lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Власова, Наталья Анатольевна. - Проблемы совершенствования форм досудебного производства в уголовном процессе: Дис. ... д-ра юрид. наук :. - Москва, 2001 405 с. РГБ ОД, 71:02-12/59-3

Posted in:

ГОСУДАРСТВЕННОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

«ВСЕРОССИЙСКИЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ

ИНСТИТУТ МИНИСТЕРСТВА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

На правах рукописи

ВЛАСОВА НАТАЛЬЯ АНАТОЛЬЕВНА

ПРОБЛЕМЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ФОРМ ДОСУДЕБНОГО ПРОИЗВОДСТВА В УГОЛОВНОМ

ПРОЦЕССЕ

Специальность 12.00.09 - уголовный процесс, криминалистика

и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук

Научный консультант -Заслуженный юрист Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор Р.А. Журавлев

(

Москва - 2001

2 ОГЛАВЛЕНИЕ

стр. Введение 3

Глава 1. Теоретические основы совершенствования досудебного производства в уголовном процессе

§ 1. Досудебное производство: содержание, современное

17 состояние, основные направления реформирования

§ 2. Развитие уголовно-процессуальной формы как один из

32 спосооов совершенствования досудебного производства

§ 3. Сущность и критерии дифференциации уголовно- процессуальной формы

Глава 2. Проблемы первоначальной стадии уголовного процесса и пути их разрешения

§1. Сущность и содержание стадии рассмотрения и разре шения сообщений о преступлениях

§2. Особенности процессуальной формы доказывания 94

§3. Поводы и основания к возбуждению уголовного дела

122 и производству предварительной проверки

§4. Проблемы правовой регламентации деятельности по

144 рассмотрению и разрешению сообщений о преступлениях

§5. Совершенствование способов предварительной провер-

166 ки сообщений о преступлениях

Глава 3. Организационные и правовые аспекты реформирования предварительного следствия и дознания

§ 1. Исторический и зарубежный опыт организации следст-

214 венного аппарата

§ 2. Теоретические и правовые предпосылки создания само стоятельного следственного аппарата в системе правоохрани тельных органов 236

4Р J М&? on U. Р9.?&еь

3

§ 3. Понятие и сущность дознания: сравнительно-правовой

261 аспект

§ 4. Проблемы дознания и пути их решения 285

Глава 4. Закономерность существования сокращенных

досудебных производств в уголовном процессе и концепция

их развития

§1. Сокращенные досудебные процедуры в отечественном и

303 зарубежном законодательстве

§ 2. Необходимость и возможность существования сокра-

321 щенного досудебного производства

§3. Перспективы развития сокращенного досудебного про-

340 изводства

Заключение 361

Список литературы 372

4 ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. В ожидании принятия нового УПК России ученые и практики подвергают переосмыслению и ревизии многие уголовно- процессуальные институты, они проверяются на соответствие общепризнанным мировым канонам. Эффективность реализации государственной функции охраны правопорядка, прав и свобод граждан, всех форм собственности во многом зависит от успешной деятельности на досудебных стадиях процесса. В связи с этим важнейшей проблемой реформирования уголовно-процессуального законодательства является разработка концептуальной модели досудебного производства, наиболее рационально обеспечивающей выполнение названной функции.

Необходимость этого вызывается также теми недостатками и негативными процессами, которые в своей совокупности характеризуют современное состояние досудебного производства, не способного оптимально решать поставленные перед ним задачи. Граждане, пострадав от преступления, порой оказываются беззащитными. Государство, принявшее на себя обязательства по восстановлению прав граждан, нарушенных в результате преступления, сегодня зачастую бессильно их выполнить.

Статистические данные свидетельствуют о низкой эффективности деятельности правоохранительных органов, осуществляющих досудебное производство. Так, например, несмотря на значительное увеличение численности следственного аппарата МВД и снижение нагрузки (с 93 уголовных дел на одного следователя в 1992 г. до 46,5 дел - в 2000г.), качество следственной работы заметно не улучшилось. Удельный вес дел, возвращенных на дополнительное расследование,колеблется в пределах 6% от числа направленных в суд,а в неко- торых регионах этот показатель составляет от 20,9 до 25,2%. Число оправданных и лиц, дела в отношении которых прекращены органами предварительного расследования по реабилитирующим основаниям, составило соответственно 1145 чел. и 1608 чел. При этом 973 (35,3%) из них незаконно содержались под

5 стражей1. К этому следует добавить, что в 2000г. за совершение преступлений к

ответственности привлечено 3534 сотрудника органов внутренних дел. Боль- шинство из них (1904 чел.) совершили должностные преступления и преступления против правосудия. При этом на 27,4% увеличилось количество преступлений, совершенных следователями2.

Все эти явления происходят на фоне беспрецедентного роста тяжких и особо тяжких преступлений. Так, в 2000г. по сравнению с 1999г. количество преступлений, связанных с внешнеэкономической деятельностью, возросло на 69,1%, финансово- кредитной системой - на 36,8%, потребительским рынком -на 36%, приватизацией - на 22,8%; существенно возросло (на 84,9%) количество выявленных фактов легализации (отмывания) денежных средств, приобретенных незаконным путем. Более чем в полтора раза (+54,4%) увеличилось число преступлений, совершенных в особо крупном размере; в составе организованных групп совершено на 71,3% преступлений больше3.

Приведенные данные свидетельствуют о том, что ждать каких-либо позитивных изменений в состоянии преступности, а следовательно, улучшения работы органов, осуществляющих досудебное производство, не приходится, и поэтому настоятельно необходимы преобразования в этой сфере.

Досудебное производство - одна из тем научных исследований, которая постоянно находится в центре внимания. В различные годы ей посвятили свои труды такие ученые как В.Д.Арсеньев, Н.С.Алексеев, Ю.Н.Белозеров, В.П.Божьев, А.Д.Бойков, М.М. Выдря, Н.В.Жогин, В.Н.Григорьев, А.П.Гуляев, К.Ф.Гуценко, В.Г.Даев, Е.А.Доля, С.П.Ефимичев, Л.М.Карнеева, Л.Д.Кокорев, З.Ф.Коврига, Э.Ф.Куцова, А.М.Ларин, А.П.Лупинская, В.Н.Махов, Н.Е.Павлов, П.Ф.Пашкевич, И.Л.Петрухин, И.Д.Перлов, Р.Д.Рахунов, А.П.Рыжаков, В.М.Савицкий, А.Б.Соловьев, М.С.Строгович, В.Т.Томин, Л.Т.Ульянова, Ф.Н.Фаткуллин, И.Я.Фойницкий,
Г.П.Химичева, А.А.Чувилев, В.С.Шадрин,

1 См.: Аналитическая справка Следственного комитета МВД России «О результатах работы следственного аппарата органов внутренних дел в 2000 г.».

2 См.: Состояние работы с кадрами органов внутренних дел Российской Федерации за 2000г. М.*. ГУК и КП МВД РФ.

3 См.: Состояние преступности в России ча 2000 год. М.’. ГИЦ МВД России.

6

В.Н.Шпилев, Н.Г.Шурухнов, С.П.Щерба, М.Л.Якуб, Ю.К. Якимович, Н.А.Якубович и др.

В последнее время вопросам оптимизации и рационализации досудебного производства посвятили свои исследования молодые ученые - С.П.Сереброва (1995г.), А.В.Ленский (1997г.), Ю.В.Деришев (1999г.).

Тем не менее эта проблема остается чрезвычайно актуальной. Она является настолько дискуссионной и сложной, что, как правило, в результате проведенных исследований в этой области различные авторы делают диаметрально про- тивоположные выводы и вносят взаимоисключающие предложения. Поиск путей повышения эффективности досудебного производства в науке уголовного процесса продолжается постоянно.

Необходимость дальнейшей разработки концептуальных положений досудебного производства подтверждает и анализ проекта УПК, принятого Государственной Думой во втором чтении 20 июня 2001г.1, в котором не нашли отражения многие глубоко продуманные и обоснованные предложения ученых и практиков.

Реформирование досудебного уголовного производства обусловлено необ- ходимостью более надежного и полноценного обеспечения прав и законных интересов граждан, вовлекаемых в сферу уголовного процесса. В связи с этим остро стоит проблема критического анализа существующих и предлагаемых за- конодателем новых форм производства, от которых в немалой степени зависит защищенность личности от преступных посягательств и необоснованного при- менения уголовных репрессий.

Вместе с тем в период затяжного экономического кризиса, в котором пребывает наша страна, на первый план выходит вопрос процессуальной экономии, рационального использования имеющихся правовых и материальных средств. Особо актуальной становится задача создания процессуального механизма, который бы требовал минимальных материальных затрат. В связи с

Далее - если иное не оговорено - проект УПК.

7 этим одним из перспективных направлений совершенствования
уголовно-процессуального законодательства является углубление дифференциации процессуальной формы, разработка ее теоретических проблем.

Создание новой модели досудебного производства наряду с процедурными изменениями требует решения и организационных вопросов, определенного реформирования органов, его осуществляющих. В этой связи приобретают особую актуальность и вызывают интерес в науке уголовного процесса неразрешенные до сих пор вопросы оптимальной организации предварительного расследования, определения места следственного аппарата в государственно-правовом механизме с учетом его генетической и правовой природы; определение в правоохранительной системе роли и места органов, которые должны осуществлять дознание и сокращенное производство. То есть реформирование досудебного производства предполагает рационализацию не только процессуальных, но и организационных его форм - деятельности до возбуждения уголовного дела, предварительного следствия, дознания, сокращенного досудебного производства.

Исследование проблем стадии возбуждения уголовного дела требует, в первую очередь, изучения точного определения понятия и содержания данной части уголовного судопроизводства. По мнению диссертанта, она является существенной правовой гарантией от необоснованного привлечения граждан к уголовной ответственности.

Однако отечественная практика первоначальной стадии уголовного про- цесса выявила немало трудностей, связанных с необходимостью реагирования на совершенное преступление и соблюдения при этом конституционных прав личности. Изучение некоторых проблем предварительной проверки сообщений о преступлениях (ее оснований, предмета, пределов, методики и тактики проведения, значения ее результатов в процессе доказывания) свидетельствует о том, что в теории уголовного процесса они остаются дискуссионными и однозначного разрешения в юридической литературе не получили. Ни действующий закон, ни проект УПК не уделяют должного внимания регламентации предва-

8 рительной проверки, что является существенным пробелом, влекущим многочисленные нарушения на практике.

Одной из самых тревожных является проблема укрытия преступлений. Не- смотря на все усилия, направленные на искоренение этого уродливого и крайне опасного для общества явления, оно продолжает не только существовать, но и имеет тенденцию к возрастанию. Поэтому необходимо проанализировать причины этого явления и выработать меры, направленные на его искоренение.

Существование двух одинаковых, дублирующих друг друга форм рассле- дования - следствия и дознания требует определения сущности и назначения каждой из них, а также критериев, по которым необходимо проводить их разграничение.

Дознание в полной форме вызывает справедливые нарекания. Возникно- вение этого института связано с кадровыми и организационными проблемами в следственных аппаратах и не имеет под собой достаточных правовых оснований. Несмотря на многочисленные предложения упразднить дознание как особую форму расследования, законодатель постоянно расширяет перечень дел, по которым предварительное следствие не обязательно. В несколько модернизированном виде эта форма расследования сохранена и в проекте УПК.

Не отвечает потребностям практики и требует существенных изменений и так называемая «классическая» форма дознания, основным назначением которой должно стать раскрытие преступлений.

Институт досудебной подготовки материалов в протокольной форме в оте- чественном законодательстве основывается на выдержавшей испытание практикой идее, согласно которой по преступлениям небольшой тяжести обычное производство из-за своей громоздкости и сложности является неоправданным, влекущим излишние затраты, и потому для этих случаев целесообразна упрощенная процедура. Тем не менее после 35 лет успешного применения возобладала точка зрения противников протокольного производства^ оно исключено из проекта УПК. По мнению автора, такое решение непродуманно и поспешно. Оно, к тому же, противоречит требованиям международно-правовых

9 норм, ориентирующих на быстрый, эффективный, упрощенный уголовный

процесс.

Таким образом, необходимость теоретического осмысления указанных проблем и исключительная важность их разрешения для потребностей практики определяют актуальность и направление настоящего диссертационного исследования.

Объектом диссертационного исследования стал комплекс правоотноше- ний, складывающихся в процессе досудебного производства по уголовным делам^ деятельность правоохранительных органов по рассмотрению и разрешению сообщений о преступлениях, производству дознания, предварительного следствия и досудебной подготовки материалов в протокольной форме.

Предметом исследования является совокупность норм и институтов уго- ловно-процессуального права, относящихся к досудебному производству; научные разработки, в том числе и зарубежных авторов; действующее и проектируемое законодательство в этой области, ведомственные нормативные акты, а также практика их применения.

Сравнительному исследованию в диссертации подвергнуто уголовно- процессуальное законодательство дореволюционной России и некоторых зарубежных стран.

Цели и задачи исследования. Основные цели диссертационного исследо- вания заключаются в том, чтобы на основе комплексного анализа научных теорий, уголовно-процессуального законодательства, исторического и зарубежного опыта разработать теоретическую концепцию форм досудебного уголовного производства (научная цель), определить перспективы их развития и пути совершенствования правового регулирования правоприменительной деятельности (практическая цель).

Для достижения указанных целей диссертант поставил и предпринял по- пытку разрешить следующие задачи:

выявить закономерности развития досудебного производства и определить основные направления его совершенствования;

10

проанализировать имеющиеся научные теории и конкретизировать содержание уголовно-процессуальной формы, выявить тенденции ее развития;

выяснить сущность и критерии дифференциации уголовно-процессуальной формы;

проанализировать регламентацию досудебного производства, предложенную разработчиками проекта Уголовно-процессуального кодекса;

определить содержание стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях и разработать предложения по совершенствованию уголовно- процессуального законодательства, регламентирующего деятельность в перво- начальной стадии процесса;

выявить закономерности развития института предварительного следствия в уголовно-процессуальном праве России и зарубежных стран;

определить место следственного аппарата в государственно-правовом механизме;

путем исторического и сравнительно-правового анализа раскрыть гносео- логическую сущность дознания и сформулировать предложения по дальнейшему совершенствованию правового регулирования данной формы расследования;

обобщить отечественный и зарубежный опыт сокращенных досудебных производств;

разработать теоретические основы регламентации сокращенного досудебного производства.

Методология и методика исследования. Методологической основой дис- сертационного исследования является диалектическая теория познания, позво- ляющая изучить во взаимосвязи комплекс общественных явлений и процессов, происходящих в сфере правоприменения.

Исследование строилось на основе обобщения и критического анализа фундаментальных работ отечественных и зарубежных авторов, представляющих различные школы и направления современной научной мысли в сфере уголовно- процессуального права, криминалистики, оперативно-розыскной дея-

11

тельности, теории государства и права, прокурорского надзора, социологии, философии, теории управления, криминологии.

Автором использовались исторический, сравнительно-правовой, формально- логический, системно-структурный, статистический методы, а также методы научного толкования и конкретно-социологических исследований.

Нормативной базой диссертации являются Конституция Российской Федерации, отечественное дореволюционное, действующее и проектируемое уголовно- процессуальное законодательство, иные нормативные акты, в том числе и ведомственные. Учитывались постановления Конституционного Суда и Пленума Верховного Суда Российской Федерации. В работе также использованы международные правовые акты по вопросам защиты прав и свобод человека и гражданина, а также рекомендации Совета Европы в области уголовного судо- производства; законодательство Франции, Германии, Италии, Австрии, Бельгии, Польши, Чехии, Венгрии, Великобритании, США и стран СНГ.

Достоверность и обоснованность результатов диссертационного исследования обусловлена репрезентативностью эмпирических данных. Автором в различных регионах страны (Краснодарский и Приморский края, Воронежская, Иркутская, Липецкая, Московская, Нижегородская, Омская области, города Москва и Санкт- Петербург) в 1998-2001 годах изучена правоприменительная деятельность органов дознания, следствия, прокуратуры, судов.

Сбор эмпирического материала проводился одновременно с проведением исследований по темам № 6.6 плана НИР-99 и № 5.1.1 плана НИР-2000 ВНИИ МВД РФ «Совершенствование форм досудебного производства в уголовном процессе», в которых автор участвовал в качестве руководителя.

Программа исследования, проведенного лично диссертантом, включала:

  1. Изучение и анализ: 318 уголовных дел, по которым была проведена предварительная проверка в стадии возбуждения уголовного дела; 263 уголовных дела, по которым было проведено дознание; 426 уголовных дел с протокольной формой досудебной подготовки материалов.
  2. Анкетирование: 270 сотрудников органов дознания МВД РФ; 214 следователей; 95 прокуроров; 87 судей.

12 3. Изучение судебной практики, статистики ГИЦ МВД, ГУК и КП МВД,

СКМВДРФ.

Кроме того, автором использован личный опыт работы следователем.

Научная новизна диссертационного исследования состоит в том, что впервые, с учетом последних изменений и дополнений, внесенных в уголовно-процессуальное законодательство, диссертантом предпринята попытка комплексной монографической разработки концепции форм досудебного производства в уголовном процессе.

Новизна состоит также в целостности подхода к решению проблем, иссле- дование которых, как правило, осуществляется применительно к отдельным институтам досудебного производства. Такой подход позволил определить взаимозависимость его составных частей и с учетом этого разработать логичную, внутренне согласованную программу совершенствования досудебной фазы уголовного процесса. Диссертант исходил из необходимости построения цельной модели досудебного производства, поскольку преобразование только какой-либо одной ее формы - стадии возбуждения уголовного дела, предварительного следствия, дознания, сокращенного досудебного производства - не приведет к желаемым результатам. При этом исследовались спорные или нерешенные в науке уголовного процесса вопросы либо вызывающие значительные трудности на практике.

Кроме того, научная новизна исследования определяется тем, что в дис- сертации:

предлагается новое видение содержания стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях;

впервые обосновывается возможность и необходимость создания само- стоятельного следственного аппарата с позиции общей теории государства и права;

дается новая трактовка сущности дознания;

сформулированы основные тенденции развития сокращенного производства в уголовном процессе;

13

впервые проведен анализ регламентации досудебного производства, содержащейся в проекте Уголовно-процессуального кодекса, принятого Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации во втором чтении.

Кроме того, в диссертации по-новому исследован исторический и зарубежный опыт организации досудебного производства, использованы научные публикации зарубежных ученых в этой области, в том числе на языке оригинала, которые автором приняты во внимание при разработке теоретических вопросов, а также предложений законодательного и прикладного характера.

Основные положения, выносимые на защиту:

  1. Определение основных направлений программы по совершенствованию досудебного производства в уголовном процессе.
  2. Развитие теоретических положений учения об уголовно-процессуальной форме:
  3. а) авторское определение содержания уголовно-процессуальной формы;

б) выявление закономерностей и тенденций ее развития;

в) научная разработка сущности и критериев дифференциации уголовно- процессуальной формы.

  1. Обоснование необходимости сохранения первоначальной стадии уго ловного процесса, а также комплекс предложений по ее реформированию, в ча стности:

а) для наиболее точной передачи содержания данной стадии ее необходи мо переименовать в «стадию рассмотрения и разрешения сообщений о престу плениях»;

б) процессуальный акт о возбуждении уголовного дела должен служить юридическим основанием не для производства следственных действий как та ковых, а для применения мер процессуального принуждения, которые могут быть допущены только на стадии расследования, когда уже нет сомнений в том, что совершенное деяние содержит признаки преступления;

в) распространить основные положения доказательственного права на пер воначальную стадию уголовного процесса;

14

г) допустить в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступле ниях с согласия заинтересованных лиц производство следственных действий, не содержащих реального принуждения;

д) установить единый срок досудебного производства, исчисляемый с мо мента регистрации заявления (сообщения) о преступлении.

  1. Научно разработанный комплекс рекомендаций по организации дея- тельности должностных лиц органов внутренних дел по приему, регистрации и разрешению заявлений и сообщений о преступлениях, направленных на эффективное производство предварительной проверки, своевременное, обоснованное и законное принятие процессуальных решений.
  2. Определение принципов построения правоохранительных органов и обоснование необходимости создания единого самостоятельного следственного аппарата.
  3. Разработка критериев разграничения дознания и предварительного следствия и авторское определение дознания как первоначального этапа расследования преступлений, задачами которого являются закрепление доказательств, установление лица, совершившего преступление, и создание условий для производства предварительного следствия.
  4. Обоснование положения о том, что по окончании дознания следователю должны передаваться нераскрытые дела только по особо тяжким преступлениям. В этих случаях должна быть создана следственно- оперативная группа и дальнейшее расследование должно осуществляться под руководством следователя. По тяжким и средней тяжести преступлениям дело должно передаваться следователю только после установления лица, совершившего преступление.
  5. Вывод о необходимости и возможности сохранения в уголовном процессе протокольной формы досудебной подготовки.
  6. Комплекс предложений по совершенствованию сокращенного досудеб- ного производства, включающий:
  7. а) необходимость установления пределов сокращения производства, при котором гарантии осуществления гражданами своих прав должны полностью сохраняться;

15

б) установление категории дел, по которым возможно сокращенное произ водство, и условий его применения;

в) определение процессуального статуса участников сокращенного произ водства;

г) предоставление органам дознания права производить в процессе сокра щенного производства следственные действия, не связанные с реальным при нуждением^ т.п.

Теоретическое значение диссертационного исследования состоит в том, что разработанные автором положения о содержании уголовно- процессуальной формы, закономерностях и тенденциях ее развития, сущности дифференциации; содержании стадии возбуждения уголовного дела; понятие дознания, критерии разграничения дознания и предварительного следствия; основы сокращенного досудебного производства и т.д., вносят вклад в науку уголовного процесса, поскольку существенно развивают ее положения, определяют стратегию дальнейшего совершенствования механизмов правового регулирования досудебного производства и могут служить основой для дальнейших теоретических исследований.

Практическая значимость работы заключается в возможности использо- вания внесенных автором предложений и рекомендаций в законотворческой и ведомственной нормотворческой деятельности, в первую очередь при совершенствовании уголовно-процессуального законодательства; разработке программ по реорганизации предварительного расследования; в правоприменительной деятельности органов, осуществляющих досудебное производство; в научно- исследовательской работе, а также в учебном процессе юридических вузов.

Апробация и внедрение результатов исследования. Настоящее диссер- тационное исследование является результатом более чем 20-летней практической, научно-исследовательской и педагогической деятельности соискателя. Основные выводы и положения диссертации доложены на 5 международных, всесоюзных и всероссийских научно-практических конференциях, проводившихся в гг. Москве (1990, 2000г.); Иркутске (1995г.), Санкт-Петербурге (в ап-

16

реле и мае 1998г.); обсуждены на заседании Ученого совета ВНИИ МВД России (15 марта 2001г.), где была дана положительная оценка теоретической и практической ценности исследования.

Сформулированные автором предложения использованы в законодатель- ной практике Комитета по безопасности Государственной Думы Российской Федерации; Следственным комитетом при МВД России в процессе участия в деятельности временной рабочей группы Комитета по законодательству Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации по подготовке проекта Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, а также в проведении 16 января, 9, 16 и 23 апреля 2001 года названным Комитетом и 23 января 2001г. Комитетом по государственному строительству парламентских слушаний. При этом некоторые предложения, вносимые или поддерживаемые диссертантом, нашли свое закрепление в проекте УПК, принятом Государственной Думой во втором чтении.

Подготовленные соискателем на базе диссертации научные разработки, учебные, методические пособия и рекомендации внедрены:

в практическую деятельность органов внутренних дел (направлены в под- разделения милиции общественной безопасности МВД, ГУВД,УВД субъектов Российской Федерации (исх. № 12/4158 от 4.11.2000г.) и подразделения дознания ГУВД г.Москвы (исх. № 59/251 от 28.03.2001г.);

в учебный процесс высших учебных заведений системы МВД и других юридических вузов.

Диссертант является автором монографии (2001 г.), 10 пособий, 5 методи- ческих рекомендаций (в том числе в соавторстве). Всего соискателем опубликовано 47 научных работ. Содержание диссертационного исследования отражено в 42 публикациях общим объемом 111,8 п.л., из которых лично автором выполнено 67,5 п.л.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, четырех глав, включающих 15 параграфов, заключения и списка литературы.

17

Глава 1. Теоретические основы совершенствования досудебного производства в уголовном процессе

§ 1. Досудебное производство: содержание, современное состояние, основные направления реформирования

Исследование проблем досудебного производства и путей его совершен- ствования требует, в первую очередь, точного определения понятия и содержания данной части уголовного процесса.

Общепризнанным является деление уголовного процесса на стадии. Од- нако при продвижении уголовного дела по стадиям четко просматривается их деление на досудебные и судебные. Таким образом, стадии в определенной совокупности могут представлять собой качественно иной уровень общности, например, досудебное производство и судебное производство.

Впрочем, такое деление судопроизводства не является новым для теории Российского уголовного процесса. И.Я. Фойницкий, анализируя общую картину продвижения процесса перед судебным производством, выделял единый этап прохождения уголовного процесса - предварительное расследование, состоящий из ряда действий частных и должностных лиц, направленных на собирание материала для судебного разбирательства1. Однако так же он условно делил все уголовное судопроизводство на предварительное и окончательное. В первую часть наряду с предварительным расследованием он включал стадию предания суду и подготовительные к суду распоряжения, т.е. деятельность судебную. Но здесь необходимо учитывать особенности строения и организации дореволюционного российского уголовного процесса, а также условный характер данной градации. М.В Духовский также делил уголовное судопроизводство на две части - предварительное производство и судебное производст-

?> во”.

1 См.: Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1996. Т.2. С.352-353.

2 См.: Духовский М.В. Русский уголовный процесс. М, 1905. С. 99.

18 В современной теории аналогичное определение структуры уголовного

процесса признается многими авторами1. Тем не менее в юридической науке термин «досудебное производство» употребляется в нескольких значениях. Например, имеется мнение о том, что термины «предварительное производство» (т.е. досудебное) и «предварительное расследование» равнозначны2. B.C. Шадрин полагает, что в настоящее время досудебное производство имеет три формы - предварительное следствие, дознание, досудебную подготовку материалов в протокольной форме”.

Однако анализ действующего уголовно-процессуального законодательства позволяет сделать вывод, что производство по уголовному делу, предшествующее рассмотрению его в судебных инстанциях представляет собой единую фазу уголовного процесса, охватывающую две стадии - стадию возбуждения уголовного дела и стадию предварительного расследования. Таким образом, досудебное производство - понятие более широкое, чем предварительное расследование. Следует согласиться с Ю.К. Якимовичем, который считает, что стадии уголовного процесса в определенной совокупности могут представлять качественно иную форму общности - досудебное производство и судебное производство .

См., напр.: Михайлов А.И. Сущность и значение предварительного следствия в советском уголовном судопроизводстве // Проблемы совершенствования предварительного следствия и прокурорского надзора за исполнением законом органами дознания и предварительного следствия. М, 1982. С.5; Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под ред. П.А. Лупин-ской. М, 1995; Лонь С.Л. Понятие протокольной формы досудебной подготовки материалов и ее соотношение с предварительным следствием и дознанием // Актуальные вопросы государства и права в период совершенствования социалистического общества. Томск, 1987. С. 210.

2 См.: Советский уголовный процесс / Под ред. Д.С.Карева. М., 1975. С. 512; Советский уголовный процесс: особенная часть / Под ред. Б.А.Викторова, В.Е. Чугунова. М., 1976. С. 362.

3 Шадрин B.C. Сущность досудебного производства и дальнейшее развитие его форм в со ветском уголовном процессе // Формы досудебного производства и их совершенствование: Сб.науч.тр. Волгоград, 1989. С.4-16.

4 См.: Якимович Ю.К. Структура советского уголовного процесса: система стадий, система производств. Основные и дополнительные производства. Томск, 1991. С.4-5, 46.

19

Между тем в последнее время в литературе появились новые оригиналь- ные суждения. Так, например, А.В. Ленский считает, что досудебное производство - это единая стадия уголовного процесса, которая обладает определенной спецификой, отграничивающей его от судебной части уголовного судопроизводства. К числу таких специфических черт он относит: а) особые задачи; б) круг субъектов; в) способы реализации принципов уголовного процесса. Автор утверждает, что задачей стадии досудебного производства является подготовка материалов для рассмотрения дела в суде и разрешения его по существу, она характеризуется спецификой субъектов деятельности и их про- цессуальным положением, своеобразием реализации принципов уголовного судопроизводства, спецификой процессуальной деятельности и ее правового регулирования. При этом стадия возбуждения уголовного дела должна быть исключена1.

СП. Сереброва также полагает, что до производства по уголовным делам в суде первой инстанции должна быть признана единая стадия - досудеб- ное производство, которая включила бы в себя предварительное следствие, дознание, досудебную подготовку материалов в протокольной форме и действия сторон по обеспечению судебного разбирательства по делам частного обвинения. При этом под досудебным производством автор понимает деятельность любых, кроме суда, органов по подготовке материалов или уголовных дел для судебного разбирательства. Вся уголовно-процессуальная деятельность должна быть разделена на три стадии - досудебное производство, производство в суде первой инстанции и контрольно-проверочные производства. Определение жесткого места института возбуждения уголовного дела и рассмотрение его в качестве самостоятельной стадии уголовного процесса нецелесообразно2.

См.: Ленский А.В. Досудебное (предварительное) производство в современном уголовного процессе России: Автореф. дисс… канд. юрид. наук. Н.Новгород, 1998. С. 8- 14. “ См.: Сереброва СП. Проблемы рационализации досудебного производства. Н.Новгород, 1997. С. 50-52.

20

По мнению Ю.В. Деришева досудебное производство необходимо рассматривать в виде единой унитарной фазы уголовного процесса, предшествующей судебному рассмотрению дела. При этом уголовно-процессуальной части досудебного производства должно предшествовать осуществляемое в рамках административного законодательства дознание по проверке заявлений и сообщений о противоправных действиях. Самостоятельный акт о возбуждении производства из уголовного процесса необходимо исключить1.

На наш взгляд, возможность теоретического деления уголовного процесса на три самостоятельные фазы (досудебное, судебное и контрольное производство) вполне допустима, однако нельзя согласиться с тем, что досудебное производство - единая стадия процесса.

По действующему законодательству досудебное производство включает в себя две стадии - стадию возбуждения уголовного дела и стадию расследования. Каждая из них имеет свои задачи, круг субъектов и особые процессуальные формы деятельности. Отказ от стадии возбуждения уголовного дела нецелесообразен, поскольку она является своеобразным фильтром, предотвращающим расследование и доведение до суда многих деяний, в которых нет состава преступления . Поэтому досудебное производство не является самостоятельной стадией процесса, а представляет собой часть или фазу уголовного процесса.

Анализ действующего уголовно-процессуального законодательства России позволяет выделить такие формы досудебного производства: уголовно- процессуальная деятельность до возбуждения уголовного дела; предварительное следствие; дознание по делам, по которым предварительное следствие обязательно; дознание по делам, по которым предварительное следствие не обязательно; протокольная форма досудебной подготовки материалов.

См.: Деришев Ю.В. Оптимизация досудебного производства в уголовном процессе Рос- сии. Дисс… канд. юрид. наук. Омск. 1998. С.118. “ Подробнее об этом см. гл.2 настоящей диссертации.

21

Одним из наиболее сложных является вопрос о взаимоотношениях досудебной и судебной частей процесса. Большинство авторов считает, что они имеют характер соподчиненности, т.е. первая их них полностью служит интересам второго, поскольку основу досудебного производства составляет предварительное расследование, название которого говорит само за себя. «Главенствующая роль суда и вспомогательная функция органов, осуществляющих досудебное производство по отношению к судебному решению по уголовному делу, направленному в суд, очевидна» . М.С. Строгович считал, что предварительный характер этого этапа процесса заключается в том, что органы расследования проводят свою работу до суда и для суда, в целях предоставления суду дела в достаточно исследованном виде, чтобы суд имел возможность рассмотреть, оценить всю совокупность обстоятельств дела и вынести правильный по существу приговор”.

Действительно, предшествуя судебному разбирательству, досудебное производство создает предпосылки, способствующие успешному разрешению судом уголовных дел. Однако было бы ошибкой недооценивать самостоятельное значение досудебного производства. Во-первых, стадия возбуждения уголовного дела вообще не имеет своей задачей подготовку материалов для рассмотрения в суде. Во-вторых, досудебное производство имеет не меньшее значение, чем судебное. По российскому законодательству суд не вправе рассматривать основную массу уголовных дел, если не было проведено или не закончено предварительное расследование. Исключение составляют лишь дела так называемого частного обвинения, по которым судебное рассмотрение допускается без досудебного производства, поскольку их специфика позволяет суду самому разобраться по существу от начала до конца. Но и по этим делам, если потерпевший в силу беспомощного состояния или по иным причинам не может защищать свои права и законные интересы, прокурор может возбудить

1 Деришев Ю.В. Указ. соч. С. 56.

2 См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса М., 1958. С. 273.

22 уголовное дело и направить его для производства предварительного следствия

(ст. 468 УПК РСФСР). Суду нечего было бы делать, если бы по какой-либо причине прекратилось поступление дел из органов расследования. Без досудебного производства суд в большинстве случаев был бы не в состоянии установить обстоятельства совершенного преступления и назначить справедливое наказание. Выводы и материалы предварительного расследования служат исходной базой судебного разбирательства, во многом предопределяют итог работы суда. Суды не могут выйти за пределы обвинения, предъявленного в ходе досудебного производства. Кроме того, многие уголовные дела, прошедшие через досудебные стадии, до суда вообще не доходят.

Что касается названия, то в Российском уголовном процессе принято традиционно называть расследование предварительным. Тем самым подчеркивается, что «расследование, проводимое до суда, является предварительным по отношению к предстоящему судебному разбирательству дела с точки зрения дальнейшего движения уголовного дела»1, признается неокончательный характер решений органа расследования по уголовному делу, направленному в суд. «Расследование можно именовать предварительным еще и потому что при его производстве не решается окончательно вопрос о виновности лица, привлеченного к уголовной ответственности» .

В дореволюционной России предварительное расследование и рассмотрение дела по существу производило одно ведомство - судебное. Именно в связи с этим расследование по отношению к судебному разбирательству признавалось предварительным. В настоящее время, исходя из специфики построения современного досудебного производства в России, расследование уголовных дел называть предварительным, на наш взгляд, не совсем правильно.

См.: Советский уголовный процесс / Под общей ред. С.В.Бородина и И.Д. Перлова. М., 1968. С. 22. Деришев Ю.В. Указ. соч. С. 65.

23

Данное название нельзя признать точным уже потому, что по действую- щему законодательству органы предварительного расследования могут принять по делу итоговое, окончательное решение. При наличии к тому оснований уголовное дело может быть прекращено. Исследование, проведенное автором, показало, что в среднем в стадии расследования прекращается около 25% дел. Более того, в некоторых случаях (при прекращении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям) именно органы расследования окончательно признают лицо виновным в совершении преступления.

В связи с этим в научных публикациях неоднократно приводились дос- таточно разумные соображения, о том, что расследование, являясь вполне самостоятельным этапом производства по уголовному делу, должно именоваться не предварительным, а просто расследованием, что более точно будет отражать его суть1. Расследование не совсем логично именовать предварительным и потому, что оно включает в себя наряду с предварительным следствием также и дознание, которое называть предварительным никому в голову не приходит2.

Хотелось бы остановиться еще на одном «терминологическом» вопросе. В законодательстве и правовой литературе термины «уголовный процесс» и «уголовное судопроизводство» употребляются как тождественные, равнозначные. Тем не менее с точки зрения семантики было бы правильнее именовать судопроизводством только ту часть уголовного процесса, которая связана с уголовно-процессуальной деятельностью в суде и не распространять это название на досудебное производство. Любопытно отметить, что Конституция РФ термин «судопроизводство» употребляет как синоним судебного разбирательства (к данному выводу позволяет прийти, например, анализ ст. 123).

1 См.: Выдря М.М. Расследование уголовного дела - функция уголовного процесса // Сов. гос-во и право, 1980, № 9. С. 8; Куцова Э.Ф. Рецензия на «Уголовный процесс» под общей редакцией проф. П.А.Лупинской . М., 1995 // Гос. и право. 1995, №12. С. 159; Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. Волгоград, 1997. С.45-46. См.: Шадрин B.C. Там же.

/

24

Таким образом, досудебное производство - понятие сложное, собирательное, состоящее из двух стадий уголовного процесса и включающее в себя различные формы деятельности. Задачами досудебного производства являются установление события преступления и лица, его совершившего, а также юридически значимых обстоятельств; изобличение виновного; привлечение его к уголовной ответственности; разрешение вопроса о прекращении уголовного дела, подготовка материалов для рассмотрения дела в суде.

Досудебное производство представляет для российской юридической науки особый интерес, ибо именно оно вызывает подчас самые острые дискуссии, одной из которых является полемика об оптимальном совершенствовании его форм.

По мнению диссертанта, надо исходить из необходимости развития всех форм досудебного производства: деятельности до возбуждения уголовного дела, предварительного следствия, дознания и протокольной формы досудебной подготовки материалов, не пренебрегая ни одной из них.

Необходимость их совершенствования вызывается теми недостатками и просчетами, а также негативными процессами, происходящими в уголовной юстиции России, которые в своей совокупности характеризуют современное состояние досудебного производства, неспособного оптимально решать по- ставленные перед ним задачи. Законопослушные граждане, доверившие госу- дарству свою защиту, пострадав от преступления, порой оказываются безза- щитными. Государство, принявшее на себя обязательство по восстановлению прав в случае нарушения их в результате преступления, сегодня бессильно его выполнить.

Статистические данные свидетельствуют о низкой эффективности деятельности правоохранительных органов, осуществляющих досудебное производство. Продолжает не только существовать, но и имеет тенденцию к возрастанию практика укрытия преступлений от учета. По данным криминологических исследований без регистрации остаются до 40% преступлений, а следова-

25 тельно, существенно нарушаются права граждан, обратившихся за помощью в правоохранительные органы.

В 2000г. в России осталось нераскрытыми 706211 преступлений. Анализ расследованных уголовных дел показывает, что раскрываются в основном преступления, совершенные, как правило, в условиях очевидности либо при задержании преступника «по горячим следам».

На общем фоне значительного увеличения численности следственного аппарата, когда в 1993-2000 гг. число следователей МВД возросло почти на 25 тыс. (+ 76,8%), и снижения нагрузки (с 93 уголовных дел в 1992 г. до 46,5 дел -в 2000г.) эффективность и качество следственной работы заметно не улучшились. Удельный вес уголовных дел, возвращенных на дополнительное расследование следователям ОВД колеблется в пределах 6% от числа направленных суд, а в некоторых регионах этот показатель составляет от 20,9 до 25,2%. (Для сравнения - в середине 80-х годов данный показатель не превышал 4%). 45,1% составляет удельный вес уголовных дел, приостановленных в связи с неустановлением либо нерозыском обвиняемого. В 14,5% случаев нарушаются сроки расследования уголовных дел. Число оправданных и лиц, дела в отношении которых прекращены органами предварительного расследования по реабилитирующим основаниям, составило соответственно 1145 чел. и 1608 чел. При этом 973 (35,3%) из них содержались под стражей1.

К этому надо добавить, что в 2000г. к ответственности за нарушения за- конности и совершение преступлений было привлечено 13565 сотрудников МВД. За нарушение норм уголовно-процессуального законодательства - 3583 человека. Среди нарушений законности на 21,3% возросло количество укрытий преступлений от учета, на 9,8% - необоснованных отказов в возбуждении уголовных дел. Большинство привлеченных к уголовной ответственности сотрудников совершили должностные преступления и преступления против пра-

1 См.: Аналитическая справка Следственного комитета МВД России «О результатах работы следственного аппарата органов внутренних дел в 2000 г.».

26 восудия. При этом на 27,4% увеличилось количество преступлений, совершенных следователями1.

На низком уровне продолжает оставаться и качественный состав следст- венных аппаратов. Удельный вес следователей, имеющих высшее юридиче- ское образование, сократился с 78,1% в 1992 г. до 53,3% в 2000 г. Небезынтересно отметить, что в середине 80-х годов примерно 90% следственных работников правоохранительных ведомств имели высшее образование. Ежегодно по собственному желанию уходят до 6 тыс. наиболее опытных следователей2.

Произошло обезличивание процессуальной фигуры следователя. В опре- делении места и роли органов расследования в правоохранительной системе российского государства приоритет всегда отдавался ведомственным, зачастую амбициозным интересам. Проблема реальной независимости следователя с начала осуществления судебно-правовой реформы так и не решена. Очевидна тенденция дальнейшего падения авторитета следственной профессии, ее престижности. Своеобразное расслоение наблюдается и в самом следственном аппарате страны: если нагрузка на следователей прокуратуры, ФСБ, ФСНП распределяется далеко не в пользу следователей органов внутренних дел, то заработная плата у них самая низкая, да и ту нередко задерживают. Очень низка материально-техническая обеспеченность следственных подразделений. Проведенное исследование показало, что лишь один из 10 следователей МВД в какой-то степени удовлетворен положением в следственном аппарате. 89,4% опрошенных следователей указали, что они не успевают в рабочее время выполнить всю запланированную на день работу и систематически задерживаются на рабочем месте более одного часа; 76,4% иногда работают в выходные дни; 53,1%) делают это систематически. Около 90% следователей ратуют за кардинальное изменение существующей системы организации расследования

См.: Состояние работы с кадрами органов внутренних дел Российской Федерации за 2000г. М„ ГУК и КП МВД РФ.

2 См.: Аналитическая справка Следственного комитета МВД России «О результатах работы следственного аппарата органов внутренних дел в 2000 г.»; Состояние преступности в России за 2000 год. М., ГИЦ МВД России.

27 преступлений. Разумеется, что необеспеченные в полной мере, низкооплачиваемые и плохо обученные сотрудники не могут достичь ощутимых результатов в деле борьбы с преступностью.

Все эти явления происходят на фоне не только беспрецедентного роста преступности , но и изменения ее качественного состава. Растет степень общественной опасности преступных проявлений. В структуре зарегистрированных преступлений доминируют тяжкие и особо тяжкие их виды.

Так, в 2000г. по сравнению с 1999г. на 2,2% увеличилось количество убийств и покушений на убийство и на 4,4% - фактов умышленного причинения тяжкого вреда здоровью; на 3,8% выросло количество хищений либо вымогательства огнестрельного оружия, деталей к нему, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств; на 40,4% выросло количество фактов незаконного изготовления, приобретения, хранения, перевозки и пересылки наркотических средств, совершенных с целью сбыта, а значит, можно спрогнозировать дальнейший рост тяжких и особо тяжких преступлений, совершенных наркоманами и с применением оружия. Уже сейчас среди преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков значительную часть (36,0%) со- ставляют тяжкие и особо тяжкие (87,6%); лицами, имеющими диагноз «наркомания», совершено на 24,6% преступлений больше, чем в 1999г.

Небывалыми темпами растет организованная преступность. По сравнению с 1999г. в 2000г. в составе организованных групп совершено на 71,3% преступлений больше.

Количество преступлений связанных с внешнеэкономической деятель- ностью возросло на 69,1%, финансово-кредитной системой - на 36,8%, потребительским рынком - на 36%, приватизацией - на 22,8%; существенно возросло (на 84,9%) количество выявленных фактов легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества, приобретенных незаконным путем. Бо-

По сравнению с 1995г. уровень преступности в 2000г. вырос более чем в два раза - соот- ветственно 1 386 984 и 2 952 367 преступлений.

28 лее чем в полтора раза (+54,4%) увеличилось число преступлений, совершенных в особо крупном размере1.

Приведенные данные свидетельствуют о том, что ждать каких-либо из- менений в лучшую сторону, снижения нагрузки на органы, осуществляющие досудебное производство, не приходится и поэтому настоятельно необходимы преобразования в этой сфере. Нельзя сказать, что государство никогда не пыталось разрешить проблемную ситуацию. Однако, как правило, все сводилось к увеличению штатной численности следователей. По этому пути практика шла, начиная с 60-х годов. Это самый простой, но экстенсивный, несущий отрицательные последствия путь. Он может быть продуктивным в отдельных регионах, в конкретных ситуациях, но не как общий подход к проблеме, тем более, что большая нагрузка на следователей органов внутренних дел сохраняется, а расширение штатов не может быть безграничным. Нередко в качестве выхода из создавшегося положения предлагается предоставить следователям дополнительные социальные льготы. Однако, во-первых, время каких-либо льгот уже закончилось, а во-вторых, попытки исправить положение, опираясь только на льготы, также обречены на неудачу. Нужно радикально изменить законодательство о досудебном производстве таким образом, чтобы отделить функции обвинения, надзора и административного контроля от функции расследования.

Сложный характер исследуемого объекта - досудебного производства требует создания в правовой науке концепции его развития. Данная концепция, в свою очередь, должна предусмотреть государственную доктрину по совершенствованию досудебного производства в современном уголовном процессе России. Необходимо найти консенсус двух сложившихся в настоящее время непримиримых взглядов на преобразование досудебного производства: консервативный, отказывающийся от реформ либо предусматривающий по-

См.: Состояние преступности в России за 2000 год. М, ГИЦ МВД России.

29 степенное, крайне растянутое во времени их проведение и радикальный, тре- бующий революционных изменений традиционных форм и механизмов.

В комплекс изучаемых и используемых для формирования концептуальных положений должен войти исторический и зарубежный опыт построения и функционирования досудебного производства, а также оценка путей его ре- формирования и совершенствования в иных, схожих с отечественной, правовых системах.

Небезынтересно заметить, что в настоящее время реформа досудебного производства осуществляется в большинстве стран Европы. Так, во Франции предварительное следствие в большинстве случаев заменяется дознанием, производимым полицией. Следственный судья все больше и больше становится контрольным органом по отношению к судебной полиции.

Такие же тенденции наблюдаются и в других странах. Так, в Германии с 1974г. досудебное производство осуществляется только в форме полицейского и прокурорского дознания. В Финляндии также по всем уголовным делам предварительное следствие производится органами полиции. В Португалии, где с 1 января 1988г. начал действовать новый УПК, хотя следственный судья и сохранен, но ведет производство лишь факультативно, по просьбе обвиняемого или потерпевшего. В остальных случаях проводится лишь дознание, осуществляемое полицией и прокуратурой. После проведения реформы в Италии в 1989г. следствие осуществляет прокуратура с участием полиции. Наиболее распространенной в настоящее время формой расследования в Бельгии является дознание, производимое по указанию Королевского прокурора. Сюда же можно отнести Испанию, где Закон от 23 декабря 1988г. предоставил более широкие полномочия полиции.

Происходящие изменения во многом предопределены рекомендациями Комитета министров Совета Европы NR (87) 18 от 17 сентября 1987 года «Об упрощении уголовной юстиции»1. Пытаясь разрешить проблему ускорения су-

1 См.: Защита прав человека и борьба с преступностью: Документы Совета Европы / Под ред. Т.Н. Москальковой. М., 1998. С. 116-122.

30 допроизводства, Комитет министров отметил, что судебное предварительное

следствие не может носить «обязательного и всеобъемлющего» характера и

предложил ограничить его применение.

В этом русле преобладающая тенденция изменений в отечественном до- судебном производстве, как представляется, должна быть направлена на дальнейшую дифференциацию форм расследования в зависимости от степени тяжести совершенного общественно опасного деяния и теснейшим образом скоррелирована с уголовно-правовой классификацией преступлений.

Преобразования должны включать систему мер, направленных на эко- номию труда при досудебном производстве, причем, такую экономию, которая улучшила бы условия достижения такой цели уголовного судопроизводства, как обеспечение законных интересов личности и, прежде всего, законопослушных граждан.

Необходимо также изменить сложившуюся систему оценки деятельности правоохранительных органов по раскрытию преступлений на основе про- центных показателей.

При определении критериев оценки деятельности следователя нужно исходить из содержания его труда. В основе оценки должны быть качественные показатели: нагрузка на следователя (при этом должны учитываться не только количество дел, но и количество эпизодов и обвиняемых по каждому делу); соблюдение законности; число дел, направленных в суд для рассмотрения по существу; число оправдательных приговоров и прекращенных дел по реабилитирующим основаниям; число лиц, находившихся под стражей, которые затем были освобождены от уголовной ответственности по реабилитирующим основаниям; количество дел, возвращенных на дополнительное рас- следование и причины этого; оконченных с нарушением сроков по вине следователя; возмещение ущерба и профилактическая деятельность.

31

Введение обоснованных, отражающих реальность показателей деятельности следователей - именно тот рычаг, которым можно решительно повернуть положение к лучшему1.

Таким образом, изменения только уголовно-процессуальных форм недостаточно. Создание новой модели досудебного производства во многом зависит от правильного определения следственной власти в системе разделения властей, и, соответственно, положения следственного аппарата в государственном механизме с учетом его генетической и правовой природы.

Изменение процессуальных форм дознания и сокращенного досудебного производства также требует решения организационных вопросов - определения органов, которые должны осуществлять эту деятельность и определение их места в системе правоохранительных органов.

Таким образом, реформирование досудебного производства предполагает рационализацию не только процессуальных, но и организационных его форм.

Диссертант полагает, что в самом общем виде программа совершенствования досудебного производства в уголовном процессе должна включать следующие направления2:

  • определение на основе исторического и сравнительно-правового анализа общих тенденций развития отечественного досудебного производства;

установление правовой природы всех институтов досудебного производства: возбуждения уголовного дела, предварительного следствия, дознания, досудебной подготовки материалов в протокольной форме и определение их места в уголовном процессе в соответствии с полученными результатами;

1 См.: Карнеева Л.М. Оценивать работу по конечным результатам // Соц. законность. 1987, №6. С.52.

2 Подробный анализ этих направлений, а также выводы, к которым пришел автор в резуль тате их исследования, даны в последующих разделах диссертации.

32

  • совершенствование законодательства, регламентирующего досудебное

производство, и практики его применения с целью устранения пробелов, не- достатков и нарушений;

  • изменение содержания стадии возбуждения уголовного дела в целях со- кращения непроизводительных затрат и повышения эффективности деятельности на этом этапе уголовного процесса;
  • изменение соотношения форм расследования;
  • совершенствование действующих и создание новых сокращенных форм расследования;
  • определение органов досудебного производства и их места в системе го- сударственного правоохранительного механизма;
  • создание правовых и организационных условий для осуществления про- цессуальной самостоятельности и независимости следователя.
  • § 2. Развитие уголовно-процессуальной формы как один из способов совершенствования досудебного производства

В период реформирования уголовно-процессуального законодательства остро встает проблема критического анализа существующих уголовно-процессуальных форм производства и определения путей их совершенствования. В гражданском обществе, которое стремится создать наше государство, уголовно-процессуальная форма в конечном счете определяет степень защищенности личности от преступных посягательств и необоснованного применения уголовных репрессий.

Уголовно-процессуальная форма является одной из фундаментальных категорий науки уголовного процесса, к которой регулярно обращались и обращаются многие ученые-процессуалисты1. Однако многочисленные исследо-

1 См., напр.: Мотовиловкер Я.О. Некоторые вопросы содержания и формы советского уголовного процесса // Вестник Ярославского ун-та. 1972, №4; Горшенев В.М. Природа и значение процессуальной формы в советском праве. Там же; Бобров В.К. К исследованию уголовно-процессуальной формы // Правоведение. 1974, №2; Шпилев В.Н. Содержание и формы уголовного судопроизводства. Минск, 1974; Якуб М.Л. Процессуальная форма в совет-

33 вания приводили авторов к различным выводам о сущности процессуальной формы, ее назначении и путях совершенствования.

По мнению одних ученых, процессуальная форма - это форма, в которую облекается то или иное процессуальное действие, а также сроки его про- изводства ; другие считают, что процессуальная форма - это установленная законом совокупность условий, в которых выполняются процессуальные действия”; третьи определяют процессуальную форму как «точно регламентированный законом порядок осуществления уголовно- процессуальной деятельно-

3 4

сти» или «порядок уголовного судопроизводства» ; четвертые - как совокупность установленных законом правил, регламентирующих порядок осуществления правосудия5 или систему норм, регулирующую отношения, возникающие в процессе деятельности субъектов уголовного процесса, порядок принятия решений и условий их пересмотра6 и т.д.

Все названные представления о сущности процессуальной формы можно условно разделить на два основных:

а) процессуальная форма - это установленный законом порядок осуще ствления процессуальной деятельности;

б) процессуальная форма - это совокупность норм, регулирующих поря док процессуальной деятельности.

На наш взгляд, последняя точка зрения является следствием смешения уголовного процесса и уголовно-процессуального права. Дело в том, что ни одна отрасль права, кроме процессуального, не получает в теории двоякого

ском уголовном процессе. М, 1981; Рустамов Х.У. Уголовный процесс (формы). М., 1998 и

ДР-

1 См., напр.: Мотовиловкер Я.О. Указ.соч. С.72.

2 См., напр.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1968. Т.1. С. 51.

3 Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по советскому праву. М., 1961.С. 71.

4 Якуб М.Л. Указ.соч. С.39.

5 См.: Чечина Н.А- норма права и судебное решение. Л., 1961. С.24; Белозеров Ю.Н., Мар- фицин П.Г. Обеспечение прав и законных интересов личности в стадии возбуждения уго ловного дела. Учебное пособие. М, 1994. С.35.

6 См.: Рустамов %У. Дифференциация форм уголовного процесса (современные тенденции и проблемы совершенствования): Автореф. дис… докт. юрид. наук. М, 1998. СИ.

34 обозначения: и как право, и как процесс. Вместе с тем, уголовно- процессуальное право и уголовный процесс - понятия не тождественные и не равнозначные, их нельзя смешивать. Уголовный процесс - явление более сложное, чем уголовно-процессуальное право. Слово «процесс» обозначает ход, развитие какого-нибудь явления, последовательную смену состояний в развитии чего-нибудь . Таким образом, уголовный процесс - это система развивающихся процессуальных действий и связанных с ними процессуальных отношений. Уголовно-процессуальная деятельность складывается из трех основных компонентов: познания фактических обстоятельств уголовного дела; применения норм уголовного права и применения норм уголовно-процессуального права. Кроме того, если преступлением причинен материальный ущерб, в уголовном процессе применяются и нормы гражданского права.

Разумеется, между уголовно-процессуальным правом и уголовным про- цессом существует тесная и неразрывная связь, одно без другого немыслимо. Как не может быть уголовного процесса, не урегулированного нормами права, так и абсурдно существование уголовно-процессуальных норм, не порождающих уголовно- процессуальных отношений и, следовательно, не регламентирующих уголовно-процессуальную деятельность.

Анализируя различные трактовки понятия уголовно-процессуальной формы, необходимо отметить, что философский подход предполагает обязательное существование категориальной пары - «форма» и «содержание». Поэтому наиболее последовательны те авторы, которые рассматривают уголовный процесс как единство формы и содержания2, где под внутренним содержанием понимают уголовно-процессуальную деятельность и уголовно-процессуальные отношения, возникающие в ходе этой деятельности, а под

1 См.: Ожегов СИ. Словарь русского языка. М., 1978. С. 577.

2 См., напр.: Добровольская Т.Н., Элькинд П.С. Уголовно-процессуальная форма, процессу альные нормы и производства // Юридическая процессуальная форма. М., 1976. С. 239; Шпилев В.Н. Указ.соч. С. 102.

35 внешней формой - порядок, последовательность, сроки осуществления этой деятельности.

Отрицание такого подхода ведет к неприемлемому выводу, что уголовно- процессуальная форма - это деятельность участников уголовного процесса. Сторонники этой точки зрения, на наш взгляд, непоследовательны в своих суждениях. Например, М.Л. Якуб, считая неприемлемым разделение уголовного процесса на внутреннее содержание и внешнюю форму, в то же время пишет: «В процессуальной форме находит свое выражение содержание уголовного процесса. Законодатель устанавливает порядок судопроизводства в соответствии с задачами, поставленными им перед процессом, с содержанием и харак- тером следственной и судебной деятельности. … Процессуальная форма оказывает непосредственное влияние на содержание уголовного судопроизводства» ‘.

Естественно, нельзя отрицать, что внутреннее содержание и внешняя форма уголовного процесса неразрывно связаны между собой. По справедливому утверждению Гегеля, «внешнее и внутреннее есть .. .одно и то же, только рассмотренное с разных сторон. …Будучи внутренним, сущность относится к себе как внешнему, а это внешнее есть лишь выражение внутреннего» . Вместе с тем их разграничение имеет большое практическое значение. Хотя содержание того или иного явления в каждый момент имеет свою определенную форму, однако в зависимости от конкретных условий и обстоятельств одна и та же форма может быть наполнена различным и даже противоположным содержанием . И наоборот, одно и то же содержание может проявляться в самых разнообразных формах. Иной подход к данной проблеме ориентировал бы законодателя на пассивность, а практику - на догматическое применение норм права, сковывал бы инициативу в развитии и совершенствовании процессу-

1 Якуб М.Л. Указ. соч. С. 10-11, 17-18.

2 Гегель. Работы разных лет. В двух томах. Т.2 / Под ред. А.В. Гулыги. М, 1971. С.105. 158.

3 См.: Категории материалистической диалектики / Под ред. М.М. Розенталя
и Г.М.Штракса. М., 1957. С.226.

36 альной формы. Диалектическое взаимоотношение категорий формы и содержания характеризуется определяющей ролью содержания. Именно содержание обуславливает развитие и изменение процессуальной формы. Правоотношения развиваются быстрее своей формы, и на определенном этапе она начинает тормозить их развитие. С другой стороны, более консервативная процессуальная форма в силу своей относительной устойчивости в течение некоторого времени остается неизменной. Возникают противоречия и борьба, что неизбежно должно привести к замене устаревшей формы на новую, адекватную содержанию. В этих условиях задача законодателя состоит в том, чтобы своевременно обнаружить и устранить отставание процессуальной формы от потребностей нового содержания и наиболее полно и правильно регламентировать порядок деятельности. Особенно актуально данное положение на современном этапе: устаревшие процессуальные формы не соответствуют в полной мере новому содержанию уголовного процесса, который, в отличие от советского, призван обеспечить в первую очередь защиту прав человека, а не интересы тоталитарного государства.

Таким образом, уголовно-процессуальная форма есть внешняя сторона процесса, т.е. установленный законом порядок производства по уголовным делам. Однако тут же возникает второй вопрос - что включает в себя процессуальный порядок или - каково содержание уголовно- процессуальной формы. Правильное разрешение этого вопроса имеет принципиальное значение, поскольку от этого зависит, какие элементы процессуальной формы (или порядка производства) необходимо изменить, усовершенствовать. По данному вопросу также нет единой точки зрения. Как уже отмечалось, под процессуальным порядком одни авторы понимают совокупность условий, в которых выполняются процессуальные действия; другие - сроки и последовательность их производства, третьи - порядок закрепления и оформления процессуальных действий, обряды и т.д.

По мнению диссертанта, процессуальная форма - понятие более широкое, включающее в себя все вышеназванные элементы, в том числе и уголов-

37 но-процессуальные формы познания, (т.е. установленные законом способы собирания, исследования и использования доказательств), а также права и обязанности участников того или иного процессуального действия или производства.

Во многих случаях выполнение того или иного процессуального действия либо той или иной формы производства зависит от наличия или отсутст- вия определенных законом условий. Например, обыск проводится в тех случаях, когда есть основания полагать, что в каком-либо месте или у какого-либо лица находятся предметы, могущие иметь значение для дела, а выемка - когда точно известно, где и у кого такие предметы находятся. Предварительная проверка до возбуждения уголовного дела может проводится лишь при условии, что в полученном сообщении отсутствуют достаточные данные, указывающие на признаки преступления. Для принятия решения о проведении досудебной подготовки материалов в протокольной форме требуется наличие целого комплекса условий1.

Невыполнение установленных уголовно-процессуальным законом правил собирания и исследования доказательств неизбежно влечет наступление неблагоприятных последствий в виде утраты ими такого важного и необходимого качества, как допустимость, т.е. пригодность доказательств с точки зрения законности источников, методов и приемов получения информации. Нарушение процессуальной формы какого бы то ни было следственного действия ведет к обесцениванию полученных с его помощью доказательств и может свести на нет все результаты напряженного кропотливого труда, что в конечном счете не позволит достичь целей уголовного процесса. Поэтому процессуальная форма должна основываться на достижениях уголовно-процессуальной науки, в частности, теории доказательств.

Процессуальная форма является обязательным условием установления обстоятельств совершенного преступления в процессе доказывания. Однако в

1 См. об этом гл.З настоящей диссертации.

38 некоторых случаях она может не только не способствовать получению досто- верных доказательств, но и препятствовать этому. Развитие способов получения доказательств иногда сталкивается с отставанием процессуальной формы от внедрения прогрессивных методов. Вопрос о развитии процессуальной формы нельзя рассматривать в отрыве от развития институтов доказательственного права. Изменение правил доказывания означает изменение процессуальной формы.

Права и обязанности участников процессуальной деятельности также, на наш взгляд, входят в содержание уголовно-процессуальной формы, поскольку в некоторой степени определяют порядок того или иного процессуального действия или определенной формы производства. Так, одно из отличий предварительного следствия от дознания состоит в том, что потерпевший по окончании следствия имеет право знакомиться с материалами уголовного дела, а по окончании дознания - нет. Процессуальные полномочия следователя при производстве предварительного следствия гораздо шире, чем процессуальные полномочия лица, производящего дознание. Права и обязанности меняются вместе с принципами и задачами уголовного процесса. Например, до внесения изменений 1997г. в ст. 415 УПК правонарушитель не имел права заявлять ходатайства и обжаловать действия органа дознания.

Процессуальная форма охватывает как порядок производства отдельных процессуальных действий, так и производство по делу в целом и, следовательно, речь должна идти как об уголовно-процессуальной форме следственных или судебных действий, так и об уголовно-процессуальной форме отдельных стадий уголовного процесса или особых производств, а также о процессуальной форме всего уголовного процесса. Каждая стадия уголовного процесса имеет свою внешнюю процессуальную форму. Процессуальные формы присущи как досудебным, так и судебным стадиям уголовного процесса.

Понятие процессуальной формы и проблемы ее совершенствования не могут рассматриваться вне связи с содержанием и целями уголовного процесса. Уголовно-процессуальная деятельность - специфическая отрасль деятель-

39 ности государственных органов, которые осуществляют функцию власти по

раскрытию преступлений, изобличению виновных, привлечению их к уголовной ответственности и применению наказания. Таким образом, процессуальная деятельность связана с применением мер государственного принуждения. При этом правоохранительным органам зачастую противостоят интересы преступника, как правило, стремящегося уйти от ответственности и воспрепятствовать установлению истины. Все это, а также недопустимость привлечения невиновных к уголовной ответственности и защита интересов потерпевших обусловливают необходимость детальной регламентации порядка процессуальной деятельности, установления наиболее подходящих процессуальных форм. Процессуальная форма регламентирует отношения органов государства между собой, а также с обвиняемым и другими участниками процесса, создает оптимальные условия для достижения целей и задач уголовного процесса.

Резюмируя сказанное, процессуальную форму можно определить как ус- тановленный процессуальным законом научно обоснованный порядок производства по уголовному делу, включающий в себя совокупность условий, при которых возможно проведение тех или иных процессуальных действий или производств; сроки и последовательность их проведения; установленные законом способы собирания, закрепления, исследования и использования доказательств; а также права и обязанности участников того или иного процессуального действия или производства.

Развитие уголовно-процессуальной формы подчиняется определенным закономерностям, в соответствии с которыми попытаемся рассмотреть основные направления ее совершенствования.

  1. Уголовно-процессуальная форма строится в соответствии с теми принципами, которые лежат в основе политического режима.

О характере режима, существующего в той или иной стране, свидетель- ствуют разнообразные факторы, в том числе - способы формирования органов правосудия, порядок их деятельности, степень реальности прав и свобод граждан.

40

Процессуальные формы изменяются вместе конституцией государства. Гарантии прав личности увеличиваются или уменьшаются в соответствии с существующим политическим режимом: наиболее широкие в демократиче- ских государствах (свобода защиты, гласность и устность процесса и т.п.), ограниченные и ненадежные - в антидемократических.

Реформа общественных отношений привела к конституционному про- возглашению России правовым государством, для которого характерны верховенство закона и создание условий для наиболее полного обеспечения прав и свобод человека и гражданина. Следует признать, что такое провозглашение констатирует не реально сложившиеся отношения, а лишь стремление к созданию правового государства. Поэтому и построение уголовно-процессуальных форм у нас еще не завершено. Вместе с тем по мере развития демократических идей они претерпевали существенные изменения. Например, защитник допущен к участию в процессе на более ранних стадиях, введен суд присяжных, расширена возможность судебного обжалования действий и решений следственных органов и т.п.

Тем не менее в российской уголовно-процессуальной науке в настоящее время ведется дискуссия о выборе приоритета ценностей, от которых в конечном счете зависит и выбор процессуальной формы. Дискуссия эта не нова, ее родоначальником является американский профессор Герберт Л. Пакер, сформулировавший еще в 1964 г. две конкурирующие модели уголовного процесса, отражающие различные наборы ценностей, лежащих в основе уголовной юстиции: «модель контроля преступления» и «должная модель» уголовного процесса1, которые являются идеальными формами и в реальности в чистом виде существовать не могут. Тем самым он начал многолетнюю дискуссию, продолжающуюся и сегодня”.

1 См.: Herbert L. Packer. Two Models of the Criminal Process. 1964.

2 См.: Махов В.Н., Пешков М.А. Юристы США о моделях уголовного процесса // Следова тель, 1999, №6. С. 38-48.

ПО •?•*”-:’?”’?” ‘

Главная цель «модели контроля» - раскрытие преступления, изобличение и наказание преступника. Если государство не реагирует на нарушения закона, то они имеют тенденцию развиваться. Другими словами - безнаказанность порождает рост преступности. В результате страдают законопослушные граждане. Их права на личную неприкосновенность и на неприкосновенность частной собственности резко уменьшаются. Поэтому уголовный процесс должен быть гарантом их защищенности. Для достижения этой важной цели «модель контроля преступления» требует высокой эффективности уголовного процесса и способности правоприменительных органов пресекать действия преступников. При этом могут игнорироваться отдельные процессуальные гарантии. Процесс не должен быть загроможден различными ритуалами, которые замедляют движение уголовного дела. По мнению Пакера, факты должны быть установлены быстро, внесудебным процедурам необходимо отдать большее предпочтение, чем судебному процессу и формальным действиям.

«Должная модель» процесса, напротив, предусматривает полное соблюдение прав обвиняемого. Лицо должно признаваться виновным, если это сделано в точности с процессуальными правилами, а в том случае, когда эти правила нарушены, оно должно быть оправдано, даже если все факты говорят против него, т.е. на первый план выступает правило либерального экстремизма: «да свершится правосудие, даже если рухнет мир».

Очевидно, что и у той, и у другой модели есть как сильные, так и слабые стороны, поэтому сочетание интересов государства и личности требует построения компромиссной модели уголовного процесса, которая бы сохранила положительные качества каждой из них.

  1. Для развития процессуальных форм значение исходных данных имеют и собственно уголовно-процессуальные принципы.

Безусловно, принципы уголовного процесса не могут не соответствовать конституционным и в этом смысле уголовно-процессуальная форма в конечном счете строится именно в соответствии с ними. Тем не менее многие принципы, провозглашенные в Конституции, например, презумпция невиновности,

42 состязательность, обеспечение обвиняемому и подозреваемому права на защиту и т.п., имеют сугубо процессуальное значение.

Критическое переосмысление периода репрессий, государственного диктата, существовавшего у нас на протяжении десятилетий, отразилось также и на формировании основополагающих начал уголовного процесса и, следовательно, построении соответствующих им процессуальных форм.

Хорошо известно, например, отношение процессуалистов сталинского периода к таким принципам уголовного процесса, как презумпция невиновности и состязательность. Их называли «пережитком капитализма», «буржуазным хламом» и т.д. В настоящее время эти принципы возведены в ранг конституционных, а в российском уголовном процессе созданы соответствующие процессуальные формы, гарантирующие их претворение в жизнь.

Вместе с тем хотелось бы коротко остановиться на содержании принципа состязательности. Представляется, что при изменении процессуальной формы в этом направлении допускаются некоторые перегибы.

Сторонники «чистой состязательности» выступают за состязательность не только в суде, но и на досудебных стадиях (введение так называемого па- раллельного, адвокатского расследования), а также за полное исключение из обязанностей суда доказывания вины. Суд должен быть лишь арбитром в споре между сторонами, основывать свое решение только на представленных ими доказательствах . В этом направлении уже многое сделано. Изменения, внесенные в действующий УПК РСФСР, а также принятые в последнее время постановления Конституционного Суда РФ, установили правила о невозможности возбуждения судом уголовного дела; о недопустимости продолжения судебного разбирательства и постановления обвинительного приговора в случае отказа прокурора от обвинения, если поддержание обвинения не принимает на себя потерпевший; о неправомерности направления дела на дополнительное расследование ввиду неполноты следствия или необходимости предъявления

1 См., напр.: Пашин С.А. Проблемы доказательственного права // Судебная реформа: юридический профессионализм и проблемы юридического образования. Дискуссии. М., 1995.

43 подсудимому более тяжкого обвинения по инициативе суда, при отсутствии

ходатайства сторон и т.п. Эти же положения включены и в проект УПК2.

Таким образом, состязательность толкуется как строгое разграничение функций обвинения, защиты и разрешения дела. Однако, на наш взгляд, такое понимание искажает смысл состязательности и освобождает суд от обязанности осуществлять правосудие.

Подобный порядок характерен для англосаксонской системы права (Ве- ликобритания, США, Канада). В странах Европы, в частности, Франции, Германии, Австрии, Бельгии и т.д. процесс строится по типу смешанного. Именно такой, смешанный процесс существует и в России более 135 лет. Нужно ли его коренным образом изменять - вопрос сложный. Не следует забывать, что для англо- американской системы характерны многовековые правовые традиции, высокая правовая культура общества, широкие возможности использования помощи адвокатов и т.п. В России, к сожалению, таких условий сейчас нет и в исторически обозримый период, очевидно, не будет. Вряд ли нынешняя наша жизнь позволяет осуществлять столь масштабные эксперименты, которые могут парализовать правосудие. С учетом европейского и отечественного опыта, как представляется, должен быть сохранен смешанный тип уголовного процесса, являющийся наиболее оптимальным в соблюдении баланса между интересами личности, общества и государства в борьбе с преступностью при условии его реформирования в соответствии с демократическими принципами.

Устранение суда из числа субъектов доказывания резко снизит шансы на установление истины, уменьшит число гарантий ее достижения. Целью доказывания должна оставаться истина, а не присуждение приза победившей стороне”. Поэтому за судом должна оставаться обязанность принять все возможные меры к установлению истины. В условиях разгула преступности и право-

1 См. : Вестник КС РФ. 1999. №4.

2 Здесь и далее, если иное не оговорено, имеется в виду проект УПК РФ, принятый Госу дарственной Думой во втором чтении 20 июня 2001г.

3 См.: Орлов Ю.К. Основы теории доказательств в уголовном процессе: Науч.-практ. посо бие. М, 2000. С. 18-20.

44 вого беспредела, высокой коррумпированности государственного аппарата

слишком велик риск ставить правосудие в зависимость от компетентности лишь обвинителя и защитника, профессиональная квалификация которых нередко оставляет желать лучшего. Подкупить или запугать прокурора, чтобы он отказался от обвинения, намного легче, чем коллегию судей.

Таким образом, представляется правильной и наиболее соответствующей российским реалиям позиция авторов, считающих, что принцип состяза- тельности не исключает, а предполагает активность суда . Суд не должен ограничиваться ролью бесстрастного и безынициативного арбитра, равнодушного к истине, а должен предпринимать все меры к ее установлению, особенно при недостаточности или недоброкачественности доказательств, представленных сторонами. То, что суд не должен становиться на позиции обвинения, подменять обвинителя, вовсе не означает, что он не может активно участвовать в исследовании доказательств и реагировать на факты преступлений, выявленных в ходе судебного разбирательства.

Активное участие суда в установлении обстоятельств дела характерно и для дореволюционного российского уголовного процесса, и для стран континентальной Европы. Например, по австрийскому УПК судья (особенно председательствующий) должен активно участвовать в поиске истины по делу. Он может без ходатайства сторон и даже вопреки их желанию пригласить и допросить свидетелей и экспертов, истребовать иные доказательства, необходимые для принятия решения по делу2. Более того, и в англосаксонской системе правосудия суд вовсе не так пассивен, как некоторые пытаются это представить.

Что касается досудебных стадий, то по справедливому мнению А.П. Гу- ляева, распространять на них принцип состязательности было бы ошибкой. До

См.: Ефимичев СП., Ефимичев П.С. Уголовно-процессуальное законодательство и реше- ния Конституционного Суда РФ // Журнал Российского права. 2000, № 1. С.27. 2 См.: Бутов В.Н. Уголовное судопроизводство Австрийской Республики: опыт и проблемы организации и деятельности: Автореф.дис.докт.юрид.наук. М., 1995. С.38.

45 привлечения лица в качестве обвиняемого никакой состязательности быть не

должно1. Люди, совершившие преступление, как правило, предпринимают

различные меры, чтобы избежать разоблачения и наказания. Поэтому лишь

после предъявления обвинения возможно действие привилегий защиты, в том

числе и толкование неустранимых сомнений в пользу обвиняемого2.

К такому же выводу приводит и анализ ст. 123 Конституции Российской Федерации, в которой регламентируются некоторые вопросы разбирательства уголовных дел в суде (гласность, состязательность, участие присяжных заседателей). В ч. 3 названной статьи, гласящей: «Судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон», термин «судопроизводство» также означает судебное разбирательство, а не все уголовное производство, включающее в себя и досудебные стадии. Следовательно, «состязательность» Конституция относит исключительно к судебному разбирательству и не распространяет его на досудебное производство.

Рассмотренная выше концепция моделей уголовного процесса показывает, что вопреки общепринятому мнению уголовный процесс США не является состязательным от начала и до конца. Герберт Л. Пакер отмечает, что «модель контроля преступления» и «должная модель» процесса характеризуют два его этапа: предварительное расследование и судебное разбирательство. При этом на первом этапе состязательность несколько ограничена.

В Великобритании в последние годы все больший интерес проявляется к континентальной системе уголовного процесса. Газета «Тайме» опубликовала в марте 1991 года заметку по поводу создания очередной правительственной комиссии для изучения недостатков уголовного судопроизводства, где гово-

1 Гуляев А.П. Принципы уголовного процесса - найдут ли они отражение в законе? // Жур нал российского права. 1997, №3. С. 107.

2 См.: Калиновский К.Б. Законность и типы уголовного процесса. Автореф. дис… канд. юрид.наук. СПб., 1999. С. 13.

46 рится, что «розыскная система континентального предварительного следствия выглядит предпочтительнее нашей нынешней системы»1.

Известный французский ученый Жан Прадель категорически выступает против того, чтобы досудебную часть уголовного процесса сделать состязательной, уравняв во всех правах стороны обвинения и защиты. По его мнению, это нарушит существующее равновесие между интересами общества и правами личности, сделает намного более сложным поиск истины”.

Таким образом, при реформировании законодательства теоретически неверно и невозможно построение «чистой» состязательности. Современный смешанный процесс демократического государства сочетает в себе общественные и личные интересы. Поэтому на досудебных стадиях, когда необходимо установить и изобличить преступника, должны преобладать розыскные начала, а в суде - состязательность, как способ обеспечения равенства сторон в предоставлении и исследовании доказательств”, заявлении ходатайств, отводов и т.д.

  1. Процессуальная форма должна строиться в соответствии с целями и задачами уголовного процесса, создавать оптимальные условия для их выполнения. Однако этому может препятствовать неправильное понимание их содержания. Поэтому, на наш взгляд, необходимо четко определить цели и задачи уголовного процесса.

В УПК РСФСР задачи уголовного судопроизводства определяются следующим образом: быстрое и полное раскрытие преступлений, изобличение виновных и обеспечение правильного применения закона с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден.

1 См.: Головко Л.В. Дознание и предварительное следствие в уголовном процессе Франции. М, 1995. С.112.

2 См.: Pradel J. Propos sceptiques sur le rapport de la Comission Justice penale et droits de l,homme // Recueil Dalloz-Sirey. 1990, №4. P. 306.

3 См.: Ефимичев СП., Ефимичев П.С. Указ. соч. С.27.

47 Уголовное судопроизводство должно способствовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению и искоренению преступлений, охране интересов общества, прав и свобод граждан, а также оказывать воспитательное воздействие (ст.2).

Очевидно, что данная формулировка страдает целым рядом недостатков. Во- первых, цели уголовного судопроизводства в ней сформулированы так широко, что некоторые из них следует считать целями не только уголовного процесса, но и всей государственно-правовой системы. Специфические же признаки, которыми цели правосудия отличаются от целей деятельности других государственных органов, в тексте ст. 2 действующего УПК не обозначены. Во-вторых, в ней провозглашена недостижимая цель - искоренение преступности1. А в-третьих, термины «цели» и «задачи» используются в одном и том же значении.

Следует отметить, что некоторые процессуалисты также не разграничивают эти понятия. Так, П. С. Элькинд полагает, что цели уголовного процесса составляют то, что в законе названо задачами уголовного судопроизводства2; Т.В.Трубникова подчеркивает, что термины «цели» и «задачи» ею воспринимаются как равнозначные3. В обыденной речи слова «цель» и «задача», действительно, нередко употребляют как синонимы. Но в науке эти понятия различаются довольно четко.

Задача выражает основное содержание деятельности, работы, а цель -ожидаемый результат. Иначе говоря, цель - то, чего мы хотим, а задача - то, что для этого мы должны сделать. Цель обусловливает задачу, а выполнение задачи приводит к цели.

В настоящее время большинство процессуалистов России разделяет суждение о том, что в демократическом правовом государстве, которое мы пытаемся построить, необходимо смириться с неизбежным ростом преступности, а цель ее искоренения - не более чем утопический лозунг.

2 См.: Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно- процессуальном праве. Л., 1976. С.37.

3 Трубникова Т.В. Упрощенные судебные производства в уголовном процессе России: Дис… канд.юрид.наук. Томск, 1997. С.29.

48

В. Т. Томин предложил разграничить рассматриваемые понятия следующим образом: «Цель уголовного процесса представляет собой цель производства по конкретному делу, а задачи процесса - задачи, решаемые уголовным судопроизводством как отраслью (систематически функционирующей отраслью) государственной деятельности» . При таком понимании получается, что производство по конкретному делу имеет цель, а у уголовного судопроизводства как отрасли государственной деятельности своей цели нет, есть только задачи. В то же время следует признать, что цели судопроизводства как отрасли государственной деятельности не сводятся к целям уголовного процесса по конкретному делу или по некоторой совокупности дел.

В самом общем виде цель понимается как предвосхищение в сознании результата какой-либо деятельности2. Задачи же - понятие более конкретное. По мере их решения достигается поставленная цель.

В чем же заключаются цели уголовного процесса? Представляется, что они не могут определяться произвольно, а должны вытекать из его сущности и предназначения. Уголовный процесс предназначен для принудительной реализации норм уголовного права, и его служебная роль в этом смысле несомненна. Поэтому цель уголовного права - охрана личности, организаций общества и государства от преступных посягательств - не может не быть одновременно и целью уголовного процесса.

С другой стороны, уголовный процесс имеет, как было показано выше, свое собственное содержание, а значит, и свои собственные цели. Уголовно- процессуальная деятельность предполагает возможность ограничения прав и свобод граждан, а также применение принуждения, причем не только к лицу совершившему преступление, но и к другим участникам процесса, например, потерпевшему, свидетелю и т.п. Все это порождает необходимость установления целого ряда гарантий. Следовательно, другая, не менее важная цель уго-

1 Томин В.Т Понятие цели советского уголовного процесса // Правоведение. 1969, №4. С.70.

2 См.: Философский словарь / Под ред. М.М. Розенталя. М., 1975. С. 452.

49 ловного процесса - это охрана прав и законных интересов граждан, попавших

в сферу уголовного судопроизводства. Более того, именно она, на наш взгляд, и вызывает необходимость существования самого уголовного процесса. В самом деле, если единственной целью становится изобличение и наказание виновного, а права и интересы граждан являются лишь помехой для достижения этой цели, то уголовный процесс становится никому не нужным. Однако он создан не просто для того, чтобы обеспечить применение уголовного права, но и для того, чтобы обставить его применение рядом гарантий, которые максимально снижали бы риск применения процессуальной нормы к ненадлежащему лицу, а также минимизировали бы нарушение прав и законных интересов других граждан1.

Таким образом, по мнению автора, целями уголовного процесса являются:

охрана личности, организаций общества и государства от преступных посягательств;

защита прав и интересов граждан, вовлеченных в сферу уголовного су- допроизводства.

Для достижения этих целей должны быть поставлены конкретные задачи:

а) быстрое и своевременное реагирование на каждый, ставший извест ным, факт совершения преступления;

б) установление обстоятельств совершенного преступления, изобличе ние виновного;

в) изобличение виновных;

г) справедливое разрешение каждого уголовного дела;

См.: Мизулина Е.В. Цели уголовного процесса и охрана прав личности обвиняемого // Ак- туальные проблемы правовой защиты личности в уголовном судопроизводстве. Ярославль, 1990. С.139-148.

50

д) незамедлительная реабилитация невиновного и возмещение ему причиненного вреда и т.д1.

Важнейшим условием выполнения целей уголовного процесса, а следовательно, и наиболее рационального построения процессуальной формы, является установление границ познания по уголовному делу. Думается, что указание на необходимость полного раскрытия преступления в ст. 2 УПК РСФСР, избыточно декларативно. Во-первых, требование полноты раскрытия преступления вступает в конфликт с законодательным же требованием быстроты: чем более полно должны быть установлены обстоятельства совершенного преступления, тем менее быстро завершится процесс. Во-вторых, «полное раскрытие» преступления вообще представляется теоретически и практически сомнительным. В какой-то мере такая возможность имеется по части очевидных преступлений. Но по большинству преступлений, совершенных в условиях неочевидности, а также в сфере экономики установление всех обстоятельств практически невозможно. Поэтому представляется, что границы познания не должны выходить за рамки необходимого и достаточного для определения меры наказания или обоснования освобождения от ответственности лица, в отношении которого ведется уголовное дело.

Из такого понимания исходит и большинство цивилизованных систем права. Так, сущность концепции истины в германском уголовном процессе состоит в отрицании возможности достижения по делу объективной истины. Считается, что это невозможно в силу самой природы человеческого познания. Субъект доказывания способен отыскать только субъективную истину, которая именуется «судебной истиной», «юридической достоверностью». Такой характер знания считается вполне достаточным для отправления правосудия по уголовным делам. Для судейского убеждения необходима и достаточна

’ Приведенный перечень задач уголовного процесса далеко не полный, поскольку их точное определение не входит в наши задачи.

51 удовлетворяющая с точки зрения житейского опыта достоверность, в отношении которой не возникает разумного сомнения1.

Американские ученые также считают, что установление истины в суде невозможно. Суды ориентируются не на достижение истины, а на достижение доказанности и убежденности судей «вне разумных сомнений»2.

Не менее сложным является вопрос о защите прав и интересов лиц, во- влеченных в сферу уголовного судопроизводства.

Принятие Конституции России, закрепившей приоритет интересов лич- ности над государственными и общественными потребовало усиления гарантий прав личности. Однако стремление исправить десятилетия унизительного и бесправного положения личности в условиях тоталитарного государства, к сожалению, привело у нас к другой крайности: говоря о защите прав человека, в первую очередь имеют в виду преступников, а не тех законопослушных граждан, которые пострадали в результате преступления. В последние годы за проблемами прав человека мы стали забывать об одной из целей уголовного процесса - охране личности, организаций общества и государства от преступных посягательств.

Причем такая тенденция характерна не только для России. Изучение важнейших международных документов по вопросам защиты прав и свобод человека3, показывает, что процессуальные гарантии законности и объективности правосудия направлены, прежде всего, на защиту преступника. Реальных гарантий защиты интересов законопослушных граждан в них нет. Все эти документы исходят из общечеловеческих ценностей: права на жизнь и неприкосновенность, равенства всех перед законом и судом, презумпции невиновности и т.п.

1 См.: Филимонов Б.А. Основы уголовного процесса Германии. М., 1994. С. 26-29.

2 См.: Гуценко К.Ф. Основы уголовного процесса США. М, 1993. С.33-35.

3 Например, Всеобщей декларации прав человека 1948г.; Декларации прав человека и граж данина Французской республики 1789г.; Билля о правах США; Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и др.

52

Но в число этих же ценностей входит и право человека не подвергаться преступным посягательствам. Поэтому общество вправе требовать от государства обеспечения правопорядка; судебной защиты от преступлений; обеспечения безопасности участия потерпевшего и свидетелей в уголовном процессе. Мировое сообщество должно повернуться лицом к законопослушному гражданину, его защита должна стать приоритетной.

Следует отметить, что авторы проекта УПК отказались от использования таких категорий, как цели и задачи уголовного процесса, назвав статью шестую «Назначение уголовного судопроизводства». Не вдаваясь в детальный анализ указанной статьи, отметим лишь, что, большим шагом вперед следует признать тот факт, что на первый план выдвинута защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений. Однако и здесь не упоминается о необходимости защиты от преступных посягательств самого государства. Совершенно справедливо отмечает СП. Ефимичев, что вряд ли можно обеспечить защиту прав и интересов обвиняемого и других лиц, если не будут защищены интересы государства, поскольку именно оно выполняет эту функцию. «Если же само государство и его интересы не будут защищены в достаточной мере, ни о какой защите прав и интересов личности и речи быть не может»1.

  1. Уголовно-процессуальная форма должна быть рациональной, т.е. обеспечивать оптимальный результат в достижении целей уголовного процесса с наименьшей затратой сил, средств и времени.

В философии «рациональный» трактуется как соответствующий разуму, целесообразный, практический, вполне осмысленный . Такое же значение слово «рациональный» имеет и в русском языке3. Понятия рациональный и целе- сообразный являются в этом плане синонимами.

Ефимичев СП. Реформирование уголовно-процессуального законодательства России //Актуальные проблемы досудебного производства по уголовным делам: Сб. науч.тр. М., 1999. С.З.

2 См.: Краткая философская энциклопедия. М., 1994. С. 386.

3 См.: Ожегов СИ. Словарь русского языка. М., 1988. С. 662.

53 В сфере уголовного процесса, как и в любой другой сфере человеческой

деятельности, поведение людей должно быть целесообразным, разумным, т.е. рациональным. Рациональность связывают с процессуальной экономией и бы- стротой производства.

В условиях изменившейся общественно-политической и социально- экономической обстановки в России появилась необходимость нового подхода к экономической оценке материальных затрат в уголовном судопроизводстве. В издержки государства на борьбу с преступностью должны быть включены не только те затраты, которые непосредственно связаны с содержанием и функционированием правоохранительной системы и осуществлением правосудия по уголовным делам, но и те затраты, которые общество несет в виде потерь рабочего времени и вынужденных затрат в связи с привлечением к су- допроизводству лиц, непосредственно не относящихся к правоохранительной и судебной системе: свидетелей, потерпевших, экспертов.

Изменения процессуальной формы, на наш взгляд, не должны влечь за собой больших дополнительных расходов. Необходимо оставаться в рамках тех средств, которые государство имеет возможность выделить на уголовную юстицию. Более того, в сфере совершенствования уголовно-процессуальной формы имеются большие резервы сокращения материальных затрат. Одним из таких направлений может стать совершенствование предварительной проверки сообщений о преступлениях. Ее необходимо проводить так, чтобы в дальнейшем не дублировалась одна и та же работа, не тратились напрасно силы и средства на расследование дел, когда отсутствуют основания для его возбуждения и т.п. Другим направлением сокращения материальных затрат представляется сохранение и совершенствование протокольной формы досудебной подготовки материалов об очевидных преступлениях.

Сложные процессуальные процедуры являются слишком дорогостоящими даже для богатой судебной системы США и по этой причине возможны лишь для судебного разбирательства ограниченного круга уголовных дел. В подавляющем же большинстве случаев в уголовном процессе США применя-

54 ется суммарное производство, а также так называемая сделка о признании вины.

Ряд авторов рассматривают быстроту как принцип уголовного процесса . Действительно, быстрота создает наиболее благоприятные условия для раскрытия преступления, установления и изобличения виновных, сокращает время от момента совершения преступления до наказания и тем самым обеспечивает защиту прав личности, в том числе и обвиняемого, поскольку быть судимым без неоправданной задержки является одним из прав граждан. Медлительность и волокита в расследовании дел осложняют возможность обнаружить преступника, приводят к исчезновению следов преступления и других доказательств. При оперативном же производстве напротив, детали преступления воссоздаются более четко, существенно уменьшается возможность воздействия на свидетелей и потерпевших, исключаются многие другие условия утраты доказательств. Таким образом, от быстроты процесса зависит успешное решение его основных задач и достижение целей. При этом процессуальные правила могут как способствовать быстрому и оперативному разрешению дел, так и замедлять их. Например, требование о проведении полного расследования по каждому уголовному делу без исключения не способствует быстроте производства в целом. Иногда обстоятельства совершенного преступления и виновность лица настолько ясны и очевидны, что правильное разрешение дела в суде возможно и без предварительного расследования, производство которого по таким делам отвлекает силы и средства от расследования сложных преступлений. Сказанное не позволяет согласиться с авторами, считающими, что быстрота не может приниматься во внимание при построении процессуальной формы2.

См., напр.: Гуляев А.П. Быстрота уголовного судопроизводства // Вопросы борьбы с пре- ступностью. Вып. 18. М., 1973. С.66-83; Пашкевич П.Ф. Процессуальный закон и эффективность уголовного судопроизводства. М., 1984. С.8. 2 См.: Право и социология. М, 1973. С.253-254, 264-267.

55

Рациональность неразрывно связана также с простотой судопроизводства. Процессуальная форма должна быть свободна от ненужных, загромож- дающих ее формальностей, которые искусственно усложняют процесс, делают уголовное судопроизводство недоступным и являются препятствием для осуществления гражданами своих прав.

Как известно, процессуальная форма, при всей ее важности, не является самоцелью, о чем нельзя забывать. Она призвана обеспечить, во-первых, установление обстоятельств совершенного преступления и, во-вторых, путем быстрейшего раскрытия и расследования преступлений оградить права и интересы личности и общества в целом.

Разумеется, создание процессуальной формы, оптимально сочетающей экономию, быстроту и соблюдение процессуальных гарантий - задача трудная. Нелегко сочетать эти, в определенной степени противоположные, стороны уголовного процесса. Если для обеспечения экономии и быстроты нужна гибкая, несложная процессуальная форма, то для обеспечения прав и законных интересов граждан необходима целая система мер, гарантирующих от ошибок. Справедливость не должна приноситься в жертву быстроте и процессуальной экономии, но вместе с тем, правосудие не должно тормозиться необоснованной сложностью процессуальных норм.

Представляется, что наиболее близки к разрешению этой проблемы те процессуалисты, которые считают необходимой глубокую разработку идеи дифференциации уголовно-процессуальной формы.

§ 3. Сущность и критерии дифференциации уголовно-процессуальной формы

Как уже отмечалось, преобладающая тенденция изменений в отечественном досудебном производстве, должна быть направлена именно на даль- нейшую дифференциацию форм расследования.

Поиск путей повышения эффективности уголовного судопроизводства неразрывно связан с проблемой дифференциации уголовно- процессуальной

56 формы. Одним из направлений, указанных в Концепции судебной реформы,

является дифференциация форм судопроизводства. Внимание этому вопросу в науке уголовного процесса уделяется постоянно. Едва ли не основную часть своих публикаций юридическая литература посвятила именно этой проблеме1. Учеными достаточно глубоко исследованы возможность, необходимость и основания дифференциации процессуальной формы. В основном они сводятся к учету степени общественной опасности преступлений, уровня сложности установления обстоятельств его совершения и специфики лица, в отношении которого ведется производство. При этом отмечается, что жесткие, застывшие процессуальные формы препятствуют установлению дополнительных гарантий прав личности по отдельным видам преступлений.

Тем не менее единства по вопросам дифференциации процессуальной формы нет. В первую очередь, нет однозначного определения самого термина «дифференциация». Так, одни ученые считают, что «предложения о дифференциации форм уголовного процесса …имеют совершенно определенный характер, идут в определенном направлении: упростить различные процессуальные формы и институты, устранить те или иные предусмотренные действующим законом процессуальные действия, сократить те или иные процессуальные гарантии»2, т.е. сводят дифференциацию лишь к упрощению уголовного процесса.

Другие понимают дифференциацию только как усложнение процессу- альной формы .

См.: Якуб Процессуальная форма в советском уголовном процессе. М., 1981; Пашкевич П.Ф. Процессуальный закон и эффективность уголовного судопроизводства. М, 1984; Свиридов М.К.О сущности и основаниях дифференциации уголовного процесса // Актуальные вопросы государства и права в период совершенствования социалистического общества. Томск, 1987. С.241-242.

2 Строгович М.С.О единой форме уголовного судопроизводства и пределах ее дифферен циации // Соц.законность. 1974, №9. С.50; См. также: Кокорев Л.Д., Лукашевич В.В. Про цессуальные гарантии прав и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве // Вестник Ленинградского ун-та. 1977, №11. 114.

3 Петровская Е. Нужно ли изменять процессуальную форму в уголовном судопроизводстве? // Соц. законность. 1974, №8. С.65.

57

Третьи трактуют ее как сосуществование внутри уголовного процесса различных уголовных производств и в качестве примеров, подтверждающих, что для отечественного уголовного процесса дифференциация всегда была характерной чертой, приводят наличие таких различных производств, как следствие и дознание, производство по делам несовершеннолетних и по применению принудительных мер медицинского характера2.

Разное понимание вкладывается и в содержание дифференциации уго- ловно-процессуальной формы. По мнению В.П. Нажимова, дифференциация может выражаться в уменьшении или увеличении количества стадий по различным категориям дел в зависимости от степени тяжести совершенного преступления, сложности дела и объема работы по нему3. М.К. Свиридов, напротив, считает, что в зависимости от сложности и характера дела различными могут быть способы деятельности, наполнение стадий, однако их количество должно быть неизменным, поскольку неизменными остаются как конечные, так и промежуточные задачи, которые должны быть разрешены по каждому уголовному делу4.

Ю.К. Якимович обосновывает точку зрения, что далеко не всякая осо- бенность в производстве по определенным категориям уголовных дел свидетельствует о наличии дифференциации. Иначе следовало бы признать, что существует множество производств, различающихся лишь мелкими деталями. О дифференциации, по его мнению, следует вести речь только тогда, когда в

1 См.: Арсеньев В.Д., Метлин Ф.С., Смирнов А.В. О дальнейшей дифференциации порядка производства по уголовным делам // Правоведение. 1986, №1. С. 78-83; Рустамов Х.У. Дифференциация форм уголовного процесса (современные тенденции и проблемы совер шенствования): Дис… докт.юрид.наук М, 1997. С. 19. и др.

2 См.: Даев В.Г. Взаимосвязь процессуальной формы с материальным правом // Развитие и совершенствование уголовно-процессуальной формы. Воронеж, 1979. С.45-52.

3 См.: Нажимов В.П. Использование учения об уголовно-процессуальных функциях для со вершенствования расследования и рассмотрения уголовных дел // Связь юридической науки с практикой. М, 1986. С.284.

См.: Свиридов М.К. указ. соч. С. 241-242.

58 системе уголовного процесса имеются производства, существенно отличающиеся друг от друга по степени сложности процессуальных форм1.

Таким образом, несмотря на кажущуюся простоту понятия дифферен- циации уголовно-процессуальной формы, различными учеными в это понятие вкладывается разное, а зачастую и противоположное содержание.

Следует отметить, что наиболее активно дискуссия по вопросу о диффе- ренциации процессуальной формы развернулась в 70-80-х годах в связи с расширением протокольной формы досудебной подготовки материалов. В результате дискуссии отчетливо сформировалось две позиции. Сторонники первой из них отвергали саму возможность дифференциации уголовного судопроизводства, выдвигая следующие аргументы:

  • история законодательства показывает устойчивую тенденцию к унифи- кации процессуальной формы, которая основана на принципиальных положениях: единое понятие преступления, единая судебная система, единая система основных принципов процесса;
  • дифференциация отдельных стадий и институтов уголовного процесса возможна, но лишь в случае, если она направлена на установление дополнительных гарантий, на большую детализацию процессуальных форм;
  • не существует принципа процессуальной экономии, быстрота не может быть задачей или целью процесса, не может быть поставлена в один ряд с соблюдением процессуальных гарантий, с необходимостью выявить истину, эти понятия несоизмеримы и т.п.;
  • несостоятельна сама мысль о разделении дел на «простые» и «сложные», поскольку это можно установить только тогда, когда расследование по ним завершено2.
  • 1 Якимович Ю.К. Структура советского уголовного процесса: система стадий и система производств. Основные и дополнительные производства. Томск, 1991. С.32-33.

2 См.: Петровская Е. Указ соч. С.65-66; Строгович М.С. О единой форме уголовного судо производства… С.50-53; Каз Ц. О единстве и дифференциации уголовного судопроизводст ва // Соц. законность. 1975, №1. С.65-68; Элькинд П.С. К вопросу о суммарном производст ве// Сибирские юридические записки. Вып.З. Иркутск-Омск, 1973. С. 159 и др.

59 Сторонники другой точки зрения, выступая за распространение произ- водства по делам о хулиганстве на ряд других преступлений, на наш взгляд, убедительно доказали в ходе дискуссии несостоятельность приведенных аргументов:

  • довод о том, что история законодательства показывает устойчивую тен- денцию к унификации процессуальной формы не верен, так как всегда в той или иной мере существовала и существует дифференциация различных институтов;
  • единый порядок уголовного судопроизводства, который означает, что производство по делу может осуществляться лишь в том порядке, который установлен законом, не только не исключает, но и предполагает дифференциацию в зависимости от характера преступления, личности преступника и т.д.;
  • единое понятие преступления нельзя рассматривать как материально- правовое основание единства уголовно-процессуальной формы;
  • в рамках единой судебной системы, единого процессуального законода- тельства и единых принципов правосудия существуют тенденции к унификации и дифференциации уголовно-процессуальных форм;
  • как и в любой области жизни, в судопроизводстве имеются как сложные, так и простые явления. Понятия «ясность дела», «бесспорность» упоминаются во многих процессуальных документах и сама идея дифференцированного подхода к процессуальным формам основана на различной природе уголовных дел, их особенностях;
  • в ходе подготовки уголовно-процессуального кодекса 1960г. идея унификации была направлена против проявлений правового нигилизма и упрощенчества в период сталинских репрессий. В 70-х годах эта идея направлена против дифференцированного построения процесса. Тезис о целесообразности сокращенного судопроизводства по малозначительным, простым делам подменяется тезисом о недопустимости такого производства по сложным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях;

60 - быстрота и процессуальная экономия являются принципами уголовного процесса. Поэтому сложные процессуальной формы, когда они не вызываются необходимостью и ведут к волоките и формализму, должны быть устранены. И это ни в коей мере не снизит процессуальных гарантий, не ущемит участников процесса, а напротив, обеспечит оперативность и быстроту рассмотрения уголовных дел, что только усилит процессуальные гарантии1.

К приведенным аргументам добавим, что наличие единого понятия преступления никогда не исключсию классификацию преступлений по степени общественной опасности. Действующее уголовное законодательство (Ст. 15 УК) предусматривает четырехчленную классификацию преступлений в зависимости от степени их тяжести. Кроме того, единое понятие преступления никогда не мешало различать подследственность и формы расследования: по одним делам обязательно предварительное следствие, по другим - можно ограничиться производством дознания.

Разумеется, не должно быть таких уголовно-процессуальных форм, которые вступали бы в противоречие с принципами процесса. Принципы служат теми границами, за которые не вправе заходить законодатель при введении новых процессуальных форм. Но это вовсе не означает, что дифференциация уголовного процесса невозможна.

Единство судебной системы подразумевает единство целей и задач, стоящих перед всеми судами, единство принципов их организации и деятельности. Но это не означает неизбежности единообразного порядка рассмотрения различных категорий уголовных дел. Действующее законодательство предусматривает единоличное и коллегиальное рассмотрение дел, существование

1 См.: Пашкевич П. Процессуальные формы уголовного судопроизводства нужно диффе- ренцировать // Соц.законность. 1974, №9. С.54-56; Якуб М. Порядок уголовного судопроизводства следует дифференцировать // Соц. законность. 1975, №1. С. 66-67; Арсеньев В. Упрощение неравнозначно упрощенчеству // Соц. законность. 1975, №3. С.63- 64; Гуляев А. Единые порядок предполагает дифференциацию. Там же. С.64-65; Кобликов А. Задачи уголовного судопроизводства и проблемы дифференциации // Соц. законность. 1975, №4. С. 68-70 и др.

61

суда присяжных и мировых судей, действующих на несколько иных началах, чем общие суды и т.д.

И, наконец, история отечественного уголовного процесса не дает оснований для вывода, что всегда существовала устойчивая тенденция к унификации процессуальной формы. Не рассматривая здесь подробно историю развития и изменения уголовно-процессуальной формы1, отметим пока лишь, что как в уголовном процессе дореволюционной России, так и в советском уголовном процессе практически на протяжении всей его истории существовали различные формы уголовного судопроизводства: суммарный порядок для дел о преступлениях, не представляющих большой общественной опасности; про- изводство у мировых судей; производство по делам о нарушении Устава путей сообщения; институт дежурных камер; производство по применению при- нудительных мер медицинского характера; досудебная подготовка материалов в протокольной форме и т.д. Попытка ввести единую унифицированную форму уголовного судопроизводства была предпринята лишь в Основах уголовного судопроизводства Союза ССР. Однако следует отметить, что, во-первых, и здесь были допущены определенные исключения, (например, производство по делам несовершеннолетних) и, во-вторых, такой порядок просуществовал недолго. В 1966г., т.е. всего шесть лет спустя после принятия УПК РСФСР 1966г., в него был введен порядок производства по делам о хулиганстве, который послужил прообразом современной протокольной формы, т.е. унифицированная форма судопроизводства была скорее исключением из обычного положения, когда для различных категорий дел существовали и существуют различные порядки судопроизводства.

Таким образом, ни один из аргументов в пользу унификации уголовного процесса, как представляется, не исключает возможности дифференциации, ни один из них не доказывает, что единообразная процессуальная форма действительно необходима.

1 Подробно об этом будет изложено в гл. 2, 3 и 4 диссертации.

62 Однако и среди сторонников дифференциации имеются существенные

разногласия по вопросу о ее содержании. Понимая дифференциацию только как выделение в системе процесса упрощенных производств либо производств с более сложными процессуальными формами, различные авторы либо склоняются в пользу упрощения уголовного судопроизводства1, либо в пользу по-явления производств с более сложными формами , либо, наконец, считают, что дифференциация означает как усложнение процессуальной формы и введение дополнительных гарантий по одним категориям дел, так и упрощение процессуальной формы по другим.

На наш взгляд, дифференциация уголовного процесса, заключающаяся в существовании упрощенных производств и производств с более сложными процессуальными формами вполне допустима и не противоречит никаким его положениям.

По степени сложности процессуальных форм производства подразделяются на:

а) обычные;

б) более простые (производство у мировых судей; протокольная форма досудебной подготовки материалов);

в) более сложные (производство в суде присяжных, производство по де лам лиц, страдающих физическими или психическими недостатками и т.п.).

Позиция авторов, приравнивающих дифференциацию к упрощению уголовно- процессуальной формы вызвана, на наш взгляд, неприятием предложений П.Ф. Пашкевича. Весьма аргументировано обосновывая необходимость дифференциации, он сводит при этом все свои предложения лишь к мерам, направленным на упрощение процессуальной формы по малозначительным делам, тем самым связывая дифференциацию только с упрощением уголовного процесса (См.: Пашкевич П.Ф. Процессуальный закон и эффективность уголовного судопроизводства. М., 1984.).

2 См.: Петрухин И.Л. Оптимальная уголовно-процессуальная форма // XXIV съезд КПСС и дальнейшее укрепление соц.законности. М., 1977. С. 104-113; Божьев В.П. Всесторонность, полнота и объективность исследования обстоятельств уголовного дела // Сов. юстиция. 1991, №19. С.2-3.

3 См.: Якуб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном процессе. М., 1981; Вели кий Д.П. Единство и дифференциация уголовно-процессуальной формы: история, совре менность, перспективы: Авгореф. дис… канд.юрид.наук. М., 2001. С. 9.

63

Однако в последние годы в законодательстве наметилась довольно ин- тересная тенденция: процессуальные формы, направленные на установление дополнительных гарантий, т.е. более сложные, содержат в себе некоторые упрощенные процедуры и наоборот, в сокращенные производства вводятся отдельные сложные процессуальные формы. Например, при производстве в суде присяжных допускается сокращенное судебное следствие, а производство у мировых судей предусматривает более сложный порядок пересмотра приговоров, добавляя апелляционную инстанцию.

В связи с этим представляется, что понятие дифференциации имеет не- сколько иное содержание, чем просто усложнение или упрощение процессуальной формы.

С точки зрения этимологии термин «дифференциация» означает разде- ление, расчленение целого на различные части, формы и ступени1. Таким образом, отождествление дифференциации лишь с упрощением или усложнением каких-либо явлений представляется неверным. Различные части целого могут отличаться друг от друга по самым разным критериям. В уголовном процессе имеются производства, одинаковые по степени сложности, но отличающиеся по другим параметрам, например, производство по делам несовершеннолетних и производство по применению принудительных мер медицинского характера. С другой стороны, предварительное следствие и досудебная подготовка материалов в протокольной форме существенно отличаются по степени сложности, но направлены на решение одних и тех же задач.

Д.П. Великий справедливо указывает, что дифференциация уголовно- процессуальной формы возможна на различных уровнях - на уровне стадий процесса, на уровне этапов процесса, на уровне процессуальных действий. О дифференциации на самом низшем уровне можно говорить в любом случае, когда норма УПК носит диспозитивный характер, например, форма вызова свидетеля на допрос (повесткой, телефонограммой, телеграммой) .

1 См.: Современный словарь иностранных слов. М: Русский язык, 1992. С. 209.

2 См.: Великий Д.П. Указ. соч. С. 21-22.

64 Интересную структуру уголовного процесса, свидетельствующую о его

дифференциации, предложил Ю.К. Якимович. Он подразделил уголовное су- допроизводство «по вертикали» на виды уголовных производств и «по гори- зонтали» на уголовно-процессуальные стадии. «О каждом отдельно взятом уголовном производстве можно сделать определенный вывод, если известно, к какому виду производств оно относится и на какой стадии находится. Можно представить себе производство, в котором отсутствовали бы те или иные элементы (например, следственные действия при отказе в возбуждении уголовного дела), но нельзя представить себе производство, которое не относилось бы к какому-либо виду и не находилось на какой-либо стадии» .

Для правильного понимания сущности дифференциации необходимо рассмотреть ее критерии, или основания.

Большинство процессуалистов, как уже подчеркивалось, такими основаниями справедливо считают: а) степень общественной опасности преступления; б) размер санкции; в) личность обвиняемого.

Однако представляется, что дифференцированное построение процессуальной формы зависит еще, как минимум, от трех критериев: 1) конкретных задач, стоящих перед тем или иным производством; 2) волеизъявления тех или иных субъектов уголовного процесса и 3) степени сложности установления фактических обстоятельств уголовного дела.

Различные производства призваны решать разные задачи. Например, совершенно самостоятельные задачи стоят перед предварительным следствием и дознанием по делам, по которым предварительное следствие обязательно; перед производством в суде присяжных и производством по условно-досрочному освобождению от наказания и т.д. Очевидно, что производство по наложению денежных взысканий и штрафов (гл.26 УПК РСФСР) не может вестись в том же самом порядке, что и производство по уголовному делу, а для

1 Якимович Ю.К. Уголовно-процессуальные производства: Автореф. дис… докт.юрид.наук. М., 1992. С. 10.

65 рассмотрения судом вопроса о законности и обоснованности ареста вряд ли

целесообразно проводить предварительное расследование в полном объеме.

Что касается волеизъявления участников процесса, то на нем основаны такие процессуальные формы, как, например, производство по делам частного обвинения; институт прекращения уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим (ст.9 УПК РСФСР); производство по преступлениям, преду- смотренным гл. 23 Уголовного кодекса и т.п.

Степень сложности установления фактических обстоятельств дела влияет на возможность применения таких форм расследования, как дознание, протокольное производство. Между тем существует мнение, что степень сложности дела не может быть положена в основу дифференциации, «поскольку не представляется возможным нормативно выделить категории дел, сложных для расследования»1. Однако совершенно бесспорно, что большинство дел о тяжких и особо тяжких преступлениях, например, о массовых беспорядках, фальшивомонетничестве, бандитизме, убийстве, разбое, грабеже при отягчающих обстоятельствах, изнасиловании, о преступлениях в сфере экономики и т.п. нередко отличаются сложностью в исследовании фактических обстоятельств дела и в разрешении материально-правовых вопросов. Трудности вызывает установление таких обстоятельств, как последствия преступного деяния, причинная связь между действием и результатом, вина и мотивы преступления. Кроме того, такие преступления чаще всего совершаются группой лиц, преступная деятельность которых складывается из многих эпизодов. Часто дела о перечисленных преступлениях нераскрыты, поэтому необходимо проверять несколько версий. Сложность исследования обуславливается необходимостью проведения сложных, а нередко и нескольких экспертиз, которые увеличивают сроки расследования. Дела о тяжких и особо тяжких преступлениях обычно связаны с заключением обвиняемого под стражу и подчас с продолжительным содержанием его в предварительном заключении. Трудности возни-

1 Великий Д.П. Указ.соч. С.21.

66

кают и при квалификации подобных преступлений, определении форм соучастия, понятий банды, крупного и особо крупного размера ущерба, других ква- лифицирующих признаков. По делам о преступлениях небольшой и средней тяжести, как правило, привлекается одно лицо, уже известное к моменту воз- буждения уголовного дела. По ним нет необходимости проведения сложных следственных действий, избрания в качестве меры пресечения ареста. Названные различия в свойствах дел имеют важное значение для процесса и должны учитываться при построении порядка производства по ним.

Кроме того, дифференциация предполагает не только разнообразное построение процессуальной формы, но и возможность выбора той или иной из них. Поэтому несмотря на то, что сложность - достаточно субъективная категория, правоприменитель обязан ее учитывать при выборе вида производства. Вместе с тем такой выбор не может быть произвольным. В законе должны быть точно и определенно установлены условия, при которых подлежит применению тот или иной порядок.

При выборе того или иного вида производства необходимо учитывать и волеизъявление других участников процесса, в частности, обвиняемого. Дей- ствующий уголовно-процессуальный закон и проект УПК содержат нормы по- добного рода: необходимо получить согласие или ходатайство обвиняемого о рассмотрении его дела судом в составе трех профессиональных судей или судом присяжных. Представляется, что волеизъявление участников процесса в выборе той или иной процессуальной формы должно использоваться более широко.

Т.В. Трубникова считает, что о наличии дифференциации российского уголовного процесса прямо свидетельствует разделение производств на основные, дополнительные и особые, относя к дополнительным такие, как производства по освобождению от наказания по болезни, замене одного вида наказания другим, судебная проверка законности и обоснованности ареста или

67 продления срока содержания под стражей и т.п1. Разделяя в целом ее позицию

о закономерности и необходимости существования в уголовном процессе раз- личных самостоятельных производств в зависимости от их направленности и характера отношений, лежащих в их основе, диссертант, тем не менее, полагает, что выделение так называемых дополнительных производств не вполне обосновано, поскольку они призваны решать особые, исключительные задачи, которые не решают никакие другие производства и следовательно, не могут быть дополнительными по отношению к каким-либо из них, а являются само- стоятельными, особыми производствами.

С другой стороны, в пределах производств, направленных на решение одних и тех же задач, могут существовать серьезные различия. Эти различия могут заключаться в изменении конкретных форм деятельности.

Например, предварительное следствие и досудебная подготовка материалов в протокольной форме направлены на установление обстоятельств совершенного преступления и изобличение виновного, однако решается эта задача совершенно по-разному.

Материально-правовой базой для такой дифференциации является существование различных категорий преступлений, обладающих такими особенностями, которые объективно требуют отличия в порядке производства по ним. Так, тяжкие и особо тяжкие преступления, за которые возможно назначение наказания в виде длительных сроков лишения свободы или смертной казни, объективно требуют особых форм производства, позволяющих максимально снизить риск ошибки и обеспечить наиболее объективное и справедливое разрешение дела. Напротив, преступления небольшой и средней тяжести, в тех случаях, когда обстоятельства их совершения ясны и никем не оспариваются, позволяют использовать другие формы деятельности при производстве по делам об этих преступлениях. Те или иные процессуальные формы и процедуры,

См.: Трубникова Т.В. Теоретические основы упрощенных судебных производств. Томск, 1999. С. 21.

68 создавая оптимальные условия для достижения целей и задач процесса, ус- пешного производства расследования и судебного разбирательства, являясь гарантиями прав личности, могут быть необходимыми по делам об одних видах преступлений и ненужными, излишними по делам о других преступлениях. По несложным, не связанным с применением строгих мер наказания, они являются пустой бессодержательной формальностью, препятствующей реализации процессуальных гарантий.

Как не может быть двух одинаковых преступлений, так не может быть и двух одинаковых путей достижения целей уголовного процесса по этим делам. И хотя правовое регулирование не может быть индивидуальным для каждого уголовного дела, однако на уровне особенного дифференциация возможна и закреплена в действующем законодательстве. Дифференцированный порядок производства по делам различных категорий - необходимое условие эффективного и рационального построения процесса, последовательного осуществления его демократических начал.

Таким образом, по мнению диссертанта, дифференциация уголовно-процессуальной формы - это наличие в системе уголовного процесса различных форм деятельности, объективно обусловленных существованием различных категорий преступлений, особыми задачами, степенью сложности установления фактических обстоятельств дела, особенностями личности обвиняемого и волеизъявлением участников уголовного процесса.

Такое построение процессуальных форм характерно для законодательства всех развитых государств.

Так, во Франции все правонарушения в зависимости от степени общественной опасности, характера и размера санкций делятся на три категории:

а) преступления - за них назначают наиболее тяжкое наказание: смертную казнь, пожизненное или длительное лишение свободы. Дела о преступлениях рассматривают суды присяжных;

69

б) деликты - влекут наказание в виде лишения свободы на срок от 2-х

месяцев, до 5 лет или штраф более 2 тысяч франков. Дела о них рассматривают исправительные трибуналы;

в) проступки - незначительные правонарушения (дела о которых рас сматривают трибуналы полиции), за которые может быть назначено лишение свободы до 2-х месяцев или штраф до 2 тысяч франков.

Предварительное следствие обязательно по делам о преступлениях и по некоторым деликтам (например, если деликт совершен лицом, не достигшим 18 лет).

В зависимости от того, какое правонарушение совершено, выделяются две основные формы дознания: дознание очевидных преступлений и первоначальное дознание1.

В США преступления делятся на фелонии - тяжкие, мисдиминоры -средние и малозначительные. В зависимости от того, какое из них совершено, определяются и формы производства по ним2.

Развитие и совершенствование форм досудебного производства в России также должны идти в этом направлении, а не по пути их универсализации и унификации. Дифференциация процессуальных форм делает более эффективным уголовное производство, поскольку она позволяет учитывать интересы уголовного судопроизводства и особенности определенных категорий дел. В современных условиях идея унификации процессуальной формы превращается в тормоз ее развития.

См.: Лубенский А. Франция. Судебные системы буржуазных стран // Соц. законность. 1974, №4. С. 76; Головко Л.В. Формы дознания в уголовном процессе Франции // Вестн.Моск. ун-та. Сер. 11. Право, 1994. №1. С. 65.

2 См.: Махов В.Н., Пешков МЛ. Уголовный процесс США (досудебные стадии). Учебное пособие. М, 1998. С.56.

70

Глава 2. Проблемы совершенствования первоначальной стадии уголовного процесса и пути их разрешения

§1. Сущность и содержание стадии рассмотрения и разрешения

сообщений о преступлениях

Исследование проблем стадии возбуждения уголовного дела требует, в первую очередь, точного определения понятия и содержания данной части уголовного судопроизводства.

Под возбуждением уголовного дела в юридической литературе подразумевают три совершенно разных понятия:

а) первоначальную стадию уголовного процесса;

б) процессуальный акт;

в) уголовно-процессуальный институт.

Так, например, Н.В.Жогин и Ф.Н.Фаткуллин утверждают, что «возбуждение уголовного дела» - это, во-первых, уголовно-процессуальный институт, нормы которого определяют условия, порядок и иные обстоятельства возникновения уголовного дела; во-вторых, этап уголовного процесса, состоящий из действий и правоотношений, которые имеют место при принятии и рассмотрении первичных сведений о преступлении; в-третьих, отдельный процессуальный акт, однократное процессуальное действие, выражающееся в вынесении надлежащими должностными лицами решения о том, что по данному конкретному общественно- опасному деянию начинается уголовное дело1.

Мало кто оспаривает, что возбуждение уголовного дела является уголовно- процессуальным институтом. При этом отмечается, что этот институт представляет собой «совокупность процессуальных норм, устанавливающих порядок при решении вопроса о возбуждении уголовного дела» ; «нормы, регулирующие производство предварительной проверки»3; «совокупность пра-

’ См.: Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. М, 1961. С. 7.

2 Михайленко А.Р. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе / Под

ред. проф. А.Л.Цыпкина. Саратов, 1975.С. 5.

Копылова О.П. Проверка заявлений и сообщений о преступлениях: Авторф. дис.канд. юрид. наук. СПб., 1999.С. 11.

71 вовых норм, которые определяют порядок приема, рассмотрения, проверки и разрешения заявлений (сообщений и иной информации) о преступлении. Сюда же входят нормы, определяющие порядок осуществления прокурорского надзора за законностью в стадии возбуждения уголовного дела»1 и т.д. С подобными утверждениями действительно трудно спорить, поскольку в действующем УПК РСФСР возбуждению уголовного дела посвящена специальная восьмая глава (ст. 108-116). В ней определяются поводы и основания к возбуждению уголовного дела, сроки и способы их проверки, права и обязанности должностных лиц и граждан, порядок возбуждения, отказа в возбуждении уголовного дела, направления заявления или сообщения по подследственности или подсудности, надзор прокурора за законностью возбуждения уголовного дела. В несколько сокращенном варианте, но аналогичная глава имеется и в проекте УПК.

Гораздо сложнее обстоит дело с признанием возбуждения уголовного дела в качестве самостоятельной стадии уголовного процесса.

В теории уголовного процесса вплоть до конца 30-х годов XX века воз- буждение уголовного дела, бесспорно, считалось частью предварительного расследования2. Впервые против этой позиции выступил М.С. Строгович. Однако и он считал, что в том случае, когда уголовное дело возбуждает и расследует один и тот же орган, возбуждение уголовного дела входит в стадию предварительного расследования”. Многие процессуалисты поддержали М.С. Стро-говича, но вплоть до принятия Уголовно- процессуального кодекса 1960г. и даже некоторое время после его принятия преобладающим оставалось мнение, что возбуждение уголовного дела не представляет собой самостоятельной стадии процесса.

1 Бобров В.К. Стадия возбуждения уголовного дела. Учеб. пособие. М., 1997. С.6.

2 См.: Полянский Н.Н. Очерк развития советского уголовного процесса. М., I960. С. 123- 125.

3 См.: Строгович М.С. Учебник уголовного процесса. М., 1938. С. 103.

72

По мнению Н.С.Алексеева, В.Г. Даева, Л.Д. Кокорева, примерно в сере- дине 60-х годов в процессуальной литературе в основном прекратилась дискуссия о том, является ли возбуждение уголовного дела самостоятельной стадией уголовного процесса и положительное решение этого вопроса необходимо считать бесспорным1.

Тем не менее анализ литературы показывает, что и в настоящее время некоторые процессуалисты отрицают существование такой стадии. Например, В.И. Зажицкий пишет, что «познавательная деятельность, направленная на обнаружение признаков преступления, не является частью, стадией уголовного процесса. Общепризнанно, что каждая стадия уголовного процесса характеризуется наличием непосредственных задач, особым кругом участников и итоговым решением. Эти слагаемые имеются и в рассматриваемой познавательной деятельности. Однако наличие их не свидетельствует о единой природе деятельности, направленной на обнаружение признаков преступления и деятельности, осуществляемой по уголовному делу». Свою точку зрения он аргументирует тем, что «стадия возбуждения уголовного дела не известна законодательству и теории уголовного процесса ряда европейских государств. Деятельность, направленная на установление основания для начала производства по уголовному делу, конечно, имеется. Однако по своей значимости она не приравнивается к стадии предварительного производства и другим стадиям процесса, поэтому возведение ее в ранг таких стадий считается не оправданным»2.

СП. Сереброва полагает, что рассмотрение института возбуждения уго- ловного дела «в качестве самостоятельной стадии уголовного процесса вступает в противоречие по крайней мере с двумя явственно прослеживающимися тенденциями развития современного уголовного судопроизводства в России: 1) расширением форм досудебного производства 2) вторжением суда в реше-

1 См.: Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки уголовного процесса. Воронеж, 1980. С.168.

2 Зажицкий В.И. Правовая регламентация деятельности по обнаружению признаков престу пления // Правоведение. 1992, № 4. С. 102.

73 ние вопросов о применении мер процессуального принуждения. Поэтому воз- буждение уголовного дела следует считать служебным, скользящим актом до- судебного производства»1.

Кроме того, среди процессуалистов до сих пор существует мнение, что суть первоначальной стадии процесса состоит лишь в вынесении постановления о возбуждении уголовного дела’.

Нетрудно заметить, что приведенные выше высказывания не убедительны, а порой и маловразумительны.

Между тем известно, что признаками уголовно-процессуальной стадии являются наличие присущих только ей непосредственных задач; специфических средств, способов и сроков их выполнения; особого круга участников правоотношений; характерных только для этой стадии процессуальных решений.

Анализ действующего законодательства свидетельствует, что уголовно- процессуальная деятельность, предшествующая возбуждению уголовного дела, обладает всеми перечисленными признаками самостоятельной стадии уголовного процесса:

1) имеет четко выраженный начальный и конечный моменты - начинается с поступления и регистрации сообщения о преступлении и заканчивается принятием процессуального решения; 2) 3) ограничена процессуальными сроками - закон устанавливает для этой стадии трое, а в исключительных случаях десять суток; 4) 5) располагает особым кругом участников правоотношений, возникающих на данной стадии (в соответствии с главой 8 УПК ими являются: прокурор; следователь; орган дознания; судья; заявитель; должностные лица; пред- 6) Сереброва СП. Проблемы рационализации досудебного производства: Дис… канд. юрид. наук. Н.Новгород, 1995. С. 142-143.

2 См., напр.: А. Действительно ли возбуждение уголовного дела - первоначальная стадия уголовного процесса? // Соц. законность. 1989, №8. С. 53.

74 приятия; учреждения; общественные организации; явившийся с повинной; лицо, на которого подана жалоба и потерпевший по делам частного обвинения); 4) подчинена своим собственным, присущим только ей задачам:

а) установить наличие или отсутствие законного повода и основания к возбуждению уголовного дела;

б) обеспечить своевременное реагирование на преступление для быстро го и полного его раскрытия и расследования;

в) предотвратить готовящееся и пресечь начатое преступление;

г) закрепить следы преступления;

д) не допустить расследование деяний, не являющихся преступлениями;

е) установить орган, обязанный осуществлять производство по уголов ному делу.

В соответствии с этими задачами в стадии возбуждении уголовного дела разрешается целый ряд вопросов:

  • является ли сообщение о преступлении законным поводом к возбуждению уголовного дела;
  • содержатся ли в поводе сведения о признаках преступления;
  • нет ли обстоятельств, исключающих производство по делу;
  • по какой статье Уголовного кодекса может быть квалифицировано преступление;
  • какие меры следует принять для предупреждения или пресечения преступления;
  • необходимо ли произвести осмотр места происшествия до возбуждения уголовного дела;
  • какие меры следует принять для сохранения и закрепления следов преступления;
  • возникает ли необходимость проведения предварительной проверки и какие при этом необходимо произвести действия;
  • имеются ли обстоятельства, препятствующие возбуждению уголовного дела;

75

  • вправе ли данный орган или должностное лицо разрешить вопрос о возбуждении уголовного дела;
  • подлежат ли материалы передаче по подследственности или подсудности и т.д.1;
  • 5) для выяснения перечисленных вопросов и решения стоящих перед ней задач обладает специфическими способами и средствами (получение объясне ний, истребование необходимых материалов, назначение документальной про верки или ревизии, проведение инвентаризаций, контрольных закупок, специ альных исследований. Допускается производство единственного следственно го действия - осмотра места происшествия. Полученные при этом сведения фиксируются в различных процессуальных документах - протоколе устного заявления, протоколе явки с повинной; объяснении; протоколе осмотра места происшествия и др.);

6) завершается одним из предусмотренных уголовно- процессуальным законом решений: возбуждением уголовного дела; отказом в возбуждении уголовного дела; направлением заявления или сообщения по подсудности или подследственности.

Таким образом, стадия возбуждения уголовного дела - не одномоментный акт, а процесс, деятельность, которая включает в себя систему процессу- альных действий и правоотношений, протекает в определенных условиях и в специфических процессуальных формах. Она предшествует расследованию и не может рассматриваться как один из его этапов, т.к. стадия расследования начинается только после возбуждения уголовного дела.

Другими словами, сущность данной стадии не сводится только к возбу- ждению уголовного дела и вынесению соответствующего процессуального акта, иначе придется признать, что перечисленные выше действия и решения остаются за рамками уголовного процесса.

См.: Бородин СВ. Разрешение вопроса о возбуждении уголовного дела - стадия советского уголовного процесса // Тр. ВНИИ МВД СССР. 1972, №23. С.68; Безлепкин Б.Т. Уголов- ный процесс России. Общая часть и досудебные стадии (курс лекций). М., 1998. С. 160.

76

Следовательно, утверждения о том, что первоначальная стадия состоит лишь в вынесении постановления о возбуждении уголовного дела теоретически необоснованны и находятся в противоречии с действующим законодательством1.

На наш взгляд, подобное заблуждение в некоторой степени связано с тем, что название стадии «возбуждение уголовного дела» (как и главы восьмой УПК РСФСР, а также аналогичного раздела проекта УПК) абсолютно не отражает ее содержания - деятельности соответствующих органов и должностных лиц в связи с поступившим заявлением или сообщением о преступлении. Кроме того, как уже отмечалось, не всегда эта стадия завершается возбуждением уголовного дела. Достаточно часто принимается и прямо противоположное решение - об отказе в возбуждении дела либо материалы направляются по подследственности или подсудности.

Это несоответствие давно замечено учеными. Налицо не только отсутствие требуемого внутреннего единства, не достает главного - ясности того, что же все-таки осуществляется на начальном этапе уголовного производства. Общеизвестно, что любая неточность в праве, а особенно в уголовном процессе, может привести к существенным нарушениям законности. Наименование уголовно-процессуальной деятельности должно точно отражать ее содержание. Поэтому в юридической литературе предлагаются иные названия данной стадии: «рассмотрение (проверка) заявлений и сообщений о преступлениях» ;

Справедливости ради необходимо отметить, что подобную позицию разделяют большин- ство процессуалистов. (См., например: Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Указ. соч. С. 168; Белозеров Ю.Н. Возбуждение уголовного дела: Учебно-практическое пособие для специальных средних учебных заведений МВД СССР. М., 1976. С. 5; Бобров В.К. Стадия возбуждения уголовного дела. М, 1997. С. 7; Гуляев А.П. К вопросу о процессуальной эко- номии в советском уголовном процессе и рационализации предварительного расследования // Тр. ВНИИ МВД СССР. 1978, № 47. С. 12; Михайленко А.Р. Указ соч. С. 5; Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под ред. П.А.Лупинской. М., 1997. С.9; Рыжаков А.А. Возбуждение и отказ в возбуждении уголовного дела М., 1997. С. 11; Химичева Г.П. Рассмотрение милицией заявлений и сообщений о преступлении. М., 1997. С. 11 и др.).

См.: Махов В. Законодательство о возбуждении уголовного дела // Законность. 1997, №1. С.34.

77 «стадия разрешения вопроса о возбуждении уголовного дела»1; «возбуждение уголовного производства» ; «реагирование органами внутренних дел на информацию о преступлении»3. Однако все эти названия либо не охватывают всех решений, которые могут быть приняты на этой стадии, либо за рамками остается деятельность, предшествующая принятию соответствующего решения, либо мало чем отличаются от существующего.

На наш взгляд, наиболее верно отражает суть рассматриваемой стадии название, предложенное О.П. Копыловой - «Рассмотрение и разрешение поступивших сообщений о преступлениях» . Вместе с тем слово «поступивших» представляется здесь излишним, поскольку «сообщение» и есть поступление информации о чем-либо. Поэтому стадию возбуждения уголовного дела следует переименовать в стадию рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях5. При этом понятия «рассмотрение и разрешение» охватывают как деятельность, так и принятие предусмотренных законом решений, а термин «сообщение» является общим для всех поводов, указанных в законе . Кроме того, такое наименование позволит не объяснять всякий раз, что подразумевается под «возбуждением уголовного дела» - первоначальная стадия уголовного процесса, процессуальный акт или уголовно-процессуальный институт.

При определении значения стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях необходимо исходить из того, что она является первой самостоятельной и обязательной частью уголовного процесса. Ни одно уго- ловное дело не может миновать эту стадию. От своевременного и правильного

1 Бородин СВ. Указ. соч. С67.

2 Павлов Н.Е. Возбуждение уголовного производства. Лекция. М., 1992. Сб.

3 Сидоров В.Е. Начальный этап расследования: организация, взаимодействие, тактика. М., 1992. С.98-122.

4 Копылова О.П. Проверка заявлений и сообщений о преступлениях. СПб., 1999. СП.

5 Поскольку вопрос о названии первой стадии уголовного процесса является дискуссион ным, в дальнейшем при ее обозначении мы будем употреблять как предложенное наимено вание, так и действующее.

6 В русском языке слово «сообщение» независимо от того, в какой форме оно сделано, оз начает «то, что сообщается; известие» (См.: Ожегов СИ. Словарь русского языка / Под ред НЛО. Шведовой. М., 1988. С.610.

78 разрешения вопросов на этой стадии во многом зависит главное - будет ли раскрыто преступление и достигнуты задачи уголовного процесса.

Однако в последнее время некоторые ученые-процессуалисты предлагают ликвидировать стадию возбуждения уголовного дела и начинать расследо- вание немедленно после получения сообщения о преступлении, аргументируя это тем, что такой порядок якобы действовал ранее в дореволюционной России и существует в настоящее время в западных странах.

Отчасти такие предложения вызваны тем, что именно в первоначальной стадии процесса допускается наибольшее количество нарушений. Например, Ю.В. Деришев считает, что стадия возбуждения уголовного дела подлежит исключению из отечественного уголовного процесса как своеобразный реликт социалистической законности1.

С. Бажанов убежден, что «проверочные действия в стадии возбуждения уголовного дела представляют собой анахронизм уголовно- процессуального законодательства, сводящийся к бессмысленной волоките и чрезмерной перестраховке. Уголовное дело необходимо возбуждать на основании повода, если,

2

конечно, в нем содержатся данные, указывающие на признаки преступления» .

Некоторые предлагают исключить из уголовного процесса доследствен- ную проверку как своеобразный суррогат расследования и законодательно закрепить необходимость немедленного возбуждения уголовного дела при поступлении всякого сообщения о преступлении, если на момент рассмотрения не очевидна его ложность3.

Н.Е. Павлов полагает, что следует «вернуться к действовавшему до 1917 года в России порядку возбуждения уголовного дела в каждом случае получения заявления, сообщения о преступлении и расследовании обстоятельств, послуживших поводом к этому. Право человека на судебную защиту от преступ-

См.: Деришев Ю.В. Оптимизация досудебного производства в уголовном процессе Рос- сии. Дис… канд. юрид. наук. Омск, 1998. С.118.

2 Бажанов С. Указ. соч. С.53.

3 См.: Боботов СВ., Вицин С.Е., Коган В.М., Морщакова Т.Г. и др. Пути совершенствова ния системы уголовной юстиции //Сов.гос-во и право. 1989, №4. С.92;

79 лений приобретет, наконец, характер непосредственно действующего, опреде- ляющего смысл и содержание деятельности исполнительной и законодательной властей»1.

Приведенные позиции вызывают целый ряд возражений:

Во-первых, анализ отечественного и зарубежного законодательства показывает, что приведенные высказывания не совсем верны.

Действительно, в дореволюционном уголовном процессе нет упоминания о возбуждении уголовного дела”. Устав уголовного судопроизводства 1864г. связывает начало следствия лишь с законными поводами. Никакого особого постановления об этом не выносилось.

В современном звучании термин «возбуждение уголовного дела» впервые официально появился в резолюции по итогам выступления А.Я. Вышинского 23 апреля 1934 года на первом Всесоюзном совещании прокурорско-следственных работников”. Циркуляр Прокурора СССР от 26 февраля 1937г. установил типовую форму постановления о возбуждении уголовного дела .

В соответствии с действующим законодательством акт о возбуждении уголовного дела имеет значение юридического факта, порождающего право органов предварительного расследования проводить следственные действия и принимать процессуальные решения.

Уголовно-процессуальное законодательство большинства стран Европы (Австрия, Бельгия, Германия, Италия Франция, и др.) также не предусматривает отдельного процессуального акта о возбуждении уголовного дела, а регла-

Павлов Н.Е. Проблема правового регулирования рассмотрения заявлений и сообщений о преступлениях // Актуальные проблемы расследования преступлений: Тр. Академии МВД РФ. М., 1995. С. 71.

2 По утверждению А.Р. Михайленко, первое «высказывание о возбуждении дела как об от дельной, особой стадии процесса нами обнаружено в книге: Муровьев (?). Уголовное судо производство. Без места, 1878, с. 4(14), 4(25). Эта книга хранится в фондах Научной биб лиотеки Саратовского госуниверситета под инв. № 888096». (Михайленко А.Р. Возбужде ние уголовного дела в советском уголовном процессе / Под ред. проф. А.Л.Цыпкина. Сара тов, 1975. С.5.).

3 См.: Гаврилов Б.Я. Проект уголовно-процессуального кодекса РФ и вопросы судебного производства// Юридический консультант, 1998, №1. С.17.

4 См.: Сборник приказов Прокуратуры СССР М.,1939. С. 156.

80 ментирует возбуждение уголовного преследования в отношении конкретного лица.

Например, в Италии, в зависимости от того, в каких формах осуществляется уголовное судопроизводство по конкретному делу, возбуждение уголовного преследования может выражаться в различных актах: вынесение претором постановления о вызове в суд; доставление прокурором обвиняемого не- посредственно в суд при производстве дознания в отношении явного преступления; предъявление прокурором после окончания суммарного следствия требования к суду о вынесении постановления о вызове в суд; предъявление прокурором требования о необходимости начать формальное следствие.

В США решение о возбуждении уголовного преследования оформляется выдачей ордера на арест или обыск либо повесткой о вызове в суд.

Однако, как в Российском дореволюционном, так и в зарубежном законодательстве отсутствует именно процессуальный акт о возбуждении уголовного дела, но никак не предварительная проверка заявлений и сообщений о преступлениях (в нашем понимании - стадия возбуждения уголовного дела), которая существовала всегда и везде.

Так, институт рассмотрения (проверки) заявлений и сообщений о преступлениях был предусмотрен ст. 48, 312 Устава уголовного судопроизводства России 1864г., а более подробно регламентировался в законе «О судопроизводстве по делам о преступлениях и проступках» . Проверка производилась в форме полицейского дознания посредством негласных розысков, расспросов, собирания письменных и словесных справок и т.д. 2 Целью такой проверки было собирание сведений, необходимых для удостоверения о том, что происшествие действительно было и что оно соединено с преступлением и проступком.

1 См.: Свод законов Российской Империи. СПб., 1892. Т.16. 4.2. Разд.З. Ст. 1.32.

2 Об этом подробнее см.: Давыдов В. Инструкция чинам полиции округа Харьковской су дебной палаты по обнаружению и исследованию преступлений. Харьков, 1894. С.7-8.

81

При обнаружении признаков преступления, подсудного мировому судье, полиция также производила дознание (проверку), а затем присылала к судье материалы для распоряжения1.

Таким образом, методы, формы, а также цели деятельности полиции по проверке заявлений и сообщений о преступлениях по дореволюционному законодательству практически аналогичны тем, которые существуют в стадии возбуждения уголовного дела в настоящее время.

По зарубежному законодательству возбуждению уголовного преследования в отношении конкретного лица и началу предварительного следствия также предшествует проверка в форме полицейского дознания, в ходе которого устанавливается не только факт преступного деяния, но и лицо, его совершившее.

Так, по Французскому праву до возбуждения уголовного преследования проводится дознание, которое нередко называют «полицейской стадией про- цесса»2. Как правило, прокурор, получив сообщение о совершенном преступлении, если в нем нет признаков очевидности и в то же время недостаточно информации, чтобы возбудить дело, направляет судебной полиции указание о производстве предварительного (или первоначального) дознания. Статья 14 УПК Франции устанавливает, что в обязанности судебной полиции входит «устанавливать факты нарушения уголовного закона, собирать о них доказательства, разыскивать лиц, их совершивших, пока не начато следствие». Моментом окончания предварительного дознания является передача материалов дела в прокуратуру для решения вопроса о возбуждении уголовного преследования. Французскими процессуалистами отмечается, что благодаря первоначальному дознанию прокурор имеет возможность возбуждать дело только при

1 См. Михайловский И.В. К вопросу о постановке обвинения у единоличных судей // Право 1903, №39. С. 2162-2168.

2 Pradel J. Droit penal. T.2: Prozedure penale. Paris, 1993. P.338.

82 наличии достаточных к тому оснований, а это, в свою очередь, позволяет разгрузить следственного судью1.

По Австрийскому уголовно-процессуальному законодательству предва- рительному расследованию предшествует доследственная проверка (или доз-нание) . В соответствии с § 88 абз. 1 УПК Австрии дознание производится для того, чтобы выяснить, имеются ли поводы и достаточные основания для возбуждения уголовного преследования в отношении лиц, подозреваемых в совершении преступления.

Формальному следствию в Италии3 предшествует процессуальная дея- тельность судебной полиции, направленная на то, чтобы доставить органам уголовного правосудия первичный материал, необходимый для расследования и рассмотрения дела. Все полученные в ходе полицейского дознания материалы судебная полиция передает республиканскому прокурору (претору), который решает, имеются ли основания для возбуждения уголовного преследования.

Раздел УПК ФРГ, содержащий нормы о дознании, носит наименование «Подготовка публичного обвинения». Целью дознания, которое обязана производить прокуратура, считается сбор материалов, необходимых для решения вопроса о возбуждении уголовного преследования . Задачи полиции, которая не является органом дознания, состоят в расследовании преступлений «по горячим следам» и принятии всех не терпящих отлагательств мер, чтобы установить лицо, совершившее преступление и не допустить осложнений в расследовании дела. После этого полиция, в соответствии с ч.2 § 163 УПК, обязана передать все материалы прокуратуре для производства дальнейшего дознания.

1 См.: Головко Л.В. Формы дознания в уголовном процессе Франции // Вестник Московско го университета. Сер. 11. Право. 1994, №1.С 67.

2 См.: Бутов В.Н. Организация и проведение предварительного расследования по австрий скому уголовно-процессуальному закону // Теоретические проблемы криминалистической тактики: Межвуз.сб.научн.тр. Свердловск, 1981. С. 140.

См.: Уголовно-процессуальный кодекс Италии 1988г. 4 См.: Филимонов Б.А. Основы уголовного процесса Германии. М., 1994. С. 52.

83

В США сотрудник полиции, получив сведения о совершенном или гото- вящемся преступлении, устанавливает наличие или отсутствие оснований для производства по уголовному делу. При наличии достаточных данных для привлечения лица к уголовной ответственности, он составляет заявление о выдаче ордера на арест или обыск. Заявление под присягой представляется судье - магистрату, который должен проверить достаточность оснований и после этого выдать ордер или отказать в выдаче. Издание ордера является процессуальным актом, формально означающим возбуждение уголовного преследования1.

Таким образом, прежде чем возбудить уголовное дело (или уголовное преследование), любое национальное законодательство требует установить с помощью предварительной проверки (ее суть не зависит от ее названия) достаточные на то основания. То есть, несмотря на отсутствие процессуального акта о возбуждении уголовного дела, стадия рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях, предшествующая предварительному расследованию, существовала и существует всегда и везде. Поэтому предложения отказаться от стадии возбуждения уголовного дела, поскольку ее нет в уголовно-процессуальном законодательстве большинства стран, по меньшей мере, несостоятельны.

Во-вторых, именно практика возбуждения уголовных дел без надлежащей проверки информации о преступлении приводит к нарушению принципа законности. Немедленное возбуждение уголовного дела влечет за собой незаконные и необоснованные задержания и аресты, обыски, выемки, необоснованное предъявление обвинения и другие нарушения прав граждан. По данным статистики свыше 10% уголовных дел прекращаются по реабилитирующим основаниям2. Анализ уголовных дел, прекращенных вследствие недоказанности участия обвиняемого в совершении преступления, показывает, что

1 См.: Махов В.Н., Пешков М.А. Уголовный процесс США (досудебные стадии). Учебное пособие. М. 1998. С.51.

2 См.: Басков В.М. Законность и обоснованность возбуждения уголовных дел // Вестник Московского ун-та. Сер.11, Право. 1993, №4. С. 22.

84 большинство из этих дел были возбуждены поспешно, без надлежащего установления признаков преступления.

Сохранение стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступле- ниях предотвратит расследование и доведение до суда многих деяний, в которых нет состава преступления. Сам факт возбуждения дела указывает на то, что правоохранительные органы установили признаки преступления в том или ином событии, о котором получено сообщение.

В третьих, в условиях изменившейся общественно-политической и соци- ально-экономической обстановки в России появилась необходимость нового подхода к экономической оценке материальных затрат в уголовном судопроизводстве. Правомерный отказ в возбуждении уголовного дела предупреждает напрасные издержки - трату времени и сил следователя, прокурора, суда, отвлечение от обычных занятий граждан, вызываемых в качестве свидетеля, эксперта, понятых, когда для расследования и судебного производства нет оснований. Органы следствия и суды благодаря этому освобождаются от лишней работы, предотвращается бездумное растрачивание средств государства. Тем не менее, некоторые процессуалисты считают несостоятельными доводы о том, что преждевременное возбуждение уголовного дела ведет к излишним процедурным издержкам, отвлечению следователей от работы по «действи- тельным» преступлениям, так как «нет никакой разницы в том, кто несет эти процедурные издержки: следователь, сотрудник органа дознания, работник уголовного розыска или участковый инспектор милиции»1. Позволим себе не согласиться с таким мнением, поскольку выявление или установление признаков преступления является прямой обязанностью органов дознания. Следователь же, расследуя уголовное дело, возбужденное по непроверенным фактам, несомненно, напрасно тратит не только свои силы, но и государственные средства.

Бажанов С. Указ. соч. С.53.

85

В-четвертых, проверка сообщений о преступлениях ни в коей мере не нарушает право граждан на судебную защиту, поскольку при наличии признаков преступления в полученном сообщении уголовное дело должно быть возбуждено немедленно. Гораздо более серьезные нарушения прав граждан происходят в результате применения процессуального принуждения в случае необоснованного возбуждения уголовного дела. Стадия рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях является существенной правовой гарантией от необоснованного привлечения граждан к уголовной ответственности.

Еще А. Кони писал по этому поводу: «Уголовное преследование слишком серьезная вещь, чтобы не вызывать самой тщательной обдуманности. Ни последующее оправдание судом, ни даже прекращение дела до предания суду очень часто не могут изгладить материального и нравственного вреда, причиненного человеку поспешным и неосновательным привлечением его к уголовному делу»1.

Этими соображениями, по-видимому, руководствовались разработчики проектов УПК, принятых в первом и во втором чтении Государственной Думой, которые, несмотря на противоположную позицию авторов Концепции су-дебной реформы в Российской Федерации , сочли необходимым сохранить стадию возбуждения уголовного дела как систему процессуальных действий, с помощью которых устанавливается наличие или отсутствие фактических и юридических оснований для производства предварительного расследования.

Вместе с тем следует согласиться, что промедление в решении вопроса о возбуждении уголовного дела может привести к утрате доказательств и в конечном счете - к безнаказанности преступника. Как уже отмечалось, от того, насколько правильно и своевременно принято это решение, во многом зависят раскрытие преступления, изобличение и наказание виновного.

Проведенное автором исследование показало, что именно в этой стадии допускается наибольшее количество нарушений - отказ в приеме и регистра-

1 Кони А.Ф. Избранные произведения. Воспоминания. Т. 2. М., 1969. С. 401. См.: Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М., 1992.С.88.

86 ции заявлений и сообщений о преступлениях; нарушение сроков проверки; производство следственных действий до возбуждения уголовного дела и т.д. Однако данный факт не является основанием для ее ликвидации. Массовость и однотипность допускаемых нарушений свидетельствуют о том, что такая практика не случайна и причины этого явления следует искать в несовершенстве закона. Проект УПК, к сожалению, не решает практически ни одной проблемы первоначальной стадии уголовного процесса .

Более действенным представляется не ликвидация, а реформирование данной стадии таким образом, чтобы законопослушное поведение стало выгодным, а нарушение закона - нет.

Кроме того, должно быть совершенно иным процессуальное значение акта о возбуждении уголовного дела.

В настоящее время общепризнанно, что первая стадия процесса в случае возбуждения уголовного дела «создает необходимые основания для дальнейших следственных действий»”, «служит правовым основанием для всех дальнейших процессуальных действий при расследовании и разрешении уголовного дела»’; является необходимой предпосылкой расследования и судебного производства.

Несомненно, в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о престу- плениях устанавливаются основания для начала следующей стадии - расследования. Однако само решение о возбуждении уголовного дела должно служить юридическим основанием не для производства следственных действий как таковых, а для применения мер процессуального принуждения, которые должны быть допущены только на стадии расследования, когда уже нет со-мнений в том, что совершенное деяние содержит признаки преступления.

1 Подробно эти проблемы и пути их решения будут проанализированы ниже.

2 Хомич В. Предварительная проверка материалов, послуживших поводом к возбуждению уголовного дела//Законность. 1995, № 12. С.22.

3 Химичева Г.П. Рассмотрение милицией заявлений и сообщений о преступлении. М., 1997. С. П.

4 См.: Ларин A.M. Структура института возбуждения уголовного дела // Сов. госуд. и право. 1978, №5. С.76.

87

Таким образом, рассмотрение и разрешение сообщений о преступлениях - это самостоятельная и необходимая стадия уголовного процесса, в рамках которой устанавливается наличие или отсутствие фактических и юридических оснований для производства предварительного расследования и возможности применения мер процессуального принуждения.

На протяжении многих лет спорным остается вопрос о юридической природе действий, производимых в первоначальной стадии процесса, разрешение которого имеет важное теоретическое и практическое значение.

Действующий закон называет в качестве методов предварительной про- верки получение объяснений; истребование необходимых предметов и документов и представление их любыми гражданами; производство ревизий; документальных проверок. На практике в стадии возбуждения уголовного дела проводятся инвентаризации, контрольные закупки, а также специальные исследования.

По мнению ряда ученых, деятельность до вынесения постановления о возбуждении уголовного дела не является уголовно-процессуальной. Сторонники этой точки зрения считают, что уголовно-процессуальные отношения возникают только после возбуждения уголовного дела, а в уголовно-процессуальные формы могут облекаться только следственные действия1.

Согласиться с этим нельзя. Во-первых, как было отмечено выше, рас- смотрение и разрешение сообщений о преступлениях образует самостоятельную стадию уголовного прогресса, поэтому деятельность, производимая в ее рамках, не может не быть уголовно-процессуальной.

Во-вторых, недопустимо сводить процессуальные действия только к следственным. Последние производятся исключительно в целях обнаружения, закрепления и проверки доказательств. Их круг четко определен и регламен-

1 См.: Челыдов М.А. Советский уголовный процесс. М., 1962. С.233; Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1968. Т.1. С. 182; Зажицкий В.И. Указ раб. С. 102; Де-ришев Ю.В. Оптимизация досудебного производства в уголовном процессе России. Омск, 1998. С. 116.

88 тирован законом. Понятие же процессуальных действий гораздо шире. Они включают в себя как следственные, так и иные действия, с помощью которых не только получают доказательства, но решают и другие задачи уголовного процесса. Например, такие действия, как получение объяснений и производство ревизий направлены на получение доказательственной информации, а привод обвиняемого или получение образцов для сравнительного исследования -на подготовку и создание условий для производства следственных действий. Абсолютно прав В.М. Савицкий, полагавший, что отрицание процессуального характера действий, производимых до возбуждения уголовного дела «проистекает, вероятно, из-за терминологического отождествления процессуальных действий со следственными, в то время как отношение между первыми и вторыми суть отношения рода и вида»1. Например, С. Бажанов считает, что «…всякое следственное действие всегда, строго говоря, процессуально, а всякое процессуальное, в широком смысле слова, есть действие следственное»2. Такое же неправомерное, на наш взгляд, отождествление процессуальных и следственных действий допускает и И.Л. Петрухин, который пишет, что в случае признания действий, совершаемых до возбуждения уголовного дела процессуальными, «стирается грань между получением показаний (процессуальные действия) и объяснений (непроцессуальные действия), проведением экспертизы (процессуальное действие) и получением ведомственных заключений (непроцессуальные действия) и т.д.»”. Однако, как уже указывалось, следственные действия - лишь часть уголовно- процессуальных. Запрещение производить следственные действия до возбуждения уголовного дела вовсе не исключает уголовно- процессуального характера тех действий, которые разрешены законом и проводятся на первоначальной стадии уголовного процесса -получение объяснений, истребование необходимых материалов, представле-

1 Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора в уголовном судопроизводстве. М., 1975. С.97.

2 Бажанов С. Указ. соч. С.52.

3 Петрухин И.Л. Право на защиту и проблема упрощения судопроизводства // Адвокатура и современность. М., 1987. С.50.

89 ние предметов и документов; производство ревизий; документальных проверок (ст. 109, 70 УПК РСФСР).

Достаточно широко распространено мнение, что деятельность до возбуждения уголовного дела является по своей природе административной1. В качестве аргументов сторонники этой точки зрения приводят следующие положения:

  • рассмотрение и разрешение сообщений о преступлениях осуществляет большой круг должностных лиц (сотрудники уголовного розыска, ОБЭП, участковые инспектора и т.д.), для которых административная деятельность является основной;
  • в стадии возбуждения уголовного дела проверяются факты, не всегда предусмотренные уголовным законом: лишь в 62,3% случаев устанавливаются преступления, а предметом производства по уголовному делу становятся лишь 48, 4 %, сообщений, т.е. менее половины ;
  • правовые средства, используемые в стадии возбуждения уголовного дела едины по своей правовой природе со средствами, регламентированными в Кодексе об административных правонарушениях: «получение объяснений, истребование материалов и изъятие вещей и документов по сути, есть методы сугубо административной деятельности и таким образом, должны регулироваться не уголовно-процессуальным, а административным законодательством»3.
  • Представляется, что такое мнение недостаточно обосновано. Сотрудники различных служб органов внутренних дел, осуществляя деятельность в стадии возбуждения уголовного дела, руководствуются нормами именно уголовно- процессуального, а не административного права. И даже в тех случаях, когда в результате проверки выясняется, что событие или состав преступления отсутствует, а имеет место, например, административный проступок, способы

1 См.: Концепция судебной реформы в Российской Федерации.С.88.

2 См.: Деришев Ю.В. Указ соч. С. 116.

3 Там же.

90 установления этого факта, как и решение об отказе в возбуждении уголовного дела, предусмотрены уголовно-процессуальным законом, составляют содержание первой стадии уголовного процесса и, следовательно, являются процессуальными.

На наш взгляд, в принципе неверен тезис о том, что при однородности применяемых способов должен быть обязательно одинаковым и характер деятельности. Внешнее сходство не является доказательством того, что эта деятельность носит административный характер.

При помощи одних и тех же методов могут выполняться различные функции. Ведь ни у кого не возникает мысль, что деятельность, осуществляемая, например, на таких стадиях уголовного процесса, как кассационное или надзорное производство, по своей природе является административной. Хотя в этих стадиях никаких следственных действий не производится, а так же, как и в стадии возбуждения уголовного дела, получают объяснения, истребуют и принимают представленные гражданами дополнительные материалы.

С помощью таких действий, как получение объяснений, истребование необходимых предметов и документов, могут осуществляться и общий надзор, и административная деятельность правоохранительных органов, и ведомственное расследование. Однако это не означает, что сотрудник милиции, устанавливающий обстоятельства административного правонарушения и начальник предприятия, проводящий служебное расследование, осуществляют общий надзор. Очевидно, что характер этих видов деятельности совершенно различен. Точно также не может быть отнесена к общему надзору или быть административной деятельность по проверке заявлений и сообщений о преступлениях.

И наконец, еще одна позиция авторов, отрицающих уголовно- процессуальный характер предварительной проверки, заключается в обосновании мнения, что «по своей природе деятельность по обнаружению призна-

91 ков преступления является розыскной деятельностью»1. При этом сторонники данной точки зрения разделяют оперативно-розыскную деятельность на опе- ративную (негласную) и розыскную (гласную) деятельность. К последней они относят такие способы проверки заявлений и сообщений о преступлении, как истребование необходимых материалов и получение объяснений. Однако опе- ративно-розыскные меры регламентированы законом «Об оперативно-розыскной деятельности», осуществляются оперативными работниками и направлены, прежде всего, на раскрытие преступлений. Предварительная же проверка, регламентирована, хотя и недостаточно четко, уголовно-процессуальным законодательством, проводится, как правило, лицами, осуществляющими процессуальную деятельность и направлена на установление признаков преступления.

Тем не менее, существует точка зрения, что получение объяснений и истребование материалов не могут быть процессуальными, так как закон не ус-танавливает их подробной регламентации, а лишь называет их. Тем более, что процессуальный закон «говорит и об оперативно-розыскных мероприятиях (ст.118 УПК РСФСР), из чего, однако, не следует, что это процессуальные действия»”.

На первый взгляд, это утверждение не лишено смысла. Но различие между процессуальными и непроцессуальными (оперативно-розыскными) действиями состоит в том, что первые осуществляются гласно, открыто и отсутствие в законе детальной регламентации получения объяснений, истребования материалов и проведения специальных исследований, является пробелом, который может и должен быть восполнен, а вторые осуществляются негласным путем, когда разглашение источника необходимой информации нецелесооб-

Зажицкий В.И. Указ соч. С. 102.

2 См.: Масленникова Л.Н. Правовая природа проверочных действий и совершенствование их производства органами внутренних дел // Совершенствование правовой основы рассле дования преступлений органами внутренних дел. Сб.науч.тр. Академии МВД СССР. М„1991.С45.

3 Петрухин И.Л. Указ. соч. С.50.

92 разно. Именно поэтому процессуальный закон, не раскрывая содержания, только называет оперативно-розыскные меры, регламентация же их возможна лишь в законе «Об оперативно-розыскной деятельности» и специальных нормативных актах.

Следует отметить, что многие авторы, рассуждающие о характере деятельности до возбуждения уголовного дела, непоследовательны в своих суждениях.

Например, СВ. Бородин, утверждающий, что уголовно-процессуальными являются все действия, предусмотренные уголовно-процессуальным законом, тем не менее считает, что возбудить уголовное дело - значит начать уголовное судопроизводство, а отказать в возбуждении уголовного дела - значит признать, что судопроизводство по поводу события, о котором сообщено компетентному органу, не может быть начато1.

П.Марфицин сообщение о происшествии рассматривает в качестве основания для начала непроцессуальной проверки, производимой, по его же определению, на «…этом отрезке уголовно-процессуальной деятельности» (курсив авт. -Н.В.).

Л.Н. Масленникова в вышеуказанной работе на с. 39 пишет: «Деятельность в стадии возбуждения уголовного дела, …по нашему мнению, является процессуальной, ибо она урегулирована нормами УПК», а на с.40 - «Получение в стадии возбуждения уголовного дела …вне процессуальной формы практически той же информации и из тех же источников, что и в процессе расследования, порождает в стадии возбуждения уголовного дела не регламентированные законом фактические отношения, которые процессуальными не являются».

1 См.: Бородин СВ. Указ соч. С. 67-70.

2 См.: Белозеров Ю.Н., Марфицин П.Г. Обеспечение прав и законных интересов личности в стадии возбуждения уголовного дела. Учебное пособие. М, 1994. С.4,5,12. Следует заме тить, что несмотря на то, что указанную работу П.Г. Марфицин написал в соавторстве, Ю.Н. Белозеров последовательно отстаивает уголовно-процессуальный характер деятельно сти, производимой до возбуждения уголовного дела (См., напр.: Белозеров Ю.Н. Возбужде ние уголовного дела. М., 1976.С.8.).

93

Подобные противоречия, на наш взгляд, объясняются отсутствием по- следовательности в рассуждениях авторов, пытающихся уголовно-процессуальную деятельность и возникающие при этом отношения вывести за рамки уголовного процесса.

Следует отметить, что в большинстве зарубежных стран предварительная деятельность, предшествующая возбуждению уголовного преследования, расценивается как процессуальная. А.И. Лубенский приводит в этой связи вы- сказывание итальянского процессуалиста Санторо: «хотя деятельность судебной полиции не входит в уголовный процесс (и, как правило, предшествует ему), необходимо считать, что она носит процессуальный характер, потому что эта деятельность регламентирована уголовно-процессуальным кодексом и контролируется органами уголовного правосудия, поскольку она направлена на то, чтобы доставить этим органам первичный материал, необходимый для расследования и рассмотрения»1.

Несмотря на слабую законодательную регламентацию предварительного дознания во Франции, также бесспорно считается, что оно носит процессуальный характер и его результаты оказывают существенное влияние на судьбу уголовного дела как при предварительном следствии, так и при судебном раз-бирательстве .

Сказанное, на наш взгляд, дает основание сделать вывод о том, что уголовно- процессуальная деятельность начинается не после возбуждения уголовного дела, а с момента появления повода к его возбуждению.

Принимая заявление, разъясняя заявителю его права и обязанности, решая вопрос о предварительной проверке, получая объяснения и необходимые материалы, составляя соответствующие процессуальные документы и принимая предусмотренные законом решения, должностные лица действуют на ос-

1 Цит. по кн: Лубенский А.И. Уголовный процесс Италии: Учеб. пособ. М., 1973. С. 13 (А. Santoro. Manuale di diritto prozessualo penale. Torino, 1954. P.4.).

2 См.: Stefani G., Levasseur G.. Droit penal general et prozedure penale. T.2. Prozedure penale. Paris, 1968. P.216.

94 нове норм уголовно-процессуального права, вступают в уголовно- процессуальные отношения и поэтому их деятельность не может не считаться уголовно-процессуальной. Особенность этой деятельности состоит не в отсутствии процессуальной формы, а в том ее своеобразии, к которой счел необходимым прибегнуть законодатель.

Этот вывод имеет большое теоретическое и практическое значение, поскольку признание процессуального характера деятельности по рассмотрению и разрешению сообщений о преступлениях требует более серьезного отношения к этому институту, распространения на него общих положений уголовно- процессуального, в том числе и доказательственного права, совершенствования его регламентации, установления процессуальных гарантий соблюдения прав и законных интересов лиц, участвующих на данном этапе уголовно-процессуальной деятельности.

§2. Особенности процессуальной формы доказывания

В теории уголовного процесса на протяжении многих лет является дискуссионным вопрос о наличии доказывания до возбуждения уголовного дела.

То, что уголовно-процессуальное доказывание имеет место во всех стадиях процесса, начиная с возбуждения уголовного дела, не раз отмечалось в нашей литературе1.

См.: Каз Ц.М. Пределы доказывания в стадии возбуждения уголовного дела // Ученые за- писки Саратовского юридического института. Вып. XI. Саратов, 1964. С.39; Жогин Н.В. Прокурорский надзор за предварительным расследованием уголовных дел. М., 1968. С Л 29; Михайленко А.Р. Указ. соч. С. 121-1278; Карнеева Л.М. Доказывание при отказе в возбуждении уголовного дела // Сов. гос. и право, 1975, №2. С.95; Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань, 1976. С. 14; Кузнецов Н.П. Доказывание в стадии возбуждения угголовного дела. Воронеж, 1983. С.62; Гуляев А.П. О повышении надежности доказывания на стадии возбуждения уголовного дела // Проблемы надежности доказывания в советском уголовном процессе: Тез. выступ, на теорет. сем. М., 1984. С.48-50; Григорьев В.Н. Обнаружение признаков преступления органами внутренних дел. Ташкент, 1986. С. 64-68; Химичева Г.П. Указ. соч. С.91; Ульянова Л.Т. в кн.: Уголовный процесс: Учебн. для студентов юрид. вузов / под ред К.Ф.Гуценко. М., 2000. С. 154-155. и др.

95

Автор разделяет эту точку зрения и считает, что доказывание пронизывает весь уголовный процесс, без него невозможно движение по делу, и что в уголовном процессе нет ни одной стадии, где бы вообще отсутствовало доказывание. В отрыве от последнего невозможно выполнить ни одной из задач судопроизводства, указанных в законе, и даже процессуальные институты, которые, на первый взгляд, прямо не связаны с доказыванием, не приспособлены непосредственно для собирания, исследования, оценки доказательств, также в итоге подчинены доказыванию.

Кстати, в большинстве зарубежных стран также считается, что до возбуждения уголовного дела осуществляется уголовно-процессуальное доказывание.

Так, в соответствии со ст. 14, 427 и 536 УПК Франции данные, полученные судебной полицией при производстве первоначального дознания, имеют доказательственное значение. Вместе с тем полиция не вправе оценивать доказательства, она только собирает их и закрепляет в рапортах и протоколах.

В Италии материалы дознания фигурируют во время судебного разбирательства наравне с другими доказательствами. Следует заметить, что принятый в 1988г. новый УПК Италии поначалу предусматривал, что сведения, собранные полицией до возбуждения уголовного преследования, не имеют доказательственного значения для суда1. Однако соображения практического характера, в том числе необходимость обеспечения борьбы с организованной преступностью, вынудили законодателя вернуться на старые позиции. В настоящее время любое из доказательств, полученных уголовной полицией, по-тенциально может быть использовано в ходе судебного разбирательства .

При утверждении заявления сотрудника полиции США о выдаче ордера на арест или обыск прокурор оценивает собранные в ходе проверки доказа-

1 См.: Делла Марра Т. Уголовный процесс Италии: Реформа и контрреформа // Государство и право. 1994, № 1.С. 128.

2 См.: Giostra G. Equiyoci sulla testimonioanza imdiretta della polizia qiudiziaria e sacrificio del princihio di oralita // Riyista diritto proccssuale. Torino, 1992. P. 44.

96 тельства с точки зрения их допустимости (правомерности методов их получе- ния) и вправе отказаться от приобщения к материалам дела доказательств, по- лученных способами, правомерность которых вызывает хоть малейшее сомнение. Такой контроль со стороны обвинителя в вопросах, связанных с возбуждением уголовного дела, способствует законности и совершенствованию методов работы полиции, поскольку решение не приобщать к материалам дела полученные доказательства, делает ее работу бесполезной. Вопрос о признании доказательствами материалов, собранных полицией, окончательно решается в ходе судебного разбирательства. Незаконные действия полицейских, превышение ими своих полномочий, ущемляющее права граждан, нередко обнаруживаются в судебном разбирательстве. В таких случаях суды также применяют правила о недопустимости доказательств, полученных незаконным путем и исключают их из рассмотрения.

Вместе с тем наряду с процессуальными действиями полиция западных стран в ходе доследственной проверки проводит, как правило, и оперативные мероприятия, например, «действия по перехвату информации», наблюдение, выслеживание и т.д. Однако результаты подобных действий, а также сведения, полученные от осведомителей, не имеют доказательственного значения и могут быть использованы только в качестве информации для производства новых следственных действий с целью собирания доказательств.

Сторонники противоположной точки зрения считают, что основные ха- рактеристики доказывания по уголовному делу не свойственны познавательной деятельности, направленной на обнаружение признаков преступления .

Попытаемся разобраться, так ли это. Действительно, доказывание в уголовном процессе имеет две стороны - познавательную и удостоверительную. Получив информацию о преступлении, компетентные органы в соответствии с законом обязаны изучить, проанализировать, оценить эту информацию и при

1 См.: Зажицкий В.И. Указ. соч. С. 101; Павлов Н.Е. Проблемы правового регулирования рассмотрения заявлений и сообщений о преступлениях // Актуальные проблемы расследования преступлений М, 1995. С.66.

97 недостаточности фактических данных, подтверждающих наличие или отсутствие признаков преступления, истребовать необходимые материалы и получить объяснения. Таким образом, несомненно наличие одной из сторон процессуального доказывания - познавательной. Сложнее обстоит дело с удостовери-тельной стороной доказывания до возбуждения уголовного дела.

Основным аргументом ученых, отрицающих доказывание в стадии рас- смотрения и разрешения сообщений о преступлениях является утверждение, что доказывание в уголовном процессе предполагает производство следственных действий, а поскольку они запрещены, то доказывание до возбуждения уголовного дела отсутствует: «здесь нет еще следственных действий по собиранию, проверке и оценке доказательств, словом, нет еще уголовно-процессуального доказывания»1.

Такая позиция, на наш взгляд, связана все с той же трактовкой следст- венных действий как единственно процессуальных и единственно возможных способов получения доказательств. Но, во-первых, сам закон наряду со следственными действиями называет в качестве таких способов истребование необходимых предметов и документов, восстановление бухгалтерского учета, производство ревизий и документальных проверок (ст.70 УПК РСФСР). Статьи 109, 338, 377 и 415 УПК РСФСР предусматривают и такой способ собирания сведений о фактах, имеющих значение для дела, как получение объяснений. Именно при помощи этих действий устанавливаются фактические данные в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях. Проект УПК в ст. 86 в качестве способов собирания доказательств помимо следственных прямо называет иные процессуальные действия. Во-вторых, до возбуждения уголовного дела закон допускает производство осмотра места происшест-

1 Безлепкин Б.Т. Уголовный процесс России. М., 1998. С. 160. См. также: Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж, 1978. С. 112; Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М, 1995. С. 45; Уголовный процесс: Учебн. для студентов юрид. вузов / Под ред К.Ф.Гуценко. М., 2000. С.214.

98 вия. Доказательственное значение полученных при этом данных ни у кого не вызывает сомнения. Следовательно, безоговорочно отрицать процесс доказывания до возбуждения уголовного дела нельзя.

Мнение об отсутствии доказывания до возбуждения уголовного дела ос- новано также и на том, что доказательства здесь получают из источников, якобы, не предусмотренных законом1.

Действительно, ст.69 УПК РСФСР (как и соответствующая статья проекта УПК РФ) содержит исчерпывающий перечень источников доказательств. Однако в этом перечне существует такой источник, как «иные документы», которые являются доказательствами, если изложенные в них организациями, должностными лицами и гражданами обстоятельства имеют значение для дела. По смыслу этой статьи доказательствами являются характеристики, справки, приказы, инструкции, письма, заявления, объяснения, акты досмотра, ревизий и т.д.2 Мнение о том, что материалы предварительной проверки в стадии возбуждения уголовного дела имеют значение доказательств-документов, достаточно распространено в уголовно-процессуальной литературе3 и является, на наш взгляд, правильным.

Л. М. Карнеева справедливо отмечала, что уже при получении заявлений и сообщений о преступлении законом (ст. 110-111 УПК РСФСР) «предусмот- рены меры, направленные на получение достоверной доказательственной информации: например, устные заявления подлежат занесению в протокол; заявителю должна быть разъяснена ответственность за заведомо ложный донос, что удостоверяется его подписью и т.д.»4. Добавим к этому, что гарантии дос-

См.: Прокофьев Ю.Н. Понятие и сущность документов как доказательств в советском уго- ловном процессе. Иркутск, 1978. С.45; Масленникова Л.Н. Процессуальное значение ре- зультатов проверочных действий в доказывании по уголовному делу. Автореф. дис. … канд.юрид.наук. М, 1990. С. 14.

2 См. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. В.П. Божьева. М, 1999. С. 162-163.

3 См.: Карнеева Л.М. Доказывание при отказе в возбуждении уголовного дела. С.95; Кузне цов Н.П. Указ соч. С.63, Сердюков П.П. Доказательства в стадии возбуждения уголовного дела. Иркутск 1981. С.74; Химичева Г.П. Указ соч. С.91-92.

4 Карнеева Л.М. Доказывание при отказе в возбуждении уголовного дела. С.95.

99 товерности истребуемых документов содержит, хотя и косвенно, ст. 88 УПК РСФСР (ст. 84 проекта):

  • должен быть известен источник сведений, содержащихся в документах и путь получения документа;
  • документ должен иметь реквизиты, удостоверяющие их происхождение и подлинность;
  • содержать данные о лице, от которого они исходят.
  • Однако представляется, что гарантии достоверности документов должны быть определены более четко. К этому нам предстоит еще вернуться при рассмотрении вопроса о процессуальной форме доказательств.

Таким образом, закон, хотя и не всегда четко и детально (что, несомненно, является пробелом в праве и требует обязательного восполнения), но все же устанавливает способы получения, формы фиксации и гарантии достоверности доказательств до возбуждения уголовного дела. Это дает основание сделать вывод о наличии не только познавательной, но и удостоверительной стороны доказывания в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях.

Еще одним немаловажным, на наш взгляд, обстоятельством, подтверждающим этот тезис, является следующее. Рассматриваемая стадия завершается принятием процессуального решения о возбуждении уголовного дела или отказе в возбуждении уголовного дела, либо о направлении материалов по подследственности или подсудности. Что же является основанием для такого решения? Единственно верной следует признать точку зрения процессуалистов, которые считают, что «в качестве основания процессуального решения выступает доказанность или недоказанность фактов и образуемых ими фактических обстоятельств»1. Таким образом, было бы явной несообразностью считать, что вынесению решения, основанного на доказанности или недоказанно-

1 Карнеева Л.М. Проблемы доказывания в советском уголовном процессе и основание процессуальных решений // Актуальные проблемы доказывания в советском уголовном про-

100 сти фактических обстоятельств, предшествует деятельность, не представляю- щая собой уголовно-процессуальное доказывание. Более того, деятельность в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях имеет значение не только для принятия решения на данном этапе уголовного процесса, но ее результаты используются и в последующих стадиях, в том числе и при вынесении приговора. В 89,6% случаев (по данным В.Н.Григорьева - в 90,8%)’ суды ссылаются в обвинительных приговорах на доказательства, полученные до возбуждения уголовного дела: осмотры места происшествия, объяснения, различные документы - справки, характеристики, акты ревизий и инвентаризаций, заключения специалистов и др.

Следует отметить, что большинство авторов, отрицающих доказывание до возбуждения уголовного дела, непоследовательны в своих суждениях. Так, например, П.А.Лупинская, связывая процесс доказывания лишь с производством следственных действий, одновременно пишет, что доказательства могут быть собраны как в результате следственных, так и иных процессуальных действий2.

Н.В.Жогин и Ф.Н.Фаткуллин, утверждая, что стадия возбуждения уголовного дела не включает в себя доказывания, в то же время считают, что фактические данные, получение в этой стадии, являются доказательствами3. Характерно, что Ф.Н. Фаткуллин впоследствии пересмотрел свою точку зрения и как уже отмечалось, пришел к выводу, что доказывание осуществляется во всех без исключения стадиях уголовного процесса.

Все эти противоречия сводят на нет утверждение об отсутствии доказывания в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях.

цессе: тез. выступ, на теорет. сем. М., 1981.С.87; см. также: Белкин А.Р. Теория доказыва- ния. М., 2000. С. 190.

1 См.: Григорьев В.Н. Обнаружение признаков преступления органами внутренних дел. С.64.

2 См.: Лупинская П.А. Доказывание в советском уголовном процессе. М, 1966. С. 33, 53.

3 См.: Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела…С. 173.

101

Сказанное, на наш взгляд, дает основание сделать вывод о том, что в первоначальной стадии имеет место уголовно-процессуальное доказывание, без которого невозможно было бы принять законное и обоснованное решение. Однако это доказывание имеет определенные особенности, которые заключаются в специфике предмета доказывания, процессуальной формы доказательств, способов их получения.

Предмет доказывания в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях вытекает из сущности этой стадии процесса, основной задачей которой является установление наличия или отсутствия оснований для возбуждения уголовного дела. Такая цель присуща только данной стадии, поэтому нельзя согласиться с утверждением, что «предмет доказывания будет одинаковым на всех стадиях процесса»1. В рассматриваемой стадии он ограничен установлением следующих обстоятельств:

а) указывающих на наличие или отсутствие признаков преступления;

б) исключающих производство по делу.

Все другие обстоятельства подлежат установлению на последующих стадиях уголовного процесса.

Прежде чем приступить к рассмотрению особенностей доказательств в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях, следует уяснить их сущность в общетеоретическом плане.

Статья 69 УПК РСФСР определяет доказательства как «любые фактические данные», полученные из указанных в законе источников, на основе кото- рых устанавливаются обстоятельства, входящие в предмет доказывания.

Данное в законе определение толкуется по-разному. Во-первых, нет еди- ного мнения о самом понятии «фактические данные». Одни процессуалисты подразумевают под ними только факты объективной действительности , дру-

1 Михайловская И., Петрухин И. Некоторые вопросы судебных доказательств // Сов. юсти ция, 1964, № 15. С.7.

2 См.: Каз Ц.М. Доказательства в советском уголовном процессе. Саратов, i960. С.23-24; Белкин А.Р. Теория доказывания: Науч-методич. пособ. М, 2000. С.5, 11.

102 гие - сведения о фактах и факты1, третьи - только сведения о фактах2. Пред- ставляется, что последняя точка зрения наиболее верно характеризует гносео- логическую сущность доказательств.

В русском языке слово «факт» обозначает действительное реальное событие, а «фактические данные» - соответствующие фактам сведения, необходимые для какого-нибудь вывода, решения3. Поэтому нельзя отождествлять понятия «факт» и «фактические данные».

Преступление - событие прошлого. Взаимодействуя с окружающими его явлениями, оно отражается на предметах реального мира в виде следов и на более высоком уровне - в сознании людей. Познать преступление и связанные с ним факты в момент доказывания невозможно, субъект доказывания воспринимает лишь сведения о них, информацию, содержащуюся в показаниях, протоколах, материальных предметах.

Факты не могут быть доказательствами и по тем соображениям, что существуя объективно, независимо от человека, они не могут быть оценены с точки зрения их доброкачественности и достоверности. Доказательства же, как известно, подлежат тщательной проверке и оценке, чему могут быть подвергнуты только сведения (информация) о фактах. Необходимо отметить, что авторы проекта УПК РФ учли теоретические разработки по этой проблеме и дали четкое и точное определение понятия доказательств - это любые сведения, на основе которых устанавливается наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу (ст. 74).

Сущность доказательств составляет неразрывное единство сведений о фактах и их источников4. Исходя из смыслового значения слова «источник» -

1 См.: Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Указ. соч. С. 102; Орлов Ю.К. Основы теории доказательств в уголовном процессе: Науч.-практ.пособие. М., 2000. С. 38.

См.: Карнеева Л.М. Развитие основных понятий теории доказательств в советском уголов- ном процессе // Соц. законность, 1978. №2. С.28.

3 См.: Ожегов СИ. Словарь русского языка. М., 1988. С. 692.

4 Правильнее, на наш взгляд, говорить не об источниках доказательств, а об источниках сведений о фактах. Пользуясь термином «источник доказательств», мы имеем в виду лишь один из элементов понятия доказательств.

103 «то, что дает начало чему-нибудь, откуда исходит что-нибудь»1, некоторые ав- торы понимают под источником доказательств «те конкретные вещи или тех конкретных лиц, которые определенным образом восприняли следы преступления и отображают их во вне»2. Однако следы преступления - это тоже производные объекты, их источником в гносеологическом смысле является само преступление.

Другие авторы сводят понятие источника доказательств к лицам, участвующим в уголовном процессе, от которых исходят сведения об искомых фактах: свидетель, потерпевший, подозреваемый; источником вещественных доказательств при таком понимании является следователь и понятые3. Однако лица не могут быть источником доказательств, поскольку они представляют не доказательства, а сообщают лишь сведения о фактах. Доказательствами они становятся после того, как будут надлежащим образом оформлены. Наибольшие споры вызывает вопрос об источнике вещественных доказательств. Одни авторы считают, что источником вещественных доказательств является сама вещь, предмет , другие, как уже отмечалось, - предмет, а также лица, его об-наружившие и следователь , третьи - «место их обнаружения и изъятия» .

В теории уголовного процесса понятие «источник доказательств» нередко используется для обозначения процессуальной формы доказательств7. По мнению М.Л. Якуба, «источники доказательств являются процессуальной формой сведений о фактах»8. Представляется, что такая позиция наиболее близка к пониманию специфики источника доказательств как средства сохра-

1 Ожегов СИ. Указ. соч. С. 237.

2 Сердюков П.П. Указ. соч. С. 34.

3 Дорохов В.Я. Понятие источника доказательств // Актуальные проблемы доказывания в советском уголовном процессе: Тез выступ, натеорет. сем. М., 1981.С.8.

4 См.: Белкин А.Р. Теория доказывания. М., 2000. С. 16.

5 Дорохов В.Я. Указ. соч. С.8.

6 Арсеньев В.Д. Вопросы общей теории доказательств … С. 119.

7 См.: Ларин A.M., МельниковаЛ.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс России. Лекции- очерки / Под ред. В.М.Савицкого. М., 1997. С.87.

8 Якуб М.Л. Доказательства в советском уголовном процессе // Советский уголовный про цесс. М., 1968. С. 109.

104 нения и передачи информации. Исходя из этого, более полно, на наш взгляд, определяет источник доказательств Ф.Н. Фаткуллин, который считает, что «…показания, объяснения, заключения экспертов, документы и остальные источники доказательств - это, в первую очередь, определенные процессуальные формы, посредством которых имеющие значение по делу фактические данные вступают в сферу процессуального доказывания»1.

Кроме того, в понятие источника он включает и носителя информации (лицо, предмет), поскольку требование допустимости доказательства относится как к процессуальной форме получения фактических данных, так и к их носителю: в ряде случаев закон запрещает использовать в качестве доказательств показания лиц именно в связи с конкретными свойствами (недостатками) носителя информации. Думается, что приведенные доводы являются убедительными для определения источника фактических данных как единства носителя информации и процессуальной формы ее сохранения и передачи. Такой формой являются предусмотренные законом показания свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, заключения эксперта, документы и т.д. При таком понимании в отношении вещественных доказательств носителем информации будет сам предмет, обладающий признаками, указанными в ст.83 УПК РСФСР, а формой сохранения и передачи этой информации - процессуальные документы, в которых закреплены обстоятельства обнаружения и изъятия предмета, протоколы осмотра, заключения специалистов и экспертов.

Нельзя согласиться лишь с тем, что источник доказательств включает в себя не только носителя информации и форму сохранения и передачи этой ин-формации, но и форму ее получения , поскольку форма получения есть ничто иное, как установленные законом следственные и иные процессуальные дей-

1 Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч. С. 127.

2 См.: Там же.

105 ствия, которые образуют самостоятельное понятие способа получения доказательств и поэтому не могут входить в понятие источника.

Определение доказательств как сведений о фактах, полученных из над- лежащих источников, применимо и к стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях. Особенности доказательств в данном случае заключаются в особенностях способов их получения и процессуальной формы сохранения и передачи информации.

Абстрактное понятие доказательства образует единство сведений о фактах и их источников, а сведения о фактах, содержащиеся в конкретном источ- нике, образуют вид доказательства. По мнению автора, в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях можно выделить пять видов доказательств: поводы к возбуждению уголовного дела; протоколы осмотра места происшествия; документы; вещественные доказательства и объяснения. Разумеется, такое деление условно и характерно только для данной стадии. В дальнейшем производстве по делу большинство из этих доказательств рассматриваются как документы.

Рассмотрим более подробно каждый из указанных видов доказательств.

Доказательственное значение сведений, содержащихся в протоколе осмотра места происшествия не вызывает сомнений: способ получения этого вида доказательств - следственное действие; законом детально установлены и порядок его проведения, и гарантии получения достоверной информации; носителями этой информации являются лица, участвовавшие в проведении осмотра места происшествия; формой вовлечения сведений о фактах в сферу процессуального доказывания служит протокол следственного действия. Таким образом, никаких особенностей процессуальной формы в первоначальной стадии этот вид доказательств не имеет. Поэтому мы ограничимся лишь его обозначением.

Имеют ли доказательственное значение остальные материалы, получаемые в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях? Пред- ставляется, что на этот вопрос должен быть дан положительный ответ.

106

Как уже указывалось, следственные действия - не единственный способ получения доказательств, ими являются и иные процессуальные действия, предусмотренные законом. Формой сохранения и передачи сведений о фактах, полученных при помощи этих действий, являются, как правило, документы, а носителями информации - соответствующие лица, от которых они исходят, то есть источником этих доказательств являются указанные в законе «иные документы».

Закон содержит исчерпывающий перечень поводов к возбуждению уго- ловного дела. По УПК РСФСР к ним относятся: заявления и письма граждан, сообщения профсоюзных и общественных организаций, сообщения предприятий, учреждений, организаций и должностных лиц; статьи, заметки и письма, опубликованные в печати; явка с повинной; непосредственное обнаружение правоохранительными органами признаков преступления.

Отрицание доказательственного значения поводов связано с отрицанием вообще доказывания до возбуждения уголовного дела. Однако ранее было показано, что доказывание в этой стадии уголовного процесса имеет место.

Любые заявления и сообщения о преступлении содержат сведения, на основании которых делается вывод о наличии или отсутствии признаков преступления, иногда и о лице, его совершившем, а также решается вопрос о возбуждении либо об отказе в возбуждении уголовного дела. Следовательно, поводы нельзя игнорировать, их необходимо оценить и сделать соответствующие выводы. Источником сведений, содержащихся в поводах, служат «иные документы». Закон не только перечисляет поводы, но и регламентирует порядок их получения, а также предусматривает гарантии, обеспечивающие достоверность получаемой информации. Так, устные заявления подлежат занесению в протокол, который подписывается заявителем и лицом, принявшим заявление. При этом гражданину, от которого исходит заявление, разъясняется уголовная ответственность за заведомо ложный донос. Сообщения предприятий, учреждений, организаций и должностных лиц должны быть сделаны в письменной форме. В случае явки с повинной необходимо установить личность явившего-

107 ся и составить протокол, в который должны быть занесены изложенные им сведения. Протокол подписывается явившимся с повинной и лицом, составившим его. Исходя из общих требований допустимости доказательств, не являются поводами анонимные заявления и письма, поскольку неизвестен источник содержащихся в них сведений о фактах. Если же в анонимном заявлении содержится указание на явные признаки преступления, то необходимо провести оперативную проверку, но поводом к возбуждению уголовного дела в данном случае будет уже не заявление, а непосредственное обнаружение признаков преступления органами дознания. По проекту УПК РФ это должно быть оформлено рапортом сотрудника, обнаружившего преступление.

Представляется, что не могут быть признаны поводами (доказательствами) и заявления граждан, которые не могут указать источник своей осведом- ленности либо в силу своих физических или психических недостатков не способны правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела.

Нельзя согласиться с мнением, что «заявления и письма граждан (п.1 ст. 108 УПК) представляют в «зародышевом состоянии» показания свидетелей и потерпевших…», а «сообщения государственных и общественных организаций, опубликованные в печати статьи и заметки… представляют собой уже в окончательном виде документы как доказательства, предусмотренные ст. 88 УПК РСФСР»1. Во-первых, ст. 88 к документам- доказательствам относит не только те, которые исходят от предприятий, учреждений, организаций и должностных лиц, но и те, которые исходят от граждан. В обоих случаях заявления и сообщения должны содержать сведения о совершенном преступлении, носитель информации в соответствии с законом и в том и в другом случае должен отвечать требованиям допустимости, процессуальной формой сохранения и передачи информации служат документы. Поэтому противопоставлять их друг другу нельзя, они имеют одинаковое доказательственное значение. Во-вторых,

1 Арсеньев В.Д. Доказывание фактических обстоятельств дела в отдельных стадиях советского уголовного процесса // Вопросы борьбы с преступностью по советскому законодательству: Тр. Иркутского ун-та. Сер.юрид. Т.45. Вып.8. 4.4. Иркутск, 1969. С.9.

108 как заявления граждан, так и сообщения предприятий, учреждений, организаций и должностных лиц в ходе дальнейшего производства подлежат в одинаковой степени проверке с помощью совокупности других доказательств либо путем производства следственных действий. Это обстоятельство также подтверждает доказательственное значение тех и других поводов. В-третьих, законченную процессуальную форму доказательств имеют как заявление гражданина, так и его свидетельское показание. В первом случае речь идет о доказательстве-документе, а во втором - о показании свидетеля или потерпевшего. Если же согласиться с мнением, что заявление - «зародыш» свидетельского показания, можно прийти к выводу, что сведения о фактах, сообщенных в заявлении, не могут противоречить сведениям, сообщенным в ходе допроса заявителя. Однако в практике встречаются случаи не только существенных про- тиворечий между заявлениями и последующими показаниями, но и ложных доносов, которые опровергаются самими заявителями в ходе допроса. Самостоятельное доказательственное значение заявления граждан сохраняют и на последующих стадиях процесса, где они должны быть либо подтверждены, либо опровергнуты. Это относится ко всем поводам к возбуждению уголовного дела, которые в дальнейшем производстве по делу не теряют своего доказательственного значения и подлежат проверке и оценке наряду со всеми другими собранными по делу доказательствами.

Признаки преступления также могут быть обнаружены в процессе пред- варительного расследования уголовных дел или их судебного разбирательства. Доказательственное значение повода к возбуждению уголовного дела в данном случае не вызывает сомнений.

Следующим видом доказательств в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях являются документы. Некоторые из них пред- ставляются вместе с заявлением и сообщением о преступлении, но в ходе предварительной проверки могут быть истребованы и представлены другие документы, в которых содержатся сведения о фактах, подлежащих установлению в данной стадии процесса. По смыслу закона такими документами могут

109 быть различного рода справки, характеристики, письма, записи и т.п. Проведенное исследование показало, что ни одна предварительная проверка не обходится без документов-доказательств. Во многих случаях доказательственное значение имеют справки о размере материального ущерба (16%); документы, подтверждающие стоимость похищенного (14%); акты ревизий (12%); материалы инвентаризаций (11%); исполнительные листы (7%); выписки из правил, инструкций, нарушение которых составляет объективную сторону состава преступления (2%); а также характеристики, справки о телесных повреждениях, состоянии здоровья и т.д.

В литературе высказано мнение, что один и тот же документ, в зависимости от времени его поступления в органы расследования - до или после воз- буждения уголовного дела имеет различный правовой статус: в первом случае получают «необходимый материал», а во втором - доказательство, хотя процедура истребования документов в принципе едина для всех стадий уголовного процесса. При этом документ, полученный до возбуждения уголовного дела, после его возбуждения автоматически переходит в ранг доказательств1.

Согласиться с этим нельзя. Если порядок получения одного и того же документа одинаков, если для признания его доказательством не требуется никаких дополнительных процедур, то правовой статус его будет одинаковым и до возбуждения уголовного дела и после. Для признания документа доказательством не имеет значения ни время его получения, ни время его составления (до возбуждения уголовного дела или после), ни то, кем он составлен. Представляется, что документ должен быть признан доказательством, если он обладает определенной совокупностью признаков. Такими признаками, вытекающими из требований относимости и допустимости доказательств, на наш взгляд, являются следующие:

  1. Сведения, изложенные в документах, должны иметь значение для дела.

1 См.: Прокофьев Ю.Н. Понятие и сущность документов как доказательств в советском уголовном процессе. С. 38, 47.

по

  1. Содержание официального документа, исходящего от учреждения, предприятия, организации, должностных лиц, должно соответствовать их компетенции и содержать необходимые реквизиты (дату и место составления документа, фамилию должностного лица, его составившего, необходимые подписи, штампы, печати и т.п.).
  2. Документ, исходящий от гражданина, должен содержать сведения о нем и кроме того, указание на источник его осведомленности. Другими слова- ми, должен быть известен источник сведений о фактах и при необходимости его можно было бы проверить.
  3. Нельзя согласиться с мнением Б.С. Тетерина, что как доказательства могут рассматриваться лишь те документы, исходящие от граждан, «за которыми закон признает юридическую силу (завещания, договоры и т.п.) Все иные документы, исходящие от граждан (заявления, объяснения и т.п.), хотя и являются документами в обычном понимании этого слова, не являются судебными доказательствами»1. Такая позиция не соответствует закону, так как доказательственное значение документов, исходящих от граждан, связывается не с признанием за ними юридической силы, а с тем, что содержащиеся в них данные имеют значение для дела.

  4. Должно быть известно, каким образом документ попал в дело.

Для этого необходимо приобщить копии запросов, сопроводительные письма, почтовые документы и т.д. Наличие их в деле объясняет пути (каналы) появления доказательства, без чего невозможно судить о его допустимости.

  1. Должен быть соблюден порядок истребования и изъятия документов . Л.Д. Кокорев считает, что одним из признаков доку мента-доказательства

является описание в нем тех или иных обстоятельств . Думается, что это не совсем так. Действительно, сведения об обстоятельствах совершенного пре-

Тетерин Б.С. О способах собирания доказательств в уголовном процессе // Правоведение, 1965. №2. С.69-70.

2 Способы собирания доказательств будут рассмотрены в §5 настоящей главы.

3 См.: Кокорев Л.Д. и др. Проблемы доказательств… С. 190.

Ill

ступления должны исходить из самого содержания документа, но они могут быть изложены не только в форме описания, но и в форме графиков, схем, информации, создаваемой электронно-вычислительной техникой и т.д. Кстати, это мнение было заложено в редакцию ч.2 ст.84 проекта УПК РФ, где говорится, что «документы могут содержать сведения, зафиксированные как в письменной, так и в иной форме».

Документы, отвечающие указанным признакам, обладают допустимостью, что не позволяет считать их «суррогатами» доказательств. Одновременно эти признаки являются гарантиями их достоверности, соблюдение которых - обязательное условие использования документов в качестве доказательств. Четкое закрепление указанных признаков в законе способствовало бы, на наш взгляд, устранению имеющихся недостатков, повысило бы доказательственное значение документов, которые играют большую роль не только в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях, но и на последующих стадиях уголовного процесса.

Уголовно-процессуальный закон признает документы полноценными доказательствами, подлежащими оценке на общих основаниях, наряду с другими доказательствами. Документы, собранные в первоначальной стадии процесса не являются менее ценными, чем документы, полученные при производстве следственных и судебных действий. И те, и другие в одинаковой степени подлежат тщательной, всесторонней и объективной оценке с целью определения относимости, допустимости и достоверности содержащихся в них сведений.

Большую роль в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о пре- ступлениях играют вещественные доказательства. Они могут изыматься в процессе осмотра места происшествия, истребоваться по инициативе лица, осуществляющего предварительную проверку, представляться любыми гражданами, организациями, должностными лицами и т.д.

Изучение практики показало, что вещественные доказательства исполь- зуются в 51% случаев предварительной проверки, с их помощью устанавлива-

112 ется наличие или отсутствие признаков преступления и обстоятельств, исключающих производство по делу.

Закон к вещественным доказательствам относит любые материальные объекты, которые могут служить средствами к установлению обстоятельств, входящих в предмет доказывания. В соответствии со ст. 83 УПК РСФСР ими могут быть предметы, которые служили орудием преступления или сохранили на себе следы преступления, или были объектом преступных действий, а также деньги и иные ценности, нажитые преступным путем. Вещественными доказательствами могут быть также иные предметы, отвечающие указанным признакам - продукты преступной деятельности - оружие, наркотики, фальсифицированные товары; предметы, случайно оставленные преступником или потерпевшим на месте преступления; фонограммы, видеозаписи, изготовленные за рамками уголовного процесса, например, запись потерпевшим разговора с об- виняемым, который вымогал деньги и т.д. Проект УПК содержит примерно тот же перечень вещественных доказательств, не выделяя только деньги и ценности, нажитые преступным путем.

Однако, по мнению автора, данное в законе определение не совсем точно передает суть вещественных доказательств. Представляется, что ими могут быть лишь те предметы, которые отобразили и сохранили на себе искомые обстоятельства. Поэтому основным признаком вещественных доказательств является их объективная связь с исследуемым событием, в силу которой они и могут служить средством установления фактических обстоятельств дела. Полагаем, что именно этот признак должен быть закреплен в законе.

Носителем информации в данном случае, как уже указывалось, является сама вещь, предмет, а для того, чтобы извлечь эту информацию, необходимо исследовать вещественное доказательство. Формой сохранения и передачи извлеченной информации служат протоколы обнаружения и изъятия вещественного доказательства, осмотра, а в необходимых случаях и материалы экспертного исследования. В.Я. Дорохов считает, что содержание вещественного доказательства составляют лишь те их свойства, которые могут быть восприняты

113 непосредственно следователем, судьями и другими участниками процесса, а свойства, не поддающиеся непосредственному восприятию, образуют содержание иных доказательств1. Думается, что это не так. Вещественное доказательство часто несет гораздо большую информацию, чем те свойства и состояния, которые непосредственно воспринимаются субъектом доказывания. Такое информационное содержание, извлеченное при помощи, например, специальных исследований, на наш взгляд, не может быть отделено от вещественного доказательства.

В литературе нет единого мнения о том, с какого момента предметы становятся вещественными доказательствами, появляются ли они в стадии возбуждения уголовного дела. Многие авторы таким моментом считают вынесение постановления о приобщении их к делу. «Тот или иной предмет приобретает «статус» вещественного доказательства, если имеются протоколы обнаружения и осмотра этого предмета, если вынесено постановление о приобщении этого предмета к делу в качестве вещественного доказательства и наконец, если сам этот предмет имеется в наличии» . При этом утверждается, что «только совокупность указанных элементов обуславливает превращение объекта, могущего быть вещественным доказательством, в вещественное доказательство»3. Диссертант не разделяет такую точку зрения. Закон не связывает признание предмета вещественным доказательством с вынесением постановления. Согласно ст. 83 УПК РСФСР вещественным доказательством является предмет, которому присущи признаки, перечисленные в этой статье. Наличие или отсутствие этих признаков определяется не в момент вынесения постановления о приобщении, а в момент обнаружения, осмотра либо исследования предмета. Именно в результате оценки полученных при этом данных выясняется, является ли предмет вещественным доказательством. Не случайно ст. 84

1 См.: Дорохов В.Я. Природа вещественных доказательств // Сов. гос. и право, 1971. № 10. С.112.

2 Кузнецов Н.П. Указ. соч. С. 66; См. также: Химичева О.В., Данилова Р.В. Допустимость доказательств в уголовном процессе: Учеб. пособие. М., 1998. С.39.

3 Теория доказательств в советском уголовном процессе. М, 1973. С. 648.

; ~-ш

114 УПК РСФСР говорит о приобщении к делу не предмета, который после этого становится вещественным доказательством, а самого вещественного доказательства. Представляется, что это связано с тем, что в ходе изъятия предметов происходит их фактический осмотр и оценка, позволяющие отнести их к вещественным доказательствам. Само же постановление не меняет сути предмета как носителя информации, а только констатирует решение субъекта доказывания о приобщении его к делу.

Обращает на себя внимание и непоследовательность авторов, считающих, что вещественное доказательство становится таковым с момента приоб- щения его к делу. Так, Н.П. Кузнецов, утверждая, что обнаруженные в стадии возбуждения уголовного дела предметы не могут быть вещественными доказательствами, вместе с тем пишет, что сведения, полученные с помощью этих предметов, используются при решении вопроса о возбуждении или отказе в возбуждении уголовного дела’. Представляется, что такое «использование» возможно именно потому, что изъятые предметы несут в себе доказательственную информацию. Кроме того, Н.П. Кузнецов, утверждает, что до возбуждения уголовного дела осуществляется процесс доказывания, доказательствами здесь являются истребованные и представленные документы. Почему же тогда истребованные и представленные предметы не являются доказательствами? Л.Д. Кокорев, считая, что вещественное доказательство приобретает свое значение только после вынесения постановления о приобщении к делу, замечает, что в «исключительных случаях вещественные доказательства могут быть получены и до возбуждения уголовного дела при проведении осмотра места происшествия (ст. 178 УПК), а также при представлении доказательств гражданами, учреждениями, предприятиями и организациями» . Таким образом указанные авторы фактически признают существование вещественных доказательств до вынесения постановления об их приобщении и, следовательно, получение таковых до возбуждения уголовного дела.

1 См.: Кузнецов Н.П. Указ. соч. С.66.

2 Кокорев Л.Д. Указ. соч. С. 187.

115

Полагаем, что именно такое решение проблемы является правильным. Мнение о том, что собирание вещественных доказательств происходит в стадии возбуждения уголовного дела, разделяют и другие авторы1. Вместе с тем следует отметить, что в стадии возбуждения уголовного дела процессуальный порядок собирания вещественных доказательств не определен, что является недостатком правовой регламентации.

Особое место в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях занимают объяснения. Это самый распространенный вид доказательств, встречающийся во всех без исключения материалах предварительной проверки. Более того, по нашим данным, в 17% случаев признаки преступления были установлены только с помощью объяснений. Тем не менее некоторыми учеными отрицается их доказательственное значение. Основной аргумент при этом состоит в том, что сведения, содержащиеся в объяснениях, подлежат обязательной проверке путем допроса и других следственных действий и они должны быть заменены показаниями свидетелей, потерпевших и т.д.2 Но, как правильно подчеркивает П.П.Сердюков, такая проверка лишь подтверждает доказательственное значение объяснений: «если документ, устанавливающий определенное обстоятельство, нельзя игнорировать при доказывании, а необходимо подтвердить, либо опровергнуть, то это означает, что этот документ имеет доказательственное значение и подлежит оценке наравне со всеми другими доказательствами»3.

1 См., напр.: Тертышник В.М. Проблемы собирания, исследования и хранения веществен ных доказательств на первоначальном этапе расследования: Автореф.дис… канд.юрид.наук. М., 1986. С.13; Давлетов А.А. Возбуждение уголовного дела. Образцы процессуальных до кументов. Комментарии: Уч.-прак. пособ. Екатеринбург, 1994. С.20-21; Некрасов Е. Допус тимость доказательств: вопросы и решения // Рос. юстиция. 1998, № 1. С.20.

2 См.: Шурухнов Н.Г. Материалы предварительной проверки и их доказательственное зна чение в уголовном судопроизводстве // Вопросы совершенствования деятельности милиции и следственного аппарата: Сб. науч. тр. № 5. М, 1981. С. 132; Павлов Н.Е. Проблема право вого регулирования рассмотрения заявлений и сообщений о преступлениях // Актуальные проблемы расследования преступлений. Тр. Академии МВД РФ. М., 1995. С.66.

3 Сердюков П.П. Доказательства в стадии возбуждения уголовного дела. С. 25.

116

Замена объяснений в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства показаниями тех же лиц также не ведет к отрицанию и обесцениванию объяснений как доказательств.

По мнению Н.Г.Шурухнова, объяснения не являются доказательствами, но в процессе расследования преступления имеют определенное значение, так как в случае противоречия между объяснениями и показаниями свидетеля оно должно быть устранено. Кроме того, в некоторых случаях, когда невозможно допросить лицо, давшее объяснение, следует признать доказательственное значение объяснений . Нетрудно увидеть противоречивость этих рассуждений. Требование об устранении разногласий между сведениями, содержащимися в объяснении и в показаниях того же лица основано не на том, что они просто отличаются друг от друга, а на том, что имеются существенные противоречия между двумя доказательствами - объяснениями и показаниями. И если в одном случае (при невозможности допросить свидетеля) сведения, содержащиеся в объяснении, сохраняют свое доказательственное значение в стадиях пред- варительного расследования и судебного разбирательства, то почему в другом случае те же сведения, полученные из того же источника, тем же способом, нельзя рассматривать как доказательства? Кстати, доказательственное значение объяснений признает и судебная практика: по 18% изученных уголовных дел объяснения, полученные до возбуждения уголовного дела зачитывались в судебном заседании с целью устранения противоречий между ними и последующими показаниями; в 12% случаев при постановлении приговора суд использовал данные, содержащиеся в объяснениях.

По одному из дел Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда прямо указала, что «в приговоре суд не дал надлежащей оценки существенным противоречиям в объяснениях и показаниях свидетеля»2, т.е. Судебная коллегия признала объяснения доказательствами по уголовному делу.

1 См.: Шурухнов Н.Г. Указ.соч.С. 132-138.

2 Бюллетень Верховного Суда СССР. 1988, №3. С.21.

117

При решении вопроса о доказательственном значении объяснений необ- ходимо выяснить, отвечают ли они требованиям, предъявляемым к доказа- тельствам.

То, что сведения, содержащиеся в объяснениях, отвечают признаку от- носимости, не вызывает сомнения, так как получая объяснение, орган дознания устанавливает наличие или отсутствие общественно опасного деяния и обстоятельств, исключающих производство по делу.

Требование допустимости относится прежде всего к источнику доказа- тельства, а также к носителю информации и способам ее получения.

Как уже отмечалось, по смыслу действующего законодательства источ- ником сведений, содержащихся в объяснении, служат «иные документы». К такому же выводу приводит и анализ ст. 88 УПК РСФСР, в которой говорится, что если в документах содержатся изложенные гражданами обстоятельства и факты, имеющие значение для дела, они являются доказательствами. Однако, на наш взгляд, это отнесение действующим законом объяснений к документам искусственно. Суть документа несколько иная - это деловая бумага, подтверждающая какой-либо факт или право на что-либо. Доказательственное значение имеют характеристики, акты ревизий, справки, акты личного досмотра, приказы, инструкции, письма, расписки, заявления и т.д. Объяснение же фактически является свидетельским показанием, их гносеологическая сущность едина - лицо, которое так или иначе воспринимало обстоятельства, связанные с преступлением, сообщает о них. Такой вид доказательств как объяснение, является специфическим для стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях. Хотя статьей 69 УПК РСФСР такой источник не предусмотрен, закон (ст. 109, 338, 377 и 415 УПК) все-таки называет его в числе источников получения фактических данных. В юридической литературе также часто признается существование этого источника. Например, Ф.Н. Фаткуллин пишет, что когда лицо дает объяснения по поводу его задержания, затем допрашивается в качестве подозреваемого и обвиняемого, органы следствия «имеют дело с тремя неодинаковыми источниками доказательств (объяснение, показа-

118 ние подозреваемого, показание обвиняемого)»1. В.П. Корюкаев выделяет для стадии возбуждения уголовного дела четыре вида доказательств: протокол ос- мотра места происшествия, объяснения, документы и вещественные доказательства . Все они в ходе дальнейшего производства по делу сохраняют свое доказательственное значение и название, кроме объяснений. По нашему мнению, есть все основания дополнить перечень источников доказательств (ч. 2 ст. 69 УПК РСФСР; ч.2 ст. 74 проекта) указанием на объяснения. Сущность доказательства при этом не изменится, поскольку источник доказательств, как уже указывалось, представляет собой определенную законом процессуальную форму, при помощи которой сведения о фактах вводятся в сферу уголовно-процессуального доказывания. Хотя круг источников доказательств, установленный в настоящее время законом, носит исчерпывающий характер, не следует думать, что он всегда должен оставаться неизменным. По мере развития и совершенствования уголовного процесса он может изменяться и дополняться новыми источниками. Примером тому может служить введение в 1995г. в ч.2 ст. 69 УПК таких источников доказательств, как акты ревизий и документальных проверок. Более того, в литературе существует мнение, что исчерпывающий перечень источников доказательств препятствует оперативному использованию в доказывании новейших достижений науки и техники, поэтому более целесообразно было бы установить в законе примерный перечень источников доказательств наряду с детальной регламентацией тех требований, которым они должны удовлетворять3.

Требования допустимости по отношению к носителю доказательственной информации и способам получения объяснений в законе прямо не определены. Однако действующее законодательство содержит общие условия и принципы, которым должны отвечать объяснения, чтобы они могли быть ис-

Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания. С. 126.

2 См.: Корюкаев В.П. К вопросу об источниках доказательств и средствах доказывание при отказе в возбуждении уголовного дела // Проблемы уголовного процесса и криминалистики: Сб.мат. межвуз.науч.-практ. конф. М., 1982. С.23-24.

3 См.: Белкин А.Р. Теория доказывания. М., 2000. С. 187.

119 пользованными в ходе доказывания. Так, не вызывает сомнений, что принятие процессуального решения не может быть основано на объяснениях лиц, которые не могут указать источник своей осведомленности или в силу своих физических или психических недостатков не способны правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, т.е. требования о запрещении использования в качестве доказательств показаний лиц, указанных в п.2 ч.2 ст. 72 и ст. 74 УПК в равной степени относится и к стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях.

Часто отрицание доказательственного значения объяснений связывают с тем, что они не отвечают требованию достоверности, получены без предупреждения об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний1.

Говоря о достоверности объяснений, следует отметить, что хотя признак достоверности является важным условием использования доказательств, он не является обязательным для признания тех или иных сведений, содержащихся в определенном источнике, доказательствами. Определить, достоверно ли доказательство, можно лишь рассмотрев его в совокупности с другими доказательствами. Но для этого необходимо допустить данные сведения в качестве доказательств еще до проверки, до выявления, достоверны ли они. Уголовно-процессуальный закон не считает достоверность обязательным признаком доказательств. Требование достоверности не может быть предъявлено заранее к

2

каждому доказательству в момент его получения .

Изучение рассмотренных судами уголовных дел показало, что сведения, содержащиеся в объяснениях, в 83% случаев совпадают со сведениями, со- держащимися в показаниях тех же лиц, признанных судом достоверными. Следовательно, объяснения в основном также являются достоверными. Только в 17% случаев лица, у которых были получены объяснения, изменили свои по-

1 См.: Прокофьев Ю.Н. Указ.соч. С.47.

2 См. Орлов Ю.К. Основы теории доказательств в уголовном процессе. М, 2000. С.53.

120 казания в суде. При этом более чем в половине случаев сведения, содержащиеся в объяснениях, являлись достоверными, а в показаниях того же лица - ложными. Под влиянием объективных или субъективных факторов допрашиваемое лицо умышленно или неумышленно давало искаженные показания. Например, во время дачи объяснений на опрашиваемого еще не оказывали отрицательного воздействия лица, заинтересованные в исходе дела; между восприятием обстоятельств совершенного преступления и дачей объяснений был незначительный разрыв во времени, а позднее некоторые детали стерлись из памяти и т.д. Поэтому суд не всегда признавал достоверными сведения, содержащиеся в показаниях, и нередко в таких случаях отдавал предпочтение объяснениям.

В связи с этим было бы неправильно исходить из заведомой недостовер- ности сведений, содержащихся в объяснении лишь потому, что лицо, дающее объяснение, не предупреждалось об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний1.

И все-таки, по мнению автора, в процессе доказывания должны сущест- вовать гарантии получения достоверной информации. Разумеется, сами по себе санкции не могут полностью гарантировать, что правила, за нарушения которых они установлены, будут обязательно соблюдены. Ложные показания даются и после предупреждения об уголовной ответственности. Однако в некоторых случаях страх перед наказанием побуждает отказаться от совершения тех или иных действий. Поэтому, очевидно, установление ответственности за отказ от дачи объяснений и за дачу заведомо ложных объяснений создаст более благоприятные условия для получения достоверных сведений. В литературе также неоднократно высказывалось мнение о целесообразности установле-

1 См.: Маевский В. Допустимость доказательств, полученных органами дознания до возбу- ждения дела // Российская юстиция, 2000. №6. С. 38.

121 ния такой ответственности, причем некоторые считают, что она должна быть административной’.

Вместе с тем хорошо известно, что на практике отказ от дачи показаний и дача заведомо ложных показаний не такое уж редкое явление, однако уго- ловных дел по этим составам возбуждается ничтожно мало. Представляется, что это вызвано слишком сложной процедурой возбуждения и расследования таких дел, не соответствующей общественной опасности совершенного деяния. Поэтому привлечение к ответственности за отказ или дачу заведомо ложных объяснений должно быть значительно проще и осуществляться в рамках уголовно-процессуального права. Только в этом случае санкции, например штрафные, за такие нарушения начнут действовать, что повысит гарантии достоверности объяснений. По мнению автора, обеспечение правовыми гарантиями правдивости объяснений не будет противоречить общим принципам уголовного процесса, поскольку до возбуждения уголовного дела законом преду- смотрены и другие случаи обеспечения достоверности получаемых данных, например, предупреждение об уголовной ответственности за заведомо ложный донос.

Придание объяснениям статуса полноценных доказательств имеет большое значение, поскольку «с гносеологической точки зрения познание истины в уголовном судопроизводстве представляет собой единый процесс, на каждом этапе которого необходимо использование надежных средств установления фактических данных, преемственность к предыдущему этапу» . Кроме того, при отказе в возбуждении уголовного дела, когда принимается окончательное решение, оно будет основано на полноценных доказательствах: сведениях, содержащихся в «иных документах» и сведениях, содержащихся в объяснениях.

1 См.: Шкарупа В.К. Доказательства в производстве по делам об административных право нарушениях, подведомственным органам внутренних дел: Автореф. дис… канд. юрид. наук. Киев, 1985. С.21.

2 Гуляев А.П. О повышении надежности доказывания на стадии возбуждения уголовного дела. С. 48.

122 Итак, доказательствами в стадии рассмотрения и разрешения сообщений

0 преступлениях являются отвечающие требованиям относимости и допусти мости сведения о фактах, содержащиеся в заявлениях, сообщениях и других поводах к возбуждению уголовного дела, документах, вещественных доказа тельствах, объяснениях, а также в протоколах осмотра места происшествия. Особенность их состоит в специфической форме введения в процесс, сохране ния и передачи информации. В дальнейшем производстве по делу они сохра няют свое доказательственное значение и большинство из них рассматривают ся как документы.

§3. Поводы и основания к возбуждению уголовного дела и производству предварительной проверки

Уголовное дело может быть возбуждено только при наличии законного повода, основания и отсутствия обстоятельств, исключающих производство по делу.

Под поводом к возбуждению уголовного дела большинство авторов справедливо понимают установленный законом источник, из которого органы и должностные лица, имеющие право возбуждать уголовные дела, получают информацию о готовящемся или совершенном преступлении1. Действующий закон (ст. 108 УПК РСФСР) предусматривает исчерпывающий перечень поводов к возбуждению уголовного дела, исключая тем самым анонимные заявления, слухи и т.д. Это означает, что обязанность компетентных органов возбудить уголовное дело возникает только в том случае, если указанные сведения получены из предусмотренных законом источников.

Тем не менее, даже беглый взгляд на перечень поводов, указанных в ст. 108 УПК РСФСР, убеждает, что он во многих случаях устарел и не отвечает потребностям современной практики.

1 См.: Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под ред. В.П. Божьева. 2-е изд., испр. и доп. М, 2000. С. 227; Усков Р.Г. О некоторых вопросах предварительной проверки в стадии возбуждения уголовного дела // Следователь. 1998, № 9 (17). С. 51 и др.

123

Некоторые доказательственные аспекты поводов нами уже были рассмотрены в предыдущем параграфе, здесь же мы попытаемся остановиться только на проблемных вопросах.

Не совсем удачной представляется формулировка п.З ст. 108 УПК РСФСР, поскольку сообщения предприятий, учреждений и организаций будут иметь доказательственное значение, когда они подписаны соответствующими руководителями, т.е. должностными лицами, поэтому нет нужды выделять по- следних особо и можно было бы изложить данный пункт в следующей редакции: «сообщения должностных лиц предприятий, учреждений и организаций».

При этом необходимо отметить, что в ст. 140 проекта УПК все случаи сообщений о преступлениях, поступившие как от граждан, так и от должностных лиц и организаций объединены в один пункт: «заявление о преступлении». Представляется, что это не совсем правильно, поскольку различные по своей сути понятия (заявления и сообщения) объединяются в одно, причем понятие «сообщение», на наш взгляд, шире понятия «заявление». Об этом же говорит анализ последующих статей раздела VII проекта, где эти понятия уже разделены.

Статьи, заметки и письма, опубликованные в печати, в соответствии с действующим УПК, приобретают статус повода к возбуждению уголовного дела, если они были опубликованы в средствах массовой информации, зарегистрированных в установленном законом порядке. Это могут быть периодические издания, т.е. центральные, местные газеты и журналы, а также многотиражные газеты предприятий и учреждений. Однако в настоящее время, когда сообщения о преступлениях занимают большую часть теле- и радиоэфира, это положение статьи 108 УПК РСФСР явно устарело. В связи с этим ст. 154 проекта УПК, принятого Государственной Думой в первом чтении, на наш взгляд, справедливо устанавливала, что сообщение средства массовой информации может служить поводом к возбуждению уголовного дела, когда оно опубликовано в газете или журнале либо распространено на радио или телевидении. К сожалению, проект УПК, принятый во втором чтении, уже не содержит такого

124 повода к возбуждению уголовного дела, его заменяет «информация о совершенном или готовящемся преступлении из иных источников», куда, видимо, включены и сообщения средств массовой информации.

В любом случае необходимо остановиться на одной важной, на наш взгляд, проблеме. В соответствии со ст. 41 Закона РФ «О средствах массовой информации» , «редакция обязана сохранять в тайне источник информации и не вправе называть лицо, предоставившее сведения с условием неразглашения его имени, за исключением случаев, когда соответствующее требование поступило от суда в связи с находящимся в его производстве делом». Соответственно и журналист обязан «сохранять конфиденциальность информации и (или) ее источника» (п.4 ст. 49 названного закона). Данные положения Закона «О средствах массовой информации» включены и в ст. 144 проекта УПК.

Но как же быть, когда в сообщении средства массовой информации со- держатся явные признаки преступления? На наш взгляд, возможны два пути выхода из этой ситуации: 1) придать сообщению средства массовой информации (либо объяснению, полученному от журналиста) без указания источника осведомленности статуса полноценного доказательства, на основе которого может быть возбуждено уголовное дело; 2) предоставить суду право требовать указания источника информации не только по делу, находящемуся в его производстве, но и при решении вопроса о возбуждении уголовного дела органом дознания. Думается, более предпочтительным является второй путь, поскольку прежде чем дело окажется в производстве суда, его необходимо возбудить и произвести расследование, а без источника осведомленности это в некоторых случаях будет сделать невозможно. В связи с этим необходимо предусмотреть возможность обращения органа дознания или следователя в суд с ходатайством об истребовании таких сведений.

Особое место среди поводов к возбуждению уголовного дела занимает непосредственное обнаружение органом дознания, следователем, прокурором

1 См.: Ведомости РФ. 1992, №7. Ст. 300.

125 или судом признаков преступления. Такое обнаружение может произойти, например, в ходе проверки сообщения о совершенном правонарушении, в процессе деятельности участковых инспекторов милиции, патрульных подразделений, работников служб безопасности дорожного движения и т.д. Рассматриваемый повод должен в конечном счете приобрести форму письменного документа. В частности, если обнаружение осуществлено участковым инспектором, то он обычно оформляет его своим протоколом или рапортом. Инспектор ГИБДД должен составить протокол дорожно-транспортного происшествия, в котором излагается суть случившегося, а также объяснения потерпевших, свидетелей и иных лиц. Подобные материалы служат обоснованием принятия решения не только в стадии возбуждения уголовного дела, но и не теряют своего доказательственного значения на последующих стадиях процесса: в 16% изученных нами уголовных дел судьи обосновывали обвинительный приговор ссылками на рапорты и протоколы сотрудников милиции, в которых сообщалось об обнаружении ими признаков преступления. В этом плане в проект УПК достаточно продумано введена статья 143 - «Рапорт об обнаружении преступления».

Данные, полученные в ходе оперативно-розыскных мероприятий оформляются в соответствии с Инструкцией о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору или в суд1. Результаты такой деятельности должны быть отражены в оперативно-служебных документах (рапортах, справках, сводках, актах, отчетах и т.п.). К ним могут прилагаться предметы и документы, полученные при проведении оперативно- розыскных мероприятий. Результаты ОРД могут быть также зафиксированы на материальных носителях информации (фоно-

1 См.: Приложение к приказу ФСНП России, ФСБ России, МВД России, ФСО России, ФПС России от 13 мая 1998г. Согласов. с Генеральным прокурором РФ 25 декабря 1997г. // Вопросы расследования преступлений: Справочное пособие / Под общ. ред. И.Н. Кожевникова. М„ 2000. С. 695-699.

126 граммах, видеограммах, кинолентах, фотопленках, фотоснимках, магнитных, лазерных дисках, слепках и т.п.).

Представление результатов ОРД органу дознания, следователю, проку- рору или в суд производится на основании постановления руководителя органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность. При этом материалы должна сопровождать информация о времени, месте и обстоятельствах изъятия в ходе оперативно-розыскной деятельности предметов и документов, получения видео-, кино- и фотоматериалов, аудиозаписей, копий слепков, с описанием индивидуальных признаков указанных предметов и документов.

В соответствии с п.5 Инструкции «результаты ОРД, представляемые для решения вопроса о возбуждении уголовного дела, должны содержать достаточные данные, указывающие на признаки преступления, а именно: сведения о том, где, когда, какие признаки и какого именно преступления обнаружены, при каких обстоятельствах имело место обнаружение признаков преступления, сведения о лице, его совершившем (если оно известно), очевидцах преступления, о местонахождении следов преступления, о любых других фактах и обстоятельствах, имеющих значение для решения вопроса о возбуждении уголовного дела».

Полученные материалы оцениваются с точки зрения относимости и до- пустимости и после этого приобретают статус доказательств, источником которых являются «иные документы».

В связи с тем, что указанной Инструкцией детально регламентирован порядок легализации и представления результатов оперативно-розыскной деятельности, целесообразно включить их в перечень поводов к возбуждению уголовного дела.

Кроме того, в соответствии с ч. 1 ст. 72 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным уголовным делам, одобренной в Минске 22 января 1993 г. и вступившей в силу 10 декабря 1994г. , «каж-

*См.:СЗРФ. 1995, №17. Ст. 1472.

127 дая Договаривающаяся Сторона обязуется по поручению другой Договари- вающейся Стороны осуществлять в соответствии со своим законодательством уголовное преследование против собственных граждан, подозреваемых в том, что они совершили на территории запрашивающей Договаривающейся Стороны преступление». Таким образом, в качестве повода может выступать также поручение (требование, просьба, обращение) правоохранительного органа зарубежного государства, с которым у Российской Федерации заключен договор о правовой помощи по уголовным делам. Это положение также необходимо включить в перечень поводов к возбуждению уголовного дела.

В соответствии со ст. 108 УПК РСФСР (ст. 140 проекта) наличия одного только повода для возбуждения уголовного дела недостаточно. Поэтому основной задачей первоначальной стадии уголовного процесса является установление наличия или отсутствия основания для возбуждения уголовного дела. Однако ни теорией, ни практикой не выработано единого мнения о том, что необходимо понимать под таким основанием.

В 60-е годы в литературе часто встречалось мнение, что основанием к возбуждению уголовного дела служат заявления и сообщения о преступлениях, явка с повинной1; материалы проверок” и т.п. Некоторые авторы считали, что заявления, сообщения, явка с повинной, материалы ревизий одновременно могут рассматриваться и как основания и как поводы для возбуждения уголовного дела3. Таким образом, по существу не проводилось различия между поводами и основаниями к возбуждению уголовного дела.

Поскольку такое мнение не только не основано на законе, но и приводи- ? ло к неверному выводу, что граждане и должностные лица, сообщая о преступлении, сами создают основания для возбуждения уголовного дела, большин-

1 См.: Сманов К.Д. Некоторые вопросы предварительного расследования. Фрунзе, 1965. С.9.

2 См.: Бурданова В-С. Обмен опытом повышает качество расследования преступлений // Следственная практика. Вып.82. М, 1969. С. 104.

3 См.: Сергеева Л.А. Ревизия при расследовании преступлений. М., 1969. С. 10,54,70.

128 ство авторов пришли к выводу, что поводы и основания к возбуждению уго- ловного дела - не одно и то же.

Вместе с тем довольно большая часть практических работников до сих пор смешивает эти понятия. Так, на вопрос, что такое основания для возбуждения уголовного дела, 24,6% следователей и сотрудников органов дознания ответили, что ими являются заявления, сообщения о преступлении, явка с повинной и другие поводы к возбуждению уголовного дела.

Закон же (и действующий УПК РСФСР и проект УПК РФ) к основаниям возбуждения уголовного дела относит достаточные данные, указывающие на признаки преступления.

В литературе справедливо отмечается, что основания к возбуждению уголовного дела включают в себя два неразрывно связанных элемента:

а) наличие признаков преступления в событии, о котором поступило со общение;

б) достаточность данных, указывающих на эти признаки1.

От правильного толкования указанных понятий зависит не только решение вопроса о необходимости существования рассматриваемой стадии процесса, но и определение ее содержания, а также момента принятия решения о возбуждении уголовного дела.

Однако в законе четкого понятия признаков преступления нет. В юридической литературе по этому вопросу ясности также не имеется.

Поэтому постараемся обосновать свое мнение о том, что же такое «признаки преступления» в контексте ст. 108 УПК РСФСР (ст. 140 проекта).

В русском языке признак - это «показатель, примета, знак, по которым

‘у

можно узнать, определить что-нибудь» . Таким образом, в общепринятом значении признаки преступления - это те «приметы» или свойства деяния, по которым можно определить, что оно является преступлением.

1 См.: Белозеров Ю.Н. Возбуждение уголовного дела. С. 10; Химичева Г.П. Рассмотрение милицией заявлений и сообщений о преступлении. М, 1997. С.55.

2 Ожегов СИ. Словарь русского языка / Под ред. НЛО. Шведовой. М, 1988. С.524.

129

В связи с этим среди процессуалистов довольно распространено мнение, что упоминаемые в законе признаки преступления есть не что иное, как признаки состава преступления и для возбуждения уголовного дела необходимо наличие каждого из элементов, характеризующих общественно опасное деяние как преступление. Например, М.С. Строгович писал: «Если в событии, факте …нет признаков уголовно-наказуемого деяния, т.е. нет состава преступления, то нет и оснований к возбуждению уголовного дела в отношении этого факта, события» .

Аналогичное высказывание встречаем у В.Н. Григорьева: «на наш взгляд, термин «признаки преступления» в законе употребляется в значении признаков состава преступления»2.

Следует отметить, что такое же мнение широко распространено и среди практических работников: 68,7% опрошенных следователей и сотрудников органов дознания под достаточными данными, указывающими на признаки преступления понимают информацию, которая достоверно свидетельствует обо всех элементах состава преступления. Это приводит к тому, что в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях очень часто стараются установить все элементы состава преступления, в том числе и субъект, и субъективную сторону, т.е. решить задачи, перед данной стадией не стоящие. Подобное толкование оправдывает в отдельных случаях несвоевременное возбуждение уголовных дел.

Вместе с тем на момент возбуждения уголовного дела нельзя требовать установления всех признаков состава преступления: объекта, объективной стороны, субъективной стороны и субъекта, поскольку они должны быть установлены в стадии предварительного расследования. Отсутствие каких-либо

1 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1970.Т.2. С.15-16. См. также: Челыдов М.А. Советский уголовный процесс. С.233-236; Коврига З.Ф. Дознание в органах милиции. Воронеж, 1964. С.19-20; Афанасьев B.C., Сергеев Л.А. Рассмотрение заявлений о преступлениях. М., 1972. С.20.

2 Григорьев В.Н. Обнаружение признаков преступления органами внутренних дел. С.7.

130 сведений о субъекте неочевидного преступления (и, соответственно, о винов- ности) не только не исключает возбуждения уголовного дела, а скорее, пред- полагает необходимость этого. Если же основанием для возбуждения уголовного дела признать состав преступления, то незаконным станет каждый случай возбуждения уголовного дела по нераскрытому преступлению. Следовательно, признаки преступления, упоминаемые в ч.2 ст. 108 УПК и признаки состава преступления - не одно и то же.

Поэтому ряд авторов считает, что необходимо отличать признаки преступления в уголовно-правовом значении от признаков преступления в уголовно- процессуальном значении. Последние есть «обстоятельства, не обязательно прямо обозначенные законом как присущие преступлению, но тем не менее дающие основания полагать, что преступление совершено. В этом смысле признаками преступления могут быть раны на трупе, безвестное отсутствие человека при подозрительных объяснениях на этот счет лиц, которым должно быть известно, где он и что с ним, несоответствие наличия товаров на складе бухгалтерским записям (недостача) и т.п. Известно, однако, что ни труп, ни безвестное отсутствие, ни недостача в Уголовном кодексе не упомянуты. Это лишь информация, с большей или меньшей вероятностью указывающая на преступление, признаки преступления - не в уголовно-правовом, а в процессуальном смысле.»1. Точно такой же смысл вкладывает в понятие признаков преступления Н.Е. Павлов: «Признаки преступления» - это следы уголовно-наказуемого деяния» , «обнаруженные обстоятельства, которые свидетельствуют о возможности совершения общественно- опасного деяния, следы преступления. О преступлении следователь, орган дознания может судить лишь потому, что деянием оставлено в объективной реальности, во- первых, в сознании людей, в их памяти, во-вторых, в виде соответствующих изменений в материальном мире - овеществленных следов (труп с признаками насильст-

Ларин A.M., Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс России. Лекции- очерки / Под ред. проф. В.М.Савицкого. М., 1997. С. 139. Павлов Н.Е. Обнаружение преступлений. М., 1995. С.8.

131

венной смерти, орудия преступления и т.п.). Это и есть признаки преступле-

1 ния» .

На наш взгляд, подобная точка зрения является следствием все того же смешения поводов и оснований к возбуждению уголовного дела, о котором речь шла выше. Получение сведений о следах, оставленных каким-либо событием, еще не создает оснований для возбуждения уголовного дела, оно лишь фиксирует факт существования этих следов.

Более того, по справедливому замечанию В.Н. Григорьева, названные признаки преступления в таком значении являются не уголовно-процессуальными, а криминалистическими2. Последние же представляют собой лишь отражение (след) каких-либо фактов в сознании людей или на материальных объектах, но о наличии преступления еще не говорят. Например, следы взлома жилища говорят о том, что в помещение кто-то проник или пытался проникнуть; сведения об отсутствии тех или иных предметов отражают факт их отсутствия; наличие трупа - факт смерти человека. Крупная недостача материальных ценностей может образоваться в результате ошибки в их учете и т.п. Таким образом, поступление сообщения о подобных фактах еще не означает, что было совершено преступление и следует возбуждать уголовное дело.

Данные же, указывающие на признаки преступления, о которых говорится в УПК, должны свидетельствовать не о вышеперечисленных фактах, а о совершении преступления, т.е. речь все-таки идет об уголовно-правовых признаках.

Анализ ст. 14 УК Российской Федерации позволяет сделать вывод, что уголовный закон к признакам преступления относит общественную опасность, противоправность (запрещенность законом), наказуемость и виновность деяния. Элементами же состава преступления являются объект, объективная сто-

Он же. Уголовно-процессуальное законодательство и уголовный закон (проблемы соот- ношения и применения). Автореф. дисс. …докт.юрид.наук. М., 2000. С.23. 2 Григорьев В.Н. Обнаружение признаков преступления органами внутренних дел. С. 7.

132 рона, субъект и субъективная сторона. Таким образом, состав преступления и признаки преступления в уголовно-правовом значении также не совпадают.

Это дает основание некоторым процессуалистам утверждать, что для решения вопроса о возбуждении уголовного дела необходимо установить только признаки, относящиеся к объективной стороне преступления: «основание к возбуждению уголовного дела - это достаточные данные, указывающие на признаки объективной стороны преступления»1; признаки деяния и наступивших последствий”.

Однако установление объективной стороны состава преступления предполагает точное определение места, времени, способа совершения преступления; последовательности и характера действий каждого из соучастников; степени вреда, причиненного здоровью потерпевшего, размера материального ущерба и т.д. Очевидно, что детальное установление этих фактов не требуется, да и невозможно в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях.

Сказанное, на наш взгляд, дает основание сделать вывод, что в ч.2 ст. 108 УПК РСФСР (ч.2 ст. 140 проекта УПК) речь идет только о так называемых существенных признаках преступления. По мнению автора для решения вопроса о возбуждении уголовного дела должны быть получены данные об общественной опасности, противоправности и наказуемости деяния, о котором поступило сообщение. В связи с тем, что в теории и на практике по этому вопросу нет единого мнения, в законе необходимо абсолютно четко установить, о каких именно признаках преступления должны быть достаточные данные на момент возбуждения уголовного дела.

«Общественная опасность» означает, что совершенное деяние опасно для общества, причинило или может причинить значительный вред правам и свободам человека и гражданина, конституционному строю, собственности,

Рыжаков А.П. Возбуждение и отказ в возбуждении уголовного дела М, 1997. С.25. 2 См.: Его же. Уголовный процесс: возбуждение и отказ в возбуждении уголовного дела. Тула, 1996. С.30.

133 общественной безопасности или общественному порядку. Но даже если деяние обладает общественной опасностью, оно не будет признано преступлением, пока не будет запрещено уголовным законом, т.е. не будет противоправным.

В литературе высказано мнение, что в стадии возбуждения уголовного дела должна устанавливаться также наказуемость лица1, а для некоторых преступлений - специальный субъект2.

Однако во-первых, признаком преступления является предусмотренное в уголовном законе наказание за конкретное деяние, а не наказуемость лица, а во-вторых, определить, подлежит ли лицо уголовному наказанию или нет, может только суд, а не субъект возбуждения уголовного дела.

Если же обязательным признаком состава преступления является специ- альный субъект, то установление противоправности деяния предполагает наличие такого субъекта, поскольку при его отсутствии исключается и противоправность. Поэтому нет необходимости отдельно включать его в перечень признаков, подлежащих установлению в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлении.

Второй элемент, характеризующий основание к возбуждению уголовного дела - наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления. Понятие «достаточные данные» законом также не определено, что в свою очередь порождает дополнительные трудности при установлении оснований к возбуждению уголовного дела.

В связи с этим вопрос о том, какой же уровень достаточности данных необходим для принятия решения о возбуждении уголовного дела, имеет большое практическое значение.

В процессуальной литературе по этому вопросу существуют две проти- воположные позиции.

1 См.: Химичева Г.П. Указ. соч. С. 56.

2 См.: Безлепкин Б.Т. Уголовный процесс России. Общая часть и досудебные стадии (курс лекций). М, 1998. С. 167 - 168.

134

Наиболее распространенной является точка зрения, сторонники которой полагают, что для возбуждения уголовного дела достаточно обоснованного предположения о факте совершенного преступления, а не доказанности этого факта ; необходима определенная степень вероятности знания о событии пре-ступления”. По мнению разработчиков Концепции судебной реформы, возбуждать уголовное дело необходимо «в любом случае, когда хотя бы в минимальной степени существует вероятность того, что преступление было действительно совершено»”. Сторонники другой позиции считают, что возбуждение уголовного дела возможно лишь при условии достоверного вывода о событии преступления . Существует еще одна точка зрения, которая, на наш взгляд, совмещает в себе две предыдущие: вопрос о достаточности фактических данных в каждом конкретном случае должен решаться по внутреннему убеждению с учетом совокупности всего имеющегося материала5.

При этом в литературе справедливо отмечается, что и та, и другая позиция имеют свои плюсы и минусы. В самом деле, возбуждение уголовных дел только в тех случаях, когда достоверно установлен факт совершения преступления, экономит время и средства, исключает необоснованное применение мер принуждения. Однако преступники довольно часто тщательно готовятся к совершению преступления, гораздо лучше оснащены, чем правоохранительные органы, что позволяет им надежно скрыть следы преступления и избежать ответственности. Поэтому в стадии возбуждения уголовного дела чаще всего не удается достоверно установить факт совершения преступления. В подобных случаях отказы возбудить уголовное дело, мотивируемые тем, что сведения о

См.: Масленникова Л.Н. Процессуальное значение результатов проверочных действий в доказывании по уголовному делу. Автореф. дис. … канд.юрид.наук. М., 1990. С.13. 2 см. Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под общей редакцией проф. П.А.Лупинской. М., 1995.С.225.

Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М., 1992. С. 88.

4 См.: Ульянова Л.Т. О доказывании в стадии возбуждения уголовного дела // Вестник МГУ. Сер.И. Право. 1971, №3. С.28,29.

5 См. Шурухнов Н.Г. Предварительная проверка заявлений и сообщений о преступлениях в стадии возбуждения уголовного дела (процессуальные и организационные вопросы). Дис. …канд.юрид.наук. М., 1982. С. 43.

135 совершении преступления лишь предположительны, вероятны, но не досто- верны, способствуют тому, что продуманно замаскированные опасные престу- пления остаются нераскрытыми, а лица, их совершившие - безнаказанными1.

Так какая же из этих позиций более обоснована? На первый взгляд, сделать правильный выбор практически невозможно. Однако, по нашему мнению, обе позиции являются в корне неверными.

Дело в том, что во всех приведенных высказываниях речь идет о пред- положительном или достоверном установлении факта преступления. Но факт совершения преступления нельзя отождествлять с признаками преступления. В стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлении можно говорить лишь об установлении вышеназванных признаков преступления. А вот они-то должны быть установлены достоверно.

Во-первых, закон требует законного и обоснованного возбуждения уголовного дела. Понятие же обоснованности предполагает достоверность сведений, при помощи которых устанавливаются необходимые для принятия решения обстоятельства; соответствие вывода установленным обстоятельствам.

Во-вторых, как уже отмечалось, основанием для принятия любого процессуального решения, является доказанность или недоказанность тех или иных обстоятельств. В данном случае - наличия или отсутствия признаков преступления - общественной опасности, противоправности и наказуемости деяния. Решение о возбуждении или об отказе в возбуждении уголовного дела не может опираться на домыслы и предположения. Те или иные выводы можно сделать только на основе доказанности тех обстоятельств, которые подлежат установлению в названной стадии.

Следует отметить, что некоторые авторы, в целом не отрицая этого, тем не менее считают, что признаки преступления играют неодинаковую роль в решении вопроса о возбуждении уголовного дела. Например, смерть человека,

См.: Ларин A.M., Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс России. Лекции очерки / Под ред. проф. В.М.Савицкого. М., 1997. С. 140.

136 массовое уничтожение животного мира - сами по себе предопределяют вступ- ление в уголовно-процессуальные правоотношения, а например, причинение вреда здоровью, нарушение правил дорожного движения приобретают значение оснований только при их бесспорной доказанности1. Данная позиция абсолютно непонятна, поскольку и смерть человека, и массовое уничтожение животного мира могут быть последствиями не преступления, а например, стихийного бедствия. При решении же вопроса о возбуждении уголовного дела должны быть доказаны не эти факты сами по себе, а наличие признаков общественной опасности, противоправности и наказуемости в деянии, последствием которого они явились.

Другие авторы, полагая, что для возбуждения уголовного дела достаточно обоснованного предположения, в то же время считают, что для принятия решения об отказе в возбуждении уголовного дела должно быть достоверно установлено отсутствие оснований к возбуждению дела или наличие обстоятельств, исключающих производство по делу”. Но почему же принятие одного процессуального решения, завершающего первоначальную стадию, возможно на основе предположения, а другого - только на основе достоверно установленных фактов?

Для правильного определения «достаточности» данных для принятия решения о возбуждении уголовного дела необходимо остановиться еще на одном немаловажном вопросе: есть ли разница между основанием для начала процессуальной деятельности и основанием для возбуждения уголовного дела?

Уголовно-процессуальная деятельность, как уже подчеркивалось, начинается с момента поступления и регистрации повода к возбуждению уголовного дела. Но достаточно ли одного повода, чтобы начался уголовный процесс? Думается, на этот вопрос может быть дан только отрицательный ответ. Дело в том, что поступившее сообщение может вообще не содержать никакой

1 См.: Рыжаков А.А. Возбуждение и отказ в возбуждении уголовного дела М, 1997.С.25- 26.

2 Химичева Г.П. Рассмотрение милицией заявлений и сообщений о преступлении. С. 62.

137 информации о преступлении. Например, о том, что соседи шумно себя ведут и мешают спать; знакомый не возвращает крупную сумму денег, полученную в долг либо о том, что утеряны документы и т.п. В таких сообщениях отсутствует даже намек на признаки преступления. Тем не менее на практике нередко по таким сообщениям проводится предварительная проверка в порядке ст. 109 УПК РСФСР и выносится постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Из изученных нами 150 «отказных» материалов 26 (17,3%) были посвящены подобным «происшествиям». Разумеется, по таким сообщениям могут быть предприняты какие-то меры (проведена беседа с соседями, разъяснен порядок обращения в суд с исковым заявлением, приняты меры к возвращению или восстановлению документов), но они не могут быть основанием для начала уголовно- процессуальной деятельности. Основанием для таковой, на наш взгляд, является наличие в поступившем сообщении данных о признаках преступления.

Таким образом, одного повода недостаточно не только для возбуждения уголовного дела, но и для возникновения уголовно-процессуальных отношений, для этого должны быть еще и основания.

Но если поводы к началу уголовного процесса ничем не отличаются от поводов к возбуждению уголовного дела, то основания для того и другого не могут быть одинаковыми. Разница как раз и состоит в том, что для начала первой стадии уголовного процесса достаточно предположения о наличии признаков преступления, а для принятия решения о возбуждении или об отказе в возбуждении уголовного дела, т.е. для завершения этой стадии, необходимо достоверное знание о наличии или отсутствии этих признаков.

Обращает на себя внимание различная трактовка оснований к возбуждению уголовного дела, данная в самом законе. В ч.2 ст. 108 УПК РСФСР говорится, что уголовное дело «может быть возбуждено только в тех случаях, когда имеются достаточные данные, указывающие на признаки преступления», а в ст. 119 - «при наличии признаков преступления… орган дознания возбуждает уголовное дело». Понятие «достаточные данные» - оценочное, степень их

138 достоверности не ясна. «Наличие» же признаков преступления, напротив, оз- начает, что их существование достоверно установлено. Поэтому, на наш взгляд, более точная формулировка, дана в ст. 119 УПК. Именно наличие признаков преступления должно служить основанием для возбуждения уголовного дела. Эти соображения лежат и в основе формулировки, данной в ст. 146 проекта УПК, в соответствии с которой уголовное дело возбуждается «при наличии поводов и основания, предусмотренных ст. 140 настоящего Кодекса».

13месте с тем в ст. 1 13 УПК РСФСР сказано, что «в случае отсутствия оснований к возбуждению уголовного дела, а равно при наличии обстоятельств, исключающих производство по делу, прокурор, следователь, орган дознания …отказывают в возбуждении уголовного дела». Следовательно, для решения вопроса о возбуждении уголовного дела необходимо не только установить наличие к тому основания, но и отсутствие обстоятельств, которые исключают производство по делу.

В литературе указанным обстоятельствам придается различное значение. Одни авторы считают, что они входят в понятие оснований: «характеристика оснований к возбуждению уголовного дела включает и негативный момент -отсутствие обстоятельств, исключающих производство по уголовному делу» , другие считают, что это «самостоятельная процессуальная категория, существующая наряду с категориями «повод» и «основание» к возбуждению уголов-ного дела» . Последняя точка зрения представляется более правильной, поскольку поступивший повод может содержать достаточные данные о признаках преступления, т.е. основания к возбуждению уголовного дела могут иметься, но одновременно могут существовать обстоятельства, исключающие производство по делу, которые и предопределят принимаемое решение.

1 Ларин A.M., Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс России. Лекции- очерки / Под ред. проф. В.М.Савицкого. М., 1997. С. 140.

2 Корнуков В.М., Дубривный В.А., Манова Н.С. Обеспечение прав личности в стадии воз буждения уголовного дела // Вестник Саратовской государственной академии права. 1995, №2. С. 46.

139

Предусмотренный в ст. 5 УПК РСФСР (ст. 24 проекта) круг обстоятельств, вопреки довольно часто встречающимся в юридической литературе утверждениям, не является исчерпывающим. Иные обстоятельства, препятствующие возбуждению уголовного дела прямо закреплены в Конституции Российской Федерации, других законах, уголовно- процессуальных нормах, международных соглашениях или вытекают из них.

Например, нельзя возбудить уголовное дело в отношении лица, отказав- шегося давать свидетельские показания против себя самого, своего супруга или близких родственников (ч. 1 ст. 51 Конституции РФ), а также в отношении других лиц, обладающих свидетельским иммунитетом: депутата, журналиста, нотариуса, защитника, адвоката и т.д., отказавшихся во время допроса сообщать сведения, которые стали им известны в связи с выполнением их профессиональных или должностных обязанностей (ст. 21 Федерального закона «О статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» в редакции Федерального закона от 5 июля 1999 г.; п. 4 ст. 49 Закона РФ «О средствах массовой информации»; ч. 2 ст. 16 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате; п. 1 и 3 ч. 2 ст. 72 УПК и т.п.). По смыслу ч. 1 ст.9 Минской Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам1 исключено возбуждение уголовного дела по факту отказа от дачи показаний или дачи заведомо ложных показаний свидетелем, который вызван для допроса из другого государства в соответствии с правилами оказания международной правовой помощи по уголовным делам. В силу ч. 3 ст. 16 Закона «О статусе судей в Российской Федерации» уголовное дело в отношении судьи может быть возбуждено только Генеральным прокурором или лицом, исполняющим его обязанности, при наличии на то согласия соответствующей квалификационной коллегии судей и т.д.

1 См.: СЗ РФ. 1995, №17. Ст.1472.

140

В литературе высказано мнение, что обстоятельством, препятствующим возбуждению уголовного дела, является отсутствие заявления коммерческой организации (ее руководителя) в случаях, если деяние, предусмотренное главой 23 УК РФ, причинило вред интересам исключительно коммерческой организации. Согласиться с таким мнением нельзя, поскольку в примечании к гл. 23 УК и в ст. 271 УПК РСФСР речь идет о получении согласия коммерческой организации не на возбуждение уголовного дела, а на привлечение виновного к уголовной ответственности. Однако в ст. 23 проекта УПК РФ это положение изменено и в соответствии с ней в данном случае «возбуждение уголовного дела осуществляется по заявлению руководителя этой организации или с его согласия». Представляется, что такое изменение неправомерно, поскольку выяснить, что вред преступлением причинен лишь интересам данной организации, можно только в ходе расследования возбужденного уголовного дела.

Таким образом, круг обстоятельств, исключающих производство по делу, указанных в ст. 5 УПК (ст. 24 проекта), уже круга обстоятельств, препятствующих возбуждению уголовного дела. Представляется, что дать их исчерпывающий перечень в одной статье УПК невозможно, да и не имеет смысла, поскольку они предусмотрены различными законами. Уголовно-процессуальный кодекс должен содержать только общее правило, касающееся этих обстоятельств. Поэтому в норме, регламентирующей основание к возбуждению уголовного дела, целесообразно указать, что таковым является наличие признаков общественной опасности, противоправности и наказуемости деяния при отсутствии обстоятельств, препятствующих возбуждению уголовного дела.

Суммируя все сказанное, по нашему мнению, следовало бы внести изменения в ч. 2 ст. 108 УПК (ч. 2 ст. 140 проекта), сформулировав ее следующим образом: «Уголовное дело может быть возбуждено только при наличии признаков общественной опасности, противоправности и наказуемости деяния, о котором поступило сообщение, и отсутствии обстоятельств, препятствующих возбуждению уголовного дела».

141

Важно уяснить, что производство каких-либо процессуальных действий для установления указанных признаков и обстоятельств, вовсе не обязательно в каждом случае получения сообщения о преступлении. В нем самом могут содержаться достаточные данные, указывающие на признаки преступления и отсутствие обстоятельств, препятствующих возбуждению уголовного дела. В таких случаях уголовное дело должно быть возбуждено немедленно.

Однако чаще всего из сообщения не ясно, имеются признаки преступления или нет. В этих случаях для решения вопроса о возбуждении уголовного дела закон предусматривает возможность производства предварительной проверки поступившего сообщения - могут быть получены объяснения от очевидцев, заявителя, истребованы необходимые материалы и т.п. Вместе с тем следует заметить, что ни действующий закон, ни проект УПК не уделяют должного внимания регламентации предварительной проверки, что является, на наш взгляд, существенным пробелом, влекущим многочисленные нарушения.

В частности, в литературе справедливо отмечается, что законодатель не

1 установил основании для производства такой проверки .

Это приводит к тому, что во многих органах внутренних дел распро- странена практика необоснованной проверки даже тех заявлений и сообщений, которые содержат достаточные основания для возбуждения уголовного дела. По некоторым исследованиям, проверяется от 75 до 82% поступивших заявлений и сообщений2. Из изученных нами в одном из отделений г. Москвы 60 заявлений, по которым проводилась длительная проверка, в 17 (73,9%) изначально содержались достаточные данные о признаках преступлений и они никакой сложности для принятия решения о возбуждении уголовного дела не представляли.

Копылова О.П. Проверка заявлений и сообщений о преступлениях. Авторф. дис. …канд. юрид. наук. СПб., 1999. С. 10.

2 См.: Копылова О.П. Указ.соч. С. 11; Павлов Н.Е. Уголовно-процессуальное законодательство и уголовный закон {проблемы соотношения и применения). Дисс. …докт.юрид наук. М., 2000. С.46.

142

Кроме того, неясность оснований для производства проверки порождает либо сужение границ исследования, либо их расширение. В первом случае уголовные дела возбуждаются необоснованно, что не только экономически невыгодно, но и может повлечь незаконное избрание меры пресечения, проведение обысков, выемок, привлечение к уголовной ответственности и даже осуждение невиновных. Во втором случае попытка достоверного установления факта совершения преступления, лица, его совершившего, формы вины и т.д., неоправданно затягивает проверку, что резко снижает эффективность первоначальных следственных действии и способствует тому, что преступления остаются нераскрытыми, поскольку установление этих обстоятельств составляет задачу стадии предварительного расследования.

Между тем получение дополнительной информации в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях оправдано исключительно интересами обеспечения законности и обоснованности принимаемого процессуального решения. Производство предварительной проверки неправомерно, если вопрос о возбуждении или об отказе в возбуждении уголовного дела может быть разрешен по уже имеющимся материалам. Поэтому основанием ее производства является отсутствие в полученном сообщении достаточных данных, необходимых для принятия законного и обоснованного решения о возбуждении либо отказе в возбуждении уголовного дела. Установление основания производства предварительной проверки имеет принципиально важное значение для своевременного, законного и обоснованного принятия процессуальных решений. Заметим, что в проекте УПК этот вопрос также не нашел своего разрешения. По мнению автора, в законе следует закрепить основание не только для возбуждения уголовного дела, но и для производства проверки заявлений и сообщений о преступлениях.

Именно при таком подходе предварительная проверка будет ограничена только теми случаями, когда данные о признаках преступления, содержащиеся в поводе, носят предположительный характер, вызывают сомнение и еще недостаточны для принятия процессуального решения.

143

Как уже подчеркивалось, требование о возбуждении уголовного дела только при наличии признаков преступления совсем не означает, что в данной стадии уголовного процесса должен быть с достоверностью установлен факт совершения преступления. Точно также в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях нельзя требовать абсолютно полного исключения обстоятельств, препятствующих возбуждению уголовного дела.

Поэтому нельзя признать необоснованно возбужденным уголовное дело, в первичных материалах которого имелись достаточные данные, указывающие на наличие признаков преступления, но затем в процессе расследования было установлено, что совершенное деяние все-таки не является преступлением, либо обнаружено одно из обстоятельств, исключающих производство по делу. Другими словами, нельзя впадать в крайность и относить к необоснованно возбужденным все дела, прекращенные за отсутствием события или состава преступления.

Прекращение части возбуждаемых уголовных дел - это естественный и неизбежный результат расследования, поскольку оно проводится не только для того, чтобы установить все обстоятельства совершенного преступления, но и исключить случаи необоснованного привлечения к уголовной ответственности и наказания невиновных.

Однако на практике чаще всего прекращение уголовного дела за отсутствием события или состава преступления расценивается как брак в работе. Осуждать практических работников за такой подход было бы несправедливо. Объясняется это тем, что одним из критериев оценки работы является количество дел, прекращенных по так называемым реабилитирующим основаниям. Такой подход вызывает стремление получить в стадии возбуждения уголовного дела как можно больше информации и, как следствие, нарушение сроков предварительной проверки. Более того, 38,4% опрошенных сотрудников органов дознания считают, что возбуждению подлежат только те дела, которые имеют судебную перспективу, а на вопрос: «В каком случае уголовное дело считается необоснованно возбужденным?» - 24,6% респондентов ответили: ее-

144 ли есть вероятность его прекращения. Поэтому недопустимо отрицательно от- носиться к такой законной форме окончания предварительного расследования, как прекращение уголовных дел в тех случаях, когда на момент их возбуждения отсутствовали обстоятельства, препятствующие этому и не было сомнений в наличии признаков преступления.

§4. Проблемы правовой регламентации деятельности по рассмотрению и разрешению сообщений о преступлениях

Одной из самых злободневных является проблема укрытия преступлений от учета. Публикуемая статистика, как правило, отражает не действительные показатели преступности в России, а лишь итоги регистрации и учета сообщений о преступлениях. В милиции практикуются десятки способов уклонения от возбуждения уголовных дел и регистрации преступлений. Сложившаяся практика уже настолько глубоко внедрилась в профессиональное и общее правосознание, что потерпевшие во многих случаях не обращаются в органы внутренних дел за помощью, считая это бесполезным.

Несмотря на все усилия, направленные на искоренение этого уродливого и крайне опасного для общества явления, оно продолжает не только существовать, но и имеет тенденцию к возрастанию.

Так, в 1999 г. было выявлено свыше 31 тыс. преступлений, укрытых от учета органами внутренних дел за несколько лет. Для проверки состояния учетно- регистрационной дисциплины в подразделениях ГУВД г. Москвы и области в октябре 1999г. распоряжением Министра внутренних дел были созданы специальные группы из сотрудников Центрального аппарата МВД. В результате работы этих групп только в течение месяца было возбуждено 602 уголовных дела на основании ранее укрытых материалов, в ГУВД Московской области выявлено около 200 преступлений, укрытых от учета .

Данные взяты из справки ГОИУ МВД России о проверке состояния учетно- регистрационной дисциплины в органах внутренних дел г. Москвы и Московской области.

145 По данным ГУК и КП МВД РФ, в 2000 г. выявлено 1782 факта укрытия преступлений от учета и 1089 необоснованных отказов в возбуждении уголовного дела. Нарушения законности допустили 10 059 сотрудников МВД. При этом на 25% возросло число фактов должностного подлога; на 19,6% - злоупотреблений должностными полномочиями; на 4,4% - взяточничества.

По данным криминологических исследований без регистрации остаются до 40% преступлении и до 95% экономических преступлений. Опрос населения показал, что каждый десятый из обратившихся в органы внутренних дел столкнулся с откровенным произволом: заявления о преступлениях не были приняты, а принятые - не зарегистрированы1.

Проведенное диссертантом выборочное исследование полностью подтверждает приведенные выше статистические данные. Так, в одном из отделений милиции г. Москвы методом случайной выборки было отобрано 60 порядковых номеров заявлений, с момента регистрации которых прошло более 30 дней. На момент проведения исследования неразрешенными значились 23 материала (38, 3%), причем в 17 из них (73,9%) изначально содержались признаки преступлений и они никакой сложности для окончательных выводов не представляли. В 11 материалах имелись рапорта о продлении срока проверки, которые были удовлетворены начальником органа дознания. По 11 материалам принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела, хотя в 7 из них (63,6%) факт преступления был очевиден. При этом все сотрудники отделения объясняли нарушения, допущенные при рассмотрении заявлений и сообщений о преступлениях, стремлением улучшить показатели раскрываемости и хоть как-то «сбить вал».

В другом районе г. Москвы в 1 полугодии 2000 года прокурором выявлено и поставлено на учет 34 преступления, ранее не зарегистрированных органами внутренних дел .

Павлов Н.Е. Уголовно-процессуальное законодательство и уголовный закон (проблемы соотношения и применения). Дисс. …докт.юрид наук. М., 2000. С. 486. 2 Данные взяты из представления прокурора, внесенного начальнику ГУВД г. Москвы.

146

Укрытие преступлений происходит не только путем непринятия по различным предлогам заявлений о преступлении, но и путем незаконного отказа в возбуждении уголовного дела. В соответствующих постановлениях приводятся различные надуманные мотивы, например, ненадлежащий учет материальных ценностей, отсутствие сторожей или их недобросовестность, «малоцен-ность» похищенного, отсутствие общественной опасности совершенного деяния и т.п. Допускаются и иные нарушения: фальсификации, подлоги и другие манипуляции с документами; не принимаются должные меры к рассмотрению зарегистрированных сообщен и й.

На наш взгляд, причины нарастающих негативных тенденций в сфере учета и регистрации сообщений о преступлениях кроются в пороках самой системы предварительного расследования. Поэтому без фундаментальной правовой реформы невозможно выйти на реальные перемены в более частной сфере - учетно-регистрационной дисциплине.

Подобного рода реформа должна включать в себя по меньшей мере два взаимосвязанных блока - процессуальные и структурно-организационные преобразования. Доминирующая тенденция процессуальных изменений, как представляется, должна быть направлена на дальнейшую дифференциацию форм расследования в зависимости от степени тяжести совершенного общественно опасного деяния и теснейшим образом связана с уголовно-правовой классификацией преступлений. На первый план должна быть выдвинута концепция адекватного правового реагирования на правонарушения различной тяжести.

Основное направление на пути реорганизации системы рассмотрения заявлений о преступлениях видится в дальнейшей дифференциации форм расследования очевидных преступлений в зависимости от их тяжести. Такая дифференциация должна привести к существенному упрощению расследования, что по сути приведет к синтезу ныне действующего дознания и протокольной формы досудебной подготовки материалов, т.е. возникновению принципиально иной процедуры расследования, аналогичной ныне действующей в уголов-

147 ном процессе развитых зарубежных стран. Это, в свою очередь, позволит вы- свободить силы и средства для раскрытия наиболее тяжких преступлений и улучшить показатели раскрываемости, что сделает укрытие заявлений от учета бессмысленным.

Некоторые процессуалисты полагают, что одной из мер к преодолению сложившегося положения явилось бы выведение следственного аппарата из министерств и ведомств, осуществляющих оперативно-розыскную деятель-ность .

Более подробно на этих направлениях мы остановимся в следующих главах диссертации, сейчас же рассмотрим некоторые частные причины нарушений при приеме и регистрации заявлений и сообщений о преступлениях.

Одна из таких причин - существующая система учета результатов работы органов внутренних дел по проценту раскрываемости.

В специальной литературе использование показателя раскрываемости как критерия оценки работы давно вызывает возражения2. Тем не менее данный критерий в официальной информации МВД о работе по уголовным делам устойчиво занимает первое место. И пока он останется основным показателем успешной работы правоохранительных органов, а как известно, ежегодно не раскрывается около 25 % преступлений, то естественно, что в погоне за показателями сотрудники милиции будут заинтересованы в их сокрытии.

Кроме того, как точно подметил A.M. Ларин, «в сокрытии преступлений участвует, как правило, начальник органа внутренних дел. Ведь именно он требует от исполнителя «хороших» показателей и прикрывают его в случае жалоб и проверок. Так возникает круговая порука и начальник становится заложником своих подчиненных. Ведь укрытие преступлений от учета - само по

1 См.: Ларин A.M. Преступность и раскрываемость преступлений // Государство и право. 1999, №4. С.88.

2 См.: Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности. М, 1979. С.86; Носов А.В. Изменение принципов оценки деятельности правоохранительных органов - необходимое условие укрепления законности предварительного следствия // Укрепление законности предварительного расследования в условиях перестройки: Сб.науч.тр. Волго град, 1990. С.89-95.

148 себе преступление. И когда о таких фактах известно некоторому кругу сотруд- ников, начальник трижды подумает, прежде чем уволить подчиненного, пусть даже самым тяжким образом провинившегося. Ибо тот знает и может рассказать многое о своем начальнике. Поэтому не следует чрезмерно удивляться, что в некоторых учреждениях милиции укоренились вымогательства, грабежи, избиение задержанных и пр.»1

Оценка работы «по раскрываемости» способствует не только искажению информации о действительном состоянии и динамике преступности, но и пре- пятствует разумной организации и планированию работы правоохранительных органов. Например, по мнению американских ученых, полиции «невыгодно» укрывать преступления, так как с реальным состоянием преступности связывается выделение денежных средств, техники в то или иное подразделение, увеличение штатной численности сотрудников и т.д.”

Существует мнение, что данная проблема может быть решена путем немедленного возбуждения уголовного дела в каждом случае получения заявления, сообщения о преступлении3. Однако думается, что это не приведет к желаемым результатам, поскольку уголовные дела будут немедленно возбуждаться только по тем заявлениям, из которых известно лицо, совершившее преступление, а неочевидные преступления регистрироваться, как и прежде, не будут.

Поэтому автор присоединяется к тем ученым, которые считают, что сложившаяся система оценки деятельности органов внутренних дел по раскрытию преступлений не верна в корне, и от нее нужно решительно отказаться. Время оценки любой деятельности по «валу», по процентным показателям прошло не только в экономике. Населению меньше всего нужны «высокие проценты» раскрываемости и любое другое манипулирование цифрами. Нужна уверенность, что при обращении в правоохранительные органы законопос-

Ларин A.M. Преступность и раскрываемость преступлений. 88. 2 Стюарт Дж.К. Эффективное расследование преступлений. М, 1985. С.19. Павлов Н.Е. Уголовно- процессуальное законодательство и уголовный закон… С. 485.

149 лушные граждане могут рассчитывать на защиту своих конституционных прав со стороны государства. Это не значит, что необходимо вообще отказаться от опубликования статистических данных о раскрытии преступлений, но, во-первых, эти данные должны отражать реальное состояние дел, а во-вторых, по ним нельзя судить, «плохо» или «хорошо» работают сотрудники того или иного подразделения органа внутренних дел.

Однако избавиться от использования показателя раскрываемости не так просто. Дело в том, что действующий уголовно-процессуальный закон называет в числе своих основных задач полную раскрываемость преступлений. Выполнение требований закона о наказании каждого, кто совершил преступление, предполагает раскрытие 100% совершенных преступлений. До недавнего времени в нашей официальной статистике показатель раскрываемости приближался к этой цифре. Поскольку достичь такого результата невозможно ни в одном государстве , этой статистике, разумеется, никто не верил. Когда фальсификации стало меньше, а статистика приблизилась к реальности, оказалось, что раскрывается лишь около половины зарегистрированных преступлений. Но как же тогда быть с наказанием «каждого совершившего преступление»? Вполне понятно, что никому не хочется быть обвиненным в невыполнении закона. И если в законе выдвигаются нереальные, невыполнимые задачи, то это объективно подталкивает практиков - оперативных работников, дознавателей, а иногда и следователей - к тому, чтобы хотя бы в статистике продемонстрировать выполнение этих задач. Отсюда - сокрытие от учета преступлений, которые, очевидно, трудно будет раскрыть. Поэтому перед уголовным процессом, в первую очередь, должны стоять реальные, а не утопические задачи. Видимо, такой концепции придерживались и авторы проекта УПК, в котором уже не ставится задача привлечения каждого совершившего преступление к уголовной ответственности.

1 По данным МВД РФ, средний показатель раскрываемости в мире - 40%. (См.: Известия. 1998, 15апр.).

150

Другой причиной многочисленных нарушений является недостаточное правовое регулирование приема и регистрации заявлений и сообщений о преступлениях.

Ни действующий уголовно-процессуальный закон, ни проект УПК не содержат норм, регламентирующих эту деятельность. В ст. 109 УПК РСФСР (ст. 144 проекта УПК) сказано лишь, что прокурор, следователь, орган дознания обязаны принять заявления и сообщения о любом совершенном или подготавливаемом преступлении. Однако процедура их приема и регистрации не определена.

Анализ следственной и судебной практики показывает, что 90,2% всех заявлений и сообщений о преступлениях поступает в органы внутренних дел. При этом милиция руководствуется ведомственным нормативным актом -Примерной инструкцией о порядке приема, регистрации, учета и разрешения в органах и учреждениях внутренних дел заявлений, сообщений и другой информации о преступлениях и происшествиях, утвержденной приказом МВД СССР от 11 ноября 1990 года № 4151, в значительной степени устаревшей, а иногда и противоречащей закону.

В соответствии с названной Инструкцией вся информация, о преступлениях и происшествиях, поступившая в орган внутренних дел, подразделяется на две группы: 1) заявления и сообщения о преступлениях, являющиеся поводом к возбуждению уголовного дела и 2) другая информация о преступлениях и происшествиях (сообщения, не являющиеся поводом для возбуждения уголовного дела, но требующие проверочных действий с целью установления признаков преступления или отсутствия таковых).

При этом заявления и сообщения о преступлениях регистрируются в Книге учета заявлений №1, а другая информация - в Журнале учета информа-

См.: Вопросы расследования преступлений: Справочное пособие / Под общ. ред. И.Н. Кожевникова; науч.ред. А.Я.Качанов. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2000. С.247-252. Далее -Инструкция.

151 ции №2, в том числе и информация о преступлениях, выявленных при произ- водстве предварительного следствия или дознания.

Представляется, что такое деление поступившей информации о преступлениях и происшествиях не соответствует закону, создает не только путаницу, но и дополнительные возможности для укрытия преступлений. Более рационально было бы регистрировать все сообщения о происшествиях в единой книге с последующим указанием о принятом решении.

При получении заявления или сообщения о преступлении непосредственно от заявителя, работник органа внутренних дел обязан немедленно выдать талон- уведомление.

Талон-уведомление состоит из двух частей - отрывного листка и корешка, имеющих одинаковый регистрационный номер. Корешок талона, остающийся у сотрудника органа внутренних дел, должен отражать сведения о заявителе, краткое содержание и дату приема заявления, а также номер и дату его регистрации в Книге учета заявлений и сообщений о преступлениях. В отрывном листке, который вручается заявителю, фиксируются сведения о дате приема заявления, получившем его должностном лице и заявителе.

Совершенно не понятно, почему отрывной листок и корешок должны отличаться друг от друга? Думается, в них необходимо отражать одинаковые сведения. Во всяком случае, для заявителя гораздо больший интерес представляет информация о регистрации его заявления, чем о нем самом (заявителе).

Кроме того, некоторыми авторами предлагается дополнить талон-уведомление сведениями о сроке рассмотрения заявления, о порядке обжалования принятых решений и государственных органах, в которые заявитель может подать жалобу1. Представляется, что эти сведения необходимо отражать в отрывном листке, что послужит дополнительной гарантией от произвола.

1 См.: Незванова Л.А. Принцип публичности в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования. Дис. … канд.юрид.наук. Л.,1990. С.99; Химичева Г.П. Рассмотрение милицией заявлений и сообщений о преступлении. М., 1997. С. 52.

152

Исходя из смысла Инструкции, заявления и сообщения о преступлениях, являющиеся поводом к возбуждению уголовного дела, проверке не подлежат, по ним должно быть немедленно принято решение. Проведения проверочных действий требует только другая информация - поступившая по телефону, телеграфу или радио; от «работников Госавтоинспекции» - о дорожно-транспортных происшествиях; сведения об авариях, пожарах; рапорты работников органов внутренних дел о непосредственно ими обнаруженных или выявленных происшествиях и т.п. Указанная информация в соответствии с п. 4.2 Инструкции может служить поводом для выезда на место происшествия, назначения ревизии или контрольных обмеров, получения объяснения и т.д.

Это положение не соответствует УПК РСФСР, поскольку ст. 109 преду- сматривает проведение подобных действий по поступившим заявлениям и сообщениям о преступлении, т.е. проверке подлежат именно поводы к возбуждению уголовного дела, когда они не содержат достаточных данных, указывающих на признаки преступления.

Разумеется, такое ведомственное регулирование уголовно-процессуальных отношений не способствует укреплению законности на первоначальной стадии уголовного процесса. Обеспечение прав и интересов граждан диктует необходимость законодательного закрепления норм, касающихся приема и регистрации заявлений и сообщений о преступлениях.

В частности, необходимо законодательно закрепить, что должностное лицо не вправе отказать в приеме заявлений и сообщений о преступлениях из-за недостаточности содержащихся в них данных, указывающих на признаки преступления, или по причине обращения не по назначению. После регистрации заявление и сообщение о преступлении должно быть немедленно доложено начальнику органа внутренних дел, который обязан дать письменные указания о принятии в связи с происшествием конкретных мер, определив исполнителей и срок исполнения. Все зарегистрированные заявления и сообщения о преступлениях должны передаваться исполнителям без промедления. О при-

153 нятом решении необходимо сделать отметку в книге учета заявлений и сооб- щить заявителю.

Следует отметить, что попытка регламентировать эту деятельность была сделана в проекте УПК, принятом Государственной Думой в первом чтении. В статье 155 названного проекта говорилось: «Дознаватель, орган дознания, следователь и прокурор обязаны принять, зарегистрировать и рассмотреть заявление или сообщение о любом совершенном или готовящемся преступлении. Заявителю выдается документ о регистрации принятого заявления или сообщения о преступлении с указанием лица, принявшего заявление или сообщение, времени его регистрации и времени, когда должно быть принято решение по заявлению или сообщению.

Необоснованный отказ в приеме заявления или сообщения о преступлении может быть обжалован прокурору или в суд…».

Но и здесь не были определены порядок приема, регистрации и учета заявлений и сообщений о преступлениях. В проекте же УПК, принятом Государственной Думой во втором чтении, отсутствует даже эта норма.

По мнению диссертанта, в законе обязательно должны быть закреплены правила регистрации заявлений и сообщений о преступлениях.

Проблемным является вопрос о том, кто должен принимать решение по поступившим заявлениям и сообщениям о преступлениях.

Закон в равной степени обязывает принимать и регистрировать заявления и сообщения о преступлениях прокурора, следователя, орган дознания. В ст. 146 проекта УПК в этот перечень добавлен дознаватель.

Однако возможности круглосуточно принимать сообщения о преступлениях имеются только у органа дознания. Регистрация заявлений и сообщений также осуществляется органами дознания - милицией, налоговой полицией, органами таможенного комитета, службы безопасности.

Госкомстатом Российской Федерации установлен единый учет преступлений, правила которого распространяются на органы прокуратуры, внутренних дел, налоговой полиции и Государственного таможенного комитета, а ее

154 принципы - также на органы безопасности и военной прокуратуры. Единые сводные отчеты представляются сначала в информационные центры МВД, ГУВД, УВД субъектов Федерации, а оттуда - в ГИЦ МВД и Генеральную прокуратуру Российской Федерации1.

Поэтому, на наш взгляд, для лучшего контроля и координации необходимо ввести единую регистрацию всех заявлений и сообщений о преступлениях, которая должна осуществляться в органах внутренних дел, тем более, что именно туда поступает их подавляющее большинство (90,2%). Установление такого порядка не исключает прием заявлений и сообщений указанными в законе должностными лицами и их ведомственную регистрацию.

В УПК необходимо установить, что заявления и сообщения о преступлениях регистрируются в единой книге учета такой информации, которая находится в дежурной части органа внутренних дел. Должностные лица других правоохранительных органов после фиксации заявлений и сообщений в соб- ственных журналах, обязаны в течение 24 часов сообщить о них в орган внутренних дел. В таком случае заявитель в течение следующих суток должен быть письменно уведомлен о регистрации его заявления с указанием даты и номера.

Такой порядок, на наш взгляд, позволит обеспечить более полную регистрацию заявлений, сообщений и другой информации о преступлениях, а также создаст возможность для постоянного и системного контроля за этой деятельностью.

Одной из проблем стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях является нарушение сроков принятия процессуальных решений на этой стадии. Статья 109 действующего УПК устанавливает, что решение по заявлениям и сообщениям о преступлении должно быть принято в срок не более трех суток со дня получения заявления или сообщения, а в исключительных случаях - в срок не более десяти суток.

См. Вопросы расследования преступлений. М., 2000. С. 43-47.

155

Однако на практике эти сроки чаще всего не соблюдаются. Проведенное исследование показало, что в течение трех суток разрешаются всего 22,7% со- общений о преступлениях (из них в течение 24 часов - 3,1%); от трех до десяти суток разрешается 43,2% сообщений (по данным А.Р. Михайленко - 37,4%’, по данным Г.П.Химичевой - 29,4%2); от десяти до двадцати суток - 23,3%; от двадцати до тридцати суток - 8,7%; свыше тридцати суток - 2,1% сообщений. При этом отдельные материалы проверялись в течение 50 суток и более. Таким образом, установленный законом трехдневный срок был нарушен в 77,3% случаев (по данным Ю.М. Белозерова и П.Г. Марфицина - в 76,8% случаев3), а исключительный десятидневный - в 34,1% случаев.

Причины этого явления объясняются как субъективными, так и объективными факторами.

К субъективным можно отнести волокиту, недобросовестность некоторых сотрудников, разрешающих сообщения о преступлениях; низкий профес- сиональный уровень, неумение правильно организовать проверку, четко спла- нировать ее; отсутствие должного контроля со стороны руководства. Например, из 60 упоминаемых ранее заявлений, срок проверки которых превышал тридцать суток, 17 (73,9%) изначально содержали достаточные данные о признаках преступлений и решение по ним можно было принять немедленно.

Практика показывает, что начальник органа дознания следит лишь за тем, чтобы срок рассмотрения заявлений и сообщений о преступлениях не выходил за пределы десяти суток. Почему решение не принято в течение трех суток и какие обстоятельства повлекли увеличение срока проверки, никем не

4

выясняется .

См.: Михайленко А.Р. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе / Под ред. проф. А.Л.Цыпкина. Саратов, 1975. С.130.

2 См.: Химичева Г.П. Рассмотрение милицией заявлений и сообщений о преступлении. М., 1997. С.68.

3 См.: Белозеров Ю.Н., Марфицин П.Г. Обеспечение прав и законных интересов личности в стадии возбуждения уголовного дела: Учебное пособие. М., 1994.С. 41.

См.: Там же.

156

Одним из объективных факторов является отсутствие в законе четкой регламентации оснований к возбуждению уголовного дела и к проведению предварительной проверки, о чем шла речь в § 3 главы 1 настоящей работы. Так, 24,8% опрошенных сотрудников в качестве причины нарушения срока проверки назвали невозможность в течение десяти дней установить все элементы состава преступления; 23,9% - сложность установления лиц, совершивших преступление.

Уголовно-процессуальный закон не определяет, с какого момента должны исчисляться сроки рассмотрения заявлений и сообщений о преступлении -с момента поступления повода или с момента его регистрации. На практике эти моменты не всегда совпадают, иногда заявления не регистрируются длительное время. В некоторой степени эта ситуация регламентируется п. 3.1 и 3.6 Инструкции о порядке приема и регистрации заявлений и сообщений о преступлениях, где сказано, что «регистрация информации о преступлениях и происшествиях производится в дежурных частях органов внутренних дел незамедлительно», а если регистрация была «по каким-либо причинам задержана …сроки разрешения исчисляются со времени первичного поступления информации к работнику органов внутренних дел». Представляется, что это правило должно быть закреплено и в УПК.

Еще одной проблемой является несвоевременная передача заявлений или сообщений для производства проверки непосредственному исполнителю. Нередко они находятся на рассмотрении у начальника органа внутренних дел или органа дознания в течение нескольких дней. На наш взгляд, это срок также должен быть законодательно ограничен 24 часами.

Определив трехдневный срок для принятия решения, закон в исключительных случаях позволяет увеличить его до десяти суток, однако какие обстоятельства следует считать исключительными, не ясно. В результате десятидневный срок разрешения заявлений и сообщений о преступлениях из исключительного фактически превратился в обычный (от трех до десяти суток разрешается 43,2%) сообщений). Этому же способствует несоответствие закону

157 некоторых ведомственных нормативных актов. Так, Инструкция по организации взаимодействия подразделений и служб органов внутренних дел в расследовании и раскрытии преступлений, утвержденная приказом МВД России от 20 июня 1996г. № 334, называет только один срок разрешения сообщений о преступлениях - десять суток, а Примерная инструкция о порядке приема, регистрации и разрешения заявлений и сообщений о преступлениях устанавливает, что в тех случаях, когда требуется проведение ревизии, медицинских, автотехнических или других специальных исследований, решение принимается по их окончании1.

Кроме того, практикой выработаны меры, позволяющие нарушать даже этот срок: по результатам исследования в 27,8% случаев лицом, производящим проверку заявления, был подан рапорт на имя начальника органа дознания, в котором излагались причины, не позволяющие своевременно принять решение, и просьба о продлении срока рассмотрения информации о преступлении. Начальник своей резолюцией продлял срок проверки. В дальнейшем эта процедура могла повторяться и отдельные материалы таким образом проверялись в срок до 40-50 суток. Причем 67,3% опрошенных работников дознания считают подобное продление срока проверки вполне допустимым.

Разумеется, неоправданные длительные проверки отрицательно сказываются на расследовании, поскольку отдаляют его начало от момента совершения преступного деяния и уже в силу этого затрудняют процессуальную деятельность по изобличению виновных. Однако в некоторых случаях принять обоснованное решение и тем самым предотвратить незаконное применение мер принуждения невозможно в установленные законом сроки. Например, при производстве ревизий, инвентаризаций; ведомственных специальных исследований; в связи с необходимостью получения документов из других регионов либо невозможностью получения важных сведений от лица из-за болезни или

1 См. Вопросы расследования преступлений. М., 2000. С. 252.

158 длительной командировки и т.п., что делает невозможным решение вопроса о наличии в деянии признаков преступления.

В связи с этим в теории предлагаются различные пути выхода из подобных ситуаций. Многие считают, что необходимо предоставить прокурору право продлевать срок предварительной проверки с учетом обстоятельств, сло- жившихся при рассмотрении заявления или сообщения1. При этом одни авторы предлагают допустить такое продление до получения материалов специального исследования и по хозяйственным делам - на один месяц2; другие - на 10 дней до установления причин смерти”.

Имеется и противоположная точка зрения: продлять срок проверки не- допустимо, поскольку это противоречит принципу неотвратимости уголовной ответственности и приведет к волоките. Поэтому целесообразно сохранить срок, указанный в ст. 109 УПК РСФСР4. Более того, некоторые авторы предлагают сократить и этот срок. Например, Г.Г. Незванова полагала, что его нужно ограничить одним днем, а в исключительных случаях - семью днями5; А. Рус-тамов считает, что достаточно пяти суток, причем никаких исключений предусматривать не следует6.

При разработке проекта УПК возобладала одна из приведенных точек зрения. Ст. 144 проекта устанавливает трехдневный срок для решения вопроса о возбуждении уголовного дела, который может быть продлен прокурором,

1 См.: Ефимичев СП. Реформирование уголовно-процессуального законодательства в Рос сии // Актуальные проблемы досудебного производства по уголовным делам. Сборник на учных трудов: Академия управления МВД России. М, 1999. С. 13; Белозеров Ю.Н., Мар- цифин П.Г. Обеспечение прав и законных интересов личности в стадии возбуждения уго ловного дела. Учебное пособие. М., 1994. С.71.

2 См.: Махов В. Законодательство о возбуждении уголовного дела // Законность. 1997, №1. С. 35; Галустьян О.А., Смирнов М.В. Проблемы обеспечения законности при возбуждении уголовных дел органами дознания и предварительного следствия. Лекция. М., 1997. С. 17.

3 См.: Лиеде А. Вопросы возбуждения уголовного дела // Ученые записки Латвийского ун та. Т.93. Рига, 1968. С. 148.

4 См.: Бажанов С. Оправдана ли так называемая доследственная проверка? // Законность. 1995.№1. С.53; Химичева Г.П. Указ.соч. С.71.

5 См. Незванова Г.Г. К вопросу о возбуждении производства по уголовному делу // Тр. Среднеазиатского университета. Правоведение. Вып. 145. Кн.4, 1958. С.96.

6 См.: Рустамов А. Законное и обоснованное возбуждение дела - одна из гарантий правосу дия // Сов. юстиция. 1990, №23. С. 19.

159 начальником следственного отдела, начальником органа дознания до десяти суток.

Представляется, что такая попытка упорядочения сроков предварительной проверки не приведет к желаемым результатам.

Приведенные выше данные эмпирических наблюдений наглядно пока- зывают, что в случае отсутствия в заявлении явных признаков преступления чаще всего для проведения проверки установленный действующим законом трехдневный срок, а иногда - и десятидневный недостаточен. Поэтому указанным должностным лицам придется продлять срок более чем по половине поступивших заявлений о преступлении, и либо эта процедура превратится в формальность, либо будет легче возбудить уголовное дело по непроверенным данным, чем продлить срок предварительной проверки. Разработчики проекта УПК, видимо, предвидя эту ситуацию, ввели такой повод к возбуждению уголовного дела, как «сообщение о преступлении, полученное из иных источников», оформляемое рапортом сотрудника (ст. 140, 143 проекта). В том случае, если для проведения проверки потребуется больше времени, чем предусмотрено законом, то получение информации о совершенном преступлении просто не будет оформляться рапортом и регистрироваться. Таким образом, законодательное закрепление такого правила создаст условия для еще больших нарушений.

Поэтому, на наш взгляд, для установления признаков преступления в за- коне целесообразно закрепить единый 10-дневный срок предварительной проверки (также считают 75,2% опрошенных практических работников). Кроме того, следует предусмотреть, что в исключительных случаях (при проведении ревизии, ведомственных и специальных исследований, отсутствия или болезни лица, у которого необходимо получить объяснение и т.п.) прокурор, начальник следственного отдела и начальник органа дознания вправе продлить этот срок

160 не более чем на один месяц по мотивированному ходатайству следователя или органа дознания1.

В литературе справедливо отмечается, что одной из причин нарушения сроков предварительной проверки является отсутствие четкой правовой регламентации момента, с которого необходимо исчислять срок принятия решения по заявлению (сообщению) о преступлении, переданному в порядке ст. 114 УПК РСФСР (ст. 149 проекта УПК)”. На практике, как правило, таким моментом считают момент получения сообщения органом, куда оно было направлено по подследственности, а не момент его регистрации.

На наш взгляд, этот срок также необходимо исчислять с момента регистрации заявления или сообщения о преступлении, но данный случай можно отнести к исключительным и предусмотреть возможность продления срока прокурором.

Вместе с тем следует подчеркнуть, что стадия возбуждения уголовного дела как определенная временная часть досудебного производства, вовсе не обязательна по каждому уголовному делу. Во-первых, признаки преступления могут с достаточной ясностью содержаться в самом заявлении (сообщении) о преступлении и, во-вторых, их можно установить в течение более короткого промежутка времени. Поэтому в новом УПК желательно более четко указать, что при наличии признаков преступления уголовное дело должно быть возбуждено немедленно.

Кроме того, получение полноценных доказательств в стадии возбуждения уголовного дела, использование их на всех последующих стадиях процесса и исключение необходимости неоднократного производства процессуаль-

1 Необходимо признать, что ранее автор считал, что срок предварительной проверки не мо жет быть продлен ни при каких обстоятельствах (см., напр.: Власова Н.А. Пути совершен ствования форм досудебного производства в уголовном процессе // Российский следова тель. 2000, №5. С. 21.). Однако более глубокое изучение практики внесло определенные коррективы в наши взгляды на эту проблему.

2 См.: Гуляев А.П. Процессуальные сроки в стадии возбуждения уголовного дела и предва рительного расследования. М., 1976. С. 21.

161

ных действий, в результате которых добывается одна и та же информация, позволит скорректировать срок досудебного производства в целом, который, по нашему мнению, должен быть единым и исчисляться с момента регистрации заявления (сообщения) о преступлении.

Кстати, ни в одном зарубежном законодательстве деятельность до воз- буждения уголовного преследования вообще не ограничена никакими сроками и может длиться сколь угодно долго, пока не будет установлено лицо, совершившее преступление.

Большое практическое и теоретическое значение имеет правильное оп- ределение перечня и полномочий государственных органов и должностных лиц, уполномоченных возбуждать уголовные дела.

Казалось бы, что Уголовно-процессуальный закон дает исчерпывающий перечень субъектов, имеющих право разрешать вопрос о возбуждении уголовных дел. К их числу отнесены прокурор, следователь, орган дознания, в проекте УПК, как уже указывалось, к ним добавлен дознаватель. Однако следует признать, что при нынешнем состоянии законодательства не всегда удается однозначно ответить на вопрос, какие конкретно органы и должностные лица имеются в виду.

Например, Закон о прокуратуре еще в 1995 г. предусмотрел введение должностей помощников следователей данного ведомства. Аналогичная должность введена и в следственных подразделениях МВД1. В связи с этим иногда на практике возникает вопрос о праве лиц, занимающих такие должности, выносить постановления о возбуждении уголовного дела. Ответ на него следует дать отрицательный, поскольку ни в УПК, ни в других нормативных актах помощники следователей не упоминаются в числе должностных лиц, которые ведут производство по уголовным делам и, соответственно, принимают решения о возбуждении или об отказе в возбуждении уголовного дела. В Положении о помощнике следователя МВД прямо сказано, что на данное долж-

1 См.: Положение о помощнике следователя. Приложение №22 к приказу МВД России от 4 января 1999 // Вопросы расследования преступлений. М., 2000. С. 29.

162 ностное лицо возлагается осуществление технической и организационной по- мощи следователю и ему не разрешается выполнять действия процессуального характера1.

Существует мнение, что к числу должностных лиц, уполномоченных решать вопрос о возбуждении уголовного дела, не относятся начальники следственных отделов2. Согласиться с этим нельзя, поскольку ч. 2 ст. 1271 УПК РСФСР (ч.2 ст. 39 проекта) предоставляет начальнику следственного отдела право лично производить предварительное следствие и пользоваться при этом полномочиями следователя. Другими словами, полномочия последнего, в том числе и право принимать решение о возбуждении уголовного дела полностью распространяются и на начальника следственного отдела. Это нашло закрепление и в Типовом положении о следственном управлении (отделе, отделении) при управлении (отделе, отделении) внутренних дел. В п. 19.3 данного документа сказано, что начальник следственного управления (отдела, отделения) «рассматривает поступающие в следственное управление (отдел, отделение) заявления, сообщения о совершении преступлений и принимает по ним решения в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона»3.

Вместе с тем на практике нередко возникает вопрос о разграничении полномочий следователя и органа дознания. В большинстве случаев информация о преступлениях, по которым обязательно предварительное следствие, поступает в орган дознания, а следователи иногда выявляют преступления, расследование которых входит в компетенцию органов дознания. По изученным нами уголовным делам, подследственным следователям МВД, орган дознания проводил проверку в 42,6% случаев, (при отказе в возбуждении уголовного дела - в 88,2%), а следователи разрешили 12,7% заявлений о преступлениях, производство предварительного следствия по которым не обязательно.

См.: Там же.

2 См.: Уголовный процесс: учсбн. для юрид. вузов и факультетов / Под ред. К.Ф. Гуценко. М., 2000. С.196.

3 Вопросы расследования преступлений. М, 2000. С.25.

163

Некоторые процессуалисты считают, что окончательное решение в стадии возбуждения уголовного дела должны принимать те органы, к подследственности которых относится то или иное преступление1. Однако, во-первых, это не всегда можно определить при рассмотрении и разрешении сообщений о преступлениях, во-вторых, во многих случаях принимается решение об отказе в возбуждении уголовного дела или о передаче материалов по подследственности, в-третьих, существуют ситуации, когда необходимо быстро возбудить уголовное дело и провести неотложные следственные действия в отсутствие следователя. Следователи, выполняя предписания действующего процессуального закона, тратят значительное время на проверку заявлений и сообщений о преступлениях. Это отвлекает их от основной работы, препятствует своевременному и эффективному производству предварительного следствия, снижает его качество.

С учетом изложенного целесообразно уточнить компетенцию следователя по возбуждению уголовного дела. Она должна быть ограничена производством осмотра места происшествия и вынесением постановления о возбуждении уголовного дела только по тем заявлениям и сообщениям, в которых содержатся достаточные данные, указывающие на признаки подследственного ему преступления. При этом, если возникнет необходимость в дополнительной проверке, следователь должен иметь право поручать это органу дознания. В настоящее время следователи в таких случаях действуют по аналогии со ст. 127 и 132 УПК РСФСР. Однако практика свидетельствует, что поручения, направленные органу дознания до возбуждения уголовного дела, либо исполняются в течение длительного времени, либо не выполняются вовсе. Поэтому вопросы, связанные с дачей поручений о производстве процессуальных действий в данной стадии уголовного процесса, нуждаются в правовом регулировании. В этой связи заслуживает поддержки предложение дополнить ч. 4 ст. 127

1 См.: Белозеров Ю.Н., Марфицин П.Г. Обеспечение прав и законных интересов личности в стадии возбуждения уголовного дела: Учеб. пособие. М., 1994. С. 65.

164 УПК РСФСР после слов «по расследуемым им делам» словами «а равно при производстве предварительной проверки»1. Аналогичное дополнение следует внести и в ст. 38 проекта УПК.

Представляется, что решающая роль в принятии решения на первоначальной стадии процесса должна принадлежать именно органам дознания, которые располагают для этого специфическими силами и средствами.

Действующий УПК РСФСР в качестве одного из субъектов, управо-моченных возбуждать уголовные дела, называл судью.

Однако постановлением Конституционного Суда РФ от 14 января 2000 года «По делу о проверке конституционности отдельных положений Уголовно- процессуального кодекса РСФСР, регулирующих полномочия суда по возбуждению уголовного дела, в связи с жалобой гражданки И. П. Смирновой и запросом Верховного Суда Российской Федерации» статья 3, пункт 6 части первой статьи 108, часть первая, вторая и пункт 1 части третьей статьи 109, статьи 112 и 115 УПК РСФСР в той части, в какой они предусматривают или допускают полномочия суда возбуждать уголовное дело , признаны не соответствующими Конституции РФ. Соответственно и в проекте УПК судья исключен из перечня субъектов, имеющих право возбуждения уголовного дела.

Представляется, что такое решение не оправдано. Конституционный Суд мотивировал его тем, что возложение законом обязанности возбуждать уголовные дела на суд противоречит его конституционной функции (природе) как независимого и беспристрастного органа, осуществляющего правосудие в состязательном процессе.

Но, во-первых, как уже отмечалось, на наш взгляд, Конституционный Суд изначально неверно толкует «состязательность» как строгое разграничение функций обвинения, защиты и разрешения дела. Такое понимание состяза-

Галустьян О.А., Смирнов М.В. Проблемы обеспечения законности при возбуждении уго- ловных дел органами дознания и предварительного следствия. Лекция. М., 1997. С. 17. Российская газета. 2000, 2 фев.

165 тельности искажает смысл правосудия, возлагает на суд не обязанность осу- ществлять правосудие, а безответственность: осудил невиновного - плохой была защита, оправдал заведомого преступника - некачественно сработало обвинение.

Состязательность следует понимать как способ исследования доказательств , как обеспечение равноправия сторон в сборе и предоставлении доказательств, заявлении ходатайств, отводов и т.п., а также как создание необходимых условий для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела. Состязательность должна исключать осуждение невиновного и оправдание виновного, и главная роль в этом принадлежит суду, который должен одинаково заботиться об интересах не только подсудимого, но и жертвы преступления, а также о защите интересов общества. Именно поэтому, на наш взгляд, суд не имеет права оставаться равнодушным при обнаружении им признаков преступления. Тем более, что во всех цивилизованных странах, где принцип состязательности судопроизводства реально действует уже столетия, официальное возбуждение уголовного дела, которое совпадает с возбуждением уголовного преследования в отношении конкретного лица, осуществляется именно судом.

Во-вторых, в отличие от большинства зарубежных стран, решение о возбуждении уголовного дела в силу сложившихся у нас традиций, неравнозначно возбуждению уголовного преследования, его нельзя относить к числу действий, содержащих элементы обвинения. Установление знака равенства между понятием возбуждения уголовного дела и понятием уголовного преследования лишено всякой логики и юридического обоснования. Моментом привлечения лица к уголовной ответственности по российскому законодательству является момент вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого, а не

0 возбуждении уголовного дела. «Ориентация на то, что судья, возбуждая уго ловное дело, начинает обвинять, вредна. Попытки обосновать, что судья, при-

1 См.: Ефимичев СП., Ефимичев II.С. Уголовно-процессуальное законодательство и реше ния Конституционного Суда РФ // Журнал Российского права. 2000, № 1. С.27.

166

нимая решение о возбуждении уголовного дела автоматически становится об- винителем, не соответствует ни закону, ни здравому смыслу»1.

Необходимо остановиться еще на одном вопросе: о порядке возбуждения уголовных дел частного обвинения (ст.115, 116, 129 и 130 УК).

В соответствии с Федеральным законом «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР» от 7 августа 2000г. такие дела возбуждаются мировыми судьями, причем постановление об этом не выносится. Статья 468 УПК РСФСР (ст. 319 проекта УПК) устанавливает, что дела частного обвинения возбуждаются «путем подачи в суд жалобы потерпевшим либо его законным представителем». Другими словами, сам факт подачи жалобы мировому судье должен означать возбуждение уголовного дела. Однако в соответствии со ст. 469 УПК РСФСР мировой судья, получив такую жалобу и установив отсутствие обстоятельств, исключающих производство по уголовному делу, выносит постановление о принятии жалобы к своему производству. Кроме того, жалоба должна отвечать определенным требованиям, указанным в ст. 469 УПК РСФСР. Если же она им не отвечает и в установленный срок не приведена в соответствие с ними, судья своим постановлением отказывает в принятии ее к производству.

Таким образом, не понятно, в какой же момент уголовное дело считается возбужденным - в момент подачи жалобы или в момент вынесения судьей по- становления о принятии ее к производству? Представляется, что это должно быть четко отражено в законе. Проект УПК таких разъяснений также не содержит.

§5. Совершенствование способов предварительной проверки сообщений о преступлениях

Статья 109 УПК РСФСР в качестве способов установления оснований к возбуждению уголовного дела называет истребование необходимых материа-

1 Уголовный процесс: учебн. для юрид. вузов и факультетов / Под ред. К.Ф. Гуценко. М., 2000. С. 196.

167 лов и получение объяснений. Действующий закон также разрешает до возбуждения уголовного дела проводить осмотр места происшествия (ч.2 ст. 178 УПК РСФСР); требовать производство документальных проверок, ревизий, восстановления бухгалтерского учета и представления предметов и документов, могущих установить необходимые фактические данные, любыми гражданами (ст.70 УПК РСФСР). Иными нормативными актами предусмотрена возможность проведения медицинских, автотехнических и других специальных1 или предварительных исследований””. Кроме того, практикой выработаны и широко применяются следующие действия: судебно-медицинское освидетельствование, освидетельствование по поводу наличия в организме алкоголя или наркотических средств, исследование веществ и объектов и др3.

Однако УПК РСФСР не устанавливает порядок выполнения этих дейст- вий. Образовавшийся законодательный вакуум восполняется правоприменительной практикой, которая, с одной стороны, не всегда единообразна, а с другой - нередко приводит не только к утрате доказательств, но и к нарушениям закона.

Проект УПК не только не регламентирует деятельность в стадии рас- смотрения и разрешения сообщений о преступлениях, но, в отличие от действующего законодательства, даже не содержит перечень способов предварительной проверки, что, по мнению диссертанта, является его большим недостатком.

1 См.: Приказ МВД СССР «Об утверждении Примерной инструкции о порядке приема, ре гистрации, учета и разрешения в органах и учреждениях внутренних дел заявлений, сооб щений и другой информации о преступлениях и происшествиях» от 11 ноября 1990г. № 415 // Вопросы расследования преступлений. М., 2000. С. 252.

2 См.: Наставление по работе экспертно-криминалистических подразделений органов внут ренних дел. Утверждено приказом МВД России «О повышении эффективности экспертно- криминалистического обеспечения деятельности органов внутренних дел» от 1 июня 1993г. №261 //Там же. С. 539.

” Некоторые авторы считают, что методами проверки являются и оперативно-розыскные меры, предпринимаемые органами дознания в целях обнаружения преступлений и лиц, их совершивших, на основании ст. 118 УПК (См.: Уголовно-процессуальное право: Учебник / Под ред. П.А.Лупинской. М., 1997. С.238.). Однако эти меры, проводимые не только до возбуждения уголовного дела, но и после, не являются процессуальными действиями, поэтому их рассмотрение не входит в нашу задачу.

168

Отсутствие регламентации действий ведет к тому, что сведения, полученные в первоначальной стадии процесса, либо вовсе не считаются доказательствами, либо им придается меньшее доказательственное значение, чем сведениям, полученным в результате производства четко регламентированных следственных действий. Это способствует нерациональности и неэкономичности процесса. По справедливому замечанию А.П. Гуляева, при существующем положении стадия рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях является искусственным разделением единого процесса познания истины. Между стадией возбуждения уголовного дела и последующими стадиями нет той преемственности в сборе доказательств, которая могла бы быть установлена при соответствующей регламентации процесса доказывания в стадии возбуждения уголовного дела1. Сведения, полученные в ходе предварительной проверки, должны быть не менее надежными, чем на предварительном следствии, иметь статус полноценных доказательств, одинаково воспринимаемых на всех стадиях уголовного процесса, в том числе и судебных. Только в этом случае время предварительной проверки не будет потрачено зря и в дальнейшем не придется повторно проводить ту же работу, что уже была сделана.

В литературе (Ю.Н.Белозеров, А.П.Гуляев, Н.П.Кузнецов, А.М.Ларин, П.Ф.Пашкевич, Ю.Н.Прокофьев, П.П.Сердюков, В.М.Тертышник,

С.А.Шейфер и др.) на протяжении многих лет неоднократно поднимался вопрос о необходимости детальной регламентации таких процессуальных действий, как получение объяснений, истребование и представление предметов и документов, назначение и производство специальных исследований, а также о придании статуса полноценных доказательств сведениям, полученным в результате их проведения. За это же высказываются 79% опрошенных практических работников. В частности, предлагается уточнить в уголовно-процессуальном законе перечень действий по проверке сообщений о преступ-

См.: Гуляев А.П. К вопросу о процессуальной экономии в советском уголовном процессе и рационализации предварительного расследования // Труды ВНИИ МВД СССР, №47. М., 1978. С.8.

169 лениях, установить ответственность (уголовную или административную) за неявку для дачи объяснений, за дачу заведомо ложных объяснений, разработать четкие правила их получения, а также порядок истребования предметов и документов, регламентировать производство специальных ведомственных ис- следований и т.д. Автор разделяет большинство указанных предложений и считает, что эти меры позволят не только устранить большую часть допускаемых нарушений закона в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о пре- ступлениях, но и будут способствовать более эффективному установлению истины по уголовному делу.

Кроме того, получение полноценных доказательств в стадии возбуждения уголовного дела, использование их на всех последующих стадиях процесса и исключение необходимости неоднократного производства процессуальных действий, в результате которых добывается одна и та же информация, позволит скорректировать сроки предварительной проверки.

Попытаемся рассмотреть более подробно каждое из действий, производимых в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях и предложить пути их процессуальной регламентации.

Объяснения. Как уже отмечалось, сведения о фактах, содержащиеся в объяснениях, составляют основу доказательственной информации в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях, что настоятельно требует установления правил получения объяснений, обеспечения правовыми гарантиями их достоверности. На это указывают и многие практические ра- ботники: из 270 опрошенных сотрудников, правомочных возбуждать уголовные дела, 242 (89,6%) высказались за установление четкой регламентации получения объяснений.

В настоящее время на практике порядок получения объяснений определяется исходя из общих принципов уголовного процесса. К таким принципам относятся: запрещение применения физического или психического воздействия, угроз, обмана, ложных обещаний и т.д. По аналогии с фиксацией показаний сведения, сообщаемые очевидцами и другими лицами, заносятся на бума-

170 гу, подписываются опрашиваемым и должностным лицом, получившим объ- яснение. Однако часто объяснения не содержат необходимых и достаточных сведений для принятия одного из предусмотренных законом процессуальных решений, не имеют обязательных реквизитов и т.п.

Нередко отрицание доказательственного значения объяснений связывают с тем, что они не отвечают требованию достоверности, поскольку получены без предупреждения об ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний. О необходимости и возможности установления такой уголовно-процессуальной ответственности (например, в виде штрафных санкций) речь шла в § 3 главы первой настоящей работы.

44% опрошенных практических работников в числе основных трудностей стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях назвали невозможность принятия мер принуждения к лицам, уклоняющимся от явки в органы дознания для дачи объяснений и считают целесообразным установление ответственности за неявку в органы дознания по вызову. До определенной поры это обстоятельство не вызывало серьезных затруднений. В общественном сознании было сформировано разделявшееся большинством населения мнение о том, что борьба с преступностью является нравственным долгом каждого гражданина. Однако времена изменились, упал авторитет органов, ведущих борьбу с преступностью, и граждане стали все чаще уклоняться от дачи объяснений. Такое положение не может не оказывать негативного влияния на полноту предварительной проверки. И если не предпринять никаких мер, то следует предвидеть рост числа необоснованных решений о возбуждении или об отказе в возбуждении уголовных дел, поскольку органы и должностные лица, не имея достаточных процессуальных средств для производства надлежащей проверки сообщений о преступлениях, будут вынуждены принимать решения в условиях дефицита информации1.

См.: Шумилин С.Ф, Проблемы установления оснований для принятия решения в стадии возбуждения уголовного дела// Российский следователь, 1999. №3. С.23.

171

Даже при производстве по делам об административных правонарушениях установлена обязанность свидетелей и потерпевших явиться по вызову и дать правдивые показания (ст. 251 КАП РФ), а при осуществлении уголовно- процессуальной деятельности такая обязанность не предусмотрена. Полагаем, что достижению целей стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях способствовало бы установление штрафных санкций за неявку для дачи объяснения.

Вместе с тем следует согласиться с Ю.Н. Белозеровым и П.Г. Марфици-ным, что лиц, дающих объяснения, следует наделить правом не сообщать ком- прометирующие их сведения, а также правом на возмещение понесенных в связи с участием в уголовно-процессуальной деятельности расходов1.

Положения ст. 51 Конституции РФ должны распространяться на все ситуации, когда гражданин вынужден принимать решение о том, сообщать или не сообщать органам уголовной юстиции сведения, которые в последующем могут послужить основанием для уголовного преследования его самого либо его близких родственников. Не должен быть исключением в этом смысле и процесс получения объяснений.

В юридической литературе высказано мнение о том, что получение объяснений по своей природе существенно отличается от допроса, поскольку направлено лишь на проверку оснований к возбуждению уголовного дела, а не на выяснение всей совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказы-вания по делу . Однако представляется, что предмет объяснений не должен ограничиваться установлением указанных обстоятельств, поскольку это порождает неоднократные вызовы граждан для дачи показаний. Как убеждает практика, вызов на допрос в качестве свидетелей граждан, которые уже давали объяснения в стадии возбуждения уголовного дела, чаще всего воспринимается ими как бесполезная трата времени и приводит к уклонению от явки на до-

См.: Белозеров Ю.Н., Марфиции П.Г. Обеспечение прав и законных интересов личности в стадии возбуждения уголовного дела. С. 17-18. 2 См.: Уголовный процесс. Учебник для вузов /Под ред. В.П. Божъева. М, 2000. С.241.

172 прос. Ранее нами уже отмечалось сходство объяснений с показаниями. Их гносеологическая сущность едина - лицо, которое так или иначе воспринимало обстоятельства, связанные с преступлением, сообщает о них. Поэтому представляется, что процедура получения фактических данных, имеющих значение для принятия процессуальных решений, не должна различаться в зависимости от того, на каком этапе уголовно- процессуальной деятельности это происходит.

По мнению В. Зажицкого «объяснения могут быть получены только на стадии возбуждения уголовного дела, они не могут быть получены на других стадиях процесса, так как процессуальный закон не относит их к числу следственных и судебных действий»1. На самом деле это далеко не так. Закон действительно, не относит получение объяснений к числу следственных действий, однако допускает производство этого процессуального действия и на стадии предварительного расследования (объяснения подозреваемого заносятся в протокол задержания - ст. 122 УПК; при рассмотрении дела в кассационной и надзорной инстанциях осужденный, оправданный, их защитники и законные представители, потерпевший и его представитель, гражданский истец и гражданский ответчик или их представители дают объяснения - ст. 338 и 377 УПК; с помощью объяснений устанавливаются обстоятельства совершенного пре- ступления в процессе протокольной формы досудебной подготовки материалов - ст. 415 УПК.

Установление единого порядка получения устных сведений от лиц на всех стадиях уголовного процесса позволило бы избежать повторного вызова граждан для дачи одних и тех же показаний и тем самым снять существующую в настоящее время напряженность в отношениях между гражданами и органами предварительного расследования”.

1 Зажицкий В. Объяснения в уголовном процессе // Сов.юстиция, 1992, № 6. СЮ.

2 См.: Шумилин С.Ф. Указ. соч. С. 24.

173

Поэтому наиболее целесообразно было бы введение в УПК статьи «Получение объяснений», универсальной для всех стадий уголовного процесса, следующего содержания:

«Для дачи объяснений может быть вызвано любое лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства совершенного деяния.

Не могут рассматриваться в качестве доказательств объяснения лиц, которые не могут указать источник своей осведомленности либо в силу своих физических или психических недостатков не способны правильно воспринимать обстоятельства, о которых необходимо получить сведения.

Для дачи объяснения лицо обязано явиться по вызову в указанное время, сообщить известные ему обстоятельства, связанные с совершенным деянием и ответить на поставленные вопросы.

При неявке без уважительных причин, а также за отказ от дачи объяснения или дачу заведомо ложных объяснений вызываемое лицо может быть подвергнуто денежному взысканию до ста минимальных размеров оплаты труда.

При необходимости сообщить сведения против себя самого либо своих близких родственников лицо имеет право отказаться от дачи объяснений.

Перед получением объяснения необходимо удостовериться в личности опрашиваемого, разъяснить его права и обязанности, в том числе положения ст. 51 Конституции РФ, и предупредить об ответственности за отказ от дачи объяснения и за дачу заведомо ложного объяснений.

Вначале опрашиваемому должно быть предложено рассказать об известных ему обстоятельствах происшествия, после чего ему могут быть заданы уточняющие и контрольные вопросы. Наводящие вопросы не допускаются.

Сведения, полученные от опрашиваемого, фиксируются на бланке объяснения. В нем должно быть указано: место и дата получения объяснений, должность, звание и фамилия лица, получившего его, данные о лице, давшем объяснение. Запись сообщаемых сведений должна вестись от имени опрашиваемого.

174

В объяснении должны быть отражены все существенные вопросы, необ- ходимые для принятия процессуального решения.

Объяснение предъявляется опрашиваемому для прочтения либо прочи- тывается по его просьбе вслух. При этом должно быть разъяснено право требовать внесения дополнений и исправлений.

В объяснении должна быть сделана отметка о том, что запись произведена правильно либо объяснение написано собственноручно. Каждая страница объяснения подписывается лицом, давшим его, а последняя страница, кроме того, должностным лицом, получившим объяснение.

Лица, вызываемые для дачи объяснений, имеют право на возмещение расходов в порядке ст. 106 УПК».

Представляется, что все другие вопросы, связанные с получением объ- яснений (от несовершеннолетних; с участием переводчика, специалиста; с использованием технических средств и т.д.) должны решаться по правилам, установленным для допроса. При этом для быстрого и полного получения нужной информации необходимо использовать наиболее проверенные тактические приемы, применяемые при допросе. Однако следует согласиться с Н.П. Кузнецовым, что специфика получения объяснений требует разработки наукой криминалистикой рекомендаций об использовании наиболее рациональных тактических приемов при производстве этого процессуального действия .

При этом в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях особенно осторожно следует подходить к получению объяснений от лиц, которые причастны к совершенному деянию, и прибегать к этому только в тех случаях, когда без них невозможно принять законное и обоснованное решение. Непродуманный вызов этих лиц может привести к тому, что они скроются, уничтожат следы преступления либо окажут психологическое или физическое воздействие на очевидцев и пострадавших.

1 См.: Кузнецов Н.П. Доказывание в стадии возбуждения уголовного дела. Воронеж, 1983. С.79-80.

175

Истребование необходимых материалов. Еще одним способом установления признаков преступления ст. 109 УПК РСФСР называет истребование необходимых материалов.

В последние годы процессуальная наука все более склоняется к тому, чтобы считать данное процессуальные действие самостоятельным способом собирания доказательств. Однако вопрос о процессуальной форме его применения по- прежнему остается неразработанным и дискуссионным, что на практике приводит к большому количеству уголовно-процессуальных нарушений. В частности, в законе не определена форма истребования и получения материалов; не предусматривается обязанность выполнения предприятиями, организациями и должностными лицами требования лица, производящего проверку.

Является дискуссионным вопрос о принудительном характере истребования материалов1. На практике часто под «истребованием необходимых материалов» «маскируются» фактически проведенные обыски, принудительное получение продуктов жизнедеятельности человека и т.п. Представляется, что истребование материалов не может быть принудительным и предполагает согласие владельца на их передачу. Этот вывод подтверждается отсутствием в ст. 109 УПК РСФСР указания на принудительный характер истребования материалов. Кроме того, по тактическим соображениям истребование может иметь место только в том случае, когда точно известно местонахождение необходимых материалов и нет оснований опасаться их сокрытия или уничтожения.

Установление процедуры истребования будет способствовать более широкому
использованию этого процессуального действия и в ряде случаев по-

1 См.: Копылова О.П. Проверка заявлений и сообщений о преступлениях. Автореф. дис. …канд. юрид. наук. С-П., 1999. С. 16.

2 См.: Галустьян О.А., Смирнов М.В. Проблемы обеспечения законности при возбуждении уголовных дел органами дознания и предварительного следствия. Лекция. М., 1997. С. 14.

176 зволит избежать проведение выемки, которая нередко сопряжена с нарушением неприкосновенности жилища и большими экономическими затратами.

Истребование предполагает совершение активных действий должностного лица, направленных на получение доказательств и охватывает собой а) направление требования лицу или организации; б) доставление истребуемого объекта, в) отражение этих фактов и индивидуальных признаков объекта в документах.

Материалы могут быть истребованы из любых учреждений, предприятий или организации (государственных, общественных, частных, коммерческих и т.д.), а также от заявителей и других лиц. Требование о представлении предметов и документов может быть как устным, так и письменным. Однако процедура истребования предметов и документов должна полностью обеспечивать удостоверительную сторону процесса доказывания. На практике часто это не делается и из материалов проверки иногда невозможно уяснить, откуда, каким образом появились те или иные документы и предметы. Вместе с тем для признания доказательственного значения не должно вызывать никаких сомнений их происхождение. Поэтому к материалам должна быть приобщена копия письменного запроса и почтовые документы в случае получения истребованных материалов по почте. Факт устного требования должен быть отражен в соответствующем протоколе.

Изучение материалов предварительной проверки показало, что факт получения истребованных материалов оформляется по-разному: «протоколом обнаружения и изъятия» (18%), «протоколом добровольной выдачи» (14%), «актом изъятия» (13%), «протоколом передачи» (9%), «актом» (7%), «рапортом» сотрудника милиции и т.п. В этих документах часто не указывается место, время и обстоятельства обнаружения документов и предметов, их индивидуальные признаки. Все это в дальнейшем производстве по делу приводит к трудностям в решении вопроса о допустимости, относимости и достоверности документов и вещественных доказательств, позволяет виновному отрицать сам

177 факт изъятия у него вещественных доказательств или заявлять в суде об их подложности.

Нет единства по вопросу оформления полученных материалов и в литературе. Одни авторы предлагают в данном случае составлять «протокол принятия предмета или документа»1; другие - «протокол добровольной выдачи»2; третьи считают, что факт получения материалов может быть оформлен в каждом случае по-разному3. Думается, что множественность форм фиксации не способствует полному и достоверному установлению необходимых обстоятельств, поэтому в законе необходимо предусмотреть составление единого протокола, а его название должно отражать сущность производимых действий, например, «протокол истребования и получения предмета или документа». В присутствии понятых в нем должно быть отражено, в какой форме и кем было предъявлено требование о представлении материалов; когда и при каких обстоятельствах они были получены; индивидуальные признаки объектов. Протокол должен составляться в двух экземплярах и один из них вручаться лицу, у которого были получены материалы.

Однако существует мнение, что термин «протокол» в данном случае употреблять нельзя, поскольку он должен составляться только при производстве следственных действий, а факт и обстоятельства получения истребованного предмета правильнее отражать в акте, справке или рапорте . Думается,

1 Ларин A.M. Истребование и представление предметов и документов в стадии расследова ния // Актуальные проблемы совершенствования производства следственных действий. Ташкент, 1982. С.62-68.

2 Тертышник В.М. Проблемы собирания, исследования и хранения вещественных доказа тельств на первоначальном этапе расследования: Автореф.дис… канд.юрид.наук. М., 1986. С.13.

3 См. Давлетов А.А. Возбуждение уголовного дела. Образцы процессуальных документов. Комментарии: Учебно-практическое пособие. Екатеринбург, 1994. С.20-21.

Несмотря на то, что институт понятых в настоящее время подвергается справедливой кри- тике, считаем, что поскольку данное процессуальное действие связано с изъятием предме- тов и документов, их присутствие не будет лишним. Это, в первую очередь, должно огра- дить сотрудников, осуществляющих проверку, от провокаций со стороны заинтересованных в исходе дела лиц. Вместе с тем в случае применения научно- технических средств (например, видеозаписи), участие понятых, на наш взгляд, нецелесообразно.

5 См.: Химичева О.В., Данилова Р.В. Допустимость доказательств в уголовном процессе: Учеб.пособие. М., 1998.С. 39.

178 что такая рекомендация неудачна, поскольку наилучшей формой для отраже- ния хода и результатов любых процессуальных, а не только следственных дей- ствий, служит соответствующий протокол. Действующее и проектируемое уголовно-процессуальное законодательство предусматривают составление протокола устного заявления, протокола явки с повинной, протокола судебного заседания. Какое именно действие было совершено, видно из названия протокола.

Статья 109 УПК РСФСР говорит об истребовании «необходимых материалов», не раскрывая содержания этого понятия. Сопоставление ст. 70 и 109 УПК РСФСР позволяет сделать вывод, что оно носит собирательный характер и включает в себя как письменные документы, так и иные материальные объекты. Ими могут быть различного рода справки - о причинении вреда здоровью, о размере материального ущерба; акты ревизий, документальных проверок; бухгалтерские документы; товарно-транспортные накладные; черновые записи; письма, записки, в том числе и магнитные носители информации; документы со следами исправлений и т.п., а также различные предметы - орудия преступления, предметы, сохранившие на себе следы преступления, различные вещества и медицинские препараты, образцы производимой продукции и т.п.

В литературе высказано мнение, что в соответствии с ч. 2 ст. 109 УПК РСФСР можно истребовать только материалы сводного характера (акты ревизии, справки о движении товаров и т. п.), а также единичные документы, но нельзя изымать бухгалтерские документы первичного учета, поскольку для этого необходимо производство выемки. Практика истребования подобных документов до возбуждения уголовного дела якобы «чревата не только вседозволенностью для органов дознания, так как снимает с них ответственность за изъятые документы, но и позволяет должностным лицам организаций и учреждений, в которых таким образом изымаются документы, оправдывать свои

179 преступные действия и махинации утратой документов в процессе незаконных действий органов дознания»1.

Мы не разделяем данную позицию, поскольку, во-первых, законом не предусмотрено обязательное производство выемки в таких случаях. Во-вторых, непонятно, почему изъятие документов в порядке ч.2 ст. 109 УПК РСФСР снимает с органов дознания ответственность за их сохранность и почему эти действия являются незаконными? Тем более, что при определенном стечении обстоятельств и произведенная выемка не спасет от утраты документов.

Если истребование и получение документов проведено в соответствии с законом, при этом в присутствии понятых составлен протокол, копия которого передана должностному лицу, у которого они изъяты, то имеются все гарантии сохранности документов. Однако следует признать, что при изъятии подлинников первичных документов бухгалтерского учета целесообразно в организации, где они изымаются, оставлять их копии.

Вместе с тем действующее законодательство в некоторых случаях действительно устанавливает либо особый порядок получения некоторых документов, либо вообще запрещает их выдачу.

В частности, не могут быть выданы сведения, содержащие государственную тайну, перечень которых утвержден Указом Президента Российской Федерации от 30 ноября 1995 г. Он включает в себя сведения о средствах, методах, планах и результатах разведывательной, контрразведывательной и оперативно-розыскной деятельности; о лицах, сотрудничающих или сотрудничавших с органами, осуществляющими такую деятельность на конфиденциальной основе; о кадрах внешней разведки, подразделений по борьбе с органи-

Корнуков В.М., Дубривный В.А., Манова Н.С. Обеспечение прав личности в стадии воз- буждения уголовного дела // Вестник Саратовской государственной академии права. 1995, №2. С.47. 2 См.: Ведомости РФ. 1995, №49. Ст.4775.

180 зованной преступностью, о средствах и методах ведения следствия по уголов- ным делам о государственных преступлениях и т.д.

Как уже упоминалось, в соответствии с Законом РФ «О средствах массовой информации» , редакция и журналист могут предоставить документы, в которых содержатся сведения о лице, сообщившем информацию с условием неразглашения его имени, только когда соответствующее требование поступило от суда в связи с находящимся в его производстве делом.

Справки о совершенных нотариальных действиях выдаются по требованию суда, прокуратуры, органов следствия в связи с находящимися в их производстве уголовными или гражданскими делами”.

В соответствии со ст. 26 Федерального закона «О банках и банковской деятельности»3 справки по операциям и счетам юридических лиц и граждан, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юри- дического лица, а также справки по счетам и вкладам физических лиц выдаются органам предварительного следствия по находящимся в их производстве делам и при наличии согласия прокурора.

Необходимость особого порядка выдачи перечисленных документов не вызывает сомнений. Между тем во многих случаях они требуются именно для того, чтобы принять решение о возбуждении уголовного дела. Поэтому целесообразно было бы установить такой порядок, в соответствии с которым при необходимости получения подобных документов в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях орган дознания или следователь мог бы обратиться с ходатайством в суд об их истребовании.

Кроме того, следовало бы установить ответственность руководителей за отказ от предоставления документов по требованию суда, поскольку при существующем порядке даже по возбужденным уголовным делам требования органов расследования и прокуратуры часто не выполняются. Так, анализ со-

1 См.: Ведомости РФ. 1992, №7. Ст. 300.

2 См.: ч.4 ст.5 Основ законодательства РФ о нотариате // Ведомости РФ. 1993, №10. Ст. 357.

3 См.: СЗ РФ. 1996, № 36. Ст.492.

181 стояния законности в кредитно-банковской сфере, проведенный Генеральной прокуратурой РФ совместно с НИИ проблем укрепления законности и правопорядка, показал, что «должностные лица банков, пользуясь несовершенством банковского законодательства, почти повсеместно чинят всевозможные препятствия и ограничения в получении необходимых сведений, особенно на стадии доследственнои проверки материалов, необходимой для правовой оценки тех или иных фактов»1.

Иногда отказ предоставить какие-либо документы руководители ком- мерческих организаций объясняют тем, что они составляют коммерческую тайну на основании ст. 139 Гражданского кодекса Российской Федерации. В связи с этим сотрудники, осуществляющие проверку, должны знать перечень сведений, которые не могут составлять коммерческую тайну и при необходимости ссылаться на него. Этот перечень установлен постановлением Правительства РФ №35 от 5 декабря 1991г.2 В частности, коммерческую тайну не могут составлять учредительные документы, Устав; регистрационные удостоверения, лицензии, патенты; сведения по установленным формам отчетности о финансово-хозяйственной деятельности и иные сведения, необходимые для проверки правильности исчисления и уплаты налогов и других обязательных платежей; документы о платежеспособности; сведения о численности, составе работающих, их заработной плате и условиях труда, а также о наличии свободных рабочих мест; сведения о загрязнении окружающей среды, нарушении антимонопольного законодательства, несоблюдении безопасных условий труда; реализации продукции, причиняющей вред здоровью населения; сведения об участии должностных лиц в организациях, занимающихся предпринимательской деятельностью и т.п.

1 Викторов И., Миронов В. Законность в кредитно-банковской сфере // Законность. 1997, №11.СЛ5.

2 См.: Вопросы расследования преступлений. М, 2000. С. 518.

182

В соответствии с Федеральным законом «О благотворительной деятель- ности и благотворительных организациях» сведения о размерах и структуре доходов благотворительной организации, а также сведения о размерах ее имущества, ее расходах, численности работников, об оплате их труда и о привлечении добровольцев не могут составлять коммерческую тайну.

Согласно ст. 61 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан представление сведений, содержащих врачебную тайну без согласия гражданина или ею законного представителя допускается только по запросу органов дознания и следствия, прокурора и суда в связи с проведением расследования или судебным разбирательством, а также при наличии оснований, позволяющих полагать, что вред здоровью гражданина причинен в результате противоправных действий.

До возбуждения уголовного дела нельзя изъять почтово-телеграфную корреспонденцию, поскольку это затрагивает одно из важнейших конституционных прав граждан - право на тайну переписки. В соответствии со ст. 23 Конституции Российской Федерации ограничение этого права допускается только на основании судебного решения в рамках возбужденного уголовного дела.

Знание особенностей истребования и получения определенных документов, поможет правильно оформить запрос и избежать отказа в их предоставле- нии.

Представление предметов и документов. В ст. 70 УПК РСФСР этот способ собирания доказательств именуется как «требование представления предметов и документов, могущих установить необходимые фактические данные, любыми гражданами». Поэтому в литературе эти два самостоятельных процессуальных действия - истребование и представление предметов и документов нередко объединяют и рассматривают вместе. Однако между ними есть существенная разница.

1 См.: Там же. С. 519.

2 См.: Ведомости Ф. 1993, №33. С. 1318.

183

Истребование, как уже отмечалось, предполагает совершение активных действий, направленных на получение доказательств. Представление же доказательств не требует принятия каких-либо целенаправленных действий к их поиску и изъятию. Представление осуществляется любыми гражданами и организациями по их инициативе, а роль субъекта доказывания сводится только к оценке значимости представленных документов и решению вопроса об их приобщении к делу.

Рассматриваемое процессуальное действие включает в себя доставление участником процесса или любым гражданином предмета или документа с ходатайством о приобщении соответствующего объекта в качестве доказательства; осмотр и оценку представленного доказательства; отражение в процессуальных документах факта представления объекта, его индивидуальных признаков и принятие решения о приобщении его к материалам либо о возвращении объекта лицу, его представившему.

В правовой литературе высказано суждение, что представление предметов и документов осуществляются не помимо, а в рамках следственных дейст- вий, например в процессе обыска, выемки, допроса, осмотра и т. д. Более того, А.А.Труханов считает, что в случае добровольного представления предметов или документов, имеющих значение для дела, обязательно должно проводиться следственное действие - выемка2. Согласиться с этим трудно по следующим соображениям. В ст. 70 УПК РСФСР представление названо в качестве самостоятельного способа получения доказательств наряду со следственными действиями, а значит, оно отлично от последних. Производство следственных действий связано с поиском доказательств, что не характерно для их представления. Кроме того, представление доказательств может осуществ-

1 См.: Орлов Ю.К. О процессуальной природе представления вещественных доказательств гражданами и участниками процесса в органы расследования // Тр.Иркутск, ун-та. Т.39. Вып.7. 4.2. Иркутск, 1969.С.76-77.

2 См.: Труханов А.А. Проблемы допустимости доказательств в деятельности защитника // Следователь. 1997, №1 (4). С. 73.

184 ляться до возбуждения уголовного дела и в этом случае оно не может быть связано рамками следственного действия.

Таким образом, представление доказательств необходимо рассматривать как самостоятельный способ их собирания, нуждающийся в четкой уголовно-процессуальной регламентации.

Поскольку закон какой-либо формы документа по представлению дока- зательств гражданами не предусматривает, на практике это фиксируется различными способами: заявлением лица, представившего доказательство (3%), отражением такого заявления в объяснении (5%); актами добровольной выдачи (21%), актами изъятия (18%); протоколами передачи (4%), протоколами выдачи (16%о), протоколами предъявления (1%о) и т. п.

Несмотря на то, что в перечисленных документах содержались важные сведения об обстоятельствах происхождения и принятия представленных доказательств, суды нередко отказывались рассматривать такие документы в качестве источников доказательств, прежде всего из-за неясности их процессуальной природы.

В литературе также предлагаются различные пути решения этой про- блемы. Так, существует мнение, что у гражданина, представившего доказа- тельство, должно быть отобрано объяснение об обстоятельствах обнаружения им предмета или документа, а их получение следует оформлять актом или справкой1.

Однако большинство авторов справедливо считают, что для более на- дежного закрепления доказательств, их появление должно быть отражено в соответствующем протоколе.

В связи с этим высказывалось мнение о необходимости составления в такой ситуации протокола добровольной выдачи . На наш взгляд, это неточно отражает сущность представления. Ведь добровольная выдача наблюдается тогда, когда лицо добровольно выдает изобличающие его доказательства. В

1 См.: Химичева Г.П. Указ.соч. С.75.

2 См.: Тертышник В.М. Указ. соч. СП.

185 данном же случае они могут быть представлены любыми лицами, в том числе не имеющими никакого отношения к совершенному преступлению.

Многие процессуалисты считают, что в этом случае должен составляться протокол принятия представленных предметов или документов1. Но на наш взгляд, такое название протокола отражает не их представление, а именно принятие, т.е. активные действия субъекта доказывания, а действия лица, представившего доказательство, остаются в тени. Кроме того, далеко не каждый представленный предмет или документ должен быть принят и приобщен к делу в качестве доказательства и может быть возвращен владельцу. В этом случае данное наименование протокола явно не соответствовало бы его содержанию.

Учитывая это, некоторые авторы предлагают именовать данный процес- суальный документ протоколом представления доказательств”. Однако в данном варианте наоборот, в тени остаются действия лица, принимающего представленные объекты.

Чтобы избежать этих неточностей, название протокола, как уже отмеча- лось, должно точно отражать сущность производимых действий. В данном случае следует составлять протокол представления и принятия предметов и документов по правилам ст. 141 УПК. Вопрос об участии понятых, на наш взгляд, должен решаться также как и при истребовании доказательств.

По мнению О.В. Химичевой и Р.В. Даниловой при представлении предмета или документа необходимо ходатайство лица о приобщении к делу пред-

1 См.: Бедняков Д.И. О принятии предметов и документов, представленных в порядке ч.2 ст.70 УПК РСФСР // Процессуальные вопросы предварительного расследования на совре менном этапе: Сб.науч.тр. Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1988. С.38;Федоров В.И. Значение истребования и представления документов для обоснования процессуальных решений по уголовному делу. Дис. …канд.юрид.наук. Куйбышев, 1990. С. 114; Анненков С, Понома- ренков В. Представление доказательств в уголовном процессе // Законность, 1997, №3. С. С.55.

2 См.: Шейфер С.А. Пути развития процессуальной формы получения доказательственных материалов на досудебных стадиях процесса // Уголовно-процессуальные проблемы пред варительного следствия и пути его совершенствования. Сб. науч. тр. Волгоград, 1985. С. 17; Белкин А.Р. Теория доказывания: Науч.-методич. пособие. М., 2000. С. 146.

186 ставленных материалов. При этом лицо, принимающее их, должно произвести осмотр предмета или документа с составлением протокола и вынести постановление о приобщении их к уголовному делу в качестве вещественного доказательства или иного документа, а в случае полного или частичного отказа в удовлетворении ходатайства о приобщении к делу доказательств, необходимо вынести об этом мотивированное постановление1. На наш взгляд, заявленное ходатайство, а также факты осмотра, принятия или непринятия представленных предметов или документов, должны найти отражение в вышеназванном протоколе. Вынесение постановления о приобщении требуется только в отношении вещественного доказательства и только после возбуждения уголовного дела.

Указанный способ получения доказательств применяется не только в стадии расследования, но и в стадии судебного разбирательства (ст. 245, 250 УПК РСФСР), в кассационном производстве (ст. 337, 338 УПК РСФСР), а также в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях. В 57% изученных случаев представление предметов и документов приходилось именно на первоначальную стадию процесса. Таким образом, представление является самостоятельным, универсальным способом получения доказательств, применяемым в любой стадии уголовного процесса. Поэтому процедуру его производства следует конструировать как универсальную для всех стадий и логичнее всего это было бы сделать в главе 5 УПК (гл.11 проекта), регламентирующей способы собирания доказательств.

Производство специальных исследований. Иногда установить наличие или отсутствие признаков преступления невозможно без помощи специалистов в той или иной области знаний.

См.: Химичева О.В., Данилова Р.В. Допустимость доказательств в уголовном процессе: Учеб.пособие. М., 1998. С.71-72.

187

Изучение практики свидетельствует, что в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях специалист участвует: при осмотре места происшествия (84,6%); при производстве специальных исследований (38,7%о); при производстве ревизий (24,3%); документальных проверок (14,8%); а также в качестве консультанта (1,6%).

Наиболее часто специальные исследования в ходе предварительной проверки производятся, когда необходимо установить признаки преступлений, связанных с незаконным оборотом оружия, наркотических средств, подделкой документов; фальшивомонетничеством, а также дорожно-транспортных преступлений и причинения телесных повреждений.

Возбужденные без проведения специальных исследований уголовные дела по вышеперечисленным преступлениям после производства экспертизы очень часто прекращаются за отсутствием события или состава преступления. Установление же признаков преступления с помощью специальных исследований позволяет избежать экономических затрат, которые потребовались бы на производство экспертиз, вызовы и допросы лиц, производство других следственных действий и т.д.

Однако, по мнению И.Л. Петрухина, эти исследования представляют собой «суррогат», заменяющий экспертизу, поскольку только с ее помощью можно получить доказательства1. Кроме того, и в теории и на практике широко распространено убеждение, что справка специалиста не заменяет заключения эксперта, и после возбуждения уголовного дела назначение соответствующей экспертизы обязательно, т.е. предварительные исследования не должны подменять собой экспертизу2. При этом некоторые авторы считают, что если ведомственные экспертизы производятся не в связи с решением вопроса о

1 См.: Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. М., 1985. С.136.

2 См.: Касымов Т.Д. Нормативно-правовые основания проведения предварительных иссле дований // Российский следователь, 1999, № 5. С.44.

188 возбуждении уголовного дела, то после его возбуждения назначение экспертизы не требуется1.

Согласиться с этим нельзя. С помощью сведений, полученных в результате специальных исследований, устанавливают обстоятельства, имеющие значение для дела, источником этих сведений служат «иные документы», следовательно, они имеют доказательственное значение и подлежат проверке и оценке наряду с другими доказательствами”.

Обязательное производство экспертизы по действующему законодатель- ству требуется лишь:

  • для установления причин смерти и характера телесных повреждений;
  • для определения психического состояния обвиняемого или подо- зреваемого, когда возникают сомнения по поводу их вменяемости или способности к моменту производства по делу отдавать отчет в своих действиях или руководить ими;
  • для определения психического или физического состояния свидетеля или потерпевшего, когда возникает сомнение в их способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания;
  • для установления возраста обвиняемого, подозреваемого и потерпевшего, когда это имеет значение для дела, а документы о возрасте отсутствуют.
  • Других случаев обязательного назначения и производства экспертизы закон не устанавливает, и если после соответствующей проверки и оценки справки специалиста содержащиеся в ней сведения не вызывают сомнений, производство экспертизы для выяснения тех же вопросов, является неразумной и нерациональной тратой сил и средств.

1 См.: Боголюбская Т.В., Коваленко Б.В. Понятие и правомерность производства специаль ных исследований в стадии возбуждения уголовного дела // Формы досудебного производ ства и их совершенствование: Сб.науч.тр. Волгоград, 1989. С.30.

2 Аналогичную позицию разделяют и другие процессуалисты (См., напр.: Гуляев А.П. О по вышении надежности доказывания на стадии возбуждения уголовного дела. С.49.).

189

И уж совсем непонятно, почему результаты исследований, проведенных по поручению органов, осуществляющих проверку, не имеют доказательственного значения, и после возбуждения уголовного дела по тому же предмету необходимо проводить экспертизы, а исследования, проведенные за рамками уголовного процесса, являются полноценными доказательствами и не требуют назначения соответствующей экспертизы.

В литературе не только по-разному называются специальные исследования, но и в зависимости от этого им придается различное значение. Так, В.В. Степанов различает ведомственные проверки или экспертизы, которые могут проводиться как по поручению лица, осуществляющего проверку, так и по инициативе заинтересованной организации. От них следует отличать предварительные исследования, которые проводятся только в экспертно-криминалистических учреждениях и отвечают на вопросы, которые могут быть поставлены на разрешение соответствующей экспертизы1. В.Д. Арсеньев и В.Г. Заблоцкий относят к специальным только ведомственные исследования, проводимые до возбуждения уголовного дела, независимо от органов расследования2. В.Н. Григорьев считает, что специальными являются лишь предварительные исследования, проводимые в экспертно-криминалистических подразделениях”. По мнению Т.В. Боголюбской и Б.В. Коваленко к категории специальных исследований, которые выполняются в стадии возбуждения уголовного дела, с полным основанием можно отнести как исследования, проводимые в экспертно-криминалистических учреждениях, так и ведомственные исследования, осуществляемые по поручению органов расследования до возбуждения уголовного дела и отвечающие на те же вопросы, что и соответствующая судебная экспертиза .

1 См.: Степанов В.В. Предварительная проверка первичных материалов о преступлениях. Саратов, 1972. С. 105.

2 См.: Арсеньев В.Д., Заблоцкий В.Г. Использование специальных знаний при установлении фактических обстоятельств уголовного дела. Красноярск, 1986. С.28.

3 См.: Григорьев В.Н. Обнаружение признаков преступлений органами внутренних дел. Ташкент, 1986.С.38.

4 См.: Боголюбская Т.В., Коваленко Б.В. Указ. соч.С.30.

190

На наш взгляд, все вышеперечисленные виды исследований являются специальными, поскольку независимо от того, где они проводятся - в эксперт-но-криминалистических или других учреждениях, по поручению лиц, производящих проверку или нет, в рамках уголовного процесса или за рамками, суть их одна: с помощью результатов исследований, проведенных лицами, обладающими специальными познаниями, устанавливается наличие или отсутствие оснований к возбуждению уголовного дела. В дальнейшем производстве они сохраняют свое доказательственное значение, независимо от того, будет ли по этим же вопросам назначена экспертиза или нет.

Однако нормативная неурегулированность производства специальных исследований нередко вызывает трудности. В первую очередь, в статье, регламентирующей предварительную проверку, необходимо закрепить возможность их производства в качестве способа предварительной проверки. Изучение практики показало, что порой специальные исследования не проводятся из-за отказа руководителей предприятий, учреждений выделить специалистов для их проведения. Поэтому в законе должно быть закреплено право органов, производящих предварительную проверку, требовать проведения специальных исследований и соответствующая обязанность руководителей учреждений. Представляется целесообразным заключение долговременных договоров между компетентными органами и учреждениями о выделении специалистов для проведения таких исследований с оплатой в порядке ст. 106 УПК РСФСР. В этом случае не только повысится качество исследований, проводимых одними и теми же специалистами, но и сократятся сроки их производства.

Иногда из материалов предварительной проверки невозможно определить подлинность представленных на исследование предметов, их связь с со- вершенным деянием. Заключение специалиста, приобщаемое к материалам, также порой не отвечает требованию допустимости. В нем нередко отсутствуют сведения о лице, производившем исследование, о предметах, подвергавшихся исследованию, о способах исследования. Поэтому очень важно, на наш взгляд, определить порядок направления материалов и обязательные реквизи-

191 ты заключения специалиста, закрепить гарантии достоверности выводов, на- пример, требование о компетентности и незаинтересованности лица, производящего исследование, в исходе дела.

Несмотря на то, что значение рассматриваемых исследований в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях велико, действующий закон не возлагает на специалистов какой-либо процессуальной обязанности и ответственности. Поэтому ст. 1331 УПК РСФСР следует дополнить указанием на право лица, производящего проверку, использовать помощь специалиста. Заслуживает поддержки и предложение полностью распространить на него режим, установленный в указанной статье закона .

Таким образом, регламентация проведения ведомственных исследований, на наш взгляд, должна идти по двум направлениям: 1) установление уголовно- процессуальным законом основных, наиболее важных положений; 2) детальное урегулирование этих вопросов в ведомственных документах, согласованных с заинтересованной стороной, например, МВД РФ.

Производство ревизий является одной из форм использования специальных познаний в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях.

Ревизия - это комплексная проверка финансово-хозяйственной деятельности предприятия, учреждения, организации за определенный период.

Производство ревизии также может осуществляться как в рамках, так и за рамками уголовного процесса. Если она производится по инициативе вышестоящих организаций или контрольно-ревизионного управления, то в случае выявления фактов хищений денежных средств и материальных ценностей, материалы ревизий подлежат передаче в правоохранительные органы .

См.: Гуляев А.П. О повышении надежности доказывания на стадии возбуждения уголов- ного дела… М., 1984. С. 49.

2 См.: Положение о контрольно-ревизионном управлении Министерства Финансов Российской Федерации. Утверждено постановлением Правительства РФ от 6 августа 1998г. 888 // СЗРФ. 1988, №3. Ст. 4007.

192

По смыслу ч.1 ст.70 УПК РСФСР производство ревизии является одним из способов собирания доказательств по возбужденному уголовному делу. Однако чаще всего необходимость ревизии возникает именно для установления наличия или отсутствия признаков преступления в первоначальной стадии процесса. Изучение практики показало, что до возбуждения уголовного дела ревизии были проведены в 63,7% случаев, а после возбуждения - в 36,3% случаев. В связи с этим возможность производства ревизий необходимо закрепить в ст. 109 УПК РСФСР. Примечательно, что упоминаемое Положение о контрольно-ревизионном управлении не связывает производство ревизий с возбужденным уголовным делом. В соответствии с п. 5 управление «проводит документальные ревизии и проверки финансово- хозяйственной деятельности организаций по мотивированным постановлениям правоохранительных органов»1.

Основная трудность производства ревизий до возбуждения уголовного дела состоит в том, что как правило, их завершение невозможно в установленный законом срок предварительной проверки. Как уже отмечалось, в данном случае необходимо предусмотреть продление этого срока прокурором по мотивированному ходатайству следователя или органа дознания.

Документальные проверки представляют собой изучение по документам какой- либо одной стороны деятельности предприятия, организации, учреждения с целью получения сведения о наличии или отсутствии оснований для возбуждения уголовного дела. При этом составляется акт документальной проверки. С той же целью проводятся и инвентаризации - сличение фактического наличия товарно- материальных ценностей с данными бухгалтерского учета. Их назначение и производство аналогично производству ревизий, однако, как правило, они не требуют значительных затрат времени и широко используются в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях в сфере экономики.

‘См.: Там же.

193

Таким образом, способами установления наличия или отсутствия при- знаков преступления в процессе предварительной проверки являются получение объяснений, истребование и представление предметов и документов, производство специальных исследований, ревизий, документальных проверок и инвентаризаций. Отсутствие в ст. 109 УПК РСФСР перечня этих действий, а также их регламентации следует отнести к пробелам уголовно-процессуального законодательства, который необходимо восполнить. Как уже указывалось, большинство названных процессуальных действий (кроме специальных исследований) осуществляется на любой стадии процесса. Поэтому и процедура их производства должна быть универсальной.

К сожалению, в проекте УПК ни один из способов предварительной проверки не назван и не регламентирован, более того, по непонятным причинам из него исключены такие действия, как производство ревизий и документальных проверок, что на наш взгляд, является шагом назад, поскольку в действующий УПК они были обосновано включены в качестве способов получения доказательств Федеральным законом от 17 декабря 1995г.1

Практика применения уголовно-процессуального законодательства до и непосредственно после принятия кодекса 1960г. показала, что предусмотренные законом способы проверки заявлений и сообщений о преступлениях чрезмерно ограничены и в ряде случаев с их помощью невозможно было принять обоснованное решение. На это неоднократно обращалось внимание в процессуальной литературе и многие авторы высказывались за возможность и необходимость разрешения производства различных следственных действий до возбуждения уголовного дела2.

Запрет производства следственных действий в первоначальной стадии процесса приводил к многочисленным нарушениям закона. Особенно часто до

1 См.: СЗ РФ. 1995, № 51. Ст. 4973.

2 См., напр.: Васильев А.И. Рассмотрение сообщений о совершенных преступлениях. М., 1954. С. 28; Альперт С.А., Стремовский В.А. Возбуждение уголовного дела органами мили ции. Харьков, 1957. С. 19; Мартинович И.И. Некоторые вопросы возбуждения уголовного

194 возбуждения уголовного дела производился осмотр места происшествия. При этом подобная практика не осуждалась, а напротив, в теории утверждалось, то следователь, приступивший к осмотру, тем самым проявил свое решение о возбуждении уголовного дела и ему остается только оформить это решение составлением постановления1.

В 1963г., учитывая объективную потребность в осмотре места происше- ствия, законодатель разрешил в исключительных случаях производить его до возбуждения уголовного дела”.

В настоящее время данное следственное действие в 84,2% случаев про- водится именно до возбуждения уголовного дела и его эффективность в установлении признаков преступления достаточно высока. Вместе с тем разрешение производства осмотра места происшествия вступает в противоречие со ст. 109 УПК РСФСР, которая однозначно, без всяких оговорок, запрещает производство каких бы то ни было следственных действий до вынесения решения о возбуждении уголовного дела. Поэтому указание на возможность производства осмотра места происшествия в первоначальной стадии процесса должно содержатся в ст. 109 УПК РСФСР, а не в ст. 178 УПК РСФСР. Следует отметить, что разработчики проекта УПК РФ, принятого в первом чтении, пошли именно по этому пути и закрепили данное правило в главе, регламентирующей стадию возбуждения уголовного дела. Однако в проекте, принятом во втором чтении, указание на возможность производства осмотра места происшествия до возбуждения уголовного дела содержится также, как и в действующем УПК, в норме, закрепляющей основания для производства осмотра (ст. 177).

Действующий закон требует, чтобы после проведения осмотра места происшествия, в случае обнаружения к тому оснований, уголовное дело возбуждалось немедленно. При этом в соответствии с Примерной инструкцией о

дела // Ученые записки Белорусского университета. Сер. Юрид. Вып. 43. Минск. 1957. С.79-81; Кобликов А.С. Возбуждение уголовного дела. М., 1962. С.28-29 и др.

См.: Осмотр места происшествия. М., 1960. С.10. 2 См.: Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 10 сентября 1963г. // Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1963, № 36.Ст. 661.

195 порядке приема и разрешения в органах внутренних дел сообщений о преступ- лениях1 запрещается передавать в органы дознания материалы осмотра места происшествия, проведенного следователем, если они содержат информацию, указывающую на явные признаки подследственного ему преступления, и дос- таточную для принятия решения о возбуждении уголовного дела.

В связи с этим некоторые процессуалисты считают, что орган дознания не имеет права до возбуждения уголовного дела производить осмотр места происшествия по делам о преступлениях, подследственных следователям2. Однако это утверждение не соответствует закону, поскольку орган дознания вправе не только производить осмотр места происшествия, но и дознание по делам, по которым предварительное следствие обязательно (ст. 119 УПК РСФСР).

Кроме того, следует согласиться с мнением Г.П. Химичевой о том, что следователь по аналогии с ч.4 ст. 127 УПК РСФСР имеет право направить в орган дознания для дополнительной проверки материалы осмотра места происшествия, если его результаты не содержат информацию, достаточную для принятия решения о возбуждении уголовного дела3. Однако представляется, что это право должно быть закреплено в главе, регламентирующей стадию рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях, а не применяться по аналогии.

Разрешение производства осмотра места происшествия, как свидетельствует практика, не сняло проблему нехватки процессуальных средств для установления оснований к возбуждению уголовного дела.

Несмотря на то, что закон запрещает производить в первоначальной стадии процесса другие следственные действия, этот запрет часто нарушается. Так, экспертиза по изученным делам производилась в 22,5% случаев ( по дан-

См.: Вопросы расследования преступлений. М, 2000. С.252. 2 См. Павлов Н.Е. Рассмотрение криминальной милицией заявлений и сообщений о преступлениях организованных групп и преступных сообществ. Лекция. М, 1996. С.38. 3См.: Химичева Г.П. Указ.соч. с. 81-82.

196 ным П.П. Пидюкова - в 35,9%’); обыск - в 19,1% случаев (по данным В.Н. Григорьева - в 69%,) ; допросы - в 19,8% случаев.

Более того, интервьюирование сотрудников, производивших предвари- тельную проверку показало, что многие следственные действия фактически производятся до возбуждения уголовного дела, но их дата проставляется уже после возбуждения и поэтому из материалов дела определить, что они были произведены незаконно, невозможно. Так, 77,4% опрошенных сотрудников указали, что они до возбуждения уголовного дела производили допросы потерпевших и свидетелей; 43,6% - задержание подозреваемых и их личный обыск; 28,3% - обыск или выемку; 22,8% - освидетельствование.

В процессуальной литературе все чаще высказываются предложения о необходимости расширения перечня следственных действий, производимых до возбуждения уголовного дела~.

Наиболее спорным является вопрос о том, какие следственные действия можно допустить до возбуждения уголовного дела. Некоторые из указанных авторов предлагают разрешить только судебно-медицинскую экспертизу, дру-

1 См.: Пидюков П.П. Отказ в возбуждении уголовного дела по нереабилитирующим основа ниям. Дисс. …канд.юрид.наук. Киев, 1990. С. 175-176.

2 См.: Григорьев В.Н. Проблемы развития средств обнаружения признаков преступления // Пути совершенствования деятельности следственных аппаратов органов внутренних дел: Сб.научн.тр. Ташкент, 1987. С.47.

3 См., напр.: Михайленко А.Р. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном про цессе. Саратов, 1975. С. 18; Карнеева Л.М. Доказывание при отказе в возбуждении уголов ного дела // Сов. гос. и право, 1975, №2. С.97; Гуляев АП. О повышении надежности дока зывания в стадии возбуждения уголовного дела // Проблемы надежности доказывания в со ветском уголовном процессе. М., 1984. С.49; Томин ВТ. Проявление и детерминанты прин ципа социалистической законности: общие вопросы и возбуждение уголовного дела //Укрепление законности предварительного расследования в условиях перестройки: Сб.науч.тр. Волгоград, 1990.С.15; Рыков А.Б. Установление события преступления на досу дебных стадиях уголовного процесса. Автореф. дисс. …канд.юрид.наук. Воронеж, 1995. С.8; Корнуков В.М., Дубривный В.А., Манова Н.С. Обеспечение прав личности в стадии возбуждения уголовного дела // Вестник Саратовской государственной академии права. 1995, №2. С. 48; Белкин Р.С. Курс криминалистики. Т.З. М., 1997. С. 101-107; Касымов Т.Д. Нормативно-правовые основания проведения предварительных исследований // Рос. следо ватель, 1999, № 5. С.43; Францифоров Ю., Николайченко В., Громов Н. Производство экс пертизы до возбуждения уголовного дела // Рос. юстиция. 1999. №3. С.28; Шумилин С.Ф. Проблемы установления оснований для принятия решения в стадии возбуждения уголовно го дела // Рос. следователь, 1999. №3. С.25 и др.

197 гие - все виды экспертиз, осмотров; третьи - допросы свидетелей и потерпевших; четвертые - задержание подозреваемых, выемку, обыск, наложение ареста на имущество и т.д.

Таким образом, результаты исследования наглядно убеждают в сущест- вовании проблемы, в причинах которой необходимо разобраться. Попытаемся выяснить, чем же вызваны массовое производство следственных действий до возбуждения уголовного дела и многочисленные предложения ученых разрешить это в законодательном порядке.

Одна из главных причин этого явления, как уже указывалось, убедительно сформулирована А.П. Гуляевым: при существующем положении стадия возбуждения уголовного дела является искусственным разделением еди- ного процесса познания истины. Резкая грань между способами сбора информации на этих этапах процесса не обеспечивает преемственность доказательств, что ведет к нерациональным затратам в уголовном судопроизводстве1.

Вопрос о рационализации и экономии уголовного процесса заслуживает особого внимания. Дело в том, что большинство следственных действий имеют аналоги в стадии возбуждения уголовного дела, например, объяснению соответствует допрос; принятию и представлению предметов и документов -обыск и выемка; специальным исследованиям - экспертиза и т.д. При производстве предварительного расследования приходится вызывать и допрашивать свидетелей и потерпевших по тем же вопросам, по которым от этих лиц получены объяснения в стадии возбуждения уголовного дела, проводить экспертизы в случаях, когда на те же самые вопросы получен ответ в ходе проведения специальных исследований. Изучение практики показывает, что подобные повторы встречаются во всех без исключения уголовных делах. В результате -частые вызовы граждан, нерациональные затраты сил и средств не только го-

См.: Гуляев А.П. Быстрота уголовного производства // Вопросы борьбы с преступностью. Вып.18. М., 1973.С.82; Он же. К вопросу о процессуальной экономии в советском уголов- ном процессе и рационализации предварительного расследования // Тр. ВНИИ МВД СССР. М., 1978, №47. С.12.

198 сударственных, но и частных лиц, затягивание сроков производства, удорожание процесса и т.д. Чтобы избежать этого, практические сотрудники вынуждены прибегать к всевозможным сомнительным способам разрешения этой проблемы. Например, повсеместно распространена практика (и каждому следователю и дознавателю это хорошо известно) допроса потерпевших и свидетелей до возбуждения уголовного дела, непосредственно на месте происшествия. В случае возбуждения уголовного дела на бланке протокола допроса проставляется соответствующая дата, а в случае отказа в возбуждении уголовного дела эти бланки переоформляются на объяснения путем замены в нем слова «до- прос» на «опрос» и вычеркивания графы о предупреждении об уголовной ответственности.

Если в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях было произведено специальное исследование, а затем в стадии расследования по тем же вопросам назначается экспертиза, то результаты, отраженные в справке специалиста, как правило, автоматически, без производства нового исследования, оформляются в виде заключения эксперта и передаются следователю. Объясняется это тем, что специальные исследования по своему содержанию ничем не отличаются от экспертиз, поэтому повторно проводить одну и ту же работу бессмысленно.

Так, с помощью каждодневной, превратившейся в привычку фальсифи- кации процессуальных документов, практические работники избегают нерационального дублирования работы, а также повторных вызовов граждан, экономя и их, и свое рабочее время и средства. Изжить подобную фальсификацию сложно, поскольку она выгодна всем, кто имеет к ней непосредственное отношение. «Очень уж часто забывается в конкретных ситуациях бесспорное в общих формах положение: для того, чтобы изжить нарушение закона в уголовном судопроизводстве, нужно сделать так, чтобы законопослушное поведение

199 было выгодным, а нарушение закона - нет. И еще: чем больше запретов, тем больше нарушений»1.

Следующая причина, по которой следовало бы допустить некоторые следственные действия до возбуждения уголовного дела заключается в том, что иногда без их производства невозможно установить признаки преступления и принять обоснованное решение. Например, без заключения специалиста нельзя определить причины смерти и степень тяжести телесных повреждений. От результатов исследования зависит не только квалификация преступления, но и наличие или отсутствие у органа расследования основания для возбуждения уголовного дела вообще. Вместе с тем в соответствии с законом для установления названных обстоятельств обязательно производство экспертизы. Нередко встречаются ситуации, когда при обнаружении трупа видимых следов насильственной смерти не имеется, а в результате патологоанатомического вскрытия выясняется, что человек был отравлен. Характерен в этом отношении следующий пример. В поезде, прибывшем из г. Сочи в г. Краснодар был обнаружен труп мужчины без признаков насильственной смерти. Труп был доставлен в морг городской больницы, где только через трое суток было произведено вскрытие и обнаружено, что мужчина отравлен большой дозой кло-фелина. В связи с этим было возбуждено уголовное дело и назначена экспертиза, производство которой было поручено бюро судебно-медицинских экспертиз. На это ушло еще двое суток. В результате время для раскрытия преступления «по горячим следам» было упущено и преступник так и не был обнаружен. Гораздо рациональнее было бы в подобных случаях сразу же назначать судебно-медицинскую экспертизу и уже по ее результатам решать вопрос о возбуждении уголовного дела.

Для установления степени тяжести телесных повреждений до возбуждения уголовного дела чаще всего производят не предусмотренное законом су-

Томин В.Т. Проявление и детерминанты принципа социалистической законности: общие вопросы и возбуждение уголовного дела // Укрепление законности предварительного рас- следования в условиях перестройки: Сб.науч.тр. Волгоград, 1990. С.15.

200 дебно-медицинское освидетельствование. В других случаях у медицинских работников истребуют справки о состоянии здоровья потерпевшего либо опрашивают лечащих врачей, или делают выписки из истории болезни. Причем медики не заинтересованы в выдаче таких сомнительных справок и неохотно дают показания, когда картина заболевания еще не ясна. На основании выписки из истории болезни лицо, производящее предварительную проверку не вправе, да и не компетентно делать какие-либо выводы. В результате этих действий невозможно правильно определить степень тяжести телесных повреждений и, следовательно, принять законное решение в первоначальной стадии процесса. После возбуждения уголовного дела все равно приходится назначать обязательную в этих случаях экспертизу. Поэтому было бы более надежно, рационально и экономно производить подобные экспертизы до возбуждения уголовного дела. При этом обоснованность и законность принятого по ее результатам решения не вызывали бы сомнений.

Аргументом в пользу необходимости производства некоторых следст- венных действий до возбуждения уголовного дела является тот факт, что с течением времени могут исчезнуть или измениться следы преступления. Например, это касается осмотра вещественных доказательств, когда еще нет достаточных оснований для принятия решения по поступившему сообщению о преступлении. Еще более это важно, когда необходимо исследовать недоброкачественные пищевые продукты, фальсифицированные напитки, соки, химические вещества и т.п. До возбуждения уголовного дела можно произвести только специальные исследования данных веществ. Однако, во-первых, суды не всегда принимают в качестве доказательств справки о произведенных иссле- дованиях (что, на наш взгляд, неправомерно), а во-вторых, в процессе расследования нередко возникает необходимость проведения дополнительного исследования, уточнения каких-либо вопросов, выяснения новых обстоятельств и т.п. Но чаще всего вышеперечисленные вещества к этому времени либо изменяют свое первоначальное состояние, частично или полностью теряют свои качества, либо их количества (например, изъятых наркотических или психо-

201 тропных веществ) хватает только для производства одного исследования, про- веденного до возбуждения уголовного дела. Проведение экспертизы после возбуждения уголовного дела с теми же образцами, как правило, уже невозможно.

В ходе доверительных бесед эксперты признавали, что в подобных ситуациях им приходится использовать не все методы исследования, чтобы оставить в неизменном состоянии хотя бы часть объектов для последующей экспертизы. Однако это, во-первых, не всегда удается, а во-вторых, ограничивает возможности специальных исследований, в связи с чем не извлекается вся информация, имеющая значение для дела. В конце концов это приводит к тому, что либо не устанавливаются достаточные основания для возбуждения уголовного дела, либо возбужденное дело прекращается за отсутствием события или состава преступления.

Второй путь решения данной проблемы на практике заключается в том, что после возбуждения уголовного дела экспертиза поручается тому же специалисту, который проводил исследование в стадии рассмотрения и разрешения сообщения о преступлении, что по действующему законодательству запрещено. Последний вынужден составлять фальсифицированное заключение, основанное на результатах специального исследования, поскольку «исследовать» уже фактически нечего. Таким образом, получается целый клубок нарушений закона.

Избежать этого можно, если дополнить уголовно-процессуальный кодекс нормой, допускающей назначение и производство экспертизы до возбуждения уголовного дела.

Иногда ряд экспертиз - автотехнические, автодорожные, пожарно-технические и т.п. целесообразно проводить прямо на месте происшествия, параллельно с его осмотром, пока объект исследования - обстановка места происшествия - находится в своем первоначальном, неизмененном состоянии. Эффективность и значимость такой экспертизы не вызывает сомнений. Однако осуществить ее, как правило, невозможно: в большинстве случаев осмотр мес-

202 та происшествия проводится до возбуждения уголовного дела, когда закон за- прещает назначать экспертизу.

Таким образом, потребности практики, на наш взгляд, убедительно доказывают правоту тех ученых, которые предлагают расширить перечень следственных действий, производство которых возможно до возбуждения уголовного дела.

Большинство практических работников (93,8% из числа опрошенных) также считают, что некоторые следственные действия должны быть разрешены в стадии возбуждения уголовного дела.

Однако российский законодатель упорно не желает замечать ни глубоко обоснованных научных предложений, ни объективных потребностей практики. Во многом этому способствуют догматические стереотипы правового мышления, сложившиеся еще в эпоху социализма. Характерно в этом отношении высказывание В.М. Савицкого: «правило о том, что любые следственные действия могут производиться только после возбуждения уголовного дела давно и прочно усвоено советским законодательством и процессуальной теорией, проверено многолетним опытом и по своему значению принадлежит к основополагающим идеям судопроизводства» . Тогда соблюдение раз и навсегда установленной процессуальной формы было самоцелью, она не обсуждалась с точки зрения вызываемых ею затрат и целесообразности. Любой призыв к экономии в уголовном судопроизводстве встречался «в штыки», объявлялся буржуазным, чуждым для нашего общества, где процессуальная форма была направлена исключительно на соблюдение «прав» человека. Однако в условиях рыночной экономики рано или поздно придется научиться считать те затраты, которые общество несет в случаях неоднократного вызова свидетелей, потерпевших, дублирования одной и той же работы, неэкономного использования расходных материалов, потерь рабочего времени и т.п. Небезынтересно подчеркнуть, что в США такие затраты умеют считать. В официальных отчетах

1 Савицкий В.М. Надо ли реформировать стадию возбуждения уголовного дела? // Сов. го- сударство и право. 1974, №8. С. 84.

203 для населения раз в 5 лет в США публикуются примерные материальные расходы по уголовным делам различной степени сложности1. Уголовная юстиция, в которой производятся нерациональные траты средств налогоплательщиков, обречена на самоуничтожение. Дело в том, что если указанные средства идут не на защиту законопослушных граждан, а на их неоднократные вызовы в органы расследования и суд и непроизводительные затраты, в конце концов граждане либо будут отказываться сотрудничать с государственными правоохранительными органами, либо вообще не будут обращаться к ним, а будут прибегать к помощи криминальных структур, которые действуют быстро, экономично и рационально.

Таким образом, в первую очередь, необходимо преодолеть стереотипы подобного мышления и усвоить, что процессуальная форма должна обеспечить оптимальный результат в достижении задач уголовного процесса. В этой связи нельзя согласиться с В.Н. Григорьевым, который считает, что было бы неправильно до возбуждения уголовного дела заменять существующие формы фиксации сведений, поскольку это привело бы к отрыву процессуальной формы от содержания деятельности”. Если процессуальная форма не в состоянии обеспечить потребности практики, она должна быть изменена. В качестве примера можно привести Указ Президента Российской Федерации от 14 июня 1994 г. №1226 «О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности»3, который допускал до возбуждения уголовного дела производство экспертиз по согласованию с прокурором. Оказывается, когда здравый смысл требует защитить законопослушных граждан от распоясавшихся бандитов, можно конструктивно изменить процессуальную форму. Жаль, что эти изменения вынужден был внести Президент, а не законодательный орган Российской Федерации, на позицию которого силь-

См.: Кузнечевский В. Война на улицах // Российская газета. 1994, 3 февраля.

2 См.: Григорьев В.Н. Обнаружение признаков преступления органами внутренних дел. Ташкент, 1986. С.71.

3 См.: СЗ РФ. 1994, №8. Ст. 804.

204 ное влияние оказывают старые догмы. Именно поэтому новшества были так недолговечны. В качестве одного из аргументов их отмены противники ис- пользовали как раз тот довод, что уголовно-процессуальные отношения должны регулироваться только законом, а не указом Президента.

Характерно, что во всех западных странах до возбуждения уголовного преследования производятся многие следственные действия. Так, во Франции при первоначальном дознании судебная полиция проводит любые следственные действия: осмотры, обыски, выемки, допросы подозреваемых и свидетелей и т. д. Правда, ст. 76 УПК устанавливает, что для производства обыска, выемки или осмотра жилого помещения требуется получить согласие заинтересованных лиц и, следовательно, принуждение применено быть не может. Однако когда заинтересованное лицо отказывается дать такое согласие, должностные лица судебной полиции могут задержать его, поскольку отказ дает основание для серьезных подозрений.

Для того, чтобы собрать необходимые данные для решения вопроса о возбуждении уголовного преследования, австрийские органы общественной безопасности могут производить допрос свидетелей, но без присяги; а в случаях, не терпящих отлагательства - осмотр и домашний обыск. Если же такую проверку осуществляет следственный судья, то в соответствии с § 88 УПК он имеет право производить все те же действия, что и на предварительном следствии.

Судебная полиция Италии вправе производить самые разнообразные следственные действия: допрашивать свидетелей, проводить опознания, осмотры и очные ставки, по мотивированному постановлению судьи прослушивать телефонные переговоры и задерживать почтовую корреспонденцию. Кроме того, полиция имеет право производить без предварительной санкции судебных органов арест и задержание.

205

В США с момента получения информации о совершенном преступлении полиция вправе производить следственные действия, в том числе санкционированные судами1.

Нередко высказывается мнение, что предложения о расширении способов проверки заявлений и сообщений о преступлениях, в том числе и о прове- дении следственных действий до возбуждения уголовного дела, обусловлены исключительно ведомственными интересами, стремлением с максимальной достоверностью установить обстоятельства совершенного преступления и тем самым сократить в статистических показателях число прекращенных уголовных дел2. При этом сторонники данной позиции считают, что если без производства следственных действий признаки преступления установить невозможно, то необходимо возбуждать уголовное дело, а если впоследствии будет установлено отсутствие события или состава преступления - прекратить его, не придавая значения такому статистическому показателю, как число прекращенных уголовных дел по реабилитирующим основаниям”.

Полностью разделяя мнение о том, что количество прекращенных дел не может служить оценкой качества работы правоохранительных органов, мы все же не можем согласиться с приведенными выше высказываниями. Во- первых, сам закон требует обоснованного возбуждения уголовного дела, а значит, признаки преступления должны быть установлены достоверно. Во- вторых, после возбуждения уголовного дела появляется возможность применения мер принуждения, которые существенно затрагивают охраняемые законом права и интересы граждан. Где же большее зло - установить основания для возбуждения уголовного дела с помощью следственных действий, не содержащих реального

1 См.: Уголовный процесс: Учебн. для студентов юрид. вузов и факультетов / Под ред К.Ф.Гуценко. 4-е изд., перераб. и доп. М., 2000. С. 221.

2 См.: Николаев Ю.А. Об обоснованности возбуждения уголовного дела // Проблемы со вершенствования правоохранительной деятельности органов внутренних дел. Межвуз. сб. науч. тр. адъюнктов и соискателей. М., 1998. Ч. 2. С.39, 41.

3 См.: Ларин A.M., Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс России. Лекции- очерки / Под ред. проф. В.М.Савицкого. М., 1997. С. 140, 142; Масленникова Л. Провероч ные действия в стадии возбуждения уголовного дела // Соц. законность, 1989, №6. С. 49.

206 принуждения или возбудить уголовное дело необоснованно, а затем возмещать причиненный гражданину ущерб за незаконный арест, обыск, задержание? Предложения о разрешении некоторых следственных действий до возбуждения уголовного дела направлены не на улучшение статистической отчетности, а на создание более рационального и экономичного уголовного процесса, по- зволяющего избежать затрат, связанных с производством расследования и учитывающего, прежде всего, интересы законопослушных членов общества.

Противники данного предложения больше всего заботятся о соблюдении прав граждан: «можно лишь предположить те масштабы нарушений прав граждан, если будет разрешено производство следственных действий на этапе возбуждения уголовного дела»1; «установление в законе возможности проведения следственных действий до возбуждения уголовного дела уничтожит важнейшую гарантию, ограждающую граждан от произвола в применении принуждения со стороны органов расследования …окажется утраченным единственное основание, позволяющее правомерно ограничить права и законные интересы личности»*”, при этом «наиболее существенно будут нарушаться права граждан, когда в поступившем заявлении или сообщении признаков преступления после производства следственных действий не будет установлено»” .

На самом деле все как раз с точностью до наоборот. Все эти опасения продиктованы заботой о правах лиц, совершивших преступление. Но в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях не требуется устанавливать лицо, совершившее преступление, и,следовательно, производить в отношении него следственные действия. Более существенно будут нарушены права подозреваемого или обвиняемого именно после возбуждения уголовного

’ Григорьев В.Н. Проблемы развития средств обнаружения признаков преступления // Пути совершенствования деятельности следственных аппаратов органов внутренних дел: Сб.науч.тр. Ташкент, 1987. С. 47.

2 Химичева О.В., Данилова Р.В. Допустимость доказательств в уголовном процессе: Учеб.пособие. М., 1998. С. 66.

3 Химичева Г.П. Указ. соч. С. 13.

207 дела, если в результате расследования не будут установлены событие или со- став преступления. О каком «правомерном» ограничении прав и законных ин- тересов личности можно говорить в таком случае?

Кстати, в соответствии со ст. 6-8 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности в РФ», при наличии сведений о признаках противоправного деяния, если нет достаточных данных для решения вопроса о возбуждении уголовного дела, можно провести оперативно-розыскные мероприятия, существенно ограничивающие такие конституционные права граждан, как право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, а также право на неприкосновенность жилища. Для этого, правда, требуется наличие судебного решения, но не всегда: в случаях, не терпящих отлагательства, когда промедление может повлечь совершение тяжкого преступления, либо нанесение ущерба государственной, военной, экономической или экологической безопасности, произвести любые оперативно-розыскные мероприятия можно и без разрешения суда с последующим его уведомлением в течение 24 часов. Таким образом, ситуация выглядит достаточно парадоксально: до возбуждения уголовного дела, оказывается, можно без разрешения гражданина войти в его жилище (в том числе и тайно от него), осмотреть его, изъять любые предметы и документы. Причем результаты этих мероприятий не всегда влекут возбуждение уголовного дела. Этого почему-то уважаемые правозащитники замечать не хотят.

Мы далеки от мысли, что следует запретить оперативно-розыскную деятельность, но на этом фоне возникает вопрос: почему же предложения о производстве до возбуждения уголовного дела гласных, строго регламентированных законом следственных действий, не содержащих реального принуждения, встречают такое сопротивление?

Хотя по вопросу о принуждении в литературе также имеются различные мнения, ни теория уголовного процесса, ни закон не определяют, что необходимо понимать под мерами процессуального принуждения. В связи с этим некоторые авторы считают, что весь уголовный процесс представляет собой го-

208 сударственное принуждение, практически все процессуальные действия в той или иной мере содержат элементы принуждения, поэтому невозможно четко определить, какое следственное действие приведет к ограничению прав граждан, а какое - нет . Но следуя этой логике, необходимо запретить любые процессуальные действия в стадии возбуждения уголовного дела, поскольку элементы принуждения содержатся и в них. Полагаем, что в данном случае следует согласиться с И.Л. Петрухнным, который считает, что процессуальные действия не имеют априорно принудительного характера, а являются таковы-

2

ми в зависимости от отношения суоъекта к возложенной на него ооязанности .

Потерпевшие, как правило, заинтересованы в скорейшем раскрытии преступления и изобличении виновного, поэтому чаще всего сами хотят, чтобы их побыстрее допросили и направили на судебно-медицинскую экспертизу. Чьи права будут нарушены при выполнении этих действий?

Добросовестным свидетелям, дающим показания, абсолютно безразлично, какое процессуальное действие при этом проводится - получение объяснения или допрос, возбуждено уже уголовное дело или еще нет. Гораздо больше их беспокоят повторные вызовы в органы расследования. Действующий уголовно- процессуальный закон не защищает интересы свидетелей. Честно и добросовестно дав показания об обстоятельствах совершенного преступления, они затем вынуждены еще несколько раз являться в органы милиции только для того, чтобы их объяснения были переписаны на бланки протоколов допросов. Очевидно, что чем больше времени таким образом отнимается у гражданина, тем меньше его желание помочь правоохранительным органам. Во избежание подобных последствий В.Т. Томин предлагает в качестве доказательств по уголовному делу использовать объяснения, не вызывая граждан для допроса при производстве предварительного расследования, если дополнительно у

См.: Самощенко И.С., Фарукшин М.К. Ответственность по советскому законодательству. М„ 1971. С.54; ХимичеваГ.П. Указ.соч. С.85.

2 См.: Петрухин И.Л. Природа уголовно-процессуального принуждения // Суд и применение закона. М, 1982. С. 66.

209 них ничего не нужно выяснять1. Мы разделяем мнение, что объяснения являются полноценными доказательствами и в соответствии со ст. 88 УПК РСФСР они сохраняют свое доказательственное значение на протяжении всего процесса, но все-таки, представляется, что если есть возможность до возбуждения уголовного дела допросить свидетеля или потерпевшего, а не получать у них объяснения, необходимо это сделать. Никакие права граждан не будут нарушены, если, например, сразу после осмотра места происшествия следователь допросит несколько присутствующих при этом потерпевших и свидетелей, не фальсифицируя процессуальные документы. Предупреждение об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний не является реальным принуждением, поскольку добросовестные граждане дают правдивые показания в силу своих убеждений и принципов, а предупреждение недобросовестных свидетелей даже после возбуждения уголовного дела не всегда гарантирует объективность их показаний. Тем более что, как уже отмечалось, следует установить ответственность и за дачу ложных объяснений, чтобы исключить случаи незаконного, необоснованного возбуждения уголовного дела, что может повлечь нарушения прав и интересов граждан.

Также непонятно, чьи права и интересы будут нарушены в результате производства до возбуждения уголовного дела осмотра вещественных доказательств, если со временем они могут изменить свое первоначальное состояние, частично или полностью утратить какие-либо свойства либо при необходимости подвергнуть их специальным исследованиям? Наоборот, если этого не сделать, они могут утратить свое доказательственное значение, и в результате останутся незащищенными (т.е. нарушенными) права и интересы потерпевших.

Тем не менее существует ряд следственных действий, которые, на наш взгляд, связаны с применением реального принуждения, их производство су-

1 См.: Томин В.Т. Уголовное судопроизводство: революция продолжается. Горький, 1989. С. 45-46.

210 щественно затрагивает конституционные права и свободы граждан. К таким следует отнести задержание подозреваемого, обыск, наложение ареста на имущество, на почтово-телеграфную корреспонденцию, получение образцов для сравнительного исследования, помещение лица в медицинское учреждение для производства экспертизы. Представляется, что их производство до возбуждения уголовного дела недопустимо не только в силу того, что они связаны с принуждением, но и потому, что они, как правило, направлены не на установление признаков преступления, а на изобличение конкретного лица в его совершении, что является задачей следующей стадии уголовного процесса. Поэтому названные действия должны проводиться только после возбуждения уголовного дела, т.е. когда уже нет сомнений в наличии признаков преступления. Если же таких признаков нет, то нет оснований и для ограничения конституционных прав и свобод личности.

Таким образом, по глубокому убеждению автора, решение о возбуждении уголовного дела должно служить юридическим основанием не для производства следственных действий как таковых, а для применения мер процессуального принуждения, которые могут быть допущены только на стадии расследования, когда уже нет сомнений в том, что совершенное деяние содержит признаки преступления.

Поскольку чаще всего в литературе предлагается допустить до возбуждения уголовного дела производство экспертизы, эти предложения вызывают особенно много возражений. Например, полагают, что это повлечет за собой существенное ограничение прав обвиняемого и подозреваемого при назначении и производстве экспертизы, предусмотренных ст. 184, 185, 188, 189, 193 УПК РСФСР, поскольку на этом этапе нет еще таких участников процесса. Кроме того, для обеспечения производства экспертизы ей часто предшествуют обыски, выемки, получение образцов для сравнительного исследования, что связано с применением процессуального принуждения .

1 См.: Химичсва Г.П. Указ.соч. С. 86.

211

Представляется, что такие опасения совершенно напрасны. Права обвиняемого и подозреваемого как раз и не будут нарушены в связи с тем, что на этой стадии их еще нет, а потерпевший, как правило, заинтересован в проведении экспертизы. Ведь и после возбуждения уголовного дела экспертиза чаще всего проводится когда подозреваемый или обвиняемый еще не установлены или скрываются от органов расследования. Однако никому не приходит в голову мысль, что при назначении, например, судебно-медицинской экспертизы потерпевшего сразу после возбуждения уголовного дела, каким-то образом нарушаются права подозреваемого или обвиняемого. Следует заметить, что при существующем порядке проведения экспертизы в экспертном учреждении обвиняемый, например, не имеет возможности заявить отвод эксперту, что тем не менее также ни у кого возражений не вызывает.

Экспертиза до возбуждения уголовного дела должна производиться только в тех случаях, когда это необходимо для установления признаков преступления (например, для выяснения причин смерти, пожара, является ли изъятый предмет холодным оружием, относится ли обнаруженное вещество к наркотическим и т.п.), и в отношении тех объектов, которыми уже располагают компетентные органы (поддельный денежный знак, пищевые продукты и напитки, доброкачественность которых вызывает сомнение и т. п.), поэтому она не может быть связана с ущемлением прав личности. Получение же сравнительных образцов требуется, как правило, для решения вопроса о причастности определенного лица к преступлению, когда сам факт его совершения не вызывает сомнений, а следовательно, уголовное дело уже должно быть возбуждено.

К этому следует добавить, что новые УПК Узбекистана (1995) и Казахстана (1997) допускают в необходимых случаях производство экспертизы до возбуждения уголовного дела. Кроме того, в большинстве западных стран следственные действия проводятся как до официального возбуждения уголовного преследования, так и после, но при этом доказательственное значение их результатов определяет суд.

212

Производство следственных действий до возбуждения уголовного дела, по мнению О.П. Копыловой, приведет к значительному увеличению сроков проверки . Однако этого не произойдет по той простой причине, что для производства специальных исследований или получения объяснений требуется столько же времени, что и для производства аналогичных следственных действий. К тому же расширение перечня следственных действий, производимых до возбуждения уголовного дела, сократит время, необходимое на расследование уголовного дела в целом, что, как уже указывалось”’, позволит скорректировать срок всего досудебного производства, который должен быть единым и исчисляться с момента регистрации повода к возбуждению уголовного дела.

Некоторые процессуалисты считают, что разрешение производства экспертизы до возбуждения уголовного дела приведет к тому, что «не останется решительно никаких оснований - юридических, фактических, логических -для запрета проводить до возбуждения уголовного дела любые следственные действия»3. Однако, по справедливому замечанию Р.С.Белкина, «таким прецедентом вполне мог бы уже стать осмотр места происшествия, однако этого не случилось в силу императивного указания закона» . Представляется, что все зависит от того, насколько четко в законе будет регламентировано производство следственных действий до возбуждения уголовного дела. Во-первых, должно быть закреплено, что их производство возможно только в тех случаях, когда это необходимо для установления наличия или отсутствия оснований для возбуждения уголовного дела либо когда их производство нельзя отложить, поскольку это может повлечь изменение или утрату доказательств. Во-вторых, они не должны содержать реальных мер процессуального принужде-

1 См.: Копылова О.П. Проверка заявлений и сообщений о преступлениях. Автореф. дис. …канд. юрид. наук. СПб., 1999.С.12.

2 См.: § 1 настоящей главы.

J Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора. М., 1975. С. 111. 4 Белкин Р.С. Курс криминалистики. Т.З. М, 1997. С. 101. См.: Ларин A.M., Мельникова Э.Б.,
Савицкий В.М. Уголовный процесс ? России. Лекции-очерки / Под ред. проф. В.М.Савицкого. М., 1997. С. 140, 142; Масленникова Л. Проверочные действия в стадии возбуждения уголовного дела // Соц. законность, 1989, №6. С. 49.

213 ния. Гарантией, защищающей права граждан, может быть согласие заинтересованных лиц на производство следственных действий в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях. Вместе с тем, положительное решение вопроса о возможности производства некоторых следственных действий до возбуждения уголовного дела ни в коей мере не устраняет саму стадию рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях, которая должна служить гарантией законного и обоснованного применения мер процессуального принуждения.

214

Глава 3. Организационные и правовые аспекты реформирования предварительного следствия и дознания

  1. Исторический и зарубежный опыт организации следственного

аппарата

Совершенствование досудебного производства предполагает наряду с процедурными изменениями определенное реформирование органов, его осу- ществляющих. В этой связи приобретают особую актуальность и вызывают интерес в науке уголовного процесса вопросы оптимальной организации предварительного расследования, определения места следственного аппарата в государственно- правовом механизме. Однако без хотя бы беглого взгляда на историю и зарубежный опыт организации предварительного следствия, трудно объяснить и оценить его нынешнее состояние, понять характерные для него традиции и стереотипы.

Предварительное следствие в дореволюционной России. В первой половине XIX века, до 1860г. правила производства предварительного следствия определялись такими нормативными актами, как Свод Законов Уголовных (СЗУ), Свод учреждений Губернских Уставов о казенных селениях, а также первым уголовно- процессуальным кодексом России «О судопроизводстве по преступлениям», содержащимся в 15 томе Свода законов Российской Империи 1835г. и т.д.1 В соответствии с названными актами производство следствия, главным образом, осуществляла городская земская полиция (ст. 883 СЗУ). При этом ученые отмечали, что следователь в то время был главной фигурой процесса. В понимании общества он был выше суда, который «ревизует только его действия»2.

Характерными чертами полицейского расследования были произвол, незаконные обыски и лишение свободы, широкое применение физического и

1 См.: Васильев О.Н. Предварительное следствие дореволюционной России: уроки истории // Следователь. 1996, №З.С. 24.

2 Снопов А. О судебных следователях // Московские ведомости. 1860, №184; См. также: Калмаков М.Н. Старый суд. Очерки и воспоминания // Русская старина. 1886, №12. С. 527.

215 психического насилия над арестованными, взятки. В 50-х годах XIX века на

всю Москву были известны «аскольдовы могилы» - семь абсолютно темных подвалов в здании Басманной полицейской части, откуда заключенные выходили ослепшими . Предварительное расследование переживало глубокий кризис, деятельность полиции была несовместима с уголовным процессом цивилизованного государства. Все это требовало незамедлительной реформы следственного аппарата.

Одна из первых попыток реформирования предварительного расследова- ния была сделана еще в 1837г., когда вторым отделением собственной Его Императорского Величества канцелярии совместно с министерством юстиции был разработан проект «О следствии», в соответствии с которым планировалось изъятие предварительного следствия из ведения полиции. Однако этот проект так и не был претворен в жизнь. В 1859г. был разработан новый проект реорганизации следственного аппарата, который определял следователя как представителя юстиции, власти судебной. Между тем реформаторы, желая сделать следственный аппарат независимым, опасались полностью вывести его из под контроля исполнительной власти. В результате появилось положение о назначении судебных следователей не Министром юстиции, как предполагалось, а губернатором по представлению губернского прокурора. Вместе с тем, одобрив законопроект именным Указом от 8 июня 1860 года, Александр-И ввел в 44 Российский губерниях 993 должности судебных следователей. Контроль за деятельностью следователей возлагался на суды. Только они имели право приостановить, прекратить производство следствия, давать следователям предписания, рассматривать жалобы на их действия. Должность судебного следователя приравнивалась к должности члена уездного суда и по «табели о рангах» относилась к 8 классу с соответствующим жалованием и привилегиями.

1 См.: Ларин A.M. Заметки о предварительном следствии в России // Гос. и право. 1993, №3. С.73.

216

Однако по мнению некоторых исследователей основной причиной, вызвавшей реформу следственных органов, была не забота правительства о придании следственному аппарату независимости и об улучшении его работы, а стремление накануне крестьянской реформы усилить административную власть1.

Условия работы судебных следователей были крайне сложными: они обслуживали огромные территории, в связи с чем была непомерной нагрузка по уголовным делам и кроме того, они были полностью зависимы от губернаторов, которые назначали и перемещали следователей по участкам и решали вопрос об их увольнении. Таким образом сразу же после учреждения нового следственного аппарата стали проявляться его недостатки. Практика показала, что реформа не смогла радикально повысить эффективность предварительного следствия. Учреждение института судебных следователей 1860 года явилось промежуточным, первым шагом эпохи великих реформ.

Накануне судебно-правовой реформы 1864г. в юридических кругах остро встал вопрос о построении аппарата расследования в России. Высказывались предложения о его слиянии с розыскными службами полиции. Прогрессивные юристы России резко и весьма аргументировано выступили против этого.

29 сентября 1862г. были приняты Основные положения об устройстве судебных мест в России, которые окончательно отделили судебно-следственную власть от власти административной и провозгласили следователей членами окружных судов.

Данное положение нашло свое отражение и в Уставе уголовного судопроизводства от 20 ноября 1864г. (далее УУС). Реформа привела к существенному изменению статуса следователей. Назначать и смещать их мог только царь по представлению Министра юстиции, что создавало условия самостоя-

1 См.: Мамонтов А.Г. Россия I860 года: учреждение судебных следователей (социально- политические и идейные предпосылки) // Гос-во и право. 1996, №3. С. 150; Лавдаренко Л.И. Функция следователя в Российском уголовном процессе: проблемы реализации, перспективы развития: Автореф. дис… канд. юрпд. наук. Владивосток, 2001. С. 10.

217 тельности и независимости их деятельности. По своей должности судебный следователь состоял уже в 6 классе «табели о рангах». В отличие от западных стран он назначался не на короткий срок, а бессрочно. На должность судебных следователей назначались лица, имеющие высшее юридическое образование, полученное как во время учебы, так и в результате экзаменов (экстернат), а также прослужившие по судебной части не менее 3 лет. Таким образом, судебный следователь приобретал независимость и самостоятельность. Прокурор осуществлял надзор за предварительным следствием, но его власть над следо- вателем была не столь велика, как сейчас. В случае несогласия со следователем прокурор не мог переключить расследование на себя и завершить его вопреки мнению следователя.

Тем не менее очевидной была зависимость следователей от судебного ведомства, которому они подчинялись, в том числе и административно. Так, помимо следственной работы, в случаях нехватки судей следователь мог привлекаться к рассмотрению дел, по которым он не производил предварительного следствия. Тем самым фактически допускалось смешение двух самостоятельных функций уголовно- процессуальной деятельности - расследования и разрешения дела по существу.

Однако уже вскоре после реформы были предприняты попытки поставить статус следователя в зависимость от исполнительной власти. Так, 11 мая 1870г. был принят закон, согласно которому Министр юстиции получал право назначать следователя по особо важным делам при вверенном ему ведомстве, а также кандидатов на судебные должности временно исполняющих обязанности судебного следователя, которые не приносили присягу, не пользовались правом несменяемости и были полностью подчинены исполнительной власти, так как состояли в аппарате министерства юстиции. К 1898 году из 1487 судебных следователей только 54 или 10% были назначены властью высочайшей1. По инерции использовалась старая практика назначения следователей, которая

1 См.: Судебные Уставы 20 ноября 1864г. за 50 лет. Петроград, 1914. Т.2. Т.2. С. 80.

218 впоследствии укоренилась окончательно. Идея полного отделения следствия от

административной власти была претворена в жизнь непоследовательно. Как

справедливо указывается в литературе, плоды этого мы пожинаем и по сей

день .

Скрупулезный анализ причин низкой эффективности деятельности следственного аппарата тех лет провел А.Г. Мамонтов. Среди них он отмечает слабое взаимодействие с чинами судебного ведомства, неудачное законодательное разграничение дознания и предварительного следствия, совмещение в лице следователя розыскных, обвинительных и судебных функций, недостатки слу- жебного положения судебного следователя, его зависимость от судебного корпуса и др2.

Таким образом, работа по поиску оптимальных вариантов организации расследования преступлений во второй половине XIX века так и не была завершена. Вместе с тем это не умаляет ее ценности, требует тщательного изучения и учета опыта для решения аналогичных проблем современности. Существенным итогом судебной реформы можно признать разделение правоохранительных полномочий между самостоятельными ведомствами - судом, прокуратурой, адвокатурой и полицией, а также попытку решения вопроса о независимости следователя от административных органов. Реформа убедительно доказала необходимость комплексного подхода к определению места следственного аппарата в системе государственных органов, который учитывал бы как научные достижения} так и конкретную социально-политическую ситуацию в стране.

Предварительное расследование в России после 1917г. Анализ первого советского законодательства показывает, что период с 1917г. до принятия уголовно- процессуального кодекса РСФСР 1923г. и Основ уголовного судопроизводства 1924г. характеризуется множественностью органов предварительного

1 См.: Васильев О.Л. Предварительное следствие в дореволюционной России… С.25.

2 См.: Мамонтов А.Г. Реформа предварительного следствия во второй половине XIX века в России. Атореф. дисс.канд.юрид.наук. М., 1996.С. 23-24.

219 расследования. Это объяснялось сломом старой судебно-следственной системы

и активным поиском новых форм ее организации, проверкой их на практике. Первым новым органом расследования стала следственная комиссия военно- революционного комитета при Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов. Аналогичные комиссии были созданы в Москве, а также в отдельных районах крупных городов. Расследованием преступлений занимались также штабы Красной гвардии. Какой-либо законодательной регламентации деятельности этих органов не было, на первый план выступало революционное правосознание. Первым законом, регламентирующим работу следственных органов, стал Декрет о суде №1 от 22 ноября 1917г., который ликвидировал институт судебных следователей. В соответствии со ст. 8 этого Декрета при Советах рабочих и солдатских депутатов были образованы особые следственные комиссии для производства предварительного следствия по делам о контрреволюционных преступлениях1. Однако в законе не содержалось норм, регулирующих порядок их деятельности. Характеризуя этот период, один из авторов реформы - П.И. Стучка писал в январе 1918г.: «Мы упразднили старую следственную власть - эту послушную прислугу монопольного казенного обвинителя, но самое предварительное следствие мы оставили, мы только приблизили его к народу»2.

Но уже декретами о суде №2 от 7 марта и №3 от 20 июля 1918г. были созданы следственные комиссии окружных судов, которые производили предварительное следствие по делам о посягательствах на человеческую жизнь, тяжких телесных повреждениях и увечьях, изнасилованиях, разбойных нападениях, бандитизме, подделке денежных знаков, взяточничестве и спекуляции, а также по наиболее сложным делам, подсудным уездному, городскому суду .

Положением о народном суде РСФСР от 20 ноября 1918г. производство предварительного следствия по уголовным делам, рассматриваемым народным

1 См.: СУ РСФСР, 1917. №4. Ст.50.

2 Брагинский М.Ю. Советское предварительное следствие // Соц.законность. 1957, №10. С. 26.

3 См.: СУ РСФСР. 1918, №26. Ст. 420; СУ РСФСР. 1918, №52. Ст. 589.

220 судом с участием 6 заседателей, возлагалось на уездные городские следственные комиссии. По остальным уголовным делам от народного суда зависело, ограничиться произведенным милицией дознанием или передать дело для производства предварительного следствия в следственную комиссию. В нетерпя-щих отлагательства случаях производство предварительного следствия поручалось постоянному народному судье .

Учрежденный в политических целях карательный аппарат - ВЧК также обладал широкими полномочиями по производству предварительного расследования государственных и некоторых общеуголовных преступлений, что сохраняется и поныне.

Кроме того, инструкцией об организации рабоче-крестьянской милиции, утвержденной постановлением НКВД и Наркомюста в октябре 1918 года, к компетенции милиции и уголовного розыска было отнесено расследование дел, переданных им народными судьями или следственными комиссиями. Для их расследования в аппаратах уголовного розыска, как и в ВЧК, были введены должности следователей.

Именно этот период открывает начало растянувшейся на десятилетия дискуссии о функции расследования и органах, ее осуществляющих. В феврале 1919г. Главным управлением милиции и Центророзыском был подготовлен документ, где обосновывалось, что расследование преступлений не является функцией уголовного розыска, главной задачей которого является раскрытие преступлений посредством проведения оперативно-розыскных мероприятий .

Однако вопреки этому мнению в феврале 1920г. на заседании НКВД и НКЮ рассматривался вопрос об объединении следственных органов НКЮ с розыскными аппаратами НКВД3. В апреле 1920г. коллегия НКВД постановила признать необходимым слияние уголовного розыска и следствия. В связи с этим были разработаны проекты Положения и Инструкции о следственно-

1 См.: Су РСФСР. 1918, №71. Ст.24.

2 См.: Портнов В.П. Процессуальные формы дознания в первые годы советской власти (1917-1920)//Правоведение. 1969, №2. С. 104.

3 См.: Материалы народного комиссариата юстиции. Вып. 11-12. 1921. С.18.

221 розыскной милиции. Но эта идея реализована все же не была. Возобладала

точка зрения, что слияние различных по своей природе видов деятельности -следственной и оперативно-розыскной может отрицательно сказаться как на работе уголовного розыска, так и на работе следственного аппарата. Обязать следователя заниматься организацией оперативно-розыскной работы - значить поставить его в зависимость от результатов оперативно- розыскной деятельности. Следователь же должен принимать процессуальные решения и расследовать уголовное дело только на основании официально полученных доказательств.

На Всероссийском съезде деятелей советской юстиции в июне 1920г. от- мечалось, что следственные комиссии постепенно перестали получать дела для производства расследования, которое начиналось и заканчивалось милицией. В связи с этим съезд принял решение о целесообразности образования самостоятельного следственного аппарата и замене следственных комиссий единоличными следователями1. 21 октября 1920г. ВЦИК Положением о народном суде РСФСР ввел должность народных следователей, избираемых губернскими исполкомами Советов и состоящих при советах народных судей, а также следователей по важнейшим делам при губернским отделах и наркомате юстиции . Указания следователя при производстве расследования были обязательными для исполнения всеми гражданами, должностными лицами и учреждениями, в том числе и органами милиции и уголовного розыска, которые действовали по указанию и под руководством следователя. Однако следователь должен был расследовать преступления, ранее расследовавшиеся следственными комиссиями, т.е. наиболее тяжкие, а по остальным делам, как и прежде, суду было предоставлено право либо ограничиться дознанием, проведенным милицией, либо поручить расследование народному судье3.

См.: Материалы народного комиссариата юстиции. Петроград, 1921, №11-12. С. 18.

2 См.: СУ РСФСР. 1920, №83. Ст. 407.

3 См.: Жогин Н.В. История развития и совершенствования предварительного следствия в СССР//Соц. законность. 1967, №1. С. 10-11.

222 25 мая 1922 года был принят первый Уголовно-процессуальный кодекс

РСФСР. Он не содержал перечень органов, осуществляющих предварительное следствие, но в ст. 23 разъяснял, что под словом «следователь» разумеются народные следователи и старшие следователи, стоящие при губернских судах, следователи по важнейшим делам при народном комиссариате юстиции и Верховном Суде и следователи военных трибуналов1. Должности следователей в уголовном розыске упразднялись, таким образом первый следственный аппарат органов внутренних дел был ликвидирован.

В конце 1922г. был образован следственный аппарат при отделе прокура- туры наркомата юстиции2, что противоречило первоначальной идее о прокуратуре как исключительно органе надзора за законностью.

Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и Союзных республик 1924г. устанавливали, что органами предварительного расследования являются органы дознания, следователи и иные должностные лица, которым это предоставлено общесоюзными законами и законами Союзных республик, не указывая при этом ведомственной принадлежности следователей3.

Постановлением ВЦИК от 16 октября 1924г. были внесены существенные изменения в УПК. На следователя возлагалась ответственность за непо- средственное руководство дознанием. При этом общий надзор за расследованием осуществлял прокурор. Именно следователь теперь обязан был решать вопрос о производстве органом дознания ряда процессуальных действий, в том числе по определению психического состояния подозреваемого, обеспечению гражданского иска, отстранения обвиняемого от должности. Следователь прекращал уголовные дела, предварительное расследование по которым производили органы дознания, составлял по ним постановление о предании суду, направлял в суд.

1 См.: СУ РФ. 1922, №20-21 .Ст. 230.

2 См.: СУ РФ. 1922, №69.Ст.902.

3 См.: СУ РСФСР. 1924, №24. Ст. 206.

223

Дальнейшее развитие института предварительного расследования харак- теризуется концентрацией следственного аппарата в системе органов прокуратуры. На 5 съезде деятелей советской юстиции в 1924 году А.В. Вышинский поднял вопрос о передаче следственного аппарата в полное административное и оперативное подчинение прокуроров. Оппозиция против этого предложения была довольно сильной, например, резко выступил Н.В. Крыленко, который, правда, став прокурором РСФСР, изменил свою позицию. Не поддержал это предложение и Народный Комиссар юстиции Д.И.Курский, а также другие видные юристы. Сопротивление было сломлено Постановлением объединенного заседания коллегии Наркомата РКИ СССР и РКИ РСФСР от 10 сентября 1927 г. «О передаче народных следователей в полное организационное подчинение прокуратуры и превращении их в местных агентов прокурорского надзо- ра»1. Тем не менее до 1928г. следственный аппарат оставался в администра- тивном подчинении судов, а надзор за их процессуальной деятельностью осуществляла прокуратура. Однако 3 сентября 1928г. Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР были внесены изменения в положение о судоустройстве РСФСР. Следователи были выведены из подчинения судов и подчинены прокуратуре . Несмотря на то, что прокуратура структурно входила в Наркомат юстиции и подконтрольность следователей Наркомюсту и Советам еще какое-то время сохранялась, П.И.Стучка заявил, что в результате подобных преобразований предварительное следствие превратилось в «подсобный орган прокуратуры как орган обвинения»”.

Завершение этого процесса произошло после учреждения в 1933г. неза- висимой от других ведомств прокуратуры СССР, где был полностью сосредоточен следственный аппарат .

Одновременно шел процесс преобразования органов внутренних дел. В 1934г. был образован НКВД СССР, в Главном управлении государственной

1 См.: Еженедельник Советской юстиции. 1927, №40. С. 1255.

2 См.: СУ РСФСР. 1928, №18. Ст. 734.

3 Революция права. 1928, №10. С.22.

4 См.: СЗ СССР. 1933, №40. Ст. 2*9.

224 безопасности которого был создан следственный аппарат. Кроме того, по ос- новной массе уголовных преступлений милицией производилось дознание, ма- териалы которого направлялись прокурору, а после утверждения обвинительного заключения - в суд. Таким образом, хотя формально следственный аппарат оставался единым, не считая органов госбезопасности, фактически же большинство уголовных дел расследовалось милицией.

Более того, в 40-50 годах в милиции ведомственными приказами были созданы свои следственные аппараты, руководимые следственным отделом Главного управления милиции МВД СССР. В литературе тех лет отмечалось, что в милиции, являющейся органом дознания, нелегально образовался параллельный следственный аппарат, следователи которого, вопреки закону, проводят следствие по большинству дел, не пользуясь при этом полноправными функциями, предоставляемыми законом органам следствия .

В конце 50-х - начале 60-х гг. разрабатывалось новое законодательство, направленное на устранение наиболее одиозных черт уголовного процесса ста- линского периода и некоторой его либерализации. Тем не менее, создавалось оно на прежней идеологической основе - концепции приоритета государственных интересов над интересами личности, что обуславливало расширение полномочий силовых ведомств, в первую очередь КГБ и милиции, в том числе и по производству расследования.

Правда, Основы уголовного судопроизводства Союза ССР, принятые 25 декабря 1958 года2 наделили правом производства предварительного следствия лишь следователей органов прокуратуры и госбезопасности.

Тем не менее большинство уголовных дел по-прежнему расследовалось милицией. В 1962 году милицией было окончено более половины всех уголовных дел. Таким образом, милиция не была освобождена от функции расследования. Официально органы охраны общественного порядка были наделены

См.: Гольст Г.Р. Основные задачи предварительного расследования в советском уголовном процессе // Сов. государство и право. 1957, №8. С.71. 2 См.: Ведомости Верховного Совета СССР. 1959, №1. Ст.15.

225 правом производства предварительного следствия 6 апреля 1963 года Указом

Президиума Верховного Совета СССР.

В системе МООП (МВД) был создан следственный аппарат, на этот раз уже законный. Все следователи наделялись равными полномочиями, независимо от их ведомственной принадлежности . Вскоре после образования следственного аппарата в МВД СССР была создана система следственных отделений, отделов и управлений во главе с их начальниками и заместителями, выполнявшими лишь административно-организационные функции. Но с самого начала стало очевидно, что без наделения руководителей следственных подразделений процессуальными полномочиями не обойтись. В 1965 г. УПК РСФСР был дополнен статьей 1271, предоставившей начальникам следственных подразделений обширные процессуальные полномочия.

Период после 1963 года характеризовался дальнейшим усилением разобщенности следственного аппарата и наличием параллелизма в его деятельности, нарастанием кадровых проблем. Несколько раз изменялась подследственность. Так, была существенно расширена подследственность органов госбезопасности. И если вначале они расследовали дела о некоторых государственных преступлениях и массовых беспорядках, то в дальнейшем их полномочия распространились на дела о соблюдении служебной тайны, о контрабанде, незаконном пересечении границы, о нарушении правил о валютных операциях, хищении государственного и общественного имущества. Это давало возможность под видом расследования обычных уголовных дел преследовать инакомыслящих, оппозиционеров, правозащитников.

Согласно Указу ПВС СССР от 4 апреля 1978 года следователям органов внутренних дел были переданы уголовные дела о преступлениях несовершен-нолетних . Это значительно перераспределило объем выполняемой следственной работы, который достиг в следственном аппарате органов внутренних дел 80-85% от общего числа уголовных дел. В дальнейшем подследственность уго-

1 См.: Ведомости Верховного Совета СССР. 1963, № 16. Ст. 181.

2 См.: Ведомости ВС СССР. 1978, №15. Ст. 410.

226 ловных дел следователям органов внутренних дел неоднократно расширялась

за счет сокращения подследственности дел следователям прокуратуры.

Объективный анализ функционирования следственного аппарата в столь разобщенном виде с его административным подчинением многочисленным ведомствам свидетельствует о том, что именно в этот период стал предаваться забвению принцип процессуальной самостоятельности и независимости следователя1. Если в 1963г. следственные подразделения хотя бы юридически не подчинялись горрайоргану внутренних дел на местах, то Приказом МВД СССР от 20 января 1970г. даже этой гарантии был положен конец: следственные отделения стали структурными подразделениями ОВД, УВД, МВД. Следователь, правда, по должности был включен в номенклатуру кадров начальника УВД области, края и т.п. Только он мог назначать, смещать и привлекать к дисциплинарной ответственности следователей ОВД. Однако это не меняло фактической подчиненности следователя начальнику того органа внутренних дел, где он непосредственно работал. Подобное положение полностью противоречило действовавшему уголовно-процессуальному законодательству, согласно которому следователь не мог находиться в подчинении у начальника органа дознания, каким являлся в то время начальник ОВД.

Исследование показывает, что дальнейшее развитие следственного аппа- рата, особенно в плане ведомственного регулирования, осуществлялось в направлении усиления влияния администрации на деятельность формально процессуально самостоятельного следователя. Приказом МВД СССР № 0349 от 21 декабря 1983г. в крупных городах в УВД создаются управления вместо существовавших отделов, в структуре которых формируются контрольно-методические подразделения по руководству низовыми следственными подразделениями. В июле 1989г. в соответствии с Приказом МВД СССР руководители следственных аппаратов становятся по должности заместителями начальников органов внутренних дел, т.е. по сути, органов дознания, что также

1 См.: О Следственном комитете РСФСР // Проекты законодательных и нормативных актов, связанных с реорганизацией органон предварительного следствия. М., 1990. С. 16.

227 противоречило не только уголовно-процессуальному закону, но и здравому смыслу.

Приказом МВД РФ №19 от 29 января 1992г. в структуре МВД создается Следственный комитет вместо упраздненного Главного Следственного Управления МВД. Следователей органов внутренних дел стали отличать от других сотрудников милиции по несколько измененной форме одежды и специальному званию - не «милиции», а «юстиции». Однако эти, явно косметические, меры не смогли серьезно повлиять на повышение эффективности деятельности следственного аппарата.

Это предопределило позицию авторов Концепции судебной реформы Российской Федерации, которая провозгласила создание единого следственного аппарата, организационно отделенного от прокуратуры, МВД и КГБ .

Однако, вопреки этому, в соответствии с Законом 1995г. «Об органах Федеральной службы безопасности Российской Федерации» в этом ведомстве был создан следственный аппарат, упраздненный при реорганизации КГБ в начале 90-х годов.2 Наконец, Федеральным Законом от 17 декабря 1995г. создан следственный аппарат и в Федеральных органах налоговой полиции .

Между тем, как отмечал тогдашний руководитель Следственного комитета МВД РФ И.Н. Кожевников, кризис предварительного следствия постоянно нарастал4. Неудовлетворенность работой следственного аппарата вынуждала предпринимать меры, направленные на его перестройку. Так, в ноябре 1998г. Указом Президента РФ было объявлено Положение об органах предварительного следствия в системе Министерства внутренних дел Российской Федерации5. В соответствии с этим Положением следственный аппарат выведен из структуры МВД и образован при подразделениях МВД России. Предполагалось, что определенная автономия и вертикальное подчинение уменьшит влия-

ем.: Концепция судебной реформы. С.64. 2 См.: СЗ РФ. 1995,*№12. Ст. 1267. 3См.:СЗРФ. 1995,№51.Ст.4973.

4 См.: Информационный бюллетень СК МВД- 1997, №4 (93). С.240-250.

5 См. Российская газета. 1998, 26 ноября.

228 ние местных начальников на следователей. Однако данный нормативный акт

не аннулировал подчинение следственных подразделений руководителям ОВД. Следователи по-прежнему зависят от них в материальном и социальном плане. Начальники следственных подразделений остаются по должности заместителями руководителей ОВД, что, на наш взгляд, ставит независимость следственных аппаратов под большое сомнение.

Подводя итог, хотелось бы отметить, что более 140 лет назад в самодержавной России на самом высоком уровне была предпринята попытка решения вопроса о независимости следователя от административных органов. После 1917г. хрупкий опыт демократизации досудебного производства практически был отвергнут. Наметился явный крен к администрированию процедуры расследования, к стиранию грани между дознанием и предварительным следствием, а определение места следователя в государственном правоохранительном механизме стало предметом ведомственных амбиций. До настоящего времени следственный аппарат страны так и не смог обрести самостоятельного правового статуса и процессуальной независимости.

Организация предварительного следствия в зарубежных странах.

Как уже отмечалось, родоначальницей классического смешанного процесса, который впоследствии был воспринят почти всеми европейскими государствами, включая Российскую Империю, является Франция. Именно во Франции была создана конструкция предварительного следствия, в центре которой находится фигура следственного судьи. Русский судебный следователь во многом обязан своим происхождением французскому следственному судье.

Необходимо иметь в виду, что положение об отделении предварительного следствия от уголовного преследования ни в одном государстве Европы не было последовательно проведено до конца. Везде обвинительная власть имела и имеет достаточно широкие полномочия в области расследования преступлений. Повсюду прокуратура и полиция весьма активно участвуют в досудебном собирании доказательств.

229

Так, во Франции прокурор республики принимает решение по итогам дознания, которое проводится до возбуждения уголовного преследования. Если есть основания его возбудить, и по нему обязательно предварительное следствие, то прокурор, возбуждая уголовное преследование, предъявляет публичный иск и направляет следственному судье процессуальный документ, именуемый требованием о производстве следствия. Следственный судья связан фактами, изложенными в требовании прокурора. Если выясняются обстоятельства со- вершения иных деянии, то необходимо получить новое требование. По окончании следствия следственный судья передает дело прокурору, который принимает решение о дальнейшей судьбе дела: о продолжении следствия, о прекращении уголовного преследования либо о передаче дела в суд, о чем обязан направить требование следственному судье.

Следственные судьи комплектуются из числа судей высших трибуналов второй ступени системы французской юстиции. Назначение на должность следственного судьи производится сроком на три года декретом президента республики.

В тех высших трибуналах, где нагрузка следственных судей незначительна, они вправе участвовать в качестве судей в судебном разбирательстве по тем уголовным делам, по которым они не проводили предварительного следствия.

Контроль за деятельностью следственного судьи, кроме прокурора, осуществляет обвинительная камера апелляционного суда, которая в настоящее время является органом предварительного следствия второй инстанции. Обвинительная камера создается при каждом апелляционном суде в составе председателя и двух советников.

Она рассматривает жалобы на юрисдикционные постановления следственного судьи и может признать недействительными акты предварительного следствия. Интересно, что дело всегда ведется в двух экземплярах, поэтому при обжаловании один экземпляр остается у следственного судьи, а другой направляется в обвинительную камеру.

230 К числу наиболее важных полномочий обвинительной камеры относятся

право ревизии и право аннулирования. Она может восстановить все упущения следственного судьи, пересмотреть юридическую квалификацию, распорядиться о предъявлении обвинения лицам, которые не были привлечены к уголовной ответственности, направить дело на дополнительное расследование, распорядиться о предании обвиняемых суду, прекратить уголовное дело. Если следственное действие незаконно, обвинительная камера объявляет его недействительным.

В начале каждого триместра следственный судья обязан сообщать председателю обвинительной камеры о состоянии всех расследуемых им уголовных дел.

Довольно интересно содержание деятельности следственного судьи во Франции. Он вправе совершать любые действия, которое сочтет необходимым в целях установления истины. Поэтому перечень следственных действий не является исчерпывающим, действует принцип «все, что не запрещено - разрешено». Предварительное следствие не ограничено какими-либо сроками, следственный судья по своему усмотрению вправе оценивать тот момент, когда его необходимо заканчивать. Закон не требует составления отдельного обвинительного акта.

По завершении следствия судья информирует об этом стороны в письменной или устной форме. Затем в течение двадцати дней потерпевший и обвиняемый имеют право ходатайствовать о производстве дополнительных следственных действий или ставить вопрос перед обвинительной камерой о признании недействительными каких-либо актов, имеющихся в деле. Согласно ст. 184 УПК постановление о направлении дела в суд должно содержать «причины, по которым следственный судья пришел к выводу о наличии достаточных доказательств виновности». Однако это не означает, что должны быть приведены все доказательства. Более того, немотивированное постановление не рассматривается в судебной практике как незаконное.

231

Стороны должны быть ознакомлены с окончательным решением следст- венного судьи «в кратчайшие сроки» либо устно, либо путем отправки заказного письма (ст. 183 УПК), однако с материалами дела по окончании предварительного следствия никто из участников процесса не знакомится.

Предварительное следствие в Австрии производится следственным судьей суда первой инстанции по ходатайству прокурора или частного обвинителя. В ходатайстве (предложении) обвинителя о начале предварительного следствия указываются лицо и преступление, которое ему вменяется в вину (§ 92/1 УПК). В соответствии с § 91 УПК предварительное следствие есть предварительное судебное производство, проводимое с целью проверки возбужденного обвинения и выяснения с достаточной полнотой обстоятельств уголовного дела, чтобы:

а) подготовить условия для привлечения лица в качестве обвиняемого и исследования доказательств в судебном разбирательстве, или

б) прийти к выводу о необходимости прекращения процесса.

Во время предварительного следствия судья производит все следственные действия самостоятельно.

Предварительное следствие считается законченным, как только судья, производящий расследование, приходит к выводу, что расследование произведено полно, и имеются достаточные доказательства для привлечения лица в качестве обвиняемого и для назначения судебного разбирательства, есть все возможности для успешного исследования имеющихся доказательств в судебном заседании (§111 УПК).

Следственные судьи производят предварительное следствие и во многих других странах Европы - Бельгии, Италии, Нидерландах и др.

Однако существование института следственных судей все больше и больше подвергается критике. Проводится в жизнь идея о необходимости раз- деления следственно-розыскных и юрисдикционных полномочий.

4

Характерна в этом отношении дискуссия, проводимая во Франции в течение многих лет, с конца 40-х годов по настоящее время. Родоначальником

232 дискуссии выступил французский ученый Доннедье де Вабр. В 1949г. он поставил под сомнение целесообразность ведения предварительного следствия следственным судьей и подготовил проект реформы, в соответствии с которой данные полномочия должны были быть переданы в прокуратуру. Однако эта идея была встречена жесткой критикой как в научных кругах, так и среди практических работников. Тем не менее, в 1980г. вопрос о целесообразности передачи следственных функций в прокуратуру был поднят во французском парламенте. Но и на этот раз идея так и не воплотилась в законодательстве, хотя учеными и практиками отмечалось, что деградация предварительного следствия достигла уже таких пределов, что глубокая реформа этого института становится все более необходимой.

К концу 80-х - началу 90-х годов французское предварительное следствие становилось все более критикуемым, причем, в большей степени это отно- силось к традиционной фигуре следственного судьи. Идея реформы данной стадии уголовного процесса находила с каждым разом все большее число сторонников. Примечательно, что представители самых разных научных направлений высказывали весьма схожие точки зрения по данному вопросу.

В 1988г. была сформирована комиссия по подготовке реформы, резуль- таты работы которой превзошли все ожидания. Работа этой комиссии предопределила развитие европейской доктрины уголовного процесса последних десятилетий.

Главной ее идеей стал тезис о несовместимости в одном лице следственно- розыскных и судебно-юрисдикционных полномочий. Комиссия признала необходимость перераспределения ролей в уголовном процессе. Все следственные функции должны быть переданы в прокуратуру, которой подчинена судебная полиция.

При этом прокуратура, получив в свои руки следственные функции, должна претерпеть организационные изменения, в целях получения большей независимости. В частности, она должна быть полностью отделена от исполнительной власти, в рамках которой она действует в настоящее время, подчиня-

233 ясь министру юстиции. Следственный судья, согласно концепции комиссии,

сохраняет исключительно юрисдикционные функции. К его компетенции будет

относиться решение вопросов, связанных с ограничением свободы личности,

рассмотрение заявлений о признании незаконными или недействительными тех

или иных процессуальных действий и др.

Комиссия предложила в принципе отказаться от термина «предварительное следствие», сохранив лишь понятие дознания. Однако суть его при этом не меняется, т.к. основные черты следствия переносятся па дознание. Последнее рекомендуется разделить. Первоначальное дознание будет проводить судебная полиция под контролем прокуратуры. Оно заканчивается в момент предъявления обвинения, после чего начинается прокурорское дознание1.

И хотя реформа до настоящего времени не осуществлена, уже можно ут-верждать, что следственный судья на 90% стал судьей”, т.е. осуществляет исключительно юрисдикционные функции. Удельный вес дел, по которым проводится предварительное следствие, во Франции составляет всего лишь 0,5% . Подавляющее большинство преступлений расследуется полицией в форме доз- нания.

Такие же тенденции наблюдаются и в других странах Европы. Так, в Германии и Финляндии досудебное производство осуществляется только органами полиции и прокуратуры. В Португалии, Италии, Бельгии и Испании, хотя следственный судья и сохранен, но ведет производство лишь по незначительной части уголовных дел, в остальных же случаях проводится дознание, осуществляемое полицией и прокуратурой, а следственный судья выполняет контрольные функции.

В странах с англосаксонской системой права фигуры следственного судьи никогда не было. В Англии уголовное преследование может возбуждать и

См.: Couvrat P. Comission Justice penal ct droits dc l,homme // Revue de science criminelle et de droit penal compare . 1991, №3. P. 136.

2 См.: Головко Л.В. Дознание и предварительное следствие в уголовном процессе Франции. М., 1995. С.70.

3 См.: Там же. С.66.

234 осуществлять расследование любое частное лицо. Однако доказательствам,

представляемым властями, английские суды оказывают явное предпочтение. Государственными органами предварительного расследования являются полиция и коронер.

В английской полиции, в отличие от полиции государств континентальной Европы, не существует специального корпуса судебной полиции. Все английские полицейские (констебли) пользуются примерно равными правами в ходе расследования. В частности, они имеют право на производство обыска и выемки, причем как на основании приказа судьи, так и без него. На долю полиции приходится около 90% дел, по которым уголовное преследование осуществляют государственные органы.

Коронеры - это должностные лица, назначаемые советами графств или некоторых городов из числа адвокатов или врачей, получивших наряду с медицинской подготовкой познания в области права. Коронер вправе начинать предварительное расследование по собственной инициативе и проводить необходимые следственные действия, включая также применение принудительных мер, без санкции суда. При коронере иногда созывается жюри в количестве от 7 до 11 человек. Результаты коронерского расследования оформляются вердиктом присяжных, который является основанием для направления дела на рассмотрение суда присяжных. Предварительное расследование в Англии в некоторых случаях (примерно 2% всех дел) завершается предварительным рассмотрением дела у судьи, что практически означает осуществление судебного контроля над предварительным расследованием.

Основным органом публичного обвинения в Англии является дирекция публичных расследований, непосредственно подчиненная одному из членов правительства - генеральному атторнею (главному юридическому советнику Короны). Директор публичных преследований обязан осуществлять преследование по всем делам о преступлениях, караемых смертной казнью, по делам о фальшивомонетничестве, а также по любому другому делу, когда этого требуют «общественные интересы» или возникают какие-либо трудности. Он вправе

235 взять на себя производство по делу, возбужденному другими лицами, в любой стадии процесса.

Расследование вправе также осуществлять и некоторые административные ведомства, если преступления затрагивают их интересы. Так, управление почт расследует дела о преступлениях, предусмотренных законом о почтовой службе, министр труда - по делам о нарушениях фабричного законодательства и т.д.

В США также широко применяется частное расследование, осуществляемое частными сыскными компаниями, детективами, адвокатами.

Отличительной чертой государственного следственного аппарата США является его децентрализация. Предварительное расследование осуществляется различными учреждениями исполнительной власти, не подчиненными друг другу.

Центральным органом расследования США выступает Федеральное бюро расследования (ФБР), которое является подразделением Министерства юстиции и подчинено ее главе - Генеральному прокурору. В Министерстве юстиции следственными полномочиями наделены и другие подразделения, в частности, Служба иммиграции и натурализации, Администрация по применению законов о наркотиках.

Кроме того, органы расследования имеются в составе Министерства финансов, Таможенной службы, Службы почтовой инспекции, Министерстве транспорта, Береговой охраны США и др.

Федеральные органы проводят расследование по делам, отнесенным к подследственности и подсудности федерального правительства.

Поскольку Федеральное устройство США предполагает независимость местных властей от органов власти штата и федерального правительства, на каждом уровне имеются собственные, автономные органы расследования.

Так, следственные органы штатов расследуют преступления, которые отнесены к компетенции властей штатов.

236

Основной же объем расследования преступлений выполняется следственными аппаратами местных полицейских формирований - управлений полиции городов и населенных пунктов и управлений шерифов в графствах.

Внутри полицейских формирований создаются специализированные следственные подразделения: по делам об организованной преступности, по делам о наркотиках, об убийствах, об изнасилованиях и т.п.

Некоторые изменения произошли в организации предварительного следствия в бывших советских республиках. Гак, в Латвии следственный аппарат полностью сосредоточен в прокуратуре. Полиция осуществляет дознание в форме досудебной подготовки материалов, которые для предъявления обвинения передаются прокурору. В Эстонии следственный аппарат входит в состав Центральной криминальной полиции; в Литве создан Следственный Департамент при МВД Литовской Республики; на Украине - Главное следственное управление МВД Украины. В остальных странах СНГ система органов предварительного следствия аналогична российской.

§ 2. Теоретические и правовые предпосылки создания

самостоятельного следственного аппарата

в системе правоохранительных органов

Место следственной власти в государственном механизме необходимо искать, опираясь на процессуально-правовой подход, а также исходя из принципа разделения властей. При решении этого вопроса они почти всегда игнорировались. Законодательную идею, а порой и здравый смысл подавляли ведомственные амбициозные интересы, во главу угла ставилась экономическая, управленческая и иная целесообразность. Справедливости ради необходимо отметить, что с таким положением наука уголовного процесса никогда не мирилась. Вопрос о месте и роли отечественного следственного аппарата стал неотъемлемым предметом многих исследований, обсуждений практикующих юристов. В зависимости от исторических шагов, которые делала наша страна, а

237 также правотворческих процессов, в ней происходящих, научная дискуссия по

этому поводу то разгоралась, то затухала, чтобы вспыхнуть с новой силой.

Большая научная дискуссия развернулась, как уже упоминалось, при решении вопроса о передаче следствия прокуратуре1.

Поскольку долгие годы следственный аппарат принадлежал органам прокуратуры, это оставалось предметом научных исследований и дискуссий среди практических работников. Так, участники Всесоюзного совещания руководящих прокурорских работников в 1948г. обратили внимание на правовое положение следователя, которое, по их мнению, фактически характеризовалось не процессуальными, а административными отношениями с прокурором. В целях укрепления независимости следователя многие настаивали на переподчинении его в административном отношении областному прокурору, сохраняя за районным лишь процессуальный надзор”.

Вновь научная дискуссия о месте следственного аппарата разгорелась в 1953-1954г. В ходе дискуссии было отмечено наличие взаимосвязи между низкой эффективностью прокурорского надзора за предварительным следствием и нахождением следственного аппарата в рамках прокуратуры. При этом приводились факты привлечения следователей к выполнению несвойственных им функций по осуществлению общего надзора, поддержанию обвинения в суде и т.п. Критикуя необоснованное сближение прокурорского надзора со следствием, А.Н. Васильев заметил, что прокурор заинтересован в благополучии следственной работы, поскольку и его работа оценивается по формально-статистическим показателям, отражающим деятельность следователя. Так, прокурор, например, не вернет следователю дело на дополнительное расследование, ибо таким образом он возвращает дело самому себе3. Высказывалась также отрицательная оценка нелегально существовавшего следственного аппа-

См. § 1 настоящей главы.

2 См.: Соц. законность. 1948, №7.С38.

3 См.: Васильев А.Н. Вопросы прокурорского надзора за предварительным следствием и дознанием // Соц. законность. 1953, №9. С.22.

238 рата в органах внутренних дел, при этом осуждался параллелизм в организации

органов предварительного следствия1. Дискуссия, в которой приняли широкое участие практические работники, показала объективную необходимость организационного обособления следственного аппарата от органов прокуратуры и внутренних дел. Однако практического разрешения этот вопрос в те годы так и не получил.

Данная проблема вышла на первый план и при обсуждении проектов но- вого уголовно-процессуального законодательства в конце 50-х годов. На 6 Съезде Верховного Совета СССР 4 созыва прозвучало предложение ликвидировать следственные аппараты в прокуратуре и милиции и сосредоточить производство следствия по уголовным делам в едином следственном органе”. Начальник Главного Управления милиции МВД СССР М.В. Барсуков полагал, что предварительное следствие должно быть сосредоточено в органах милиции, поскольку во-первых, прокурор, отвечая за следствие, утрачивает независимость как орган, осуществляющий контроль за ним, а во-вторых, выступая в суде с поддержанием обвинения, прокурор, руководящий следователями, вряд ли может обеспечить необходимую объективность3.

И.Д. Перлов и М.Ю. Рагинский выступили за создание единого следст- венного аппарата для производства предварительного следствия по всем уголовным делам, кроме дел, расследуемых органами госбезопасности. Они также тщательно проанализировали вопрос о месте единого следственного аппарата. По их мнению, он не может находиться в органах прокуратуры в связи с недопустимостью совмещения прокурорского надзора за предварительным следствием с административным подчинением ему следователей. Авторы высказались также за невозможность подчинения органов предварительного следствия суду, поскольку последний должен критически проверять и оценивать мате-

См.: Александров К. Насущные вопросы предварительного следствия // Соц. законность. 1954, №4. С.26. 2 См.: Правда. 1957, 11 фев.

” См.: Барсуков М.В. За дальнейшее совершенствование организации деятельности совет- ской милиции // Сов.гос-во и право. 1957, №2. С. 41-43.

239 риалы предварительного следствия, а это возможно лишь при полном отделе- нии функций разрешения уголовных дел и предварительного расследования. Были предложены варианты сосредоточения следственного аппарата при Минюсте или в милиции . Вместе с тем большинство ученых и практических работников, принявших участие в дискуссии, настаивали на сохранении следственного аппарата в органах прокуратуры. Против передачи расследования уголовных дел в МВД категорически возражал М.С. Строгович. Он считал, что предварительного следствие -?? тго функция юстиции, а не милиции и она не может быть сосредоточена в органе, ведущим оперативно-розыскную деятельность, поскольку результаты оперативно-розыскной деятельности органов дознания должны подвергаться тщательной проверке со стороны следователя”. Аналогичную позицию высказывали и другие ученые”.

В течение последующих лет, особенно после введения следственного аппарата МВД, рассматриваемый вопрос неоднократно обсуждался на страницах печати. Многолетняя практика функционирования современной системы органов предварительного следствия не только не сняла проблему создания единого следственного аппарата, но и показала ее постоянно нарастающую актуальность. Соединение следственных и оперативно-розыскных подразделений под единым организационным руководством начальника органа дознания, отчетливо подчеркнуло приоритет оперативных служб .

Первая попытка изменить положение следственного аппарата была сделана в 1977г. Началась разработка Положения о государственном комитете по следствию. Проект был представлен в Президиум Верховного Совета СССР,

1 См.: Перлов И.Д., Рагинский М.Ю. Назревшие вопросы дознания и предварительного следствия // Сов. государство и право. 1957, № 4 С. 115-121.

2 См.: Строгович М.С. О дознании и предварительном следствии и о «едином» следственном аппарате // Соц. законность. 1957, № 5. С. 22-23.

3 См.: Панченко С. Соотношение следствия и дознания // Соц. законность. 1957. №5. С. 30; Суходреев В.Н. К проекту Основ уголовного судопроизводства СССР и союзных республик // Сов. государство и право. 1957, № 5. С.92.

См.: Кудинов Л.Д. Процессуальный подход к определению места следственного аппарата в структуре органов государства // Предварительное следствие в условиях правовой реформы. Волгоград, 1991. С.24.

240 где он вначале был благосклонно встречен аппаратом руководства Президиума

того времени, с ним началась работа, но потом, что называется, «поставили крест» . Чтобы понять причину этого, достаточно привести воспоминания бывшего председателя Верховного Суда СССР В.И.Теребилова, которому было предложено возглавить следственный комитет, если он будет создан: «тогда я размышлял примерно так: оперативно-розыскной аппарат останется в МВД и КГБ и они вряд ли будут стараться обслуживать новый для них чужой комитет. Прокурор, освобожденный от всяких следственных функций будет снимать с меня не одну, а две стружки. Суд, несомненно, ужесточит свои требования, и тогда «козлом отпущения» будет только следственный комитет, у кото-рого будет богатая вывеска и очень скромные возможности и я ответил - нет» .

В 1987 г. передача следователей прокуратуры (за исключением военных следователей) в МВД считалось вопросом решенным. Он был проработан в высоких инстанциях, и в результате появился пакет проектных документов. Их согласовали и подписали руководители правоохранительных органов. В про- куратуре следственный аппарат даже начали расформировывать, но в последний момент прокуратура отказалась передать МВД соответствующую штатную численность”.

С целью практической проверки и обоснования реорганизации следственного аппарата МВД, определения эффективности его работы в новых условиях, в ряде МВД, УВД был проведен эксперимент. С 1 сентября 1987г. следственные подразделения были выведены из состава местных органов внутренних дел. Они стали функционировать самостоятельно и подчиняться непосредственно вышестоящему следственному управлению.

Эксперимент показал, что отделение следствия от оперативных служб благоприятно сказывается на состоянии законности. Данные статистики свиде-

См.: Истина… И только Истина! Пять бесед о судебно-правовой реформе. М., 1990. С. 275.

См.: Судебно-правовая реформа (взгляд непостороннего) // Законность. 1996, №3. С.41.

См.: Гуляев А.П. Выведение следствия из сферы ведомственного контроля // Укрепление законности и борьба с преступностью в условиях формирования правового государства. М., 1990. С.154.

241 тельствовали, что в экспериментальных следственных подразделениях в 1988г. число фактов необоснованного привлечения граждан к уголовной ответственности сократилось на 19,4%, тогда как в остальных регионах был отмечен рост этого негативного явления на 9,4%. Количество незаконных арестов в следственных аппаратах, работавших в условиях эксперимента, сократилось на 21,3%, тогда как в целом по стране - лишь на 2,6%. Уменьшилось количество прекращенных уголовных дел за недоказанностью участия обвиняемого в совершении преступления. В основном прекратились случаи неправомерного вмешательства в процессуальную деятельность следователей, отвлечение их на выполнение функций, не связанных с расследованием преступлений. Повысилась ответственность самих следователей за принимаемые ими решения и ре- зультаты работы1.

Однако в феврале 1989г. эксперимент внезапно и вне всякого на то объ- яснения был прекращен, его результаты были искажены, а практически полностью подготовленная реорганизация следственного аппарата безмотивно отвергнута. На наш взгляд, причины очевидны: нежелание начальников местных органов внутренних дел лишаться власти над следственным аппаратом, примириться с тем, что самостоятельные независимые следователи будут критически проверять и оценивать оперативно-розыскные данные. Именно эти причины назвал генерал- лейтенант В.Новиков, тогда начальник Главного следственного управления МВД СССР: «Неприятие реформы следствия ощущается со стороны многих руководителей органов внутренних дел и сотрудников оперативных служб. Ясно, что с выводом следствия из их подчинения будет труднее «регу- лировать» показатели раскрываемости» . Таким образом, ведомственные интересы взяли верх. Последовали лишь некоторые изменения: была увеличена штатная численность следственных подразделений, следователям повышена

См.: Попов И.А. Некоторые вопросы совершенствования организации предварительного следствия в органах внутренних дел // Совершенствование правовой основы расследования преступлений органами внутренних дел: Сб.науч.тр. Академии МВД СССР. М.,1991.С.63-64. 2 См.: Известия. 1989, № 96,

242 зарплата, в МВД начальники следственных подразделений стали по должности

заместителями начальника органа внутренних дел. Однако эти меры не привели к резкому улучшению предварительного следствия.

Поэтому большое внимание этому вопросу было уделено на XIX Всесо- юзной партийной Конференции (1988г.), где была принята резолюция о выведении следственных подразделений из подчинения органов дознания и о создании централизованного следственного аппарата под эгидой МВД.

Но уже в апреле 1989г. Первый съезд народных депутатов СССР акцен- тировал внимание на создании самостоятельного, не подверженного ведомственному и местному влиянию следственного аппарата.

Ту же мысль подчеркнул М.С.Горбачев, вступая в марте 1990г. в долж- ность президента СССР. В апреле того же года Верховный Совет СССР дал официальное поручение Совету Министров СССР внести предложения о создании Союзного следственного комитета1. Уже к сентябрю был разработан и направлен на места для обсуждения пакет законодательных и нормативных актов, по реорганизации следственного аппарата, а в декабре 1990г. Второй Съезд народных депутатов Российской Федерации поручил Верховному совету РСФСР начать работу по формированию самостоятельных органов предварительного следствия. И наконец, в Постановлении 7 Съезда народных депутатов Российской Федерации «О состоянии законности, борьбы с преступностью и коррупцией» от 14 декабря 1991г. прямо записано: «Верховному Совету Российской Федерации в первом полугодии 1993г. завершить разработку и принять законодательный акт о Следственном комитете Российской Федерации»2.

В это время в научных кругах возникла идея поэтапной реорганизации следственного аппарата. Ее авторы считали, что созданию Следственного комитета должен предшествовать подготовительный этап, в ходе которого необходимо сформировать соответствующие политические, правовые, материаль-

1 См.: ВСНД и ВС СССР. 1990, №17. Ст. 278.

2 См.: Сов. юстиция. 1993, №11.С. 24-31.

243 ные и другие предпосылки ; первоначально следует осуществить автономиза-

цию следственного аппарата лишь в системе МВД, что обеспечит базу для соз-

дания последующего Следственного комитета .

Тем не менее проект закона Российской Федерации «О Следственном комитете Российской Федерации», был подготовлен и предложен для широкого обсуждения практически во всех правоохранительных органах. За его принятие выступили 95,2% судебных органов; 93,8 % коллегий адвокатов; 93% следственных подразделении органов внутренних дел; 92% отделов юстиции; 82,9% органов прокуратуры и даже 39% органов министерства безопасности3. В 1993г. указанный законопроект был принят в первом чтении Верховным Советом РСФСР.4

Таким образом, формирование правовой базы и общественного мнения для создания Следственного комитета Российской Федерации было фактически завершено.

Однако на страницах юридической печати в период бурной поддержки создания Следственного комитета появлялись резкие выступления против данной идеи. Так, К. Гуценко, ссылаясь на отсутствие подобного опыта в мировой юриспруденции, утверждал, что реализация этих положений приведет к образованию учреждения, обладающего, как минимум, двумя крайне негативными и весьма далекими от демократизма свойствами: монополизмом и милитаризмом5. Его доводы убедительно опроверг Е.Доля, подчеркнув, что такой монополист уже существует в лице следственного аппарата МВД, который расследует более 90% уголовных дел’.

1 См.: Доля Е. Следователь: где и каким ему быть // Сов. юстиция. 1990, №15. С.17.

2 См.: Кулагин Н. Предварительное следствие: сегодня и завтра // Сов. милиция. 1991, №7. С.15.

” См.: Кондратов Б., Щербинский Е. Следственный Комитет: кто «за», кто «против» // Ор- ганы внутренних дел в условиях судебно-правовой реформы в России. Омск, ВШ МВД России, 1993. С. 29

4 См.: Шарапов А. Наших «Мегре» пригласят в Комитет. Следственный … // Российская га зета. 1993, 8 апр.

5 См.: Гуценко К. Следственный комитет - благо ли?// Соц. законность. 1991, № 3. С. 18- 20.

6 См. : Доля Е. К вопросу о создании Следственного Комитета // Рос. юстиция. 1993, № 20.С.9.

244 Но следственный комитет и на этот раз так и не был создан. История свидетельствует, что борьба за обладание ведомственным следственным аппаратом велась постоянно. Руководители правоохранительных органов стремились не к созданию единой, логически завершенной, непротиворечивой структуры, а к закреплению своих ведомственных, а порой и личных интересов. Поскольку следственный аппарат никогда не имел самостоятельной организации и всегда выступал придатком более мощных организационных систем, то он, естественно, был лишен возможности на равных защищать свои насущные потребности . По свидетельству A.M. Ларина, инициаторами контрреформы явились избранные в Верховный Совет ответственные работники прокуратуры и милиции, которые блокировали предусмотренное Концепцией судебной реформы образование Следственного комитета2. Чем ближе было время принятия решения о создании Следственного комитета, тем чаще определенные круги и лица пытались представить эту идею вредной для общества. Выдвигаемые доводы о возможной дестабилизации системы уголовной юстиции, нарушении взаимодействия органов следствия и дознания, об отсутствии необходимой материальной базы преследовали цель сохранения зависимости процессуальной деятельности от процентомании раскрываемости, от интересов тех органов, деятельность которых имеет другие задачи и средства их достижения’. Тем не менее представленная довольно мощными государственными структурами оппозиция реорганизации предварительного следствия одержала верх. Как уже указывалось, в 1994г. следственный аппарат был восстановлен в органах госбезопасности, а в 1995 г. - создан в Федеральных органах налоговой полиции России. Проект УПК Российской Федерации, принятый в первом чтении Государственной Думой Федерального собрания Российской Федерации 6 июня 1997г. также оставил без изменения прежнюю систему органов предваритель- ного расследования.

1 См.: Жуковский В.М. Процессуальная независимость следователей и некоторые ее гаран тии // Предварительное следствие в условиях правовой реформы. Волгоград, 1991. С. 39.

2 См.: Ларин A.M. Что будет с судебной реформой? // Гос. и право. 1994, №10. С. 139. См.: Кондратов Б. Щербинский Е. Указ.Соч. С.20.

245

Следует отметить, что не последнюю роль в принятии данного решения сыграл печальный опыт создания Государственного Следственного комитета Республики Казахстан. Там в октябре 1995г. Указом Президента Казахстана на базе следственных подразделений МВД и прокуратуры был создан Следственный комитет, куда вошли также оперативные и экспертные подразделения. Поскольку положительных результатов реформа не дала, новое формирование было упразднено Указом Президента в 1997г.

Однако, во-первых, казахе ганский опыт мало изучен и возможно, что «неудача» следственного комитета была «организована» теми же заинтересованными лицами. Во-вторых, в одном органе по-прежнему были соединены процессуальные и оперативно-розыскные функции, что не могло привести к улучшению взаимодействия следователя и сотрудников розыска. В-третьих, даже сами казахские юристы отмечали, что в силу непродолжительного существования следственного комитета «пока рано говорить о его роли в борьбе с преступностью»1. Поэтому приводить казахстанский опыт в качестве аргумента против создания аналогичной структуры в России, по меньшей мере, нелогично.

В марте 1996г. была принята Концепции развития органов внутренних дел и внутренних войск МВД России на период до 2005 года, в соответствии с которой намечалось поэтапное развитие органов предварительного следствия. На первом этапе предполагалось перераспределить подследственность между следователями органов прокуратуры, ФСБ и внутренних дел в пользу последних, расширить полномочия органов дознания. На втором этапе (до 2000г.) необходимо преобразовать структуру следственных подразделений органов внутренних дел, сосредоточить их усилия на расследовании тяжких и особо тяжких преступлений. На третьем этапе (до 2005г.) развитие подразделений предварительного следствия системы МВД России должно осуществляться «в

’ Нургалиев Б.М. Государственный Следственный комитет Республики Казахстан // Гос. и право. 1996, №11. С. 49-52.

246 рамках реализации Концепции Судебной реформы в Российской Федерации, которая предусматривает формирование в перспективе единого вневедомственного следственного аппарата (Федерального Следственного комитета)»1. Многие положения рассматриваемой концепции претворены в жизнь, например, расширение компетенции органов дознания по расследованию преступлений, создание Следственного комитета при МВД2 и некоторые другие. Последовательность действий руководства МВД России в данном случае не вызывает сомнений.

Вместе с тем большинство ученых и практиков потеряли надежду на реорганизацию следственного аппарата и считают, что перспективы осуществления намеченного плана являются довольно туманными в силу ряда не находящих безупречного решения теоретических, организационных и иных проблем3; попытка создания единого следственного аппарата практически отвергнута и есть все основания прогнозировать дальнейшее развитие этой тенденции.

Это подтверждает и проект УПК, принятый во втором чтении Государственной Думой, который по-прежнему распределяет подследственность между следователями прокуратуры, органов Федеральной службы безопасности, органов внутренних дел и налоговой полиции (ст. 151).

На наш взгляд, решение отложить создание Следственного комитета, не только ошибочно, но и опасно. Как уже подчеркивалось, предварительное следствие переживает глубокий кризис, симптомами которого являются такие тенденции, как снижение процессуальной самостоятельности следователей; усиление их зависимости от местных властей; распыление кадровых и материальных ресурсов; текучесть кадров; отсутствие специализации; низкий профессиональный уровень следователей; безответственность и недисциплинирован-

1 См.: Приказ МВД России №145/1996г.

2 См.: Указ Президента Российской № 1422 от 23 ноября 1998г. «О мерах по совершенство ванию организации предварительного следствия в системе Министерства внутренних дел Российской Федерации» // Российская газета. 1998, 26 ноября.

’ См.: Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. Волго- град, 1997. С. 48.

247 ность; нарушение прав и законных интересов подозреваемых, обвиняемых, а также граждан и организаций, пострадавших от преступлений.

В связи с этим попытаемся обосновать возможность и необходимость обособления следственного аппарата. Представляется, что только объективное разрешение этого сложного вопроса позволит окончательно снять проблему ведомственных притязаний на обладание следственным аппаратом.

Следует согласиться с мнением Л.П. Гуляева, что основной причиной нынешнего состояния следствия является его зависимость от ведомственных в худшем смысле слова интересов и влияний, недостаточная обеспеченность процессуальной самостоятельности следователя1. Идея Следственного комитета рождалась и формировалась под лозунгами усиления процессуальной самостоятельности следователя, создания надлежащих условий для оценки им доказательств в уголовном деле действительно по своему внутреннему убеждению.

Процессуальная самостоятельность - не самоцель, а важная гарантия законности предварительного следствия. Решая вопросы о привлечении к уголовной ответственности, о мерах пресечения, о направлении дела, следователь обязан исходить из тех доказательств, которые он получил в соответствии с законом и оценил по внутреннему убеждению. При сегодняшнем правовом и ор- ганизационном положении следователя его процессуальная самостоятельность практически равна нулю. Это является одной из причин незаконного и необос- нованного привлечения граждан к уголовной ответственности или незащищен- ности законопослушных граждан.

Опыт практической работы свидетельствует, что сосредоточение следователей и подразделений, ведущих оперативно-розыскную деятельность в одних и тех же ведомствах позволяет втягивать следователя в несвойственную ему деятельность, стирает грань между уголовно-процессуальной и оперативно-розыскной деятельностью. Начальник органа внутренних дел, как правило, не имеет возможности непосредственно исследовать и оценивать доказательст-

См.: Истина… И только Истина! С. 245-246.

248 ва. Но он располагает оперативными данными и авторитетом власти, которые и

определяют характер его требований к следователю. Подобное чревато тем, что выводы и решения по делу могут приниматься на основе недостаточно достоверной информации полученной из непроцессуальных источников наряду с доказательствами или вместо них’.

Довольно резкую, но на наш взгляд, справедливую позицию по этому вопросу занимали A.M. Ларин и В.М. Савицким. По их мнению, предварительное следствие с точки зрения оперативных подразделений есть способ реализации оперативных данных. Следователь в таком понимании нужен только для того. чтобы придавать результатам агентурно-оперативной работы приличествующие процессуальные формы. Преобладающие численно над следственным аппаратом и независимые от него, оперативные подразделения занимают в структуре органов внутренних дел ведущее положение, и это обусловливает позицию начальника органа. Соединение в его руках руководства следственным аппаратом и оперативными подразделениями фактически размывает необходимую грань между предварительным следствием и оперативно-розыскной деятельностью. В этом - одна из распространенных причин серьезных нарушений уголовно-процессуального закона. Независимое же предварительное следствие может и должно стать механизмом контроля за деятельностью оперативных служб, средством выявления беззаконий. Отсюда и стремление силовых ведомств удержать следователей в своем подчинении2.

К этому можно добавить еще два аргумента, объясняющих заинтересованность отдельных ведомств: во-первых, предварительное следствие - это реальная власть и власть очень сильная” и во-вторых, именно результаты следственной работы определяют показатель эффективности деятельности тех или

См.: Шадрин B.C. О соотношении предварительного следствия и дознания // Уголовно- процессуальные проблемы предварительного следствия и пути его совершенствования. Сб.науч.тр. Волгоград, 1985. С.51.

” См.: Ларин A.M., Савицкий В.М. Каким быть следственному аппарату // Сов. государство и право. 1991, №1. С. 33; Ларин A.M. Заметки о предварительном следствии в России // Гос. и право. 1993, № 3. С. 76. “ См.: Истина ….И только Истина! С.260.

249 иных правоохранительных органов. По сравнению со средствами прокурорско- го надзора, административными или оперативно-розыскными мерами предва- рительное следствие - инструмент более действенный и эффективный. Образование Следственного комитета означает, что следователи выводятся из состава органов МВД, ФСБ и ФСНП и эти ведомства утрачивают возможность непосредственно влиять на их процессуальные решения. Интересна в этом отношении история создания следственного аппарата в органах налоговой полиции. Низкую эффективность этого ведомства его руководители объясняли отсутствием «своих» следователей. По их мнению, после передачи возбужденных уголовных дел для расследования следователям органов прокуратуры или МВД налоговая полиция фактически теряла контроль за их дальнейшей судьбой, что сводило на нет все усилия налоговой полиции’.

Несмотря на то, что почти 90% всех уголовных дел в настоящее время расследуется в органах внутренних дел, сосредоточение следственных органов в системе МВД имеет много минусов. Тот факт, что следственные подразделения состоят теперь «при МВД», т.е. как бы выведены из структуры органов внутренних дел, на самом деле мало что меняет. Служебный статус офицеров этого ведомства оставляет их зависимыми от начальников ОВД, УВД, МВД, которым они должны подчиняться и от которых по прежнему зависит обеспечение следователя служебными помещениями, оргтехникой, жильем, детскими учреждениями, путевками на санаторно-курортное лечение, отдых и т. д. Более того, руководитель следственного аппарата является заместителем начальника органа внутренних дел, что еще ярче подчеркивает зависимость следователей.

Таким образом орган дознания как руководил следователем, так и продолжает руководить. В этих условиях нормы закона о правомочиях следователя в отношении органа дознания остаются фикцией и далеко не все следователи строят свои отношения с органами дознания в соответствии с законом. Добиваясь высоких показателей раскрываемости, в милиции, как и прежде, «сни-

См.: Российская газета. 1995, 28 дек.

250 жают» преступность путем систематической фальсификации уголовной стати- стики, привлекая к этому и следователей. Проведенный опрос показал, что 83,7% следователей считают, что после добавления к названию их подразделений предлога «при» практически ничего не изменилось. Стало очевидным, что существование самостоятельного следственного аппарата в «недрах» МВД не- целесообразно. Сохранение у начальников органов внутренних дел админист- ративно-распорядительных полномочий по отношению к следователям оставляет потенциальную возможность вмешательства в деятельность по расследованию преступлений. Процессуальная независимость следственных работников без их организационной самостоятельности невозможна.

Опасения, что отделение следствия от оперативных служб отрицательно скажется на их взаимодействии, надуманы. Когда предварительное следствие осуществляли исключительно следователи прокуратуры, не зависящие от оперативных служб, последние более качественно выполняли свою работу, поскольку руководителем расследования был следователь, а не наоборот. Не связанный по службе с органами дознания, следователь критически проверял оперативно-розыскные данные, что могло повлечь негативную оценку их работы.

Нахождение следователей в ФСБ неприемлемо не только по вышеназванным причинам, но и из-за опасения возврата политических репрессий. Еще слишком свежи в памяти громкие уголовные дела против «диссидентов» и «антисоветчиков». Следователям этого ведомства сложно оставаться в стороне от сомнительных политических кампаний.

Противоестественным является и нахождение следователей в прокуратуре. К аргументам, подтверждающим это, которые приводились выше, можно добавить следующее.

Во-первых, нет каких-либо четких и обоснованных критериев в разграничении подследственности следователей прокуратуры и органов внутренних

251 дел, что вызывает сомнения в целесообразности сохранения разобщенности следователей этих ведомств1.

Во-вторых, следователи прокуратуры, находясь в служебном подчинении прокуроров, не всегда могут в полной мере использовать процессуальную са- мостоятельность. Правда, уголовно-процессуальный закон предоставляет сле- дователю процессуальную самостоятельность в виде свободы выбора направлений следствия и принятия решений по основным вопросам уголовного дела, только следователь благоразумно предпочитает ею не пользоваться.

В-третьих, руководство следственным аппаратом не соответствует па-значению прокуратуры как органа, осуществляющего функцию обвинения и надзор за законностью.

Категория функций является одной из наиболее дискуссионных в теории уголовного процесса. Наибольшее признание в юридической литературе получило определение функций как отдельных направлений уголовно-процессуальной деятельности. На наш взгляд, именно это определение является более точным. Диссертант придерживается позиции процессуалистов, считающих, что в уголовном процессе существуют самостоятельные уголовно-процессуальные функции обвинения, защиты, расследования и разрешения уголовного дела”.

Соединение функции уголовного преследования с руководством расследованием и надзором за ним ведет к тому, что, разделяя ответственность за качество следствия, прокурор утрачивает беспристрастность в вопросе о соблюдении законности. Как бы ни пытался прокурор быть объективным, он не может стать выше своего положения органа преследования преступлений и будущего обвинителя в судебном разбирательстве. В силу этого он, вполне естественно, стремится направить руководимое им следствие, в первую очередь, па

См.: Гуляев А.П. О совершенствовании организационного построения следственного аппарата // XXVII съезд КПСС и укрепление законности и правопорядка. М, 1987. С.206. “ См.: Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности. М., 1961. С.48: Вы-дря М.М. Расследование уголовного дела - функция уголовного процесса // Сов.гос. и право. 1980, №9. С.78-80.

252 собирание обвинительных доказательств и на изобличение лиц, виновных в со- вершении преступлений.

В-четвертых, руководство следственным аппаратом отвлекает прокурора от выполнения его основных полномочий - осуществления надзора за соблюдением законов всеми учреждениями, организациями, должностными лицами и гражданами.

Необходимо и выведение следователей и из военной прокуратуры. «Военное ведомство с его традиционно]”! и специфичной приверженностью к армейским порядкам и чинопочитанию - не та среда, в которой может быть обеспечена независимость и полная объективность следователей»1.

Достаточно большое число процессуалистов выступают за формирование следственного аппарата при судебном ведомстве”. Основной их аргумент сводится к тому, что следователь по своим задачам и функциям стоит в одном ряду с судьей. Предварительное следствие - функция юстиции, производная от судебной власти; следователи являются вспомогательными органами суда. Только принадлежность к судебной власти обеспечит следователю процессуальную самостоятельность и независимость, аналогичную судебной.

Согласиться с этим сложно, поскольку предварительное расследование является самостоятельной уголовно-процессуальной функцией наряду с функциями обвинения, защиты и разрешения дела. У органа следствия и суда разные задачи: следователь готовит материалы, достаточные для рассмотрения дела судом, суд - разрешает уголовное дело. При этом не все решения следова-

Гуляев А.П. Выведение следствия из сферы ведомственного контроля. С. 155. 2 См., напр.: Сорокина Ю. Предварительное следствие: история и современность // Советская юстиция. 1992. №9-10. С.35; Стсцовский Ю. Концепция судебной реформы и проблемы конституционной законности в уголовном судопроизводстве // Государство и право. 1993. №9; Шадрин В. Обеспечение прав личности и предварительное расследование в уголовном процессе // Государство и право. 1994, №4; Васильев О.Л. Предварительное следствие доре- волюционной России: уроки истории // Следователь. 1996, №3. С.23-28; Дершиев IO.B. Оп- тимизация досудебного производства в уголовном процессе России: Автореф. дис.канл. юрид. наук. Омск, 1999; Махов В.II. Предварительное следствие по уголовным делам должно осуществляться судьями // Следователь. 2000, №6. С.45-48; Лавдаренко Л.И. Функция следователя в Российском уголовном процессе: проблемы реализации, перспективы развития: Автореф. дис… канд. юрид. наук. Владивосток, 2001 и др.

253 теля нуждаются в подтверждении их правильности судом (например, институт прекращения уголовного дела на стадии предварительного расследования). Деятельность следователя протекает при других процессуальных условиях, чем деятельность суда.

Попробуем разрешить данную проблему с позиции общей теории государства и права. Необходимо доказать два тесно связанных между собой тезиса: 1) органы предварительного следствия это органы государства; 2) следственные органы, являясь самостоятельными государственными органами, не могут рассматриваться в качестве вспомогательных органов суда.

Для подтверждения первого тезиса необходимо выяснить, соответствуют ли следственные органы тем специфическим признакам, которые присущи го- сударственным органам. Большинство ученых считает, что государственный орган а) является составной частью государственного механизма и формируется по воле государства; б) наделен полномочиями государственно-властного характера; в) выступает от имени и по поручению государства; г) имеет специфическую компетенцию и применяет специфические формы и методы деятельности; д) имеет свою организационную структуру1.

Соответствуют ли следственные органы указанным признакам? Представляется, что большинству из них полностью соответствуют. Так, они составляют часть государственного аппарата и образуются высшими органами государственной власти. Без сомнения, им свойственны государственно-властные полномочия и в своей деятельности они выступают от имени и по поручению государства.

Следственные органы имеют свою специфическую компетенцию. На следователей законом возложено проведение предварительного следствия. Они выполняют такие специфические действия, как возбуждение уголовного дела, задержание подозреваемого, предъявление обвинения, избрание меры пресече-

См.: Общая теория государства и права. Академическим курс в 2-х томах .’ Под ред. МП. Марченко. Т. 1.Теория государства. М.. 109S. t.\l60-161.

254 ния; принимают решение о приостановлении, прекращении уголовного дела. направлении его в суд и т.п.

Что касается соответствия такому признаку государственного органа, как «организационная структура», то его как раз и не достает. Однако, на наш взгляд, наличие всех остальных признаков свидетельствует о том, что единая организационная структура следственного аппарата должна и может быть создана.

Перейдем к доказательству тезиса о том, что следователи не являются вспомогательными органами суда. В теории известна градация государственных органов на решающие и вспомогательные. Решающие органы вправе са- мостоятельно распоряжаться в пределах своей компетенции, могут создавать вспомогательные учреждения. Они же утверждают решения последних. Вспо- могательные органы в зависимости от характера выполняемых ими функций подразделяются на подгруппы: подготовительные, совещательные, информа- ционные и исполнительные.

Главными аргументами, с помощью которых обосновывают вспомогательный характер следственных органов по отношению к суду, являются следующие:

  • следственный аппарат работает до суда и для суда;
  • закон называет следствие предварительным. Тем самым он признает не- окончательный характер решений следователя по уголовному делу, направленному в суд.
  • Однако сам по себе факт проведения подготовительных работ одним органом для другого - это еще не доказательство того, что один из них - вспомогательное учреждение. Во-первых, не суды создают следственные органы и не они определяют их правовой статус. Во-вторых, следователь, расследуя преступление, готовит материалы уголовного дела для рассмотрения судом не как вспомогательное, безвластное государственное учреждение, а как самостоятельный государственный орган, применяющий власть, принимающий в ходе следствия ответственные решения. В-третьих, в некоторых случаях решения.

255 принятые следователем, обязательны и для суда. Например, суд не может выйти за рамки обвинения, предъявленного на предварительном следствии. Выводы предварительного следствия служат исходной базой судебного разбирательства, во многом предопределяют итог работы суда. В-четвертых, значительная часть уголовных дел до суда вообще не доходит, а прекращается в стадии расследования. И, наконец, название «предварительное» расследование, на наш взгляд, не соответствует его сущности и характеру, о чем было сказано выше.

Приведенные аргументы позволяют сделать вывод, что органы следствия не соответствуют критериям вспомогательных органов. Они являются само- стоятельными государственными органами, осуществляющими властные функции в пределах полномочий, предоставленных им законом.

Соединение в деятельности суда функции правосудия и полномочий по руководству предварительным следствием вызовет те же негативные последствия, что и сосредоточение следствия в прокуратуре. Судья, руководящий следователем, неизбежно становится ответственным за состояние следственной работы. Между тем известно, что возвращение дела на дополнительное расследование, прекращение его судом, отмена меры пресечения, вынесение оправдательного приговора свидетельствуют о низком качестве расследования. Ответственный за предварительное следствие, судья вольно или невольно будет задумываться, как его решение отразится на оценке работы руководимых им следователей, а значит, и его собственной работы. Вряд ли он в таких условиях возвратит дело следователю для дополнительного расследования или вынесет оправдательный приговор, ибо тем самым он признается в собственной несостоятельности. И именно это (а не доказывание вины и возбуждение уголовного дела) приведет к осуществлению так дискредитирующей суд функции обвинения.

Нельзя не видеть в институте следственных судей ряд серьезных недостатков и противоречий. Не случайно судебные следователи в дореволюционной России были ближе к обвинительной власти, чем к власти судебной.

256 Именно за это судебный следователь получил название «Двуликого Януса». Не снято это противоречие в функциях следственного судьи и в современном французском процессе. Этот институт был поставлен под вопрос практически во всех странах, которые заимствовали его во Франции. От него отказались в Германии, Португалии и совсем недавно в Италии.

Таким образом, ни теоретически, ни практически недопустимо в одном органе выполнение различных но своей правовой природе функций - предварительного расследования и оперативно-розыскной деятельности; предварительного расследования, поддержания обвинения и прокурорского надзора; предварительного расследования и разрешения дела по существу.

В связи с этим представляется, что основными принципами построения правоохранительных органов должны быть следующие: во-первых, между ними не должно быть конкуренции и, во-вторых, связи между ними должны выражаться в постоянном контроле одного за другим . Именно таким требованиям будет отвечать устранение разобщенности следователей и сосредоточение их в одном органе, а также отделение следственных аппаратов от органов дознания, прокуратуры и суда. Следователь будет контролировать работу оперативных служб, прокурор - надзирать за соблюдением ими законности, а суд -давать окончательную оценку их работе.

Таким образом, проанализировав различные варианты, диссертант приходит к выводу о возможности и необходимости создания единого следственного аппарата как самостоятельного ведомства.

Это позволит укрепить процессуальную самостоятельность следователей, служебно не связанных ни с прокурором, ни с органами дознания; повысить уровень руководства, сосредоточенного на задачах предварительного следствия и не отвлекаемого иными обязанностями; ввести специализацию, повышающую качество работы; устранить негативные стороны параллелизма, дублирование деятельности
ныне разобщенных ведомственных паучно-

1 См.: Истина ….И только Истина! С. 261.

257 исследовательских, учебных и экспертных учреждений, обслуживающих пред- варительное следствие; увеличит возможности методического и научно- технического обеспечения, стабилизации кадров и т.д.

Опасение, что монополизация следственного аппарата может повлечь негативные последствия, на наш взгляд, напрасны, поскольку контроль одного правоохранительного органа за другим способен не допустить этого.

Расследование специфических уголовных дел, подследственных сегодня следователям ФСБ, военной прокуратуры и т.д. может быть сосредоточено в автономных структурах Следственного комитета : управлении по делам о пре- ступлениях против государственной власти; управлении по делам о преступлениях военнослужащих; о преступлениях, совершенных должностными лицами правоохранительных органов; управление по расследованию дел на транспорте и других.

Не стоит опасаться и больших материальных затрат на создание независимого Следственного комитета: он может быть образован на основе тех материальных средств, которые затрачиваются сегодня на содержание ведомственных следственных аппаратов.

Одним из важнейших является вопрос о подчинении Следственного комитета. По этому поводу высказывались различные мнения: он должен быть на правах министерства и поэтому подчиняться Правительству; обеспечение независимости требует его подчинения непосредственно Президенту либо парламенту Российской Федерации.

На наш взгляд, наиболее приемлемо последнее предложение, поскольку и Правительство, и Президент Российской Федерации являются органами ис- полнительной власти, а органы предварительного следствия, осуществляющие процессуальную деятельность, по своей природе не являются представителями исполнительной, административной власти. Гарантией независимости слсдова-

Назвапие самостоятельного следственного аппарата может быть и другим.

258 телей, как и судей, было бы назначение и освобождение их от должности Пре- зидентом.

Однако само по себе создание единого следственного аппарата является лишь организационной предпосылкой независимости следователя. Трудно рассчитывать на то, что один только вывод следователя из-под административного пресса сможет решить все существующие проблемы. Нельзя недооценивать и другой, не менее важный вопрос - о процессуальных гарантиях подлинной процессуальной независимости и самостоятельности. Осуществление замыслов такого рода сопряжено с глубокой реконструкцией всех существующих процессуальных связей.

В частности, речь идет о процессуальном руководстве следователем со стороны прокурора и начальника следственного отдела.

Обладание прокурором процессуальными полномочиями означает возможность решающего влияния на ход и результаты расследования, делает самостоятельность следователя весьма призрачной, тем более, если безоговорочно провозглашается приоритет прокурора в принятии главных решений по уголовному делу.

Такая организация предварительного расследования, при которой «хозяином» процесса выступает прокурор, а не следователь, стала восприниматься как единственно правильная. Однако прокурор является не только в суде, но и в процессе предварительного расследования органом уголовного преследования, т. е. обвинителем. На нем лежит ответственность за раскрытие преступления. Это приводит к тому, что его вмешательство в процессуальную деятельность следователя не может носить беспристрастного характера. Представляется, что роль прокурора на предварительном расследовании не может выходить за рамки действий надзорного характера и должна ограничиваться возбуждением уголовного дела, наблюдением за законностью решений и действий следователя с правом их отмены или опротестования. «Непосредственное вмешательство надзирающего прокурора в процесс расследования и осуществление им процессуального руководства допустимы лишь в целях предотвращения на-

259 рушений закона при очевидной некомпетентности следователя»1. Лишь в случае освобождения прокурора от бремени ответственности за качество расследования, он перестанет быть ревностным защитником обвинительных выводов.

В любом случае недопустимо смешение административного руководства следователем, процессуальных полномочий и надзора за соблюдением законности.

Данный вывод в равной степени относится и к начальнику следственного подразделения, мало чем отличающегося по полномочиям от прокурора на предварительном расследовании. Недаром в Концепции судебной реформы сказано, что необходимо отделить следственные органы от органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность; отделить функцию руководства расследованием от функции надзора за ним; отделить функцию государственного обвинения от надзора за следственной деятельностью, «…неприемлемо и должно быть отвергнуто… процессуальное подчинение следователя административным начальникам (начальники следственных отделов, комитетов и других подразделений), наделение последних процессуальными полномочиями, правом контролировать ход и результаты расследования, пересматривать постановления следователя»”. Начальнику следственного отдела должны быть предоставлены полномочия только организационного характера: поручать производство следствия, осуществлять контроль за своевременностью действий следователя и т.д. Указания начальника следственного отдела не могут ог-

з раничивать самостоятельность следователя, его права .

Аналогичных взглядов придерживаются и практические работники. Так,

93,7% опрошенных следователей прокуратуры и МВД высказались за создание

единого независимого следственного аппарата и лишь 6,3% - против; 94,3% -

Соловьев А.Б., Токарева М.Е., Халиулин Л.Г. Прокурорский надзор за исполнением -зако- нов при расследовании преступлений. М.. 2000. С.39. “ Концепция судебной реформы. С.65.

3 См.: Соловьев А.Б. Соотношение на/пора и ведомственного контроля при расследовании преступлений органами внутренних дел // Проблемы повышения эффективности прокурорского надзора за законностью расследования преступлений. М.. 1992. С.23-26.

260 за ликвидацию административного подчинения следователя руководителю ве- домства, в котором находится аппарат, а 90,4% считают, что процессуальные полномочия прокурора и начальника следственного подразделения отрицательно сказываются на процессуальной самостоятельности следователя.

Тем не менее проект УПК в этом отношении ничего не меняет, наделяя руководителей следственных подразделений еще большими процессуальными полномочиями (ст.39), чем предусмотрено ныне действующим УПК РСФСР. По справедливом} замечанию Л.Б.Соловьева, расширение прав начальника следственного отдела несовместимо с процессуальной самостоятельностью следователя1.

Думается, что на современном этапе более реально ставить вопрос об установлении судебного контроля за предварительным расследованием преступлений. Именно судебной власти в соответствии с Конституцией предоставлены полномочия по разрешению процессуальных действий, затрагивающих наиболее существенные права и интересы граждан и представляется, что эти полномочия должны быть расширены. Суд мог бы также разрешать жалобы на действия органов расследования; принимать решения по заявленным отводам лицам, осуществляющим расследование; отменять по протесту прокурора незаконные решения следователя. Организация судебного контроля за расследованием преступлений возможна в различных формах, например, введение в суде должности «судьи по контролю за расследованием». В отличие от следственного судьи он не расследовал бы непосредственно уголовных дел, не отвечал за раскрываемость преступлений, поэтому мог бы более объективно и беспристрастно обеспечивать охрану прав и законных интересов граждан в досудебном производстве.

Кроме того, необходимо, как уже отмечалось, изменить критерии оценки деятельности следственных органов. Если все останется по прежнему, то останется и та почва, на которой допускаются нарушение прав граждан и игно-

1 См.: Соловьев А.Б., Токарева M.F.. Халиулпн Л.Г. Указ. соч. С.47.

261 рируется законность. Какая разница, кто будет требовать от следователя улуч- шения показателей работы для достижения стопроцентной раскрываемости - начальник органа внутренних дел или начальник следственного аппарата? Дело в том, что с точки зрения оперативно-розыскных служб ..преступление раскрыто, когда установлен подозреваемый или имеются основания для привлечения лица в качестве обвиняемого. Следователь же считает преступление раскрытым, когда собранные доказательства достаточны для составления обвинительного заключения. Потому к нему, в основном, должны поступать уголовные дела, по которым уже известно лицо, совершившее преступление1. Только тогда можно будет говорить о достижении целей выделения следственного аппарата.

§ 3. Сущность дознания: сравнительно-правовой аспект

Для того, чтобы выяснить сущность дознания, необходимо обратиться к зарубежному и отечественному опыту возникновения и развития этого института, а также правовых взглядов на него.

Поскольку родоначальницей континентального уголовного процесса является Франция, приступить к анализу зарубежного дознания логичнее всего именно с нее.

По Кодексу 1808 г., стадия дознания начиналась с момента установления факта совершения преступления и оканчивалась передачей дела следственному судье. На этой стадии регистрировались жалобы и заявления о совершении преступления, собирались доказательства в случае очевидных преступлений.

Действующий уголовно-процессуальный кодекс Франции 1958г. посвящает дознанию ч. 2, которая в нынешней редакции носит название «Дознание и проверка личности». Судебная полиция в настоящее время наделена гораздо большими процессуальными полномочиями, что связано с увеличением форм дознания.

Более подробно об этом см. §4 настоящей главы.

262

Среди французских процессуалистов существует две точки зрения по вопросу о формах дознания. Большинство выделяют две формы, которые можно назвать классическими: первоначальное дознание и дознание очевидных преступлений. Профессор Парижского университета М. Расса выделяет четыре формы дознания: первоначальное дознание; дознание очевидных преступлений; проверку личности и дознание сомнительной смерти1.

До недавнего времени некоторые ученые наряду с названными выделяли еще одну форму дознания - дознание по делам о посягательстве на безопасность государства”. Однако Закон от 4 января 1993 г. отменил ст. 30 УПК, рег- ламентировавшую эту форму дознания, поэтому рассматривать ее не имеет смысла.

Две основных формы дознания - первоначальное дознание и дознание очевидных преступлений отличаются друг от друга по целям и средствам их производства. Роль предварительной проверки в нашем понимании в определенной степени выполняет так называемое первоначальное (или предварительное) дознание, а дознание очевидных преступлений является чаще всего сокращенной формой досудебного производства3.

Проверка личности производится в соответствии с главой 3 УПК и является институтом не административного, а уголовно-процессуального права. Различается проверка личности без применения мер процессуального принуждения и с применением таковых. Полиция может потребовать от любого лица представить о себе сведения, если имеются основания предполагать, что данное лицо совершило или пыталось совершить преступление либо ему что-то известно о совершенном преступлении, либо оно разыскивается судебной властью. В случае, если гражданин отказывается или не может представить о себе сведения, полиция вправе его задержать сроком на четыре часа. За это время необходимо принять все меры к тому, чтобы установить личность задержанно-

1 См.: Rassat M.L. Droit penal et prozcdure penale. Paris, 1986. P. 134.

2 См.: Jeandidier W., Belot J. Prozedure penale. Paris, 1986. P. 103.

Первоначальное дознание проанализировано нами в § 1 главы 2, а дознание очевидных преступлений будет рассмотрено в главе 4 настоящей диссертации.

263 го, а если это невозможно, он фотографируется и дактилоскопируется, после чего составляется протокол и направляется прокурору для принятия решения.

После окончания проверки личности могут быть произведены первоначальное дознание или предварительное следствие либо задержанный должен быть освобожден.

Дознание сомнительной смерти осуществляется в соответствии со ст. 74 УПК: «в случае обнаружения трупа, независимо от того, идет речь о насильственной смерти, или нет, но причины которой неизвестны или подозрительны», полиция обязана сообщить об этом прокурору, который либо лично участвует в установлении обстоятельств смерти, либо поручает это офицеру судебной полиции. По окончании данной формы дознания дело может быть прекращено либо произведены первоначальное дознание; дознание очевидных преступлений; предварительное следствие.

Дознание в любой форме не ограничено никакими процессуальными сроками. Тем не менее его продолжительность, как правило, невелика: от нескольких часов до нескольких дней. При этом полиция наделена практически теми же полномочиями, что и следственный судья, осуществляющий предварительное следствие. Она имеет право производить обыск, выемку, допрос (однако без присяги, поскольку среди допрашиваемых может быть подозреваемый); очную ставку и т.д. Несмотря на то, что производство экспертизы возможно лишь во время предварительного следствия, ряд норм УПК, относящихся к дознанию, позволяют проводить экспертизу и в этой стадии . Тем не менее детальная регламентация производства процессуальных действий в стадии дознания отсутствует. Процедура того или иного действия чаще всего складывается на практике и не является строго формальной. Лицо, ведущее дознание, настолько пользуется свободой в своих действиях, насколько считает необходимым, дабы установить истину по делу . В процессе первоначального

1 См.: Stefani G., Levasscur G., Bouloc B. Prozcdure penale. Paris, 1990. P. 390.

2 См.: Головко Л.В. Дознание и предварительное следствие в уголовном процессе Франции. М., 1995. С.42.

264 дознания и дознания очевидных преступлений может быть произведено задер- жание на срок не свыше 24 часов.

Французский уголовный процесс не разграничивает оперативно-розыскную и уголовно-процессуальную деятельность, поэтому при производстве дознания они осуществляются параллельно.

По окончании дознания судебная полиция составляет рапорт с изложением доказательств и вывода по делу. Рапорт направляется прокурору, который может принять решение о возбуждении уголовного преследования либо о прекращении уголовного дела.

Дознание в уголовном процессе Франции занимает очень важное место. В большинстве случаев предварительное расследование с самого начала и до конца проводится в форме полицейского дознания. Лишь по некоторым уголовным делам, составляющим незначительную часть от общего количества преступлений (около 0,5%)’, дознание предшествует предварительному следствию.

В связи с этим трудно согласиться с мнением Л.В. Головко, что французское дознание соответствует в российском уголовном процессе только «дос-ледственной проверке», но не отечественному дознанию, поскольку «такой формы предварительного расследования во Франции просто не существует»”. Однако несмотря на то, что дознание во Франции действительно предшествует возбуждению уголовного преследования, оно существенно отличается от пред- варительной проверки, так как его задачами является установление не только признаков совершенного преступления, но и розыск виновного, а зачастую - и расследование в полном объеме.

В Австрии также как и в Российском уголовном процессе предварительное расследование осуществляется в форме предварительного следствия, доз-

См.: Там же. С. 66. 2 См.: Там же. С. 53.

265 нания и смешанной форме (в виде первоначального дознания с последующим предварительным следствием)1.

Дознание подразделяется на обычное и судебное. Обычное дознание, как правило, проводится прокурором, но может быть проведено по его поручению полицией, жандармерией, районным судом и следственным судьей суда первой инстанции. Судебное дознание проводится следственным судьей или по его поручению - районным судом. Главные различия между дознанием и предварительным следствием заключаются в следующем: предварительное следствие производится только судом (судьей), дознание также прокурором и органами общественной безопасности; предварительное следствие осуществляется только в отношении известных преступников, дознание - и в отношении неизвестных лиц2.

В Нидерландах Уголовный процесс начинается с досудебного расследования, проводимого уголовно-следственной полицией, как только ей станет известно об уголовном правонарушении. Цель досудебного расследования заключается в сборе информации о правонарушении и о подозреваемом. Полиция вправе допрашивать любое лицо по поводу совершенного преступления, принимать принудительные меры (арест, личный досмотр, обыск в помещениях).

Досудебное расследование считается законченным, когда полиция направляет прокурору письменные протоколы для решения вопроса о судебном преследовании. Изучив материалы, прокурор возбуждает судебное преследование и, если считает необходимым, вправе просить судью по следствию начать предварительное расследование”.

В ФРГ предварительное расследование от начала до конца производится в форме дознания. Полиция, как уже указывалось, получив сообщение о со-

1 См.: Бутов В.Н. Уголовный процесс Австрии. Красноярск, 1988.С. 87.

2 См.: Roeder H. Lehrbuch des osterreichischcn Slrafvcrfahrensrcchtes, 2 Auflagc. Wien, 1976. S.174.

3 См.: Так Петер Й.П. Система уголовного правосудия в Нидерландах в свете новой уголов ной политики // Вести. Моск.ун-та. Сер.11, Право. 1997, №1. С. 63-64.

266 вершении преступления, вправе произвести не терпящие отлагательства след- ственные действия, а затем обязана передать все материалы прокурору для дальнейшего дознания. Однако на практике полиция, как правило, не ограни- чивается выполнением неотложных следственных действий, а производит дознание по делу до конца (т.е. до установления лица, совершившего преступление) и лишь после этого представляет материалы в прокуратуру для решения вопроса о возбуждении уголовного преследования. По сложным делам полиция осуществляет дознание и после передами материалов прокурор)’, выявляя другие эпизоды преступной деятельности и лиц, их совершивших.

При производстве дознания как полиция, так и прокурор осуществляют так называемое свободное доказывание, которое не связано процессуальной формой и не регулируется законом . Для установления обстоятельств совершенного преступления орган дознания может проводить любые следственные, и оперативно-розыскные действия. Во многих случаях достаточно вероятного вывода.

В производстве дознания может участвовать по поручению прокурора следственный судья. Обычно прокурор просит судей допросить обвиняемых, признавших свою вину на допросе в полиции или в прокуратуре, важных сви- детелей.

Окончание дознание производится в двух формах: либо путем возбуждения публичного обвинения, либо прекращения дела.

Приняв решение о возбуждении публичного обвинения, прокурор составляет обвинительный акт. В нем приводятся данные об обвиняемом, о месте, времени преступления, закон, подлежащий применению, доказательства. Обвинительный акт вместе с материалами дела направляется в соответствующий суд.

Основными задачами полицейского расследования (дознания) в США являются: 1) сбор сведений для обоснования ордера на обыск или арест; 2)

1 См.; Филимонов Б.А. Основы уголовного процесса Германии. М., 1994. С. 25.

267 сбор сведений о преступлении и лице, его совершившем. Полиция в своих дей- ствиях не связана какими-либо формальными требованиями. Как правило, полиция для этого осуществляет негласные, оперативные мероприятия, а также получает объяснения, необходимые материалы (предметы и документы), составляет протоколы и заключения, в которых формулирует свои выводы.

Таким образом, анализ зарубежного законодательства показывает, что дознание является важной частью досудебного производства и присутствует в уголовном процессе любого государства независимо от формы судопроизводства, хотя и имеет в разных странах определенные особенности.

Дознание в дореволюционной России. Первый уголовно-процессуальный кодекс России «О судопроизводстве по преступлениям», содержащийся в 15 томе Свода законов Российской Империи 1835г., различал две формы расследования - предварительное следствие и формальное следствие.

В большинстве своем расследование осуществлялось квартальными надзирателями, полицией, приставами. Отличие состояло в том, что задачей предварительного следствия было установление признаков преступления и виновного. К предварительному следствию, например, относилось расследование «по горячим следам», розыск подозрительных лиц и наблюдение за ними, установление поличного с проведением для этого обысков и выемок и т.д. Формальное же следствие производилось только в отношении известного лица и представляло собой комплекс следственных действий по выяснению всех обстоятельств совершенного преступления (допрос обвиняемого, собирание доказательств его вины, принятие мер к обеспечению различного рода взысканий с обвиняемого1. Впоследствии эти формы трансформировались в дознание и предварительное следствие.

В качестве приложения к Указу Александра-П от 8 июня 1860 года о введении судебных следователей был издан «Наказ полиции о производстве доз-

1 См.: Полянский Н.Н. Доказательства в иностранном уголовном процессе. М., 1946. С. 36; Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. СПб,: Питер, 1995. С. 737.

268 нания по происшествиям, могущим заключать в себе преступление или про- ступок». Этими документами, впервые «де юре» предварительное расследования было разделено на дознание и следствие.

В соответствии с Судебными Уставами 1864г. право производства следствия передавалось органам юстиции. В отличие от терминологии Свода Законов Российской Империи 1835г. формальное следствие стало именоваться предварительным следствием, а то, что именовалось предварительным следствием, получило термин «дознание». Согласно ст. 269 УУС судебный следователь мог проверять, дополнять, отменять действия чинов полиции по производству дознания, сам исправлял недостатки дознания1.

В юридической науке того времени дознание определялось по-разному. Так, В.К. Случевский считал, что целью дознания является обнаружение только признаков преступления, а розыск и изобличение виновного должен осуществлять следователь2. Характерно, что примерно такое же определение содержалось в своеобразном комментарии к Судебным уставам: дознание - это «первоначальные изыскания, производимые полицией для обнаружения справедливости или несправедливости дошедших до нее слухов и сведений о преступлении или о таких происшествиях, о которых без ро-зысканий нельзя определить, заключается или не заключается в них преступление»3.

Однако большинство авторов признавали неразрывную связь дознания с установлением лица, совершившего преступление. Например, А.А. Квачевский различал дознание в широком и узком смысле слова. В широком смысле - это все первоначальное производство, включая розыск. В узком - «собирание признаков одного преступления без указания преступника». При этом он отмечал, что отождествление дознания с розыском неточно, поскольку собственно «ро-

’ См.: Перфильев В.В. Следствие в пореформенной России // Следователь: теория и практика деятельности. 1895, №1. С.27.

2 См.: Российское законодательство Х-ХХ веков. Собр. соч. в 12 томах. М, 1994. Т.8. С. 286.

3 Судебные уставы 20 ноября 1864 г. с изложением рассуждений, на коих они основаны, из данные Государственной канцелярией. 4.2. СПб., 1867. С. 112-113.

269 зыск составляет часть дознания, в обширном смысле - один из способов его

производства, направленный к обнаружению и указанию скрытного, тайного, преимущественно виновника преступления»1. Н.Н. Розин определял дознание как «меры, принимаемые указанными в законе органами для установления по горячим следам события преступного деяния, его намечающихся юридических черт и предполагаемого его виновника»2. И.Я. Фойницкий утверждал, что дознание направлено на установление преступления и виновного в его совершении”.

Считалось, что существование дознания оказывает положительное влияние на качество следственной работы: во-первых, «полиция, дабы не сообщать следователю неверных сведений, по необходимости должна будет сперва сама удостовериться в справедливости того, о чем доносит, а через то число неосно- вательных следствий значительно уменьшится», а во-вторых, «судебный сле- дователь, не участвуя в первоначальных разысканиях и посему не увлекаемый первыми, иногда ошибочными заключениями, догадками, предполагаемым ви- новным, может беспристрастно, без всяких предубеждений судить о вероятности возводимых на кого-либо подозрений» .

Анализ положений Устава уголовного судопроизводства привел диссертанта к выводу, что в нем существовало три вида дознания: дознание как способ проверки заявлений и сообщений о преступлениях и проступках; дознание по делам местных установлений и дознание по делам, подсудным окружным судам.

Первый вид дознания полиция осуществляла в тех случаях, когда уголовно- правовые признаки происшествия сомнительны или о происшествии стало известно из источника, не вполне достоверного (ст. 253 УУС) .

1 См.: Квачевский А.А. Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по Судебным Уставам 1864г. М., 1963. С.5, 7.

См.: Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. СПб., 1914. С.415. 3 См.: Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства: В 2-х томах. СПб.: Альфа, 1996. Т.1.С. 373.

Судебные уставы 20 ноября 1864 г. С. 285. “ См. об этом §1 главы 2 диссертации.

270 Второй вид дознания представлял собой установление в полном объеме

всех обстоятельств совершенного преступления по делам, подсудным мировым судьям (ст. 47, 48, 52 Устава)1.

Третий вид дознания производился, когда полиция обнаруживала только что совершившееся или совершающееся преступление, а также когда следы обнаруженного преступления могли быть утрачены до прибытия на место про- исшествия следователя ( ст. 238, 252-258 УУС). В этих случаях полиция заменяла следователя и имела право провести дознание. При этом производились следственные действия, не терпящее отлагательства - осмотр, освидетельствование, обыск, выемка и др. Основными же способами производства дознания были осмотр местности, обход притонов, преследование по горячим следам, использование данных криминалистических учетов, словесные расспросы. Срок дознания не ограничивался, за исключением случаев, когда обвиняемый задерживался полицией. Если следователь не имел возможности допросить задержанного в течение суток, то полиция составляла протокол, в котором отражался факт объявления этому лицу о причинах его задержания (ст.400 УУС). Таким образом, при производстве дознания производились как следственные, так и розыскные действия, а также применялись разнообразные меры процессуального принуждения.

Вместе с тем детальная регламентация производства дознания в Уставе уголовного судопроизводства отсутствовала. Однако по утверждению И.Я.Фойницкого, это не являлось недостатком или пробелом в законодательстве, поскольку установление формальных требований в этой стадии было бы не только бесполезно, но даже вредно для интересов уголовного правосудия: «порядок и образ действий полиции по производству дознания закон избегает регламентировать с точностью …для того именно, чтобы не стеснить полицию в этой деятельности, по существу своему требующей быстроты и целесообразно-сти соответственно изменяющимся обстоятельствам» .

1 Этот вид дознания более подробно будет рассмотрен в главе 4 диссертации.

2 См.: Фойницкий И.Я. Укач.соч.Т.2. С.370-380.

271 Таким образом, по Российскому дореволюционному законодательству

суть дознания состояла в обнаружении признаков преступления, производстве первоначальных следственных действий и розыске преступника, а также в ис- следовании всех обстоятельств совершения преступлений небольшой тяжести, подсудных мировым судьям.

В первых нормативных актах, изданных после октябрьского переворота, термин «дознание» не использовался: все действия по установлению признаков преступления и обстоятельств совершенного преступления именовались равно- значными понятиями расследование и следствие , которое возлагалось на след- ственные комиссии или па постоянных местных народных судей. Впервые термин «дознание» появляется в п. 16 Постановления Народного Комиссариата Юстиции от 23 июля 1918 года «Об организации и действии местных народ-

2 т-т ~

ных судов» . Дознание осуществлялось милицией, красной гвардией или ис- полнительными органами республики и представляло собой расследование в полном объеме преступлений любой категории тяжести. По результатам дознания составлялся протокол, который направлялся в суд. «По поступлению в местный народный суд протокола дознания о совершении какого-либо преступления местный народный судья, основательно ознакомившись с протоколом, составляет обвинение, если находит достаточными данные дознания. Затем местный народный судья определяет меру пресечения способов уклонения от суда и назначает день слушания дела»3. Таким образом, материалы дознания были достаточными для рассмотрения дела в суде. Следственные комиссии осуществляли расследование только по тем делам, которые рассматривались судом с участием шести заседателей. По остальным же делам форма расследования зависела от усмотрения народного суда: он мог ограничиться произведенным милицией дознанием либо передать дело для производства предварительного следствия в следственную комиссию или народному судье . Вместе с тем

1 См.: СУ. 1917, №4.

2 См.: СУ. 1918. №53. Ст. 597. Там же.

4 См.: Декрет ВЦИК «О народном суде РСФР» от 25.11. 1918г. // Собрание узаконений и

272 действия органов дознания и следствия детально не регламентировались и раз- личий между ними не проводилось.

Некоторые правила производства дознания содержались в совместной Инструкции НКВД и НКЮ 1918г. «Об организации рабоче-крестьянской милиции» . В соответствии с этим документом помимо охраны общественного порядка, на милицию возлагалась обязанность проводить дознание по уголовным делам. При этом в случае неотложности работники милиции могли по своей инициативе производить осмотры, выемки и обыски, поставив об этом в известность ближайший суд или следственную комиссию.

Однако на практике деятельность милиции этим далеко не ограничивалась: она расследовала в полном объеме большинство уголовных дел.

Декрет ВЦИК «О революционных трибуналах» от 5 апреля 1920г.” предоставлял право производить дознание в полном объеме чрезвычайным комиссиям; наркомату юстиции и внутренних дел; рабоче-крестьянской инспекции; местным губернским исполнительным комитетам; президиуму местных советов народных судей.

В Уголовно-процессуальном кодексе 1922г. была сделана попытка разграничить дознание и следствие, как это было в судебных уставах 1864г. В соответствии со ст. 103 УПК дознание представляло собой первоначальный этап расследования, на котором органы дознания обязаны были лишь принять меры к сохранению следов преступления и предотвратить возможность скрыться подозреваемому. Эти задачи выполнялись путем производства неотложных следственных действий: опроса подозреваемого и свидетелей, осмотра, выемки, обыска, освидетельствования. Кодекс не предусматривал возможность расследования органами дознания уголовных дел в полном объеме. Однако следственные органы не справлялись с огромным потоком преступлений, поэтому на практике ничего не менялось: органы дознания по-прежнему расследовали по-

распоряжений рабочего и крестьянского правительства 1918. № 85. Ст. 889.

1 См.: СУ. 1918, №75. Ст. 813.

2 См.: СУ. 1920, № 22-23. Ст.115.

273 давляющее большинство уголовных дел, руководствуясь правилами производ- ства предварительного следствия.

В связи с этим в следующем Уголовно-процессуальном кодексе 1923г. законодатель был вынужден более детально регламентировать дознание, пре- дусмотрев возможность его производства по делам, по которым предварительное следствие было не обязательно и по делам, по которым предварительное следствие являлось обязательным. В свою очередь первый вид дознания подразделялся на подвиды: по делам о преступлениях, за которые наказание не превышало одного года лишения свободы, акты дознания направлялись непосредственно в суд и служили основанием для предания обвиняемого суду (п.2 ст. 105 УПК), а материалы дел о преступлениях, за которые наказание превышало один год лишения свободы, орган дознания направлял прокурору, который принимал решение о дальнейшей их судьбе. Срок дознания составлял один месяц. Дела о преступлениях, по которым предварительное следствие было обязательным, орган дознания должен был передать следователю, не дожидаясь окончания месячного срока.

Независимо от вида дознания оно производилось по правилам, установленным для предварительного следствия. По любому делу орган дознания без ограничений мог осуществлять любые следственные действия. Более того, в соответствии со ст. 109 УПК следователь имел право не производить предварительное следствие, если признает поступившие к нему материалы дознания достаточно полными. Таким образом, предварительное расследование, как и прежде, осуществлялось в основном органами дознания и каких-либо существенных отличий между дознанием и предварительным следствием не было.

К этому следует добавить, что по УПК 1923г. функции дознания осуществлял неограниченный круг административных органов: помимо милиции, уголовного розыска, органов политического управления, правом производства дознания были наделены органы податной, санитарной, технической, торговой инспекций; инспекции труда; многие правительственные учреждения и их должностные лица.

274

На V Всероссийском съезде деятелей юстиции было официально признано, что никакой органической особенностью предварительное следствие не отличается от дознания, эти формы расследования равнозначны и их нельзя противопоставлять друг другу1. Предварительное следствие устанавливалось лишь для дел, рассматриваемых губернскими судами и трибуналами, а по другим делам оно могло проводиться лишь по особому постановлению народного судьи или по предложению прокурора. В дальнейшем органы дознания получили право приостанавливать и прекращать уголовные дела, находящиеся в их производстве. Надзор за проведением дознания по каждому конкретному уголовному делу возлагался на следователя, на участке которого действовал данный орган дознания. Следователь, кроме того, был наделен правом с разрешения прокурора передать расследование подследственного ему дела в орган дознания2.

Анализируя практику тех лет, процессуалист В. Громов отмечал: «в условиях недостаточности следственного аппарата почти все преступления проходят через органы дознания. Это, однако, не есть результат случайных причин. Согласно общему духу нашего УПК нет принципиальной разницы между органами дознания и органами следствия, представляющими собой лишь две ступени одного и того же процесса расследования»3.

Таким образом институт дознания в советском уголовно-процессуальном законодательстве занял иное место по сравнению с дореволюционным, став формой расследования уголовных дел, практически не отличающейся от предварительного следствия. Полномочия органов дознания практически были уравнены с полномочиями следователя и дознание перестало выполнять свое предназначение - раскрывать преступления.

В 50-х годах, при обсуждении проекта уголовно-процессуального кодекса развернулась дискуссия о целесообразности существования полного дозна-

1 См.: Еженедельник советской юстиции. 1926, №10. С.298.

2 См.: СУ РСФСР, 1929, №78. Ст. 756.

3 Громов В. Дознание и предварительное следствие. М., 1928.С.22.

275 ния. Многие ученые предлагали ликвидировать данную форму расследования

преступлений , но она была сохранена как в Основах уголовного судопроизводства 1958г., так и в Уголовно-процессуальном кодексе РСФСР 1960г. Вместе с тем в 60-е и 70-е годы перечень преступлений, по которым расследование проводилось в форме дознания, был сокращен до 19 составов.

Однако организационные и кадровые проблемы следственного аппарата привели к тому, что этот перечень вновь был расширен и в настоящее время дознание в полном объеме осуществляется по 84 составам преступлений.

Краткий экскурс в историю позволил сделать вывод, что законодатель в разные периоды понимал под дознанием различную по своей природе деятельность - от установления признаков преступления до формы расследования.

В науке уголовного процесса о понятии дознания также никогда не было единого мнения.

Все существующие представления по этому вопросу можно объединить в несколько групп.

  1. Первую группу составляет суждение, что дознание - это только первичная деятельность на стадии возбуждения уголовного дела по установлению события преступления и его материальных следов”.
  2. Вторую группу представляют ученые, полагающие, что дознание включает деятельность по проверке заявлений и сообщений о преступлениях, а также неотложные следственные действия3.
  3. Третья группа объединяет тех, кто считает, что дознание - это первоначальная стадия расследования, которая предшествует предвари-
  4. 1 См., напр.: Коршевер И.Г. Понятие дознания в советском уголовном процессе // Сов. гос. и право. 1954, №5. С. 61; Перлов И.Д., Рагинский М.Ю. Назревшие вопросы дознания и пред варительного следствия // Сов. государство и право. 1957, №4. С.115-121; Карев Д.С. Неко торые замечания к проекту Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и Союзных рес публик//Сов. государство и право. 1958, №7. С. 115-119.

2 См.: Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М., Мосюриздат, 1951. С.228.

3 См.: Донцов A.M. Проблема соотношения дознания и предварительного следствия в совет ском уголовном процессе. Дисс. … канд. юрид. наук. Л., 1970. С. 251; Сергеев А.Б. Пробле мы процессуальной деятельности органов дознания: Автореф.дис…канд.юрид.наук. Екате ринбург, 1999. С. 14.

276 тельному следствию, и включает в себя только производство неотложных следственных действий1.

  1. Наиболее распространенная точка зрения сводится к тому, что дознание - «это деятельность уполномоченных на то органов и должностных лиц по расследованию преступлений, отнесенных к их компетенции, а также по производству неотложных следственных действий»2.

Вторым важным моментом, определяющим суть дознания, по которому также нет единого мнения, является вопрос о включении в содержание дознания оперативно- розыскной деятельности.

Одни авторы считают, что дознание представляет собой только процессуальную деятельность, а оперативно-розыскные меры не могут входить в ее содержание”, другие же напротив, считают, что «для деятельности органов дознания характерно сочетание процессуальных действий и оперативно-розыскных мероприятий при расследовании уголовных дел.» .

Попытаемся проанализировать указанные позиции и дать свое определение понятия дознания.

Французский термин «дознание» происходит от латинского слова inquisitio - «инквизиция», что буквально обозначает «розыск, исследование». Классический континентальный инквизиционный процесс подразделялся на две основные стадии: 1) общее и 2) специальное рассле-

См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1970. Т.2. С.27; Рыжаков А.П. Предварительное расследование. Учебное пособие. Тула, 1996. С.28; Осин В.В. О сущности дознания и органов дознания // Проблемы предварительного следствия и дознания. М.: ВНИИ МВД СССР, 1984. С. 63.

2 Осипов Д.В. Совершенствование производства дознания милицией общественной безопас ности: Дис.канд.юрид.наук. М., 2000. С.32. См. также: Коврига З.Ф. Дознание в органах милиции. Воронеж, 1964. С. 7; Белозсров Ю.Н., Чугунов В.Е., Чувилев А.А. Дознание в ор ганах милиции и его проблемы. М., 1972. С. 27; Щерба СП. и др. Дознание: Учсбн.пособие. М, 1986. С.5.

3 См.: Лупинская П.А. Уголовный процесс. М.: Юрист, 1995. С. 236; Галкин Б.Л. Советский процессуальный закон. М: Госюриздат, 1974. С. 209; Осипов Д.В.Указ соч. С 22.

4 Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под ред. В.П.Божьева. М., 2000.С.254. См.также: Коврига З.Ф. Указ. соч. С.7; Герасимов И.Ф.Некоторые проблемы раскрытия преступлений. Свердловск, 1975. С. 117 и др.

277 дование. При этом на первой стадии производились первичные следственные действия с целью установления события преступления, розыска лица, его совершившего и закрепления доказательств, необходимых на последующих стадиях. Специальное расследование было направлено на выяснение виновности определенного лица в установленном уже преступлении . Французские ученые отмечают, что предшественником дознания является именно общее расследование средневекового процесса”.

Таким образом, но своей генетической природе дознание представляет собой расследование, заключающееся в производстве первоначальных следственных действий с целью закрепления следов преступления и установления лица, его совершившего.

С позиции этимологии дознание означает расследование, производимое административными органами”.

Поскольку расследование в отечественном уголовном процессе начинается после возбуждения уголовного дела, дознание нельзя понимать как деятельность по проверке заявлений и сообщений о преступлениях. К такому же выводу приводит анализ ч. 1 и 2 ст. 119 УПК РСФСР, в соответствии с которыми орган дознания уведомляет прокурора о начатом дознании (курсив авт. -Н.В.) немедленно после возбуждения уголовного дела.

Если подходить к определению дознания точно основываясь на тексте действующего уголовно-процессуального закона, то наиболее правы те ученые, которые разделяют дознание на два вида - по делам, по которым предварительное следствие обязательно и по делам, по которым предварительное следствие не обязательно. Здесь мы не можем согласиться с А.Б. Сергеевым, утверждающим, что «термин дознание как деятельность законодатель употребляет только в ч. 2 ст. 120. Согласно этой норме дознание - это производство по

См.: Полянский II. Доказательства в иностранном уголовном процессе. М., 1946. С.36.

2 См.: Головко Л.В. Дознание и предварительное следствие в уголовном процессе Франции. М., 1995. С.14.

3 См.: Толковый словарь русского языка. 3-е изд. М.: Азъ, 1996. С. 167; Ожегов СИ. Словарь русского языка. М., 1988. С. 147.

278 делам, по которым предварительное следствие не обязательно и заключается в возбуждении уголовного дела и принятии всех предусмотренных уголовно- процессуальным законом мер для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу»1. Как уже было сказано, в ст. 119 УПК РСФСР термин «дознание» употребляется для обозначения деятельности по производству неотложных следственных действий.

Вместе с тем существование дознания в полной форме вызывает справедливые нарекания. Возникновение этого института, как было показано выше, связано с кадровыми и организационными проблемами в следственных аппаратах и не имеет иод собой достаточных правовых оснований. Отличия этого вида дознания и предварительного следствия заключаются лишь в следующем: следствие производят следователи, дознание - специально уполномоченные на то органы; срок дознания на 1 месяц короче срока следствия; потерпевший, гражданский истец и гражданский ответчик по окончании дознания не знакомятся с материалами дела; органы дознания обязаны, в отличие от следователя, выполнять все указания прокурора, даже при несогласии с ними.

При этом месячный срок не всегда соблюдается и в конце концов может быть продлен также, как и срок следствия; ущемление прав потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика абсолютно необоснованно и, безусловно, должно быть устранено; обязательность выполнения любого указания прокурора, даже если оно не согласуется с внутренним убеждением субъекта доказывания, противоречит принципам оценки доказательств, сформулированным в ст. 71 УПК РСФСР.

Как видно, принципиальных различий между дознанием и предварительным следствием нет. Все перечисленные различия искусственны и не могут быть положены в основу выделения дознания в качестве самостоятельной формы расследования.

Сергеев А.Б. Проблемы процессуальной деятельности органов дознания: Дисс.канд.юрид.наук. Екатеринбург, 1999. С. 32.

279

Более существенными являются сходные черты между названными формами расследования. Они имеют одинаковые задачи - установление всех обстоятельств, перечисленных в ст. 68 УПК РСФСР; производство осуществляется по одним и тем же правилам: после возбуждения уголовного дела проводятся все необходимые следственные действия; лицу, совершившему преступление, предъявляется обвинение, в отношении него избирается мера пресечения; по окончании расследования составляется обвинительное заключение и дело направляется в суд либо прекращается.

Таким образом, дознание в полной форме и предварительное следствие суть одно и то же. Аналогичные суждения высказывают многие процессуалисты. Например, B.C. Чистякова, считает, что производство полного расследования органами милиции по определенной категории дел вряд ли можно рассматривать как дознание, поскольку оно не соответствует сущности дознания как деятельности первоначальной и неотложной1. По утверждению В.М.Савицкого «дознание, уравненное по правовому режиму с предваритель-ным следствием, есть фактически предварительное следствие.»”. А.П. Гуляев справедливо полагает, что после допуска защитника к участию в дознании, различие между следствием и дознанием, как самостоятельной формой расследования практически ликвидировано”. «В самом деле, - пишет Ю.В. Деришев, -как можно называть дознанием расследование уголовного дела, проведенное, например, органами внутренних дел по той же процедуре, что и предварительное следствие, если материалы этого расследования являются основанием для рассмотрения уголовного дела в суде. Что в таком расследовании осталось от дознания? Только наименование, которое ни в коей мере не передает нового содержания этого понятия.» . То есть расследование преступлений в полном

‘См.: Чистякова B.C. Предварительное расследование нуждается в совершенствовании // Сов. гос-во и право, 1969, № 5. С.73.

2 Савицкий В.М. Очерк теории прокурорскою надзора в уголовном судопроизводстве. М., 1975. С.147.

3 См.: Обсуждение концепции развития досудебного производства в уголовном процессе // Информационный Бюллетень СК МВД России, 1998, №1 (94). С. 7.

4 Деришев Ю.В. Оптимизация досудебного производства в уголовном процессе России:

280 объеме, производимое в соответствии со ст. 120 УПК РСФСР, дознанием не

является. Это фактически предварительное следствие, осуществляемое органом дознания.

Тем не менее, как уже подчеркивалось, уголовно-процессуальный закон деятельность органов дознания по производству неотложных следственных действий и проводимое ими полное расследование именует дознанием. Как со- вершенно верно заметил Г. И. Мачковский, «… дознанием при существующей его законодательной регламентации охватываются две разнородные процедуры, объединение которых в одном правовом институте является искусственным»1.

В литературе предлагаются различные пути разрешения данной проблемы. Например, А. П. Рыжаков предлагает именовать дознанием только производство неотложных следственных действий; промежуток времени между возбуждением уголовного дела и направлением его по подследственности - этапом дознания; а осуществляемую в этот период органами дознания деятельность - деятельностью органов дознания на этапе дознания”. Однако подобная терминология, на наш взгляд, создает еще большую путаницу, поскольку совершенно не понятно, чем дознание отличается от этапа дознания и от деятельности органов дознания на этапе дознания.

А.Б. Сергеев считает, что отличия между дознанием и следствием могут быть сведены к следующим:

  1. По целям деятельности. Цель дознания - определить, является ли пра- вонарушение преступлением или проступком и установить подозреваемого. Следствие же проводится по деяниям, уже определенным как преступления и его целью является установление обстоятельств, изложенных в ст. 68 УПК.
  2. По форме деятельности. Следствие осуществляется только в процес-
  3. Дисс.канд.юрид.наук. Омск, 1999. С. 107.

1 Мачковский Г.И. О сущности дознания и органа дознания // Проблемы предварительного следствия и дознания. М., 1987. С. 61.

2 См.: Рыжаков Л.П. Предварительное расследование. Тула, 1996. С. 32.

281 суальной форме. При проведении дознания используются процессуальные действия и оперативно-розыскные мероприятия.

  1. По субъектам доказывания. Дознание осуществляют должностные лица государственных органов, уполномоченные на то процессуальным законом, для которых дознание - не основная функция. Следствие же осуществляют должностные лица, которые освобождены от каких бы то ни было контрольных и обеспечительных функций1.

Попытку найти критерии для разграничения дознания и предварительного следствия можно только приветствовать, но, на наш взгляд, А.Б.Сергеев допускает при этом ряд ошибок.

Во-первых, цели дознания и предварительного следствия не могут отличаться друг от друга, поскольку стадия уголовного процесса (в данном случае стадия предварительного расследования) имеет общую цель - установление обстоятельств совершенного преступления и изобличение виновного. А вот задачи, стоящие перед дознанием и предварительным следствием, с помощью которых достигается названная цель, действительно, разные. На этапе дознания необходимо закрепить следы преступления и доказательства, которые могут быть утрачены с течением времени, а также установить лицо, его совершившее. В процессе следствия необходимо установить и закрепить все обстоятельства совершенного преступления. Поэтому оно должно проводиться только по тем деяниям, общественная опасность и противоправность которых не вызывает сомнений и в отношении конкретных, установленных в ходе дознания лиц.

Во-вторых, вопрос о производстве оперативно-розыскных мероприятий при производстве дознания является, как уже указывалось, дискуссионным.

Представляется, что те авторы, которые считают, что дознание включает в себя и процессуальные, и оперативно-розыскные действия, неправомерно расширяют его, ставят знак равенства между понятиями «дознание» и «дея-

1 См.: Сергеев А.Б. Проблемы процессуальной деятельности органов дознания: Автореф. дисс…канд.юрид.наук. Екатеринбург, 1999. С. 13-14.

282 тельность органов дознания», что, безусловно, не одно и то же. В соответствии

с ч. 1 и 2 ст. 118 УПК РСФСР на органы дознания возлагается принятие оперативно- розыскных и иных предусмотренных уголовно-процессуальным законом мер в целях обнаружения преступлений и лиц, их совершивших. В деятельность органов дознания входит также принятие всех мер, необходимых для предупреждения и пресечения преступлений. Однако в названной статье перечисляются лишь формы деятельности органов дознания - процессуальные и непроцессуальные, т.е. говорится только о деятельности органов дознания, а не о дознании. Термин же «дознание» появляется только в ч. 2 ст. 1 19 УПК РСФСР и обозначает исключительно процессуальную деятельность, производимую после возбуждения уголовного дела.

И.Ф. Герасимов недоумевает, как можно исключить из понятия дознания оперативно-розыскные меры, если дознание - это деятельность по предупреж- дению, расследованию, раскрытию преступлений1. Но ведь и предварительное следств