновой и Р.С.Белкина.М.,1997.СЛ29.

30

видов противодействия предварительному расследованию» .
Анализ

криминалистической литературы и следственно-судебной практики привел нас к выводу о неправомерности рассмотрения сокрытия преступлений как одного из видов противодействия расследованию. На наш взгляд, необоснованной является сама постановка вопроса: является ли сокрытие преступлений видом либо формой противодействия расследованию. При определении содержания данных понятий и их соотношения необходимо принимать во внимание следующие обстоятельства:

1) При определении значения и роли категории, характеризующей ту или иную деятельность, следует, прежде всего, определить место рассматриваемой деятельности в общей системе деятельности определенного рода.

Как нам представляется, в качестве родовой деятельности исследуемого вида выступает воспрепятствование установлению криминально- значимого события. Целью указанной деятельности является создание препятствий, лишающих того или иного субъекта возможности установить истинную картину криминально-значимого события. Подчеркнем, что здесь речь идет не

0 воспрепятствовании процессу расследования преступлений, а о воспрепятствовании установлению обстоятельств криминально-значимого события. По делам частного обвинения и некоторым другим сокрытие преступлений может вовсе не быть направлено на воспрепятствование предварительному расследованию, поскольку само решение о возбуждении уголовного дела зависит от воли потерпевшего. Следовательно, неверным является утверждение В.Н.Карагодина о том, что « в конечном счете, преступление скрывается от органов, непосредственной обязанностью которых является борьба с преступностью»2.

Указанная общая цель « распадается» на три частные цели исследуемой

1 Карагодин В.Н. Преодоление противодействия предварительному расследованию С.20. Данная точка зрения получила широкое распространение. См., например, Петрова А.Н. Противодействие расследованию, криминалистические и иные меры его преодоления. Дис. канд. … юрид. наук. Волгоград, 2000,С50.

2 Карагодин В.Н. Преодоление противодействия предварительному расследованию С.20.

31

деятельности. Лицо, создающее препятствие для установления обстоятельств криминально-значимого события, может преследовать цели: а) сокрытие преступной деятельности, т.е. утаивание, оставление данной деятельности в тайне; б) создание видимости, инсценировки преступной деятельности, которой в действительности не было; в) криминально-нейтральные цели, т.е. цели, не связанные с установлением сущности криминально-значимого события.

Таким образом, сокрытие преступной деятельности является одним из видов воспрепятствования установлению истины по уголовному делу. Сокрытие преступлений не может быть видом
противодействия

расследованию, поскольку цель противодействия расследованию не является самодостаточной. Сокрытие преступлений - категория, отражающая как процесс, так одновременно и цель, на достижение которой данный процесс направлен. В этом плане она находится в одном ряду с такими категориями, используемыми в криминалистике, как идентификация, диагностика, классификация и рядом других1. Категория же противодействия расследованию отражает лишь процесс, без какого- либо вычленения целевой направленности.

В этой связи принципиально важным нам представляется утверждение А.Ф.Лубина и С.Ю.Журавлева о том, что « если сокрытие следов выступает как одна из целей преступления, то противодействие расследованию следует понимать как средство достижения этой цели»2 Данное утверждение, по нашему мнению, не вполне корректно (так, целью преступления является, прежде всего его совершение, но не сокрытие), но, главное, в нем достаточно

О том, что идентификация, диагностика, классификация являются одновременно и процессами и целями, достижение которых устанавливает определенные отношения -тождества, различия, связи, см.: Аверьянова Т.В. Методы судебно- экспертных исследований и тенденции их развития: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М.,1994.С16.

32

четко обозначено соотношение исследуемых категорий. Сокрытие

преступлений выступает специфическим видом криминально-релевантной деятельности, а противодействие расследованию способом (формой) осуществления этой деятельности..

Противодействие расследованию - это как бы внешняя оболочка, форма реализации содержания сокрытия преступной деятельности. Иные формы воспрепятствования расследованию, например инсценировки преступной деятельности, также могут осуществляться путем противодействия установлению криминально-значимого деяния. Для пояснения сказанного приведем следующий пример:

Рассматривая соотношение сокрытия преступной деятельности и противодействия расследованию, укажем еще одно обстоятельство: Противодействие расследованию является основным, но не единственным способом (формой) сокрытия преступной деятельности. Для противодействия характерно совершение упреждающих или нейтрализующих расследование действий. Причем лицо, скрывающее преступление таким образом, должно осознавать, что оно своими действиями создает помехи расследованию, и желать этого. Не все действия по сокрытию преступной деятельности включают в себя эти признаки. В частности до недавнего времени в уголовном законе была предусмотрена ответственность за недоносительство о совершенном или готовящемся преступлении. Представляется, что не сообщение правоохранительным органам об указанных противоправных деяниях представляет собой сокрытие преступлений. Между тем отсутствие желания создать помехи расследованию путем совершения упреждающих или нейтрализующих действий позволяет говорить об отсутствии в данном случае противодействия. Ситуация изменится в корне, если
данное лицо будет

2 См.: Журавлев С.Ю., Лубин А.Ф. Нейтрализация противодействия расследованию // Криминалистика: Расследование преступлений в сфере экономики. Нижний Новгород. 1995.С.345.

33

выявлено и откажется от дачи показаний. Сам по себе отказ
будет свидетельствовать о том, что лицо желает создать помехи расследованию.

Ярким примером, подтверждающим возможность сокрытия преступления без осуществления противодействия расследованию, является, по нашему мнению, практика проведения «усеченного расследования».
Следователь, доказавший в ходе расследования, допустим 20 фактов получения взятки определенным лицом, в силу истечения процессуальных сроков, заканчивает производство расследования, хотя в его
распоряжении имеется доказательственная информация о получении этим лицом еще 5 взяток. Этот пример не является надуманным. В результате проведенных выборочных исследований было установлено, что типичный недостаток расследования должностных преступлений -
«свертывание» эпизодов преступной деятельности в целях ускорения окончания следствия (такой недостаток был обнаружен по 27% изученных дел)’.

В данном случае следователь, как нам представляется, осуществляет сокрытие преступной деятельности (ранее мы подчеркивали, что такое сокрытие далеко не всегда является преступным). Однако трудно согласиться, что здесь ( если только следователь не страдает «раздвоением личности») имеет место противодействие расследованию.

В.Н. Карагодин определяет следующий критерий для разграничения категорий «сокрытие преступлений» и противодействие расследованию. По мнению данного автора, «используя действия по сокрытию, субъекты обязательно воздействуют на отобразившиеся вовне следы преступного события», «сокрытие преступления во всех случаях связано с передачей

‘См.:Ларьков А.Н. Расследование и предупреждение должностных

преступлений.М.,1976.С.136. ^«дснис должностных

34

органами следствия неадекватной информации о характере и обстоятельствах преступного события»1. С учетом изложенного, автор не относит к действиям по сокрытию преступления, а считает актами противодействия расследованию: симуляцию, уклонение различных субъектов от участия в расследовании; ограничение допуска следователя к различным объектам, воздействие на следователя для того, чтобы он принял незаконное решение вопреки собранным по делу данным2. Как нам представляется, с указанной точкой зрения согласиться трудно. При этом необходимо учитывать следующие обстоятельства. Противодействие расследованию не осуществляется ради противодействия, оно не может быть самодостаточным. Так, воздействуя на следователя посредством угроз, определенный субъект не просто стремится запугать его, но достаточно четко обозначает для себя определенную приоритетную цель. В подавляющем большинстве случаев данной целью является сокрытие преступной деятельности. Указанная цель достигается без воздействия на отобразившиеся вовне следы преступного события, . т.е. опосредованно. Объектом воздействия в этом случае является носитель криминалистически-значимой информации о данных следах. Неправомерно «затушевывать», размывать целевую направленность указанных действий, исключая их из системы способов сокрытия преступной деятельности и сводя к абстрактным актам противодействия. Отметим также, что искусственное противопоставление сокрытия преступной деятельности и
актов

противодействия расследованию (т.е. содержания и формы) представляется нам неправильным еще и потому, что опосредованное сокрытие как правило, более сложно выявить.

Карагодин В.Н. Преодоление противодействия предварительному расследованию. С.25 2 Там же. С.26-27.

35

Поскольку, как отмечалось ранее, противодействие расследованию является основным способом (формой) сокрытия преступной деятельности, автор неоднократно будет использовать данный термин в рамках настоящей работы. Поэтому целесообразно дать более глубокий анализ содержания категории «противодействие расследованию преступлений».

Приведенное ранее определение этой категории, предложенное Р.С.Белкиным, в основе своей совпадает с определением, данным В.Н.Карагодиным. Противодействие предварительному расследованию понимается им как умышленные действия (или система действий), направленные на воспрепятствование выполнению задач предварительного расследования и установлению объективной истины по уголовному делу.*Как нам представляется, приведенные определения являются не бесспорными. Их существенный недостаток - понимание противодействия расследованию как самостоятельного вида криминальной деятельности, а не формы (способа) воспрепятствования установлению криминально-значимого события.

Несколько иначе понимают противодействие расследованию А.Ф.Лубин и СЮ. Журавлев. По их мнению , противодействие расследованию можно определить как систему действий (или бездействия), преследующих цель воспрепятствовать вовлечению следов преступления в сферу уголовного судопроизводства и последующего их использования в качестве судебных доказательств2.

Как нам представляется, определение противодействия расследованию, впрочем, как и способа всякой деятельности, должно включать в себя указания не только на «внешние» отличия, но и на «внутреннее» содержание исследуемой категории. Иными словами, определение противодействия расследованию должно содержать в себе информацию, анализ которой может дать ответ на следующий вопрос: в чем проявляется характер действий,

1 Карагодин В.Н. Преодоление противодействия предварительному расследованию.С. 18. г См.: Журавлев С.Ю., Лубин А.Ф. Указ.соч. С.345.

36

образующих способ воспрепятствования установлению
обстоятельств исследуемого события?

По нашему мнению, при определении сущности противодействия установлению указанных обстоятельств необходимо учитывать следующие положения.

1.Противодействие всегда порождается конфликтностью интересов сторон и
отражает их. Причем данные интересы должны достаточно четко осознаваться хотя бы одной из сторон. В нашем случае в качестве
стороны, осознающей конфликтность своих интересов с интересами другой стороны, выступает лицо, имеющее цель воспрепятствовать установлению обстоятельств криминально-значимого события. Нельзя противодействовать чему либо, тем более установлению обстоятельств преступления или иного криминально-значимого события, неумышленно, неосознанно, нецеленаправленно. Поэтому нельзя говорить о противодействии расследованию, когда доказательственная информация,
пусть даже имеющая особую ценность, по неосторожности уничтожается
потерпевшими, свидетелями, даже лицом, совершившим преступление.

  1. Противодействующая сторона должна иметь представление о противной стороне. Не обязательно, однако, чтобы противодействующая сторона получила исчерпывающие сведения о конкретных лицах, которые представляют этого противника. Для лица, осуществляющего

противодействие установлению криминально значимого деяния, такая « персонификация» желательна, но не обязательна. В данном случае о противодействии можно говорить уже тогда, когда лицо осознало угрозу своим интересам и определило круг объектов, от которых она исходит. В процессе сокрытия преступной деятельности, предшествующей возбуждению уголовного дела, большинство преступников уничтожают следы преступления, воздействуют на их носителей иным образом, противодействуют расследованию, лишь в общих чертах представляя
себе структуру и

37

организацию органов расследования, которые будут заниматься установлением криминально-значимых событий. В целом незначительное число составляют случаи, когда преступники имеют представление о конкретных работниках правоохранительных органов, которые должны им противостоять.

  1. Противодействие осуществляется на основе моделирования поведения условного противника либо анализа деятельности противника, «вступившего» в процесс установления обстоятельств криминально- значимого события. Чаще всего лица, имеющие цель воспрепятствовать установлению обстоятельств преступления, выстраивают так называемые модели - прогнозы, которые «позволяют получить в ходе исследования только вероятное представление о последующем развитии объекта >Л В данном случае объектом выступает линия поведения лиц, являющихся реальными или потенциальными «следователями».

Моделирование поведения противника происходит либо тогда когда противник еще не вступил в действие, либо когда противодействующей стороне не удается получить информацию о действиях, предпринятых иной стороной. На стадии, когда признаки преступления обнаружены и началось производство расследования, преступник либо иное лицо, противодействующее расследованию, обычно определяет тактику противодействия путем комбинирования указанных способов. Отметим, что, как правило, более эффективной является тактика противодействия, построенная на основе анализа действий противоборствующей стороны и дополняемая использованием метода моделирования (это обстоятельство предопределяет необходимость повышенного внимания к предотвращению утечек информации в ходе расследования). На основе построенных моделей-прогнозов или анализа действий противоборствующей стороны лица, препятствующие расследованию,

1 См.: Хлынцов М.Н. Криминалистическая информация и моделирование при расследовании преступлений. Саратов, 1982.С.20.

38

разрабатывают и осуществляют упреждающие либо нейтрализующие данное расследование меры. Иными словами, они «выстраивают помехи, создают препятствия», и, что немаловажно для определения сущности противодействия не только осознают, но и желают этого.

4.Необходимость преодоления противодействия предопределяет тактику поведения, направленного на воспрепятствование установлению криминально. значимых обстоятельств происшедшего события. Как верно отмечают

О.Я.Баев и М.О.Баев, «в самом широком смысле слова тактика как способ действия существует там и только там, где есть необходимость преодолевать реальное (непосредственное или опосредованное противодействие) или предупреждать потенциальное противодействие оптимальному (или хотя бы рациональному либо таким представляющимся) достижению интересов действующего в этих условиях субъекта»1. В рассматриваемом нами случае речь идет об «антитактике», «криминальной тактике», выступающей антиподом тактики следственной2.

Таким образом, под противодействием расследованию в данной работе понимается - способ (форма) воспрепятствования реальному или потенциальному расследованию, заключающийся в разработке и реализации деяний, направленных на упреждение и нейтрализацию расследования на основе моделирования и (или) анализа действий лиц, его осуществляющих.

Криминалистическое значение имеет вычленение отдельных видов указанного способа сокрытия преступной деятельности. Как нам представляется, в системе противодействия расследованию можно выделить следующие его виды:

’ См.: Баев О.Я., Баев М.О. Защита от обвинения в уголовном процессе. Воронеж, 1995.С.4.

2 О криминальной «антитактике» см.: Быховский И.Е. О допустимости и правомерности некоторых тактических приемов // Совершенствовать следственное мастерство. Куйбышев,1974.С.55.

39

1) противодействие «условному» противнику, т.е. противодействие в ситуации, когда возможность проведения расследования допускается с высокой степенью вероятности и лицо, скрывающее преступление, действует на основе модели прогноза поведения потенциальных «следователей»;

2) противодействие реальному противнику при отсутствии непосредственного контакта с данным противником, т.е. противодействие в ситуации, когда лицу, скрывающему преступление, известно о начавшемся расследовании и оно имеет возможность получать информацию (как правило, частичную) о ходе и результатах такого расследования;

3) противодействие реальному противнику в условиях непосредственного контакта. В данном случае противодействие осуществляется путем непосредственного воздействия на лиц, производящих расследование, как правило, путем совершения преступлений против правосудия.

40

2.Субъективные признаки сокрытия преступной деятельности. Основными критериями отграничения всякой деятельности, в том числе сокрытия преступлений, от смежных видов деятельности являются цели и способы реализации данной деятельности. Причем в этой «связке» ведущую роль играет категория «цель», поскольку именно ее содержание определяет как стратегию поведения в целом, так и способы деятельности. Это предопределяет первоочередное рассмотрение целевой и мотивационной сфер сокрытия преступной деятельности, которые наряду с субъектом сокрытия являются субъективными признаками данной деятельности.

В психологии цель определяется как осознанный образ предвосхищаемого результата, на достижение которого направлено действие человека1. Исследователи субъективной стороны преступных деяний также определяют цель как идеальный сознательный образ желаемого будущего результата, как его субъективный образ . Сокрытие преступлений является сложной разновидностью деятельности, имеющей многоуровневую структуру. В системе данной деятельности прослеживается иерархия , «древо целей», отражающая деление целей на конечную и промежуточную.

Конечная цель, отражающая высокий уровень общности, становится непременным конструктивным элементом определения той или иной деятельности. В известных нам определениях сокрытия преступления авторы, в частности, отмечали, что сокрытие преступлений
направлено на

1 См.: Краткий психологический словарь. М.,1985.С388.

См.,например: Котов Д. П. Установление следователем обстоятельств, имеющих психологическую природу. Воронеж, 1987.С.44; Кручинина Н.В., Шиканов В.И.. Алиби. Теоретические проблемы и их прикладное значение в уголовном судопроизводстве. Иркутск. 1992. С.93 и др.

*?ОСНЙСКАЯ 41 ,4^ -^СТВЕННАЯ

воспрепятствование расследованию, установлению объективной истины о преступлении, на уклонение виновного от ответственности .

Рассматривая последовательно приведенные точки зрения (а они относятся к числу наиболее распространенных) отметим, что сокрытие преступлений не всегда является формой воспрепятствования расследованию (пусть даже потенциальному). Р.С. Белкин, подчеркивающий направленность сокрытия преступлений на воспрепятствование расследованию, совершенно верно отмечает, что воспрепятствование расследованию заключается в недопущении включения соответствующей доказательственной информации в сферу уголовного судопроизводства2. Между тем, зачастую, сокрытие преступлений не может рассматриваться в качестве формы воспрепятствования расследованию, процессу формирования доказательств, поскольку законодатель в ряде случаев связывает возможность возбуждения уголовного дела и проведение такого расследования с волеизъявлением потерпевшего. Так, жертва изнасилования ( квалифицируемого по чЛ ст. 131 УК РФ) не заявляет о случившемся в правоохранительные органы, уничтожает следы преступления, скрывает его, желая избежать позорящей огласки. Эта деятельность не направлена на воспрепятствование расследованию, поскольку само его проведение, согласно нормам уголовного и уголовно- процессуального закона, зависит от волеизъявления жертвы.

В новом уголовном законе нашла отражение тенденция к расширению круга преступных деяний, уголовное преследование по которым возможно лишь с согласия жертв преступления, в частности это касается преступлений против службы в коммерческих организациях. Например, законодатель учел интересы руководителей, которые скрывают
факты преступлений,

1 См.:Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. С. 217; Карагодин В.Н. Преодоление противодействия предварительному расследованию. С. 20; Зуйков Г.Г. Указ. соч. С. 60.

2 См.:Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. М.,1988. С.217

42

совершенных служащими, стремясь в большинстве случаев сохранить соответствующий уровень престижности и солидности своих организаций.

Представляется неточным и утверждение о том, что сокрытие преступлений направлено на воспрепятствование установлению объективной истины о преступлении. Установление объективной истины - прерогатива тех участников уголовного судопроизводства, на которых закон возлагает обязанность всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела - следователя, прокурора, органа дознания, суда. Причем задача по установлению объективной истины достигается в ходе процессуальной деятельности - расследования и судебного разбирательства.

Реализация критикуемого нами подхода требует осознания субъектом сокрытия преступления характера деятельности, которой он препятствует, иными словами, субъект должен более или менее четко уяснить, что он препятствует установлению именно объективной истины о преступлении.

Отметим, что содержание категории «объективная истина» является весьма сложной проблемой даже для исследователей - специалистов в области уголовного процесса (в частности, в последнее время среди теоретиков и практиков уголовного процесса отмечается обострение дискуссии о необходимости и возможности установления объективной истины в уголовном судопроизводстве).

Достаточно распространенной является точка зрения о выделении в качестве цели исследуемого вида деятельности уклонения виновного от уголовной ответственности. Действительно, в общей структуре целевой направленности исследуемой деятельности указанная цель выступает доминирующей, однако сокрытие преступления нередко направляется иными мотивационно-целевыми детерминантами (примерами могут служить упоминаемые ранее случаи сокрытия преступления с целью избежания не желаемой огласки). Таким образом, цель - уклонение виновного от уголовной

43

ответственности не может выступать в качестве обязательного элемента сокрытия преступлений как вида деятельности.

Рассматривая данный вопрос, Р.С. Белкин приводит следующие доводы против предложения определить в качестве цели исследуемой деятельности -уклонение от уголовной ответственности: во -первых, не во всех случаях сокрытие преследует цель вовсе уклониться от ответственности; во вторых. указанные действия могут быть совершены субъектом, непричастным ни в какой степени к совершенному преступлению и поэтому они не могут быть расценены как способ уклонения от ответственности; в третьих, данный термин носит процессуальный характер и в этом качестве имеет вполне определенное содержание, отличающееся от понятия способа сокрытия преступления \

Думается, как дополнительный довод, свидетельствующий о правильности данной точки зрения на содержание исследуемой деятельности, может выступать наличие в общей структуре преступности немногочисленных (но достаточно «резонансных») преступлений. В этих случаях они подготавливаются и осуществляются в условиях строгой конспирации и иных мер, направленных на сокрытие преступления на стадии его подготовки и совершения, однако после достижения преступного результата действия по уклонению от уголовной ответственности могут вовсе не осуществляться. Такие преступления, как правило, совершаются по религиозным, политическим мотивам, на почве кровной мести. Конечной целью преступной деятельности являлось совершение преступного акта.

Таким образом, ни воспрепятствование расследованию, ни воспрепятствование установлению объективной истины и уклонение
от

1 Белкин Р.С. Указ.соч. С.216.

44

ответственности неправомерно рассматривать в качестве конечной цели исследуемого вида деятельности. По нашему мнению, в действительности, субъекта, приступающего к сокрытию преступления, не заботит, будет ли установлена именно объективная истина в ходе уголовного судопроизводства по его делу. Процесс целеообразования связан здесь с выделением более

«практических целей». На наш взгляд, в рамках системы сокрытия преступления как вида деятельности, конечной целью выступает воспрепятствование установлению преступного деяния либо отдельных его обстоятельств. Как представляется, цель воспрепятствования установлению обстоятельств преступления является самодостаточной для лица (лиц), желающих скрыть преступление. В содержание данной категории «вписываются» и цель уклонения от разоблачения и цель обеспечения собственной безопасности, и цель сохранения престижа.

Вновь напомним, что сокрытие преступления есть сложная разновидность деятельности, в системе которой прослеживается иерархия целей, отражающая их деление на конечные и промежуточные. Так, несомненное практическое значение имеет система промежуточных целей сокрытия преступлений как вида деятельности, отражающая более низкий уровень общности. Наиболее известной и представляющейся нам обоснованной является классификация целей сокрытия данного уровня, предложенная Г.Н.Мудьюгиным: 1) сокрытие самого события преступления; 2) сокрытие преступного хартера происшедшего события; 3) сокрытие участия преступника в совершении преступления1. Как нам представляется, в данную группу целей можно включить и такую разновидность, как сокрытие отдельных элементов преступления и связанных с ним обстоятельств.

Другой важной составляющей субъективной детерминации сокрытия преступлений является мотивация данного вида деятельности. Мотивы и цели взаимообусловливают друг друга, образуя в своем единстве неразрывный

‘См.:Мудьюгин Г.Н. Расследование убийств, замаскированных инсценировками.М.,1973.С6.

45

вектор «мотив» - «цель». Исследованию проблем мотивации преступного поведения, в том числе в криминалистическом аспекте, посвятили свои работы многие авторы1.

Сущность категории «мотивация» нельзя уяснить без определения понятия мотива криминально-релевантного поведения. Большинство исследователей , изучающих закономерности, лежащие в основе мотивации преступного поведения, понимают мотив как то, что побуждает человека к совершению преступных деяний. Иными словами мотив рассматривается, прежде всего, как побуждение. Необходимо отметить еще один признак, важный для целей нашего исследования - мотив выступает не только в качестве побуждения, но и в качестве субъективного детерминанта выбора варианта поведения лица, поставившего цель сокрытия преступления.

Изучение мотивов преступного поведения в криминалистическом аспекте несомненно обоснованно. Установление мотивационной картины в частности преступного поведения, позволяет найти « ключ» к уяснению механизма следообразования, что непосредственно способствует обнаружению и фиксации следов указанного деяния и в конечном счете изобличению преступника

Категории «мотив поведения» и «мотивация поведения» не являются тождественными. Применительно к мотивации преступного поведения в настоящее время допускается использование нескольких терминов. В частности, под мотивацией преступного поведения понимается и метод самоуправляемости личности через систему устойчивых побуждений, т.е. через

1 См. например: Петелин Б.Я. Установление мотива и цели преступления. М, 1979 ; Волков Б.С. Мотивы преступлений. Казань,1982.; Котов Д.П. Указ. соч.; Криминальная мотивация / Под ред. В. Н Кудрявцевым., 1986; Трухачев В. В. Мотивация в структуре криминалистической характеристики преступлений: Дис. канд. юрид. наук. Воронеж, 1990; Лунеев В.В. Мотивация преступного поведения.М.,1991 и др.

46

мотивы; и процесс формирования мотива преступного поведения и его развития, а затем и реализации в фактических преступных действия; и сокупность мотивов, свойственных тому или иному лицу или той или иной форме поведения \

В данной работе приоритет, естественно, отдается криминалистическому аспекту мотивации, в соответствии с которым автор рассматривает мотивацию как систему побуждений, детерминирующих деятельность субъектов криминально-релевантного поведения, придающих ей направленность и смысл, а потому непосредственно или опосредованно объясняющих происхождение доказательственной информации и механизм ее образования.

Когда речь идет собственно о мотивации сокрытия преступного поведения, имеется в виду система побудительных сил активности лица (потребности, интересы, мотивы), субъективно детерминирующих выбор тех или иных вариантов поведения, направленного на сокрытие преступления. Включение в содержание мотивации сокрытия преступного поведения, помимо мотивов потребностей и интересов, обусловлено их неразрывным единством, поскольку эти компоненты являются ядром, основанием сформировавшегося побуждения. Деятельность, направленная на сокрытие преступления, состоит из комплекса согласованных действий (бездействий), каждое из которых обусловлено соответствующим мотивом и целью. Как верно отмечает Б.Я. Петелин, «мотивы отдельных действий - эпизодов находятся в подчинении и зависимости от общего мотива преступного поведения. По отношению к отдельному действию такой мотив выступает в качестве силы детерминирующей их на осуществление намеченной конечной цели»2.

Помимо этого, для целей нашего исследования имеют значение следующие особенности указанной мотивации: 1)данная мотивация является в ряде случаев

1 См.: Криминальная мотивация / Под ред. В.Н. Кудрявцева. М.,1986.С.177

2 Петелин Б.Я. Указ. соч..С26.

47

«пересекающейся», т.е., присущей всем субъектам сокрытия преступной деятельности. К таким «пересекающимся» побуждениям относятся в частности, корыстные побуждения, стремление обеспечить собственную безопасность и некоторые другие; 2) деятельность по сокрытию преступлений, как правило, является полимотивированной, т.е. она детерминируется зачастую не одним мотивом, а их комплексом , в структуре которых иногда бывает весьма затруднительно выделить доминирующее побуждение.

Наиболее важную криминалистическую значимость, по нашему мнению имеют сведения о мотивах, детерминирующих общую целевую направленность изучаемой нами деятельности Такую мотивацию, отражающую высокий уровень общности, можно разделить на следующие классификационные группы:

  1. Мотивация «уклонения от разоблачения». В структуре исследуемой нами деятельности указанная мотивация является наиболее распространенной, поскольку она детерминирует поведение преступников, стремящихся избежать наказания за совершенные преступления. В качестве «сопутствующей» здесь обычно выступает мотивация, отражающая стремление продолжить преступную деятельность.

2)«Родственно-товарищеская» мотивация. Этот вид мотивации, как правило, свойствен родственникам и иным близким лица, совершившего преступление. Характерными мотивами сокрытия преступления в данном случае выступают жалость, сочувствие к преступнику.

3.Мотивация «групповой солидарности». Данный вид мотивации обычно детерминирует поведение соучастников и иных лиц, связанных принадлежностью к определенной социальной группе, определенной корпорации, в основном так называемой « преступной среде». В качестве ведущих мотивов здесь выступает стремление не выдавать «своего», «защитить интересы корпорации», «сохранить и приумножить» свой статус как члена группы.

48

  1. Мотивация « самосохранения». Данная мотивация, как правило, характерна для лиц, ставших жертвами преступлений и случайными свидетелями подобных событий. Доминирующими мотивами в данном случае выступают побуждения, основу, которых составляет страх, стремление обеспечить безопасность своей жизни, здоровья, имущества, а также жизни здоровья и имущества своих близких.

  2. «Каръеристско-корыстная» мотивация. Этот вид мотивации, в частности характерен, для сокрытия преступлений работниками правоохранительных органов и иных властных структур. В качестве ведущих мотивов сокрытия могут выступать: стремление создать видимость эффективной борьбы с преступностью, корыстные побуждения, стремление получить источники информации в преступной среде или доказательственную информацию по делу, ложно понятые интересы борьбы с преступностью, когда скрываются «преступления во имя правосудия» и др.

б.Мотивация «сохранения престижа». Эта мотивация свойственна поведению лиц, которые стремятся избежать нежелательной, зачастую позорящей огласки. В данном случае чаще всего скрывается информация о преступлениях, посягающих на половую неприкосновенность либо направленных против интересов коммерческих организаций и некоторых других;

  1. Мотивация «неверия в возможности правоохранительных органов». Указанный тип мотивации зачастую детерминирует сокрытие преступлений жертвами и очевидцами преступлений, которые не «верят», что правоохранительные органы смогут установить преступников и привлечь их к уголовной ответственности. Иногда данный вид мотивации свойствен лицам, совершим неосторожные преступления (в частности убийства, дорожно-транспортные преступления). Субъект совершения данных преступлений не сообщает о них в правоохранительные органы, принимает иные меры сокрытия,

49

так как не верит, что представители следствия примут во внимание его объяснение произошедшего, сочтут его ложной оправдательной мотивировкой. 8. Корыстная мотивация. Она характерна для потерпевших и свидетелей. Реже корыстной мотивацией обусловлены действия обвиняемого, который за вознаграждение признается в преступлении, в действительности совершенным другим лицом.

Характеристика исследуемой деятельности была бы неполной без анализа особенностей субъектов, осуществляющих сокрытие преступлений. Анализ криминальной деятельности, следственной и судебной практики свидетельствует о необходимости преодоления ограничительного подхода к определению субъекта сокрытия преступления и характеру указанной деятельности. Круг лиц, которые могут совершать сокрытие преступлений, достаточно широк, и субъекты данной деятельности не сводятся лишь к лицам, совершившим преступления. Несмотря на общую цель - воспрепятствование установлению обстоятельств преступления, деятельность этих лиц неоднородна по своему содержанию и нуждается в глубоком криминалистическом изучении. Важное значение в связи с этим приобретает классификация субъектов сокрытия преступлений. Знание основных групп данных субъектов позволит оптимизировать методы и формы предупреждения и нейтрализации сокрытия преступлений с учетом специфики указанных лиц. По оформленности процессуального статуса субъекты сокрытия преступлений подразделяются на следующие виды.1) лица, которые, выступают в качестве носителей доказательственной информации, но не наделены к определенному моменту процессуальным статусом. К данной группе относятся потенциальные участники уголовного судопроизводства - потенциальные подозреваемые, обвиняемые, потерпевшие, свидетели; 2) официальные участники уголовного процесса. В данную группу включаются «действующие» подозреваемые,

50

обвиняемые, свидетели, потерпевшие, лица, осуществляющие расследование и судебное разбирательство.

В качестве основания классификации субъектов сокрытия преступления может выделить и такой признак, как законодательное закрепление допустимости либо недопустимости осуществления ими
сокрытия

преступления. В зависимости от этого основания можно выделить следующие группы:

  1. Лица, которым закон однозначно запрещает производить действия по сокрытию преступлений в любой форме - участники процесса, осуществляющие расследование и рассмотрение уголовных дел: работники органов дознания, следователи, прокуроры, судьи. Согласно ст.20 УПК РСФСР, суд, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, обязаны принять все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, выявить как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого, а также смягчающие и отягчающие его ответственность обстоятельства.

  2. Субъекты сокрытия преступлений, которые в соответствии с законом не могут быть привлечены к ответственности за совершение отдельных видов сокрытия преступлений, и которые прямо определены в законодательстве. Например, в соответствии со ст. 316 УК РФ лицо не подлежит уголовной ответственности за заранее не обещанное укрывательство преступления, совершенного его супругом или близким родственником.
  3. Субъекты сокрытия преступлений, которые могут быть привлечены к;1 ответственности лишь за строго очерченный круг действий по сокрытию преступлений, поскольку эти действия в целом рассматриваются в качестве способа защиты. К таким субъектам, в частности, относятся подозреваемые, обвиняемые, которые не могут быть привлечены к уголовной ответственности за заведомо ложные показания, кроме
    случаев заведомо ложного доноса о

51

совершении в отношении них преступлений лицами, ведущими расследование по делу1.

По характеру отношений (связей) между преступниками и иными носителями доказательственной информации, субъекты сокрытия преступлений можно разделить на следующие виды:

  1. Лица, имеющие с преступником устойчивые связи до совершения преступления на основе положительного общения. В свою очередь, данную классификационную группу можно подразделить на две подгруппы: а) лица, имевшие с преступником устойчивые связи с общественно- положительным содержанием. К таким лицам, прежде всего, могут относиться родственники, сослуживцы, знакомые и друзья по месту проведения досуга; б) лица, имевшие с преступником устойчивые связи, которые с точки зрения их социальной полезности, относятся к числу отрицательных. Поведение данных лиц, а к ним могут относиться соучастники и перечисленные ранее субъекты, отличалось антиобщественной направленностью или являлось криминальным.

  2. Лица, имевшие с преступником устойчивые связи до совершения преступления на основе конфликтного общения. В эту категорию могут входить соседи, работники правоохранительных органов и другие субъекты.
  3. Лица, не имевшие с преступником устойчивых связей до совершения преступления. В данную категорию могут входить соседи, жертвы преступления, не знакомые с преступником, случайные свидетели, работники правоохранительных органов и другие субъекты.
  4. По отношению к стадиям совершения преступления возможно деление субъектов сокрытия преступлений на следующие категории: 1) лица, которые осуществляли сокрытие преступления на стадии
    подготовки к его

1 См.: Вестник Верховного Суда СССР.1991.№8.СЛ7.

52

совершению; такими лицами, в частности, являются преступники
-организаторы, пособники, исполнители преступлений;

2) лица, которые осуществляли сокрытие преступления на стадии его совершения, например преступники - исполнители преступления;

3) лица, которые осуществляли сокрытие преступления после его совершения; в указанную категорию могут входить как преступники, так и другие носители доказательственной информации, круг которых весьма широк - очевидцы, жертвы, работники правоохранительных органов.

Возможно выделение иных классификационных групп субъектов сокрытия преступлений. Так, по физиологическим признакам можно разделить указанных субъектов, во первых, по половым признакам - на мужчин и женщин, во вторых, по возрасту - на взрослых, несовершеннолетних.

По количественным признакам и степени организации сокрытия возможно деление указанных субъектов на преступников -одиночек и групп лиц, совместно осуществляющих сокрытие преступления. Последние в свою очередь (с учетом уголовно-правовой классификации) можно разделить на: 1) группы лиц, возникновение которых обусловлено ситуацией совершения преступления, временно объединившихся для осуществления сокрытия преступления; 2)устойчивые преступные группы; 3) организованные преступные группы; 4) преступные сообщества (организации)

Отметим далее, что перечень приведенных здесь классификаций (как и классификаций, приведенных при анализе иных элементов исследуемой деятельности) не является исчерпывающим. Вопросы, касающиеся изучения отдельных элементов сокрытия преступлений как вида криминально-релевантной деятельности, нуждаются в дальнейшем углубленном изучении, предполагающем как расширение и уточнение обозначенных классификационных групп, так и выдвижение иных классификационных оснований.

53

З.Объективные признаки сокрытия преступной деятельности.

Системообразующим элементом криминально-релевантной деятельности, направленной на сокрытие преступлений, является ее объект. Объект всякой деятельности можно рассматривать как часть окружающего мира, состояние которой интересует субъекта деятельности и на которую он может оказывать целенаправленное воздействие, т.е. управлять \

Из анализа известных нам определений сокрытия преступления следует, что при характеристике объекта указанной деятельности упоминаются чаще всего либо следы преступления (их носители), либо информация о криминальном деянии или ее носители 2. По нашему мнению, предпочтительней является точка зрения, согласно которой в качестве объекта сокрытия преступлений следует рассматривать информацию о криминальном деянии. Как известно, в результате совершения преступления происходит процесс отображения, порождающий возникновение информации о преступлении. Причем, подчеркнем это особо, возникает информация о преступлении, а не следы преступления. Видимо, категорией «след преступления» необходимо и возможно оперировать при анализе не криминальной, а противоположной деятельности - криминалистической. Как верно отмечает О.Я. Баев, «лишь обладая глубокими знаниями криминалистики, конкретный следователь, расследуя конкретное преступление, может выделить криминалистически -

См.: Расстригин Л.А. Современные принципы управления сложными
объектами. М.Д980.С.103.

2 См.: Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. С.217; Карагодин В.Н. Основы криминалистического учения о преодолении противодействия расследованию. Автореф. дис. … д- ра юрид. наук.С. 17.

54

значимую информацию, осознать ее как след (следы) преступления, извлечь ее, исследовать и использовать в надлежащей уголовно- процессуальной форме»1.

Правомерно ли требовать от субъекта сокрытия преступления, чтобы он осознал информацию о преступлении как след, уяснил ее подлинную криминалистическую значимость? Видимо для данного субъекта достаточно другого условия, - чтобы он более или менее четко понимал, что такая информация имеет отношение к преступлению и ее обнаружение, (выявление) может облегчить процесс установления обстоятельств преступления. Уместным в связи с этим будет упомянуть о многочисленных случаях нанесения преступниками повреждений в области глаз жертвы, выкалывания глаз у трупов, обусловленных длительное время существовавшим мнением о том, что в глазу убитого отпечатывается потрет убийцы. Здесь, строго говоря, скрывались не следы преступления, а информация о совершенном деянии, которая, по ошибочному мнению преступников, имела криминалистически важное значение.

Определение понятия информации представляет собой значительную сложность, оно, как справедливо отмечалось в литературе, многозначно и специалистами различных отраслей науки и техники может трактоваться по разному 3. В этой работе автор счел возможным использовать лаконичное и вместе с тем емкое определение информации, данное в Федеральном законе «Об информации, информатизации и защите информации». В соответствии со ст. 2 закона, информация представляет собой сведения о лицах, предметах, фактах, событиях явлениях и процессах независимо от формы их представления

1 Баев О .Я. Тактика следственных действий. Воронеж, 1995.С. 15.

2 См. Крылов И.Ф. В мире криминалистики. Л„1989.С.222-231

3 См.: Баев О. Я., Мещеряков В. А. Проблемы уголовно-правового регулирования в сфере компьютерной информации // Новое законодательство Российской Федерации: проблемы становления и применения. Воронеж.1998.С81

55

Доказательственную информацию можно классифицировать по различным основаниям - по источникам ее получения, физической природе, структуре, форме представления и т.д. С учетом направленности нашей работы основополагающим выступает деление информации по отношению к видам носителей, на которых она закрепляется.

По этому основанию наиболее важным представляется деление информации на: 1) содержащуюся в памяти человека (на так называемых гомологических носителях); 2) содержащуюся на вещественных источниках носителях1.

Специфика данных носителей во многом предопределяет содержание, характер, степень сложности и некоторые иные особенности способа сокрытия конкретной преступной деятельности. Так, в последние годы объектом сокрытия преступной деятельности все чаще становится компьютерная информация, содержащаяся на специфических носителях. Для определения места нахождения такой информации используется термин « материальный носитель информации», который наряду с машинными носителями информации включает и электромагнитный сигнал, применяющийся при информационном обмене между ЭВМ по радиоканалу, электрическому или оптоволоконному кабелю2.

Что касается доказательственной информации, которая выступает непосредственно в качестве объекта деятельности, направленной на сокрытие преступлений, то в общем массиве такой информации, как
нам

представляется, необходимо выделять две большие группы. В первую группу входит доказательственная информация, возникающая непосредственно в результате совершения преступления. Вторую группу образует информация, возникающая в ходе сопутствующей криминальной деятельности, - например,

1 О классификации носителей информации более подробно см. например: Шиверский А. А. Защита информации: проблемы теории и практики. М, 1996.С.14.

2 См.: Баев О.Я., Мещеряков В.А. Указ.соч.С.82.

56

контрразведывательной деятельности организованных преступных групп, деятельности, связанной с обучением членов преступной группы, деятельности по налаживанию контактов и урегулированию «конфликтов» между соперничающими преступными группами и т. д.

Подчеркнем, что доказательственную информацию, обозначенную нами во второй классификационной группе, нельзя рассматривать как неважную, «второсортную». Зачастую, именно эта информация дает возможность выявить субъектов преступлений. Не случайно руководители организованных преступных групп уделяют сокрытию такой деятельности первостепенное внимание.

Ограничение предмета исследований лишь сокрытием собственно преступлений, что зачастую имело место ранее в работах криминалистов, необоснованно в современных условиях, когда организованная преступность реально угрожает безопасности государства.

Обратим особое внимание на то, что автор в данной работе использует термин доказательственная информация в широком смысле. Под ней в данном случае понимаются не только информация, представляющая собой доказательства в смысле ст.69 УПК РСФСР, но и иная информация, на основе которой могут быть сформированы такие доказательства.

В число объективных признаков сокрытия преступной деятельности входит способ сокрытия преступлений, которые многие исследователи данной проблемы небезосновательно относят к ведущему, центральному элементу указанной деятельности, подчеркивают его повышенную криминалистическую значимость.

На протяжении длительного времени при рассмотрении проблем определения содержания способа сокрытия преступлений, доминировал один вопрос: являются ли действия по сокрытию преступлений лишь частью, элементом содержания способа совершения преступления либо действия по сокрытию преступлений могут образовывать
самостоятельный комплекс.

57

Подробный обзор аргументов, приведенных авторами в ходе дискуссии, дал Р.С. Белкин, который в свою очередь привел аргументы в защиту выделения категории «способ сокрытия преступлений, не входящий в структуру способа совершения преступления». Так, по мнению Р.С. Белкина, самостоятельное существование способа сокрытия преступлений возможно в тех случаях, когда отсутствует единый преступный замысел, охватывающий собой все стадии преступной деятельности. Когда же действия по сокрытию связаны единым замыслом с приготовлением и совершением преступления, они могут выступать непосредственным условием применения определенного способа совершения преступления или быть одним из обязательных элементов. Точка зрения, согласно которой действия по сокрытию могут являться как элементом способа совершения преступления, так и находиться за его пределами, получила в настоящее время широкое распространение и развитие. В частности, заслуживает внимания предложение В.Н.Карагодина о разделении действий по сокрытию на две классификационные группы: 1) субструктурные, когда они являются элементом способа совершения преступления; 2) инфраструктурные, когда указанные действия находятся за пределами способа сокрытия преступления1. Характерно, что в ходе анкетирования (произведенного в рамках данной работы) при ответе на вопрос о соотношении способа сокрытия и способа совершения преступления, большинство следственных работников (94% следователей МВД, 98% следователей прокуратуры) указало, что способ сокрытия преступной деятельности может

См.: Карагодин В.Н. Основы криминалистического учения о преодолении противодействия расследованию. Автореф. дис…. д- ра юрид. наук.С. 17.

58

являться как элементом способа совершения преступлений, так и иметь самостоятельное значение.

Соглашаясь в принципе с точкой зрения о необходимости рассмотрения при определенных условиях действий по сокрытию преступлений как самостоятельного комплекса, отметим, все же следующие обстоятельства:

Мнения большинства авторов, поддерживающих данную точку зрения сходны в одном: действия по сокрытию преступлений рассматриваются ими в качестве самостоятельного комплекса лишь после этапа подготовки и достижения преступного результата. Так, в известном определении Г.Г.Зуйкова, способ сокрытия в данном смысле предполагается именовать способом уклонения от ответственности, который осуществляется после совершения преступления в целях полного или частичного уклонения от ответственности1. В.Н. Карагодин подчеркивает, что самостоятельные действия по сокрытию выполняются только после реализации способа преступления2. В.Е. Корноухов считает, что под способом сокрытия преступлений следует понимать систему приемов, операций, направленных на уничтожение следов преступления или его инсценировку3

По нашему мнению, такой ограничительный подход к проблеме выделения критериев «самостоятельности» способа сокрытия преступлений не точен. При рассмотрении данного вопроса, как представляется, необходимо учитывать следующие обстоятельства. Видимо наличие либо отсутствие единого преступного замысла, охватывающего собой все стадии преступной деятельности, не может выступать в качестве единственного и основополагающего критерия разграничения сокрытия преступления
как

1 См.: Зуйков. Г.Г. Указ. соч. С.60.

2 См.: Карагодин В.Н. Основы криминалистического учения о преодолении противодействия расследованию. Автореф. дис. …д-ра юрид. наук. С.29.

3 См.: Корноухов В.Е. Криминалистическая характеристика преступлений как учение о деятельности преступника. Сущность и понятийный аппарат // Доказывание по уголовным делам. Красноярск. 1986.С.88

59

элемента осуществления способа совершения преступления и как самостоятельного комплекса действий. Первичным критерием разграничения названных категорий является все же целевая направленность направленность действий, которые образуют указанные категории. Как верно отмечал В.А. Овечкин, «провести грань между совершением и сокрытием преступлений вполне возможно, если при анализе тех или иных действий преступника выяснять цель, которую он при этом преследовал (т. е. совершение преступления или сокрытия преступления)»1. На наш взгляд, следует поддержать мнение данного автора о возможности выделения способа сокрытия преступлений в качестве самостоятельного элемента криминальной деятельности и до совершения действий, непосредственно направленных на достижение преступного результата2

На стадиях подготовки и совершения преступлений возможно осуществление, по крайней мере, двух разновидностей действий по сокрытию преступления: Первую группу образуют действия, которые являются обязательными элементом достижения преступного результата, либо обязательным элементом объективной стороны преступления, указание на который содержится в диспозиции нормы особенной части уголовного закона (например, квартирный вор тайно проникает в жилище; мошенник скрывает преступный характер своих действий, вводит в заблуждение потерпевшего). Вторую группу образуют действия, направленные на утаивание, недопущение обнародования информации о следах преступления с целью избежать разоблачения (например, квартирный вор надевает перчатки, мошенник изменяет свою внешность, чтобы затруднить идентификацию личности, и т.д.). Эти действия не являются непременным условием применения определенного

‘См.: Овечкин В.А. Расследование преступлений, скрытых
инсценировками. Харьков,1979.С.13.

2 Овечкин В.А.Указ.соч.С.13.

60

способа совершения преступления либо одним из его обязательных элементов. Подчеркнем, и это особенно важно, что данные действия в ряде случаев могут образовать самостоятельный комплекс и реализоваться параллельно со способами подготовки и совершения преступления.

Достаточно ярко, на наш взгляд, самостоятельный характер действий, направленных на сокрытие преступной деятельности, проявляется, например, при анализе убийств, замаскированных под безвестное исчезновение потерпевшего. Как показывает следственная практика, лица, задумавшие совершение такого убийства, нередко заранее распространяют слухи о психических отклонениях в поведении будущей жертвы, ее склонности к бродяжничеству, желании покинуть свое местожительство и т.д. Целевая направленность таких действий сомнений не вызывает - субъект загодя стремится скрыть свою причастность к предстоящему исчезновению потерпевшего, придавая отсутствию жертвы достоверный характер. Очевидно, что эти действия представляют собой самостоятельный способ сокрытия преступной деятельности, хотя они замышляются и реализуются задолго до совершения преступлений. Действия, образующие самостоятельный способ сокрытия преступлений, существующий параллельно со
способом

приготовления и совершения преступления, можно выделить при анализе не только преступлений против личности, но и иных категорий криминальных деяний. Например, в результате проведенного исследования было установлено, что преступники, совершая хищения с использованием лжепредприятий, осуществляли следующие действия, направленные на сокрытие преступлений: регистрировали их на подставных и вымышленных лиц; уничтожали документы; скрывались из той местности, где совершено хищение, во время совершения хищений использовали подложные паспорта, чтобы потом отвести подозрение от себя; похищенные товары сбывали сразу после хищения, по наиболее безопасным каналам; не вели никакой бухгалтерской документации, не
выполняли устных операций; открывали

61 несколько расчетных счетов в различных банках для запутывания следов и затруднения контроля за движением денежных средств. Причем., по данным автора исследования С.П.Кушниренко, в 72% случаев действия преступников по сокрытию следов выполнялись одновременно с подготовительной деятельностью, а в 20% случаев - предшествовали ей. Только в 8% случаев сокрытие следовало за подготовкой и совершением преступления .В качестве самостоятельного комплекса действий, направленных на сокрытие преступной деятельности, следует рассматривать и действия субъектов по созданию ложного алиби. Как правило, субъект сокрытия преступного поведения готовит ложное алиби заранее, иногда за несколько недель до совершения преступления, прилагает к этому немало усилий, привлекает к «сотрудничеству» в деле обеспечения алиби иных лиц. В указанных случаях преступный результат мог быть достигнуть и без осуществления действий, направленных на сокрытие криминальной деятельности.

В структуре же организованной преступной деятельности действия, направленные на ее сокрытие, практически всегда выступают в качестве самостоятельного, обособленного комплекса.

Реализацией способа сокрытия преступной деятельности группы в целом, что подтверждают результаты различных исследований организованной преступной деятельности, занимаются в большинстве случаев

1

См.: Кушниренко С. П. Криминалистическая характеристика и типовые программы расследования хищений чужого имущества путем мошенничества с использованием лжепредприятий. Автореф. дис. канд. … юрид. наук.С.13.

62

специально выделенные члены группы, которые зачастую не принимают никакого участия в совершении конкретных преступлений1.

Как представляется, говорить о самостоятельном комплексе действий, направленных на сокрытие преступной деятельности, можно при определенных условиях, наиболее важными из которых являются следующие: 1) преступный результат мог быть достигнут и без совершения данных действий; они не являются составной частью ни способа подготовки к достижению преступного результата, ни способа совершения действий, приводящих к преступному результату; 2) указанные действия должны носить единый, системный характер, не сводиться к набору разрозненных, единичных действий, направленных на сокрытие преступления; 3) уровень организации и осуществления указанного комплекса действий должен быть достаточно высоким.

При выделении родовых признаков категории «способ сокрытия преступления» в качестве системообразующего элемента обычно используется термин «система» (комплекс) действий»2, «система умышленных действий и

1 Подробнее о противодействии расследованию организованными преступными группами и способах его преодоления см.: Артамошкин Н. Мафиозные организации в Италии // Бюл. НЦБ Интерпола. 1994.С.6-7; Долгова А.И. Организованная преступность, ее развитие и борьба с ней // Организованная преступность-3 /Под ред. А.И. Долговой, СВ. Дьякова.М.,1996.С 17-20; Кантемиров В.Г. Криминалистическая характеристика групп в сфере организованной преступности. Автореф. дис. канд. юрид. наук.,Волгоград,1992; Куликов В.И. Основы криминалистической теории организованной преступной деятельности;Ульяновск,1994.; Логинов Е. Борьба с российской организованной преступностью: международный аспект // Законность. 1998.№7 ; Минна Р. Мафия против закона.М., Яблоков Н.П. О способах преодоления противодействия расследованию преступлений, совершенных организованными преступными группами // Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений и меры по его нейтрализации.М.,1997.С.35-37

См.:Карагодин В.Н. Преодоление противодействия предварительному расследованию.С.25.

63

бездействие соучастников, скрывающих преступление»,
«комплекс

2 3

взаимосвязанных актов» , « ситуационное, повторяющееся явление» .

На наш взгляд, приведенные определения нуждаются в корректировке. Прежде всего, это связано с качественными и количественными изменениями, характеризующими специфику проявления исследуемого вида криминально-релевантной деятельности вовне. В настоящее время указанная деятельность в значительной степени реализуется посредством проведения сложных многоступенчатых мероприятий, в которых принимают участие иногда сотни людей. Например, по оценке Главного управления по организованной преступности МВД России, для легализации преступных доходов, так называемого «отмывания грязных денег», относящегося к квалифицированному виду сокрытия преступной деятельности, криминальными структурами создано около 800 легальных экономических структур. Только за 1993-1994 гг. ,по оценке криминологов, из России было вывезено за границу не менее 40 млрд. долл. США. В то же время около 16 млрд. долларов с Запада, в основном полученных от торговли наркотиками, были «отмыты» в России4.

В силу изложенного, термин «совокупность действий (бездействий)» уже не полностью охватывает содержание категории «способ сокрытия преступлений». Правомерным, на наш взгляд, является включение в определении исследуемой категории такого термина как «система операций». Данная категория отражает более высокий уровень общности, поскольку

1 См.: Овечкин В.А.Указ.соч.С.13.

2 См :Зуйков Г.Г. Указ.соч. С.60.

3 См.: Лузгин И.М., Лавров В.П. Указ.соч. С.32.

4См.: Основы борьбы с организованной преступностью /Под ред. В.С.Овчинского, В.Е. Эминова, Н.ПЯблокова. М.Л996.С.185-186.

64

каждая операция в свою очередь включает в свое содержание относительно самостоятельный комплекс мероприятий, «работающих» тем не менее на общую цель -сокрытие преступлений.

С этих позиций способ сокрытия преступлений в самом общем плане можно было бы определить как систему контркриминалистических операций либо отдельных мероприятий - действий (бездействий), направленных на сокрытие преступной деятельности.

Однако данная конструкция определения способа сокрытия преступлений содержит в себе указания на общие, родовые отличия исследуемой деятельности от смежных областей человеческой активности. Фактически, при отсутствии указания на общую цель - сокрытие преступлений, данные признаки могут быть использованы для определения иной криминалистически -релевантной деятельности, в том числе полярной - следственной деятельности. Поэтому при конструировании указанной категории выделение только общих родовых признаков явно недостаточно: понятие способа сокрытия преступлений должно включать в себя и раскрытие его содержательной стороны.

Ввиду повышенной теоретической и практической значимости данного вопроса, конкретные виды сокрытия, различающиеся по содержательной стороне, будут подробно рассмотрены нами далее, в отдельном разделе работы. Здесь же отметим, что автору близка точка зрения Б.Б. Рыбникова, который в определении сокрытия преступления включил указание на то, что сокрытие предоставляет собой деятельность, направленную на утаивание фактов и обстоятельств совершения преступления1

Такая широкая трактовка категории «утаивание», идентичность его термину сокрытие, находит свое отражение в трудах специалистов - этимологов, которые определяют сокрытие как «утаивание чего- либо,

1 См.: Рыбников Б.Б. Проблема сокрытия преступлений и ее место в советской криминалистике // Криминалистический сборник. Рига.1972.С51.

65

оставление чего либо в тайне от других», как «действие, направленное на то, чтобы утаить, сделать незаметным»1.

На основании изложенного, автор определяет сокрытие преступной деятельности следующим образом: это деятельность заинтересованных субъектов, представляющая собой систему операций либо отдельных мероприятий, направленных на воспрепятствование обнаружению и использованию доказательственной информации в целях установления преступной деятельности (отдельных ее элементов)

1 См. например: Ожегов СИ. Словарь русского языка. М.,1991. С.724,743.

66 Глава 2. Криминалистический анализ отдельных способов преступного воздействия на доказательственную информацию,
осуществляемого в целях сокрытия преступной деятельности.

  1. Классификация способов преступного воздействия на доказательственную информацию, оказываемого в целях сокрытия преступной деятельности.

Эффективный в научном и практическом плане анализ криминальной деятельности, в том числе деятельности, направленной на сокрытие преступлений, невозможен без использования системного подхода и криминалистических классификаций1.

Указанная деятельность, как отмечалось ранее, носит достаточно сложный многоуровневый характер, познать который можно лишь в ходе строгого вычленения и системного анализа элементов, образующих
данную

деятельность. По существу, когда речь идет об изучении преступной деятельности, создание классификации указанных элементов можно рассматривать и как первоначальный этап, и как методологическую основу криминалистического анализа рассматриваемой деятельности.

Особое выделение в качестве объекта классификации способов сокрытия преступной деятельности не случайно: как отмечалось ранее, именно научный анализ данных способов, как правило, имеет наибольшую практическую значимость. Повышенное внимание к способам сокрытия преступной деятельности обусловлено еще одним фактором: в отличие от иных элементов деятельности, направленной на сокрытие
преступлений, данные способы

1 Вопросам, касающимся теоретической и практической значимости криминалистических классификаций, в том числе используемых при анализе преступной деятельности, в отечественной криминалистической науке уделено обоснованное внимание. См, например: Образцов В. А. Криминалистическая классификация преступлений. Красноярск, 1988; Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. От теории - к практике. М.,1988.С.182-190идр.

67

чрезвычайно разнообразны и наиболее быстро изменяются, дополняются и совершенствуются преступниками и их окружением.

В литературе неоднократно предпринимались попытки разработать систему классификаций способов сокрытия преступлений по различным основаниям. При этом наибольшее внимание уделялось их классификации по содержательной стороне. Действительно, классификация способов сокрытия преступлений по этому основанию имеет исключительно важное криминалистическое значение, ибо именно содержательная сторона предопределяет специфику процессов ^ледообразования при реализации конкретного способа сокрытия преступления. Глубокое и полное изучение данных разновидностей способов сокрытия позволяет оптимизировать процесс расследования конкретных преступлений: вычленить признаки сокрытия, провести диагностику, - определить какой вид сокрытия имеется в данном случае, и на этой основе своевременно и тактически грамотно определить и применить превентивные и нейтрализующие меры.

Одна из первых классификаций такого рода была предложена В.А.Овечкиным, который разделил способы сокрытия преступлений на две классификационные группы: 1) способы, выступающие в форме воспрепятствования получению органами предварительного расследования информации о преступлении; 2) способы, выступающие в форме воспрепятствования получению органами предварительного расследования информации о преступлении и выдачи вместо нее ложной информации.

К первой классификационной группе автор отнес перемещение материальных источников информации о преступлении; их маскировку; укрытие и уничтожение материальных, а в некоторых случаях и идеальных источников информации о преступлении; уклонение от явки в орган расследования; отказ от дачи показаний; негативное воздействие на лиц, обладающих информацией о преступлении. Во вторую группу автор включил: фальсификацию, инсценировку; инсценировку
инсценировки; заведомо

68

ложный донос с целью сокрытия преступления; заведомо ложное показание с целью сокрытия преступления1.

Данная классификация была подвернута в литературе критике, во многом, по нашему мнению, обоснованной. В принципе следует согласиться с Р.С.Белкиным, заметившим, что избранное данным автором основание классификации не позволяет строго распределить по этим двум группам названные типичные способы сокрытия преступлений. Так, перемещение материальных источников информации, отнесенное к первой группе, может быть средством инсценировки, т.е. выдачи ложной информации, что является признаком способов второй группы и т.д.2.

Несмотря на указанное обстоятельство, данная классификация имеет и свои достоинства. В частности, автор достаточно полно определил основные способы сокрытия доказательственной информации - маскировку, уничтожение, фальсификацию, инсценировку. Указание на эти способы с различными модификациями включило в свои классификации способов сокрытия большинство авторов, занимающихся
данной проблематикой.

Оригинальная классификация способов сокрытия преступлений дана В.И.Шикановым и Н.В. Кручининой, которые в качестве системообразующего ядра классификационной системы приемов, используемых преступниками с целью уклонения от ответственности, предложили использовать содержание понятия “маскировка”. По их мнению , маскировка- это комплекс действий, осуществляемых преступником, чтобы ввести в заблуждение правоохранительные органы относительно события преступления, своего участия в нем или иных обстоятельств, имеющих значение для установления

См.: Овечкин В.А. Расследование преступлений, скрытых
инсценировками. Харьков.1979.С.21-22.

2 См. :Белкин Р.С. Курс криминалистики. М.,1997.Т.З.С.365-366.

69

истинных обстоятельств расследуемого события. Маскировка является понятием родовым и включает в себя:

1)скрытие - применение таких действий и приемов, которые исключают или затрудняют выявление следов преступления и преступника; 2) имитацию - создание демаскирующих следов и признаков, присущих реальным объектам процесса, явлениям (в качестве разновидности имитации выступает инсценировка); 3)симуляцию - притворную болезнь, аггравацию
-

преувеличение болезненных явлений, диссимиляцию - умышленное скрытие больным симптомов своей болезни; 4)фальсификацию - создание поддельных материальных объектов либо определенное изменение существующих объектов с целью выдачи их за подлинные; 5) демонстративные действия, нарочито броское поведение, отвлекающее внимание окружающих от поступков, которые хотят замаскировать.

С учетом тематики нашего исследования отметим, что В.И Шиканов и Н.В Кручинина полагают, что такой вид маскировки, как скрытие, с учетом особенностей скрываемого объекта образуют следующие классификационные подгруппы : скрытие преступления в целом; скрытие следов преступления; скрытие орудий преступления, скрытие средств совершения преступления; скрытие факта участия определенного лица в совершении преступления \

Рассуждения данных авторов вызывают определенные сомнения. Прежде всего, по нашему мнению, необоснованным является тезис о выделении маскировки в качестве родового понятия, включающего в себя и сокрытие (скрытие в их понимании) преступления. С этим согласиться нельзя. Напротив, думается, что содержание термина «сокрытие преступления» гораздо шире, чем содержание термина маскировка, которая представляет собой один их видов сокрытия преступлений. Кроме того, формируя тезис о маскировке как родовом понятии, авторы не приводят критериев, позволяющих отграничить

1 См.: Кручинина Н.В., Шиканов В.И. Алиби. Теоретические проблемы и их прикладное значение в уголовном судопроизводстве. Иркутск, 1992.С. 124-125.

70

содержание категории «маскировка» от содержания категории «сокрытие (скрытие)». Их указание на цели маскировки - введение в заблуждение правоохранительных органов относительно события преступления и других обстоятельств - не может рассматриваться в качестве такого критерия, поскольку данная цель полностью “поглощается” целью , определенной авторами для сокрытия (скрытия), - исключение или затруднение выявления следов преступления.

Маскировка предполагает создание дополнительных, искусственно созданных признаков изначально не присущих какому либо объекту, с целью затруднить возможность установления действительных характеристик и свойств объекта (например, преступник надевает маску, чтобы скрыть свой подлинный облик, и т.д.) При этом действительные, первоначальные характеристики и свойства объекта не изменяются, они как бы скрываются дополнительной, маскирующей оболочкой.

Необоснованным представляется нам рассмотрение сокрытия преступления лишь в качестве одного из элементов системы действий, направленных на введение правоохранительные органы в заблуждение. При таком подходе преуменьшается роль сокрытия, выступающего, как отмечалось ранее, в качестве системообразующего, интегративного понятия, содержание которого включает в себя и маскировку, и инсценировку и фальсификацию. Достаточно четко недопустимость обособления данных понятий проявляется при рассмотрении выделенных В.И Шикановым и Н.В.Кручининой подвидов скрытия: все выделяемые авторами подвиды скрытия (скрытие преступления в целом, скрытие орудий преступления, скрытие факта участия в совершении преступления и т.д.) осуществляются посредством способов, попавших в иные классификационные группы. Например, при сокрытии факта убийства в целом инсценируется наступление смерти в результате другого некриминального события (несчастного случая и т.д.); для сокрытия факта участия в совершении

71

преступления инсценируется совершение преступления третьими лицами; для сокрытия хищения фальсифицируются платежные документы.

Поскольку как на уровне видов, так и подвидов перечисленные указанными авторами способы (имитация, фальсификация и т.д.) направлены на достижение цели, определенной авторами для сокрытия, - исключение либо затруднение выявления следов преступления, необходимость включения их в содержание термина “ сокрытие преступления” представляется нам очевидной.

Более обоснованная классификация способов сокрытия преступлений, как нам представляется, предложена Р.С.Белкиным. Он подразделил указанные способы сокрытия преступлений на следующие группы:

1)сокрытие преступления путем утаивания информации и (или) ее носителей (под утаиванием автор понимает оставление следователя в неведении относительно тех или иных обстоятельств расследуемого дела или источников требуемой для установления истины информации);

2)сокрытие преступлений путем уничтожения информации и (или) ее носителей; при этом уничтожение может быть полным или частичным, иногда граничить с фальсификацией либо переплетаться с ней.

3)сокрытие преступлений путем маскировки информации и (или) ее носителей; Маскировка преследует цели изменения представления о способе совершенного преступления, личности виновного, о назначении объектов -носителей информации и об их круге;

4)сокрытие преступлений путем фальсификации информации и (или) ее носителей; (под фальсификацией здесь понимается подделка, создание

ложной информации или ее носителей). Комбинированным способом фальсификации является ложное алиби.

5)смешанные способы (инсценировки)’.

1 См.: Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. М.,1979.Т.З.С.235-242; Он же. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. М.,1988.С. 218-220. При разработке данной классификации справедливо обращается внимание на то, что конкретный способ сокрытия преступления может быть отнесен как к одному из приведенных способов, так и к совокупности двух и более способов.

72

Данная классификация способов сокрытия преступлений нашла достаточно широкую поддержку в криминалистической литературе, хотя при ее анализе были высказаны и серьезные критические замечания. Так, Г.Г. Зуйков, отмечает, что «сами по себе утаивание, уничтожение информации не составляет способа уклонения от ответственности (или сокрытия преступления). Утаивание, сокрытие, маскировка информации - это по сути дела, и не действия, а обобщенное наименование целевой направленности различных действий ».] С этих позиций им в свою очередь предложены следующие классификационные группы: способы уклонения
от

ответственности за умышленные преступления и за преступления, совершенные по неосторожности; способы уклонения от ответственности за отдельные виды преступлений (убийства, взяточничество и т.д.)2.

Несомненный интерес представляет одна из последних известных нам классификаций способов сокрытия преступной деятельности, разработанная С.Ю.Журавлевым и А.Ф.Лубиным. Несмотря на то, что авторы по существу отождествляют содержание категорий “сокрытие преступлений” и “противодействие расследованию” (что, на наш взгляд, спорно), предложенная ими классификация имеет определенные достоинства. Способы сокрытия преступной деятельности дифференцируются на различных фазах, стадиях данной деятельности, т.е. в динамике. Авторы справедливо подчеркивают, что “ценность такого подхода в том, что он позволяет прослеживать развитие противодействия расследованию уже с момента зарождения преступного замысла»3

См.: Зуйков Г.Г. Развитие криминалистического учения о способе совершения | преступления и проблема способа сокрытия преступления //Повышение эффективности j расследования преступлений. Иркутск, 1986.С.61

2 Там же.

Ь. 3 См. Журавлев СЮ, Лубин А.Ф. Нейтрализация противодействия расследованию / Криминалистика: Расследование преступлений в сфере экономики. Н. Новгород, 1995.С.345-346.

73

По мнению С.Ю.Журавлева и А.Ф. Лубина, охватываемые первой фазой (информационно-поисковой, разведывательной) действия включают: скрытое наблюдение за объектом преступного посягательства; налаживание преступных связей создание ложного алиби; иносказания в беседах, переписке и т.д.

Вторая фаза предполагает создание условий для реализации преступного замысла: конспирацию преступных связей; создание тайников; приготовление предметов и средств маскировки преступной деятельности; принятие мер к выбору наиболее оптимальных с позиции безопасности места времени и иных условий совершения преступления; проведение экспериментов, ставящих целью проверить возможность совершения тех или иных действий, которые потребуется выполнить при совершении преступления, и т.п.

Третья фаза, по мнению указанных исследователей, относится к реализации преступного замысла и включает действия: легендирование личности; изготовление и использование поддельных документов; использование наблюдателей, “боевиков”, телохранителей, специалистов по изготовлению фальшивых документов, по сбыту (фальшивых денег, похищенного имущества и т.д.).

Четвертая фаза связана с воспроизводством преступной деятельности. Она охватывает следующие действия: временное прекращение преступной деятельности; оказание в местах лишения свободы помощи сообщникам, привлеченным к уголовной ответственности; противодействие использованию вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства доказательств по конкретному уголовному делу; помощь родственникам и близким сообщников, находящихся в местах лишения свободы; проверку новых кандидатов в члены преступной группы; анализ ошибок, совершенных в прошлой преступной деятельности; изучение оперативной обстановки на предмет ее безопасности

74

для преступной группы и возможности начать новый цикл преступной деятельности1.

Несмотря на очевидную криминалистическую значимость данной классификации, она по нашему мнению, не свободна от существенных недостатков. В частности, ее создателям не удалось достаточно четко обозначить критерии, по которым тот или иной вид деятельности следует включить именно в ту или иную классификационную группу. Так, представляется необоснованным отнесение действий, направленных на создание ложного алиби, к информационно-поисковым, разведывательным. В данном случае никакой разведки субъект сокрытия преступной деятельности не производит, он лишь прогнозирует, строит мысленную модель возможных вариантов поведения “ противника” и с учетом этого определяет тактику создания ложного алиби.

Тот же самый недостаток можно выявить и при определении тех или иных способов противодействия расследованию, включенных в классификацию. В частности, создание тайников ( как и конспирация преступных связей, легендирование личности), может осуществляться на всех стадиях реализации преступной деятельности, а не обязательно на стадии, предполагающей создание условий для осуществления преступного замысла.

Некоторые действия, включенные авторами в классификацию форм противодействия расследованию, таковыми не являются (например, использование наблюдателей, боевиков, телохранителей, специалистов по изготовлению фальшивых документов, по сбыту и т.д.). В данном случае имеет место перечень субъектов, которые могут осуществлять сокрытие преступной деятельности, противодействие расследованию, но не способы ее сокрытия. В то же время в классификацию не вошли некоторые традиционные способы

1 См. Журавлев СЮ, Лубин А.Ф. Указ.соч. С.346-347.

75

сокрытия преступной деятельности, например, создание инсценировок, дача заведомо ложных показаний и т.д.

Содержательная сторона способов сокрытия преступной деятельности должна, по нашему мнению, дифференцироваться на основе следующих факторов:

  1. Характера локальных типовых задач (целей), которые преступнику необходимо разрешить (достичь) на определенном этапе реализации криминальной деятельности для достижения цели высокого уровня общности - сокрытия преступной деятельности !.

  2. Специфики носителей доказательственной информации. Именно задача (цель) выступает в качестве важного фактора,

предопределяющего внешнее содержание того или иного способа сокрытия преступной деятельности, получающего отражение в
соответствующем механизме следообразования. Без уяснения четкой целевой направленности действий субъекта, нельзя уяснить содержание способов, посредством которых достигаются указанные цели. Поэтому необоснованным

представляется приведенное ранее мнение Г.Г.Зуйкова о том, что утаивание, сокрытие, маскировка это по сути дела и не действия, а обобщенное наименование целевой направленности различных действий. Содержание данных терминов охватывает и целевую характеристику и, достаточно жестко детерминированную ей специфику внешнего проявления действий, направленных на достижение указанных целей. Подчеркнем, что речь здесь идет именно о типовых задачах, которые необходимо решить для достижения общей цели сокрытия
преступной

1 Мы сознательно отождествляем здесь понятия цель и задача с учетом положения о том, что цель, поставленная в определенные условия, в определенной проблемной ситуации, рассматривается как задача. Отметим также, что в результате многочисленных и весьма глубоких исследований, представители науки уголовного процесса, тем не менее не сформулировали четкие критерии разграничения данных категорий в уголовном процессе. .См. об этом: Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. Воронеж,1980.С.24-25.

76

деятельности. По нашему мнению, это обстоятельство предопределяет повышенную практическую значимость классификации, построенной на основе данного дифференциационного основания, ибо « необходимость при совершении определенного вида преступлений производить типовые действия, возникновение в результате этих действий содержательно типовых следов на типовых … объектах логически неизбежно приводит к важному выводу: эти следы могут выявляться, изыматься, исследоваться и использоваться следователем путем проведения им типовых же следственных и иных действий и таких же оперативно-розыскных мероприятий» !. Иными словами, вычленение типовых “блоков” и операций исследуемого вида криминальной деятельности дает возможность целенаправленно разработать контрсредства - типовые системные комплексы мер, направленных на предупреждение и нейтрализацию определенных форм сокрытия преступной деятельности.

Анализ криминальной и следственной практики, результатов научных исследований позволяет сделать вывод о возможности и целесообразности вычленения в целевой характеристике сокрытия преступной деятельности следующих типовых локальных задач (целей):

1) минимизация воспроизведения доказательственной информации в ходе преступной деятельности; 2) сокращение объема воспроизведенной доказательственной информации и недопущение его

увеличения;3)дезориентация субъектов криминалистической деятельности, создание искаженного представления о доказательственной значимости той или иной информации; 4)лишение доказательственного значения криминалистически-значимой информации, полученной и зафиксированной субъектами расследования и судебного разбирательства; 5) лишение субъектов

1 См. Баев О.Я. Расследование преступлений: практические приложения общего метода расследования // Расследование преступлений: вопросы теории и практики. Воронеж,1997.С7.

77

расследования и судебного разбирательства возможности получать, исследовать и использовать доказательственную информацию.

Однако для определения (и последующей дифференциации) содержания способов сокрытия преступной деятельности недостаточно вычленить типовые локальные задачи , которые необходимо решить, чтобы достигнуть цели сокрытия преступления. Создание обоснованной классификации способов сокрытия преступлений, имеющей как теоретическое, так и определенное практическое значение, требует произвести дифференциации материального (объективного) фактора, детерминирующего содержание данных способов,

По нашему мнению в качестве данного фактора выступает специфика носителей доказательственной информации, на которые осуществляется воздействие с целью достижения рассмотренных задач (целей). Указания лишь на общий объект деятельности, направленной на сокрытие преступлений, а именно, на доказательственную информацию, здесь явно недостаточно. Обозначение носителей данной информации дает возможность повысить эффективность криминалистического анализа мер, направленных на нейтрализацию и предупреждение сокрытия преступной деятельности. Слияние этих двух факторов - постановки локальной задачи (цели) криминальной деятельности, направленной на сокрытие (субъективный фактор) и вычленения конкретизированных объектов воздействия (объективный
фактор),

правомерно выделить в качестве критерия, позволяющего дифференцировать способы сокрытия преступной деятельности на достаточно высоком уровне общности.

С учетом изложенного можно предложить следующую «развернутую» классификацию способов сокрытия преступной деятельности по содержательной стороне.

1.Способы сокрытия преступной деятельности, которые направлены на минимизацию воспроизведения доказательственной информации. В данную классификационную группу входят следующие способы:

78

  • совершение разведывательных и тренировочных действий в целях максимально быстрой и эффективной реализации преступных действий; избрание такого способа совершения преступления, который ведет к минимальному воспроизведению криминалистически-значимой информации; подбор места и времени совершения преступления, обеспечивающего минимальную возможность присутствия очевидцев - потенциальных носителей доказательственной информации; использование технических средств и иных орудий преступления оставляющих минимальное количество следов, подлежащих идентификации; маскировка внешнего облика преступников; применение средств конспирации; понуждение людей - носителей доказательственной информации к отказу от ее выдачи правоохранительным органам.
  1. Способы сокрытия преступной деятельности, которые направлены на сокращение объема воспроизведенной (воспроизводимой) информации:
  • уничтожение (полное либо частичное) доказательственной информации; уничтожение материальных носителей доказательственной информации; уничтожение людей - источников идеальных следов преступления “избавление” от источников и носителей доказательственной информации; временное прекращение преступной деятельности; бегство преступников с места происшествия; изменение постоянного места жительства; отказ от дачи показаний; защита собственной информации.

3.Способы сокрытия преступной деятельности, направленные на дезориентацию в ходе расследования субъектов криминалистической деятельности:

дача ложных показаний; выдвижение ложных версий; создание оправдательных мотивировок; создание инсценировок; фальсификация доказательственной информации; создание ложных следов (ложных предприятий и т.д.); симуляция психического расстройства либо
иного

79

заболевания; маскировка носителей и источников
доказательственной информации под сходные источники и носители; выдвижение ложного алиби; 4.Способы сокрытия преступной деятельности, которые направлены на лишение
доказательственного значения информации, полученной и зафиксированной субъектами расследования и судебного разбирательства;

  • дискредитация носителя доказательственной информации; дискредитация объективности содержания доказательственной информации; дискредитация процедуры получения доказательственной информации;

5.Способы сокрытия преступной деятельности, которые направлены на лишение возможности определенных работников органов уголовной юстиции производить расследование и судебное разбирательство:

-дискредитация следователей и иных субьектов, осуществляющих поисково- познавательную деятельность; склонение следователя и иных
субъектов криминалистической деятельности к предательству; понуждение

следователя и иных субъектов криминалистической деятельности к отказу от получения и фиксации доказательственной информации по делу либо к неправильной ее оценке; замаскированный “вывод из дела” следователей, ведущих расследование; создание препятствий и помех для проведения расследования.

Предлагая данную классификацию способов сокрытия преступной деятельности по их содержательной стороне, отметим, что перечень способов, входящих в ту или иную обозначенную нами классификационную группу, не является исчерпывающим. Криминальная деятельность, выступающая в роли объекта криминалистической науки, непрерывно изменяется: появляются новые виды преступлений, новые формы криминальной деятельности, а следовательно, и новые способы ее сокрытия.

Как отмечалось ранее, криминалисты основное внимание уделяют классификации способов сокрытия преступлений по содержательной стороне. Однако, существенной криминалистической значимостью обладают и иные

80

классификации способов сокрытия преступлений. Так, в качестве классификационного основания правомерно рассматривать характер связи между действиями (бездействием) направленными на сокрытие деяния, и объектом этих деяний, каковым является доказательственная информация, содержащаяся на тех или иных носителях. По данному основанию способы сокрытия преступной деятельности классифицируются на непосредственные и опосредованные.

В первом случае лицо, осуществляющее сокрытие преступной деятельности непосредственно, прямо воздействует на доказательственную информацию, содержащуюся на том или ином носителе: преступник обезображивает лицо трупа для того, чтобы затруднить идентификацию личности погибшего; уничтожает отпечатки пальцев на месте происшествия, документы и т.п.

Во втором случае между лицом, желающим скрыть преступление, и доказательственной информацией возникает « промежуточное звено», в качестве которого обычно выступает носитель вербальной доказательственной информации. Сокрытие указанной деятельности осуществляется здесь не прямо, а косвенно, через «посредничество» такого носителя: например, жертва преступления под воздействием угроз со стороны преступника отказывается от дачи показаний или дает ложные показания.

В зависимости от характера и направленности деятельности лица, скрывающего доказательственную информацию, способы сокрытия подразделяются на активные и пассивные. В первую категорию входят способы, которые прежде всего получают выражение в утаивании информации. Обладая такой информацией, лицо уклоняется от сообщения ее иным субъектам, не прибегая к активным «наступательным» действиям. Такое пассивное сокрытие, например, проявляется в отказе свидетелей и потерпевших от дачи показаний в ходе расследования.

Соответственно, во вторую категорию входят способы, получающие свое выражение в совершении действий, которые предполагают
активное

81

навязывание «своей игры», перехват инициативы, введение в заблуждение лиц, пытающихся установить обстоятельства исследуемого события. Как правило, такие действия сопровождаются маскировкой,
фальсификацией

доказательственной вещественной информации или носят открытый агрессивный характер, когда речь идет о воздействии на носителя вербальной информации.

В зависимости от диапазона применения способы сокрытия можно подразделить на следующие классификационные группы: 1) универсальные, т.е. те, которые могут быть реализованы для воспрепятствования расследованию любой категории преступлений. (Масштаб применения указанных способов определяет их повышенную опасность) В качестве примера можно привести понуждение свидетелей к отказу от дачи показаний либо даче заведомо ложных показаний ; 2) «блоковые», используемые для сокрытия нескольких видов, «блоков» преступлений, Например, криминалисты США и стран Западной Европы столкнулись с дезориентацией преступниками расследования путем оставления искусственных папиллярных узоров. При этом преступники использовали изготовленные промышленным способом перчатки для протезов верхних конечностей, предназначенные инвалидам. Моделями для изготовления таких перчаток являлись конкретные люди, не имеющие к криминальной деятельности никакого отношения 1. Данный способ может быть использован при сокрытии «блоков» преступлений (краж, преступлений против личности и других, где важную роль в ходе доказывния приобретают отпечатки пальцев преступника); 3) локальные, т. е. используемые для сокрытия строго определенных категорий преступлений (например, расчленение и сокрытие трупа после убийства, маскировка взяточничества под законное получение дохода и т.д.).

Подробнее о данном способе сокрытия преступлений см.: Тан Лэй. Судебная экспертиза в уголовном процессе КНР и СССР (опыт сравнительного исследования) Воронеж, 1992.С.100-101.

82

Криминалистическому анализу отдельных способов
преступного

воздействия на доказательственную информацию, оказываемого в целях сокрытия преступной деятельности, посвящены следующие разделы данной работы.

2.Минимизация и сокращение объема доказательственной информации

Учение о криминалистическом анализе преступления относится к числу активно развивающихся в последнее время частных криминалистических теорий1. В самом общем виде криминалистический анализ можно определить как научно-познавательное исследование, на основе которого происходит вычленение и раскрытие содержания признаков преступления, имеющих значение для его расследования.

Выделяют по крайней мере два уровня криминалистического анализа преступления: общетеоретический, определяющий общие направления анализа всякой преступной деятельности, а также отдельных видов преступлений; и практический, осуществляемый работниками следствия и дознания в ходе расследования конкретных преступлений. Безусловно, первооснову в данном случае составляет теория криминалистического анализа. Одна из наиболее серьезных попыток определить основные направления криминалистического анализа на теоретическом уровне была предпринята А.В.Дуловым. Им выделены следующие элементы криминалистического анализа преступления: 1) изучение структуры преступления^) познание общих закономерностей образования следов- отображений, образующихся в результате функционирования
преступной структуры (каждого элемента,

!См. об этом: Образцов В.А. Выявление и изобличение преступника.М.,1997.С.81-133.

83

каждого вида связи); 3) исследование последствий совершенного преступления; 4) исследование противоречий порождаемых преступлением .

Поскольку основные направления являются базой для криминалистического анализа, осуществляемого на более низких уровнях общности, остановимся на их рассмотрении более подробно. По нашему мнению, система указанных направлений в настоящее время нуждается в определенной корректировке и дополнении. Прежде всего, в ходе криминалистического анализа не следует ограничиваться познанием лишь общих закономерностей следов -отображений. Так, успешные исследования, имеющие несомненную теоретическую и практическую значимость, были осуществлены в области криминалистического анализа пространственно-временных следов, микроследов, запаховых следов.2

Кроме того, в качестве непременного элемента общетеоретического криминалистического анализа преступной деятельности должно рассматриваться криминалистическое прогнозирование. Данное направление должно включать в себя выявление значимых с точки зрения криминалистики тенденций, происходящих в структуре преступной деятельности, и разработку рекомендаций, направленных на нейтрализацию «прогрессирующих» проявлений криминальной активности. Без осуществления указанного направления криминалистический анализ преступлений неизбежно будет отражать позицию «обороняющегося», что в значительной степени снижает его практическую значимость. Общие направления криминалистического анализа

1 См.: Дулов А.В. К вопросу о криминалистическом анализе преступлений // Рефераты научных сообщений на теоретическом семинаре- криминалистических чтениях 27 октября 1977 .М.,1977.С.З-9.

2 См.: Криминалистические проблемы пространственно-временных факторов в методике расследования преступлений. Иркутск, 1983; Кириченко А.А. Основы судебной микрологии. Днепропетровск. 1994; Кириченко А. А., Биленчук П.Д., Клименко Н.И. Судебная одорология.Днепропетровск,1994; Федоров Г.В., Дергай Г.Б. Одорология и ее использование в раскрытии и раследовании преступлений.Минск,1996.

84

преступной деятельности должны «работать» и в отношении отдельных элементов, образующих данную деятельность. Применительно к тематике нашего исследования речь идет об анализе способов сокрытия преступлений, выступающих в качестве отдельного элемента указанной деятельности. Перейдем далее непосредственно к криминалистическому анализу основных способов преступного воздействия на доказательственную информацию, оказываемого в целях сокрытия преступной деятельности, исходя из предложенной ранее криминалистической классификации данных способов. Минимизация воспроизведения доказательственной информации К числу распространенных действий, направленных на минимизацию воспроизведения доказательственной информации,
относятся

разведывательные и тренировочные действия. Наиболее распространено в криминальной практике получение искомой информации посредством наблюдения за «стационарным» объектом посягательства ( при совершении хищений) либо за потенциальной жертвой при совершении убийств, вымогательства и некоторых иных преступлений ). Например, в ходе обобщения уголовных дел о совершении убийств по найму было установлено, что в 70% случаев исполнители убийств выезжали лично к месту предполагаемого убийства, знакомились с обстановкой, а в отдельных случаях создавали условия для последующего сокрытия трупа и орудий преступления \ Реже применяются иные способы получения информации - снятие ее с технических каналов связи, в том числе перехват переговоров оперативных служб, получение информации от физических лиц, связанных с интересующим преступников объектом. Наиболее сложными являются действия по внедрению информаторов на работу в интересующую организацию, предприятие либо в окружение потенциальной жертвы преступления. Конкретный характер разведывательных действий определяется, прежде всего,
особенностями

См.: Бородулин А.И. Убийства по найму: Криминалистическая характеристика. Методика расследования / Под ред. проф. Р.С. Белкина .М., 1997.С.19.

85

механизма совершения преступления того или иного вида. В частности, В.П.Кувалдиным установлены следующие типичные разведывательные действия, используемые преступниками для подготовки хищений:

-целенаправленное выявление условий, благоприятных для совершения преступной деятельности; это может быть неудовлетворительное техническое состояние объектов хранения материальных ценностей и т.п;

-наблюдение за объектами преступления в целях изучения системы охраны, проверки времени прибытия милиции после ее срабатывания, путей подхода, отхода; проникновение на объект преступления под легендированным предлогом с целью его изучения и осмотра ценностей, которые намечаются для хищения; осуществление подготовительных действий, облегчающих последующее совершение преступления: распил решеток на окнах и его маскировка, выведения из строя охранной сигнализации, подыскание и оборудование мест засады исполнителя преступной акции1

Категория преступления определяет и подбор места и времени совершения преступления, обеспечивающих минимальную возможность присутствия очевидцев - потенциальных носителей доказательственной информации. Так, подготовительные действия, предшествующие получению взятки в служебных помещениях, зачастую включают в себя установление охраны, осуществление видеоконтроля за проникновением в помещение каких-либо лиц; включение средств охранно-пожарной сигнализации установление на дверях и окнах приспособлений, затрудняющих их открывание снаружи ; подготовку средств оперативного уничтожения либо избавления от предмета взятки.

Исследователи особенностей совершения иной категории преступлений - серийных сексуальных убийств, Ю.М.Антонян и А.А.Ткаченко отмечают, что

См.:Кувалдин В.П. Стадии и этапы противодействия организованных преступных структур органам внутренних дел //Проблемы укрепления законности, усиления борьбы с преступностью и профилактика правонарушений в современных условиях. Воронеж, 1996.С.78-81.

86

количество убийств такого рода, совершенных вне каких -либо помещений несколько выше по сравнению с совершенными в помещениях. По мнению указанных авторов, «в какой -то мере это объясняется тем, что в лесополосе или в парке преступнику сравнительно легче осуществлять преступные действия ввиду практически полного отсутствия возможных свидетелей, намного меньше возникает проблем с сокрытием следов преступлений. Здесь маскирующие действия даже не предпринимаются, поскольку необходимость их совершения возникает редко»1. Избрание способа совершения преступления, который ведет к минимальному воспроизведению доказательственной информации, а также использование технических средств и орудий, оставляющих минимальное количество следов, подлежащих идентификации, чаще всего имеет место, когда у преступников есть реальные возможности для такой альтернативы. Наибольшими возможностями обладают в данном случае представители организованных преступных групп. Значительные материальные ресурсы и иные преимущества организованной преступной деятельности позволяют им использовать новейшее оружие, приспособления для бесшумной стрельбы, прицелы ночного видения, компактные взрывные устройства, обладающие, однако, большой разрушительной силой. Применяются современный мощный автотранспорт, мобильные средства связи.

В качестве маскировки внешнего облика преступников чаще всего используют вязаные шапочки с прорезями для глаз, а также камуфляжную одежду. При совершении убийств и разбойных нападений на водителей автотранспорта получило распространение переодевание преступников в форменную одежду работников милиции.

Применительно к рассматриваемой нами группе способов сокрытия преступной деятельности, несколько парадоксальным, но, тем не менее,

Антонян Ю.М. ,Ткаченко А.А. Сексуальные преступления. М.,1993.С235. См.: Модестов.Н. Лесополоса // Российский сыщик. Пермь, 1993.С. 22

87

верным является следующее утверждение: В результате осуществления действий, направленных на минимизацию воспроизведени я

доказательственной информации, ее объем увеличивается. Хотя указанные действия имеют противоположную целевую направленность, они порождают возникновение следовой информации, использование которой может привести к. установлению преступников. В частности, в ходе совершения разведывательных и тренировочных действий, направленных на максимально быструю и эффективную реализацию преступления, остается следовая информация различного содержания. Так, лица, производящие разведку, запоминаются очевидцами и фиксируются техническими средствами ; на месте наблюдения за объектом криминального внимания остаются следы пребывания таких лиц, в ходе тренировочных действий, например отстрела огнестрельного оружия, остаются криминально-баллистические следы. Возможность и необходимость выявления следов такого рода не должна игнорироваться следователями.

То же самое можно сказать и о подборе места и времени совершения преступления, обеспечивающих минимальную возможность присутствия очевидцев -потенциальных носителей доказательственной информации. Например, в ходе осуществления преступной серийной деятельности преступники в силу сложившегося стереотипа в большинстве случаев выбирают однотипные места совершения преступления, появляются в них в определенное время. Изучение закономерности выбора таких средств повышает эффективность задержания преступников именно в подобных местах. Широкую известность, в частности, приобрело уголовное дело о расследовании убийств на сексуальной почве, совершенных А Чикатило. Ему было предъявлено обвинение в совершении 53 убийств, но по делу не было ни одного свидетеля-очевидца. По мнению сотрудников уголовного розыска, Чикатило обладал исключительным чутьем, мгновенно выбирая «свой объект»

88

в толпе людей, ожидающих автобус или электричку. В то же время места совершения убийств были однотипны. Не случайно условное обозначение данного дела в МВД СССР получило название «Лесополоса». Основанием для задержания преступника стал факт его нахождения неподалеку от места убийства, зафиксированный работниками милиции, осуществлявшими специальное дежурство в районе лесополос

Использование технических средств и иных орудий преступления, оставляющих минимальное количество следов, подлежащих идентификации, также имеет важное значение для выявления и нейтрализации сокрытия преступной деятельности. Следует иметь в виду, что данные орудия и средства выделяются из общего массива инструментов и приспособлений, иногда являются уникальными. Само по себе их обнаружение у определенного лица выступает ценной доказательственной информацией. Кроме
того,

использование указанных орудий и средств предполагает приобретение преступником соответствующих познаний, навыков. Еще большая следовая информация остается в результате изготовления преступником подобных средств и орудий.

К числу основных способов сокрытия преступной деятельности, направленных на сокращение объема воспроизведенной доказательственной информации относятся; уничтожение, полное либо частичное доказательственной информации, ее носителей и источников; а также «избавление» от источников и носителей доказательственной информации. Уничтожение (полное либо частичное) доказательственной информации, ее источников и носителей

Этот способ имеет наибольший удельный вес в общей структуре действий, составляющих способы сокрытия преступной деятельности данного вида.

До недавнего времени содержание термина «уничтожение информации» не вызывало сколько- нибудь существенных разногласий. Положение изменилось

См.: Модестов.Н. Лесополоса // Российский сыщик. Пермь,!993.С. 22

89

с появлением в качестве объекта криминальной, а следовательно и криминалистической деятельности, компьютерной информации. В отличие от следовой информации , содержащейся на традиционных криминалистически-значимых носителях, компьютерная информация может копироваться практически без искажений, существовать в нескольких экземплярах. В частности, точки зрения различных авторов на содержание указанного термина существенно различаются при комментировании положений ст. 272 УК РФ. Так, по мнению автора одного из комментариев С.А.Пашина, уничтожение компьютерной информации - это стирание ее в памяти ЭВМ. Кроме того, как полагает этот автор, имеющаяся у пользователя возможность восстановить уничтоженную информацию с помощью средств программного обеспечения или получить данную информацию от иного пользователя не освобождает виновного от ответственности1.

Согласно другой точке зрения под уничтожением информации следует понимать удаление данной информации с физических носителей, а также несанкционированное изменение составляющих ее данных, кардинально меняющих ее содержание.2 В.В. Крылов считает, что уничтожение информации - это полная физическая ликвидация информации или ликвидация таких ее элементов, которые влияют на изменение существенных, идентифицирующих информацию признаков3 Термин «физическая ликвидация», видимо, в данном случае некорректен, поскольку физической ликвидации подвергаются физические лица. Нам импонирует точка зрения, высказанная авторами Комментария к Уголовному кодексу РФ, изданному под редакцией профессора
А.В.Наумова. Авторы указанного комментария

См. : Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации /Под ред. Ю.И. Скуратова и В.М.Лебедева.М.,1996.С637.

2См.: Научно-практический комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Н.Новгород,1996. Т. 2.С.235.

3 См.: Крылов В.В. Расследование преступлений в сфере информации. М.,1998.С.85-86.

90

справедливо подчеркивают, что уничтожение информации представляет собой такую утрату, которая приводит к невозможности ее восстановления1. Вместе с тем не совсем удачным представляется термин «утрата», так как он устойчиво ассоциируется с прекращением владения информацией вследствие неосторожности ее пользователя. В данном же случае речь прежде всего идет о действиях умышленных.

На наш взгляд, в криминалистике под уничтожением информации в том числе компьютерной, следует понимать действия, в результате которых происходит полное исчезновение такой информации либо исчезновение комплекса существенных ее элементов при невозможности их восстановления. Такое понимание термина «уничтожение» означает, что субъекты криминалистической деятельности не имеют никакой возможности получить указанную информацию и использовать ее в целях расследования. Широкая трактовка термина «уничтожение компьютерной информации», когда она считается уничтоженной даже если существует возможность ее восстановления, способствует снижению активности расследования в получении доказательственной информации Содержание рассматриваемого способа сокрытия преступной деятельности в значительной мере определяется механизмом следообразования отдельного вида преступления, особенностями следообразующих и следовоспринимающих объектов, возникающих в ходе совершения преступления. Так, при сокрытии преступлений против личности чаще всего скрываются путем уничтожения: общая следовая обстановка на месте происшествия (например, совершив убийство в помещении, преступники поджигают дом или квартиру); отдельные следы-отображения, оставленные преступником или жертвой; одежда преступников; трупы жертв (по делам об умышленных убийствах); орудия преступления

См. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации /Под ред.
проф. А.В.Наумова.М.,1996.С.664,

91

При сокрытии преступлений в сфере экономики и преступлений против государственной власти чаще всего скрываются путем уничтожения различного рода документы - первичные, накопительные, регистрационные; предметы преступлений - деньги, материальные ценности. Гораздо реже скрывается общая следовая обстановка на месте происшествия.

Отметим, однако, что в настоящее время имеет место неблагоприятная по нашему мнению, тенденция к унификации объектов уничтожения, содержащих доказательственную информацию. Данная тенденция находит свое отражение в следующих признаках:

  1. Все чаще в качестве орудий совершения преступлений используется компьютерная техника. Перечень преступлений, которые совершаются с использованием компьютеров, значительно превышает количество составов, содержащихся в гл. 28 УК РФ «Преступления в сфере компьютерной информации». Так, резко возрастает число хищений, фальшивомонетничества с применением компьютерной техники. Естественно, что следовая информация, возникающая в этом случае, уничтожается также с помощью компьютера. Криминалистический прогноз динамики данного способа сокрытия преступной деятельности неутешителен. Исследователи отмечают, что обнаружение преступлений, следы которых уничтожаются «компьютерным преступником», представляет собой значительную трудность. В числе факторов, способствующих сокрытию преступной деятельности с использованием компьютеров, называется использование международных спутниковых сетей телесвязи, благодаря чему такие преступления могут совершаться на значительном расстоянии от объекта преступления буквально за доли секунды1. Кроме того, преступники, совершающие преступления с помощью компьютера, в целях сокрытия преступной деятельности используют специальные познания и различные технические средства. Описание

См.: Курушин В.Д., Минаев В.А. Компьтерные преступления и информационная безопасность.М.,1998.СЛ7.

92

некоторых способов уничтожения доказательственной компьютерной информации, дается В.В.Крыловым. В частности преступники применяют специальное оборудование, которое в случае угрозы разоблачения, создает сильное магнитное поле, стирающее магнитные записи. В монографии упомянутого автора приводится случай создания в дверном проеме

магнитного поля такой силы, что оно уничтожало магнитные носители информации при выносе их из комнаты. В качестве способов уничтожения доказательственной компьютерной информацией также называется наличие в компьютере программы, в соответствии с которой требуется периодически сообщать пароль. Если несколько секунд правильный пароль не введен, данные в компьютере автоматически уничтожаются. Также возможно установление скрытых команд, удаляющих важные данные, если некоторые процедуры запуска машины не сопровождаются специальными действиями ‘.

Не вызывает сомнений, что по мере компьютеризации страны количество преступлений, совершаемых с использованием указанной техники, будет увеличиваться, а способы их совершения и сокрытия станут более изощренными. В последнее время к созданию методик расследования преступлений в данной области криминалистами проявлен обоснованный интерес2. Однако на сегодняшний день подавляющее большинство следователей не обладает познаниями, достаточными для того, чтобы эффективно выявлять и пресекать сокрытие преступной деятельности, совершенной с использованием компьютерной техники. Как показали результаты проведенных опросов, 76% сотрудников органов внутренних дел ни разу ни сталкивались с изъятием компьютерной
информации, 34%

1 См.: Крылов В.В. Указ.соч. С.238-239.

2 См.: Вехов В.Б. Компьютерные преступления: способы совершения и раскрытия.М.,1996; Касаткин А.В. Тактика собирания и использования компьютерной информации при расследовании преступлений. Автореф. дис. …канд. юрид. наук. М.,1997; Крылов В.В. Указ. соч. Курушин В.Д., Минаев В.А. Указ соч.

93

следователей не имеют представления о методике изъятия данной информации1.

  1. Все чаще преступники обращают внимание на доказательственную информацию, содержащуюся в компактном виде в материалах уголовных дел. Они проникают в помещение правоохранительных органов, похищают либо уничтожают на месте уголовные дела. Такие проникновения в основном фиксируются в помещениях судов. В значительной мере это обусловлено отсутствием круглосуточной вооруженной охраны этих учреждений, а также их размещением в неукрепленных и необорудованных помещениях. Так, в Краснопресненском районом суде г. Ярославля украдено 80 уголовных дел. Преступники проникли в здание, вырезали автогеном дверцы металлического шкафа и скрылись с добычей, в числе которой так называемое «бензиновое дело» - о крупных хищениях топлива на железной дороге. Председатель областного суда, комментируя происшедшее, сообщил, что это второй случай кражи уголовных дел в области за последние полтора года. Суды совершенно не защищены от подобных действий: помещения не оборудованы сигнализацией, не везде есть решетки на окнах2.

В Кемеровской области в здании Междуреченского городского суда произошел пожар. В результате тщательно спланированных и проведенных в течение месяца оперативными службами мероприятий, преступник, совершивший поджог, был задержан. В ходе расследования установлено, что поджог был совершен с целью уничтожить находящееся на рассмотрении в суде уголовное дело в отношении организованной группы3. Все это требует своевременного принятия превентивных мер. Если этого не сделать, то преступники, прежде всего входящие в организованные преступные группы,

1 См.: Крылов В.В. Указ.соч. С.22. См.: Истина всегда одна // Милиция. 1996.№6.С.24.

3См.: Свидетелей не будет //Приговор. 1998.№2.

94

активно воспользуются возможностью «одним ударом» свести на «нет» многомесячный труд следователей и оперативных работников.

3) Не снижается криминальная активность, направленная на уничтожение доказательственной информации, содержащейся в памяти людей - носителей указанной информации. Наиболее часто субъекты сокрытия преступления прибегают к угрозам в отношении этих, побуждая их к утаиванию данной информации либо ее искажению. Наиболее опасной формой реализации рассматриваемого способа сокрытия преступной деятельности является убийство носителя доказательственной информации. Как показывает обобщение следственной практики, чаще всего преступники убивают в этих целях жертвы посягательств на половую неприкосновенность и половую свободы личности, а также невольных очевидцев убийств и иных особо тяжких преступлений. Реже совершаются убийства лиц - носителей

доказательственной информации, которые попали или с высокой степенью вероятности могут попасть в поле зрения правоохранительных органов и выдали либо могут выдать информацию, использование которой приведет в к разоблачению преступников ( примером могут служить случаи «устранения» исполнителей убийств по найму).

Отметим еще одно обстоятельство, представляющееся
нам

немаловажным. Современные средства воздействия на людей -носителей и источников «идеальных» следов преступления делают возможным уничтожение части следовой информации, содержащейся в памяти человека. К сожалению, в появившейся в последнее время литературе достаточно подробно описаны технотронные методики уничтожения, разрушения нейронов памяти при помощи электрошока, ультразвука и других средств. Организованные преступные сообщества, обладающие огромными материальными ресурсами и не связанные нормами
нравственности, имеют

См.: например: Ронин Р. Своя разведка: способы вербовки агентуры, методы проникновения в психику, фиксированное воздействие на личность, технические средства скрытого наблюдения и съема информации. Минск, 1998.С. 189-191.

95

реальную возможность активного использования данных средств в криминальной практике.

С точки зрения криминалистической теории и практики принципиально важным представляется следующий тезис: несмотря на все усилия преступников по минимизации воспроизведения доказательственной информации, в результате осуществления преступной деятельности она неизбежно возникает и существует определенный период времени. В литературе данный временной отрезок, в течение которого изменения среды, порожденные преступлением, объективно существуют (сохраняют в необходимом объеме свои свойства носителей доказательственной информации) именуется периодом существования информации о событии. С момента возникновения криминалистической информации начинается и процессе ее убывания, рассеивания. Р.С. Белкин выделяет три основных причины исчезновения исследуемой информации: 1) под влиянием тех свойств, которые внутренне присущи их материальной основе (например, отражение в памяти воспринятого объекта постепенно стирается, идет процесс забывания запечатленного); 2) под влиянием внешнего воздействия объективного характера (сил природы и т.п. ); 3) в результате умышленного уничтожения заинтересованными лицами (в том числе преступниками)1.

Что касается первых из двух названных факторов, то в силу их объективного характера криминалистические рекомендации, направленные на нейтрализацию их действия, сводятся к констатации
необходимости

обнаружения и фиксации доказательственной информации в возможно короткие сроки. Анализ действий преступников, направленных на уничтожение доказательственной информации, приводит к следующему выводу: В период существования указанной информации о событии (т. е.
до тех пор, пока

1 См.: Белкин Р.С. Указ.соч. С.70.

96

информация не исчезла в силу объективных факторов) она не может быть уничтожена преступниками и иными заинтересованными лицами в полном объеме. Как нам представляется, обусловлено это факторами, которые можно подразделить на две группы:

Первую группу составляют объективные факторы, к которым относятся:

1)возникновение в ходе совершения преступления следовой информации, которая не может быть уничтожена преступником вследствие отсутствия «материальной основы» информации такого рода. Прежде всего имеются в виду пространственно-временные следы. Например, преступник либо иное заинтересованное лицо при всем желании не может сократить либо продлить время, в течение которого он находился на месте совершения преступления;

2) оставление в ходе совершения преступления следовой информации, которая не может быть визуально воспринята преступником. Это - микроследы и запаховые следы. Из-за многочисленности объектов, на которых данные следы оставлены и разнородности их содержания, заинтересованные лица не могут уничтожить их полностью, даже если предпринимают к этому специальные меры;

3) наличие доказательственной информации о неизменяемых особенностях человеческого организма. Преступник, находящийся в розыске, может изменить вследствие пластической операции свой внешний облик, уничтожить путем хирургического вмешательства папиллярные узоры, но он не имеет возможности изменить группу крови, иных выделений, изменить внутреннее строение молекул ДНК - носителей генетической информации;

4) возникновение в ходе действия по уничтожению следовой информации нового ее объема, приобретающего криминалистически-важное значение, и содержащего в своей основе информацию о деяниях, скрываемых таким образом. Имеет место «цепочка» отражения, сохранения в опосредованном виде первоначально возникшей следовой информации. Например, лицо, совершившее убийство «по заказу», в свою очередь уничтожается с целью

97

сокрытия преступления. Убийство исполнителя порождает новый поток доказательственной информации, в котором в опосредованном виде отражена информация о первоначально совершенном преступлении; ведь убийство исполнителя обусловлено его причастностью к совершению преступления. Во вторую группу входят субъективные факторы. К ним относятся: 1) дефицит времени: за короткий временной промежуток даже при заранее продуманных, спланированных действиях, преступники в большинстве случаев не успевают квалифицированно уничтожить информацию, содержащуюся в следах преступления;

2) стрессовая ситуация: число профессиональных преступников, для которых совершение преступления не связано с повышением эмоциальной напряженности, тревоги, невелико. В большинстве случаев преступники и иные лица, скрывающие преступление путем уничтожения доказательственной информации, испытывают в этот период чувство страха,
боязни

разоблачения, что, естественно, приводит к ослаблению
концентрации внимания и совершению упущений и ошибок;

3) контрсредства, реализуемые жертвами преступления либо иными заинтересованными лицами. Речь в данном случае идет об оказании физического сопротивления жертвой преступления, мерах, направленных на задержание преступника, действии технических средств защиты. Наиболее эффективны контрсредства, которые специально разрабатываются для предотвращения криминального посягательства на те или иные объекты; 4) 5) отсутствие возможности использовать технические и иные специальные средства для полного уничтожения доказательственной информации. 6) 5) отсутствие у преступника либо иных заинтересованных лиц определенных навыков и умений, необходимых для реализации данного способа сокрытия информации, имеющей значение для расследования;

6) неуничтожение преступником либо другими заинтересованными лицами информации вследствие непонимания ими ее криминалистической значимости.

98

Преступники и иные лица, стремящиеся уничтожить следовую информацию, не знают о том, что та или иная информация, содержащаяся на определенном носителе, может быть использована следствием для установления события преступления и лица его совершившего;

7) переоценка преступником или иными заинтересованными лицами собственных возможностей и недооценка возможностей следствия. Указанные лица в таких случаях самонадеянно рассчитывают на то, что для успешного сокрытия преступной деятельности будет достаточно частичного уничтожения доказательственной информации. При этом они прогнозируют линию поведения следствия, но считают, что в данном случае квалификации и сил криминалистов окажется недостаточно для их изобличения в сокрытии преступления.

Тезис о невозможности в период существования информации о событии полностью уничтожить доказательственную информацию подтверждается примерами из следственной и экспертной практики. Например, в результате исследований, проведенных Н.Н.Китаевым и А.Н.Тельцовым, было установлено, что несмотря на все усилия преступников, полного уничтожения трупа практически достичь невозможно. Во всех без исключения случаях, отмечают указанные авторы, даже при воздействии высокой температуры или химически активных веществ, обязательно остаются вещественные доказательства органического происхождения в виде фрагментов костного вещества (иногда с мышечной тканью) волос, зубов, следов крови потерпевшего на его собственных вещах, одежде обвиняемых, предметах окружающей обстановки1.

Экспертам удавалось обнаружить клетки влагалищного эпителия в смывах с половых органов подозреваемого в изнасиловании, сделанных через 12 часов после происшествия и проведения им туалета половых органов. Также были

См. Китаев Н.Н., Тельцов А.П. проблемы расследования отдельных видов умышленных убийств. Иркутск, 1992.С. 11.

99

выявлены клетки поверхностных и глубоких слоев кожи человека на ботинках преступника, который наносил удары ногами по лицу и голове потерпевшего, а затем целый день ходил по влажному снегу1. Тексты уничтоженных документов восстанавливались в ходе экспертных исследований по микрочастицам красителя, перешедшим на контактировавший с ним лист бумаги, по микроотображениям пишущего прибора на материалах, выполнявших роль подложки2. Не обладающему солидной квалификацией в области компьютерной техники субъекту сокрытия преступления не просто уничтожить и компьютерную информацию, имеющую доказательственную значимость.

Криминалисты обращают внимание на то, что « «средний пользователь» обычно не догадывается, что фрагменты или целые файлы, которые программы создают как временную подсобную базу для работы, нередко остаются на диске и после окончания работы. Популярный программный пакет Microsoft Office после установления его на компьютере ведет негласный файл -протокол, куда заносит дату и время всех включений компьютера. Программы связи и работы с сетью запоминают адреса многих интернет -контактов пользователя, документы электронной почты с адресами отправителя… Даже в случае удаления файла, минуя корзину, остается вероятность восстановления, поскольку место его на диске не очищается, а только помечается как неиспользованное3.

«Избавление» от источников и носителей доказательственной информации. Данный способ проявляется в том, что преступник или иное заинтересованное лицо «выбрасывает» объект - носитель доказательственной

См.: Загрядская А., Эделев Н., Федоров А. Судебно-медицинская цитологическая экспертиза // Записки криминалистов.М,,1995.Вып.5.С.120.

2 См.: Следственная практика. М.,1981.Вып.132.С.ЗЗ; Гончаренко В.И., Бергер
В.Е. Криминалистика и криминалисты. Киев, 1989.С.63-65.

3 См.: Комиссаров В., Гаврилов М., Иванов А. Обыск с использованием компьютерной информации // Законность.1999.№З.С.15.

100

информации, не принимая мер по его утаиванию либо маскировке. Такие действия характерны, в частности, для заранее не подготовленных преступлений против жизни и здоровья, совершенных из мести, обусловленной личными неприязненными отношениями. После совершения убийства или причинения вреда здоровью, преступник избавляется таким способом от орудия убийства. Чаще всего подобный способ применяется
преступниками,

имеющими при себе наркотические вещества или оружие, а также взяточниками после получения предмета взятки во время их задержания. Следователи и оперативные работники должны учитывать это обстоятельство и по возможности принимать меры к нейтрализации возможных попыток подозреваемых осуществить сокрытие преступной деятельности. В частности, если задержание планируется заранее, необходимо обеспечить присутствие на месте задержания понятых, качественную видеосъемку, иные меры, направленные на подтверждение наличия у подозреваемого искомых предметов.

В качестве криминально-значимых объектов, от которых избавляются субъекты сокрытия преступной деятельности, могут также выступать трупы и даже живые лица. Достаточно широкую известность получило уголовное дело по обвинению Асратяна, который заставлял потерпевших принимать смертельные дозы психотропных веществ, затем приводил их к пригородным поездам и оставлял их в вагоне. В результате потерпевшие или трупы (погибло 8 девушек) обнаруживались на значительном удалении от Москвы, где были совершены преступления1

В последние годы рассматриваемый метод сокрытия преступной деятельности получил свое распространение при совершении убийств с использованием огнестрельного оружия, совершенных по заказу. В частности, при обобщении уголовных дел об убийствах по найму в 70% случаев орудия

См.: Модестов Н. Восемь смертельных дублей // Российский сыщик. Пермь. 1993.С.55- 56.

101

преступления были брошены рядом с трупом и в 7% случаев они были брошены по дороге с места преступления1.Причем в случае, если оружие оставляется на месте , убийцы зачастую предпринимают меры для того, чтобы не оставить на нем никаких следов (например, оружие заворачивается в полиэтилен . Вместе с тем данные обстоятельства не означают, что оружие обнаруженное в такой ситуации, не содержит сколько-нибудь значимой доказательственной информации. И хотя связи между оружием и субъектами преступления в данном случае не являются устойчивыми и очевидными, они все же существуют: это оружие изготавливалось на определенном предприятии, было утрачено или похищено, хранилось в определенном месте, затем определенными лицами передано преступникам -исполнителям, они владели данным оружием какое-то время и производили из него выстрелы. Неконтролируемые следы, о которых говорилось ранее (в данном случае микроследы оружия и выстрела, запаховые следы), остаются на одежде и теле преступников и могут быть выявлены.

  1. Дезориентация субъектов, осуществляющих расследование и судебное разбирательство.

Способы сокрытия преступной деятельности, входящие в данную классификационную группу исследовались в криминалистической литературе наиболее глубоко.

Самую «древнюю» историю имеют вопросы о разоблачении ложных показаний и инсценировок на месте совершения преступления. Поскольку криминальная инсценировка, как правило, предшествует даче преступником

1 См.: Бородулин А.И.Указ.соч. С.26.

См.: Сотов А.И. Расследование убийств, совершенных организованной преступной группой: Автореф. дис. … канд. юрид. наук.М.,1998.С.16.

102

либо иным заинтересованным лицом ложных показаний, рассмотрим вначале криминалистические особенности инсценировки как способа сокрытия преступной деятельности.

Рекомендации, касающиеся разоблачения действий преступников, изменяющих обстановку места происшествия в целях затруднения расследования, содержались уже в трудах «пионеров» российской криминалистики. В частности, С.Н. Трегубов в работе « Основы уголовной техники» достаточно подробно описывал особенности разоблачения ложных следов крови и некоторых иных ложных следов, оставляемых преступниками на месте происшествия в целях сокрытия истинных обстоятельств расследуемого события. Так, автор приводит любопытный случай из криминальной практики тех лет:

По одному делу убийца, задушив свою жертву, вымочил свою руку в бычьей крови и окровавленной рукой сделал на стене длинный след, забрызгал этой кровью пол и, смочив ею нож жертвы, бросил его возле трупа. Произвел он все это с той целью, чтобы создать обстановку, которая должна была привести следственную власть к предположению, что убитый напал на убийцу и серьезно его ранил, последний же только защищаясь, задушил жертву. Вывод же о том, что виновный был ранен, убийца хотел использовать как доказательство того, что он не мог совершить этого преступления, ибо на нем не было найдено ни одной раны. Однако подробным осмотром расположения пятен крови, их формы, а также исследованием крови эта хитро скомбинированная уловка была разрушена1.

В указанной работе для обозначения действий преступников, создающих на месте происшествия видимость преступлений, которых в действительности не было, С.Н.Трегубов использует термин «симуляция преступлений». В дельнейшем российские криминалисты стали применять термин «симуляция преступлений» для обозначения действий заинтересованных лиц по созданию

1 См. Трегубов С.Н. Основы уголовной техники. Пг. 1915. С.78.

103

ложной следовой обставки на месте происшествия не только в целях создания видимости преступления, но и в целях его маскировки \

По мере развития общей теории криминалистики, термин «симуляция преступлений» стал использоваться авторами все реже. Во многом это произошло под влиянием критических замечаний, высказанных А. Р. Ратиновым и другими исследователями, полагающими, что симуляция является термином сугубо медицинским, обозначающим притворное выражение чувств, психических или физических состояний . В настоящее время, когда речь идет о создании ложной следовой обстановки на месте происшествия, практически все криминалисты используют термин «инсценировка преступлений».

Интерес исследователей к указанной проблематике получил свою реализацию в многочисленных определениях инсценировки преступления. В рамках данной работы остановимся лишь на тех из них, которые представляются нам наиболее обоснованным. И.М.Лузгин рассматривал инсценировку преступления как « создание видимости другого преступления с целью замаскировать действительное деяние и ввести органы расследование в заблуждение, затруднить следствие.3 По мнению Г.Н.Мудьюгина, под инсценировкой следует понимать создание преступником ряда искусственных доказательств, в совокупности образующих обстановку, характерную для определенного события.4 В.А.Овечкин в работе, посвященной непосредственно теории и практике расследования преступлений, замаскированных инсценировками,
предложил следующее определение инсценировки:

См.: Якимов И.Н. Криминалистика. Уголовная тактика. М.,1929.С44; Криминалистика. М.Д938.С.356. Рассказов Л.П. Симуляция преступлений. М.,1945.С.З и др.

‘у

См.:Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. М., 1967.С.250-254.

Лузган И.М. Методологические проблемы расследования. М.Д973.С.48-49.

См. Мудьюгин Г.Н. Расследование убийств, замаскированных инсценировками.М., 1973.С.4.

104

«Инсценировка -это обстановка места определенного события, созданная искусственным путем, которая может сочетаться с соответственными притворным поведением и сообщением ложных сведений лицом, создавшим эту обстановку, с целью вызвать у следователя и других лиц ошибочное объяснение происшедшего события и таким образом скрыть истину».1 Р.С.Белкин определил инсценировку как «создание обстановки, не соответствующей фактически происшедшему на этом месте событию, что может дополняться согласуемыми с обстановкой поведением и ложными сообщениями как исполнителей инсценировки, так и связанных с ними лиц 2. Сходное определение предложено В.А. Образцовым. По его мнению, под инсценировкой следует понимать «создание на месте происшествия заинтересованным лицом (лицами) обстановки, не соответствующей фактически происшедшему на этом месте» . Отметим, что многочисленность и разнородность предложенных дефиниций свидетельствует об отсутствии единства взглядов на содержание категории «инсценировка преступления». Это обстоятельство предопределяет необходимость более подробного рассмотрения вопроса о понятии данного способа сокрытия преступной деятельности.

Как видно, большинство авторов при конструировании данного понятия используют термин «создание обстановки» места определенного события. Данное утверждение является неточным. На наш взгляд, в этом случае точнее говорить о создании не обстановки, а информации, которая, по мнению

субъекта инсценировки, является значимой для расследования и способствует формированию ложного представления о
криминальной

Овечкин В.А. Общие положения методики расследования преступлений, скрытых инсценировками. Харьков,1975.С.8-9. Он же. Расследование преступлений, скрытых инсценировками. Харьков. 1979.С.32.

2 Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. От теории - к практике

.С.223.

3 Образцов В.А. Криминалистика: Учебное пособие. М., 1994.С. 131.

105

сущности расследуемого деяния. Причем носителями данной информации выступают материальные объекты либо существующие в данной обстановке, либо специально привнесенные в нее субъектом инсценировки. Характерно, что сама по себе информация такого рода не является ложной, она объективно существует на материальных носителях, поддается исследованию и оценке. Более правильным здесь является термин -«дезинформация», т.е. информация, имеющая цель ввести в заблуждение противодействующую сторону.

Преступник либо иное заинтересованное лицо в данном случае не выступает изначальным « творцом» материальной обстановки того или иного места - ее изменяют в своих целях но не создают от начала до конца. На это обстоятельство было обращено внимание в определении В.В.Баранова, в котором говорится об изменении обстановки, а также в определениях Г.Г.Мудьюгина, В.И.Шиканова и Н.В.Кручининой, где инсценировка понимается прежде всего, как создание искусственных доказательств. Однако на современном этапе исследований возобладала (несомненно, верная, по мнению автора) точка зрения о том, что доказательства не могут возникать во время совершения преступления, их формирует следователь в ходе расследования 1.

Более точным поэтому является утверждение о том, что субъект инсценировки создает «следовую» обстановку. Однако, строго говоря, вопрос о том будет ли информация, возникшая в ходе совершения преступления, следом преступления, решается не преступником либо иным субъектом инсценировки. Возникающая информация (часть отражения), как верно отмечает О.Я.Баев, становится следом преступления когда наука криминалистика не только обоснует значимость отдельных результатов этого процесса для расследования преступления, но и создаст методики извлечения

См. об этом: Доля Е.А. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности.М.,1996.С.ЗО; 45-46.

106

обнаружения, фиксации, исследования и использования
возникающей информации \

Далее, как нам представляется, нет нужды вводить в определение инсценировки преступления (как это делают В.А.Овечкин и Р.С.Белкин) указание на то, что создание обстановки, не соответствующей фактически происшедшему на этом месте событию, может дополняться согласуемыми с обстановкой поведением и ложными сообщениями как исполнителя инсценировки, так и связанных с ними лиц. Определение должно включать в себя лишь необходимые и достаточные признаки, присущие исследуемому явлению. Факультативный признак (в данном случае указание на поведение и ложные сообщения субъектов инсценировки) не может выступать в качестве критерия отграничения понятия от сходных категорий. Сошлемся в частности на исследование по методике расследования убийств, замаскированных инсценировками, проведенное Г.Н.Мудьюгиным. Как верно отмечает автор, на практике встречаются такие ситуации, когда преступник, инсценируя обстановку смерти потерпевшего, не дает никаких объяснений этому событию. Он рассчитывает на то, что следователь сам сделает вывод из обнаруженной им на месте происшествия обстановки, причем естественно, именно тот, ради которого и была проведена инсценировка2. В то же время обязательным компонентом, входящим в содержание понятия «инсценировка преступления», является по нашему мнению указание на цели данного вида криминалистически-релевантной деятельности. Четкое определение целевой направленности, как отмечалось ранее, выступает в качестве основополагающего критерия, позволяющего отграничить определенный вид деятельности от смежных. Отметим, в связи с этим, что создание на месте происшествия обстановки, не соответствующей фактически происшедшему на этом месте событию, может иметь место, но
не являться инсценировкой.

‘См.: Баев О.Я. Указ.соч.С.6. 2См.:Мудьюгин Г.Н. Указ.соч.С.5.

\07

Например, жертва изнасилования может умышленно воздействовать на материальные носители информации, имеющей значение для расследования -уничтожить следы насилия, привести в порядок, одежду, скрыть следы пребывания преступника на месте происшествия. Между тем инсценировки в данном случае не будет, поскольку как верно отмечал А.Р. Ратинов, под инсценировкой следует понимать не просто уничтожение следов или воспрепятствование их появлению, а искажение картины события, создание фиктивной обстановки !.

Таким образом, правы И.М Лузгин, В.А.Овечкин и некоторые другие авторы, включившие в определение инсценировки преступления указание на то, что она осуществляется для введения в заблуждение лиц, ведущих расследование, дает ошибочное объяснение представленного события. По справедливому замечанию В.А.Овечкина, создавая инсценировку, преступник «стремится осуществить рефлексивное управление следователем с целью ввести его в заблуждение.. ,»2.

В определениях инсценировки иногда указывается на то, что она представляет собой создание обстановки, не соответствующей фактически происшедшему на этом месте событию. При таком подходе из содержания исследуемого понятия выпадает целый пласт криминальных инсценировок -инсценировка событий преступления. Отметим, что в ряде случаев какого- либо «события» на месте осуществления такой инсценировки вовсе не происходит: инсценируется событие, которого не было в действительности. Зачастую лицо, создающее такую инсценировку ( чаще всего, инсценировку разбойного нападений на открытой местности),
подбирает место

1 См.:Ратинов А.Р. Указ соч. С. 250.

См.: Овечкин В.А. Общие положения методики расследования преступлений, скрытых инсценировками. С.8-9..

108

инсценировки, где вообще не происходило «никакого события, а оно было лишь в воображении инсценировщика.

С учетом изложенного, автор понимает под инсценировкой процесс (результат) воздействия на материальные носители, находящиеся на месте происшествия (определенном месте), в целях создания дезинформации, которая, по мнению заинтересованного лица, является значимой для расследования и способствует формированию у следователей ложного представления о криминальной сущности расследуемого деяния либо его отдельных элементов.

По нашему мнению, инсценировки, имеющие место в криминальной практике, прежде всего, следует подразделить на две большие группы: 1) инсценировки действительно совершенных преступлений; 2) инсценировки событий преступлений, которых в действительности не было.

Соответственно, обе названные классификационные группы обозначаются одним термином - « криминальные инсценировки». До недавнего времени основное внимание исследователей было обращено на первый вид инсценировок. Исследованию же инсценировок событий преступлений придавался второстепенный характер. В определенной мере пробел в изучении данной разновидности криминальных инсценировок был восполнен В.И.Фадеевым в диссертационном исследовании, посвященном разоблачению инсценировок событий преступления ‘.

На первый взгляд, инсценировки преступных событий не связаны с сокрытием преступной деятельности, ведь они направлены на создание ложного представления о событии, которого в действительности не было. В самом деле, определенная часть инсценировок данного типа направлена на

1 См Фадеев В.И. Расследование инсценировок преступных событий. Автореф. дис. канд юрид. наук. Воронеж, 1998.

109

осуществление целей, не связанных с сокрытием преступной деятельности. Субъекты, осуществляющие такие инсценировки, преследуют в основном корыстные цели. Например, стремление получить материальную выгоду, как правило, обусловливает заявления мнимых жертв о том, что они пострадали от изнасилования либо насильственных действий сексуального характера.

Однако значительная часть инсценировок преступных событий, по сути, выступает в качестве опосредованного способа сокрытия преступной деятельности. В большинстве случаев с целью сокрытия ранее совершенных преступлений осуществляются инсценировки краж, совершенных «чужими» преступниками из торговых, складских помещений и поджогов ( скрываются «должностные» хищения, халатность). Путем инсценировки грабежей и разбойных нападений также скрываются должностные хищения, халатность, реже убийства, когда субъект инсценировки утверждает, что убийство произошло во время разбойного нападения, совершенного третьими лицами.

Иное дело, что разоблачение «традиционной инсценировки» одновременно влечет за собой однозначное установление сущности преступного события. Разоблачение же инсценировки преступного события (кражи, грабежа, разбойного нападения, поджога) выступает обычно лишь как доказательство версии о том, что прибегая к инсценировке, субъект стремился скрыть определенную преступную деятельность.

Таким образом, криминальные инсценировки данного типа, несомненно, должны выступать в качестве объекта исследований, связанных с криминалистическим анализом сокрытия преступной деятельности. Криминальные инсценировки, могут быть классифицированы по различным основаниям. Так по целевой направленности «традиционные» инсценировки можно подразделить на инсценировки в целях сокрытия: 1) самого события преступления; 2) криминального характера происшедшего события; 3) своей причастности к совершению преступления; 4) отдельных элементов преступления и связанных с ним обстоятельств. Что касается инсценировок

по преступных событий, то они с учетом темы нашей работы могут быть разделены на две группы : 1) инсценировки, посредством осуществления которых достигаются цели, не связанные с сокрытием преступной деятельности; 2) инсценировки, выступающие в качестве способа сокрытия ранее совершенных преступлений.

Отметим, что обоснованные и подробные классификации инсценировок преступлений изложены в работах В.А.Овечкина,
Р.С.Белкина,

В.А.Образцова1. Инсценировки подразделяются данными авторами, в зависимости от субъектов их совершения, места и времени осуществления, объекта инсценировок, содержания, способа легализации, длительности воздействия.

Криминалистический анализ инсценировок как способа сокрытия преступной деятельности во многом утрачивает практическую значимость без определения признаков, обнаружение которых в ходе расследования может свидетельствовать о наличии инсценировки. Данные признаки чаще всего именуются в литературе «негативными обстоятельствами», под которыми понимаются такие факты и следы, которые не соответствуют, противоречат фактам и следам, обычным и необходимым при определенном событии (или объяснениям определенных лиц о якобы имевшем месте событии)2. Термин «негативные обстоятельства» в достаточной степени условен, их обнаружение отрицает достоверность версии, на выдвижение которой в ходе следствия и

‘См.: Овечкин. В.А. Расследование преступлений, афытых инсценировками..С.ЗЗ; Белкин. Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. От теории - к практике. С.223-224; Образцов В.А. Криминалистика. Цикл лекций по новой программе курса.С.132.

2

См.: Расследование отдельных видов преступлений /Под ред. ОЛ.Баева, Воронеж, 1986.С.46.

Ill надеется лицо, осуществляющее инсценировку. Поясним
изложенное на следующем , достаточно любопытном, на наш взгляд, примере.

В правоохранительные органы поступило заявление о гибели женщины от повреждения электротоком из-за неисправности холодильника, находящегося на кухне. При осмотре трупа следователь обнаружил на ладонях жертвы две «электрометки». Согласно заключению судебно- медицинской экспертизы смерть действительно наступила в результате поражения электрическим током. Кроме этого, был установлен факт нахождения в местах расположения электрометок следов меди. Однако осмотр и экспертизы показали, что на кухне электропроводящих предметов, содержащих медь, не было. Данное обстоятельство явилось негативным для версии о наступления смерти в результате несчастного случая и позитивным для версии о совершении убийства с последующей инсценировкой. В ходе дальнейшего расследования версия о совершении убийства, скрытого инсценировкой несчастного случая, была подтверждена’.

Что касается криминалистического прогноза применения инсценировок преступлений в криминальной практике, то здесь на наш взгляд, проявляются, по крайней мере две тенденции:

  1. Правоохранительные органы постепенно приобретают опыт и добиваются некоторых успехов в борьбе с преступлениями, при совершении которых когда сам факт преступного деяния не скрывается. Речь в частности идет об убийствах по найму. Так, если в 1996 г. было раскрыто всего 70 убийств, совершенных по найму, то в первом полугодии 1997 г. уже 972. В связи с этим весьма вероятно в ближайшее время увеличение объема замаскированных, тщательно скрываемых преступлений, в особенности убийств, совершенных представителями организованных преступных групп. В частности, вероятно увеличение числа случаев убийств, замаскированных под

‘См.: Следственная практика. 1982.Вып.133.С.52-58.

2См.: Интервью с Генеральным прокурором РФ Ю. Скуратовым // Человек
и

закон.1997.№10.С.25-32.

112

смерть в результате несчастного случая, самоубийства, утопления в воде, переохлаждения и т.д.

Особое внимание должно быть обращено на взаимодействие работников экспертных и следственных подразделений. К сожалению, нередко такое « взаимодействие» проявляется в совместных действиях следователей и экспертов, направленных на отказ в возбуждении уголовного дела в «сомнительных случаях» с целью облегчить себе и улучшить общую картину раскрываемости. Например, по данным И.М.Костоева, и В.Е.Викторова, в ходе расследования по делу К., совершившего ряд убийств женщин в конце 80х гг., были установлены неоднократные факты дачи экспертами необоснованных заключений о причинах смерти. Так, согласно выводам первоначальных судебно-медицинских экспертиз, смерть К. наступила в результате алкогольного отравления, смерть Л. в результате ишемической болезни сердца: в крови трупа обнаружен этиловый спирт в концентрации 1,5%, телесные повреждения в виде ссадин и кровоподтеков могли образоваться при падении незадолго до смерти. Заключения экспертов не вызвали сомнений у следователей, хотя труп Л. лежал со спущенными трусами, на шее находилась удавка, были видны следы побоев. В другом случае согласно заключению судебно- медицинской экспертизы, смерть наступила в результате тромбоэмболии легочной артерии в результате тромбофлебита вен левой голени. В дальнейшем было установлено, что все женщины убиты1

  1. Тенденцией, проявляемой более отчетливо, является увеличение удельного веса инсценировок событий преступления, в том числе осуществляемых в целях сокрытия преступной деятельности. Обусловлено это в первую очередь социально-экономическими
    преобразованиями,

произошедшими в нашей стране. Развитие страхового бизнеса привело к резкому увеличению случаев инсценировки хищений, поджогов с целью получения страхового возмещения. Возросло количество
инсценировок

1 См.: Костоев И.М., Викторов В.Е. Россия: преступный мир.М.1998.С.93-94.

113

событий изнасилований, направленных на дальнейший шантаж и вымогательство крупных денежных сумм от состоятельных «насильников». Возрастает и число инсценировок преступных событий, используемых в целях сокрытия преступной деятельности. Так, непосредственно в целях сокрытия преступлений, прежде всего хищений чужого имущества, совершенных путем присвоения либо растраты, все чаще осуществляются инсценировки краж, грабежей и разбойных нападений, якобы осуществленных «третьими лицами».

Вместе с тем явным преувеличением является утверждение В.И. Фадеева о том, что в новом Уголовном кодексе законодатель закрепил 11 статей, «диспозиции которых по существу представляют собой инсценировки преступных событий». Речь идет, в частности, о таких составах преступлений, как лжепредпринимательство, фиктивное банкротство и т д.1 Способ совершения указанных деяний имеет сложную структуру и сводить его к созданию инсценировки неправомерно. В систему способов совершения преступлений такого рода на правах структурных элементов входит большинство из указанных нами способов сокрытия преступной деятельности - уничтожение доказательственной информации, уменьшение ее объема, , создание ложной информации, маскировка. Причем воздействию в целях сокрытия подвергается информация, содержащаяся не только
на

материальных носителях, но и в памяти людей, и в компьютерных сетях.

Принципиальным же отличием указанных деяний от инсценировок преступлений является их разнородная целевая направленность. Основная цель деятельности, описанной в диспозиции данных статей - не введение в заблуждение органов расследования ( преступники как правило надеются, что в данном случае удастся избежать самой процедуры расследования), а получение материальной либо иной выгоды. Если же следовать логике

1 Фадеев В.И. Указ.соч. С.З.

114

В.И.Фадеева, любое мошенничество с использованием подложных документов следует называть инсценировкой.

Помимо возрастания доли корыстной мотивации создания инсценировок данного вида, увеличивается и удельный вес инсценировок событий преступления, совершенных с целью привлечения к себе общественного внимания, провоцирования политического резонанса. Как правило, это происходит в период социально-экономической нестабильности в обществе . Маскировка доказательственной информации. Действия, составляющие содержание маскировки, могут выступать в качестве как самостоятельного способа сокрытия преступной деятельности, так и элемента сложных (составных), «комбинированных» (по классификации Р.С.Белкина) способов сокрытия данной деятельности - инсценировки, создания алиби.

Как отмечалось ранее, под маскировкой мы понимаем такой способ сокрытия преступной деятельности, который направлен на дезориентацию расследования путем создания дополнительных, искусственных признаков, изначально не присущих какому либо объекту, с целью затруднить возможность установления действительных характеристик и свойств объекта.

Как полагает Р.С.Белкин, маскировка преследует цель изменить представление о способе совершения преступления, личности виновного, о назначении объектов - носителей информации и об их круге \ Круг объектов, которые маскируются в криминальной практике, достаточно широк. По нашему мнению, к ним относятся:

  1. Материальные объекты -носители криминалистически значимой информации, в том числе: а) следовая обстановка на месте происшествия;б) предметы преступления; в) помещения либо иные хранилища, где совершаются преступления либо содержатся орудия преступления

См.: Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы тенденции, перспективы От теории - к практике. С.219.

115

На маскировке следовой обстановке на месте происшествия мы останавливались достаточно подробно при рассмотрении вопроса об инсценировке преступлений. Отметим лишь, что путем маскировки чаще всего скрывается причастность определенного лица или лиц к совершению преступления. Например, серийный убийца Михасевич в целях сокрытия своей причастности к совершению преступлений, вложил в рот одной из жертв записку: «За измену -смерть… Патриоты города»1. В ходе осмотра места происшествия по другому известному делу - убийству семьи русского дипломата в Москве, на стене комнаты была обнаружена надпись на азербайджанском языке: «Если хотите узнать правду об этом событии, звоните по телефону…» (был указан телефон одной из московских газет). Почерк был сознательно искажен. В ходе расследования было установлено, что надпись выполнена преступником для того, чтобы направить следствие по ложному пути2.

Что касается маскировки материальных объектов -предметов преступления, то видимо в настоящее время большая часть таких действий, в основном носящих изощренный характер, связана с маскировкой наркотиков при их перевозке наркокурьерами в различные районы страны. В связи с этим несомненный криминалистический интерес представляют сведения о местах сокрытия указанных предметов преступления. Так, согласно выборочным исследованиям, проведенным А.И. Конновым, местами сокрытия наркотиков при их перевозке являлись 1) багаж - в 140 случаях, ручная кладь -в 14 случаях, личные вещи - в 41 случае, почтовые отправления в 16 случаях, на теле - в 44 случаях, в транспортных средствах - в 158 случаях, других видах - в

См.: Дмитриев А. Маньяк-убийца Михасевич // Записки криминалистов. М., 1993. ВыпЛ.С.201.

См.:Бородин Л., Российская Е., Чуренков А. Графология: вчера, сегодня, завтра //Записки криминалистов. М.,1994.Вып.З.С. 177.

116 19 случаях.1 В последнее время широкое распространение получили случаи маскировки наркотиков путем их заглатывания и прятанья в
желудках курьеров.

Самым объемным объектом маскировки являются, видимо помещения, где совершаются либо скрываются преступления или лица, их совершившие. В частности, обнаружение таких замаскированных помещений явилось «ключом» к разоблачению известных серийных убийц Сливко и Головкина, которые совершили десятки сексуально- садистских убийств. Например, причастность Головкина к убийствам стала очевидной после обнаружения вместительного подвала, вырытого под гаражом, в котором были найдены вделанные в стену крючья, решетки, топоры пилы, хирургические инструменты, тазы для слива крови жертв.2 В настоящее время чаще всего маскировка применяется для затруднения обнаружения предприятий, производящих фальсифицированные спиртные напитки, а также лабораторий для производства и переработки наркотических веществ.

  1. Внешний облик преступника. Основные способы маскировки внешнего облика преступников известны достаточно давно: использование головных уборов, закрывающих лицо; солнцезащитных очков; париков, реже наклеивание поддельных бород, усов. При совершении преступлений представителями преступных молодежных группировок используется однотипная, широко распространенная в молодежной среде одежда темных тонов. Отметим, что достаточно редко, но все же фиксируются случаи, когда преступник напротив, надевает яркую, экстравагантную одежду, которая «бросается в глаза» очевидцам и отвлекает их внимание от примет преступника.

1 См.: Основы борьбы с организованной преступностью /Под ред. B.C. Овчинского, В.Е.Эминова, Н.П.Яблокова. М.,1996.С.195.

2 См.: Модестов Н. След «Удава» // Российский сыщик. Пермь. 1993.С.66. См.: Китаев Н.Н., Тельцов А.Н. Проблемы расследования отдельных видов умышленных убийств.Иркутск.1992.С82; Раззаков Ф.И. Бандиты времен капитализма: (Хроника российской преступности 1992-1995)М,,1996.С.67;

117

Широкие возможности для маскировки преступников, прежде всего входящих в организованные преступные группы, открылись в связи с развитием лечебно-косметических учреждений, занимающихся коррекцией внешнего облика.

  1. Стереотип совершения преступлений, «почерк» преступников. Маскировка стереотипа совершения преступлений, их «почерка» , как правило, имеет место, когда « почерк» того или иного преступника либо преступной группы становится широко известным. Преступник маскирует свои действия под способ, посредством которого совершает преступления другой «знаменитый» преступник. Так, при расследовании дел о преступлениях Чикатило следствие столкнулось с неоднократными случаями, когда преступники убивали, маскируя свои действия под способ совершения преступлений этим серийным убийцей.

  2. Поведение определенных лиц: а) преступников; б) иных лиц, причастных к совершению либо сокрытию преступления; При этом криминалистической оценке должно подвергаться поведение указанных лиц до совершения преступления, в момент его совершения и после совершения. Видимо наибольшей степенью маскировки отличается поведение лиц, совершающих серийные сексуальные убийства. Следственная практика свидетельствует о том, что серийные убийцы, как правило, положительно характеризовались по месту жительства и работе, нередко занимались общественной деятельностью, тщательно скрывали свои преступления от членов семьи.1 5.Психическое и

1 См.: Китаев Н.Н., Тельцов А.Н. Проблемы расследования отдельных видов умышленных убийств.Иркутск.1992.С82; Раззаков Ф.И. Бандиты времен капитализма: (Хроника российской преступности 1992-1995)М.,1996.С67;

118

физическое состояние лиц -носителей доказательственной информации, их интеллектуальный уровень. Как нам представляется маскировку психического и физического состояния субъектов сокрытия преступной деятельности прежде всего следует подразделить на две группы: 1) маскировка психического состояния в условиях криминальной либо посткриминальной ситуации, когда преступник маскирует свои действия под деяния, совершенные психически нездоровым человеком; 2) «следственная маскировка», т.е. маскировка, осуществляемая субъектом сокрытия преступной деятельности на стадии предварительного следствия, в ходе проведения с его участием следственных и процессуальных действий, во время нахождения под стражей. Чаще всего преступники маскируют свое психическое состояние на
стадии

предварительного следствия, реализуя «реальное противодействие расследованию».Соответственно, во второй классификационной группе выделяются два варианта поведения субъект сокрытия преступной деятельности: 1. субъект сокрытия преступной деятельности просто «объясняет» следователю свое психическое состояние в условиях криминальной ситуации; 2. он маскирует свое психическое состояние, непосредственно «демонстрируя» следователю признаки, «подтверждающие» его поведение в условиях криминальной либо посткриминальной ситуации. Кроме того, может преследоваться цель создать представление о нарушении у него психики, возникшем в период следствия и ставящем под сомнение возможность дачи им объективной информации по делу.

Особенности маскировки психических явлений по первому варианту достаточно подробно описаны Д.П.Котовым. В частности, им отмечается, что в ходе производства предварительного следствия и обвиняемому, и потерпевшему, а иногда и свидетелю выгодно скрывать от следствия определенные присущие им психические явления, так или иначе связанные с совершением преступлений, выдавать одни психические явления за другие,

119

маскировать их. Прежде всего, это относится к вектору мотив- цель, но может иметь место и в отношении иных психических явлений - маскировки нормального психического состояния под состояние сильного душевного воденения, маскировки определенных психические качеств, которые или являются аморальными или могут оказаться оружием в руках следователя !. Что касается второго варианта, то к числу распространенных случаев в относится симуляция психических аномалий либо заболеваний, реже применяется аггравация - преувеличение болезни или болезненного состояния. Некоторые олигофрены в ходе предварительного расследования «проявляют тенденцию преувеличивать выраженность имеющихся у них интеллектуальной недостаточности с целью получения определенных выгод или ухода от конфликтных ситуаций»2.

Иногда преступники маскируют свое физическое состояние в момент совершения преступления, например насильники. В частности, в литературе описан любопытный случай, когда совершивший изнасилование преступник, обратился к врачу сексопатологу с жалобами на импотенцию, якобы проявившуюся задолго до совершения преступления. Факт данного обращения и последующего лечения был использован в ходе предварительного следствия для маскировки преступником физического состояния в момент преступления3. При расследовании уголовного дела о половых преступлениях, в том числе сексуальных убийствах, совершенных Куликом в г. Иркутске, обвиняемый утверждал, что совершить преступные действия с детьми в темном помещении он не смог бы, даже если бы этого захотел, из-за сильной близорукости. Следователь назначил офтальмологическую экспертизу, согласно заключению

‘См.: Котов Д.П. Маскировка психических явлений и их разоблачение следователем // Повышение эффективности расследования преступлений. Иркутск, 1986.С.74-75.

2См.: Антонян Ю.М., Бородин СВ. Преступность и психические аномалии.М.,1987.С108. 3 См.:Спид-Инфо.1997, ноябрь-декабрь

120

которой, по состоянию функций органов зрения Кулик мог свободно ориентироваться в условиях различной степени освещенности, независимо от того, в очках он или нет1.

Отметим, что в данный перечень включены наиболее распространенные объекты « криминальной» маскировки, поэтому он не является исчерпывающим. Маскировке в зависимости от характера и механизма следообразования могут подвергаться и иные объекты, информация о которых имеет значение для расследования, например, признаки, указывающие на национальную либо расовую принадлежность преступников или способствующих им лиц.

Фальсификация доказательственной информации. В юридической литературе содержится немало определений термина «фальсификация». Например, Р.С.Белкин определяет фальсификацию как подделку, создание ложной информации или ее носителей. По его мнению, способами сокрытия преступлений путем фальсификации служат: заведомо ложные показания, заведомо ложное сообщение, заведомо ложный донос, создание ложных следов и иных, вещественных доказательств, полная или частичная поделка документов, подмена, дублирование огбьектов, частичное уничтожение объекта с целью изменения его внешнего вида, фальсификации назначения. Комбинированным способом фальсификации, по мнению Р.С.Белкина, является ложное алиби2. В.И.Шиканов и Н.В Кручинина под фальсификацией понимают « создание поддельных материальных объектов либо определенное изменение существующих объектов с целью выдачи их за подлинные, настоящие» 3. Интерес исследователей к определению содержания термина «фальсификация» возрос после введения законодателем в УК РФ уголовной

1 См.: Леканов Ю. Сибиряк Николай Китаев - следователь от бога // Записки криминалистов.М., 1993 .Выл Л .С. 142.

См. Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. От теории - к практике. С.219.

3 Кручинина Н.В., Шиканов В.И. Указ.соч.С.125.

121

ответственности за фальсификацию доказательств (ст.ЗОЗ). В частности, В.П.Малков, комментируя положения указанной нормы, считает, что под фальсификацией доказательств необходимо понимать подделку либо фабрикацию так называемых немых доказательств: вещественных доказательств и письменных (документов, протоколов и т.п.) . По мнению И.В. Шмарова, объективной стороной фальсификации доказательств является искусственное создание доказательств в пользу истца или ответчика, их подтасовка, в частности изготовление или использование поддельных документов, внесение изменений в вещественные доказательства или их уничтожение, что может привести к незаконному решению по гражданскому делу, противоправному освобождению от уголовной ответственности подозреваемого или обвиняемого или привлечению невиновного к уголовной ответственности. 2. Лаконично раскрывают содержание
термина

«фальсификация» авторы Закона «О борьбе с организованной преступностью». По их мнению, фальсификация доказательств представляет собой умышленное искажение, подделку доказательств… 3. Анализ приведенных точек зрения позволяет сделать следующие выводы. Большинство авторов не поддерживает точку зрения Р.С.Белкина о возможности фальсификации вербальной иноформции и полагает, что предметом фальсификации могут быть лишь материальные объекты. На наш взгляд, говорить о том, что способами сокрытия преступлений путем фальсификации служат заведомо ложные показания, сообщения, доносы, также неправомерно. Основу содержания фальсификации, прежде всего,
составляют действия, направленные на

См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации /под ред. Ю.И.Скуратова и В.М.Лебедева. С.700.

См.: Комментарий к Уголовному кодексу РФ / Под ред. В.И Радченко, А.С.Михлина, И.В.Шмарова. М..1996.С.545.

3 См.: Организованная преступность -З./Под ред. А.И. Долговой, СВ. Дьякова. М.,1996. С.266.

122

подделку, т.е. на создание материальных объектов (либо их свойств, признаков), которых в действительности не существовало. Нельзя

«подделать» заведомо ложное сообщение, показание - можно лишь воспроизвести его. Иное дело, когда фальсифицируются, подделываются протоколы объяснений и допросов, которые выступают в таком случае в качестве материальных носителей доказательственной информации.

Важным признаком фальсификации является то, что фальсификатор выступает в качестве «творца» того или иного объекта: он либо создает его от начала до конца, либо вносит такие изменения в первоначальные характеристики и свойства объекта, которые кардинальным образом изменяют его содержание. Этим фальсификация отличается, в частности, от маскировки. В ходе маскировки действительные, первоначальные характеристики и свойства объекта кардинальных изменений не претерпевают, они как бы скрываются дополнительной, искусственной оболочкой.

Необходимо также иметь ввиду, что фальсификация в большинстве случаев представляет собой определенный комплекс действий, определенную операцию. В систему названных действий может входить и уничтожение материальных объектов - носителей доказательственной информации. Однако само по себе уничтожение того или иного носителя нельзя рассматривать в качестве фальсификации - данное действие должно осуществляться в контексте с общей целью, которую четко обозначили В.И.Шиканов и Н.В.Кручинина: выдача поддельных материальных объектов за подлинные. Иными словами, уничтожение того или иного носителя криминалистически-значимой информации выступает в качестве необходимого условия, «пролога» к созданию объекта - носителя дезинформации.

Создание объектов -носителей ложной доказательственной информации может осуществляться посредством: -существенного
искажения

действительных характеристик и свойств материального обьекта- носителя

123

доказательственной информации. Например, по делу об убийстве сотрудников милиции преступник сфальсифицировал микрорельеф внутренней поверхности канал ствола пистолета - орудия убийства. Зная методику криминалистической идентификации оружия по следам от полей нарезов, он коротким замыканием электродов, введенных в канал ствола, вызвал дополнительные повреждения, затрудняющие идентификацию оружия. Кроме того, преступником был подпилен конец ударника. Несмотря на указанные обстоятельства, фальсификация была разоблачена в ходе судебно-баллистического исследования оружия1;

-внесения в материальную следовую обстановку расследуемого события объектов, которые являются носителями ложной криминалистически - значимой информации и которых в данной обстановке в действительности не было. изготовления материальных объектов - носителей ложной доказательственной информации без внесения их в следовую обстановку расследуемого деяния.

Однако не менее важна, на наш взгляд, и иная составляющая фальсификации доказательственной информации. Проявляется она в заведомо неверной фиксации либо оценке признаков и свойств объектов- носителей объективной доказательственной информации должностными лицами правоохранительных органов. Речь, в частности идет о случаях, когда такая фиксация либо оценка получают документальное отражение. Например, следователь в ходе осмотра места происшествия обнаруживает определенную информацию, имеющую важное криминалистическое значение для разоблачения преступника. При составлении протокола места происшествия данная информация умышленно утаивается, т.е. не включается следователем в протокол. Видимо, в таком случае неправомерно говорить о том, что протокол здесь является носителем ложной доказательственной информации, хотя он фальсифицирован. Или коррумпированный судья в целях сокрытия преступной

См.: Попов В.Л. Судебно-медицинская казуистика. Л.,1991.С.215-217.

124

деятельности игнорирует имеющуюся по делу доказательственную информацию, уличающую подсудимого в совершении преступления, умышленно не дает ей какой- либо оценки в приговоре. На этой основе формулируется неверный вывод о невиновности подсудимого и принимается решение о его оправдании. Как нам представляется, в данном случае правомерно говорить о фальсификации приговора.

Таким образом, фальсификацию следует рассматривать как дезориентацию расследования путем создания материальных объектов - носителей ложной доказательственной информации с целью выдачи их за подлинные, либо путем заведомо неверной фиксации и оценки в материалах расследования признаков и свойств объектов - носителей объективной доказательственной информации.

Выдача субъектами сокрытия преступной деятельности ложной доказательственной информации. Это, пожалуй, наиболее распространенный способ сокрытия преступной деятельности, входящий в рассматриваемую классификационную группу. Дача ложных показаний относится к способам, непосредственно дезориентирующим расследование ибо « ложь -это средство управления поведением других людей путем их дезинформации»1.Отметим,. что в подавляющем большинстве случаев ложные показания сообщаются обвиняемыми подозреваемыми с целью сокрытия
преступной

деятельности,которая выступает в качестве промежуточной для цели более высокого уровня общности - уклонения от ответственности либо смягчения наказания ( так, по данным выборочных исследований, проведенных МА.Лифановой, цель уклонения от ответственности характерна для более чем 90% случаев дачи обвиняемыми ( (подозреваемыми) ложных показаний

См.: Антонян Ю.М„ Еникеев М.И., Эминов В.Е. Психология преступника и расследование преступлений.М.,1996.С.247.

125

У.Традиционно объектом внимания исследователей были вопросы, касающиеся разоблачения выявления ложных показаний на предварительном следствии и в судебном разбирательстве. Такой ограничительный подход, когда криминалистами исследуются лишь особенности выявления и разоблачения ложных показаний (чаще всего лжесвидетельства), т. е. сведений, полученных в ходе проведения следственных либо судебных действий, должен быть преодолен. Как правило, ложная доказательственная информация, направленная на дезориентацию расследования, распространяется субъектами сокрытия преступной деятельности с момента дачи объяснений, т.е. до возбуждения уголовного дела. В ряде случаев, особенно при сокрытии преступной деятельности путем совершения инсценировок, ложная доказательственная информация может распространяться субъектом сокрытия преступной деятельности уже на подготовительной стадии. С учетом изложенного, удачным нам представляется использование термина «криминальная ложь», который включает в себя как ложные показания, данные в ходе следственных либо судебных действий, так и иную ложную доказательственную информацию.

В связи с достаточно глубокой разработкой проблемы выявления и разоблачения криминальной лжи, в настоящей работе остановимся лишь на некоторых аспектах, касающихся распространения ложной доказательственной информации как способа сокрытия преступной деятельности. Отметим, что большинство авторов, разрабатывавших данную проблему, считают, что «криминальная ложь» должна представлять собой объективное несоответствие передаваемой информации действительности и осознаваться субъектом передачи, а для конструирования такой лжи чаще всего используются способы

См. Лифанова М.В. Выявление и разоблачение ложных показаний на предварительном следствии: Автореф. дис. канд. … юрид. наук.Уфа,1997.С93. Подробнее о мотивах дачи ложных показаний см.: Ратинов А.Р., Скотникова Т.А. Самооговор (происхождение, предотвращение и разоблачение ложных показаний) М.,1973.С.45-51; Закатов А.А. Ложь и борьба с нею. Волгоград, 1984.С.51-66.

1

126

исключения, дополнения и замены ‘. Указание на «криминальный» характер лжи в данном случае является необходимым, поскольку, как верно отмечают А.Р.Ратинов и Т.А.Скотникова, имеет место несовпадение понятия ложности « …с точки зрения логической, этической и психологической»2 Определенное криминалистическое значение имеет классификация криминальной лжи.

Так, французский психолог Ж. Дюпре в 1905 г. различал положительные и ложные внушения, к которым относил всякого рода выдумки (клевету, ложные обвинения, преувеличения, извращения) и отрицательные ложные внушения, включающие в себя отрицание, утайку, умолчание, пропуски, приуменьшение3. Представляется, что с данной классификацией во многом сходно мнение некоторых современных авторов, согласно которому ложь
следует

подразделять на активную, т.е. сообщение заведомо ложных сведений, и пассивную, выражающуюся в непередаче сведений, которые известны (умолчание). Иногда в качестве промежуточной формы выделяется смешанная ложь5. По нашему мнению, деление криминальной лжи на активную и пассивную в принципе обоснованно. Однако неверным представляется отождествление умолчания с основной и более того, единственной формой пассивной лжи. На наш взгляд, умолчание (запирательство, по выражению В.А. Образцова) само по себе ложью вовсе не является, ибо, как отмечалось ранее, одна из составляющих лжи - передача информации, не соответствующей действительности. В данном же случае субъект вовсе не передает никакой информации. Трудно согласиться с тем, что

1 См.: Ратинов А.Р., Адамов Ю.П. Лжесвидетельство.М.Д976.С.89; Закатов А.А. Указ.соч. С.50; Лифанова М.В.Указ.соч.С.14,16.

2 Ратинов А.Р., Скотнюсова Т.А. Самооговор. .М.,1973.С54.

3 См.: там же. С.56.

4 См.: Закатов А.А. Указ.соч.С.76; Образцов В.А. Криминалистика..С.137. Он же. Выявление и изобличение преступника. М.,1997.СЛ79

5 См.: Лифанова М.В. Указ. соч. С. 15

127

в случае запирательства, умолчания субъект сокрытия
преступной

деятельности вводит органы расследования в заблуждение, дезориентирует их. Иное дело, если то или иное лицо уклоняется от ответов на вопросы следователя, заявляя, что он ничего не помнит, «был пьян», прошло много времени и т.д., хотя в действительности обладает искомой информацией. Здесь правомерно говорить о пассивной лжи, так как лицо сообщает ложную информацию, но не «навязывает» следствию ложного объяснения, касающегося определенного события. В отличие от пассивной, активная ложь предполагает создание целостной псевдомодели события, увязывание его элементов, выдумку причинно-следственных связей, соотнесенных с определенным местом и временем.

Некорректным представляется нам и уже ставшее традиционным деление лжи на полную и частичную1.Сама по себе ложь не может быть частичной или смешанной: либо человек говорит заведомую неправду, либо нет. Различными по содержанию могут быть способы сообщения ложной информации - они могут включать в себя как комбинирование правдивых и лживых сведений, так и ложные или объективные показания в «чистом виде».

Важное криминалистическое значение имеет диагностика ложных показаний. Вопросам классификации признаков, свидетельствующих о ложности показаний, в литературе уделено недостаточное внимание, хотя всякая работа, посвященная разоблачению ложных показаний, содержит более или менее подробный перечень таких признаков. В связи с этим представляет интерес классификация диагностических признаков лжи, предложенная М.В. Лифановой. Ею выделены 4 классификационные группы данных признаков:

1 См.: Закатов А.А. Указ. Соч. С.77; Образцов В.А. Криминалистика. С. 137; Лифанова М.В. Указ. соч. С. 15.

128

а) признаки, связанные с психологическими и иными особенностями личности допрашиваемого; б) признаки, проявляющиеся в его поведении; в) признаки, характеризующие содержание и форму полученных показаний ;г) признаки, вытекающие из анализа материалов уголовного дела в целом1.

Как нам представляется, возможна и необходима классификация диагностических признаков лжи и по другим основаниям. Так, в зависимости от диагностической ценности данных признаков их необходимо подразделить на: 1) объективные и 2) субъективные. Первая группа признаков включает в себя противоречия между информацией, сообщенной допрашиваемым (опрашиваемым), и системой проверенных и получивших подтверждение в ходе расследования сведений, имеющих статус «доказательств». Естественно, что говорить об объективности таких признаков можно лишь после того, как следователь примет все возможные меры к выяснению обстоятельств, которые могут нейтрализовать указанное противоречие, и не установит их.

Например, в ходе расследования разбойного нападения и убийства водителя автобуса подозреваемый заявил, что выстрелил в водителя по неосторожности, так как не мог удержаться на ногах в момент резкого торможения автобуса. Между тем из протокола осмотра места происшествия следовало, что следы торможения на дорожном покрытии отсутствовали, двигатель был выключен, ручной тормоз поднят, рычаг переключения скоростей установлен на первой скорости, а передние двери автобуса открыты. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы после получения ранения водитель не мог совершить
указанные действия2 Вторая

1 См.: ЛифановаМ.В. Указ.соч.С.20.

2 См.: Следственная практика. Вып.153. М.1988.С.181-185.

129

классификационная группа должна включать в себя признаки, проявление которых может быть вызвано как сообщением допрашиваемым ложной информации, так и иными, нейтральными в криминалистическом плане причинами. В зависимости от степени диагностической ценности указанные признаки также можно подразделить на несколько классификационных групп. В первую группу входят: а) «внутренние» противоречия в показаниях допрашиваемого. Одна из наиболее вероятных (однако, не единственная) причина данных противоречий заключается в цепном характере лжи: одна ложь порождает другую, одно искаженное обстоятельство вынуждает вносить коррективы и в другие, а продумать и запомнить все это практически невозможно !. В то же время необходимо учитывать, что данные противоречия могут быть вызваны другими причинами. Так, значительны дефекты памяти у лиц, злоупотребляющих алкоголем. У отдельных людей возможны временные и устойчивые нарушения памяти - амнезия (провалы памяти, обманы памяти);

б) эмоциональный фон и искусственность формально-логической структуры показаний. Наиболее распространенными признаками данной группы являются бледность эмоционального фона показаний, отсутствие подробностей, неоднократные ссылки на свою добропорядочность, незаинтересованность, уход от темы, «вязкость» в теме, однотипность, стандартность показаний нескольких подозреваемых (обвиняемых) либо других участников уголовного судопроизводства3;

в) так называемые улики поведения - несоответствие поведения допрашиваемого во время дачи показаний типичному поведению подозреваемого, потерпевшего, свидетеля, неестественность, «переигрывание».

1 См.: Закатов А.А.Указ, соч.С.128

2 См.: Антонян,.М.,Еникеев М.И., Эминов В.Е. Указ. соч. С.219.

3 Подробнее о диагностических признаках лжи см.: Баев О.Я. Конфликтные ситуации на предварительном следствии. Воронеж, 1984.С.67-69; Закатов А.А. Указ. соч. С. 127— 130; Лифанова М.В. Указ. соч.С.20-23.

130

В признаки данной группы входят и улики поведения, которые оставляет лицо в условиях посткриминальной ситуации.

г) психофизиологические реакции на поставленные вопросы. Большинство авторов, занимающихся данной проблематикой справедливо подчеркивают, что психосоматические реакции -повышенная потливость, тремор конечностей, частота дыхания и пульса, сужение или расширение сосудов, проявляющееся в побледнении или покраснении хотя и являются сигналом о потенциальной возможности дачи ложных показаний, но не выступают в качестве надежных индикаторов лжи \

Деление указанных признаков на объективные и субъективные представляется нам необходимым. Включение объективных и субъективных диагностических признаков лжи в единую группу вольно или невольно дезориентирует работников следствия и дознания, способствуе т

формированию у них убеждения возможности распознавать ложь «на глаз». Этом представляется тем более опасным, если учитывать профессиональную деформацию следственных работников, По мере накопления опыта расследования преступлений у значительной их части вырабатывается стойкое убеждение в приоритете собственных «внутренних ощущений» по поводу объективности показаний того или иного лица. Важно подчеркнуть, что признаки, входящие во вторую классификационную группу, выступают лишь в качестве ориентиров, сигналов привлечения внимания следователя к данной информации.

На наш взгляд, неоправданно выделение М.В.Лифановой в качестве самостоятельных диагностических «индикаторов» ложных показаний таких признаков, которые «связаны с психологическими и иными особенностями личности допрашиваемого». М.В. Лифанова, в частности, имеет в виду повышенную внушаемость, конформизм, лживость, слабоволие,

1 См.: Баев О.Я. Конфликтные ситуации на предварительном следствии. С.67, Антонян Ю.М.,Еникеев М.И., Эминов В.Е. Указ. соч. С. 247, Лифанова М.В .Указ. соч.С.21.

131

неуравновешенность1. По нашему мнению, рассмотрение этих

психологических характеристик в качестве указанных признаков, даже если они нашли отражение в заключении судебно-психологичской эспетризы, способствует формированию у следователя предубеждения в отношении оценки достоверности показаний того или иного лица (отметим также, что наличие какой-либо взаимосвязи между неуравновешенностью того или иного субъекта и склонностью к даче ложных показаний представляется нам весьма сомнительной).

Эффективному предупреждению и разоблачению ложных показаний способствует знание следователями и оперативными работниками типовых ложных мотивировок, выдвигаемых лицами совершившими преступление, в целях его сокрытия. Информация о таких мотивировках, касающихся криминальной сущности содеянного либо его отдельных обстоятельств, может быть получена в ходе обобщения по специальной программе массивов уголовных дел определенной категории. В качестве примера приведем ложные мотивировки, которые были выявлены С.В.Виноградовым в ходе изучения уголовных дел об изнасиловании, по которым были вынесены обвинительные приговоры.: 1 большинство обвиняемых (45%) утверждали, что половой акт был добровольным; 2) по 20% дел обвиняемые, отрицая совершение полового акта, пытались объяснить повреждения, имевшиеся у потерпевшей и на ее одежде; 3) по 14% дел допрашиваемые, признавая встречу с потерпевшей во время, близкое к моменту преступления, отрицали совершение в отношении нее каких- либо сексуально окрашенных действий; 4) по 7% дел обвиняемые признавали, что предлагали потерпевшей совершить половой акт, «приставали» к ней, но потом отказались от этого намерения; 5) по 5% дел обвиняемые признавали, что были на месте происшествия, но утверждали, что не общались с потерпевшей; 6) по 7% дел обвиняемые выдвигали алиби; 7) обвиняемые

См.: Лифанова М.В.Указ, соч. С. 20.

132

вообще не вступали в контакт со следователем либо отказывались давать показания по существу дела (2%)’.

Типичной версией защиты по делам о преступлениях против жизни и здоровья является версия о необходимой обороне, которую выдвигает обвиняемый. В результате исследований, проведенных О.Н. Сергеевой, было установлено, что в 52% случаев версия о необходимой обороне была ложной и использовалась обвиняемым с целью избежать ответственности за содеянное2.

К сожалению, в настоящее время при разработке методики расследования отдельных видов преступлений данному вопросу уделяется недостаточное внимание. Между тем использование данной информации с учетом конкретной ситуации расследования позволяет следователю спрогнозировать возможные варианты ложных показаний обвиняемого, а значит более эффективно определить и реализовать тактику допроса подозреваемого (обвиняемого), дающего ложные показания.

Выдвижение ложного алиби. Р.С. Белкин определил ложное алиби как «создание преступником ложного представления о своем пребывании в интересующий следствие момент в другом месте»3. Данное определение вызывало критические замечания В.И.Шиканова и Н.В.Кручининой - авторов комплексного монографического исследования о теоретических проблемах алиби и их прикладном значении в уголовном судопроизводстве. В частности, по мнению данных авторов, « многие существенные черты определяемого понятия Р.С.Белкиным не раскрыты, возможные практические варианты не предусмотрены. Так, с позиции и норм литературного русского языка и практической деятельности,
связанной с уголовно-процесуальным

1 См. Антонян Ю.М., Ткаченко А.А. Сексуальные преступления. М.Д993.С.158.

2 См.: Сергеева О.Н. Теория и практика криминалистичского обеспечения проверки версий о необходжимой обороне и превышении ее пределов: Автореф. дис….канд. юрид. наук. Спб.,1999.С15.

3 См.: Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. Т.З: Криминалистические средства, приемы и рекомендации. М.,1979.С237.

133

доказыванием, не было оснований «замыкать» понятие ложного алиби на процессе его формирования, упуская при этом главное - наличный факт искаженной информации, деформирующий истину» ‘. В свою очередь, Н.В.Кручинина и В.И. Шиканов определяют ложное алиби как «один из видов маскировки преступником своей роли в совершении преступления, способ уклонения от ответственности за содеянное. При всем разнообразии возможных вариантов суть такой инсценировки сводится к попыткам субъекта формирования ложного алиби убедить представителей правоохранительных органов в том, что он не имел физической возможности совершить преступление, поскольку в интересующий следствие период времени находился в другом месте»2. По нашему мнению, приведенные конструкции понятия «ложное алиби» не содержат сколько-нибудь существенных противоречий и в целом, верно отражают содержание исследуемой категории.

Существование «наличного факта искаженной информации» вполне вписывается в указание Р.С.Белкина на то, что речь в данном случае идет о создании ложного представления о пребывании преступника на определенном месте в определенное время.

В настоящее время исследование проблем алиби актуализируется. Как показывает изучение следственной практики, ложные алиби выдвигаются чаще всего по делам об умышленных убийствах, имеющих подготовительную стадию. Поскольку в последние годы количество таких убийств, как отмечалось ранее, неуклонно возрастает, в следственной практике все чаще фиксируются случаи, когда убийцы прибегают к указанном способу сокрытия преступной деятельности.

Отметим, что в качестве способа сокрытия преступной деятельности может быть использовано не только традиционно изучаемое исследователями

1 См. :Кручинина Н.В., Шиканов В.И. Указ. Соч. С.127-128.

2 Тамже..С86.

134

ложное алиби, но и действительное, заранее подготовленное алиби. К использованию в качестве средства сокрытия преступной деятельности действительного алиби прибегают преступники, не выступающие в роли непосредственных исполнителей преступления. Например, широко используется алиби руководителями организованных преступных групп, которые, как правило, не принимают непосредственного участия в непосредственном совершении преступлений. Кроме того, организаторы заказных убийств в подавляющем большинстве случаев также стараются во время совершения убийства исполнителем обеспечить доказательства собственного алиби. Использование в качестве способа сокрытия преступной деятельности действительного алиби обусловлено распространением в качестве орудий преступления устройств, которые позволяют достичь преступного результата без присутствия преступника на месте преступления, (речь, прежде всего, идет о взрывных устройствах).

Дискредитация доказательственного значения информации, полученной субъектами, осуществляющими расследование и судебное разбирательство.

Особенность данных способов сокрытия преступной деятельности заключается в том, что они реализуются на стадии расследования и последующего судебного разбирательства, т. е. согласно приведенной нами ранее классификации являются способами сокрытия преступной деятельности, осуществляемыми в форме противодействия расследованию либо судебному разбирательству.

Основной целью, реализуемой субъектами сокрытия на данной стадии является лишение криминалистически-значимой информации, полученной органами расследования, ее доказательственной ценности. Объектом деятельности, направленной на сокрытие преступлений в данном
случае

135

выступает информация, на основании которой органами расследования сформированы доказательства. Напомним, что в соответствии со ст.69 УПК РСФСР под доказательствами в уголовном судопроизводстве понимаются -любые фактические данные, на основе которых в определенном законом порядке орган дознания, следователь или суд устанавливают наличие или отсутвие общественно-опасного деяния, виновность лица, совершившего это деяние, иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела.

Практически все авторы, занимающиеся проблемами доказывания в уголовном процессе, считают, что доказательства должны
отвечать

требованиям относимости и допустимости. Относимость доказательств представляет собой « объективное свойство доказательства, выражающееся в наличии существенной, необходимой связи его содержания (фактических данных, сведений о фактах) с подлежащими доказыванию обстоятельствами, в силу, которой эти данные (сведения) могут быть использованы для установления истины»1 Однако в рамках настоящего исследования интерес, прежде всего, представляет исследование допустимости доказательств в уголовном судопроизводстве. Обусловлено это следующим фактором: в качестве способа сокрытия преступной деятельности чаще всего используется дискредитация доказательственного значения полученной следователем информации путем ложных ссылок, заявлений о нарушении органами расследования требования допустимости доказательств При этом субъекты сокрытия преступной деятельности ссылаются на нарушение требований закона, а именно: 1) ст. 50 Конституции РФ, согласно которой « при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона»; 2) ч.З ст.69 УПК РСФСР,

1 См.: Кокорев Л.Д., Кузнецов Н.П. Уголовный процесс: Доказательства и доказывание. Воронеж,1995.СЛ21.

136

согласно которой «доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания обстоятельств, перечисленных в ст. 68 настоящего Кодекса».

Отметим, что закрепление требования допустимости доказательств в конституционной норме представляется обоснованным, однако приведенные положения ст. 50 Конституции РФ содержат противоречия. Как верно отмечает Н.П.Кузнецов, « относимость и допустимость это неотъемлемые свойства самого доказательства: если отсутствует, какое - либо из них, нет и самого доказательства. … Доказательств, полученных с нарушением закона, быть не может. Если при получении информации не соблюдены установленные требования, она является недопустимой и, следовательно, в подобных случаях доказательств нет вообще»1.

Авторы, занимающиеся указанной проблематикой, несмотря на разнообразие трактовок солидарны с тем, что доказательство является допустимым, если оно получено из источника, предусмотренного законом, с соблюдением определенных процессуальных правил субъектом, который правомочен, собирать (формировать) доказательства .

Типичной в данном случае является уголовно- процессуальная

классификаций элементов допустимости доказательств предложенная Н.М.Кипнис. По мнению данного автора, в качестве указанных элементов следует выделять: надлежащий субъект, правомочный
проводить

процессуальные действия, направленные на получение доказательств; надлежащий источник фактических данных (сведений, информации),

1 См: Кокорев Л.Д., Кузнецов Н.П. Указ.соч.. С.132-133.

См.например: Алексеев Н.С. Доказательства в уголовном процессе: Общие вопросы учения о доказательствах // Советский уголовный процесс. Л., 1989.С.123-124; Кокорев Л.Д.> Кузнецов Н.П. Указ. соч. С. 129; Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М.Д995.С.27; Николайченко В.В., Громов Н.А. ,Гущин А.Н. Проблемы использования результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовному делу. Пенза,1998. С.34-35.

137

составляющих содержание доказательства; надлежащее процессуальное действие, используемое для получения доказательств; надлежащий порядок проведения процессуального действия, используемого как средство получения доказательств1. Представляется, что данная классификация является неполной без включения в число критериев (элементов) указания на отсутствие противоправного воздействия на источник доказательственной информации со стороны органов расследования, имевшее место до
проведения

процессуального действия, в результате которого было сформировано доказательство. Так, лицо, совершившее преступление, в действительности может признаться в этом на допросе, проведенном уполномоченным

субъектом (например, следователем) с соблюдением всех процессуальных гарантий. Однако если будет установлено, что до проведения данного следственного действия в целях получения признания к нему применялись противоправные меры, насилие, угрозы для (например, со стороны оперативных работников), полученное в ходе допроса доказательств также является недопустимым. Это обстоятельство учитывают субъекты сокрытия преступной деятельности и, как показывает практика, ложные ссылки на применение противоправных мер до проведения процессуального действия получили широкое распространение

Основными способами сокрытия преступной деятельности рассматриваемой классификационной группы являются:

1 .дискредитация объективности содержания доказательственной информации;

2.дискредитация процессуального порядка получения доказательственной информации;

3.дискредитация носителей и источников доказательственной информации. Рассмотрим указанные способы более подробно. Способы, входящие в первую классификационную группу, подразделяются на: 1) ложные
заявления о

См.: Кипнис Н.М.Указ.соч.С.27.

138

применении до проведения процессуальных следственных действий работниками правоохранительных органов физического или психического насилия. При этом субъект сокрытия преступной деятельности не отрицает, что действительно сообщил в ходе следственного действия определенные сведения, которые без каких либо искажений были занесены в протокол. Таким образом, ставится под сомнение достоверность, объективность информации, на основании которой было сформировано доказательство; 2) ложные заявления о том, что содержание протокола следственного действия, произведенного с участием определенных лиц, содержит искаженную следователем (оперативным работником). Чаще всего такие заявления поступают в ходе судебного разбирательства. При этом субъект сокрытия преступной деятельности заявляет, что по окончании следственного действия с его участием он подписал протокол допроса либо иного следственного действия, не читая его, а значит, не смог выявить искажения информации.

Способы, входящие во вторую группу, направлены на дискредитацию носителей (источников) доказательственной информации. В данном случае выделяются способы, направленные на дискредитацию материальных (вещественных) носителей доказательственной информации и способы, направленные на дискредитацию субъектов уголовного судопроизводства, сообщивших вербальную информацию. В качестве
наиболее

распространенных способов первой подгруппы выступают следующие приемы сокрытия преступной деятельности:

1) ложные заявления о фальсификации оперативными работниками носителей доказательственной информации, полученной в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий - прослушивания телефонных переговоров, снятия информации с технических каналов связи, контроля почтовых, телеграфных и иных сообщений, наблюдения. Субъекты сокрытия преступной деятельности чаще всего заявляют, что информация, полученная с

139

применением видео или аудиозаписи, сфальсифицирована, имеет место так называемый монтаж. Подобные заявления характерны для лиц, обвиняемых в совершении должностных преступлений (взяточничества, злоупотребления должностными полномочиями, хищениях путем присвоения либо растраты)

2) ложные заявления о применении работниками правоохранительных органов провокаций, выразившихся в использовании ложных материальных носителей доказательственной информации в ходе задержания и иных следственных действий. Типичными объяснениями при задержании « с поличным» лиц, подозревавшихся во взяточничестве, незаконном хранении наркотиков и сильнодействующих веществ, оружия являются ложные утверждения о том, что предметы взятки, оружие либо наркотики были подброшены работниками правоохранительных органов. Аналогичная картина наблюдается по данной категории дел, когда речь идет о предметах, обнаруженных во время проведения обысков

Во вторую подгруппу рассматриваемых способов сокрытия преступной деятельности входят способы, направленные на дискредитацию субъектов уголовного судопроизводства, сообщивших вербальную доказательственную информацию. При этом используется прием отвлечения внимания работников правоохранительных органов от содержания доказательственной информации, выданной тем или иным субъектом, осуществляемый путем акцентирования внимания на личностных особенностях источника информации. Чаще всего такие заявления, дискредитирующие источник информации, поступают в следующих случаях:

1) по делам о преступлениях против личности, половых преступлениях и других преступлениях, когда определенным гражданам причиняется физический вред. В данном случае в качестве смягчающего или исключающего ответственность обстоятельства, как правило приводятся ложные ссылки на виктимное поведение потерпевших. О распространенности применения данного способа сокрытия преступной деятельности можно судить

140

по результатам исследования, осуществленного А.Р.Ратиновым
и

Г.Х..Ефремовой. Согласно проведенному опросу, насильственные преступники, в большинстве случав оценили поведение потерпевшего в криминальной ситуации как аморальное и противоправное (девять из десяти убийц, каждый второй хулиган.) В то же время суд оценил поведение потерпевшего как не соответствующее моральным или правовым нормам лишь в одном из шести убийств и восьми процентах хулиганских действий. Во всех остальных случаях оно было правомерным, ссылка на недостойное поведение потерпевшего не соответствовала фактическому положению дел и носила мнимый характер1;

2)по делам о взяточничестве, когда субъект сокрытия преступной деятельности заявляет, что в отношении него имело место вымогательство взятки. Третью классификационную группу составляют способы сокрытия преступной деятельности, направленные на дискредитацию процессуального порядка получения и фиксации криминалистически- значимой информации, на основе которой было сформировано доказательство.

В данном случае субъект сокрытия преступной деятельности не оспаривает объективности (достоверности) указанной информации, но прибегает к ложным заявлениям о несоблюдении работниками правоохранительных органов закрепленных в законодательстве процессуальных условий получения и фиксации данной информации. При этом субъект сокрытия рассчитывает на то, что суд исключит данную информацию из числа доказательств, руководствуясь ч.З ст.69 УПК РСФСР.

В качестве наиболее распространенных способов данной группы выступают следующие ложные утверждения:

1) о том, что следователь не разъяснил подозреваемому (обвиняемому) его права и обязанности, либо разъяснил их не полностью. Например, в настоящее

См.: Ратинов А.Р., Ефремова Г.Х. Правовая психология и преступное поведение. Теория и методы исследования. Красноярск.1988.С.211.

141

время получили распространение ложные утверждения о том, что следователь не разъяснил подозреваемому (обвиняемому) право иметь защитника соответственно с момента объявления протокола задержания или постановления о применении заключения под стражу до предъявлении обвинения либо с момента предъявления обвинения. Достаточно часто в качестве способа сокрытия используются ложные ссылки, согласно которым перед проведением допроса следователь не разъяснил допрашиваемому его конституционного права не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом;

2) о том, что следователь не обеспечил дополнительные процессуальные гарантии лицам, не владеющим языком, на котором ведется судопроизводство;

3) о том, что доказательства были получены лицом, которое лично прямо или косвенно заинтересовано в деле.

Отметим, что установление ложности приведенных здесь ссылок представляет собой значительную трудность. В судебной практике зафиксировано немало случаев, когда следователи и оперативные работники действительно грубо нарушали требование допустимости доказательств, что приводило к отмене обвинительных приговоров, вынесенных на основе таких доказательств ‘. Объективные трудности проверки заявлений участников расследования о нарушении требования допустимости приводят к тому, что большинство из них не дают однозначного ответа на вопрос: ложными или истинными являются данные заявления. В результате часто безнаказанными остаются как работники следствия и дознания, применяющие незаконные методы расследования, так и лица, использующие такие заявления в качестве способа сокрытия преступной деятельности.

1 См. например: Бюлл. Верх. Суда РСФСР. 1988.№5.С.5-7; Там же. 1989. №1.С.9-10, №9.С6-7;Там же.1991.№2.С.П; Бюлл. Верх. Суда РФ.1992.№8.С.8-9.Там же 1994.№5.С.9- 10;Там же.1997.№2.С.18,№11.СЛЗ.

142

Ложные заявления и подкрепляющие их действия, если они осуществляются с целью сокрытия преступной деятельности, можно рассматривать как непосредственные способы сокрытия указанной деятельности. Сложнее обстоит дело с заявлениями и действиями о действительных нарушениях, допущенных органами расследования, - фальсификации, искажении доказательственной информации, не обеспечении процессуальных гарантий участников уголовного судопроизводства. В некоторых случаях указанные заявления и действия также представляют собой способ сокрытия преступной деятельности, когда лицо, совершившее преступление и имеющее процессуальный статус подозреваемого (обвиняемого), прибегает к таким заявлениям руководствуясь конечной целью- избежать ответственности за содеянное.

Здесь имеет место опосредованное сокрытие преступной деятельности. Однако необходимо учитывать следующие обстоятельства. Сокрытие преступной деятельности осуществляется при этом в форме допустимого, и, более того, правомерного противодействия расследованию. Заявления обвиняемых (подозреваемых) и их защитников не только о злоупотреблениях, но и процессуальных упущениях следователей с точки зрения уголовно-процессуального закона рассматриваются в качестве способа защиты, обеспечения законных прав и интересов участников уголовного судопроизводства. Поэтому нельзя согласиться с мнением И.А. Климова и А.Н. Стукалова, согласно которому использование с помощью адвокатов противоречий и пробелов устаревшего законодательства в пользу подсудимых следует считать формой противодействия, отличающейся повышенной общественной опасностью, ибо оно может повлечь необратимые последствия1. Пренебрежение
«устаревшим», по мнению следователя или оперативных

См.: Климов И.А., Стукалов А. Н. Организованное противодействие криминальной среды как объект исследования теории ОРД // Веста. Воронежск. института МВД России. 1999.С.124.. №1(3).

143

работников, законом, однозначно порождает произвол этих должностных лиц, ведет к подмене принципа законности уголовного процесса принципом целесообразности.

Опосредованный характер сокрытия преступной деятельности, осуществление его законными средствами и способами не означает, что криминалисты должны придавать его рассмотрению второстепенное значение. Пренебрежение процессуальной формой, несоблюдение процессуальных гарантий, представленных законом участникам уголовного судопроизводства, в конечном счете приводит к тому, что опасные преступники избегают ответственности по вине правоохранительных органов.

С течением времени проблема «чистоты доказательств» для органов расследования будет обостряться. Как представляется, обусловлено это следующими факторами. Во первых, увеличивается число регионов, в которых введен суд присяжных, а следовательно, и число уголовных дел, рассмотренных с его участием. Исследования показывают, что присяжные заседатели в отличие от профессиональных судей более «сочувственно» настроены по отношению к подсудимым и заявлениям о применении незаконных методов ведения расследования. Так у 80% судей профессионалов выражено негативное отношение к подсудимому1 Присяжный же заседатель психологически более реально, чем судья может представить себя на месте обвиняемого, к которому применяются незаконные методы ведения следствия.

Оставляя за рамками нашего исследования вопрос о целесообразности и объективности суда присяжных, отметим, что в связи с указанными обстоятельствами работники органов расследования должны во многом изменить свое отношение к защите криминалистически-значимой информации от попыток лишить ее доказательственного значения с целью сокрытия преступной деятельности.

‘См.: Панасюк Ю.А. «Презумпция виновности» в системе профессиональных установок судей // Государство и право. 1994.№З.С.70-79.

144

Во вторых, постепенно суды (не только суды присяжных, но иные суды) более строго подходят к вопросам соблюдения процессуальной формы при формировании доказательств, следуя конституционной норме о том, что при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением закона (ст.50).

Вместе с тем в последние годы наметилась неблагоприятная, по нашему мнению тенденция, к исключению судами доказательств по формальным основаниям, независимо от характера и степени тяжести процессуальных нарушений, допущенных при формировании таких доказательств. Например, уголовные дела (в том числе об особо тяжких преступлениях) возвращались на дополнительное расследование судами лишь по тому основанию, что они были возбуждены следователями органов внутренних дел и затем переданы по подследственности в прокуратуру, после чего следователи прокуратуры вели и закончили следствие. Определения о возвращении указанных дел на доследование были отменены лишь Верховным Судом РФ1. Как верно отмечает А.П. Гуляев, «шарахнувшись от беззаконий сталинских времен и партийного тоталитаризма, наше процессуальное право в какой -то мере впало в чрезмерное увлечение разного рода формальными процедурами, которые развились под лозунгами укрепления правовых гарантий личности»2.

В определенной мере этому способствует категоричность запрета на использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона в ст.50 Конституции РФ и ст.69 ч.З УПК РСФСР. Ссылаясь на данные нормы права, некоторые представители уголовно-процессуальной науки считают недопустимыми, например, заключение экспертизы, если обвиняемый не был

1 СМ. Бюл. Верх Суда РФ.1998.№5 .С.10-11, №11.С.12.

2 См.: Гуляев А.П. Актуальные проблемы борьбы с преступностью //Проблемы борьбы с преступностью в современных условиях. Иркутск,1995.Ч.1.С.8.

145

ознакомлен с постановлением о назначении экспертизы; протокол допроса, если подпись допрашиваемого не была оставлена на каждой странице .

В связи с этим следует иметь в виду, что « институт недопустимости доказательств не одно десятилетие существовал и до принятия ч.Зст.69 УПК РФ и ч.2. ст.50 Конституции РФ, ибо уголовно-процессуальный закон строго регламентирует порядок получения информации о фактах из предусмотренных средств доказывания»2. Задолго до принятия указанных норм, в литературе была высказана и точка зрения, согласно которой, « если фактические данные … были получены с нарушением предусмотренной законом формы, то такие данные, независимо от характера процессуальных нарушений не будут иметь значения доказательств, так как форма их выявления и обнаружения лишает эти данные их достоверности, и поэтому они не могут быть использованы для обоснования выводов по делу»3. В некоторых современных исследованиях это мнение разделяется. Так, В. М. Савицкий полагает, что иное решение данного вопроса « может косвенно благословить на так называемые незначительные нарушения закона, создать беспрецедентную иерархию обязательности процессуальных норм и в результате углубить и без того немалую эрозию законности в уголовном судопроизводстве4.

Указанная точка зрения была подвергнута в литературе достаточно обоснованной, по нашему мнению, критике5.

1 См.: Кокорев Л.Д., Кузнецов Н.П. Указ.соч. С. 130.; Николайченко В.В., Громов Н.А., Гущин А.Н. Указ.соч. С.35.

2 См.:.; Николайченко В.В., Громов Н.А., Гущин А.Н. Указ.соч.С.40.

3 См.: Мухин И.И. Объективная истина и некоторые вопросы оценки судебных доказательств при осуществлении правосудия, Л.,1971.С.120-123.

4 См.: Савицкий В.М. Перед судом присяжных: виновен или невиновен? М..1995.С.57- 59. См. также. Он же. Уголовный процесс России на новом витке демократизации // Государство и право.1994.№6.С.10б.

5 См. Якуб М.Л. Проблемы оценки доказательств в советском уголовном процессе // Веста. Моск. Ун-та. Сер. Право, 1974.№6. С.20.; Мотовиловкер Я.О. Некоторые аспекты вопроса о допустимости (недопустимости) источников доказательств в советском уголовном судопроизводстве // Доказывание по уголовным делам. Красноярск, 1986. С.55.; Москалькова

146

При этом указывалось, в частности, на противоречие данных выводов ст. 342,345 УПК РСФСР, согласно которым основаниями к отмене или изменению приговора при рассмотрении дела к в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, т. е. такие нарушения требований статей УПК, которые путем лишения или стеснения гарантированных законом прав участников процесса при рассмотрении дела или иным путем помешали суду всесторонне разобрать дело или повлияли или могли повлиять на постановление законного и обоснованного приговора ‘. Между тем, признание недопустимыми доказательств, полученных с несущественными,
малозначительными

7

нарушениями уголовно-процессуальной нормы, выгодно, прежде всего, субъектам сокрытия преступной деятельности. В таком случае ущерб, зачастую неустранимый, наносится не только общественным, государственным интересам, но и законным интересам жертв преступлений.

С учетом изложенного правильной представляется точка зрения судьи Н.Григорьевой, считающей, что в случае, если при ознакомлении с заключением эксперта обвиняемый не заявил отвод эксперту и не поставил дополнительные вопросы, можно допустить к разбирательству дела заключение эксперта, хотя обвиняемый не был ознакомлен с постановлением о назначении экспертизы2.

Это, однако, не означает, что даже несущественное нарушение закона должно оставаться безнаказанным. Виновные в таких нарушениях работники следствия и дознания должны привлекаться, по крайней мере, к дисциплинарной ответственности.

Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания. М.,1996. С.88; Комлев В. Нарушения закона, влекущие исключение показаний свидетеля, потерпевшего из процесса доказывания // Законность.1997.№12.С.16-19.

1 См.: Мотовиловкер Я.О. Указ. соч. С.55.

2 См.: Григорьева Н. Исключение из разбирательства дела недопустимых доказательств // Рос. юстиция.1995.№11.С.6-7.

147

В настоящее время получила распространение «компромиссная» точка зрения, согласно которой допустимость доказательства, полученного с нарушением установленной процессуальной формы, зависит не только от характера нарушения, которое не должно создавать неустранимых сомнений в достоверности полученных данных, но и от возможности фактического восполнения пробелов и «нейтрализации» последствий нарушения с тем, чтобы устранить предполагаемые сомнения. По мнению авторов, поддерживающих указанную точку зрения, отсутствие хотя бы одного из этих условий влечет недопустимость доказательств»1. Представляется, что данная точки зрения не только не способствует принятию решений об исключении доказательств лишь по формальным основаниям, когда нарушения уголовно-процессуальной формы не являются существенными, но и напротив, в опосредованном виде способствуют успеху сокрытия преступной деятельности. Например, по мнению авторов, поддерживающих компромиссную точку зрения, если выяснится отсутствие подписи понятого или свидетеля на отдельной странице протокола, то такой дефект должен быть устранен путем допроса этих лиц о причинах отсутствия подписи. Если этого не сделано, доказательство считается недопустимым2.

Однако в следственной и судебной практики возможность допроса указанных лиц (особенно понятых) не всегда возможна, в том числе по объективным обстоятельствам - они могут умереть, тяжело заболеть, уехать за пределы страны и т.п. Кроме того, необходимо иметь в виду, что понятые, как правило, присутствуют при проведении «уникальных» следственных действий, (обысков, предъявления для опознания), повторное осуществление которых в большинстве случаев лишено смысла, поскольку искомое найдено в ходе

1 См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе. М.Д973.С.245; Кипнис Н.М. Указ. соч. С.75; Золотых В. В. Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе. Ростов-н/Д. 1999.С.49-57.

2 См.: Кипнис Н.М. Указ. соч. С.82.

148

обыска, потерпевший опознал подозреваемого и т. д. Иногда на результатах данных следственных действий строится обвинение в целом. Нетрудно предположить, какому негативному воздействию подвергнется понятой, который по небрежности следствия не поставил подпись на одной из страниц протокола обыска по делу о преступлениях, совершенных организованной преступной группой. Несомненно, узнав в ходе судебного разбирательства о том, что судьба данного дела зависит от подписи понятого на отдельной станице протокола, представители данной группы предпримут все средства для того, чтобы основное доказательство по делу осталось невосполненным.

По нашему мнению, учитывая изложенные обстоятельства, необходима корректировка законодательных положений, закрепляющих требование допустимости доказательств в уголовном процессе. Следует уточнить, что фактические данные не могут признаваться доказательствами по делу, если они получены с существенными нарушениями уголовно- процессуального закона.

  1. Лишение определенных работников органов уголовной юстиции возможности осуществлять расследование и судебное разбирательство.

В системе способов данной классификационной группы достаточно отчетливо выделяются способы активного противодействия расследованию и способы пассивного противодействия расследованию, о разграничении которых речь шла в главе 1 данной работы.

В первую группу способов входят действия по сокрытию преступной деятельности, в большинстве своем направленные на конкретных работников следствия, прокуроров или судей. В данном случае для субъектов сокрытия преступной деятельности опасность представляют действия именно конкретного следователя, прокурора, судьи. К числу
наиболее

149

распространенных способов сокрытия преступной деятельности в форме активного противодействия относятся:

Склонение следователя и иных субъектов криминалистической деятельности к предательству, «превращение» данных лиц из субъектов борьбы с сокрытием преступной деятельности в субъектов, осуществляющих сокрытие преступной деятельности. Речь, прежде всего, идет о подкупе следователей, прокуроров, судей, иных субъектов, осуществляющих криминалистическую деятельность. Тенденция к распространению коррупции среди сотрудников правоохранительных органов на протяжении последних лет резко возросла1. Так по данным начальника УСБ МВД России в 6,5 раза увеличилось количество сотрудников органов внутренних дел, привлеченных к ответственности за взяточничество (в 1996 г. 404 чел.)2. Ежегодное увеличение коррупции отмечается и в налоговых органах. В 1995 году по фактам должностных преступлений было возбуждено уголовных дел в 2,5 раза больше чем в 1994 г., а в 1995 г. на 30% больше чем в 1995 г. В 1995 г. из федеральных органов налоговой полиции было уволено более 100 сотрудников за «моральную нечистоплотность»3.

Особую тревогу вызывает следующая негативная тенденция: все чаще выявляются случаи, когда работники правоохранительных органов сами являются инициаторами сокрытия преступной деятельности и вымогают за это взятки.4 Не нуждается в пространных обоснованиях утверждение о том, что подобные действия коррумпированных сотрудников
правоохранительных

1 См.: Основы борьбы с организованной преступностью. М..С.181.

2 См. :Интервью с начальником УСБ МВД России С.Голицыным // Дышев СМ. Россия уголовная. От воров в законе до отморозков. М.,1998.С404.

3 Там же. С.407

4 См. об этом: Гликин М.А. Милиция и беспредел. М.,1998.С.163-166; . Дышев СМ. Указ. соч. С. 404-405.

150

органов, представляют особую общественную опасность. Коррупция в правоохранительных органах является одним из главных
факторов,

способствующих расширению и упрочению организованной преступности..

Дискредитация лиц, осуществляющих расследование либо судебное разбирательство,

Возможно использование субъектами сокрытия преступной деятельности следующих вариантов подобной дискредитации: а) заведомо ложный донос о совершении субъектом криминалистической деятельности преступления или аморального проступка; б) сочетание провокации и заведомо ложного доноса; В последнем случае имеет место инсценировка преступного события либо аморального проступка с непременным участием работника правоохранительных органов. Он представляется активным участником события, которого в действительности не было. К данному способу субъекты сокрытия обычно прибегают после неудавшихся попыток подкупить работника правоохранительного органа.

В последнее время участилась провокации в отношении родственников либо иных близких работников правоохранительных органов, расследующих или рассматривающих в суде уголовное дело. Реализация данных провокаций опосредованно способствует дискредитации конкретного
работника

правоохранительного органа. Данные провокации можно рассматривать как изощренный, замаскированный способ сокрытия преступной деятельности. Хотя достижение цели сокрытия преступной деятельности в данных случаях не гарантировано, субъекты сокрытия небезосновательно рассчитывают на то, что провокационные действия при этом выглядят более убедительно: в отличие от прямой провокации в отношении работника правоохранительного органа, мотивация подобных действий не очевидна. Что касается заведомо ложных доносов о преступлениях или аморальных проступках работника правоохранительного органа, большинство из них содержится в жалобах и

151

заявлениях, которые составляют субъекты сокрытия преступной деятельности после возбуждения уголовного дела.

В последнее время члены организованных преступных групп, занимающихся преступлениями связанными незаконным
оборотом

наркотиков, все активнее пытаются привлечь детей работников правоохранительных органов к употреблению наркотиков.1 Цель таких попыток очевидна: путем последующего шантажа склонить работника правоохранительного органа к предательству либо увольнению со службы.

Как показало изучение жалоб на действия работников правоохранительных органов, большинство из них содержат обвинения в совершении преступлений против правосудия, а также в аморальных проступках, допускаемых в ходе расследования либо судебного разбирательства. В случае если субъект сокрытия преступной деятельности обладает достаточными финансовыми и организационными возможностями, дискредитация следственных и судебных работников осуществляется путем публикаций негативных материалов о них в средствах массовой информации. По мнению налоговой полиции, данный способ сокрытия преступной деятельности был осуществлен во время расследования уголовного дела по обвинению известного предпринимателя С. Лисовского. Как отметил начальник управления налоговых проверок ФСНП, если каждый раз «общественное мнение», формируемое известными и одновременно заинтересованными людьми, будет преобладать над законом, то они о какой борьбе с преступностью и коррупцией не может быть и речи2.

Понуждение следователя и иных субъектов криминалистической деятельности к отказу от поиска и фиксации доказательственной информации, либо к неправильной ее оценке.

Понуждение к подобного рода действиям со стороны преступников и их окружения обычно осуществляется после неудачных попыток
подкупа

1 См.: Материалы конференции по правовым вопросам борьбы с наркотиками 7-9 апреля 1999 года. М. 1999.С.4.

2 См.: Аргументы и факты.1998. №52.

152

работников правоохранительных органов. Негативное воздействие
на

субъектов криминалистической деятельности в данном случае осуществляется прежде всего, в форме угроз. Типичными являются следующие угрозы: повреждением здоровья, убийством работника правоохранительных органов либо его близких; похищением близких работника правоохранительного органа; уничтожением или повреждением имущества, принадлежащего работнику правоохранительного органа либо его близким; угона транспортного средства; разглашения сведений, позорящих данного работника правоохранительного охрана либо его близких (шантаж).

Отметим, что давление на работников правоохранительных органов с целью принятия ими решений, направленных на сокрытие преступлений, в последние годы резко возросло. Так согласно результатам опроса работников правоохранительных органов, расследовавших уголовные дела о преступлениях устойчивых преступных групп, 63 % опрошенных отметили, что они хотя бы один раз подвергались давлению, угрозам со стороны лиц, заинтересованных в исходе дела’.

Причем, противоправное воздействие данного вида оказывается на работников практически всех правоохранительных органов. Только в 1993-1994 гг. шантажу, угрозам и физическому насилию в связи с раскрытием и расследованием преступлений подверглись 11549 работников правоохранительных и контролирующих органов. Погибло 343 сотрудника органов внутренних дел, 4 судьи, 38 сотрудников ФСБ России, 8 работников налоговой службы, 3 сотрудника Департамента налоговой полиции России2

В настоящее время, как нам представляется, особую опасность представляет негативное воздействие, оказываемое с целью
сокрытия

^м.гКуликов В.И. Основы криминалистической теории организованной
преступной деятельности. Ульяновск, 1994.С. 141.

См : Письмо Правительства Российской Федерации в Государственную Думу от 23 января 1995 г // Москалькова Т. Н. Указ.соч. С. 116.

153

преступной деятельности на работников судебной системы. Обусловлено это рядом факторов, основными из которых являются следующие: во- первых, работники судов как правило не имеют навыков обращения с оружием и иными специальными средствами защиты; большинство из них женщины; во-вторых, реальный уровень обеспечения безопасности данных носителей доказательственной информации, несмотря на наличие соответствующей законодательной базы, остается низким. По существу, отсутствует эффективная охрана помещений судов, личная охрана судей и их жилища. Не случайно, съезд судей РФ принял обращение к Президенту РФ, в котором констатировалась острая необходимость обеспечения безопасности работников судебной системы. Показательным явилось выступление на этом съезде судьи Рябкова, в квартиру которого была брошена граната. Был тяжело ранен он сам и дочь 13 лет. Несмотря на данный факт, эффективные меры безопасности в отношении судьи, продолжающего выполнять служебные обязанности, не были предприняты1.

Понуждение следователя и иных субъектов криминалистической деятельности к отказу от формирования доказательств по делу, может осуществляться коррумпированными руководителями правоохранительных органов с использованием должностных полномочий. Как правило, явно незаконные требования о «свертывании» расследования отдаются в устной форме, без свидетелей и сопровождаются угрозами увольнения со службы по формальным основаниям, понижения в должности, перевода на другое место службы, лишения перспектив получения жилья.

В случае, если следователи либо иные субъекты криминалистической дея- тельности отказываются выполнять незаконные требования должностных лиц о сокрытии преступной деятельности, возможно применение замаскированного способа воздействия на них.

См.: Рос. юстиция. 1994.№6.С.4

154

Существует два варианта реализации данного способа. В случае «мягкого» воздействия руководителей расследования отправляют в отпуск, переводят на работу в другую местность или на другую должность, посылают в срочную командировку, в том числе для оказания помощи в данном регионе. Возможен и срочный перевод на другую должность, в том числе «с повышением ».

В случае жесткого варианта членов следственно-оперативной группы обвиняют в нарушении законности либо непрофессионализме, после чего отстраняют от расследования. Хрестоматийным в данном случае стал «развал» следственной бригады, возглавляемой следователями по особо важным делам Прокуратуры СССР Гдляном и Ивановым. Данная бригада расследовала крупномасштабное уголовное дело о хищениях и взяточничестве в системе заготовки и переработки хлопка в Узбекистане. После того, как следствие вышло на взятки, передаваемые из Узбекистана чиновникам высокого ранга в Москве, руководители бригады были уволены из органов прокуратуры, дело было передано в КГБ СССР, после чего «московское» направление дела было блокировано1.

До сих пор речь шла о способах сокрытия преступной деятельности в форме активного противодействия. Между тем, в рассматриваемую нами классификационную группу входят, как мы указывали, и способы сокрытия преступной деятельности в форме пассивного противодействия расследованию. В данном случае, как правило, отсутствует направленность действий субъекта сокрытия преступной деятельности на конкретных работников следствия либо суда.

Создание иных препятствий и помех расследованию как способ сокрытия сокрытия преступной деятельности, может осуществляться следующими субъектами: 1) лицами, заподозренными в совершении преступлений, а также лицами, получившими официальный процессуальный

1 См. : Батищев В.И. Постоянная преступная группа. Воронеж, 1994.С. 99,118-119.

155

статус подозреваемых либо обвиняемых; 2) руководителями и служащими предприятий, учреждений, организаций в ходе доследственных проверок и предварительного следствия; 3) руководителями подразделений правоохранительных органов и судов; 4) представителями органов государственной власти, которые принимают решение об отказе в лишении должностного или депутатского иммунитета лиц, в действиях которых содержатся признаки преступлений; 5) адвокатами.

Типичными способами противодействия такого рода, осуществляемого субъектами, входящими в первую группу, являются: 1) уклонение лиц, обладающих доказательственной информацией по делу от явки в следственные органы либо в суд, а также создание иных препятствий и помех для проведения расследования. При расследовании преступлений, совершенных высокопоставленными должностными лицами, проблема обеспечения их явки в следственные органы стоит достаточно остро,

Например, при расследовании уголовного дела по фактам нарушения антимонопольного законодательства в Псковской области, губернатор данной области встал на защиту своих подчиненных и квалифицировал вынесение следователем постановления о приводе его заместителя как попытку государственного переворота1.

2)отказ от освидетельствования, дактилоскопирования, личного обыска и иных, основанных на уголовно-процессуальном законе требований следователя;

3) заявление необоснованных ходатайств, направленных на затягивание производства по делу, отвлечение внимания следователей и иных участвующих в расследовании лиц от доказывания фактов преступной деятельности данного субъекта;

4) затягивание с ознакомлением дела после окончания расследования.

1 См. Интервью с заместителем министра внутренних дел И. Кожевниковым //Рос. газета.1988. 4 дек.

156

Если второй и третий способ сокрытия преступной деятельности достаточно эффективно могут быть преодолены следователем (например, проведено принудительное освидетельствование, необоснованное ходатайство отклонено), то для исключения затягивания ознакомления обвиняемого с материалами дела необходима, как нам представляется, корректировка законодательства. Объясняется это следующими обстоятельствами. Прежде всего, данный прием пользуется для сокрытия преступной деятельности обвиняемыми, содержащимися под стражей. В настоящее время согласно ст. 97 УПК РСФСР срок ознакомления обвиняемого с материалами дела включается в срок содержания под стражей. Таким образом, обвиняемый, затягивая ознакомление с материалами дела, получает реальную возможность до судебного разбирательства выйти на свободу где « у него открывается широкий простор и для воздействия на свидетелей, и сокрытия следов преступления, и отыскания путей уйти от ответственности и наказания»1. Следственная практика содержит немало примеров, когда после освобождения обвиняемых из-под стражи, доказательственная база по уголовным делам была «разрушена» в результате их активных действий по сокрытию преступной деятельности2.

Разумеется, следователь в случае если обвиняемый или его защитник явно затягивают ознакомление с материалами дела, вправе своим мотивированным постановлением, утвержденным прокурором, установить определенный срок для ознакомления с материалами дела3.
Однако на практике у обвиняемого

Волков А.В. О сроках и других трудностях расследования // Законность. 1998.№7.С. 27.

2 См., например: ГликинМ.А.Указ.соч.С.158-161;

3 . В частности, Судебная коллегия Верховного Суда РФ по конкретному делу признала необоснованным определение нижестоящего суда, принявшего решение о возвращении дела на дополнительное расследование ввиду не ознакомления обвиняемого с материалами дела. В данном случае факт затягивания ознакомления с делом был установлен, следователь вынес обоснованное постановление об установлении срока ознакомления обвиняемого с материалами дела. См.:Бюлл. Верх. Суда РФ.1998.М11.С. 12.

157

имеется немало возможностей продлить это срок, например, заявив отвод своему адвокату.

Создание помех расследованию осуществляется также руководителями и служащими предприятий, учреждений, организаций в ходе доследственных проверок и предварительного следствия. Чаще всего руководители таких предприятий, ссылаясь на коммерческую или банковскую тайну, отказываются предоставлять правоохранительным органам документацию, в которой содержится информация о преступной деятельности. Нередко при этом используются ложные ссылки на то, что документация не может быть представлена по различным формальным основаниям: отсутствует лицо, ответственное за ее сохранность, нет возможности открыть помещение, в котором находятся документы или иные надуманные предлоги. Делается это для сохранения резерва времени, в течение которого искомая следствием документация может быть уничтожена. К сожалению несовершенство законодательства, о чем речь пойдет далее, способствует тому, что работники правоохранительных органов не могут эффективно преодолевать такое противодействие и наказывать виновных в его организации

В качестве субъектов создания помех расследованию нередко выступают работники правоохранительных органов и судов. Заслуживающая внимания классификация помех расследованию, которые могут осуществлять субъекты, наделенные соответствующими должностными полномочиями, предложенная А.Ф. Лубиным и С.Ю.Журавлевым. По мнению данных авторов, практике известны четыре вида помех расследованию: процессуальные, служебно-административные, организационные, бытовые1.

В целом классификация верно отражает направленность действий должностных лиц - субъектов сокрытия преступной деятельности, однако нуждается, на наш взгляд, в определенной корректировке. В
частности,

1 См.: Журавлев СЮ, Лубин А.Ф.Указ.соч. С.350.

158

вызывает сомнение необходимость выделения организационных и бытовых помех расследованию. Видимо в этом случае определяющим является характер отношений между субъектами криминалистической деятельности и руководителями правоохранительных органов, наделенных соответствующими полномочиями

Данные отношения, в зависимости от их содержания, сводятся к двум основным видам: процессуальные отношения, реализуемые в рамках, очерченных уголовно-процессуальным законом, и служебно-

административные отношения, характеризующие внутриведомственную подчиненность. Следователи и другие субъекты криминалистической деятельности не вступают с руководителями правоохранительных органов в «бытовые» отношения. Перенесение очереди на квартиру, непредставление места в дошкольном учреждении ребенку не являются бытовыми помехами, а представляют собой разновидность помех, создание которых становится возможным благодаря существованию служебно-административных правоотношений. В данном случае коррумпированный руководитель правоохранительного органа использует свои должностные полномочия, в том числе при решении квартирного вопроса.

Неоправданным представляется и выделение указанными авторами категории организационных помех расследованию. По мнению А.Ф.Лубина и С.Ю.Журавлева « суть организационных помех сводится к тому, чтобы вызвать у следователя или оперуполномоченного ощущение неустроенности, ненадежности своего положения, посеять неуверенность в том, что ему при необходимости будет оказана помощь и поддержка со стороны коллег»1. На наш взгляд, предложенные авторами критерии отграничения данных помех от помех служебно-административных, весьма расплывчаты. Так, приведенные авторами примеры таких помех - непредставление служебного кабинета, неоказание помощи в период проведения массовых мероприятий и, тем более,

1 См.: Журавлев СЮ, Лубин А.Ф. Указ. соч. С.354

159

сокращение штатов следственного подразделения, перевод на новое место работы, лишение транспортных средств - являются по своей сути помехами административно-служебными. Принятие всех приведенных решений, и создание таким образом помех расследованию, также невозможно без реализации должностными лицами своих властных полномочий в сфере служебной подчиненности. Отсутствие четких критериев разграничения служебно-административных и организационных полномочий приводит к ненужному дублированию. Отсюда, представляется необходимым выделение двух видов помех расследованию: процессуальных и административно- служебных. О последних мы уже сказали. Типичными помехами первого вида является принятие должностными лицами следующих необоснованных решений: отказа в санкции на заключение под стражу, производство обыска; отказ в продлении срока расследования либо срока содержания под стражей; принятие необоснованного решения об освобождения обвиняемого из-под стражи в результате судебной проверки законности и обоснованности ареста; возращение уголовного

В то же время трудно согласиться с утверждением, согласно которому в качестве помехи расследованию выступают «вынесение жесткого приговора невиновным и оправдание в суде заведомых преступников; вынесение не связанного с лишением свободы обвинительного приговора, приводящего к тому, что преступник отбывают наказание в прежних руководящих должностях; освобождение от отбытия наказания по болезни»1. Все указанные действия осуществляются после проведения расследования, и следовательно помехой ему быть не могут. В качестве способа сокрытия преступной деятельности можно в данном случае рассматривать лишь оправдание в суде

‘Волков А.В. Указ. соч. С.27.

160

заведомых преступников \ Однако и данные действия трудно квалифицировать как создание помех расследованию. Их реализация является способом сокрытия преступной деятельности в форме активного противодействия установлению преступления и лиц, его совершивших. Что касается административно-служебных помех как разновидности пассивного противодействия расследованию, то, помимо указанных ранее, к их числу можно отнести: непредставление достаточного количества материальных средств и людских ресурсов для проведения расследования; отвлечение членов следственно-оперативной группы для расследования иных дел; создание препятствий для дальнейшего продвижения по службе, задержки представлений к очередному званию или классному чину.

Субъектами опосредованного сокрытия преступной деятельности в форме пассивного противодействия расследованию могут являться представители органов государственной власти, которые принимают решение об отказе в лишении должностного или депутатского иммунитета лиц, в действиях которых содержатся признаки преступлений. В частности, в криминалистической литературе получила достаточное распространение точка зрения о необходимости рассматривать отказ органов представительной власти лишить депутатского иммунитета своего коллегу, подозреваемого в совершении преступления и коррумпированных связях с преступниками, как особый вид противодействия расследованию2.

Вопрос об эффективности действия иммунитетов в уголовном производстве приобрел в настоящее время особую остроту. Обусловлено это следующими факторами:

Следует признать некорректным употребление термина «заведомый» , так как признание граждан преступниками является исключительной прерогативой суда и термин «заведомый преступник» неверен по своей сути.

См.: Криминалистическое обеспечение деятельности криминальной милиции и органов предварительного расследования. /Под ред. проф. Т.В.Аверьяновой и проф. Р.С. Белкина. М.Д997.С.131.

161 1. В последние годы законодателем был принят ряд законов, устанавливающих и существенно расширяющих иммунитет от уголовного преследования многочисленных категорий граждан. Достаточно упомянуть, что определено более 30 категорий граждан России, на которые в той ли иной степени указанный иммунитет распространяется; 2. Имеет место ярко выраженная тенденция к дальнейшему расширению круга лиц, на которых должен распространяться иммунитет от уголовного преследования. Предлагается в частности установить иммунитет такого рода для работников органов внутренних дел, адвокатов, журналистов и т.д.1 3. Анализ материалов правоохранительной практики, позволяющий сделать вывод об эффективности данного правового института, приводит к неутешительному выводу: использование указанных иммунитетов как средства сокрытия преступной деятельности получило в настоящее время значительное распространение. С учетом изложенного, автором считает необходимым рассматривать ограничение депутатских и должностных иммунитетов как правовую меру борьбы с сокрытием преступной деятельности.

1 См.: например, Руднев В. Иммунитеты в уголовном судопроизводстве // Рос. юстиция. 1996.№8.С.28; Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. М.Д991.С.146.

162

Глава 3. Антикриминальная деятельность, нейтрализующая

воздействие, оказываемое на доказательственную информацию в целях сокрытия преступлений.

  1. Общая характеристика антикриминальной деятельности, направленной на предотвращение и выявление сокрытия преступлений.

Как отмечалось ранее, в большинстве случаев преступное воздействие на доказательственную информацию осуществляется в целях сокрытия преступной деятельности. Поэтому, прежде всего, рассмотрим особенности деятельности, в ходе которой происходит выявление сокрытия преступлений. Она носит достаточно разнородный характер и состоит из нескольких, существенно отличающихся друг от друга разновидностей. Наиболее общим критерием, позволяющим отграничить ту или иную деятельность от смежных видов, является ее мотивационно- целевая направленность. С учетом этого в содержании деятельности, в ходе которой происходит выявление сокрытия преступлений, можно выделить следующие составляющие: 1) деятельность, имеющую цель выявления сокрытия преступной деятельности; 2) деятельность, не имеющую цели выявления такого сокрытия, но приводящую к этому в силу различных причин.

В первом случае правомерно говорить о деятельности по раскрытию того или иного преступления. Субъект данной деятельности стремится к тому, чтобы прояснить криминальную сущность содеянного. Во втором случае, сокрытие преступлений разоблачается и криминальная сущность определенного деяния становится очевидной не в результате деятельности по раскрытию преступления, а «случайно», в процессе «нейтрального», не уголовно-релевантного вида деятельности (так, лицо выступает случайным очевидцем того преступления, совершаемого втайне от окружающих, либо самого факта такого сокрытия, например, захоронения трупа).

163

В рамках настоящей работы представляет интерес первый вид деятельности. Традиционно он отождествляется с деятельностью по раскрытию преступлений, осуществляемой работниками государственных правоохранительных органов и направленной на борьбу с преступностью.

Между тем, значительный «сектор» деятельности данного вида образуют действия по раскрытию преступлений, совершаемые иными субъектами и детерминируемые антисоциальной мотивацией. Деятельность по раскрытию преступлений, преследующая корыстную цель, известно достаточно давно. В связи с этим вспомним широко известного литературного персонажа О. Бендера, который проделал гигантскую работу по разоблачению тщательно законспирированной преступной деятельности гражданина Корейко. В данном случае результаты расследования, предпринятого О. Бендером, явились основой для вымогательства у Корейко 1 млн. рублей, насущно необходимых ему для счастья.

В настоящее время такого рода деятельность получила достаточно широкое распространение среди сотрудников оперативных и следственны х

подразделений, которые из корыстных побуждений разоблачают сокрытие преступной деятельности тех или иных лиц либо в ходе выполнения своих профессиональных обязанностей, либо в результате «самостоятельного» расследования, осуществляемого тем не менее с использованием своего служебного положения1

Разоблачением сокрытия преступной деятельности иногда занимаются и представители криминальных структур, «в зоне ответственности» которых неизвестные преступники совершили то или иное преступление. Для указанных субъектов осуществление действий по раскрытию преступлений типично и

1 См., например, интервью с начальником УСБ МВД России С. Голицыным. (Дышев СМ. Россия уголовная. М., 1998.С.401-407) .

164

тогда, когда они явились жертвами данных преступлений, чаще всего нападений представителей конкурирующих преступных группировок.

С учетом изложенного представляется обоснованным выделение в системе деятельности, непосредственно направленной на выявление сокрытия преступлений, следующих классификационных групп: 1) антикриминальная деятельность; 2) антисоциальная деятельность.

Основными критериями разграничения указанных видов деятельности выступают:

1) различие конечных целей деятельности: антисоциальная деятельность преследует антисоциальные цели - корысть, стремление упрочить положение в криминальной среде и т.д. Антикриминальная деятельность конечной целью имеет изобличение виновных в совершении преступлений и привлечении их к ответственности;

2) различие промежуточных целей деятельности: антисоциальная деятельность ограничивается в большинстве случаев выявлением сокрытия преступной деятельности и наказанием «виновного». Антикриминальная деятельность может осуществляться в целях не только выявления сокрытия преступлений, но и предотвращения такого сокрытия, а также его пресечения, нейтрализации;

3) различие правового режима указанной деятельности. Антисоциальная деятельность, направленная на выявление сокрытия преступлений, на законодательном уровне, естественно, не урегулирована. Правовой режим антикриминальной деятельности исследуемого вида определен в законодательстве достаточно четко;

4) различие средств и методов осуществления деятельности. Антисоциальная деятельность осуществляется средствами и методами, которые в большинстве своем запрещены законом. Антикриминальная деятельность, напротив, может осуществляться лишь посредством использования законных и нравственно допустимых средств и методов.

165

В рамках настоящей работы интерес, естественно, представляет антикриминальная деятельность, направленная на выявление сокрытия преступлений. Рассмотрим отдельные элементы, образующие содержание антикриминальной деятельности, направленной на предотвращение, выявление и пресечение сокрытия преступлений.

Субъектами указанной деятельности выступают: 1) работники государственных правоохранительных органов, которые в пределах своей компетенции, в порядке, предусмотренном законодательством, участвуют в расследовании и судебном разбирательстве: лица, производящие дознание, лица, осуществляющие оперативно-розыскную деятельность, следователи, прокуроры, судьи, эксперты; 2) работники негосударственных организаций (частные детективы, охранники); 3) граждане, оказывающие содействие правоохранительным органам.

Включение в число субъектов антикриминальной деятельности, следователей, работников органов дознания, прокуроров, сомнений не вызывает. В частности, в соответствии со ст. 8 Закона Российской Федерации «О милиции» основными задачами криминальной милиции являются выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, по делам о которых обязательно производство предварительного следствия, а также организация и осуществление розыска лиц, скрывающихся от органов дознания, следствия и суда. В соответствии со ст. 2 Федерального закона « Об оперативно-розыскной деятельности» задачами этой деятельности являются: выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, а также выявление и установление лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших. Статья 1 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» гласит, что прокуратура РФ осуществляет уголовное преследование в соответствии с полномочиями, установленными уголовно-процессуальным законодательством, а также координацию деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью.

166 Что касается выделения суда в качестве субъекта антикриминальной деятельности, то по данному вопросу высказаны различные точки зрения. Ряд авторов полагает, что суд является органом, осуществляющим борьбу с преступностью1. Например, Х.Д. Аликперов констатирует, что суды «в последние годы практически самоустранились от ответственности за состояние преступности в стране, часто не соотносят свои решения по конкретным уголовным делам с реалиями криминальной ситуации. Неоправданная же гуманность судов, проявляемая ими в последние годы к виновным, часто оборачивается жестокостью по отношению к их жертвам…»2.

Иное мнение высказано О.Я.Баевым и М.О.Баевым. В частности, они отмечают: « Должен ли суд - единственный орган правосудия по уголовным делам - преодолевать противодействие заинтересованных в определенном исходе дела частных лиц (подсудимого, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика, их представителей, иногда свидетелей), а может быть, и носителей определенных процессуальных функций (обвинения и защиты?)… Убеждены нет. Суд должен слушать, исследовать и принимать законное и обоснованное решение. Именно в том, что суды (судьи) a priori .. .считают себя субъектами криминалистической тактики, органами и лицами «осуществления борьбы с преступностью», на наш взгляд, и таится основная причина …судебных ошибок» . Вполне согласуется с приведенной точкой зрения

См. например, Бозров В.М. Процессуальные, криминалистические и психологические аспекты судебного следствия: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Свердловск, 1991.С.1; Аликперов Х.Д. Криминалитет наступаает, а генералитет …. отступает (Послесловие) Костоев И.С., ВикторовВ.Е.. Россия. Преступный мир. М., 1998.С.517.

2 Аликперов Х.Д. Указ.соч.С.517.

3 Баев О.Я., Баев М.О. Защита от обвинения в уголовном процессе. Воронеж, 1995.С.7.

167

вывод о том, что только суд, освобожденный от ответственности за сбор и качество доказательств, способен стать судом независимым .

Как нам представляется, суде не является органом, призванным бороться с преступностью, в том смысле, что он не должен отвечать за уровень количественных и качественных показателей, характеризующих состояние преступности и уровень «раскрываемости» отдельных видов преступлений в том или ином регионе. Суд не должен выступать в качестве репрессивного, карательного органа, которому можно приказать усилить борьбу с тем или иным видом преступлений. Однако нельзя не признать, что в ходе судебного разбирательства суд осуществляет антикриминальную деятельность, направленную на выявление сокрытия преступлений.

Основной задачей суда является установление истины по делу. Решение данной задачи невозможно без полного, всестороннего и объективного исследования доказательств, подтверждающих либо
опровергающих

обвинение. В свою очередь данное исследование в подавляющем большинстве случаев невозможно без преодоления сокрытия преступной деятельности в форме противодействия суду. Подчеркнем, что в данном случае противодействие оказывается не той или иной стороне, а суду, рассматривающему дело. Подсудимые и свидетели дают ложные показания не обвинителю и не защите, а суду. Поэтому роль суда в нейтрализации оказываемого ему противодействия не может быть сведена «на нет».

Судья, преодолевающий такое противодействие, не выступает в качестве «борца с преступностью», видящего в подсудимом преступника, уклоняющегося от ответственности. Лишение судьи права осуществлять активную проверку доказательств, сформированных предварительным следствием, в том числе путем выявления ложности показаний в ходе судебного разбирательства, в большинстве случаев лишает его возможности сформировать убеждение, на основе которого он будет принимать решение по

1 Веста. Верх. Суда СССР. 1991.Х27.С.20; №10.С.8,10.

168

делу. В ином случае из центральной фигуры судебного разбирательства, устанавливающего истину путем проверки доказательств, сформированных следствием, судья превращается в «оценщика» убедительности точки зрения обвинения либо защиты. Как верно отмечает Л.Д.Кокорев, « если закон будет ориентировать судей на пассивность в исследовании доказательств, то судейская справедливость существенно пострадает»1.

Разумеется, стороны должны стремиться к преодолению противодействия суду «собственными силами», однако на практике положение, при котором, представитель государственного обвинения либо защиты полностью преодолел противодействие того или иного участника разбирательства и это удовлетворило бы судью в полном объеме, встречается нечасто.

Отметим также, что в большинстве случаев трудно говорить о каком-либо равенстве «сил» обвинения и защиты. В частности, по уголовным делам неплатежеспособных клиентов защиту осуществляют, как правило, малоопытные адвокаты-стажеры, которым трудно состязаться с прокурором. В то же время защиту крупных представителей организованной преступности ведет обычно «бригада» высококвалифицированных адвокатов, превосходящих по численности, а зачастую и по уровню квалификации представителей обвинения. Кроме того, реализация концепции «суд - арбитр в споре между обвинением и защитой» не осуществимо в современных условиях. В частности, прокуратура не может обеспечить квалифицированного участия своих представителей в каждом разбирательстве в суде уголовного дела.

Субъектами антикриминальной деятельности, направленной
на

выявление и разоблачение сокрытия преступлений, являются, по нашему мнению, также специалисты и эксперты. Значение и роль использования

Кокорев Л.Д. Проблемы защиты общества от преступлений и развития гарантий справедливости правосудия / Служенье истине. Научное наследие Л.Д.Кокорева. Воронеж, 1997.С.324.

169

специальных познаний и научно-технических средств для разоблачения сокрытия преступной деятельности постоянно возрастает. При этом деятельность указанных субъектов имеет определенную специфику. Выполняя поставленные перед ними следователем, прокурором или судом задачи, они осуществляют деятельность, результаты которой в большинстве случаев используются при разоблачении сокрытия преступной деятельности. Однако, данные лица непосредственно не решают задачу раскрытия преступления. Они работают с объектами, которые для них не имеют или по крайней мере не должны иметь «криминальной окраски» конкретного преступления, ярко выраженной связи с наличием либо отсутствием подозреваемых, обвиняемых, с существом и доказанностью обвинения по конкретному делу. При этом решаются чисто научные либо иные специальные, профессиональные задачи. Как верно отмечают по этому поводу О, Я.Баев и М.О. Баев « эти лица не имеют какого-либо самостоятельного процессуального интереса в уголовном деле. Они не должны, как говорят, «по определению», предупреждать или преодолевать чье-либо противодействие»1.

Уточним, однако, что свою основную деятельность, направленную на решение поставленной перед ними «технической» задачи, указанные лица осуществляют иногда в условиях оказания на них жесткого воздействия, которое может осуществляться со стороны как следователей, прокуроров, судей, так и субъектов сокрытия преступной деятельности. Причем в последнее время негативное давление на экспертов и специалистов со стороны преступников и их окружения, особенно по делам о преступлениях, связанных с организованной преступностью, усиливается. В связи с этим встает проблема обеспечения безопасности указанных участников уголовного судопроизводства.

Работники негосударственных организаций - частные детективы. охранники осуществляют данную деятельность в силу
своих

1 Баев О.Я., Баев М.О. Указ. соч. Сб.

170

профессиональных полномочий, предусмотренных законом В соответствии с Законом РФ от 11 марта 1992 « О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации» в целях сыска разрешается: установление обстоятельств неправомерного использования в предпринимательской деятельности фирменных знаков и наименований, недобросовестной конкуренции, а также разглашение сведений, составляющих коммерческую тайну, поиск без вести пропавших граждан, сбор сведений по уголовным делам на договорной основе с участниками процесса (ст.З).

Уже в 1996 г. в Российской Федерации насчитывалось 134 частных детективных предприятия, 6 объединений частных детективных предприятий. В литературе справедливо указывалось на то, что охранно- сыскные структуры являются очень серьезным сдерживающим фактором по пресечению роста преступности1. Этому способствует достаточно высокая техническая оснащенность данных предприятий, наличие в их кадровом составе квалифицированных работников, имеющих длительный опыт работы в оперативных и следственных подразделениях. Так, по данным МВД РФ, 21,6% из числа «лицензированных» работников частных детективных и охранных предприятий - это бывшие работники МВД, 8,3% - органов безопасности, 0,3% других правоохранительных органов2. Кроме того, законодательство (в частности, ст. 18 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности») предусматривает возможность «покупки» доказательственной информации, получение вознаграждения за сообщение такой информации. Несомненно, частные детективы имеют большую возможность приобретать информацию таким путем, нежели
рядовые

См.: Попов С. Время сопряжения усилий //Частный сыск, охрана, безопасность. 1996.№ 4.С.4.

2 См.: Попов С. Указ. соч. С.4.

171

работники оперативных и следственных подразделений государственных правоохранительных органов.

Отметим, однако, что технический и кадровые ресурсы эти х

подразделений в раскрытии преступной деятельности используются явно недостаточно. Более того, преобладает критический подход со стороны руководства правоохранительных органов к деятельности
данных

подразделений. Указывается на наличие связей между рядом частных охранно- сыскных предприятий и представителями преступности, случаи неправомерного применения оружия и т. д.1.

Как нам представляется, необходимость расширения и укрепления сети частных детективных и охранных предприятий в современных условиях является бесспорной. Прежде всего, нуждается в развитии система детективных предприятий. Увеличение числа частных детктивов, расширение их контактов с государственными правоохранительными органами будут способствовать некоторому снижению нагрузки на следственных работников и повышению эффективности борьбы с преступностью в стране. Следует однако, преодолеть негативный, иногда пренебрежительный подход к частным детективам со стороны работников государственных правоохранительных органов, при котором частные сыскные структуры рассматриваются не как помощники и партнеры в общем, деле борьбы с преступностью, а как конкуренты.

Что касается злоупотребления своими профессиональными обязанностями частными детективами, то в законе «О частной детективной и охранной деятельности» закреплены положения, должная реализация которых обеспечивает эффективный контроль за их деятельностью со стороны государственных правоохранительных органов. Так, достаточно жесткие требования установлены для лиц, претендующих на получение лицензии на

См.: Микляев В. Без права на исключительность //. Частный сыск, охрана, безопасность С.5; Голубев В. Ложка «дегтя» в бочке меда // Там же №7.С.7-9.

172

частную детективную деятельность, определены основания для ее аннулирования (ст.6, 10); в течение суток с момента заключения контракта с клиентом на сбор сведений по уголовным делам частный детектив обязан письменно уведомить об этом лицо, производящее дознание, следователя, прокурора или суд, в чьем производстве находится уголовное дело (ст.З); перечень действий частных детективов строго ограничен (ст.5). Для целей нашего исследования немаловажно, что частному детективу запрещается скрывать от правоохранительных органов ставшие им известными факты готовящихся или совершенных преступлений (ст.7).

Граждане, которые оказывают содействие правоохранительным органам в раскрытии преступной деятельности, могут быть подразделены на следующие группы: 1)лица, оказывающие содействие правоохранительным органам лишь в период расследования и судебного рассмотрения конкретного уголовного дела. Это потерпевшие, свидетели, подозреваемые, обвиняемые, явившиеся с повинной, активно способствующие раскрытию преступления, изобличению других соучастников преступления и розыску имущества, добытого в результате преступления. 2) граждане, содействующие органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, по контракту. Период сотрудничества граждан по контракту с органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, может быть основным родом занятий и включаться при этом в трудовой стаж.

Деятельность указанных субъектов, направленная на выявление и разоблачение сокрытия преступлений также, как и деятельность, направленная на сокрытие преступлений, является полимотивированной. На наш взгляд, представляет интерес мотивация и целевая направленность данных субъектов антикриминальной деятельности. Для них характерны следующие цели : 1) выполнить свой гражданский долг, помочь правоохранительным органам

изобличить преступников и привлечь их к ответственности;

173

2) «отомстить» преступникам, причинившим нравственные физические страдания, материальный ущерб (в данном случае речь прежде всего, идет о мотивации потерпевших и их окружения);

3) устранить конкурента в той или иной области (личных взаимоотношений: деловых, предпринимательских, служебных);

4) обеспечить собственную безопасность и безопасность своих близких; 5) 6) получить материальное вознаграждение за сообщение информации, имеющей значение для дела; 7) 6) избежать позорящей огласки в случае совершения неблаговидных, аморальных поступков;

7) избежать уголовной ответственности или добиться смягчения меры наказания;

8) избежать применения незаконных методов ведения следствия

Таким образом, в системе антикриминальной деятельности, направленной на предупреждение и нейтрализацию сокрытия преступлений ,следует выделять:

1) деятельность государственных правоохранительных и судебных органов; 2) деятельность негосударственных организаций, которым законом представлено право заниматься антикриминальной деятельностью; 3) деятельность граждан, которые содействуют правоохранительным и судебным органам в раскрытии преступлений.

Безусловно, в системе рассматриваемого вида деятельности приоритет должен принадлежать деятельности государственных правоохранительных и судебных органов. Отметим здесь два обстоятельства: 1. Эффективная борьба с преступностью возможна лишь на государственном уровне. Она требует громадных материальных затрат, привлечения большого числа специалистов, необходимости поддержания международных контактов. 2. Антикриминальная деятельность негосударственных организаций и граждан, направленная на предупреждение и нейтрализацию сокрытия преступлений,
носит

174

вспомогательный характер и должна осуществляться под контролем государственных правоохранительных органов.

В системе антикриминальной деятельности государственных органов, направленной на предупреждение и нейтрализацию сокрытия преступлений, приоритетными являются следственная и оперативно- розыскная деятельность. Обоснованным представляется нам утверждение В. С. Кузьмичева о том, что следственная деятельность характеризуется как элементами, определяющими общий порядок, приемы и средства ее реализации, так и особенностями их осуществления в сложных, неблагоприятных ситуациях, когда заинтересованные лица препятствуют процессу расследования1.

Исключительно важна для выявления и нейтрализации сокрытия преступной деятельности оперативно-розыскная деятельность: без проведения оперативно-розыскных мероприятий в подавляющем большинстве случаев невозможно предупредить и разоблачить сокрытие законспирированной организованной преступной деятельности. И все же, несмотря на это, роль оперативно-розыскной деятельности в общей системе
уголовного

судопроизводства не должна быть приоритетной. Интересы общества и государства требуют от органов, осуществляющих оперативно- розыскную деятельность, не просто обладания информацией о преступной деятельности той или иной группы, но привлечения членов преступных групп к уголовной ответственности в нормальном правовом режиме. При этом основная нагрузка по формированию доказательственной базы обвинения, приемлемой для оценки и проверки ее судом, происходит во время осуществления следственной деятельности. Иными словами, органы, осуществляющие оперативно-розыскную деятельность, должны «работать» на следствие и суд.

См.: Кузьмичев B.C. Следственная деятельность: сущность, принципы, криминалистические приемы и средства осуществления: Автореф. дис. …д-ра юрид. наук. Киев, 1996.С.10.

175

В литературе достаточно распространена точка зрения о необходимости выделения особого, самостоятельного вида деятельности - криминалистической деятельности. На практике криминалистическая, так же как, впрочем, и процессуальная деятельность, не существуют в уголовном судопроизводстве в «чистом виде». Как верно отмечает по этому поводу В. А. Образцов, применительно к практике борьбы с преступностью о криминалистической деятельности можно говорить только условно1. Например, следователь, (обычно именно эту процессуальную фигуру называют основным субъектом криминалистической деятельности), проводя любое следственное действие, использует разработанные криминалистикой технические средства и тактические приемы, но никогда не занимается «чистой» криминалистической деятельностью. В рамках следственного действия он решает массу иных, не криминалистических задач: организационных (доставление участников следственного действия к месту его проведения, обеспечение их безопасности); процессуальных (разъясняет участникам их права и обязанности, осуществляет действия в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальной формой); технически х

(настраивает видеоаппаратуру и производит видеозапись) и т.д.

Однако на теоретическом уровне вычленение
конструкции

«криминалистическая деятельность» вполне допустимо, «силой научной абстракции можно отделить элементы криминалистической деятельности от элементов уголовно- процессуальной»2.

Данное вычленение позволяет более глубоко и полно уяснить содержание элементов, образующих исследуемое явление, а значит, повысить эффективность рекомендаций по решению в ходе
расследования

1 См.: Образцов В. А. Криминалистика (цикл лекций по новой программе курса). М, 1994.С.10.

Самыгин Л.Д. Расследование преступлений как система деятельности. М.,1989.С85.

176

криминалистических задач. Основу криминалистической деятельности составляют поисково-познавательные (информационно познавательные) действия, закономерности реализации которых рядом авторов обоснованно рассматриваются в качестве непременной составляющей предмета криминалистики 1. Поэтому в рамках данной работы автор достаточно активно использует термин «криминалистическая деятельность».

Отдельного рассмотрения требует вопрос о средствах осуществления антикриминальной деятельности, направленной на предупреждение, выявление и нейтрализацию сокрытия преступлений. В зависимости от содержания указанные средства подразделяются на следующие классификационные группы:

1.Правовые средства. В идеале все законодательство « криминального цикла» должно обеспечивать предупреждение
и

нейтрализацию сокрытия преступной деятельности. При этом нормы, входящие в материальные отрасли права прежде всего, уголовного, в общем виде определяют сущность, направления и пределы репрессивного воздействия государства на субъектов сокрытия преступной деятельности. Важной составляющей рассматриваемого законодательства являются нормативные акты, устанавливающие систему и полномочий правоохранительных органов, которые осуществляют антикриминальную деятельность, направленную на предупреждение и нейтрализацию сокрытия преступлений. Правое обеспечение антикриминальной деятельности включает в себя и процессуальные нормы, регламентирующие процедуру осуществления указанной деятельности.

Основными нормативными актами, в которых закреплены средства противодействия сокрытия преступной деятельности, являются Уголовный кодекс РФ и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. Помимо этого, в комплекс нормативных актов, направленных на борьбу с указанным видом

См, например, Образцов В.А. Указ. соч. С.9.

177

деятельности, входят: Федеральный закон « Об оперативно-розыскной деятельности», Закон Российской Федерации «О милиции», Закон Российской Федерации «О частной детективной и охранной деятельности в РФ»

Подробный анализ норм, образующих основные правовые средства борьбы с сокрытием преступной деятельности, будет дан нами далее. Здесь же подчеркнем очевидное и недопустимое отставание процессуального обеспечения антикриминальной деятельности, направленной
на

предупреждение и выявление сокрытия преступной деятельности. УПК РСФСР, принятый в 1961 г. устарел, не соответствует потребностям современной правоохранительной практики. Несмотря на это, вопрос о принятии нового Уголовно-процессуального кодекса вновь откладывается на неопределенное время.

  1. Криминалистические средства. Наиболее полное и верное, на наш взгляд, определение криминалистических средств дано О.Я.Баевым. По его мнению, к данным средствам следует отнести «основанные на познании … закономерностей существования и переработки уголовно-релевантной информации средства и методы информационно- познавательной деятельности субъектов судебного исследования преступлений, реализуемые в рамках системы правоотношений, установленных уголовно-процессуальной формой» \ Традиционно указанные средства подразделяются на 1 Технические; 2) тактические, 3) методические.

3.Оперативные средства. Применение указанных средств, как отмечалось ранее, имеют исключительно важное значение для предупреждения, выявления и нейтрализации законспирированной, тщательно скрываемой преступной деятельности, прежде всего организованной. Однако в литературе, особенно до принятия
Федерального закона « Об оперативно-розыскной

1 Баев О.Я. Криминалистические средства и методы исследования преступлений // Криминалистические средства и методы исследования преступлений. Воронеж, 2000. С.14-15.

178

деятельности», иногда четко не разграничивались криминалистические и оперативно-розыскные средства, используемые в следственной деятельности. В частности, вызывает определенные возражения точка зрения Л.Д. Самыгина, который утверждал, что в области уголовной юстиции криминалистическая деятельность осуществляется в трех направлениях: 1) выявление конспиративной деятельности с признаками преступлений и обнаружение событий с признаками преступлений. Это имеет место вне уголовного процесса и (или) на стадии возбуждения уголовного дела, или на стадии предварительного расследования, когда расследование одного преступления приводит к выявлению других преступлений, соверщенных теми же обвиняемыми или в ходе судебного разбирательства; 2) расследование уголовно-релевантных событий; 3) профилактика преступлений, осуществляемая как в уголовном процессе, так и вне его, состоящая в предупреждении готовящихся, пресечении начатых преступлений или предотвращении вредных последствий оконченных преступлений1.

Как нам представляется, выявление конспиративной деятельности с признаками преступлений «вне уголовного процесса является прерогативой прежде всего оперативно-розыскной деятельности и осуществляется оперативно-розыскными средствами. Причем, что важно, применяются указанные средства негласно. Использование же криминалистических средств строится на гласной основе. В материалах уголовного дела (и даже материалах проверки) непременно указывается, где и какие именно криминалистические средства применялись, каковы результаты применения данных средств, называются субъекты их применения. Использование этих средств не является тайной для подозреваемого, обвиняемого. Более того, если следственное действие
произведено с их участием, им предоставляется право

1 См.: Самыгин Л.Д. Указ.соч. С.86-87.

179

незамедлительно ознакомиться с протоколами данных следственных действий, где непрмено должны быть указаны технические и иные криминалистические средства, используемые в ходе следственного действия.

Что касается выделения в качестве самостоятельного направления реализации криминалистической деятельности профилактики преступлений, то, на наш взгляд, область применения криминалистических средств в целях профилактики весьма узка. Криминалистические средства направлены прежде всего на формирование доказательственной базы расследования. Иными словами, криминалистические средства позволяют в первую очередь прояснить криминальную сущность происшедших событий.

В то же время применение оперативно-розыскных средств позволяет «заглянуть в криминальное будущее». Оперативно-розыскные средства, дающие возможность выявить планы преступников о готовящихся преступлениях, о стратегии и тактике преступной деятельности определенной группы, зачастую играют ведущую роль в деле предотвращения преступной деятельности. Не случайно, первая задача оперативно -розыскной деятельности согласно Федеральному закону « Об оперативно-розыскной деятельности» -выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, а также выявление и установление лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших, (ст.2).

  1. Организационные средства. Реализация указанных ранее средств, направленных на предупреждение и выявление сокрытия преступной деятельности, невозможна без осуществления организационных мероприятий, позволяющих обеспечить применение указанных средств на практике. Как верно отмечает Л.Д.Самыгин, «против организационно- управленческой деятельности как составной части расследования, видимо, возражать нельзя. 1 Она имеет место в любой самоуправляемой системе социальной деятельности1»

Г ‘ См.: Самыгин Л.Д. Указ. соч. С.66.

180

Хрестоматийными являются примеры четкой взаимосвязи между временем прибытия следственно-оперативной группы на место происшествия и раскрытием преступления. Чем больший период времени получает преступник для сокрытия следов преступления, тем меньше шансов у следствия привлечь его к ответственности..

На современном этапе многие организационные
средства,

направленные на предупреждение и нейтрализацию сокрытия преступной деятельности (в том числе закрепленные на уровне законопроектов) не могут быть осуществлены из-за отсутствия финансирования. Наиболее ярким примером является проект Федерального закона РФ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и других лиц, содействующих уголовному судопроизводству». В частности, он предусматривает возможность замены документов на новое имя и изменение внешности указанных лиц, переселение их на другое место жительства, изменение места работы или учебы и другие меры, которые позволили бы нейтрализовать возможность негативного воздействия на лиц, участвующих в разоблачении преступной деятельности.

2.Принципы криминалистической деятельности, направленной на предупреждение и разоблачение сокрытия преступлений.

Создание эффективных средств и методов деятельности по выявлению и предотвращению сокрытия преступлений, невозможно без
определения i теоретической базы, вычленения принципов - основных положений, идей, “ обусловливающих содержание и направление исследуемого вида деятельности.

181

Актуальность изучения данного вопроса подтверждается, по мнению автора, еще одним обстоятельством. В последние годы под лозунгом повышения эффективности борьбы с преступностью активно внедряется идея о необходимости « равенства оружия» работников правоохранительных органов и криминальных структур \ Думается, что данная идея неверна в своей основе, ибо в одной плоскости, на одном уровне рассматриваются виды деятельности, противоположные по целям, а следовательно, по средствам их достижения. Криминалистическую и криминальную деятельности, а значит методы их реализации нельзя «уравнять». Принципиальная ущербность такого подхода очевидна.

Традиционно в криминалистической литературе в системе принципов дея- тельности, направленной на противодействие сокрытию преступлений, выделялись следующие классификационные группы: процессуальные, организационно-правовые, криминалистические, нравственные2. Не отрицая теоретической и практической значимости данной классификации, отметим, что зачастую невозможно провести сколько-нибудь четкое разграничение между принципами исследуемой деятельности по
данным основаниям. Так, в большинстве случаев нельзя
строго разграничить нравственные и процессуальные либо криминалистические принципы, поскольку соответствие нормам
нравственности является обязательным элементом всякого законоположения либо криминалистической рекомендации.

По нашему мнению, принципы исследуемого вида деятельности можно сгруппировать по иным классификационным основаниям.
Обоснованным представляется выделение следующих классификационных групп: 1. Принципы, определяющие правомерность данного вида деятельности.

1 См.:Никитина В.В. Проблемы совершенствования средств доказывания: Автореф. дис. … канд .юрид. наук. Самара, 1994. С.З.

2 См.: Кузьмичев В. С. Указ. соч. С. 21-22.

182

  1. Принципы, обеспечивающие эффективность данного вида деятельности.

1.Ведущую роль в системе принципов криминалистической деятельности, направленной на предупреждение и нейтрализацию сокрытия преступлений, играют правовые принципы, закрепляющие на законодательном уровне основные критерии правомерности указанного вида деятельности.

Основополагающее значение в системе данных принципов имеют положения международного права. Далее следуют принципы, закрепленные в Конституции Российской Федерации. Законоположения, изложенные в нормах международного права и Конституции РФ, развиваются в отраслевом законодательстве. Так как исследуемый вид деятельности в своей основе состоит из двух компонентов - следственной и оперативно-розыскной деятельности, то большинство принципов данной категории получило свое закрепление в Уголовно-процессуальном кодексе РСФСР и Федеральном законе Российской Федерации « Об оперативно-розыскной деятельности».

В системе указанных принципов в зависимости от уровня общности можно выделить:

• принципы, в которых закрепляется необходимость неукоснительного соблюдения прав и свобод человека и гражданина;

• принципы, содержащие прямые запреты определенных методов криминалистической деятельности; • • принципы, закрепляющие необходимость строгого соблюдения процессуальной формы. • Согласно ст. 12 Всеобщей декларации прав человека, принятой резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 10 декабря 1948 г., никто не может подвергаться произвольному вмешательству в его личную и семейную жизнь, произвольным ; посягательствам на неприкосновенность его жилища, тайну его J корреспонденции или на его честь и репутацию. Аналогичные нормы § содержатся в Конституции РФ в ст.22, 23, 25, 45 и др. Данные положения ё получают закрепление и развитие в отраслевом законодательстве. Так, в ст.2

183

Федерального закона Российской Федерации « Об оперативно-розыскной деятельности» отмечается, что оперативно-розыскная
деятельность

основывается на конституционных принципах законности, уважения
и соблюдения прав и свобод человека и гражданина.

На первый взгляд, может показаться, что нормы международных пактов достаточно «далеки» от криминалистической деятельности, направленной на нейтрализацию и предупреждение сокрытия преступлений. Между тем изучение следственной и судебной практики свидетельствует об обратном. Как неоднократно подчеркивалось ранее, одним из эффективных и распространенных способов сокрытия преступной деятельности, прежде всего организованной, является понуждение свидетелей и потерпевших к отказу от дачи показаний либо даче заведомо ложных показаний.

Отменяя приговор Кировского областного суда по делу Комарова и других лиц, Судебная коллегия Верховного Суда РФ сослалась, в частности, на то, что областным судом был нарушен принцип гласности, поскольку дело было рассмотрено в закрытом судебном заседании, хотя основания, по которым оно было объявлено закрытым, не были предусмотрены ст. 18 УПК РСФСР.

Президиум Верховного Суда РФ не согласился с выводами коллегии, поскольку они были сделаны без учета норм Конституции РФ и международных пактов.

В интересах потерпевших и свидетелей в целях обеспечения их безопасности судебная коллегия областного суда приняла решение о рассмотрении дела в закрытом судебном заседании. Такое решение, по мнению Президиума, не противоречит Конституции РФ и международным пактам, поскольку оно обеспечивает возможность получения от потерпевших и свидетелей правдивых показаний в условиях отсутствия угрозы их жизни и ^здоровью, а также установления истины по делу. В соответствии со ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря

184

1966 г. публика может не допускаться на судебное разбирательство, если этого требуют интересы сторон1.

При рассмотрении принципов, содержащих прямые
запреты

определенных методов криминалистической деятельности, необходимо учитывать следующие положения. В ст.1 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, принятой резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 10 декабря 1984 г., содержится положение, согласно которому « пытка означает любое действие, которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания… а также запугать или принудить его или третье лицо, или по любой причине, основанной на дискриминации любого характера, когда такая боль или страдание причиняется государственным или должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия». В это определение не включаются боль или страдание, которые возникают лишь в результате законных санкций, неотделимы от этих санкций или вызываются ими случайно.

Данные положения получили свое развитие в ст.20 УПК РСФСР, где говорится о запрете домогаться показаний обвиняемого и других участвующих в деле лиц путем насилия, угроз и иных незаконных мер.

Наиболее дискуссионным в этой сфере является вопрос о допустимости психологических мер принуждения в ходе реализации исследуемой деятельности. Прежде всего представляется необоснованным отождествление некоторыми учеными терминов «психологическое воздействие» и «психологическое принуждение». В частности, B.C. Кузьмичев, проводя анализ -содержания следственной деятельности и поддерживая мнение о ?^принципиальной допустимости
психологического воздействия в процессе

1 См.: Бюл. Верх. Суда РФ. 1997. №2. С.9-11.

185

расследования, приходит к выводу о том, что, хотя меры принуждения психологического характера являются антигуманными, использование их в ходе расследования допустимо \

Применение психологического воздействия для разоблачения сокрытия преступной деятельности, по нашему мнению, не только принципиально допустимо, но и приобретает в условиях резкого повышения уровня психологической обработки преступниками участников
уголовного

судопроизводства особое значение. Успех расследования во многом будет зависеть от умения работников следствия, дознания, прокуратуры с помощью приемов психологического воздействия, убедить таких участников выдать доказательственную информацию. Однако использование в этих целях такой формы психологического воздействия, как психологическое принуждение представляется недопустимым. Естественно возникает вопрос о критериях, которые позволили бы разграничить правомерные меры психологического воздействия и меры психологического принуждения.

Данный вопрос был предметом глубоких исследований. В криминалистике и судебной психологии получила общее признание система критериев допустимости психологического воздействия, включающая в себя такие элементы, как 1) законность, которую следует понимать как соответствие или непротиворечие приема, средства требованиям закона; 2) избирательность воздействия, т.е. направленность воздействия лишь на определенных лиц и нейтральность по отношению к остальным; 3) нравственность, соответствие моральным принципам общества2. Вместе с тем следует признать, что данная

1 См.: Кузьмичев В. С. Указ.соч. С.12-13.

?_ 2 См.: Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. От теории - к практике. М.Д988.С. 152-153.

186

система критериев содержит лишь общие положения, позволяющие их широко трактовать в зависимости от процессуальных интересов участников расследования.

По нашему мнению, психологическое насилие появляется тогда, когда основная направленность воздействия следователя сконцентрирована на формировании у лица убежденности в неизбежности санкций, которые наступят, если оно откажется выдать искомую информацию. Причем эти санкции представляются как «катастрофические».

По изложенным причинам, в частности, недопустимо применение такого активно пропагандируемого в последнее время приема как «использование страха наказания в виде смертной казни». Так, А.П. Тельцов, Н.Н. Китаев рассматривают смертную казнь в качестве фактора, побуждающего обвиняемых давать чистосердечные показания в надежде на смягчение наказания \

Данные авторы не раскрывают методики использования этого приема
непосредственно в ходе следственных действий, ограничиваясь указанием на
то, что все опрошенные следственные и оперативные работники разъясняли
лицам, арестованным по делам об убийствах, положения уголовного
законодательства об обстоятельствах, отягчающих и смягчающих
ответственность. Как нам представляется, методика осуществления данного
приема в конечном счете сводится к формуле: « Если не признаешься, тебя
расстреляют». Не исключено, что данный прием использовался, например,
при расследовании преступлений сексуальных маньяков Михасевича,
Чикатило и

’ См.: Китаев Н. Н., Тельцов А. П. Проблемы расследования отдельных видов умышленных убийств. Иркутск, 1992. С.30-34.

187

других, когда в совершенных ими преступлениях признавались и были осуждены невиновные лица1.

Основу принципов, закрепляющих необходимость строгого соблюдения процессуальной формы, составляет конституционное положение, согласно которому при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением закона (п.2 ст.50 Конституции РФ). Это положение получило свое развитие в ст.69 УПК РСФСР. Зачастую именно нарушение процессуальной формы либо ее игнорирование приводит к тому, что длительная и объемная работа, направленная на разоблачение и нейтрализацию сокрытия преступной деятельности, оказывается проделанной вхолостую и не приносит результатов

Как отмечалось ранее, с закреплением в Конституции РФ и УПК РСФСР данных законоположений суды стали более строго подходить к вопросам, касающимся неукоснительного соблюдения процессуальной формы, что, в свою очередь, необходимо учитывать работникам следствия и дознания при расследовании конкретных преступлений. Показательным в этом отношении является расследование уголовного дела по обвинению К. Нарушение процессуальной формы, приведшее к лишению доказательственного значения полученных данных, было допущено здесь при проведении обыска -следственного действия, непосредственно направленного на разоблачение сокрытия преступлений.

Органами предварительного следствия К. было предъявлено обвинение в получении взятки и незаконном приобретении и хранении огнестрельного оружия и боеприпасов. Судом присяжных Московского областного суда он был оправдан. Отклоняя доводы прокурора, изложенные в кассационном протесте,

1 См.: Париц. В. Витебское дело // Соц. Законность. 1988 .№9. С.35; Сороко В. И. « Витебское дело», или двуликая Фемида: Докум. повесть // Мы. 1993; Антонян Ю.М. Сексуальный убийца Чикатило: попытка психоаналитического объяснения // Государство и право.1993.№7.С.91-99;

188

Кассационная палата Верховного Суда РФ указала, что судья правильно исключил из разбирательства дела такие доказательства, как протокол обыска в служебном кабинете К., гранату Ф-1, два металлических предмета в виде авторучек, признанных огнестрельным оружием, заключения баллистической и взрывотехнической экспертиз, так как эти доказательства получены с нарушением закона.

Согласно ч.2, 4 ст. 169 УПК РСФСР, указала Кассационная палата, органы расследования обязаны обеспечить присутствие лица, у которого производился обыск, разъяснить ему право делать заявления по поводу производства обыска, подлежащие занесению в протокол. Однако органы следствия этого не сделали, хотя имели возможность обеспечить присутствие К. при производстве обыска и разъяснить ему его права. В соответствии с ч.2 ст.171 УПК РСФСР изъятые при обыске предметы в случае необходимости упаковываются и опечатываются на месте обыска. Все изымаемые предметы должны предъявляться понятым и другим присутствующим при этом лицам, снабжаться бирками с удостоверительными надписями и подписями лица, у которого произведено изъятие, понятых, следователя. В нарушение данного требования предметы, изъятые в кабинете К., не были описаны и упакованы, а на экспертизу поступили в упакованном виде. К. заявил, что у него в кабинете хранились предметы, не схожие с предметами, изъятыми при обыске. Учитывая, что в данном случае изъятие предметов проведено с нарушением закона, судья правильно исключил из разбирательства дела вещественные доказательства и заключения экспертов по ним ‘.

2.Первым принципом, обеспечивающим эффективность

криминалистической деятельности, направленной на предупреждение и разоблачение сокрытия преступлений, является следующий постулат: деятельность, целью которой является разоблачение и нейтрализация всякого

1 См.: Бюл. Верх. Суда РФ. 1996.№ 8.С. 30-34.

189

противодействия, должна носить активный, наступательный характер. Иными словами, в основе указанной деятельности должна лежать сильная мотивация, стремление разоблачить и нейтрализовать противодействие другой стороны. Без такого желания достигнуть положительного результата невозможно. Не случайно в результате выборочных социологических исследований было установлено, что значительная часть прокуроров, следователей и оперативных работников считают, что одной из главных причин нераскрытия преступлений и неустановления лиц, их совершивших, является низкая квалификация работников правоохранительных органов и нежелание работать надлежащим образом. К сожалению, в последние годы активность и наступательность криминалистической деятельности заметно снизились. В большинстве случаев они проявляются лишь при расследовании преступлений, имеющих общественный резонанс или совершенных в отношении работников правоохранительных органов.

В этом плане часто многое зависит от активной позиции руководителя расследования - следователя. Это подтверждается и мнением работников следствия и дознания, 59% которых в ходе проведенного опроса указали, что основным виновником не привлечения преступников к уголовной ответственности по конкретным уголовным делам является следователь !.

Вторым принципом данной классификационной группы является положение, согласно которому деятельность, направленная на предупреждение и нейтрализацию сокрытия преступлений, должна носить упреждающий характер. Промедление с принятием мер упреждающего характера зачастую приводит к тому, что преступники уходят от ответственности. Достаточно отчетливо, хотя и несколько односторонне, это понимают работники следствия и дознания. По данным упоминаемого нами исследования, 23% из них, в

См.: Козусев А. Надзор за исполнением законов в оперативно-розыскной деятельности // Законность. 1997. №2.С20.

190

частности, считают, что главным виновником того, что преступники смогли избежать ответственности, является прокурор, который своевременно их не арестовал либо не дал санкцию на их арест

По нашему мнению, к числу основных положений, определяющих эффективность деятельности исследуемого вида, относится принцип системности. Отметим, что содержание принципа системности применительно к криминалистической деятельности, направленной на предупреждение и нейтрализацию сокрытия преступлений, носит многогранный, неоднозначный характер. Первостепенное значение для реализации этого принципа на практике имеет организация надлежащего взаимодействия между всеми субъектами данной деятельности - работниками следствия, дознания, экспертизы, прокурорами и судьями. Причем такое взаимодействие должно осуществляться на всех стадиях указанной деятельности.

Наиболее «уязвимой» стадией рассматриваемой деятельности является в настоящее время период с момента окончания предварительного расследования до судебного разбирательства. Именно на этом этапе криминалистическая деятельность по предупреждению и нейтрализации сокрытия преступлений зачастую необоснованно прерывается.

Свидетели, потерпевшие, а иногда и судьи подвергаются в это время активной обработке со стороны членов организованных преступных групп. Причем выявлена следующая зависимость - чем продолжительнее данный период, тем больше вероятность уклонения от дачи показаний и дачи заведомо ложных показаний в судебном заседании. Так, в ходе проведенного автором изучения уголовных дел установлено, что свидетели и потерпевшие изменяли в ходе судебного разбирательства свои показания в сторону, выгодную обвиняемым (подсудимым), если с момента направления дела в суд прошло менее 1 месяца-13%; 1-2 месяца-24%; более 2 месяцев- 63%.

1 См.: Козусев А. Указ.соч. С.20.

191

Так, несмотря на то, что в целях обеспечения безопасности участников судопроизводства подсудимым не были вручены приложения к обвинительному заключению со списком лиц, которые должны быть вызваны в судебное заседание ( и Президиум Верховного Суда РФ признал это правомерным ) , по упоминавшемуся делу Комарова и других в суд явились лишь двое потерпевших из семнадцати, остальные не пришли из-за угроз со стороны обвиняемых, их знакомых. Судом со ссылкой на ст. 268 УПК РСФСР были оглашены показания потерпевшего и 4 свидетелей. Однако прежде, чем огласить показания данных лиц, суд вынес 16 определений о доставлении их

приводом .

Отметим, что ситуация, в которой происходило данное судебное разбирательство, является типичной при рассмотрении дел о преступлениях, совершенных организованными преступными группами.

Рассмотренные принципы носят общий характер, определяют стратегический уровень криминалистической деятельности по предупреждению и нейтрализации сокрытия преступлений. Однако специфика данной деятельности требует конкретизации, определения направлений реализации этих принципов. Поэтому представляется обоснованным выделение принципов тактического уровня, в которых отражались бы основные направления реализации «стратегических принципов».

К числу основных направлений оптимизации исследуемого вида криминалистической деятельности можно отнести :1.Совершенствование правовых средств, направленных на предупреждение и разоблачение сокрытия преступлений; 2. Активизацию использования в ходе данной деятельности специальных познаний и технических средств. 3. Обеспечение защиты доказательственной информации. 4. Обеспечение безопасности участников уголовного судопроизводства.

1 См.: Бюл. Верх. СудаРФ.1997.№2.С.9-11.

192

Глава 4. Правовые средства борьбы с сокрытием преступной деятельности как формой преступного воздействия на

доказательственную информацию

1.Уголовно-правовые средства борьбы с сокрытием
преступной деятельности

Успешное предупреждение и нейтрализация сокрытия преступной деятельности возможна лишь в результате комплекса мер различного характера.

Несмотря на важность для разоблачения и пресечения сокрытия преступлений организационных, тактических, технических средств, основополагающую роль играют правовые меры. Именно положения, закрепленные в законодательстве, придают всей совокупности мер, направленных на борьбу с сокрытием преступной деятельности, системный и общеобязательный характер.

В настоящее время нормы, направленные на борьбу с сокрытием преступной деятельности, содержатся в нескольких законодательных актах. Представляется, однако, что анализ данных норм необходимо начинать с уголовно-правовых норм. Обусловлено это следующими обстоятельствами:

• Именно нормы уголовного закона (Уголовного кодекса РФ) определяют преступность деяний. Они закрепляют признаки состава конкретного преступления, обозначая, таким образом, в общим виде объекты, на которые могут быть направлены действия по сокрытию преступлений.

• Именно нормы уголовного закона, закрепляющие преступность и наказуемость отдельных видов сокрытия преступной деятельности, отражают уголовно-правовую политику, стратегию борьбы с сокрытием преступной деятельности.

• Именно нормы уголовного закона делают «правомочной» деятельность правоохранительных органов, направленную на
борьбу с

193

сокрытием преступления, хотя регламентация этой деятельности содержится в иных законодательных актах.

Анализ Уголовного кодекса РФ показывает, что законодатель при

включении в текст закона норм, регулирующих ответственность за сокрытие преступной деятельности, использовал следующий подход: Общая часть УК содержит фрагментарно изложенные положения, касающиеся основ регулирования ответственности за сокрытие преступной деятельности. В Особенной части нормы, регулирующие ответственность за сокрытие преступной деятельности, включены в конструкцию некоторых составов преступления. Большинство же законоположений данного вида компактно закреплены в гл. 31 о преступлениях против правосудия, где определяется преступность и наказуемость отдельных способов сокрытия преступной деятельности независимо от категории преступлений.

В целом такая законодательная конструкция представляется нам оправданной, так как она достаточно полно отражает как специфику ответственности за сокрытие преступлений определенного вида, так и универсальный подход, когда преступными признаются действия по сокрытию преступлений независимо от их видовой принадлежности. Сказанное не исключает, однако, необходимости корректировки (причем иногда весьма существенной) указанных законодательных положений.

Общая часть Уголовного кодекса РФ содержит немного законоположений, касающихся ответственности за сокрытие преступной деятельности. Так, в п. «е» ст.63 УК в качестве обстоятельства,

отягчающего наказание, обоснованно по нашему мнению, признается «совершение преступления с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение». Отягчающим обстоятельством является также и - применение одного из видов сокрытия преступной деятельности - маскировки преступников с использованием форменной одежды или документов представителя власти (п. «н» ст.63 УК РФ).

194

Что касается Особенной части УК, то законодатель следующим образом прореагировал на необходимость борьбы с сокрытием преступной деятельности уголовно-правовыми средствами . Ст. 105 « Убийство» содержит во второй части п. «к», согласно которому убийство с целью сокрытия другого преступление или облегчения его совершения, признается убийством при отягчающих обстоятельствах.

Отдельный состав преступления образует такой способ сокрытия преступной деятельности, как легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных незаконным путем, (ст. 174 УК РФ). Легализация преступных доходов представителями организованных преступных позволяет им не только воспроизводить преступную деятельность, но и уходить от ответственности, скрывать данную деятельность ибо денежные средства или иное имущество выступают в данном случае как весьма важные носители доказательственной информации.

Криминализация предусмотренного данной нормой деяния, как отмечают авторы комментария к Уголовному кодексу Российской Федерации произошла в результате длительных дискуссий, в ходе которых взвешивались позитивные и негативные последствия введения соответствующего уголовно-правового запрета, а также под влиянием зарубежного законодательства, действующего в иных социально- экономических условиях ‘. По нашему мнению, введение этой нормы имеет исключительно важное значение для противодействия организованной преступной деятельности, осуществляемой в глубоко законспирированной форме. Разоблачение данного метода сокрытия преступной деятельности зачастую ведет и к разоблачению преступного деяния, в ходе которого были получены денежные средства или имущество.

1 См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации /Под ред. Ю.И. Скуратова., В. М.Лебедева. М., 1996. С.396-397. Подробнее о легализации («отмывании») преступных доходов как способа сокрытия преступной деятельности см.: Николайчук И.А. Сокрытие преступлений как форма противодействия расследованию.М.,2000.; Он же. Сокрытие преступлений как форма противодействия расследованию. Автореф. дис. д- ра юрид. наук. Воронеж, 2000.С.31.

195

Большинство норм, направленных непосредственно на борьбу с сокрытием преступной деятельности, содержится в главе 31 «Преступления против правосудия». К указанным нормам относятся: воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования (ст.294); посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст.295); у гроза или насильственные действия в связи осуществлением правосудия или производством предварительного расследования (ст.296); клевета в отношении судьи, присяжного заседателя, прокурора, следователя, лица, производящего дознание, судебного пристава, судебного исполнителя (ст.298); незаконное освобождение от уголовной ответственности (ст.ЗОО); фальсификация доказательств (ст.ЗОЗ); вынесение заведомо неправосудных приговоров, решений или иного судебного акта (ст.305); заведомо ложный донос (ст.306); заведомо ложные показания, заключение эксперта или неправильный перевод (ст.307); отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний (ст.308), подкуп или принуждение к даче показаний или уклонению от дачи показаний либо к неправильному переводу (ст.309); разглашение данных предварительного расследования (ст.ЗЮ); разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса (ст.311); побег из места лишения свободы, из под ареста или из под стражи (ст.313); укрывательство преступлений (ст.316).

Как нам представляется, позиция законодателя при определении системы норм, входящих в данную главу и направленных на борьбу с сокрытием преступной деятельности, во многом является ущербной и не позволяет эффективно упреждать и разоблачать деяния, направленные на сокрытие преступлений. Сказанное обусловливает необходимость более подробного рассмотрения приведенных в ст.31 УК РФ законоположений.

Системность анализа предполагает классификацию содержащихся в данной главе законоположений. Применительно к целям нашего исследования

196

оправданно разделение данных норм на два вида: 1) нормы, направленные на борьбу с опосредованным или непосредственным сокрытием преступной деятельности в форме «внешнего» противодействия.. Имеется ввиду противодействие, оказываемое установлению обстоятельств преступления субъектами, не осуществляющими расследование или
судебное

разбирательство (ст.294,295,296,298,306,307,308,309,310,313,316); 2) нормы, направленные на борьбу с опосредованным или непосредственным сокрытием преступной деятельности в форме «внутреннего» противодействия. В данном случае речь идет о противодействии расследованию или судебному разбирательству лицами, которые в силу своих профессиональных обязанностей участвуют в расследовании или судебном разбирательстве (ст.300,303,305,311)

Рассмотрение содержания норм, образующих первую классификационную группу, привело автора к следующим выводам. Наиболее серьезным упущением здесь является недостаточное «реагирование» законодателя на сокрытие преступлений, осуществляемое в условиях криминальной и посткриминальной ситуации до начала предварительного расследования, т.е. на ранних стадиях криминальной деятельности. Даже беглый анализ приведенных норм уголовного закона позволяет констатировать, что в своем большинстве они начинают «работать» в случае, если лицо совершило деяние, направленное на сокрытие преступной деятельности, после возбуждения уголовного дела. Соответственно в качестве потерпевших или, напротив субъектов преступления, выступают лица- участники уголовного судопроизводства, имеющие определенный процессуальный статус (исключение здесь составляют лишь нормы, предусматривающие ответственность за укрывательство преступлений и заведомо ложный донос). Таким образом, законодатель реагирует не столько на борьбу с сокрытием преступной деятельностью, сколько на воспрепятствование деятельности отдельных работников правоохранительных

197

органов/При таком подходе на втором плане оказались уголовно- правовые меры, направленные на эффективную борьбу с
организованной,

законспирированной преступной деятельностью.

Между тем в настоящее время резко усилилась активность участников организованных преступных групп в оказании негативного воздействия на потенциальных свидетелей, потерпевших, обвиняемых, т.е. на тех лиц, которые обладают какой-либо доказательственной информацией и могут передать ее правоохранительным органам. Как отмечалось ранее, усилия членов преступной организации, в отличие от подавляющего большинства преступников - одиночек, в первую очередь направлены на исключение самой возможности возбуждения уголовного дела, «блокировку» потенциальных свидетелей, потерпевших, неустойчивых соучастников. Причем такое воздействие все чаще отличается особой жестокостью и цинизмом. На протяжении длительного времени ряд исследователей, в том числе автор настоящей работы, предлагали внести изменения в норму
УК,

предусматривающую уголовную ответственность за незаконное воздействие на свидетелей и потерпевших, распространив ее действие на лиц, которые могут стать свидетелями и потерпевшими, а также на их близких.1 Такая же ответственность должна быть установлена в главе «Преступления против правосудия» за оказание преступного воздействия в отношении обвиняемых и подозреваемых и их близких, если оно применяется с целью воспрепятствовать расследованию и судебному разбирательству со стороны соучастников и иных лиц.

См.: Минеева Г.П. Уголовно-правовая охрана свидетеля и потерпевшего: Автореф. дис. …канд.юрид.наук.М.,1993.С.17-18; Трухачев В.В. Ответственность обвиняемого за противодействие установлению истины в уголовном судопроизводстве // Правовая наука и реформа юридического образования. Воронеж, 1995. Вып.2. С.143; О правовой защищенности потенциальных свидетелей см. также Тихонов А.К. Уголовно- процессуальные меры обеспечения чести, достоинства и личной безопасности потерпевшего и свидетеля: Автореф. дис….канд. юрид. наук. М.,1995.С.22.

198

В настоящее время в отдельной норме рассматриваемой главы закреплена ответственность за принуждение подозреваемых и обвиняемых к даче показаний со стороны следователя или лица, производящего дознание. ( отметим, кстати, что неоправданной представляется точка зрения законодателя, который не включил в число субъектов указанного преступления прокурора и суд). Необходимо поддержать предложение Л. Лобановой об использовании в ходе конструирования этой нормы опыт зарубежных государств, в частности Эстонии, в УК которой установлена ответственность за применение насилия или угрозы его применения в отношении лица, совершившего преступление, в целях сокрытия других участников преступления или из мести за их разоблачение при наличии достаточных оснований опасаться приведения данной угрозы в исполнение1. Данная аргументация ,как нам представляется, обосновывает необходимость внесения в ст. 309 УК РФ существенных дополнений. По нашему мнению целесообразно изложить ч. 1 указанной статьи в следующей редакции: « Подкуп свидетеля, потерпевшего, иных лиц, обладающих информацией о совершенном преступлении, в целях дачи ими ложных показаний либо эксперта в целях дачи им ложного заключения или ложных показаний, а равно переводчика с целью осуществления им неправильного перевода».

Часть 2 предлагается изложить в следующей редакции: «Принуждение свидетеля, потерпевшего, иных лиц обладающих информацией о совершенном преступлении, к даче ложных показаний, эксперта к даче ложного заключения или переводчика к осуществлению неправильного перевода, а равно принуждение указанных лиц к уклонению от дачи показаний, соединенное с шантажом, угрозой убийством, причинением вреда здоровью, уничтожением или повреждением имущества этих лиц или их близких».

1 См.: Лобанова Л. Понуждение к нарушению обязанности содействовать правосудию // Рос. юстиция. 1998.№5.С.12.

199

Часть 3 указанной нормы изложить следующим образом: « Подкуп обвиняемого (подозреваемого) или принуждение его к даче ложных показаний или к уклонению от дачи показаний путем совершения деяний, перечисленных в ч.2 ^Соответственно ч.З и ч.4 ст. 309 УК , действующей в настоящее время , будут составлять ч.4 и 5 ст. 309 УК в новой редакции.

Отметим, что работники правоохранительных органов и судьи в большинстве своем положительно оценили данные предложения по совершенствованию законодательства. Так, на вопрос о том, целесообразно ли установить в ст.309 УК РФ уголовную ответственность за подкуп или принуждение к даче ложных показаний лиц. которые обладают доказательственной информацией, но не допрашивались в качестве свидетелей, не признаны потерпевшими, положительно ответили 100% оперативных работников РУБОП, 87% следователей МВД, 91%следователей прокуратуры, 51% судей.

На результатах борьбы с сокрытием преступной деятельности отрицательно сказался отказ от установления уголовной ответственности за недонесение. Указанная ответственность была предусмотрена в ранее действовавшем УК РСФСР в ст. 190. Как нам представляется, в данном случае несопоставим интерес отдельного гражданина, которому стало известно о факте готовящегося или совершенного преступления, и интересы общественные. В ситуации, когда гражданину стало известно о совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, а тем более о готовящемся преступлении такого вида, он обязан сообщить об этом в правоохранительные органы. Непринятие мер к спасению жизни людей и предотвращению иных тяжких последствий, в случае возможности сделать это, должно быть уголовно-наказуемым. На наш взгляд, это стало очевидным после ряда террористических актов, в том числе взрывов многоквартирных жилых домов, совершенных в России в 1999 г.

200

Отсутствие указанного запрета в конечном счете способствует безнаказанности преступников, продолжению ими активной криминальной деятельности, усугублению криминогенной остановки в стране. Особенно наглядной становится необходимость установления
уголовной

ответственности за недоносительство после разоблачения организованных преступных групп, занимавшихся на протяжении длительного времени террористическими актами, убийствами из корыстных побуждений, бандитизмом, а также серийных убийц. В поле зрения следствия в таких случаях нередко попадают лица, знавшие о совершении таких преступлений, но не сообщившие об этом в правоохранительные органы, что могло предотвратить гибель многих людей. Отметим, что в результате бездействия таких лиц органы предварительного расследования не получают весьма важной доказательственной информации, непосредственно способствующей раскрытию преступления: в результате выборочных исследований было установлено что 60% «недоносителей» имели достоверную информацию о совершенном преступлении, так как являлись очевидцами преступлений, 33,9% узнали о преступлении от самого преступника, 4,6% из анализа обстановки совершения преступления’.

Естественно, при установлении уголовной ответственности за подобные действия должны быть указаны лица, на которых распространялся бы иммунитет от уголовного преследования. Этого требует, в частности положение ст. 51 Конституции РФ, согласно которой «никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом». Неоправданными представляются нам опасения того, что введение уголовной ответственности за недоносительство явится нецелесообразным, поскольку на большинство «недоносителей» будет
распространяться иммунитет от

Хабибуллин М.Х. Ответственность за укрывательство преступлений и недоносительство по советскому уголовному праву.Казань,1984.С,75;

201

уголовного преследования. В результате обобщения следственной практики, проведенного М..Х. Хабибуллиным, было установлено, что близкие родственники, осужденные за недоносительство (когда они привлекались к ответственности за данное преступление на общих основаниях), составили лишь 13,8% от общего числа лиц, осужденных за недоносительство .

Следует учитывать и зарубежную законодательную практику. Уголовная ответственность за недонесение предусмотрена в законодательстве многих стран. Например, параграф 4 федерального Уголовного кодекса США (раздел 18 Свода законов Соединенных Штатов) содержит норму, согласно которой тот, кто зная о фактически совершенной фелонии, подпадающей под юрисдикцию судов Соединенных Штатов, скрывает это и не сообщает о том, что ему известно, в возможно короткие сроки какому- либо судье или другому лицу из числа гражданских или военных властей Соединенных Штатов, карается штрафом или тюремным заключением на срок до 3 лет, или обоими наказаниями2.

Уголовная ответственность за недонесение о преступлении установлена также в уголовном законодательстве Франции. В уголовном праве ФРГ различные случаи недонесения рассматриваются как отдельные преступления особого рода3. При установлении уголовной ответственности за данный вид общественно-опасного бездействия, думается, следует отказаться от термина «недонесение», ибо в общественном сознании он устойчиво ассоциируется с поведением, заслуживающим негативной оценки (отметим, в частности, что в ст.306 законодатель устанавливает уголовную ответственность за заведомо ложный донос). Предпочтительнее закрепить уголовную ответственность за

1 См.: Хабибуллин М.Х. Указ.соч. С. 78.

2 См. Уголовное законодательство зарубежных стран. Сб. законодательных материалов /Под ред. И.Д. Козочкина.М.,1998.С66

3 См.: Крылова Н.Е., Серебреникова А.В. Уголовное право зарубежных стран (Англии, США, Франции, Германии). М.Д998.С.123-124Д26.

202

не сообщение правоохранительным органам о фактах подготавливаемых или совершенных преступлений, относящихся к категории тяжких и особо тяжких, в норме следующего содержания:

«Не сообщение в правоохранительные органы о достоверно известных подготавливаемых или совершенных преступлений, относящихся к категории тяжких и особо тяжких, в норме следующего содержания: «Не сообщение в правоохранительные органы о достоверно известных фактах готовящихся или совершенных тяжких либо особо тяжких, преступлений».

Законодатель отказался от закрепления ответственности за уклонение свидетеля или потерпевшего от дачи показаний, предусмотренной в ст. 182 УК ранее действовавшего УК. В литературе это объясняется, в частности тем, что « меры уголовно-правового воздействия не соответствовали характеру и степени общественной опасности как указанных действий, так и лиц, их совершивших, которым несвойственны устойчивые противоправные установки»1. Мы полагаем, что необходимо вновь ввести уголовную ответственность за указанные действия. Неявка в суды свидетелей и потерпевших, особенно по делам о преступлениях, совершенных организованными преступными группами, приобрела массовый характер. В результате процессы по указанной категории дел затягиваются на длительные сроки, неоднократно переносятся, иногда срываются. Преступники и их окружение получают таким образом дополнительное время для « обработки» потерпевших и свидетелей Закрепление уголовной ответственности за уклонение свидетеля и потерпевшего от дачи показаний, несомненно, будет способствовать достижению целей общей и частной превенции, а следовательно, повышению эффективности борьбы с преступностью, прежде всего организованной Уточним, однако, что, по нашему мнению, данная норма

1 См.: Голоднюк М.Н. Вопросы развития законодательства о преступлениях против правосудия//Вестн. Моск. Ун-та. Cep.ll. Право.,1996.№6.С.21.

203

должна содержать указание на то, что ответственность за эти действия не наступает, если правоохранительными органами не приняты все возможные меры к обеспечению безопасности свидетелей и потерпевших.

Вызывает недоумение установление в ст.316 УК РФ уголовной ответственности лишь за заранее не обещанное укрывательство особо тяжких преступлений. По сравнению со ст.189 ранее действовавшего УК РСФСР, количество преступлений, сокрытие которых признавалось преступлением, значительно уменьшилось.

В данный перечень по действующему законодательству не включены такие распространенные преступления, влекущие тяжкие последствия, как: умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, в том числе совершенное из хулиганских побуждений, с особой жестокостью; похищение человека по предварительному сговору группой лиц; изнасилование, в том числе совершенное неоднократно, а также совершенное группой лиц или организованной группой. Исключена ответственность за укрывательство кражи, присвоения либо растраты, мошенничества, даже если совершены организованными группами. Как справедливо отмечает Н. Косякова, «мы дошли до абсурда - укрывательство похищенного ядерного, химического и других видов оружия массового поражения оказывается ненаказуемым, ибо преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 226 УК РФ, не относится к категории тяжких»1.

Если учесть, что до принятия УК РФ на долю лиц, совершивших укрывательство хищений (прежде всего краж), по данным
выборочных исследований приходилось около 70% от общего числа случаев укрывательств, можно сказать, что законодатель максимально сузил сферу применения этой. нормы. Так, в 1998 году в Воронежской области

1 Косякова Н. Укрывательство преступлений и преступника // Законность, 1998. №10. С.38.

204

зарегистрировано в качестве преступлений лишь 10 случаев совершения укрывательства1. Подчеркнем, что речь идет об ответственности за действия, совершаемые с прямым умыслом, .в результате которых преступники имели возможность продолжать криминальную деятельность.

Отметим далее, что законодатель, «конструируя» главу «преступления против правосудия», не в полной мере учел качественные изменения в структуре преступности. Система указанных норм направлена в своей основе на нейтрализацию пассивного противодействия расследованию и судебному разбирательству, когда преступники и их окружение реагируют на активность правоохранительных органов. Между тем в последние годы «костяк» преступности в стране составляет преступность организованная. Руководители организованных преступных сообществ, как неоднократно отмечалось ранее, ориентируют членов этих сообществ на осуществление активных, наступательных, упреждающих действий. Сосредоточение в преступных организациях огромных материальных и значительных людских ресурсов позволяет им проводить тщательно спланированные разведывательные и контрразведывательные мероприятия, направленные на дезорганизацию работы правоохранительных органов, разложение их сотрудников. Это утверждение не является преувеличением. Аналитики МВД, изучающие деятельность организованных преступных групп столицы, например, отмечают, что «особенностью «солнцевской» организованной преступной группы можно считать организацию и ведение разведывательной и контрразведывательной деятельности, которой занималась собственная служба безопасности. Она особое внимание уделяла сбору компромата на руководящих сотрудников местных правоохранительных структур (включая фото-аудио -и

См.: Единый отчет о преступности за 12 месяцев 1998г. УВД Воронежской области.

205

видеоматериалы)»1. В связи с изложенным, представляется необходимым дополнить главу «Преступления против правосудия» нормой следующего содержания: «Собирание, похищение либо хранение информации о деятельности правоохранительных органов и лицах ее осуществляющих».

Часть 1 .«Собирание, похищение или хранение информации о деятельности правоохранительных органов по расследованию и рассмотрению в суде уголовных дел с целью воспрепятствования
указанной деятельности

Часть 2.«Собирание, похищение или хранение информации о работниках правоохранительных органов, осуществляющих расследование и рассмотрение в суде уголовных дел, с целью воспрепятствования указанной деятельности.»

В последние годы участились случаи хищения, уничтожения, повреждения материалов уголовных дел. Между тем, законодатель не выделил ответственность за данный вид сокрытия преступной деятельности в самостоятельную норму. В связи с изложенным представляется необходимым дополнить главу «Преступления против правосудия» нормой следующего содержания: «Похищение либо умышленное повреждение материалов уголовного дела» Часть 1. «Похищение, либо умышленные уничтожение, повреждение материалов уголовного дела, вещественных доказательств, либо приложений к уголовному делу Часть 2. «Те же деяния, повлекшие тяжкие последствия».

Отметим, что приведенные в данном разделе работы предложения по изменению и дополнению уголовного законодательства в целом были положительно оценены работниками правоохранительных органов и судьями что, естественно не исключает различие точек зрения представителей тех или иных ведомств по отдельным вопросам.

В настоящей работе мы не касаемся вопроса о мерах наказания за те или иные виды сокрытия преступной деятельности. Это проблема самостоятельных

Врага надо знать. Московские и областные преступные группировки: кто есть кто // Милиция. 1997.№11.С.27.

206

исследований в области уголовного права. Однако, общая тенденция на усиление наказания за большинство преступлений, входящих в главу «Преступления против правосудия» должна, по нашему мнению получить свое отражение в новом УК РФ. В частности, следует согласиться с В.А. Образцовым, отметившим необходимость кардинальных изменений в законодательстве, которое касается борьбы с лжесвидетельством. В данном случае мы солидарны с его предложением о целесообразности переведения лжесвидетельства в разряд тяжких преступлений1. Видимо, такие изменения, должны коснуться и ответственности за подкуп или принуждение к даче показаний либо за уклонение от дачи показаний. Без установления строгой ответственности за сокрытие преступной деятельности в различных ее проявлениях рассчитывать на успех борьбы с преступностью не приходится.

В рассматриваемую классификационную группу входят и нормы, «стимулирующие» отказ субъекта сокрытия преступной деятельности от противодействия расследованию. К таким нормам относятся, например, п. «и» ст. 63, где признаются в качестве обстоятельств, смягчающих ответственность, явка с повинной, активное способствование раскрытию преступления, изобличению других соучастников преступления и розыску имущества, добытого в результате преступления; примечание к ст. 307 УК РФ, согласно которому свидетель, потерпевший, эксперт или переводчик освобождаются от уголовной ответственности, если они добровольно в ходе дознания, предварительного следствия или судебного разбирательства до вынесения приговора суда или решения суда заявили о ложности данных ими показаний, заключения или заведомо неправильного перевода. По мнению автора, разработке и принятию таких норм необходимо уделить большее внимание. В

См. Реалии и перспективы (беседа корреспондента газеты «На страже И.Ивановой с В.А.Образцовым) / / Записки криминалистов. 1995 . Вып.5. С.253.

207

связи с этим вопрос об «институте минимизации уголовной ответственности» обвиняемого, согласившегося сотрудничать с органами следствия, будет рассмотрен в отдельном параграфе работы. До сих пор речь шла об ответственности за сокрытие преступной деятельности в форме «внешнего» противодействия расследование. Однако в ряде случаев не менее тяжкий вред процессу установления событий преступления причиняет сокрытие преступной деятельности в форме «внутреннего» противодействия, оказываемого работниками правоохранительных органов. На необходимость предупреждения и разоблачения «внутреннего» противодействия расследованию законодатель отреагировал, установив уголовную ответственность за следующие действия: незаконное освобождение от уголовной ответственности (ст.300); фальсификацию доказательств (ст.ЗОЗ); вынесение заведомо неправосудного приговора, решения или иного судебного акта (ст. 305); разглашение сведений о мерах безопасности, применяемой в отношении судьи и участников уголовного процесса (ст. 311).

Юридическим новеллами , закрепленными в УК РФ, являются составы незаконного освобождения от уголовной ответственности и фальсификации доказательств; разглашения сведений о мерах безопасности применяемой в отношении судьи и участников уголовного процесса. Введение этих специальных норм представляется оправданным. Законодатель, помещая данные нормы в главу о преступлениях против правосудия, подчеркнул таким образом, что речь идет не просто о должностном злоупотреблении, а о преступлениях со специальным субъектом, направленных против интересов правосудия, выделенных с учетом их повышенной общественной и государственной значимости в качестве самостоятельного объекта уголовно-правовой охраны . Как показывает изучение следственной практики, введение специальной уголовно-правовой нормы обычно приводит к повышению эффективности борьбы с указанными в данной норме деяниями, поскольку

208

законодатель таким способом достаточно четко обозначает таким образом приоритеты уголовно-правовой политики

Тем не менее, на наш взгляд, некоторые положения , содержащиеся как в указанных новеллах, так и в ранее рассмотренных в данной главе нормах, нуждаются в корректировке. Вызывает сомнение сужение круга субъектов преступлений, предусмотренных ст.ЗОЗ (фальсификации доказательств). Законодатель определил в качестве субъектов принуждения к даче показаний следователя, лицо, производящее дознание, прокурора или защитника. Между тем практика свидетельствует о том, что указанные действия, в том числе направленные на сокрытие преступной деятельности могут осуществляться и работниками судебных учреждений, а также специалистами и экспертами. Указанные лица имеют доступ к вещественным доказательствам, некоторые из них (например эксперт, секретарь судебного заседания) непосредственно формируют доказательства и имеют возможность осуществить фальсификацию.

Уголовно-правовые меры борьбы с сокрытием преступной деятельности в форме «внутреннего» противодействия нуждаются в дополнениях. К сожалению, законодатель не отреагировал на самый распространенный способ сокрытия преступной деятельности, используемой работниками правоохранительных органов - сокрытие преступления от регистрации.

Так, Ю.Синелыциков. представляющий столичную прокуратуру, подчеркивает, что «отдельные руководители милиции пытаются влиять на статистику более кардинально, не вмешиваясь в целые отрасли преступной деятельности и криминального бизнеса. Из-за такой политики часто остаются ненаказанными сбытчики оружия и наркотиков, фальшивомонетчики, любители давать ложные сообщения об актах терроризма»1. Необходимо поддержать мнение данного автора и
дополнить главу УК РФ нормой,

Синельщиков Ю. Фальшивое благополучие // Соц. Законность. 1998. №3. С.2

209

предусматривающей уголовную ответственность за сокрытие работниками правоохранительных органов преступлений и искажение государственной статистической отчетности по уголовным делам.1

В заключение раздела отметим, что предлагаемые меры не принесут результата, если не будет преодолен общий пассивный настрой законодателя и работников правоохранительных органов по отношению к борьбе с указанными видами сокрытия преступной деятельности. Об этом свидетельствуют данные уголовной статистики.

Так, в 1997 г. в Российской Федерации зарегистрировано в качестве преступлений лишь 33 случая воспрепятствования осуществлению правосудия и производству предварительного расследования; 46 случаев фальсификации доказательств; 1214 случаев заведомо ложных показаний, заключений эксперта или неправильного перевода; 88 случаев отказа свидетеля или потерпевшего от дачи показаний; 329 случаев подкупа или принуждения к даче показаний или уклонению от дачи показаний, либо к неправильному переводу; 3 случая разглашения данных предварительного следствия; 1 случай разглашения сведений о мерах безопасности в отношении участников уголовного процесса; 1387 случаев укрывательства преступлений. Это при том, что в этом году зарегистрировано 2397311 преступлений2. В 1997 г. выявлено 5134 лица, совершивших преступления против правосудия, при чем из них 1222 освобождены от уголовной ответственности 3. Необходимо добиться того, чтобы каждый случай лжесвидетельства, неправомерного воздействия на потерпевших и других участников процесса, вмешательства в деятельность по расследованию преступлений и иных преступлений против правосудия был предметом тщательного расследования.

1 Синелыциков Ю. Указ.соч. С.2

2 См.: Сведения о едином учете преступлений. Сводный отчет по России (экспресс- информация) ГИЦ МВД РФ. М,.1997.С.16-17.

3 См.: Сведения о лицах, совершивших преступления. Сводный отчет по России. ГИЦ МВД РФ.М„1997.С5.

210

  1. Уголовно-процессуальные средства борьбы с сокрытием преступной деятельности.

На высоком уровне общности можно говорить о том, что основной массив законоположений, входящих в уголовно-процессуальный закон, составляют нормы двух видов: 1) нормы, отражающие общественный, государственный интерес, требующий разоблачения преступной деятельности и привлечения, виновных к ответственности; 2) нормы, отражающие права и законные интересы личностей, вовлеченных в орбиту уголовного судопроизводства. Не вдаваясь в дискуссию о приоритетах указанных интересов, а следовательно, и норм, их отражающих (значительное внимание этому вопросу было уделено в уголовно- процессуальной литературе1), отметим лишь, что, на наш взгляд, оптимальный уголовно-процессуальный закон должен отражать баланс указанных интересов.

Анализ действующего законодательства и особенно законопроектов УПК РФ показывает, что авторы в большинстве случаев допускают достаточно выраженный «перекос» в защите названных интересов, уделяя неоправданно мало внимания нормам, обеспечивающим быстрое и эффективное разоблачение сокрытия преступной деятельности. В большинстве законопроектов, в том числе прошедших обсуждение в Государственной Думе, не получила должного отражения современная уголовно-процессуальная политика борьбы с преступностью. Между тем, как верно отмечает А.Д.Бойков, подход к оценке институтов процессуального права, его задач, принципов, процессуального статуса личности и процессуальных гарантий, исходных правовых положений о доказательствах и их допустимости с позиций политики борьбы с

1 См. например, Кокорев Л.Д. Общественные и личные интересы в уголовном судопроизводстве // Правоведение. 1977. №4. С.76-83; Общественные и личные интересы в уголовном судопроизводстве / Под ред. Л. Д. Кокорева. Воронеж, 1984.

211

преступностью плодотворен уже в том отношении, что предотвращает одностороннее развитие процессуального законодательства, нацеливает на поиск процессуальных форм повышения эффективности борьбы с преступностью, публичной функции уголовного преследования 1

Разумеется, явным преувеличением было бы утверждение о том, что в действующем уголовно-процессуальном законе и законопроектах не имеется норм, опосредованно или непосредственно направленных на предупреждение и разоблачение сокрытия преступной деятельности. В частности, большинство таких норм содержится в главе УПК РСФСР о мерах пресечения, разделе, посвященном возбуждению уголовного дела, дознанию и предварительному следствию. Ярко выраженным примером норм, непосредственно направленных на разоблачение сокрытия преступной деятельности, являются нормы вошедшие в гл. 14 УПК РСФСР, регламентирующую порядок производства обыска.

Как отмечалось ранее, система названных норм не полно отражает потребности практики борьбы с глубоко законспирированной, тщательно скрываемой, организованной преступной деятельностью. Тщательная и всеохватывающая разработка системы уголовно-процессуальных норм, направленных на борьбу с организованной преступной деятельностью, является предметом самостоятельных исследований. В настоящей работы остановимся лишь на принципиально важных направлениях совершенствования норм уголовно-процессуального закона, противодействующих сокрытию преступной деятельности. По нашему мнению, к числу таких направлений необходимо отнести: 1) расширение средств доказывания, посредством которых может быть разоблачено сокрытие преступной деятельности; 2) оптимизацию системы меры пресечения с учетом потребностей практики борьбы с сокрытием преступной деятельности; 3) четкое определение процессуального статуса

1 См.: Бойков А.Д. Проблемы государственно-правовой политики борьбы с преступностью // Преступность: стратегия борьбы. М.,1997.С49.

212

подозреваемого, обвиняемого, определение границ правомерного и неправомерного противодействия расследованию со стороны указанных лиц.

Наиболее важным из этих направлений является расширение средств доказывания, использование которых делает возможным предупреждение и нейтрализацию сокрытия преступлений. Речь в первую очередь идет о необходимости применения в доказывании результатов оперативно- розыскной деятельности. Об обеспечении расследования, прежде всего организованной преступной деятельности, данными, полученными в результате оперативно-розыскных мероприятий, написано в последние годы немало1. Действительно, без оперативного внедрения, прослушивания телефонных переговоров, снятия информации с технических каналов связи затруднительно, а иногдауи невозможно разоблачение сокрытия преступной деятельности, носящей организованный характер.

Поэтому нормы уголовно-процессуального закона должны содержать четкие законоположения, касающиеся допустимости
использования

результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовному делу. Прежде всего, необходимо решить принципиальный вопрос: могут ли результаты оперативно-розыскной деятельности быть
содержанием

доказательств по уголовному делу. В действующем УПК РСФСР отношение законодателя к данному вопросу не выражено. Достаточно расплывчата, на наш взгляд и формулировка, изложенная в ст. 11 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» : результаты оперативно-розыскной деятельности могут использоваться в доказывании по уголовным делам в

См. Карагодин В.Н. Правовое обеспечение раскрытия преступлений, совершенных организованными группами // Проблемы борьбы с преступностью в современных условиях. Иркутск, 1995. С.91-92; Шиканов В.И. Об использовании в уголовном процессе результатов оперативно-розыскной деятельности // Там же. С.7; Организованная преступность / Под ред. Н.П.Яблокова. М.,1996. ; Хмыров А.А. Проблемы доказывания по делам организованных преступных сообществ // Соотношение и связи криминалистики и теории оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел. Краснодар, 1995.С.67-68 и др.

213

соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства РФ, регламентирующего собирание, проверку и оценку доказательств».

Е.А. Доля дает на указанный вопрос отрицательный ответ. При этом в качестве основного приводится следующий аргумент: « Формирование оперативных доказательств и доказательств в уголовно-процессуальном смысле происходит в условиях различных видов деятельности с присущими каждому из них правовыми требованиями к содержанию и форме получаемых сведений, принципами и методами деятельности, системами гарантий соблюдения прав и законных интересов граждан, доброкачественности получаемой информации. Формируемые при этом сведения (фактические данные) - оперативные и уголовно-процессуальные доказательства предназначены для использования в соответствующих видах деятельности, каждый из которых направлен на решение своих задач и достижение соответствующих целей»1 Как нам представляется, правы те авторы, которые не согласны с приведенной точкой зрения, полагая, что сведения, полученные в результате оперативно- розыскной деятельности, могут приобрести статус уголовно-процессуальных

доказательств в случае их «легализации» в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законом . Как верно отмечает Н.П.Кузнецов, «оперативная и доказательственная информация о преступлении как отражение реальности объективны, по своей природе едины и возникают в процессе познания изменений, являющихся результатом взаимодействия преступника с окружающей средой. Это единство касается содержания информации, что,

1 Доля Е.А. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности. М.,1996. С.69.

2См.: Бедняков И.Д. Непроцессуальная информация и расследование преступлений. М.Д991.С.67; Кокорев Л.Д., Кузнецов Н.П. Уголовный процесс: доказательства и доказывание. Воронеж,1995.С157; Зажицкий В.И. Закон об оперативно- розыскной деятельности не идеален //Сов. юстиция. 1993. №5.С20; Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве М., 1995. С.9.

214

однако, не исключает различий между названными ее видами, суть которых в форме получения информации»1

Концепция, предложенная Е.А. Долей, на наш взгляд, базируется на неверном утверждении о принципиальном различии между оперативно- розыскной и уголовно-процессуальной деятельностью. Представляется необоснованным противопоставление задач и целей данных видов криминалистически-релевантной деятельности. Так, в соответствии со ст. 2 УПК РСФСР задачами судопроизводства являются быстрое и полное раскрытие преступлений, изобличение виновных и обеспечение правильного применения закона. Согласно ст. 2 Федерального Закона «Об оперативно- розыскной деятельности» задачами оперативно-розыскной деятельности выступают выявление, предупреждение, пресечение и
раскрытие

преступлений, а также выявление и установление лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших.

Реализации концепции обособления указанных видов деятельности приводит на практике к тому, что оперативные работники «снимают с себя обязанность» участвовать в формировании полноценных судебных

доказательств. Сложилась ситуация, при котором, оперативные уполномоченные и следователи работают в « автономных режимах». Проводя оперативно-розыскные мероприятия, оперуполномоченные
зачастую

накапливают информацию для «себя», мало заботясь о том, чтобы при получении указанной информации формировалась основа для доказательства в уголовно-процессуальном смысле. Иными словами, становится привычной ситуация, когда работников оперативных служб не заботит «судебная перспектива» дела, что, безусловно, отрицательно сказывается на общем состоянии борьбы с преступностью, прежде всего организованной. Отметим, что такое положение сохраняется в течение длительного времени, несмотря на неоднократное подчеркивание в
криминалистической литературе

Кокорев Л.Д, Кузнецов Н.П, Указ соч. С. 156.

215

необходимости взаимодействия следователей и оперативных работников в ходе получения и проверки всей совокупности информации по делу.1

На сегодняшний день выработаны некоторые рекомендации, касающиеся введения в процесс доказывания результатов оперативно-розыскной деятельности. В частности, большинство авторов, занимающихся указанной проблематикой, отмечают, что законным способом включения информации, полученной в результате оперативно-розыскной деятельности, в материалы уголовного дела, является ее предоставление следователю в порядке ст. 70 УПК РСФСР. Обоснованным считается предложение о необходимости наделения следователя и прокурора правом истребовать материалы, отражающие результаты оперативно-розыскной деятельности, и обязанность органов, осуществляющих такую деятельность, предоставить эти материалы 2.Сложнее обстоит дело с соблюдением правила отражения в материалах уголовного дела первоисточника информации, полученной в результате оперативно- розыскной деятельности. Ряд авторов -представителей уголовно-процессуальной науки считают, что в материалах дела должно содержаться указание на конкретный источник получения данной информации, в том числе вербальной. Категорично по этому поводу, в частности, мнение Н.П.Кузнецова: «Непременным условием использования оперативной информации в качестве доказательства является установление ее первоисточника»3. В то же время некоторые криминалисты, например В.Н.Карагодин
оспаривают

необходимость закрепления в уголовно-процессуальном законе положения, согласно которому не могут использоваться в качестве доказательств данные,

1 См.: Батищев В.И. Постоянная преступная группа. Воронеж, 1994. С.90-92; Костоев И.М. Уроки ростовского дела // Законность. 1993 .№3 .С. 22-25.

2 См.: Селезнев М. Законность в оперативно-розыскной деятельности // Рос. юстиция. 1994.№З.С. 17; Хмыров А.А. Указ.соч. С.68; Кузнецов Н.П. Совершенствование процессуальной регламентации способов собирания доказательств //Расследование преступлений: вопросы теории и практики. Воронеж,1997. Вып.7.С.32-33.

3 Кокорев Л.Д.Дузнецов Н.П. Указ. соч. С. 159; См. также: Доля Е.А. Указ соч. С.79,92.

216

полученные из неизвестного или не могущего устанавливаться в судебном заседании источника. По его мнению, необходимо закрепить в законе следующие исключения из этого правила: а) в случае продолжения оперативно-розыскной деятельности силами того же субъекта; б) когда раскрытие личности источника информации связано с реальной угрозой для жизни и здоровья его самого или его близких; в) рассмотрения дел о бандитизме и организованных преступных сообществах1.

Представляется, что в данном споре правы Н.П.Кузнецов, и другие авторы, считающие обязательной «расшифровку» в материалах уголовного дела источника получения оперативно-розыскной информации, на основании которой было сформировано доказательство. Несмотря на привлекательность предложений В.Н. Карагодина для криминалистов, они не должны быть приняты по следующим обстоятельствам. В системе правоохранительных органов всякого правового государства главенствующая роль принадлежит суду. В соответствии с нормой Конституции РФ каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.(ст.49). Реализация же данных предложений приведет к тому, что судьи не смогут провести качественную проверку и оценку доказательств, сформированных на предварительном следствии. Причем надо иметь ввиду, что в данном случае информация, на основе которой было сформировано доказательство следователем, первоначально была получена заинтересованными лицами - работниками оперативных подразделений. Без знания первоисточника информации, на основе которой было сформировано доказательство, судебная проверка доказательственной базы дела превращается в формальность.

Вместе с тем, безусловно, следует учитывать, что разглашение сведений об

1 См.: Карагодин В.Н. Указ.соч. С.9

217

оперативных работниках или тем более лицах, содействующих органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, крайне нежелательно, поскольку они могут стать известными членам организованных преступных групп. Выходом из сложившегося положения, по нашему мнению, является создание специализированных судов, рассматривающих дела о совершении преступлений организованных преступных групп, где был бы обеспечен повышенный режим секретности. Дополнительная аргументаци я

необходимости введения таких судов будет приведена нами далее, в разделе работы, касающемся обеспечения безопасности участников уголовного процесса.

Следующим направлением уголовно-процессуальной политики по предупреждению и нейтрализации сокрытия преступной деятельности является совершенствование института мер пресечения.

Меры пресечения в уголовном процессе относятся к числу уголовно- процессуальных средств, непосредственно направленных на предупреждение и нейтрализацию сокрытия преступной деятельности. Весьма отчетливо назначение указанных мер в уголовном судопроизводстве закреплено в ст. 89 УПК РСФСР, в соответствии с которой данные меры применяются при наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый скроется от дознания, предварительного следствия или суда, либо воспрепятствует установлению истины по уголовному делу, или будет заниматься преступной деятельностью, а также для обеспечения исполнения приговора .

С учетом тематики нашей работы отметим два аспекта, касающихся мер пресечения как правового средства, направленного на предупреждение и нейтрализацию сокрытия преступной деятельности: 1) эффективность системы мер пресечения; 2) основания изменения избранных мер пресечения.

О мерах пресечения в уголовном процессе см.: Михайлов В.А. Уголовно-процессуальные меры пресечения в судопроизводстве Российской Федерации .М., 1997.

218

В настоящее время система мер пресечения включает в себя: подписку о невыезде, личное поручительство, поручительство общественной организации, заключение под стражу, залог, наблюдение командования воинской части. К несовершеннолетним кроме указанных мер пресечения может применяться отдача под присмотр родителей, опекунов либо лиц, их заменяющих (ст.394 УПК РСФСР). Следует сказать, что сейчас на практике фактически не применяются такие меры пресечения как личное поручительство, поручительство общественной организации, крайне редко применятся отдача под присмотр родителям либо лицам, их заменяющим. Реально «работающими» мерами пресечения являются подписка о невыезде и заключение под стражу. По нашему мнению, в новом Уголовно- процессуальном кодексе следует отказаться от « неработающих» мер пресечения ввиду их крайней неэффективности. Применение указанных мер пресечения противоречит принципу личной ответственности лица, к которому применяются эти меры. Обвиняемый (подозреваемый) при применении указанных мер имеет полную возможность продолжать заниматься преступной деятельностью, препятствовать установлению истины по делу.

Существенно должна быть дополнена норма уголовно-процессуального закона, регулирующая порядок применения к обвиняемому залога. По мере укрепления организованной преступности все чаще стали фиксироваться случаи, когда арест, избранный следователем в качестве меры пресечения, изменялся в ходе судебной проверки обоснованности данной меры пресечения на залог. Представители организованных преступных групп, обладающие громадными капиталами, без труда вносили указанные суммы, после чего обвиняемый освобождался из-под стражи и скрывался от следствия. По данным ЦОС МВД РФ, в 1993 г. оперативные службы располагали сведениями о сомнительном освобождении судьями из-под стражи 111 обвиняемых, часто

219

под крупный залог. Некоторые из освобожденных - признанные воры в законе1. В июне 1994 года Президентом РФ был издан Указ « О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности». Он содержал положение, в соответствии с которым, к лицам подозреваемым или обвиняемым в бандитизме и совершении иных тяжких преступлений в составе организованных преступных групп, в качестве меры пресечения не применялись подписка о невыезде, личное поручительство, поручительство общественной организации и залог, задержание к ним могло быть применено на срок до 30 суток. Противоречие Конституции РФ большинства положений данного указа вызывало резкую критику многих правоведов, в результате чего он был отменен. Однако проблема нейтрализации такого способа сокрытия преступной деятельности организованных преступных групп осталась нерешенной. В настоящее время материальная база организованной преступности еще более укрепилась. По оперативной информации МВД, к 1994 году общероссийский «воровской общак» составлял около 200 млрд. руб., причем отмечалась тенденция к ее увеличению2. В такой ситуации представители организованных преступных формирований могут собрать практически любую сумму залога, поэтому применение указанной меры пресечения теряет свой смысл.

В связи с изложенным, следует поддержать предложение авторов проекта УПК РФ, принятого в первом чтении в Государственной Думе, о запрете применения залога в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений. Укажем также, что на вопрос о том, обоснован ли запрет применения в качестве меры пресечения залога в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо
тяжких преступлений:

‘См.: Раззаков Ф.И. Бандиты времен капитализма (хроника российской преступности’; 1992-1995ГГ.) М, 1996.С.288.

2 См.: Организованная преступность -3 /Под ред. А.И. Долговой и СВ. Дьякова.М.,1996.С.77.

220

утвердительный ответ дали 96% следователей МВД, 62% следователей прокуратуры, 92 % оперуполномоченных УР, БЭП. РУБОП; 61% прокуроров. Более сдержанно к обоснованности данного запрета отнеслись судьи - 54%, и резко отрицательно адвокаты - 8%. По мнению автора, в данном случае следует иметь ввиду, что существенным фактором, влияющим на уровень объективности и эффективности результатов опроса работников указанных органов является ограничение интереса того или иного работника лишь задачами, который решает его родной «орган». Нередко общий успех борьбы с преступностью отодвигается на задний план, приоритет отдается лишь тем методом и средствам, которые способствуют успеху, пусть локальному, «родного подразделения». Соответственно, средства и методы, направленные на совершенствование борьбы с преступностью и предназначенные для использования иными подразделениями, нередко рассматриваются как необоснованные.

Следующим дискуссионным вопросом, касающимся эффективности применения мер пресечения в целях предупреждения и нейтрализации сокрытия преступной деятельности, является вопрос о праве судьи немедленно освободить обвиняемого из-под стражи на основании результатов судебной проверки законности и обоснованности ареста. Согласно ст.220-2 УПК РСФСР постановление судьи об освобождении обвиняемого из-под стражи, вынесенное по результатам указанной проверки, в случае, если арестованный участвует в заседании, исполняется немедленно. Кроме того, данное постановление до недавнего времени не могло быть ни опротестовано прокурором , ни обжаловано иными участниками
уголовного

судопроизводства. Ряд криминалистов, в том числе и автор данной работы, выступили с предложением об изменении существующего порядка и предоставлении прокурору права опротестовать постановление судьи
об

221

освобождении обвиняемого из-под стражи1. В настоящее время такое право прокурору предоставлено.

До истечения срока, установленного для опротестования, предлагалось не приводить в исполнение указанное постановление судьи2. Данные предложение были восприняты законодателем и в 1997 г. в УПК РСФСР были внесены соответствующие поправки. При этом Государственная Дума преодолела вето Президента РФ, который не согласился с внесением указанных дополнений в УПК РСФСР. Однако Совет Федерации не одобрил внесенные изменения и постановил их отклонить.

Дискуссия по этому вопросу приобрела достаточно острый характер. Противники введения указанных дополнений в УПК ( среди них А.М Ларин и другие видные представители уголовно-процессуальной науки) аргументируют свою точку зрения следующим образом : неисполнение постановления судьи об освобождении из-под стражи обвиняемого не только ставит под сомнение сам институт судебного контроля, но и умаляет судебную власть; внесение данных изменений в УПК РСФСР противоречит конституционному принципу установления судебного контроля за законностью ареста и содержания под стражей; внесение данных изменений ухудшает правовое положение обвиняемых.

Неоднозначно по данному вопросу и мнение практических работников. Анализ ответов этих работников на вопрос, следует ли внести в УПК предложение об освобождении из-под стражи обвиняемого на основании результатов судебной проверки законности и обоснованности ареста лишь после рассмотрения протеста прокуратуры на решения суда первой инстанции,

1 См.: Трухачев В.В. Организационно-правовые средства нейтрализации преступности в органах уголовной юстиции // Правовая наука и реформа юридического обарзования. Вып.4 Право и политика.Воронеж,1996.С133.

См.: Атака Госдумы на независимость суда отбита // Рос. юстиция. 1998.№1 .С. 3.

222

дал следующие результаты. За реализацию такого предложения выступило &6% следователей МВД, 89% следователей прокуратуры; 97% прокуроров; 24% судей и 8% адвокатов.

Как нам представляется, в данном случае необоснованно говорить о каким-либо умалении судебной власти. Приоритет суда в системе правоохранительных органов правового государства не означает невозможности поставить под сомнение решение суда как по уголовному делу в целом, так и по отдельным процессуальным вопросам дела. Приоритет суда не означает, что решения, принятые судьей в уголовном процессе, априори верны на 100 % и не могут подвергаться проверке вышестоящим судом. Многолетний опыт работы судебной системы в нашей стране подтвердил, в частности, эффективность кассационного и надзорного опротестования в вышестоящий суд решений нижестоящих судов.

Существующий порядок выгоден прежде всего лицам
активно

осуществляющим сокрытие преступной деятельности и
имеющим

возможности для такого сокрытия. Убедительны в этом отношении данные Генеральной прокураторы РФ. В 1996 г. из 13806 лиц, освобожденных судами из-под стражи, 115 обвиняемых (подозреваемых) после решения суда скрылись от органов предварительного следствия, в результате чего уголовные дела в отношении них были приостановлены1. В такой ситуации оставление за прокурором права на опротестование решения судьи об освобождении из-под стражи подозреваемого (обвиняемого) без приостановления этого решения является полумерой. Опасные преступники, на изобличение которых затрачены значительные усилия следственных работников, получают реальную возможность скрыться от следствия и суда.

1 См.: Атака Госдумы на независимость суда отбита // Рос. юстиция.1998.№1С.2-3.

223

Что касается ухудшения положения обвиняемого (подозреваемого) в данной ситуации, то не следует игнорировать интересы других участников процесса, прежде всего потерпевших от преступлений . В ряде случаев это обстоятельство является причиной отказа потерпевших от ранее данных показаний и последующего « развала» уголовного дела.

Не следует игнорировать и наличие в судейском корпусе коррумпированных судей. Как отметил по этому поводу зам. Председателя Комитета по законодательству и судебно-правовой реформе Государственной Думы: « если дать фактуру, которую судьи излагают в своих решениях, когда освобождают людей, то здесь просматривается уже не служебная ошибка, а чистое злоупотребление»1.

Важное значение в системе уголовно-процессуальных мер, направленных на нейтрализацию и предупреждение сокрытия преступной деятельности, имеют нормы, закрепляющие правовой статус подозреваемого (обвиняемого). Именно подозреваемый (обвиняемый), интересы которого в большинстве случаев противоположны интересам расследования, выступает в качестве основного организатора и исполнителя внешнего» противодействия расследованию. Однако ни в действующем уголовно- процессуальном законодательстве, ни в проектах УПК РФ не уделено должного внимания проблеме ответственности за противодействие расследованию со стороны обвиняемого (подозреваемого) Так, в проекте УПК РФ, подготовленном рабочей группой Министерства юстиции РФ , в ст. 38 , регулирующей процессуальный статус обвиняемого, нет даже упоминания о каких-либо обязанностях обвиняемого .В проекте УПК, разработанном рабочей группой Государственно-правового управления Президента РФ, статус обвиняемого урегулирован в ст. 40. К числу обязанностей обвиняемого данная статья относит обязанности: являться по вызову органа, ведущего уголовный процесс;

1 Рос. юстиция. 1994. №11. С.35-63.

2 Там же. № 9.С.2-92..

224

будучи взятым под стражу, подвергаться личному обыску по требованию органов, ведущих уголовный процесс; подвергаться освидетельствованию, врачебному осмотру, дактилоскопированию, т.е. перечислены обязанности, неисполнение которых влечет лишь применение мер процессуального принуждения. В этой статье содержатся запрет на осуществление частных расследовательских мер и положение, согласно которому на обвиняемого не может быть возложена ответственность за данные им показания и объяснения, кроме случаев, если он заявил о совершении преступления заведомо непричастным к его совершению лицом.1

Ненормальным, по нашему мнению, является положение, при котором в процессуальный статус обвиняемого включены только те обязанности, за неисполнение которых возможно лишь применение мер процессуального принуждения, и не включены важнейшие обязанности обвиняемого, целенаправленное нарушение которых создает препятствия для осуществления целей судопроизводства и является основанием для привлечения обвиняемого к уголовной ответственности. Исполнение либо неисполнение данных обязанностей обусловливает возможность либо невозможность реализации прав и обязанностей иных участников процесса. Таким образом, исполнение либо неисполнение указанных обязанностей напрямую связано не только с эффективностью расследования и судебного разбирательства, но и возможностью обеспечения порядка судопроизводства, гарантирующего защиту прав и законных интересов иных участников процесса, а также интересов общества и государства.

В связи с этим представляется необходимым включить указанные обязанности в процессуальный статус обвиняемого (подозреваемого) с обязательным их разъяснением и письменным предупреждением об ответственности за невыполнение.

1 Рос. юстиция. 1994. №11. С.35-63.

225

На наш взгляд, в большей степени отвечают потребностям практики борьбы с сокрытием преступной деятельности положения, касающееся ответственности обвиняемого за противодействие расследованию, которые были предложены Л.Д.Кокоревым в теоретической модели УПК РСФСР, подготовленной в Институте государства и права АН СССР. И это несмотря на то, что данный проект был опубликован в 1990 г., когда криминогенная обстановка в стране была более благоприятной по сравнению с существующей ныне. В частности, предлагалось помимо обязанностей, влекущих меры процессуального принуждения, предусмотреть обязанность обвиняемого не препятствовать установлению истины путем уничтожения, фальсификации доказательств, подговора свидетелей и других незаконных действий1.

Однако и указанные меры нуждаются в существенных дополнениях и уточнениях. Большое значение в связи с этим приобретает вопрос разграничения допустимых и недопустимых в качестве способов защиты средств и методов сокрытия преступной деятельности в форме противодействия расследованию.

Определенные способы противодействия расследованию со стороны обвиняемого (подозреваемого) признаются допустимыми. В частности, действующее уголовно-процессуальное законодательство и упомянутые проекты нового УПК содержат (не вызывающее, на наш взгляд, сомнений) положение, согласно которому обвиняемый (подозреваемый) имеет право на дачу показаний и объяснений по любым обстоятельствам дела, а не обязанность давать правдивые показания. Между тем в последнее время неоднократно предлагалось установить ответственность обвиняемого (подозреваемого) за дачу ложных показаний. Отметим, что эти предложения исходили и от

См.: Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР: (Теоретическая модель). М.,1990.С.66.

226

законодателей, и от работников правоохранительных органов. Такой «легкий» путь решения проблемы нейтрализации и предупреждения противодействия расследованию со стороны обвиняемого (подозреваемого) приведет к негативным последствиям. По существу, в этом случае обвиняемый (подозреваемый) в значительной мере лишается права на защиту и принимает на себя бремя доказывания обвинения.

При определении критериев допустимости такого воздействия на людей, выступающих в качестве источников и носителей доказательственной информации, следует, по нашему мнению, основываться на положениях ст. 17 Конституции РФ, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Такое воздействие недопустимо, если оно: 1) осуществляется опасными для личной безопасности граждан способами; 2) непосредственно посягает на наиболее значимые права и свободы граждан; 3) приводит к совершению иными гражданами преступлений против правосудия.

В связи с этим представляется недопустимым воздействие в целях сокрытия преступной деятельности, осуществляемое путем понуждения, подкупа либо подстрекательства указанных лиц, а также их близких к отказу от показаний либо даче ложных показаний. Понуждение включает в себя физическое либо психическое насилие по отношению к лицам, обладающим информацией, имеющей значение для установления истины по делу, а также к их близким; уничтожение либо повреждение имущества указанных лиц. В отличие от понуждения подстрекательство включает в себя просьбы, уговоры, не содержащие угроз. Считаем не точной
формулировку обязанности

См.: Первая сессия Верховного Совета СССР: Стенографический отчет. М.,1990.Ч.11.С5; См. также: Туменко О. Почему не раскрываются преступления // Законность Л 993. №1.С44-45.

2 См.: Кузьмина С. Ответственность за подстрекательство и понуждение к даче ложных показаний // Законность. 1993 .№8.С. 19-21.

227

обвиняемого (подозреваемого) не противодействовать установлению истины путем подговора свидетелей. Такая формулировка оставляет место для двусмысленности - непонятно, что иметь в виду под подговором свидетелей, какие цели преследует данный подговор.

Другим объектом воздействия обвиняемого, направленного на сокрытие преступной деятельности, являются вещественные, материальные объекты, выступающие в качестве носителей доказательственной информации. В последние годы участились случаи уничтожения обвиняемыми (подозреваемыми) материалов уголовных дел, в том числе вещественных доказательств. Применительно к объектам данной группы критерием допустимости воздействия на них со стороны обвиняемого будет выступать включение их в материалы дела в порядке, предусмотренном уголовно- процессуальным законом. Причем круг указанных объектов не должен ограничивать только вещественными доказательствами. Все иные материальные объекты, как поступившие в распоряжение, так и сформированные работниками, ведущими уголовный процесс (протоколы следственных действий, протоколы объяснений, иные документы), также должны быть неприкосновенными для обвиняемого (подозреваемого). По нашему мнению, следует закрепить обязанность
обвиняемого

(подозреваемого) не противодействовать установлению истины путем хищения, уничтожения, повреждения материалов, имеющихся в уголовном деле. Закрепление такой обязанности в уголовно- процессуальном законе явится основанием для установления за эти деяния уголовной ответственности.

С учетом изложенного предлагаем включить в процессуальный статус обвиняемого следующие положения:

«Обвиняемый обязан не препятствовать установлению истины в уголовном судопроизводстве путем:

1) применения физического или психического насилия к лицам, обладающим информацией имеющей значение для установления истины по

228

делу, а также к близким указанных лиц, уничтожения либо повреждения имущества указанных лиц; подкупа или подстрекательства указанных лиц к отказу от дачи показаний или к даче ложных показаний.

2) хищения, уничтожения, повреждения, доказательств и иных материалов, имеющихся в уголовном деле и приложениях к нему. Неисполнение данных обязанностей влечет ответственность обвиняемого в соответствии с уголовным законом РФ».

  1. Ограничение депутатских и должностных иммунитетов как правовая мера борьбы с сокрытием преступной деятельности.

Проблема иммунитетов в уголовном процессе России привлекает в настоящее время устойчивое внимание исследователей, работников правоохранительных органов, общественности. Прежде чем перейти к рассмотрению вопроса об обоснованности и результативности введения статуса неприкосновенности отдельных категорий граждан, необходимо, хотя бы в общих чертах, определить понятие и виды иммунитета в уголовном процессе.

Наиболее четко, на наш взгляд, определил сущность иммунитета в уголовно-процессуальной деятельности ВХ.Даев. По его мнению, термин «иммунитет» в собственно юридическом смысле означает исключительное право не подчиняться некоторым правилам. Соответственно, в силу уголовно-процессуальных иммунитетов отдельные лица освобождаются от исполнения определенных процессуальных обязанностей, а для некоторых категориий устанавливаются особые гарантии обоснованности применения к ним мер

229

процессуального принуждения или привлечения к ответственности1. Традиционным в литературе является выделение следующих видов иммунитетов: 1) дипломатического; 2) иммунитета лиц, пользующихся международной защитой 3) депутатского; 4) должностного иммунитета судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов; 5) свидетельского; 6) иммунитета общественных представителей; 6) иных иммунитетов, применяемых в уголовном процессе2. Установление дипломатического иммунитета вытекает из норм международного права, поэтому обоснованность его установления сомнений не вызывает.

Применительно к теме нашего исследования интерес представляют свидетельский, депутатский, должностной иммунитеты. В настоящее время в уголовно-процесуальной литературе содержание «свидетельского иммунитета» рассматривается в двух значениях - широком и узком. Представители первой точки зрения считают, что свидетельский иммунитет распространяется на граждан: 1) которые не могут быть допрошены в качестве свидетелей; 2) обладают привилегией против самообвинения; 3) которые освобождаются от дачи свидетельских показаний против своего супруга и близких родственников; 4) которые имеют право отказаться от дачи показаний в связи с необходимостью защиты государственной или профессиональной тайны3 Нам импонирует другая точка зрения, согласно которой свидетельский иммунитет необходимо трактовать более узко, не распространяя его на граждан, которые не могут быть допрошены в качестве

1 См.: Даев В.Г. Иммунитеты в уголовно-процессуальной деятельности // Правоведение. 1992.№З.С.48.

2 См.: Агаев Ф.А., Галузо В.Н. Иммунитеты в Российском уголовном процессе. М„1998.СЛ08.

3 См.: Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. Волгоград, 1997.С Л 66. Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М.,1995.С.ЗЗ-35.

230

свидетелей. В частности, следует согласиться с аргументацией Ф.А. Агаева, В.Н.Галузо и других иссследователей, указывающих на то, что в основе свидетельского иммунитета лежат нравственные ценности, а в основе обстоятельств, исключающих возможность быть свидетелем, - объективная невозможность давать показания в силу физических или психических недостатков либо в силу прямых запретов Закона1. Отметим далее, что практически все известные нам авторы, занимающиеся проблемой свидетельского иммунитета, поддерживают необходимость строгого воплощения в жизни конституционной нормы, согласно которой никто не обязан свидетельствовать против себя самого и т.д.

Сложнее обстоит дело с определением свидетельского иммунитета, нашедшего отражение в правовых нормах, позволяющих отказываться от дачи показаний в уголовном процессе в целях защиты государственной или профессиональной тайны. Как показывает изучение следственной практики, наиболее часто в ходе расследования экономических преступлений в качестве способа сокрытия преступной деятельности используется отказ от дачи показаний со ссылкой на коммерческую или банковскую тайну. Затрудняет вопрос о привлечении к ответственности лиц, отказавшихся давать показания в ходе уголовного дела по указанным основаниям, и то обстоятельство, что необходимость соблюдения коммерческой и банковской тайны закреплены в многочисленных правовых актах, в том числе ст. ст. 139, 857 ГК РФ.

Как нам представляется, интересы правосудия требуют немедленной отмены действия свидетельского иммунитета со ссылкой на банковскую или коммерческую тайну в ходе расследования уголовных дел. Отметим, что в данном случае речь идет не о защите основных прав и свобод личности, а о защите прежде всего интересов организации. Иными словами, данная

1 См.: Агаев Ф.А., Галузо В.Н. Указ.соч. С.96; Стецовский Ю.И., Ларин
A.M. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту. М.,1988.СЛ85.

231

разновидность свидетельского иммунитета основана не на нравственных постулатах, согласно которым «ради целей правосудия нельзя ослабить или нарушить священные узы, связывающие людей между собою» а на более прагматичных вещах1. Кроме того, при расследовании экономических преступлений, в большинстве случаев доступ к информации, содержащей банковскую или коммерческую тайну, является непременным условием раскрытия этих преступлений. Каким образом, например, можно расследовать случаи незаконной банковской деятельности (ст. 172 УК РФ) либо лжепредпринимательства без получения указанных сведений от лиц, ими обладающих. Действие свидетельского иммунитета, основанного
на

нравственных отношениях свойства или родства, напротив, как правило, не является непреодолимым препятствием на пути раскрытия и расследования преступлений.

В принятом Государственной Думой и одобренном Советом Федерации Федеральном законе «О борьбе с организованной преступностью» содержится ст.16, согласно которой банковская и (или) коммерческая тайна не выступает препятствием для инициативного получения правоохранительными органами сведений и документов о финансово- экономической деятельности, вкладах и об операциях по счетам физических и юридических лиц, обоснованно подозреваемых в получении, легализации и (или) приумножении преступных доходов либо причастных к совершению преступлений, предусмотренных настоящим Федеральным законом.

В настоящее время закон «О борьбе с организованной преступностью» не введен в действие. Как отмечалось ранее, для принятия таких решений были определенные основания: некоторые положения, входящие в данные законодательный акт явно не соответствовали и даже
противоречили

Кони А.Ф. Собр. Соч.: в 8 т. М.,1967.Т.4. С.53-54.

232

Конституции РФ1. Тем не менее процитированные нами положения, касающиеся ограничения банковской и коммерческой тайны, не противоречат, по нашему мнению ни Конституции, ни иным законодательным актам. Как указывалось ранее, необходимо оперативное законодательное закрепление этих положений, ибо их отсутствие в законодательстве способствует сокрытию экономических преступлений, расследование которых традиционно является наиболее сложным.

Что касается нормативного акта, в котором должны быть закреплены указанные положения, то на наш взгляд, все указанные нормы и все положения, касающиеся иммунитета от уголовного преследования, должны быть введены в уголовно-процессуальное законодательство. Именно нормы УПК, регламентирующие порядок проведения предварительного следствия, должны содержать все правила усложнения производства на данной стадии процесса. Необходимость рассмотрения вопроса о депутатском и должностном иммунитетах обусловлена следующими факторами. Во первых, данный иммунитет распространяется на значительное число лиц (только депутатов в стране более 2х млн. )2. Во- вторых, и это представляется наиболее важным, следует учитывать качественный показатель: преступления, совершаемые депутатами и работниками правоохранительных органов, как правило, имеют высокую степень общественной опасности, ибо в корне подрывают основы государственной власти, ее престиж, вызывая неуважение и пренебрежение граждан к закону.

1 См.: Ларин A.M. Что будет с судебной реформой // Государство и право.1994.№10.СЛ38- 143; Коврига З.Ф.,Панько К.А. Конституция Российской Федерации и уголовно- процессуальное законодательство об охране прав личности //Конституция Российской Федерации 1993 года и развитие отраслевого законодательства, Воронеж, 1995.Вып.2.С.65-73; Коврига З.Ф., Панько К.К. Политические и правовые коллизии, конфликты, фикции. //Право и политика: современные проблемы соотношения и развития. Воронеж, 1996.Вып.4.С57.

2 См.: Даев В.Г. Указ.соч. С.49.

233

Статус неприкосновенности депутатов от уголовного преследования получил свое закрепление в ст. 98 Конституции РФ. Согласно ч. 1 данной статьи члены Совета Федерации и депутаты Государственной Думы обладают неприкосновенностью в течение всего срока их полномочий. Они не могут быть задержаны, арестованы, подвергнуты обыску, кроме случаев их задержания на месте преступления, а также подвергнуты личному досмотру, за исключением случаев, когда это предусмотрено федеральным законом для обеспечения безопасности других людей. В соответствии с ч.2 ст.98 вопрос о лишении неприкосновенности решается по представлению Генерального прокурора РФ соответствующей палатой Федерального Собрания

Положения, касающиеся депутатского иммунитета, были существенно дополнены Федеральным законом РФ «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» (в редакции от 23. 06. 99 г.). Согласно ст. 19 указанного закона член Совета Федерации, депутат Государственной Думы без согласия соответствующей палаты не могут быть:

а) привлечены к уголовной или административной ответственности, налагаемой в судебном порядке;

б) задержаны, арестованы, подвергнуты обыску (кроме случаев задержания на месте преступления) или допросу;

В) подвергнуты личному досмотру, за исключением случаев, когда это предусмотрено федеральным законом для обеспечения безопасности других людей.

В случае возбуждения уголовного дела в отношении действий члена Совета Федерации, депутата Государственной Думы, орган дознания или следователь в трехдневный срок сообщает об этом Генеральному прокурору Российской Федерации. Если уголовное дело возбуждено в отношении действий указанных лиц, связанных с осуществлением ими своих полномочий, Генеральный прокурор Российской федерации в недельный срок после получения сообщения

234

органа дознания или следователя обязан внести в соответствующую палату Федерального Собрания Российской Федерации постановление о лишении члена Совета Федерации, депутата Государственной думы неприкосновенности.

После окончания дознания, предварительного следствия дело не может быть передано в суд без согласия соответствующей палаты Федерального Собрания Российской Федерации. В соответствии со ст. 20 данного закона, Совет Федерации, Государственная Дума рассматривают представление Генерального прокурора Российской Федерации, принимают по нему мотивированное решение и в Зх дневный срок извещают о нем Генерального прокурора Российской Федерации. При этом могут быть истребованы дополнительные материалы.

Отказ соответствующей палаты Федерального собрания Российской Федерации дать согласие на лишение члена Совета Федерации, депутата Государственной Думы неприкосновенности, является обстоятельством, исключающим производство по уголовному делу, влекущим его прекращение.

На основании ст. 21 рассматриваемого закона, член Совета федерации, депутат Государственной Думы вправе отказаться от дачи свидетельских показаний по уголовному делу об обстоятельствах, ставших им известными в связи с осуществлением ими своих полномочий.

Логика рассмотрения указанной проблемы требует ответа на вопрос: необходимо ли вообще установление депутатского иммунитета?

На наш взгляд, в условиях общественно-политической ситуации, сложившейся в стране, закрепление иммунитета необходимо, по крайней мере, для депутатов высшего законодательного органа страны - Федерального Собрания. Наличие иммунитета служит гарантией, обеспечивающей возможность депутатов осуществлять независимую политическую деятельность, даже если ее направление расходится с политикой, проводимой руководством страны. Назначение депутатского иммунитета - правовая

235

защита законодателей от попыток принудительного прекращения их политической деятельности либо изменения направления такой деятельности, осуществляемых посредством необоснованного привлечения депутатов к уголовной и иной ответственности. Таким образом определяется правовая защита политических интересов избирателей, населения страны. Ряд общепризнанных мировым сообществом международно-правовых актов прямо подчеркивает, что привилегии и иммунитеты предоставляются должностным лицам не для личной выгоды, а для независимого осуществления своих официальных функций или служебных обязанностей1. Однако необоснованное расширение содержания депутского иммунитета, закрепленное
в

рассмотренном ранее Федеральном законе, привело к тому, что депутатский иммунитет стал рассматриваться, прежде всего, как средство, позволяющее уйти от уголовной ответственности в случае совершения депутатом преступлений. Приведенные ранее положения закрепляют чрезвычайно усложненную процедуру привлечения депутата к уголовной ответвенности, даже в случае совершения им тяжких преступлений. В связи с изложенным верным представляется утверждение Р.С. Белкина о том, что отказ органов представительной власти в лишении депутатского иммунитета своего коллеги, подозреваемого в совершении преступления или корумипированных связях с преступниками, является особым видом противодействия расследованию2.

На сегодняшний день очевидным для нас стал вывод о том, что большинство положений, образующих содержание депутатского иммунитета, в значительной степени нарушают закрепленный в ст. 19 Конституции РФ принцип равенства граждан перед законом и судом, противоречат интересам правосудия. Обусловлено это следующими факторами:

1 См.: Конвенция о привилегиях и иммунитетах Объединенных наций от 13 февраля 1946 г ст.18 // Международное право в документах: Сб. документов.М.,1964.С318.

2 См.: Криминалистическое обеспечение деятельности криминальной милиции и органов предварительного расследования. М., 1997.С. 131.

236

  1. В большинстве случаев достоверно установить, связаны ли действия депутата, ставшие объектом проверки, с депутатской деятельностью или нет, в ходе предварительной проверки невозможно. Как показывает следственная практика, намерение правоохранительных органов возбудить уголовное дело в отношении депутата в большинстве случаев объясняется им как провокация правоохранительных органов или политических недоброжелателей, направленная на лишение депутата возможности осуществлять политическую деятельность. Вывод о том., связаны ли действия, ставшие предметом проверки с депутатской деятельностью или нет, должен основываться на результатах предварительного расследования, на доказательствах, полученных в строгом соответствии с процессуальной формой, с процедурой, предусмотренной УПК.
  2. При решении вопроса о лишении члена Совета федерации или депутата Государственной думы неприкосновенности, и, тем более, на передачу уголовного дела в суд, члены соответствующей палаты вольно или невольно производят оценку доказательств по делу. Причем сами материалы уголовного дела, они не изучают. Депутаты, как отмечалось ранее, рассматривают представление Генерального прокурора РФ. При необходимости от него могут быть истребованы дополнительные материалы. В данном случае члены той или иной палаты, по существу, производят заочное разбирательство по делу. Предметом же этого разбирательства является анализ доказательств по делу, содержание которых становится им известным не в результате личного изучения, а опосредованно. Естественно, опосредованное восприятие доказательств не способствует их сколь либо объективной оценке.
  3. Изучение доказательств, содержащихся в уголовном деле, и принятие на этой основе решений является исключительной компетенцией органа дознания следователя, прокурора, суда. Напомним, что в соответствии со ст.69 УПК РСФСР доказательствами по уголовному делу являются любые фактические данные, на основе которых в определенном законом порядке орган

237

дознания, следователь и суд устанавливают наличие или отсутствие общественно опасного деяния, виновность лица, совершившего это деяние, иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела. Статья 70 УПК РСФСР закрепляет положение, согласно которому все собранные по делу доказательства подлежат тщательной, всесторонней и объективной проверке со стороны лица, производящего дознание, следователя, прокурора и суда. С учетом изложенного, мы полагаем, что установление в законе необходимости получения согласия палаты на передачу дела в суд, нарушает конституционный принцип разделения властей, закрепленный в ст. 10 Конституции РФ. Согласно данной статье органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны.

  1. Отсутствие у членов соответствующих палат возможности и правомочий для изучения материалов уголовного дела делает весьма расплывчатыми критерии обоснованности дачи ими согласия на указанные ранее процессуальные действия или отказа в них. При этом неизбежно усиливается значение фактор корпоративности, групповой солидарности. Данный фактор наглядно проявляется в результатах голосования членов законодательных органов по поводу привлечение депутатов к уголовной ответственности. В 1993 -1994 гг. обвинительные приговоры вынесены судами лишь в отношении 13,7% депутатов, совершивших преступления. При голосовании по вопросам об отмене депутатской неприкосновенности конкретных депутатов, более 70% депутатов Государственной Думы уклонились от голосования.1
  2. Содержание депутатского иммунитета в его современной трактовке в значительной степени снижает возможность оперативно и качественно расследовать преступления, совершенные депутатами, и в связи с действием «фактора времени». Так, откладывание решения вопроса о возбуждении уголовного дела и лишение органов расследования
    возможности проводить
  3. ‘См.: Савицкий В. Виновен, но не подсуден//Известия. 1995. 6 апр

238

следственные действия, выгодно лишь лицам, совершившим преступления, так как они получают дополнительное время для уничтожения и маскировки доказательственной информации, оказания негативного воздействия на ее носителей. Подчеркнем, что в данном случае речь идет о лицах, обладающих обширными полномочиями и авторитетом, возможностями задействовать в процессе сокрытия преступной деятельности значительные материальные, людские, информационные ресурсы. Кроме того, с течением времени

доказательственная информация утрачивается в силу ряд иных причин: под воздействием природных факторов, из-за несовершенства памяти человека и т. д. Проведенными исследованиями установлено, что по делам, возбужденным в день поступления сообщения о преступлении, по горячим следам раскрывается 60% преступлений, на второй день -16%, а на третий день - только 5%’ . Констатация противоречия положений, составляющих
содержание

действующего депутатского иммунитета, конституционному принципу равенства граждан перед законом и судом в последнее время встречается в литературе достаточно часто . В связи с этим ряд криминалистов обоснованно высказываются за оперативное ограничение депутатского иммунитета3.) Отметим, большинство работников органов следствия и дознания высказались за лишение депутатов Государственной Думы и членов Совета Федерации иммунитета от уголовного преследования. За реализацию данного положения выступило 96% следователей МВД, 91% следователей прокуратуры; 100% оперуполномоченных РУБОП.

Как нам представляется, в содержание депутатского иммунитета должны входить лишь положения, указанные в ст.98 Конституции РФ. Расширительная

1 См.: Всесоюзное совещание руководящих работников органов прокуратуры // Соц. Законность.1981.№7.С.З.

См.: Руднев В. Иммунитеты в уголовном судопроизводстве // Рос. юстиция. 1996.Xs8.C28; Уголовный процесс /Под ред. К.Ф. Гуценко.М.,1996.С45 и др.

3 Там же.; Агаев Ф.А., Галузо В.Н. Указ.соч. С.84-87.

239

трактовка данных положений необоснованна. Напомним, что конституционная норма указывает, что депутаты не могут быть задержаны, арестованы, подвергнуты обыску, кроме случаев задержания на месте преступления, а также подвергнуты личному досмотру, за исключением случаев, когда это предусмотрено федеральным законом для обеспечения безопасности других лиц. Данные правовые гарантии позволяют защитить
личную

неприкосновенность депутата, дав ему возможность даже в случае возбуждения уголовного дела и предъявления обвинения продолжать политическую деятельность.

Одновременно можно говорить и о соблюдении интересов правосудия - правоохранительные органы получают реальную возможность провести оперативное и качественное расследование преступления, совершенного депутатом, и привлечь его к уголовной ответственности. Разумеется, приведенные ранее ограничительные положения, создают определенные препятствия для работы правоохранительных органов, однако при

эффективной организации и тактике проведения предварительного следствия и судебного разбирательства эти ограничения не помешают установлению истины по делу.

Остановимся в заключение на особенностях « должностного иммунитета» работников правоохранительных органов. Так, в последние годы приняты законы, закрепляющие иммунитет от уголовного преследования судей. Статья 16 Закона РФ « О статусе судей в Российской Федерации» содержит положение, согласно которому уголовное дело в отношении судьи может быть возбуждено только Генеральным прокурором РФ или лицом, исполняющим его обязанности, при наличии на то согласия квалификационной коллегии судей. Судья не может быть привлечен к уголовной ответственности, заключен под стражу, подвергнут приводу без согласия соответствующей квалификационной коллегии судей. Заключение судьи под стражу допускается не иначе как с санкции Генерального прокурора РФ или лица, исполняющего его обязанности.

240

Судья, задержанный по подозрению в совершении преступления, должен быть немедленно освобожден.

Нетрудно заметить, что судебно-процессуальный
иммунитет,

предоставленный в соответствии с данным законом судьям, шире по содержанию, чем депутатский иммунитет. Напомним, что Конституция РФ допускает задержание членов Совета Федерации и Государственной Думы на месте преступления. Правило о санкционировании возбуждения уголовного дела в отношении судьи квалификационной коллегией судей не имеет каких-либо исключений.

Ряд авторов предлагают расширить круг работников правоохранительных органов, на которых бы распространялся иммунитет от уголовного преследования. Достаточно настойчиво, в частности, предлагается установить особый порядок привлечения к уголовной ответственности сотрудников органов внутренних дел. Например, В.Т.Томиным высказаны предложения о законодательном закреплении порядка, согласно которому привлечение их к уголовной ответственности по обвинению в совершении преступления по службе, избрание в качестве меры пресечения заключения под стражу может иметь место лишь с согласия начальника УВД, заместителя министра внутренних дел - в зависимости от занимаемой должности работника органов внутренних дел. Лицо, имеющее звание полковника милиции и выше, полагает В.Т.Томин, не может быть заключено под стражу без согласия министра внутренних дел1. Как нам представляется, тенденция законодательного расширения круга работников правоохранительных органов, имеющих статус неприкосновенности, является негативной, а содержащиеся в действующем законодательстве положения, закрепляющие указанный статус, в значительной

1 См.: Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроитзводства.М.Д991.С.146-148.

241

степени уменьшают возможность эффективно расследовать преступления, совершенные данными работниками. В первую очередь, по нашему мнению, необходимо ограничение иммунитета предоставленного судьям. Положения, обосновывающие недопустимость предоставления судьям (равно как и другим должностным лицам) абсолютной неприкосновенности были высказаны нами еще применительно к иммунитету судей в СССР1. Отметим, что в последние годы аналогичная точка зрения в отношении иммунитета, которым наделены судьи в РФ, получила широкое распространение в специальной литературе и на страницах печати . Возможность использования « судейского иммунитета» в качестве средства сокрытия преступной деятельности обусловлена теми же факторами, которые были указаны нами применительно к иммунитету депутатскому. В частности, не утрачивает своего значения и фактор защиты корпоративных интересов.

Развернутые статистические данные о влиянии фактора защиты интересов корпорации в судебных органах отсутствуют, поскольку всякая корпоративная организация представляет собой систему, стремящуюся ограничить распространение негативной информации об организации в целом. Косвенно же наличие такого фактора, на наш взгляд, подтверждают следующие количественные показатели: в опубликованной практике Верховного Суда РФ за 1996 г. практически отсутствуют случаи, когда судебные инстанции в кассационном либо надзорном порядке не удовлетворили бы протесты по уголовным делам заместителей председателя Верховного Суда РФ либо Председателя Военной коллегии Верховного Суда РФ. В то же время примерно четверть протестов. Принесенных представителями Генеральной Прокуратуры

1 См.: Трухачев В.В. Статус неприкосновенности отдельных категорий граждан, его регламентация в рамках охранительного правоотношения // некоторые проблемы современной науки. Ярославль, 1992.СЛ15-117.

2 См.: Агаев Ф.А. Галузо В.Н. Указ.соч. С.94; Феофанов Ю. Где нет суда - будет самосуд// Известия. 1995.12 апр.; Корольков И. Неподсудные в мантии. Судья неуязвим также, как посол иностранного государства: его нельзя задержать даже во время получения взятки // Там же. 10 марта.

242

РФ (сомнений, в компетентности которых также не имеется), были не удовлетворены либо удовлетворены частично1.

Отметим также, что, например в 1996 г. Генеральный прокурор РФ 15 раз обращался с представлениями о даче согласия на возбуждение уголовного дела и 7 раз с представлениями о даче согласия о привлечении к ответственности судей общих судов. В связи с представлениями по первому вопросу квалификационные коллегии дали свое согласие в 6 случаях, по второму в 4 случаях2. Таким образом, более половины представлений Генерального прокурора о возбуждении уголовных дел остались без удовлетворения. Трудно предположить, что работники Генеральной прокуратуры, готовившие представления, не смогли в дать квалифицированную оценку достаточности оснований для возбуждения уголовных дел.

Рассматривая вопрос об использовании «судейского иммунитета» как средства сокрытия преступной деятельности, следует отметить еще одно обстоятельство. В данном случае возможность сокрытия следов преступления в течение длительного времени предоставляется юристам профессионалам высокой квалификации ( или хотя бы имеющим стаж работы по юридической специальности не менее 5 лет). Наличие специальных познаний в области применения криминалистики, уголовного права и процесса в совокупности с указанным иммунитетом делает предупреждение и разоблачение сокрытия преступной деятельности судей, по крайней мере, проблематичным. По нашему мнению, судейский иммунитет должен быть приравнен к иммунитету депутатскому и ограничиваться лишь получением согласия на задержание, арест, обыск судьи, кроме случаев задержания его на месте преступления. Что касается иных категорий работников правоохранительных органов, то установление для них иммунитета от уголовного преследования не вызывается

1 См.: Бюл. Верх. Суда РФ.1996.№1-10.

См.: Жеребцов А. Повышение авторитета судебной власти - главное в
работе квалификационных коллегий судей // Рос. юстиция.1997. №8.С8.

243

необходимостью поскольку действие такого иммунитета, как было обосновано нами ранее, может выступать в качестве весьма эффективного способа сокрытия преступной деятельности.

4.Институт «минимизации ответственности
обвиняемого»,

согласившегося сотрудничать с органами расследования.

В качестве катализатора распространения идеи внедрения в отечественное уголовное судопроизводство соглашений (сделок) между обвиняемым (подсудимым) и правоохранительными органами выступили положения, сформулированные авторами «Концепции судебной реформы в Российской Федерации». В частности, было предложено лишить суд возможности восполнять пробелы предварительного следствия, сократить или отказаться от проведения судебного следствия, если подсудимый признал себя виновным1.Идея сделок обвиняемого с правоохранительными органами не нова. Видимо, наибольшее распространение она получила в системе правосудия США. В уголовном судопроизводстве США указанный правовой институт используется более 150 лет, и доля уголовных дел, по которым применяются такого рода соглашения, устойчиво составляет около 90%2.

1 См.: Концепция судебной реформы в Российской Федерации / Сост. С.А.Пашин. М.,1992. С.84,95.

2 См.: Олдерман Стивен Б. Сделка о признании вины в уголовном судопроизводстве штат Нью-Йорк // Совместный проект по оказанию методического содействия российским судам и правоохранительным ведомствам в борьбе с организованной и экономической преступностью. Подборка материалов для занятий с российскими судьями. М., 1998.С.135; Практика договоренности о признании вины (сделки) Справка министерства юстиции СШАЖам же. С. 126.

244

Мнение о необходимости закрепления в уголовном процессе России института «сделок с правосудием» получило одобрение и поддержку .некоторых представителей уголовно-процессуальной науки, предложивших разработать новую стадию уголовного процесса « предварительное рассмотрение уголовного дела» ‘.В последнее время за введение в уголовное судопроизводстве РФ соглашений о признании вины обвиняемым активно выступили судьи. Так, в апреле 1998 г. Советом Судей Российской Федерации принято постановление, в котором считается необходимым: 1) предусмотреть сокращенный порядок судебного следствия по делам о преступлениях небольшой тяжести; 2) предоставить государственному обвинителю и защитнику право на начальной стадии судебного процесса (в ходе предварительного слушания) заключать с согласия обвиняемого соглашение о признании им вины, имея в виду, что такая процедура предполагает контроль со стороны суда (судьи), который и будет назначать соответствующее наказание2.

Подавляющее большинство опрошенных автором работников правоохранительных органов дали положительный ответ на вопрос о том, следует ли ввести в уголовное судопроизводство РФ института «соглашения обвиняемого с правосудием», когда в обмен на определенную информацию обвиняемому гарантируется смягчение уголовной ответственности либо освобождение от нее. В частности, утвердительно на данный вопрос ответило 88% следователей МВД, 94% следователей прокуратуры; 96% оперуполномоченных; 76% прокуроров; 91% судей и 94% адвокатов.

1 См.: Дубинин А. / Юрид. вестник. 1994.№ 16-17.С.7

2 См.: Совет судей голосует за сделки о признании вины // Рос. юстиция. 1998.№6.СА

245

Как следствие, появились работы, в которых соглашение о признании вины и примирении сторон обвинения и защиты рассматриваются в качестве основополагающего процессуального документа1.

Думается, что при рассмотрении данной проблемы необходимо выделить следующий принципиально важный момент. В уголовном судопроизводстве США сделка о признании вины содержит два различных по своей сути обязательства обвиняемого, данных им прокуратуре: первое касается согласия обвиняемого признать свою вину по определенному пункту обвинения, второе заключается в том, что обвиняемый соглашается активно сотрудничать со следствием и выдать информацию, имеющую доказательственное значение, в том числе касающуюся других лиц, участвовавших в этом или подобных преступлениях. Со своей стороны прокуратура обязуется не выдвигать обвинений против обвиняемого ни в каких других преступлениях, вытекающих из обвинения или имеющих отношение к нему.2.

Признание в уголовном процессе сделок с подсудимым, когда он признает себя виновным в совершении преступления и под контролем суда торгуется с обвинителем по поводу объема и содержания обвинения, представляется нам необоснованным. В данном случае следует поддержать мнение Л.Д.Кокорева, В.З.Лукашевича и других авторов о недопущении замены процесса установления судом истины по уголовному делу некой формальной процедурой3. Решая дело формально, не
проверяя на прочность

1 См.: Рустамов Х.У. Уголовный процесс. Формы: Учеб. пособие для вузов. М.,1998. С.137.

2 См.Юбразец соглашения о признании вины // Совместный проект по оказанию методического содействия российским судам и правоохранительным ведомствам в борьбе с организованной и экономической преступностью.С.153.

3 См.: Кокорев Л.Д. Судебная реформа: идеи и реальность. Юридические записки. Проблемы судебной реформы. Воронеж, 1994. Вып. 1.С. 10; Лукашевич В.З. Судебная реформа не может и не должна возлагать непосильное финансовое бремя на государственный бюджет //Уголовное и уголовно-процессуальное законодательство. Проблемы эффективности и применения. Калининград, 1996.С.41.

246

«доказательственную базу» обвинения, суд будет способствовать тому, что преступники, виновные в совершении тяжких преступлений, смогут избежать ответственности. Применительно к теме нашего исследования отметим, что чем выше уровень сокрытия преступной деятельности, активнее и агрессивнее противодействие расследованию, тем труднее доказываются преступные деяния, входящие в содержание рассматриваемой деятельности. Закрепление указанных предложений в законе будет подталкивать следственных работников к тому, чтобы как можно быстрее доказать отдельные малозначительным эпизоды и добиться признания обвиняемого. Как верно отмечает В.З.Лукашевич, мотивы признания подсудимого могут быть самыми различными, включая получение крупной денежной суммы от его сообщников, чтобы он всю вину взял на себя за совершенное ими преступление в соучастии и т.д.1 Заключив сделку такого рода, следствие и обвинение могут не опасаться, что в суде всплывут иные эпизоды преступной деятельности, что суд выявит нарушения и упущения следователей и оперативных работников, недостатки прокурорского надзора. Таким образом, гарантируется высокий процент раскрываемости, поскольку количество дел, направленных на производство дополнительного расследования резко снижается. Однако эта внешне оптимистичная статистическая картина будет искажать действительное положение вещей. Неизбежно ослабление внимания к расследованию наиболее законспирированной, тщательно организованной преступной деятельности.

Отметим, что и многие американские юристы, на опыт которых неоднократно ссылаются сторонники указанных соглашений, скептически относятся к эффективности и обоснованности такого правого института. Даже авторы, сочувственно относящиеся к институту сделок данной категории, вынуждены признать, что концепция таких сделок с преступниками далеко не идеальна. Характерно в данном случае следующее высказывание адвоката Б

1 См.: Лукашевич Указ.соч. С.41.

247

Олдермана (штат Нью-Йорк) : « Сегодня прокуроры штата Нью-Йорк во время компаний за свое переизбрание хвастаются астрономическими показателями по числу обвинительных приговоров. Что часто не разглашается, так это то, что в реальности почти безупречные показатели по обвинительным приговорам происходят в основном из добровольных признаний или признаний сделанных в обмен на какие-либо обещания, снисхождения»1. Среди работников прокуратуры США по этому поводу единство мнений также отсутствует. В частности, в штате Аляска Генеральный прокурор установил ведомственную политику, запрещающую сделки о признании вины. В Новом Орлеане , штат Луизиана, окружной прокурор ограничил использование сделки о признании вины в сочетании с расширением использования законов « о привычных преступниках», в которых предписываются минимальные сроки лишения свободы2.

Противоположным образом, по нашему мнению, должен решаться вопрос об использовании в ходе расследования соглашений между обвиняемым и правоохранительными органами в случае, если обвиняемый дает согласие на сообщение важной доказательственной информации, непосредственно способствующей раскрытию преступной деятельности иных преступников либо преступных организаций. В данном случае соглашение заключается не в целях сворачивания расследования, установления истины по делу, а, напротив, для нейтрализации и пресечения деятельности, направленной на сокрытие преступлений. Как свидетельствует мировой следственный опыт, привлечь к уголовной ответственности организаторов крупных преступных сообществ удалось лишь после того, как кто либо, из соучастников согласился выдать информацию об организации взамен на обязательство о смягчении в отношении него меры наказания.3
Кроме того, в России, как верно

1 См.: Олдерман Стивен Б. Указ. соч. С. 135.

2 См.: Там же. С. 136.

3 См.: Бальзано У., Карноци Д. Мафия первые сто лет. М.,1997.С441.

248

подчеркивает В.Н.Карагодин, участники организованных преступных групп избирают путь оказания противодействия предварительному расследованию не только в силу массированного воздействия со стороны соучастников, но и потому, что другого варианта для них в законе не предусматривается.1. К сожалению, некоторые криминалисты, и прежде всего В.А.Образцов, активно пропагандирующий в последние годы идею созданию четкого правового механизма реализации института смягчающих обстоятельств, не видят принципиальной разницы между заключением сделки для упрощения судопроизводства и заключением соглашения в целях разоблачения законспирированной преступной деятельности2.

Следует констатировать, что в настоящее время ни в УК РФ, ни в УПК РСФСР вопросы «минимизации ответственности обвиняемого» лица на основе соглашения о сотрудничестве с правоохранительными органами четкого закрепления не получили, хотя определенные меры в этом направлении предприняты. Так, согласно ст.62 УК РФ при наличии смягчающих обстоятельств - явки с повинной, активного способствования раскрытию преступлений, изобличению других соучастников преступления и розыску имущества, добытого в результате преступления, отсутствия смягчающих обстоятельств - срок или размер наказания не могут превышать трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей УК. Отметим, что предложения криминалистов, инициирующих законодательное
закрепление

рассматриваемого института, в определенной степени были реализованы в ст.

См.: Карагодин В. Н. Правовое обеспечение раскрытия преступлений, совершенных организованными группами // Проблемы борьбы с преступностью в современных условиях.. Иркутск, 1995.С.91.

2 См.: Компромисс в уголовном процессе. Реалии и перспективы. Беседа И.Ивановой с В.Образцовым // Записки криминалистов. 1995. Вып.5. С.251-253; Илларионов В. Еще раз о сделках с правосудием. Там же. С.253-255; Образцов В.А. Выявление и изобличение преступника. М.,1997.С.199-203.

249

18 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности». В части 4 данной нормы указано, что «лицо из числа членов преступной группы, совершившее противоправное деяние, не повлекшее тяжких последствий, и привлеченное к сотрудничеству с органом, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, активно способствовавшее раскрытию преступлений, возместившее нанесенный ущерб или иным образом загладившее причиненный вред, освобождается от уголовной ответственности в соответствии с законодательством РФ».

Закрепление рассматриваемого правового института в законе предполагает четкое обозначение в нормах права цели применения в ходе предварительного следствия соглашения между обвиняемым
и

правоохранительными органами. На наш взгляд, в настоящее время имеет место попытка слепого копирования некоторыми авторами опыта правоохранительных органов США и иных стран Европы. В частности, В.Илларионов со ссыпкой на опыт в этой области США и Италии указывает, что сделки с правосудием имеют следующую положительную сторону: реальное ускорение хода расследования и рассмотрения так называемых «очевидных» дел, экономию времени и средств за счет сокращения формальных процедур1.

Аргументация о недопустимости заключения подобных соглашений в указанных целях была приведена нами ранее, при рассмотрении вопроса о сделках такого рода в суде. Отметим лишь, что допущение соглашений, преследующих подобные цели на стадии предварительного следствия, еще более опасно, так как у следственных работников исчезает мотивация к раскрытию серийной деятельности преступника, установлению всех эпизодов криминальных деяний. Отпадает необходимость проведения сложной и трудоемкой работы по установлению иных преступлений, совершенных данным лицом (нет нужды доказывать, например, совершение обвиняемым 20

См.: Илларионов В. Указ. соч. С.254.

250

квартирных краж (убийств, изнасилований), когда он признался в двух). При этом защита интересов потерпевших от преступлений, не указанных в соглашении, по существу игнорируется.

Кроме того, преступники получают реальную возможность избежать в таком случае ответственности за более тяжкие преступления, которые могли бы быть раскрыты, если бы расследование по их делам проводилось в полном объеме. В следственной практике постоянно встречаются факты, когда преступники в целях сокрытия особо тяжких преступлений совершают преступления небольшой степени тяжести, оставляют следы, по которым их можно без труда обнаружить, и сразу признаются в совершенных преступлениях. При этом преследуется вполне определенная цель - уход из поля зрения правоохранительных органов на период расследования дел об особо тяжком преступлении.

По нашему мнению, целью введения института соглашения между подозреваемым (обвиняемым) и правоохранительными органами в ходе расследования может быть лишь - получение доказательственной информации, посредством которой можно раскрыть преступную деятельность иных преступников, совершивших тяжкие или особо тяжкие преступления либо организованных преступных групп. Указанная цель предопределяет и содержание обязательств, которые могут дать органы расследования обвиняемому, согласившемуся сотрудничать со следствием и выдавать важную криминалистически - значимую информацию. На наш взгляд, неприемлемыми, например, являются предложения В. Илларионова о допустимости в качестве обязательств такого рода исключения из обвинения отдельных эпизодов преступной деятельности, переквалификации содеянного на более мягкую статью (пункт, часть) УК, изменения меры пресечения (заключения под стражу на подписку о невыезде), исключения из числа свидетелей (подлежащих вызову в суд) отдельных граждан и « другие уступки в обмен на соответствующее

251

поведение подозреваемого или обвиняемого».1 Закрепление в соглашении такого рода обязательств со стороны органов расследования действительно приведет к заключению «сделки» в негативном значении этого слова, «покупке признания обвиняемого» для облегчения работы следователя. Поведение следователя, имеющего достаточные доказательства совершения обвиняемым преступлений и исключающего их из обвинения, является безнравственным, превращает следователя в укрывателя преступной деятельности

Институт «минимизации ответственности» лица, способствовавшего раскрытию преступлений на основе соглашения, заключенного между ним и правоохранительными органами, является комплексным правовым институтом. Иными словами, он должен быть закреплен как в нормах уголовного закона, регулирующих вопросы уголовной ответственности и наказания, так и в нормах уголовно-процессуального закона, регулирующих основания и порядок заключения таких соглашений.

С учетом сказанного нами ранее, считаем, что при закреплении в уголовно-процессуальном законе рассматриваемого правового института необходимо учесть следующие принципиальные положения: 1. Преступная деятельность лица, которое заключает с правоохранительными органами соглашение о сотрудничестве, должна быть установлена в полном объеме. При наличии соответствующих доказательств, обвинение такому лицу должно быть предъявлено по всем эпизодам преступной деятельности. Представляющие в данном случае государство сотрудники правоохранительных органов не должны «закрывать глаза», оставлять без официальной оценки преступление всякого лица. Иной подход является нарушением ст. 17 и 52 Конституции РФ, согласно которым осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц; права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом. Уместным является здесь использование и международного опыта. Так, в 1981 г. в

1 См.: Илларионов В.Указ. соч. С. 254-255

252

Швеции был обнародован доклад, посвященный расследованию экономических преступлений. Он был подготовлен рабочей группой по обнаружению экономических преступлений и содержал критерии дозволенных методов обнаружения полицией таких преступлений. В докладе подчеркивалось, что полиция никогда не должна в целях раскрытия преступления воздерживаться от принятия предписанных мер против преступления или лица, подозреваемого в преступлении \

  1. Термин «минимизация ответственности» включает в себя следующие составляющие: а) освобождение от уголовной ответственности за преступления небольшой тяжести; б) освобождение от определенного вида наказания; в) снижение наказания в пределах, четко обозначенных в норме уголовного закона. Представители правоохранительных органов обязуются также обеспечить безопасность обвиняемого, согласившегося сотрудничать с органами предварительного следствия.

  2. Основанием для применения института «минимизации ответственности» является соглашение лица выдавать не всякую информацию, имеющую значение для уголовного дела, но информацию особой важности, на основе которой возможно раскрытие преступлений иных преступников, прежде всего входящих в организованные преступные группы (сообщества). При этом для введения данного института в действие не должно иметь значение выдает ли данное лицо информацию о преступлениях, в которых он является соучастником либо об иных преступлениях.

  3. Применение института «минимизации ответственности» на основе заключения соглашения о сотрудничестве с расследованием должно иметь место лишь при расследовании тяжких либо особо тяжких преступлений. Иными словами, представители государства идут в данном случае на компромисс в состоянии крайней необходимости: предотвращенный вред,

См.: Свенссон Б. Экономическая преступность. М.,1987.С.131.

253

который мог бы наступить в результате продолжения преступной деятельности, должен быть неизмеримо большим, чем вред, причиненный интересам общества от того, что преступник, несмотря на общественную опасность совершенных им преступлений, получает минимальное наказание либо вовсе освобождается от ответственности. Еще раз подчеркнем, что в данном случае речь, прежде всего, должна идти о разоблачении организованной преступной деятельности, представляющей повышенную угрозу интересам общества и государства

  1. Реализация рассматриваемого института должна включать в себя два этапа. На первом этапе происходит заключение соглашения между следователем, руководителем следственного подразделения и лицом, согласным выдать важную доказательственную информацию, посредством которой можно раскрыть тяжкое либо особо тяжкое преступление, совершенное иными преступниками. По нашему мнению, в целях обеспечения гарантий лицу, которое согласилось сотрудничать со следствием, необходимо санкционирование такого соглашения прокурором субъекта федерации (его заместителем). Исходя из этих же целей, в тексте соглашения должны быть четко обозначены характер и объем информации, которую согласен сообщить следствию обвиняемый (подозреваемый). Копия данного соглашения должна быть выдана по его требованию заинтересованному лицу. Это лицо должно иметь право передать копию соглашения для хранения своему защитнику. В соглашении также должно быть указано, какие меры «минимизации ответственности» будут применены к лицу, сотрудничающему со следствием, в случае подтверждения искомой информации.

На втором этапе, если информация, выданная лицом, согласившимся на сотрудничество со следствием будет подтверждена, прокурор субъекта федерации (его заместитель) выносит постановление о применении к данному лицу института «минимизации ответственности». Данное
постановление

254

выступает в качестве юридического факта, с учетом которого происходит либо освобождение виновного от уголовной ответственности, либо освобождение его от определенного вида наказания, либо снижение меры наказания (две последние меры могут быть применены лишь судом).

С учетом изложенного, предлагается следующая редакция нормы уголовно-процессуального закона, регламентирующей основания и порядок заключения компромисса между подозреваемым (обвиняемым) и следствием: «Соглашение о сотрудничестве между подозреваемым (обвиняемым) и органами предварительного расследования ».

Часть 1.

В целях получения информации, использование которой приводит к раскрытию тяжких либо особо тяжких преступлений, совершенных иными лицами, прежде всего входящими в организованные преступные группы, допускается соглашение между подозреваемым (обвиняемым) и органами предварительного следствия.

Часть 2. В соответствии с данным соглашением подозреваемый (обвиняемый) обязуется выдать указанную в чЛ информацию органам расследования, а органы расследования в лице следователя (руководителя следственно-оперативной группы) с санкции прокурора субъекта федерации (его заместителя) обязуются в случае подтверждения информации, вынести постановление о применении к данному лицу института минимизации уголовной ответственности за преступление, в котором обвиняется это лицо и обеспечить его безопасность».

Институт «минимизации ответственности» за преступление, в котором подозревается (обвиняется) данное лицо, включает в себя 1) освобождение от уголовной ответственности за преступления небольшой тяжести; 2) освобождение от определенного вида наказания; 3) применение наказание ниже максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания в границах, определенных соответствующей статьей Уголовного Кодекса РФ.

255

Условия примения к лицу той или иной меры «минимизации уголовной ответственности» также определяются положениями Уголовного кодекса РФ, с которыми подозреваемый (обвиняемый) должен быть ознакомлен. В заключение должны быть определены содержание и объем информации, выдаваемой подозреваемым (обвиняемым) и конкретная мера минимизации уголовной ответственности».

При подтверждении информации, выданной подозреваемым (обвиняемым), прокурор субъекта федерации (его заместитель) обязан вынести постановление, о применении к данному лицу института «минимизации уголовной ответственности».

Подозреваемый ( обвиняемый), с которым заключено соглашение, имеет право получить копии соглашения и постановления о применении к нему института минимизации уголовной ответственности и передать ее на хранение защитнику либо законному представителю. В случае сообщения подозреваемым (обвиняемым) ложной либо не существенной информации, прокурор субъекта федерации (его заместитель) выносит постановление об отказе в применении института минимизации уголовной ответственности к данному лицу. Указанный отказ может быть обжалован в порядке, установленном законом». При закреплении института минимизации ответственности лица, согласившегося сотрудничать со следствием в уголовном законе должны быть приняты во внимание следующие положения: 1. В Уголовном кодексе должно быть четко обозначено обязательное применение данного института при условии наличия в уголовном деле соответствующего постановления прокурора субъекта федерации (его заместителя). По нашему мнению, в данном случае не происходит какого-либо ущемления самостоятельности суда. В УК РФ законодателем закреплен ряд моментов, когда суд обязан освободить подсудимого от уголовной ответственности либо применить к нему меру наказания ниже верхней границы санкции статьи, по которой предъявлено обвинение. В частности,

256

помимо приведенной ранее ст.61 УК содержит примечание к ст. 307, согласно которому свидетель, потерпевший, эксперт или переводчик освобождаются от уголовной ответственности, если они добровольно в ходе судебного разбирательства, до вынесения приговора или решения суда, заявили о ложности данных ими показаний, заключения или заведомо неправильном переводе.

Законодательство должно содержать указание на то, что отказ от применения «института минимизации уголовной ответственности», после вынесения соответствующего постановления прокурором, может иметь место лишь в случае установления в законном порядке вины следователя (руководителя следственно-оперативной группы) и (или) обвиняемого в фальсификации информации, послужившей основанием для заключения соглашения.

  1. Представляется целесообразным увязать меры минимизации ответственности лица, согласившегося сотрудничать со следствием, с категориями преступлений, в совершении которых подозревается (обвиняется) данное лицо. С учетом изложенного, предлагается дополнить ст. 62 УК «Назначение наказания при наличии смягчающих обстоятельств» следующими положениями:

«В случае принятия решения о применении к подсудимому института минимизации ответственности, если он обвиняется в совершении преступления небольшой степени тяжести, мера наказания не может быть связана с лишением свободы; в случае обвинения такого лица в преступлении средней степени тяжести мера наказания не может превышать 1/4 максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей УК; в случае обвинения такого лица в тяжком преступлении, мера наказания не может превышать 1/ 3 максимального срока наказания или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей УК; в случае обвинения в совершении особо тяжкого

257

преступления (кроме совершения убийства при отягчающих обстоятельствах) мера наказания не может превышать 1 /2 максимального срока наказания или размера наиболее строго вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей УК. К лицу, совершившему умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах, в случае применения к нему института минимизации ответственности не может быть применена смертная казнь».

По мнению В.А.Образцова, в законодательстве должен быть закреплен иной порядок достижения компромисса на договорных началах между подозреваемым (обвиняемым) и следователем. В частности ученый полагает, что за совершение в интересах следствия указанным лицом определенных действий, подозреваемому (обвиняемому) должно быть гарантировано, например, освобождение от наказания либо условная мер и т.д. При этом В.А.Образцов согласен с тем, что таким образом будет предопределяться решение суда. По мнению данного автора, указанные договорные отношения должны согласовываться с судом как с органом, в перспективе осуществляющим надзор за следствием. Должен быть заключен письменный договор, который вместо нотариуса удостоверяет судья1. Согласиться с этими предложениями трудно. В данном случае судья, выступивший в роли «нотариуса» и удостоверивший договор, принимает на себя ответственность до проведения судебного разбирательства за определение конкретного наказания подсудимому. При этом судья, удостоверяя такой договор, не знает, да и не может знать, насколько ценной окажется информация, выданная лицом, согласным на сотрудничество, каков будет дальнейший ход расследования по собственному делу подозреваемого (обвиняемого), какие еще эпизоды преступной деятельности будут вскрыты, насколько прочна будет доказательственная база по основному обвинению. Таким образом, последующее судебное разбирательство уголовного дела по обвинению лица, заключившего соглашение, лишается всякого смысла - ведь ему уже обещана,

1 См.: Компромисс в уголовном процессе. Реалии и перспективы. С.252.

258

гарантирована судом мера наказания, например условное осуждение. Кроме того, надо учитывать, что «судья -нотариус», выступивший в роли гаранта применения определенной меры наказания, может впоследствии и не сдержать своего обязательства по вполне объективным причинам - умереть, оставить оставить судейскую деятельность по иным основаниям. Таким образом. необходимы более «твердые», а именно законодательные гарантии снижения наказания обвиняемому, заключившему соглашение с предварительным следствием.

259

Глава 5. Использование научно-технических средств и специальных познаний для выявления и нейтрализации сокрытия преступления как формы преступного воздействия на доказательственную информацию

^Использование научно-технических средств для выявления и нейтрализации сокрытия преступлений

Проблема использовании достижений научно-технического прогресса в ходе расследования преступлений постоянно находилась в центре внимания авторов, занимающихся проблемами криминалистики и уголовного процесса. Ей посвящены как отдельные статьи и научные сообщения, так и солидные монографические исследования1. В связи с этим, как нам представляется, нет нужды подробно анализировать общетеоретические положения, касающиеся понятия, сущности, принципов использования указанных средств, критериев их допустимости и процессуальной регламентации применения. Поэтому, рассмотрев конспективно некоторые принципиально важные положения указанной проблематики, основное внимание мы уделим современному состоянию и перспективам использования научно-технических средств, непосредственно предназначенных для обнаружения, фиксации и исследования доказательственной (криминалистически-значимой) информации,

См.: Селиванов Н.А. Научно-технические средства расследования преступлений: Автореф. дис. д-ра юрид. наук. М.,1965; Шиканов В.И. Проблемы использования специальных познаний и научно-технических средств в уголовном судопроизводстве: Автореф. дис. д-ра юрид. наук. М.,1980; Гончаренко В. И. Использование данных естественных и технических наук в уголовном судопроизводстве. Клев, 1980; Герасимов В.Н. Научно-технические средства в работе следователя. М.,1985; Панюшкин В.А. Научно-технический прогресс и уголовное судопроизводство: (Правовые аспекты).Воронеж.1985; Гензюк Э.С., Мархотин В.И. Проблемы внедрения результатов научных исследований в практику борьбы с преступностью. Ростов-н/Д,. 1989; Скорченко П.Т. Криминалистика. Технико-криминалистическое обеспечение расследования преступлений. М.,1999.

260

целенаправленно скрытой субъектами преступной деятельности либо иными лицами.

В рамках данного исследования под научно-техническими средствами криминалистики мы понимаем любые технические
устройства,

приспособления, материалы, предназначенные или приспособленные для поиска, обнаружения, фиксации и исследования доказательственной информации.

Одна из наиболее полных и обоснованных классификаций научно- технических средств криминалистики предложена Е.П. Ищенко, который подразделяет указанные средства по следующим классификационным основаниям:

по возникновению: созданные и используемые только в криминалистической практике; заимствованные из других областей науки и техники и приспособленные; заимствованные из общей техники и используемые без изменений;

по виду: приборы, аппаратура и оборудование, инструменты и приспособления; принадлежности, материалы; комплекты научно- технических средств;

по целевому назначению: средства обнаружения следов преступления и предметов - вещественных доказательств; средства фиксации следов и получаемой при расследовании доказательственной информации; средства закрепления и изъятия следов и вещественных доказательств; средства, используемые для экспертного исследования криминалистических объектов; средства криминалистического учета, розыска преступников и похищенного имущества; средства НОТ следователя; средства обеспечения личной безопасности сотрудников правоохранительных органов;
средства,

261

используемые для предупреждения преступных посягательств и запечатления правонарушителя на месте преступления1.

Данная классификация вполне может быть принята (с определенными корректировками) за основу и при рассмотрении вопроса о научно- технических средствах криминалистики, используемых в целях выявления и нейтрализации сокрытия преступной деятельности. Суть же корректирующих замечаний сводится к следующему.

Неудачным представляется термин « возникновение» научно-технических средств криминалистики. Даже если указанные средства заимствованы из иных областей техники, они не возникают сами по себе, а конструируются инженерно-техническими работниками и иными специалистами.

Вряд ли можно провести строгое разграничение между содержанием терминов «прибор», «аппаратура» и «оборудование». Как верно отмечает по этому поводу ПТ.Скорченко « по существу нет разницы между приборами и аппаратурой. Инструмент тоже в ряде случаев может называться прибором (микрометр, измерительная лупа и т. д.)2. Содержание всех этих терминов сводится к обозначению определенных технические
устройств,

конструктивная сложность которых достаточно высока.

Кроме того, в классификации , предложенной Е.П.Ищенко, недостаточно четко, по нашему мнению, отражено поисковое назначение некоторых научно-технических средств. Использование термина « средства обнаружения следов преступления» более ассоциируется с пассивным, нецеленаправленным, случайным выявлением доказательственной информации. Между тем справедливо высказывание Р.С. Белкина о том, что « основными задачами, которые решаются следователем в
«полевых условиях», являются поиск

‘:См Ищенко Е.П. Понятие, система и критерии применения средств криминалистической техники /Криминалистика., М.1994.С.89.

2 Скорченко П.Т. Указ.соч. С. 14.

262

объектов, имеющих доказательное значение, исследование обстановки того или иного места и запечатление обнаруженного»1. Таким образом, более обоснованно является, по нашему мнению, выделение в качестве отдельного вида научно -технических средств расследования - средств поиска и обнаружения доказательственной информации.

Выделяя категорию средств, используемых для экспертного исследования, следовало бы дополнить данную классификационную группу указанием на средства предварительного доэкспертного исследования криминалистических объектов (точнее, доказательственной информации), осуществляемого следователем либо специалистом.

Наконец, выделяя средства обеспечения личной безопасности сотрудников правоохранительных органов можно было бы включить в данную классификационную группу и средства обеспечения безопасности иных носителей доказательственной информации (свидетелей, потерпевших и т.д.)

Помимо названных классификационных оснований, научно-технические средства, используемые в криминалистике, могут быть подразделены и по иным, представляющимся нам важными, основаниям.

В частности, данные средства следует подразделить в зависимости от объектов, на которые они воздействуют, на материальные объекты неживой природы и людей - потенциальных либо действительных носителей доказательственной информации. Такое различение необходимо хотя бы потому, что существенно различны процессуальный режим применения используемых криминалистикой технических средств и оценка
их

результатов в отношении этих объектов. В частности, серьезные проблемы процессуального регулирования возникают при необходимости использования

Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. От теории - к практике. М.Л988.С.41-42.

263

научно-технических средств для извлечения криминалистически-значимых объектов, скрытых в теле живого человека. \

Подчеркнем, что речь идет о научно технических средствах, используемых в криминалистике. Как правильно отмечал В.Д Арсеньев, «с подменой понятия НТС (научно-технических средств) понятием технико- криминалистических средств ТКС) согласиться нельзя, так как определенная часть НТС, используемая в отдельных видах экспертиз (некриминалистических, например, судебно-медицинское оборудование), не относится к технико-криминалистическим средствам2.

Обоснованным представляется также разделение указанных средств в зависимости от места их использования. В данном случае можно выделить три большие группы научно-технических средств, применяемых: на месте происшествия и на иных участках местности, представляющих для расследования интерес; по месту проведения расследования; в помещениях, предназначенных для проведения предварительных исследований и различного рода экспертиз.

Рассмотренные классификации могут быть использованы и для анализа технических средств, применяемых непосредственно для выявления и нейтрализации сокрытия преступной деятельности.

Основной массив составляют средства поиска и обнаружения доказательственной информации. В самом общем виде указанные средства подразделяются на средства стационарные, используемые прежде всего в ходе экспертных исследований, и средства «полевой криминалистики». Данный

Подробнее об этом см.: Петрухин И. Л. Изъятие вещественных доказательств из тела живого человека // Доказывание по уголовным делам. Красноярск, 1986.С. 100-111.

2 См.: Арсеньев В.Д. Понятие научно-технических средств расследования и некоторые процессуальные вопросы их использования при производстве по уголовным делам //Там же.С.92.

264

термин, введенный в научный оборот Р.С. Белкиным, и активно применяемый в настоящее время, обозначает средства, используемые непосредственно в полевых условиях - на месте происшествия при его осмотре или при производстве на этом месте иных следственных действий или

исследовательских экспертных операций 1.

Анализ современного развития стационарных научно-технических средств и средств «полевой криминалистики» , направленных на поиск и обнаружение скрытых объектов, показывает, что в последние годы удалось несколько устранить явное техническое отставание средств полевой криминалистики от стационарной аппаратуры. В 1988 г. Р. С. Белкин при анализе средств полевой криминалистики отмечал, что «применительно к задаче поиска актуально совершенствование существующих и разработка новых поисковых приборов для обнаружения тайников и сокрытых предметов. Исследования в данной области пока не позволяют считать эту задачу выполненной»2. В настоящее время можно констатировать, что данная задача в значительной степени разрешена.

Так, по инициативе методико-криминалистического отдела следственного управления Генеральной прокуратуры РФ приняты меры по обеспечению следственных подразделений металлодетекторами, выпускаемыми фирмой «Гаррет» (США). Применив данных приборов дает возможность не только отыскивать объекты, укрытые в грунте, воде, бетоне и т.д., но и до их извлечения определить, из какого металла они изготовлены (черный или цветной), установить тип цветного металла, а также получить сведения о размерах объекта. Установка на данных приборах системы навесных антенн позволяет проводить поиск предметов, находящихся на глубине до 4 м. С

1 См.: Белкин Р.С. Указ. соч. С.37.

2 Там же. С.42.

265

помощью металлодетектора «Морской охотник», выпускаемого данной фирмой, можно проводить поиск объектов из металла на глубине до 60 м.1.

В связи с возрастанием числа хищений ядерных материалов, отечественной промышленностью разработан и запущен в серийное производство ручной радиационный монитор, позволяющий обнаруживать 0,2 г. высокообогащенного урана и 0,02 г. «свежего» плутония. Использование данного прибора дает возможность отыскивать скрытые и замаскированные ядерные материалы2.

К числу приборов исследуемой группы относятся и устройства, предназначенные для выявления микрообъектов: лупа с большим увеличением типа «Регула», ультрафиолетовый осветитель «Таир -1» с автономным питанием, ультрафиолетовый осветитель «Квадрат», работающий как от сети, так и от батареи. Поисковые приборы на ультрафиолетовых лучах позволяют обнаруживать брызги крови, пятна спермы, волокна и вещества органического происхождения Поиск следов выстрела и других объектов, поглощающих инфракрасные лучи, производится с использованием приборов С-703.

Для выявления следов, образующихся в результате взрыва, разработан «Комплект для обнаружения и изъятия осколков «Крест». В его состав входят: подъемник для поиска осколков в колодцах, расщелинах, водоемах глубиной до 10 м., магнитная кисть для исследования грунта, мусора и другие приспособления 4.

Одним из эффективных приборов поисково-аналитического назначения, который может быть использован для обнаружения скрытых объектов не

‘См.: Исаенко В., Бобров В., Константинов В. Средства работы с
вещественными доказательствами // Законностъ.1995.№>5.С. 20-21.

2 Там же. С.21-22.

3 См.: Скорченко П.Т. Указ.соч. С.53.

4 См.: Скорченко П.Т. Указ.соч. С.54.

266

только в стационарных условиях, но и на местности, является портативный лазерный флюорограф (портативный детектор скрытых следов преступления). Использование данного прибора, разработанного в Академии МВД РФ в конце 1991 г. позволяет оперативно и своевременно получить информацию о наличии невидимых следов преступлений (прежде всего следов рук) на месте происшествия. Практика подтвердила утверждение разработчиков данного прибора о том, что применение лазерной техники в дактилоскопических исследованиях существенно увеличивает результативность работы специалистов по выявлению невидимых следов рук значительной давности на широком классе поверхностей’.

Представляет также интерес прибор по обнаружению тайников и трупов. Как отмечает начальник отдела криминалистики Генеральной прокуратуры РФ, в середине 80- х гг. для обнаружения тайников и трупов применялся локатор ИЭВТ, разработанный в Латвии. Затем он был доработан в НИИ Спецтехники МВД России и выпущен в малой серии (прибор «Жасмин»). Использование подповерхностного локатора позволяет в течение дня обследовать территорию площадью 6-8 тыс. кв. м.

В 1994 году применение подповерхностного локатора в порядке эксперимента начато в отделе криминалистики Генеральной прокуратуры РФ Опытные результаты показали что он эффективен при осуществлении поиска трупов. В частности, при поиске трупов трех членов организованной преступной группировки в Москве были использованы подповерхностный радиолокатор и газоанализатор, в результате чего было локализовано наиболее вероятное место захоронение трупов под бетонным полом сауны. После разрушения бетонного покрытия и
углубления в грунт на 1,5 м. был

См.: Джакишев М. Е. Использование лазерной флюорографии при
расследовании преступлений: Автореф. дис канд. юрид. наук. М., 1992.С.5.

267

обнаружена бетонная стяжка, под которой на глубине еще одного метра и находились трупы \

Разработана портативная аппаратура, предназначенная для поиска людей, скрывающихся в помещениях или вывозимых на транспортных средствах, в частности прибор «Лаванда». Прибор используется для осмотра транспортных средств (весом до 15 тонн) и размещается в защищенном от ветра помещении, так как реагирует на биение сердца скрывающегося человека2.

Отметим, однако, что, несмотря на значительный спектр портативных научно-технических средств, предназначенных для поиска и обнаружения, скрытых криминалистически-значимых объектов, их использование на практике явно не отвечает потребностям и нуждам следственной деятельности. Из-за отсутствия денежных средств не получили широкого распространения поисковые приборы «Кайма», предназначенные для поиска тайников, прибор «Киноварь» для поиска золота в багаже, ручной клади, почтовых отправлениях, портативные ультрафиолетовые осветители «Квадрат» и другая аппаратура3. Не лучше обстоит дело и с оснащением криминалистических подразделений передвижными криминалистическими лабораториями.

К сожалению, следует согласиться с мнением В.Е. Сидорова о том, что при постоянном росте выделяемых системе МВД средств и материальных ресурсов экспертно-криминалистическая служба в целом и передвижные кримлабратории остаются малочисленными. Такое неудовлетворительное положение сохраняется десятилетиями4.

1 См.: Исаенко В. Из практики поиска трупов и вещественных доказательств на предварительном следствии // Законность. 1998 №:.С.20-21.

2 См.: Скорченко П.Т. Указ.соч. С.57.

3 См.: Скорченко П.Т. Указ.соч. С Л 96.

4См.: Сидоров В.Е. Начальный этап расследования: организация, взаимодействие, тактика. М., 1992. С.85.

268

Изучение следственной и экспертной практики показывает, что возможности научно-технических средств, направленных на выявление следов скрытой преступной деятельности на месте происшествия, даже при их наличии используются работниками следственных подразделений явно недостаточно.

В частности, обобщение массива уголовных дел различных категорий за длительный промежуток времени, рассмотренных судами г. Воронежа, свидетельствует о том, что следователи в основном применяют «традиционные» средства выявления и фиксации доказательственной информации (порошки для выявления следов рук и фотосъемку) и лишь в исключительных случаях современные научно-технические средства.

Констатация данного положения не нова. Авторы, занимающиеся обозначенной проблематикой, традиционно называют в числе причин такого положения следующие факторы:

-низкую техническую вооруженность следственных и экспертных подразделений;

  • незнание либо поверхностное знание следователями и оперативными работниками возможностей современных технических средств1.

Безусловно, данные факторы в значительной степени определяют низкую эффективность применения научно-технических средств для выявления скрытых следов преступления. Так, следует согласиться с предложением В.Ф. Статкуса о необходимости создания и развития предприятий, специализирующихся на выпуске криминалистической техники, а также использования для этих целей бывших оборонных предприятий2.

‘См.: Кузьмичев B.C. Указ. соч. С.23,33-35; Сретенцев В.И. Использование современных научно-технических достижений в расследовании краж автотранспортных средств: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М.,1994. С Л 7;

2 См.: Статкус В.Ф. Раскрытие преступлений - важнейшее средство борьбы с преступностью // Государство и право. 1998..№4.С.71.

269

Однако, на наш взгляд, не следует упускать из виду еще одно немаловажное обстоятельство. Подавляющее большинство следователей и оперативных работников «не настроены» на использование научно- технических средств в ходе проведения осмотров. Иными словами, в большинстве случаев отсутствует мотивация применения указанных средств: следователи надеются на собственные силы, на применение приемов и средств криминалистической тактики, считая излишним и обременительным применение технических средств. В частности, поэтому они зачастую не принимают активных мер к обеспечению участия в осмотре места происшествия эксперта-криминалиста. Не случайно, как отмечает B.C. Кузьмичев, специалист соответствующего профиля принимал участие в осмотре лишь в 43,5% случаев1.

Оперативные работники, участвующие в осмотре места происшествия и иных следственных действиях, относятся к использованию криминалистической техники еще более скептически, полагаясь на возможности оперативно-розыскных мероприятий, осуществляемых негласно, в том числе с использованием специальной аппаратуры.

Необходимо также учитывать, что большинство следователей являются выпускниками «гуманитарных вузов», и не имеют зачастую элементарных навыков обращения с криминалистической техникой.

Закономерным выводом из сказанного является, на наш взгляд, следующее утверждение: требуется углубленное изучение криминалистической техники при подготовке следственных работников с приобретением ими первоначальных навыков работы с данной техникой. К сожалению, количество учебных часов, отведенных на изучение криминалистической техники на юридических факультетах гражданских учебных заведений, в последние годы резко сокращено.

1 См.: Кузьмичев B.C. Указ. соч. С.34.

270

Сложности, возникающие при формировании доказательственной базы, предопределяют необходимость разработки «стационарных» приборов, с помощью которых могла быть выявлена скрываемая доказательственная информация.

В последние годы при рассмотрении вопроса о внедрении в следственную практику таких приборов в центре внимания оказалась проблема « полиграфа».

Вопрос о возможности и необходимости использования полиграфа в ходе расследования обсуждается длительное время. На протяжении нескольких десятилетий практика его использования в уголовном судопроизводстве зарубежных стран признавалась в отечественной литературе порочной, нарушающей права и свободы граждан. Прежде всего, это было связано с идеологическими соображениями: поскольку данный прибор применялся в большинстве своем в капиталистических странах, он рассматривался в качестве порождения буржуазной юстиции, неприемлемого в нашей стране. В настоящее время идеологические соображения отошли на второй план. Дискуссия о возможности использования полиграфа и его эффективности возобновилась после ряда публикаций криминалистов, в которых идея применения полиграфа в ходе расследования преступлений получила одобрение и поддержку.

Прежде всего, объектом дискуссии является вопрос : возможно ли в принципе использовать полиграф в ходе расследования преступлений? Здесь достаточно отчетливо выделяются две группы авторов, имеющих по этому вопросу противоположное мнение. Ряд исследователей, прежде всего представителей уголовно-процессуальной науки, считают, что использование полиграфа в ходе расследования основано на несостоятельных в научном отношении рекомендациях, опирающихся на скороспелые, непроверенные,

271

проблематичные выводы . Наиболее категоричны высказывания A.M. Ларина. По его мнению, «манипуляции с полиграфом умножат следственные и судебные ошибки, усугубят страдания их жертв и прибавят работы судам, прокурорам и следователям, адвокатам по выявлению и исправлению этих ошибок» .

Другая группа авторов, состоящая в основном из представителей криминалистической науки и работников правоохранительных органов, полагают, что использование полиграфа в ходе расследования является допустимым и достаточно эффективным средством его оптимизации. В частности, последовательно, отстаивает данную точку зрения В.А. Образцов, (считающий, что в настоящее время созданы все условия для выделения такого раздела криминалистика как «Криминалистическая полиграфология»), В.И. Комиссаров и некоторые другие авторы3.

1 См. Панюшкин В.А. Научно-технический прогресс и проблемы разработки нового УПК России: Необходимость и основные требования к правовой регламентации использования достижений научно-технического прогресса в уголовном процессе (статья 1) // Правовая наука и реформа юридического образования. Вып. 8: Защита прав и свобод граждан. Воронеж, 1998. С.274. См также : Стецовский Ю.И., Ларин A.M. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту .М., 1988. С.297.; Сорокотягин И.Н. Принципы использования достижений научно-технического прогресса в борьбе с преступностью // Эффективность научно-технических исследований и внедрение их в практику расследования преступлений.Свердловск,1987.С7; Золотых В.В. Проверка допустимости доказательств в

\ уголовном процессе. Ростов н/Д. 1999.С.131-132.

2 Ларин А. М. Криминалистика и паракриминалистика. Научно-практическое и учебное пособие. М.,1996. С.148.

3 См. Образцов В.А. Выявление и изобличение преступника. М.Д997.С. 264. Он же. Криминалистическая полиграфология // Расследование преступлений: вопросы теории и практики. Воронеж, 1997. Вып.7. С.50-58; Митричев В., Холодный Ю. Полиграф как средство получения ориентирующей криминалистической информации // Записки криминалистов. М.,1993. ВыпЛ.С. 173-180; Комиссаров В.И. О применении полиграфа на предварительном следствии // Проблемы борьбы с преступностью в современных условиях. Материалы науч. практич. конференции. Иркутск, 1995. Ч.З. С. 27-30; Соколова О.В. Об эффективности и допустимости применения полиграфа при расследовании преступлений

272

Как нам представляется, правы в данном случае представители криминалистической науки. Аргументация противников использования в ходе расследования полиграфа сводится к следующим положениям. Во- первых, как отмечалось ранее, утверждается, что результаты применения полиграфа не имеют научного обоснования. Во-вторых, использование данного прибора, по мнению указанных авторов, является безнравственным, поскольку оно направлено на то, чтобы получить об обвиняемого уличающую его информацию вопреки его воле, что составляет суть средневекового пыточного процесса1.

В связи с этим необходимо рассмотреть вопрос о том, что именно представляет собой полиграф и какие результаты можно получить в ходе его использования.

Полиграф это « многоцелевой прибор, предназначенный для одновременной регистрации нескольких (от 4 до 16) физиологических процессов, связанных с возникновением эмоций: дыхания, кровяного давления, биотоков (мозга, сердца, скелетной и гладкой мускулатуры и т.п.)» . Как справедливо подчеркивают сторонники использования полиграфа в ходе расследования, данный прибор не является «детектором лжи», он лишь регистратор эмоционального возбуждения, психофизиологической реакции на предъявленную определенному лицу информацию. Способность получения ориентирующей криминалистической информации основана на феномене, «суть которого заключается в том. что внешний стимул, несущий в человеку информацию о запечатленном в его памяти событии , устойчиво вызывает психофизиологическую реакцию, превышающую реакции на аналогичные

//Эффективность уголовно-правовых и процессуальных норм в борьбе с преступностью. Калининград, 1993.С.177-182.

1 См. Ларин А. М. Указ. соч. С. 148. Образцов В.А. Выявление и изобличение преступника. С.264.

273

стимулы, предъявляемые в тех же условиях, но не увязываемые с упомянутым событием, т.е. не несущие ситуационно-значимой информации»1.

В результате применения данного прибора следователь получает объективные, достоверные сведения о том, что те или иные обстоятельства существенно значимы для обследуемого. По нашему
мнению, криминалистическая значимость данных сведений сводится к тому,
что следователю дается сигнал: необходимо обязательно найти причину «неадекватной реакции на предъявленный объект», поскольку характер реакции может свидетельствовать о так называемой виновной осведомленности данного лица, о его причастности к преступлению. Использование такой информации в ряде случаев позволяет целенаправленно выявить скрываемую доказательственную информацию: в первом приближении очертить круг лиц, которые могут представлять для расследования интерес, обозначить возможные места сокрытия криминалистически-значимых объектов, в том числе орудий и

средств преступления.

К сожалению, некоторые авторы, поддерживающие идею использования полиграфа в ходе расследования, на наш взгляд необоснованно расширяют возможности применения данного прибора для целей расследования, что делает их точку зрения уязвимой для критики. В частности, не вполне корректным представляется утверждение П.Т. Скорченко о том, что « в случае если испытуемый на полиграфе дает ложные показания, прибор фиксирует учащенное сердцебиение, изменение в дыхании , повышение давления и температуры кожи и некоторые другие симптомы»2. Именно поэтому, по мнению данного автора, полиграф часто также называют детектором лжи3.

Повторим, что, к сожалению, на современном этапе исследований, использование данного прибора объективно позволяет зафиксировать лишь

1 Митричев В., Холодный Ю. Указ.соч. С Л 76.

2 См.: Скорченко П.Т. Указ.соч. С.188

3 См.: Скорченко П.Т. Указ.соч.С.188.

274

психофизиологическую реакцию лица на предъявленный ему объект. Заключение оператора, сделанное на основе расшифровки показаний прибора о том, что имеет место факт утаивания информации обследуемым лицом, как отмечают даже самые категоричные сторонники использования полиграфа в ходе расследования, носит вероятностный характер1. При таких обстоятельствах суждение оператора о ложности или правдивости ответов человека, подвергаемого испытанию, может выступать в качестве фактора, дезориентирующего следователя, направляющего его на ложный путь. С учетом того, что использование полиграфа, как правило, применяется для проверки причастности того или иного лица к определенному криминальному событию, нетрудно предвидеть негативные последствия такого использования: заключение оператора (которого следователь невольно отождествляет с заключением эксперта психолога), может стать решающим фактором, убеждающим следователя в виновности данного лица, подталкивающим его к отказу от проверки версий совершения преступления иными лицами. В конечном итоге это может привести к привлечению к уголовной ответственности невиновного.

Поскольку механизм «усиления» реакции на предъявление того или иного объекта на современном уровне исследований не установлен, на наш взгляд, следует вовсе отказаться от практики дачи операторами полиграфа таких вероятностных заключений. Видимо, по этой же причине следует отказаться и от термина «проверка», «испытание» « лица на полиграфе.

1 См. Митричев В., Холодный Ю. Указ.соч.С.176; Образцов В.А. Криминалистическая полиграфология. С.53. на первый взгляд, исследованиях изменения внешнего облика президента США Б. Клинтона во время судебного разбирательства по обвинению его в даче ложных показаний. Британский профессор А.Хирш пронализировал с помощью компьютера изображение Б. Клинтона на телеэкранах. По уверениям Хирша, когда Клинтон говорил нечто похожее на неправду, его нос незаметно для обычного человеческого глаза удлинялся. Хирш доказьюает, что в основе данного феномена лежит активизация в результате психологического напряжения особых гормонов, что ведет к изменению лица человека (прежде всего его носа) // Труд -7. 28 мая 1999 года.

275

Таким образом, результаты применения полиграфа нельзя рассматривать в качестве не только доказательственной, но и уличающей информации. Подчеркнем это обстоятельство особо, поскольку сторонники активного применения полграфа в ходе расследования зачастую упоминают о том, что в США, Польше, Канаде в некоторых случаях по отдельным категориям уголовных или гражданских дел разрешено (при предварительной договоренности защиты и обвинения) использовать данные испытания на полиграфе в качестве доказательств1.

Рассмотрение результатов использование полиграфа лишь в качестве сигнала о значимости для определенного лица той или иной информации, имеющей отношение к расследуемому событию, предопределяет процессуальный режим такого использования. Как нам представляется, поскольку речь не идет о получении уличающей или тем более доказательственной информации, следователь может использовать данный прибор в ходе следственных действий не только с участием подозреваемых (обвиняемых), но и свидетелей, потерпевших. Причем, на наш взгляд, следователь обязан лишь уведомить о применении данного прибора в ходе следственного действия, так как это имеет место в случае использования либо аудиозаписи, либо видеосъемки. Процессуальная
регламентация

использования полиграфа в ходе следственных действий должна, по нашему мнению, быть аналогичной той, что закреплена применительно к указанным средствам фиксации следственных действий (см. например, ст. 141-1 УПК РСФСР).

Как нам представляется, подобная оценка результатов использования полиграфа делает его применение не противоречащим этическим нормам. Противники применения полиграфа никогда не возражали против криминалистических рекомендаций, согласно которым следователю либо оперативным работникам необходимо в ходе следственных
действий

1 См.: Митричев В., Холодный Ю. Указ. соч. С. 174.

276

(особенно допроса, обыска, опознания) «отслеживать» психофизиологические реакции подозреваемых, обвиняемых, потерпевших, свидетелей
и

анализировать их поведение. В настоящее время есть возможность использовать полиграфы, датчики которых не крепятся на теле человека, что снимает ощущение «подопытного объекта».

Вместе с тем с точки зрения этики представляются недопустимыми рекомендации, согласно которым « важно, чтобы следователь в беседе с субъектом не подчеркивал, что данные, полученные в результате опроса с применением полграфа, не могут быть использованы в качестве доказательств в суде…Не следует пытаться объяснить принципы действия полиграфа в процессе тестирования. Просто следователь должен проинформировать субъекта, что «полиграфист» объяснит все процедуры, и главная цель опроса с помощью полиграфа заключается в том, чтобы определить, говорит ли он правду» . В данном случае, по существу, происходит обман лица, который участвует в ходе следственных действий с применением полиграфа, что прямо противоречит принципам уголовного судопроизводства.

2.Использование специальных познаний сведущих лиц для выявления и нейтрализации сокрытия преступной деятельности.

Активизация и повышение эффективности использование специальных познаний в целях выявления и нейтрализации сокрытия преступлений объективно необходимы на современном этапе. Обусловлено это качественными изменениями в содержании двух взаимообусловленных видов

См.: Богданова Т.С., Зубрилова И.С. Использование полиграфа в раскрытии и расследовании преступлений // Проблемы борьбы с преступностью в современных условиях. Иркутск, 1995. Часть З.С.42.

277

деятельности: криминальной и антикриминальной. Так, в последние годы происходит повышение количественного и качественного уровня применения преступниками и связанными с ними субъектами новейших достижений научно- технического прогресса и специальных познаний непосредственно для сокрытия преступной деятельности. В первую очередь, это связано с развитием компьютерной преступности, преступлениями в области финансовой сферы. Естественно, что преступники используют современные достижения научно- технического прогресса как в ходе непосредственно совершения преступления, так и в ходе его сокрытия. Одновременно повышается, хотя и не столь явно, доля использования специальных познаний в целях сокрытия преступлений, совершаемых традиционными способами, без применения указанных средств.

Очевидно, что усложнение криминальной деятельности приводит к необходимости использовать более сложные средства и методы в ходе реализации деятельности по расследованию преступлений. Причем в идеале научно-техническое обеспечение антикриминальной деятельности должно опережать на несколько порядков такое обеспечение деятельности криминальной. На практике же, по крайней мере на современном этапе, более справедливо говорить об отставании по отдельным позициям научно- технического обеспечения расследования от научно- технического обеспечения некоторых видов деятельности криминальной. Отметим, что криминалистами и представителями уголовно-процессуальной науки вопросу использования специальных познаний в уголовном судопроизводстве уделялось достаточное внимание \ В результате исследований
были

1 См., например: Селиванов Н.А. Основания и формы применения научно-технических средств и специальных знаний при расследовании преступлений // Вопросы криминалистики. М.,1969. Вып. 12.С.9;Сорокотягин И.Н. Принципы использования достижений научно-технического прогресса в борьбе с преступностью // Эффективность научно-технических исследований и внедрение их в практику расследования преступлений. Свердловск.1987.С.4-13; Панюшкин В.А. Научно-технический прогресс и уголовное судопроизводство и др.

278

определены формы использования специальных познаний в ходе расследования преступлений. К ним относятся : 1) непосредственное применение специальных познаний в науке, технике, искусстве ремесле следователем, прокурором , оперативным работником; 2) использование информации справочного характера, полученной от сведущих лиц; 3) консультационная помощь специалиста без привлечения его к непосредственному участию в следственных действиях; 4) участие специалиста в следственных действиях; 5) производство сведущими лицами ревизий и проверок; 6)допрос сведущих лиц в качестве свидетелей либо экспертов (если они участвовали в производстве судебных экспертиз; 6) использование знаний сведущих лиц в форме судебной экспертизы1.

Предметом острых дискуссий в последние годы стал вопрос о возможности использования в ходе расследования метода получения информации от лиц, введенных в гипнотическое состояние. Мнения специалистов по данному вопросу, мягко говоря, разноречивы. Представителем «радикально» настроенных сторонников обоснованности использования гипноза для преодоления «криминальной лжи» на основе тестирования лиц, находящихся в гипнотическом состоянии, является В. А. Образцов. По его мнению, «тактическая ситуация, связанная с возможностью применения гипноза, возникает, прежде всего, в случае обоснованного подозрения, что носитель информации сообщил на допросе заведомо ложные либо сознательно утаил от следствия известные ему сведения» 2. По существу, в данном случае речь идет о возможности использования познаний специалистов в области гипноза для

См.: Зуйков Г.Г. Общие вопросы использования специальных познаний в процессе предварительного расследования // Криминалистика и судебная экспертиза. Киев, 1966. Вып. 1.С. 116; Шиканов В.И. Указ .соч. С. 12; Образцов В.А. Выявление и изобличение преступника. С.283.

2 См.: Образцов В.А. Выявление и изобличение преступника. С.279.

279

выявления сокрытия преступной деятельности. Как полагает В.А. Образцов, объектами тактико-гипнотического воздействия могут быть не только потерпевшие и свидетели, но в некоторых случаях и подозреваемые, и обвиняемые. Автор также указывает, что основная задача применения гипноза во время допроса - получение достоверной, ориентирующей информации, ранее не сообщенной носителем. Эта информация выступает в качестве средства, способствующего решению вопроса о совершении данным или иным лицом преступления, о причастности определенного лица к преступлению, иной его осведомленности в содеянном1.

Не менее значимым Образцов В.А. считает использование гипноза в ходе допроса в целях продуктивной актуализации воспоминаний, восстановления «стершихся следов памяти добросовестных носителей собираемой информации2.

Другие исследователи, в частности Л.П. Гримак, В.Д. Хабалев, допуская в некоторых случаях применение гипноза для получения новой информации о криминальном событии, полагают, что область его использования в уголовном судопроизводстве должна быть не столь обширной. Как подчеркивают данные авторы, применение гипноза в уголовном процессе следует рассматривать как метод активизации памяти опрашиваемого в бесконфликтных ситуациях. Данные ситуации характеризуются наличием у опрашиваемого и опрашивающего общей цели - наиболее полно и точно описать конкретное событие. Именно в ситуациях, когда по объективным причинам опрашиваемый

См.: Образцов В.А. Выявление и изобличение преступника С.279. Там же.

280

не может вспомнить определенные события, для активизации памяти с его согласия и предлагается использовать «следственный гипноз» .

Значительная часть исследователей представителей, прежде всего уголовно-процессуальной науки, отрицает саму возможность использования гипноза для получения какой-либо информации в ходе расследования. К числу наиболее известных авторов, поддерживающих данную точку зрения, принадлежат A.M. Ларин, А.Р. Ратинов. По их мнению, вопрос об использовании в уголовном деле сведений от человека, находящегося в состоянии гипноза, имеет три аспекта: 1) соблюдаются ли при таких условиях права человека; 2) надежна ли информация, полученная таким способом; 3) соответствует ли применение гипноза в указанных целях требованиям уголовно-процессуального закона? На эти вопросы A.M. Ларин и А.Р. Ратинов отвечают отрицательно : «Полностью подвластный гипнотизеру, находящийся в беспамятстве человек лишен возможности осознать предпринимаемые в отношении него действия, должным образом их оценить, воспрепятствовать им и обжаловать их. Таким образом, с позиции защиты прав человека применение «следственного гипноза» абсолютно неприемлемо»2.

С точки зрения надежности, как отмечают данные исследователи, использование «следственного гипноза» также недопустимо: « В высказываниях загипнотизированного реальные события, сохранившиеся в латентной памяти, переплетаются с фантазиями, страхами, причудливыми ассоциациями, предчувствиями, тайными желаниями. Причем этот поток подсознательного не контролируется рассудком субъекта, недоступен точной

1 См.: Гримах Л.П., Хабалев В.Д. «Следственный гипноз» и права человека // Государство и право. 1997. №4.С48.

2 Ларин A.M., Ратинов А.Р. Злоупотребление психиатрией // Государство и право. 1997. №6.С78.

281

дифференциации, идентификации и однозначной интерпретации» \ Наконец. «в силу ст. 72 УПК РСФСР не подлежат допросу лица, не способные давать правильные показания. Между тем присущие гипнозу полное отсутствие ориентировки в окружающей среде и постгипнотическая амнезия, несовместимы со способностью дать правильные показания и нести за них ответственность» 2.

По нашему мнению, наиболее обоснованный подход к проблеме использования «следственного гипноза» определен Л.П. Гримаком и В.Д. Хабалевым.

Несмотря на привлекательность (в том числе с учетом темы настоящей работы) предложений В.А. Образцова о необходимости использования следственного гипноза» в целях преодоления криминальной лжи, они не должны, по нашему мнению, быть реализованы.

Действительно, в условиях современной криминогенной ситуации чрезвьиаино остро встала проблема внедрения в следственную деятельность новых методов преодоления криминальной лжи, являющейся одним из способов сокрытия преступной деятельности. Однако внедрение данных методов не должно нарушать права и свободы человека и гражданина. В случае же реализации предложений В.А. Образцова произойдет нарушение таких прав и свобод, в том числе конституционных.

Естественно, что подозреваемый, обвиняемый, недобросовестный свидетель, сообщившие заведомо ложные сведения либо сознательно утаившие их от следствия, в результате введения их в гипнотическое состояние лишаются способности осознанно выдавать определенную информацию. Иными словами в данном случае имеет место
психическое насилие над личностью:

1 См.: Ларин A.M., Ратинов А.Р. Указ.соч.С.78.

Там же.

282

интересующая следствие информация, уличающащая этих лиц, сообщается ими, по крайней мере «не добровольно». Как нам представляется, в этой ситуации происходит нарушение конституционных положений, согласно которым « никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию. Никто не может быть без добровольного согласия подвергнут медицинским, научным или иным опытам (ст.21 Конституции РФ); «обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность» (ст.49 Конституции РФ), «никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом» (ст. 51 Конституции РФ).

Ссылки на то, что в данной области криминалистов «опередил криминальный гипноз»1, не могут быть приняты во внимание. Ранее мы уже говорили об ущербности концепции « уравнивания оружия» криминалитета и правоохранительных органов. Криминалисты не вправе, руководствуясь требованием целесообразности, включать в свой арсенал средства и методы, не соответствующие требованиям закона

В то же время представляется необоснованным полное отрицание возможности применения следственного гипноза» для
получения

криминалистически-значимой информации, которая может быть использована и в целях выявления скрывающихся преступников или следов преступной деятельности. Целью применения следственного гипноза в данном случае может быть лишь восстановление, согласно желанию опрашиваемого, идеальных следов, запечатленных в его памяти..Думается, что, когда речь идет о потерпевших либо свидетелях, проведение опроса с использованием гипноза вполне допустимо и не влечет нарушений прав и законных интересов этих лиц

См Юбразцов В.А. Выявление и изобличение преступника. С.274.

283

при соблюдении определенных условий. Неубедительной представляется ссылка A.M. Ларина и А.Р Ратинова на то, что «вовлечение в уголовной процесс лица, в дальнейшем оказывающегося обвиняемым, на практике в подавляющем большинстве случаев начинается с допроса его в качестве свидетеля1. В настоящее время суды достаточно строго подходят к оценке допустимости доказательств (о чем говорилось ранее), исключая из числа последних протоколы допросов свидетелей, если допрашиваемым не были разъяснены требования ст. 51 Конституции РФ, а также протоколы лиц, допрошенных в качестве свидетелей, хотя имелись основания для признания их по делу подозреваемыми либо обвиняемыми2.

Как отмечалось ранее, Л.П. Гримак и В.Д Хабалев предлагают проводить данное действие лишь при наличии согласия потерпевших либо свидетелей на его проведение. Полемизируя с указанной точкой зрения, A.M. Ларин и А.Р. Ратинов отмечают, что « при этом, однако не учитывается, что в реальной психически травмирующей атмосфере расследования подобный выбор может быть отнюдь не добровольным, например, если в качестве альтернативы «следственному гипнозу» следователь намекнет на привлечение к уголовной ответственности за ложные показания, обвинение в лжесвидетельстве, заключение под стражу 3. Как нам представляется, данные опасения не имеют оснований. Практика показывает, что в подавляющем большинстве случаев следователи допускают незаконные методы расследования, воздействуя не на потерпевших и свидетелей обвинения, а на подозреваемых либо обвиняемых.

Кроме того, сторонники использования «следственного гипноза», единодушны в том, что необходимо закрепить дополнительны е

процессуальные гарантии прав и законных интересов
опрашиваемых:

1 См.:Ларин A.M., Ратинов А.Р. Указ.соч. С.78.

2 См., например, Бюлл. Верх. Суда РФ. 1996.№ 8.С. 30-34.

3 См.: Ларин A.M., Ратинов А.Р. Указ. соч.. С.77.

284

подробное и точное разъяснение процедуры; наличие обязательств конфиденциальности такого опроса; наличие письменного согласия лица, подвергающегося опросу; присутствие по желанию опрашиваемого адвоката, законных представителей несовершеннолетних; проведение опроса без участия следователя; письменное разрешение представителей прокуратуры ; проведение видеозаписи процедуры опроса’.

На наш взгляд, перечень указанных гарантий должен быть дополнен: в частности, необходимо не получение согласия на указанную процедуру, а наличие заявления потерпевшего либо свидетеля о том, что он инициирует проведение допроса с использованием гипноза, преследуя одну цель - желание помочь расследованию; обязательное проведение видеозаписи процедуры подачи такого заявления. Данные гарантии по существу сводят на нет утверждения о том, что «гипнотическое внушение представляет собой одну из мер домогательства показаний, запрещенных законом»2.

В то же время, по нашему мнению, необходимо запретить применение «следственного гипноза» в отношении несовершеннолетних. Сколько бы ни утверждали сторонники подобного метода о том, что состояние гипноза не наносит ни малейшего ущерба здоровью гипнотизируемого, получение информации от лица, находящегося в гипнотическом состоянии означает вторжение в психику, последствия которого изучены недостаточно. В силу. Психофизиологических и интеллектуальных возрастных
особенностей

несовершеннолетних (в частности, повышенной внушаемости), они не могут в

1 См.: Образцов В.А. Выявление и изобличение преступника. С.277-278; Гримак Л.П., Хабалев В.Д. Указ. соч. С.48.

2 См.: Ларин A.M., Ратинов А.Р. Указ.соч. С. 79.

285

полной мере осознанно произвести оценку необходимости своего участия в опросе с использованием гипноза.

Что касается доказательственного значения информации, полученной в ходе опроса с использованием следственного гипноза, то она, на наш взгляд, по должна рассматриваться лишь в качестве ориентира следственного поиска и не выступать в качестве доказательства по делу.

В связи с этим, неприемлемыми представляются предложения В.А. Образцова о целесообразности проведения видеозаписи, которая « приобщается к делу и впоследствии демонстрируется в суде в суде, чтобы показать, какие новые, не известные ранее свидетельства были получены в результате гипнотической индукции. Обязательное условие - чтобы быть признанными в суде, свидетельства, полученные под гипнозом, непременно должны подтверждаться другими доказательствами»1. Недопустимость признания показаний, данных в ходе гипнотического состояния, доказательствами по делу обусловлена принципиально важным положением: процесс сообщения такой информации не полностью контролируется волей и сознанием опрашиваемого.

В числе так называемых нетрадиционных методов, направленных на выявление сокрытия преступной деятельности, в последние годы некоторые авторы все чаще называют метод использования людей, обладающих экстрасенсорными способностями .Сторонники активного применения экстрасенсорики в следственной практике (П.Т. Скорченко, Н. Китаев, А.И. Скрыпников и другие) утверждают, что помощь экстрасенсов может быть полезна при экспресс- диагностике криминальной ситуации, поиске преступника, розыске скрытых объектов, поиске пропавшего
человека,

1 См.: Образцов В.А. Выявление и изобличение преступника. С.278.

286

раскрытии причин происшествия1. При этом ссылаются на положительный опыт использования экстрасенсорики в указанных целях

В частности, П.Т. Скорченко приводит следующие данные: в 45 регионах России сотрудники милиции обращались к экстрасенсам для получения сведений оперативного характера (в 20 регионах систематически). Кроме того, в 8 регионах к экстрасенсам обращались родственники потерпевших для восстановления картины происшествия, при котором их близкие пропали без вести, с последующим информированием об этом правоохранительных органов. В Ставропольском крае в 1991 г. в результате реализации экстрасенсорной информации раскрыто два убийства и кража, в Свердловской области - в 1993 г. - 16 преступлений, В Смоленской области обнаруженрасчлененный труп. Аналогичные результаты получены еще в 5 регионах2

Предложение об активном использование данного метода в следственной деятельности вызвало резкую критику со стороны А. М. Ларина, П. Кабанова и других авторов. По их мнению, в данном случае речь идет о псевдонаучных методах раскрытия преступлений, наносящих серьезный ущерб престижу правоохранительных органов3.

Как нам представляется, вряд ли следует в категоричной форме утверждать как о « псевдонаучности» использования экстрасенсорики в следственной деятельности, так и о том, что данный метод (направление) в числе иных

См.: Скорченко П.Т. Новое в практике выявления и раскрытия преступлений // Записки криминалистов Л 994. №4,С.287-289; Скрыпников А. И. Перспективы использования нетрадиционных методов раскрытия преступлений //Проблемы борьбы с преступностью в современных условиях. Иркутск, 1995.С.46; Китаев Н. Парапсихология и криминалистика // Законность. 1998.№7,С.31-32.

2 См.: Скорченко П.Т. Новое в практике выявления и раскрытия преступлений. С. 287-288.

3 См.:Ларин A.M. Криминалистика и паракриминалистика. С. 170-179; Кабанов П. О псевдонаучных методах раскрытия преступлений // Законность. 1997№1.С.31-34.

287

нетрадиционных методов расследования имеет под собой «прочную теоретическую базу» ‘.

Авторы, поддерживающие использование данного метода, в том числе работники следственных подразделений, приводят не один случай, когда помощь экстрасенса помогла обнаружить скрываемый криминалистически-значимый объект. Нет никаких оснований не доверять указанным авторам. Иное дело, что на современном этапе исследований отсутствует надлежащая эмпирическая база, подтверждающая либо опровергающая эффективность данного метода. Как верно отмечает A.M. Ларин, анализирующий приведенные ранее статистические данные, « жаль, авторы не сказали, откуда взялись эти экстрасенсы, что они узнали об обстоятельствах дела от сотрудников милиции, в какой форме отвечали на вопросы»2.

Действительно, приведенные П.Т.Скорченко сведения, на наш взгляд, не убеждают в том, что использование данного метода в следственной деятельности является необходимым и эффективным. Из них следует, что большинство преступлений, раскрытых при помощи экстрасенсорики, приходится на Свердловскую область (16). Однако в данном случае, речь, видимо, идет о помощи одного и того же человека, который к тому же, являлся сотрудником милиции, т. е. в силу своего служебного положения мог иметь доступ к доказательственной информации, находящейся
в

распоряжении следствия.3 Что касается упоминания систематических обращений к помощи экстрасенсов, то без указания на их эффективность трудно говорить о сколь-нибудь существенном доказательственном значении

1 Скрыпников А.И. Указ.соч..С46.

2 Ларин А.М. Указ. соч. С. 173-174.

3См.: Гипнотизеры грабят банки и насилуют школьниц . Интервью с профессором Л. Гримаком // Коме, правда. 1999. 18 июня.

288

этих сведений. Отметим, что работники следственных подразделений прокуратуры Воронежской области обращались к помощи экстрасенсов в ходе расследования уголовного дела, но положительных результатов это не принесло.

По нашему мнению, для завершения дискуссии по этому вопросу необходимо провести научное исследование с обобщением достаточного количества эмпирического материала. Однако осуществлять такое исследование в ходе расследования «живых» уголовных дел представляется нам недопустимым. Трудно согласиться с утверждение Н.Китаева о том, что «помощь экстрасенса-специалиста не принижает возможностей сыска и следствия. Не придет ведь в голову мысль бранить следователя за то, что он решает привлечь к осмотру служебно-розыскную собаку»1. На наш взгляд, вольно или невольно обращение за помощью к специалистам данного профиля отвлекает членов следственно-оперативной группы от проведения следственных действий, снижает их целустремленость, порождает «иждивенческие настроения», надежду на «чудо», что в конечном счете негативно сказывается как на динамике, так и на результатах расследования.

Основной формой использования специальных познаний в целях выявления и нейтрализации сокрытия преступной деятельности является экспертиза. Строго говоря, результаты всех экспертных исследований, проводимых в ходе расследования уголовных дел, можно рассматривать как средства выявления и нейтрализации сокрытия преступной деятельности. При расследовании всегда налицо высокая степень вероятности отрицания

1 См.: Китаев Н. Указ. соч.. С. 32.

289

субъектом сокрытия преступной деятельности фактов и обстоятельств, которые невозможно установить без проведения экспертного исследования.

Вместе с тем с учетом направленности нашего исследования в системе экспертиз, проводимых в ходе расследования по уголовному делу, можно выделить следующие классификационные группы. 1) экспертизы,
на

разрешение которых не ставятся вопросы, касающиеся установления способа и иных обстоятельств сокрытия преступной деятельности; 2) экспертизы, на разрешение которых наряду с другими вопросами, имеющими значение для дела, ставятся вопросы, касающиеся установления способа и иных обстоятельств сокрытия преступной деятельности; 3) экспертизы, на разрешение которых ставятся лишь вопросы, касающиеся установления конкретного способа и иных обстоятельств сокрытия преступной деятельности.

С учетом темы работы, становимся подробнее на экспертизах, входящих во вторую и третью классификационные группы. К экспертизам, на разрешение которых наряду с другими вопросами ставятся вопросы, касающиеся установления способа и иных обстоятельств сокрытия преступной деятельности, относится, например, видеографическая экспертиза. Авторы, занимающиеся проблемами экспертной деятельности, справедливо отмечают, что среди диагностических вопросов при назначении данной экспертизы наиболее распространен вопрос о возможности монтажа видеозаписи. При этом он формулируется следующим образом: имеются или отсутствуют признаки монтажа либо изменений, внесенных во время производства записи или после ее окончания1.

При проведении экспертиз, которые, как правило, назначаются непосредственно в целях выявления и нейтрализации конкретного способа сокрытия преступного поведения, большинство вопросов, поставленных на разрешение экспертов, связано с выявлением того или иного способа сокрытия

1 См.: Корноухов В.Е., Орлов Ю.К., Журавлева И.А. Судебная экспертиза Специальный курс. Красноярск. Часть 1. 1998.С.196.

290

преступной деятельности. (Здесь представляется уместной аналогия с системой следственных действий: несмотря на то, что на цели выявления и нейтрализации сокрытия преступной деятельности «работает» вся система таких действий, есть следственное действие (обыск), непосредственно направленное на преодоление определенного способа сокрытия преступной деятельности - утаивания доказательственной информации, содержащейся на материальных носителях). К таким экспертизам, в частности относится экспертиза восстановления уничтоженных номерных знаков и иных маркировочных обозначений. Необходимость в проведении подобных экспертиз возрастает в связи с увеличением количества угонов и хищений автомобилей, хищений ценных номерных вещей и оружия. Данная экспертиза решает следующие вопросы: подвергались ли изменению маркировочные обозначения на представленном изделии (оружии, двигателе автомобиля и пр); каково было первоначальное содержание маркировочных обозначений нанем; каким способом были уничтожены или изменены маркировочные обозначения на данном изделии; не использовались ли для изготовления или изменения маркировочных обозначений представленные инструменты и материалы1.

Важное значение для выявления и предупреждения дачи ложных показаний имеет назначение комплексной медико-криминалистичской экспертизы. Так, в ходе расследования уголовных дел об убийствах перед экспертами в частности, могут быть поставлены следующие вопросы: соответствуют ли показания определенного лица имеющимся в деле данным о времени наступления смерти потерпевшего, способе и последовательности причинения ему телесных повреждений, взаимном расположении потерпевшего и каждого из нападавших; способе перемещения трупа и сокрытия следов преступления. В распоряжение экспертов в данном случае

См.: Российская Е.Р. Судебная экспертиза в уголовном, гражданском, арбитражном процессе. М.,1996.С98.

291

необходимо предоставить копии протоколов осмотров места происшествия с приложениями (схемы, фототаблицы, ), осмотра предметов, протоколов допросов и иных следственных действий1. Об эффективности данной экспертизы для нейтрализации сокрытия преступления свидетельствует пример, приведенный Э. Бабаевой и И. Ефимовым.

Задержанные по подозрению в совершении краж и разбойных нападений братья В. проверялись на причастность к бандитским нападениям, связанным с убийствами четырех человек и покушением на убийство двух лиц, которые произошли семь лет назад в Перми. В ходе расследования обвиняемые признавали себя виновными в совершении данных преступлений. Благодаря квалифицированному проведению следственных действий (с использованием видеозаписи и фотосъемки), были получены подробные показания этих лиц о картине совершенных преступлений. Было установлено, что преступники принимали меры к уничтожению следов преступления: стирали следы пальцев рук, собирали, по возможности все гильзы, сжигали окровавленные предметы своей одежды, при совершении некоторых преступлений носили парики, при необходимости —милицейскую форму. Орудия убийства - боцманский нож и пистолет ПМ к моменту задержания были уничтожены, что осложнило формирование доказательственной базы по делу.

Через несколько месяцев обвиняемые либо частично изменили показания, либо вообще отрицали участие в совершении преступления. Следователь назначил комплексную медико-криминалистическую экспертизу.

Исследовав показания обвиняемых, свидетелей, протоколы осмотров и иных следственных действий, заключения различных экспертиз, проведенных в ходе следствия, эксперты пришли к выводу: показания обвиняемых о совершении ими шести убийств соответствуют судебно- медицинским и медико-криминалистическим данным, установленным в результате экспертиз по факту

1 См.: Бабаева Э., Ефимов И. Противодействие изменению показаний обвиняемыми и свидетелями //Законность, 1995.№9.С6.

292

смерти четырех потерпевших и ранения двух потерпевших. Заключение данной экспертизы сыграло важную роль для изобличения обвиняемых и их последующего осуждения1.

В последние годы для выявления и нейтрализации «криминальной лжи» предлагается использовать результаты судебно-психологических экспертиз. В частности, активно распространяет опыт использования экспертов психологов в данном направлении Н.Н.Китаев и его соавторы - А.П. Тельцов,Ю. П. Гармаев2. При этом они ссылаются на результаты проведения судебно-психологических экспертиз по конкретным уголовным делам. По этим делам возникла стандартная ситуация: обвиняемые вначале дали показания, в которых они признавали себя виновными, а затем отказались от этих показаний, заявив, что к ним применялись незаконные методы ведения следствия

В частности, по делу Л., обвиняемому в убийстве с последующим сокрытием трупа, на разрешение судебно-психологической экспертизы был поставлен следующий вопрос: С учетом анализа материалов
дела,

прослушивания фонограмм допроса Л. и психологического обследования самого обвиняемого, можно ли полагать, что его признательные показания относительно убийства Н. и сокрытия ее трупа являются данными в процессе естественного припоминания событий, имевших место действительно, либо содержат признаки, указывающие на фантазию и воспроизведение ранее внушенной информации?. Отвечая на первый вопрос, эксперт, в том числе отметил, что рассказ Л. на допросе шел в форме припоминания того, что было летом 1978 г., на это указывает замедленный темп речи, уточнения, сделанные самим Л., связанные с припоминаем отдельных деталей. Манера рассказа,

1 Бабаева Э., Ефимов И. Указ.соч. С. 6-8.

2 См. Китаев Н.Н., Тельцов А.П. Проблемы расследования отдельных видов умышленных убийств. Иркутск,1992.С.60-79; Китаев Н., Гармаев Ю. Судебно-психологическая экспертиза при доказывании взяточничества // Законность. 1998.№4.С.20-23.

293

конструкция предложений, используемые обвиняемым слова для выражения мыслей - все это тождественно тому, что показывал он на двух других допросах. Позиция следователя была пассивной. Никаких наводящих и подсказывающих вопросов он не задавал. Поставленные следователем в конце допроса вопросы внушающего характера не носили… На этом основании можно считать, что Л. воспроизводил информацию добровольно и сознательно. Кроме того, учитывая слабую зрительную и слуховую память, он не мог бы сохранить в памяти детали (цвет одежды и т.д.), подробное воспроизведение событий для Л. возможно только в том случае, если он сам был их действующим лицом и при этом пережил сильные эмоции (страх) ‘.

По другому делу по обвинению М. во взяточничестве эксперт-психолог пришел к выводу о том, что у М. признаки повышенной внушаемости и подчиненности отсутствуют (тем самым опровергается заявление обвиняемого о даче им первичных показаний под давлением следствия). Перемена показаний М. обусловлена особенностями его личности (к ним эксперт отнес конформность, сниженный уровень критичности к себе, слабость моральных норм) и мотивацией, направленной на избежание наказания 2.

Предложения указанных авторов вызвали в криминалистической литературе критику со стороны как научных работников, так и представителей Генеральной прокуратуры РФ3. На наш взгляд, данная критика является обоснованной. Хотя авторы декларируют незыблемость положения, согласно

1 См.: Китаев Н.Н., Тельцов А.П. Указ. соч. С. 72-74.

2 См.: Китаев Н., Гармаев Ю. Указ. соч. С.22.

3 См.:Исаенко В. Использование возможностей судебно-психологической экспертизы //Законность. 1998.№10.С.9; Ситковская О., Ю. Кореневский Ю. Опыт, который не следует использовать // Там же. №11.С.27-30.

294

которому « эксперт не правомочен отвечать на вопрос правдивости или лживости показаний»1, речь идет именно об этом

Установление факта естественного припоминания в первом случае и категоричное определение причины перемены показаний (особенности личности и мотивация, направленная на избежание наказания) во втором, по мнению эксперта однозначно указывают что первоначальные показания этих лиц были правдивы.

Вызывает сомнение научная обоснованность выводов данных экспертиз. Упоминание о том, что позиция следователя была пассивной, (он не задавал наводящих и подсказывающих вопросов) , вовсе не доказывает того, что имело место естественное припоминание. Не свидетельствуют об этом и приведение Л. деталей описываемого события, несмотря на его слабую зрительную и слуховую память. К сожалению, в следственной практике зафиксирован не один случай того, как под воздействием угроз и насилия оперативные работники и следователи принуждают подозреваемых к признанию, а затем «репетируют» показания, которые последние будут давать во время «официального» допроса.

Также весьма сомнительной представляется обоснованность вывода о причине перемены показаний обвиняемым М. по второму уголовному делу: сниженный уровень критичности к себе, тем более слабость моральных норм, не имеют, на наш взгляд никакого отношения к объяснению факта переменыМ. своих показаний. Что касается опровержения заявления М. о том, что первоначальные показания он дал под воздействием следствия, то, как верно отмечают О. Ситковская и Ю. Кореневский, «констатация отсутствия повышенной внушаемости и подчиняемости не опровергает того, что те или

См.: Китаев Н.Н. Дельцов А.П.. Указ.соч. С. 70-71.

295

иные показания М. могли быть даны под давлением следствия. Здесь все зависит от интенсивности и «способов» воздействия1.

Таким образом, в последние годы, все более отчетливо проявляется негативная тенденция: переложить значительный объем работы по выявлению и нейтрализации сокрытия преступной деятельности с работников следственных подразделений на сведущих лиц. Сокрытые криминалистически-важные объекты предлагается разыскивать экстрасенсам и лицам, использующим метод биолокации. Выявлять и разоблачать ложные показания должны операторы, работающие с полиграфами либо психологи. Включение указанных лиц в число субъектов, которые должны заниматься доказыванием фактов сокрытия преступной деятельности и его нейтрализацией, т.е. решать задачи, возложенные на работников следственных и оперативных подразделений, представляется недопустимым.

Доказывание фактов сокрытия преступной деятельности, в частности таких распространенных форм как дача ложных показаний, ‘ является исключительной прерогативой следователя и оперативных работников. Специалисты и сотрудники экспертных подразделений, несмотря на важность их деятельности для выявления и нейтрализации данного вида сокрытия преступной деятельности, играют в данном случае вспомогательную роль.

Как верно отмечает В. Исаенко, « существенной ошибкой следователей является вынесение на судебно-психологическую экспертизу вопросов, решение которых является следственной задачей 2. Изложенное не означает, что следует игнорировать возможность активного использования специалистов психологов в целях выявления и нейтрализации сокрытия преступной деятельности, в том числе путем проведения психологической экспертизы. Главное, чтобы при этом перед психологом не ставились задачи, выходящие за

1 Ситковская О., Кореневский Ю. Указ. соч. С.29.

2 Исаенко В. Указ. соч. С. 9.

296

пределы его компетенции. Специалист в области психологии может оказать следователю существенную помощь которая состоит в:

1) исследовании психологических характеристик личности того или иного участника уголовного судопроизводства, в том числе подозреваемого или обвиняемого; 2) 3) выработке рекомендаций, касающихся использования психологических способов выявления обстоятельств, скрываемых данным лицом1. 4) Применяя полученные в ходе исследования сведения и разработанные рекомендации, следователь получает возможность с учетом других доказательств по делу:

1) выявить лидеров преступных групп, которые, как правило, принижают в ходе расследования свое место и значение в иерархии преступной группы; 2) 3) смоделировать поведение субъекта сокрытия преступной деятельности в условиях криминальной и посткриминальной ситуации; 4) 3) определить скрываемую мотивацию криминально-релевантного поведения;

4) спрогнозировать поведение субъекта сокрытия преступной деятельности в ходе расследования и на этой основе определить оптимальную тактику общения с подозреваемым, обвиняемым, направленную на выявление и преодоление противодействия расследованию.

Подробнее об этом см.: Филонов Л.Б. Психологические способы выявления скрываемого обстоятельства. М.Л979.С. 13-47.

297

Глава 6. Защита доказательственной информации. 1.Общие положения защиты доказательственной информации в ходе расследования и судебного разбирательства

В последние годы со стороны некоторых научных и практических работников высказывается мнение о необходимости сделать предварительное следствие более открытым. В частности, В.С.Кузьмичев, считает, что «расширение границ гласности при осуществлении следственной деятельности является одним из новых и актуальных направлений демократизации и гуманизации следственной деятельности»1.

Как нам представляется, в современной криминальной ситуации данная концепция является по крайней мере, ошибочной, а ее реализации на практике во многом облегчает сокрытие преступной деятельности заинтересованными лицами. В криминалистической литературе расхожим, но тем не менее не потерявшим своего значения стало утверждение о том, что расследование представляет собой “битву за информацию”. «Дарить» во время данной битвы преступникам информацию, которая имеет значение для расследования и все более активно используется ими в целях сокрытия преступной деятельности, по меньшей мере, неразумно и непростительно. Напротив, актуальной в настоящее время становится проблема защиты доказательственной информации, особенно при расследовании преступлений, совершенных организованными преступными группами.

В литературе отмечается, что защита конфиденциальной информации имеет лишь относительное значение. Она призвана обеспечить нормальное и эффективное функционирование вышестоящей системы, в которую она «встроена» и которой она создана, например, обеспечить
деятельность

1 Кузьмичев B.C. Следственная деятельность: сущность, принципы, криминалистические приемы и средства осуществления: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Киев, 1996.С.13.

298

отрасли, предприятия, фирмы и т.д. Цель режимной деятельности на любом предприятии состоит в том, чтобы обеспечить научно- производственную, управленческую и другую деятельность секретной и иной защищаемой информацией. Поэтому система защиты информации является системой режимного информационного обслуживания другой системы, выступающей по отношению к ней вышестоящей1. Данные положения не вызывают возражений, когда речь идет о защите конфиденциальной информации в ходе научно-производственной деятельности. Иначе, по нашему мнению, обстоит дело в случае, когда речь идет о криминалистической деятельности.

Доказательственная информация выступает в качестве основы для формирования, подчеркнем это особо, конечного «продукта» криминалистической деятельности - доказательств. Уничтожение либо деформация доказательств, как правило, сводит «на нет» результаты данной деятельности, делает ее бессмысленной. В силу этого, в ходе расследования и судебного разбирательства защита доказательственной информации должна иметь доминирующее значение.

Правовой основой защиты всякой информации, в том числе и доказательственной , в РФ является Федеральный закон « Об информации, информатизации и защите информации». Вопросы, касающиеся основ защиты информации, обладающей высокой степенью государственной значимости, урегулированы в Законе РФ «О государственной тайне» и в Федеральном законе «Об оперативно-розыскной деятельности».

Основные понятия и положения, касающиеся защиты информации, изложенные в данных законодательных актах, правомерно использовать и при разработке правовых средств защиты доказательственной информации. Так, законодатель определяет систему защиты государственной тайны как совокупность органов защиты государственной тайны, используемых ими

’ См.: Шиверский А.А. Защита информации: проблемы теории и рпактики.М.,1996.С87.

299

средств и методов защиты сведений, составляющих государственную тайну, и их носителей, а также мероприятий, проводимых в этих целях (ст. 2 Закона РФ «О государственной тайне»).

Думается, данное определение вполне может быть взято за основу при определении понятия «система защиты доказательственной информации в ходе расследования и судебного разбирательства уголовных дел». Объясняется это, в частности, и «родственностью» содержания терминов «сведения, составляющие государственную тайну» и «сведения, составляющие тайну следствия». Доступ к этим сведениям ограничен, за их разглашение предусмотрена уголовная ответственность (ст.275 и ст.310 УК
РФ).

Разумеется, существуют и определенные различия. Так, в отличие от сведений, составляющих государственную тайну, доказательственная информация может быть доведена (иногда должна быть доведена) до сведения не только представителей государственных органов, но и иных лиц (например, понятых).

В то же время, доказательственная информация обладает не только специфическим содержанием, отличающимся от содержания термина «сведения, составляющие государственную тайну», но и выступает в качестве объекта защиты в ходе осуществления весьма специфической деятельности государственных органов - расследовании и рассмотрении в суде уголовных дел. Данная деятельность, как известно, регулируется преимущественно Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР. Поэтому правовые нормы, касающиеся непосредственно защиты доказательственной информации, должны, на наш взгляд, быть закреплены в уголовно-процессуальным законе.

В настоящее время вопросам защиты доказательственной информации в УПК РСФСР уделено явно недостаточное внимание. Положения уголовно- процессуального закона, направленные на защиту данной
информации,

300

малочисленны и не систематизированы. В данных положениях отсутствует и сам термин «защита доказательств».

К указанным положениям можно отнести чЛ ст.18, согласно которой разбирательство дела во всех судах открытое, за исключением случаев, когда это противоречит интересам охраны государственной тайны. В соответствии с ч. 1 ст.89 применение мер пресечения возможно в отношении обвиняемого при наличии достаточных данных полагать, что он воспрепятствует установлению истины по уголовному делу. Наконец, в соответствии со ст. 139 УПК РСФСР, данные предварительного следствия могут быть преданы гласности лишь с разрешения следователя или прокурора и в том объеме, в каком они признают это возможным. В необходимых случаях следователь предупреждает свидетелей, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика, защитника, эксперта, специалиста, переводчика, понятых и других лиц, присутствующих при производстве следственных действий, о недопустимости разглашения без его разрешения данных предварительного следствия. От указанных лиц отбирается подписка с предупреждением об ответственности, предусмотренной ст. 310 УК РФ.

Приведенные нормы в современной криминальной обстановке не могут в полной мере обеспечить уголовно-процессуальную защиту

криминалистически-значимой (доказательственной) информации. Необходимы как существенная корректировка и дополнения указанных норм, так и закрепление в УПК новых законодательных положений, непосредственно посвященных защите доказательств.

Общий анализ защиты доказательственной как
разновидности

криминалистической деятельности, направленной на выявление и нейтрализацию сокрытия преступлений, предполагает определение содержания следующих основных терминов: объект защиты; субъект защиты, средства и методы защиты.

301

В качестве объекта защиты выступает доказательственная информация, содержащаяся на определенных носителях. Напомним, что к числу носителей такой информации относятся материальные объекты, в том числе физические поля, и люди, содержащие данную информацию в своей памяти.

Подчеркнем, что, несмотря на значительное совпадение содержания, не следует отождествлять доказательственную информацию, являющуюся объектом деятельности, направленной на сокрытие преступлений, и доказательственную информацию, защищаемую в ходе расследования и судебного разбирательства.

Доказательственная информация, подлежащая защите в ходе расследования и судебного разбирательства, может быть разделена на следующие группы а) информация, которую можно условно назвать «следовой» или собственно доказательственной, т.е. информация о преступной деятельности определенных лиц, содержащаяся в памяти людей и на материальных носителях. Специфика данной информации заключается в том, что она стала предметом воздействия работников, производящих расследование или судебное разбирательство. Носители такой информации - люди, были установлены и в большинстве случаев вступили во взаимодействие с указанными работниками (были допрошены, освидетельствованы и т.д.). Часть вербальной информации в результате данного взаимодействия получила свое отражение на материальных носителях - протоколах следственных действий, виодекассетах, сделанных во время проведения таких действий, и т.д. На основе информации, содержащейся на материальных носителях, были сформированы вещественные доказательства;

б) информация о деятельности работников органов уголовной юстиции по осуществлению расследования и судебного разбирательства. Данная информация подлежит защите в связи с тем, что субъекты сокрытия преступной деятельности стараются овладеть ею с целях
лишения

302

возможности работников, осуществляющих расследование и
судебное разбирательство, получать и использовать «следовую» информацию;

в) информация о деятельности работников правоохранительных органов и суда по защите доказательственной информации. Данная информация представляет особый интерес для субъектов сокрытия преступной деятельности: ее знание позволяет получить доступ к « следовой информации» и лишить ее доказательственной ценности.

Пространная «расшифровка» термина субъекты защиты доказательственной информации, как нам представляется, в данном случае является излишней. Ими являются органы и лица, осуществляющие деятельность, направленную на выявление и нейтрализацию сокрытия преступлений в ходе расследования и судебного разбирательства.

Основной интерес в связи с этим представляет анализ средств и методов, защиты доказательственной информации в ходе расследования и судебного разбирательства уголовных дел. Однако прежде чем определить средства зашиты всякой информации, необходимо установить характер и степень опасности, потенциальной угрозы данной информации. Без определения этих компонентов трудно говорить о какой-либо эффективности, а следовательно, и практической значимости предлагаемых средств защиты

В связи с изложенным, нам представляется важным перечень целей защиты информации, закрепленных в ст. 20 Федерального закона «Об информации, информатизации и защите информации». К ним относятся:

-предотвращение утечки, хищения, утраты, искажения, подделки информации;

  • предотвращение угроз безопасности личности, общества, государства;

-предотвращение несанкционированных действий по уничтожению, модификации, искажению, копированию, блокированию информации, других форм незаконного вмешательства в информационные
ресурсы и

303

информационные системы. Обеспечение правого режима документированной информации как объекта собственности;

-защита конституционных прав граждан на сохранение личной тайны и конфиденциальности персональных данных, имеющихся в информационных системах;

-сохранение государственной тайны, конфиденциальности

документированной информации в соответствии с законодательством;

  • обеспечение прав субъектов в информационных процессах и при разработке, производстве и применении информационных систем, технологий и средств обеспечения.

Данный перечень, в котором обозначена содержательная сторона опасности для какой-либо информации, имеет основополагающее значение и при разработке средств защиты доказательственной информации. В связи с этим необходимо рассмотреть указанную содержательную сторону более подробно.

Как нам представляется, по характеру угроз, которая возникает для доказательственной информации со стороны определенных субъектов, их можно подразделить на две группы: «внешние» угрозы и «внутренние» угрозы. Чаще всего, в качестве субъектов, реализующих «внешнюю» угрозу криминалистически-значимой информации, выступают преступники, лица, находящиеся в зависимости от них, а также адвокаты, осуществляющие защиту подозреваемых, обвиняемых по уголовному делу.

Отметим, что в ряде случаев при реализации «внешней» угрозы могут использоваться как незако