lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Володина, Людмила Мильтоновна. - Механизм обеспечения прав личности в российском уголовном процессе: Дис. ... д-ра юрид. наук :. - Екатеринбург, 1999 323 с. РГБ ОД, 71:02- 12/97-6

Posted in:

3 . ‘ СОДЕРЖАНИЕ

Введение 3

Глава 1. Проблемы защиты прав и свобод личности в Российском

уголовном процессе 24

§ 1. Судебная власть и конституционное обеспечение прав человека

в сфере уголовного судопроизводства 24

§ 2.Требования международных стандартов и национальное

законодательство 35

§ 3. Понятие и структура механизма обеспечения прав личности

в уголовном процессе 73

Глава 2. Цели и задачи уголовного процесса 90

§ 1. Разграничение понятий 90

§ 2. Задачи уголовного процесса 110

Глава 3. Проблемы обеспечения прав личности на начальном этапе

производства по уголовному делу: закон и практика 135

Глава 4. Статус участников (субъектов) уголовного процесса и

гарантии их прав 168

§ 1. 0Лпонятии статуса участников уголовного процесса 168

§ 2. Система гарантий прав личности в уголовном процессе 180

§ 3. Законодательная регламентация обязанностей должностных лиц, ведущих производство по уголовному делу, по обеспечению

прав личности 213

Глава 5. Проблемы реабилитации в современном российском

уголовном процессе 232

Глава 6. Соотношение частного и публичного начал в уголовном

процессе 245

. § 1. Проблемы частного начала в российском уголовном

процессе 245

§ 2. Неко торы е проб лемы граж данск ого иска в уголо вном

  • проц ессе
    ……… …’; ; , 278

Закл ючен ие 292

Исто чник и 298

Прил ожен ия 319

5 ВВЕДЕНИЕ

На протяжении длительного развития российской государственности вопросы, связанные с реорганизацией судебной системы, реформированием российского судопроизводства возникали не раз в своей остроте. Дискуссии, ведущиеся сегодня на страницах юридической печати, по проблемам судебно-правовой реформы, свидетельство того, что, несмотря на принятие целого ряда законов, направленных на совершенствование уголовного судопроизводства, концептуальные положения реорганизации требуют дальнейших разработок.

Уголовно-процессуальное право - система правовых норм, жестко рег- ламентирующая процедуру уголовного преследования, отрасль права, резко вторгающаяся в сферу конституционных прав и свобод. Одной из наиболее актуальных и трудно решаемых проблем в уголовном процессе является проблема защищенности личности, ибо уголовное преследование, осуществляемое в рамках установленной законом процедуры, обнажает человека перед обществом, лишает его общечеловеческих благ. Кроме того, в орбиту уголовной юрисдикции попадает значительное число людей, хотя и не являющихся объектами уголовного преследования, но также в силу сложившейся ситуации требующих государственной защиты. Недостаточно четкая опреде- ленность их правового положения в уголовном процессе является одной из основных причин ущемления их прав и законных интересов.

Российская Федерация ныне является участницей более 30 международ- ных конвенций и, вступая в XXI век полноправным членом Совета Европы, должна как можно скорее преодолеть отставание национального законодательства от требований норм международного права.

Актуальность темы исследования. Изменения, происходящие в российском обществе, реформирование российского уголовного судопроизводства, преодоление стереотипов прошлого в оценке статуса личности

6

диктуют новые требования к гарантиям обеспечения прав и свобод личности в сфере уголовной юрисдикции. Государство, признав человека и его интересы высшей ценностью, должно обеспечить условия для свободного развития личности, обязано обеспечить такой уровень защищенности прав и свобод человека и гражданина, который соответствовал бы требованиям существующих международных стандартов.

В области прав человека действует целый ряд международных документов, которые обязательны для России как государства-участника международных соглашений, как члена Совета Европы либо как правопреемницы СССР. Однако российское уголовное судопроизводство не только отстает в своем развитии от принятых норм международного права, но и при совпадении отдельных институтов и норм, регулирующих применение мер уголовно- процессуального принуждения, как свиде-* тельствует практика, реально не обеспечивает охрану прав человека.

Другим, важнейшим аспектом избранной темы исследования, является проблема защищенности жертвы преступного посягательства. Состояние законодательства и практики, длительное время находившихся под знаком преобладания публичных интересов и отторжения частного начала, и в настоящее время практически не подверглись сколько-нибудь значимым изменениям. Конечно, пробелы действующего уголовно-процессуального законодательства восполняются прямым действием Конституции ‘ Российской Федерации, постановлениями Конституционного Суда, выносимыми в связи с рассмотрением вопросов конституционности отдельных норм УПК РСФСР по запросам судов, но требуется не ситуационное, а кардинальное решение проблемы. Анализ положений проекта Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, принятого Государственной Думой РФ в первом чтении, дает основание заключить, что далеко не все упущения
действующего закона нашли в нем свое

7

разрешение, некоторые из них не до конца последовательны, половинча- ты, иные достаточно противоречивы.

Еще один аспект проблемы заключается в том, что в сферу уголовной юрисдикции, кроме обвиняемого и жертвы преступления, попадает доста- точно большое число граждан, выступающих в ходе производства по делу в различных качествах: это потерпевшие, свидетели, эксперты, понятые, специалисты, заявители, так называемые очевидцы и иные лица. Их правовое положение в уголовном процессе неравноценно, и это естественно; однако едва ли оправданным следует считать положение, в силу которого статус одних более или менее урегулирован нормами уголовно-процессуального закона, других - лишь на уровне обозначения их обязанностей, статус третьих не определен вообще.

Происходящие ныне в нашей стране преобразования позволили пере- ориентироваться в тех социальных ценностях, которые, казалось бы, не оспоримы. Но вместе с тем приходится констатировать, что в некоторых случаях это позитивное начало перерастает в бездумное подражание За паду, ведет к забвению национального правового опыта и преемственно сти правовых традиций. л

В теории уголовного процесса проблемам обеспечения прав личности уделяется значительное внимание. У истоков этой актуальнейшей темы стоят имена известных ученых, внесших существенный вклад в ее разра- ботку: Н.С. Алексеева, В.Д. Арсеньева, В.П. Божьева, А.П. Гуськовой, И.Ф. Демидова, Д.С. Карева, В.М. Корнукова, Э.Ф. Куцовой, A.M. Ларина, В.З. Лукашевича, П.А. Лупинской, Я. О. Мотовиловкера, И.Л. Петрухина, Р.А. Рахунова, В.П. Савицкого, Ю.И. Стецовского, М.С. Строговича, М.А. Чельцова, В.Н. Шпилева. Отдельным аспектам проблемы, избранной для настоящего диссертационного исследования, посвящены научные труды А.Д. Бойкова, В.П. Кашепова, Л.Д. Кокорева, Ф. М. Кудина, Е.Г. Мартын-

8

чика, Д.С. Милицина, М.И. Пастухова, И.И. Потеружа, В.П. Радькова, Т.Т. Таджиева, В.Г. Томина, П.С. Элькинд, В.Е. Юрченко и др.

И все же острота проблемы не снята. Анализируя достигнутый уровень научной разработки избранной темы, следует заметить, что за пределами ис- следований оказались вопросы защищенности многих субъектов уголовно- процессуального права, труды прошлых лет, затрагивающие так или иначе рассматриваемые вопросы, оказались в значительной степени устаревшими в свете происходящей переоценки многих сторон жизни российского общества. Кроме того, нередко возможности обеспечения защиты личности в сфере уголовного судопроизводства рассматриваются в юридической литературе только с позиции расширения прав тех или иных участников уголовного процесса. История развития уголовно-процессуального законодательства дает основания утверждать, что при всей необходимости ^, подобного подхода к решению означенной проблемы, она достаточно уязвима: Для решения ее требуется комплексный подход, позволяющий объединить все аспекты этой в целом сложной и актуальной проблемы.

Цель научного исследования: провести комплексный анализ теоретических, нормативно-правовых и практических проблем обеспечения прав личности в сфере уголовной юрисдикции, на базе фундаментальных положений Конституции РФ и действующих международных стандартов разработать теоретическое понятие механизма обеспечения прав личности в уголовном процессе, обосновать его структуру, раскрыть содержание его отдельных элементов, а также сформулировать предложения по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства и правоприменительной практики.

Задачи исследования:

  1. Дать анализ общих фундаментальных положений Конституции Рос-сийской Федерации, направленных на обеспечение прав человека и гражданина в сфере уголовного судопроизводства.

9

  1. На базе сравнительного анализа норм действующего уголовно- процессуального законодательства, практики его применения, про- ектов УПК Российской Федерации, проектов некоторых федераль- ных законов и норм международного права выявить проблемы за- конодательной регламентации и правоприменительной практики в области обеспечения прав личности в российском уголовном процессе. ‘ ‘ *
  2. Разработать теоретическую модель механизма обеспечения прав личности в уголовном процессе, вывести его формулу, обосновать структуру этого механизма.
  3. Сформулировать цель уголовного процесса как определяющего понятия в структуре механизма обеспечения прав личности.
  4. Обосновать разграничение целей и задач уголовного процесса.
  5. На основе анализа федерального законодательства, проектов УПК РФ, а также ряда проектов иных федеральных законов и следствен-но-судебной практики более логично и последовательно сформулировать задачи уголовного процесса.
  6. Рассмотреть проблемы статуса субъектов уголовного процесса как элемента структуры рассматриваемого механизма и пред- ложить новое видение структуры этого понятия.
  7. Осуществить анализ наиболее острых проблем гарантий прав личности. К их числу отнесены: некоторые проблемы правосудия по уголовным делам, вопросы законодательной формулировки отдельных принципов уголовного процесса, некоторые проблемы уголов-но-процессуальной формы, вопросы соотношения судебного контроля и прокурорского надзора за обеспечением прав человека и гражданина в ходе производства по делу, проблемы, связанные с реализацией права участников уголовного процесса на обжалование. На основе проведенного исследования сформулировать пред-

10

ложения по совершенствованию уголовно-процессуального закона и практики его применения.

  1. Раскрыть роль и назначение обязанностей должностных лиц, осуществляющих производство по делу, как одной из важнейших гарантий обеспечения прав участников уголовного процесса, предложить их более четкую формулировку в уголовно- процессуальном законе.
  2. Разработать на базе анализа международных стандартов, имеющихся проектов закона об адвокатуре РФ и отдельных региональных правил профессиональной этики адвоката положения, закрепляющие правовой статус адвоката с позиции более четкого и полного определения его задач в сфере уголовного судопроизводства.
  3. На базе глубокого обобщения практики обосновать проблемы обеспечения прав личности на начальном этапе производства по уголовному делу и сформулировать предложения, направленные на разрешение этих проблем.
  4. Рассмотреть отдельные аспекты проблемы реабилитации лиц, не законно преследовавшихся в уголовном порядке, обосновать свое видение проблемы и дать предложения по совершенство ванию института реабилитации.

  5. Осуществить анализ соотношения частного, и публичного начал в уголовном процессе и разработать конкретные предложения по законодательной регламентации института частного обвинения.

  6. На основе сравнительного анализа практики примирения сторон, регулируемой зарубежным законодательством и законодательством РФ, предложить решение этой проблемы на основе совершенствования дей ствующего российского законодательства.

11

V “ ‘

  1. Рассмотреть наиболее актуальные вопросы гражданского иска с позиции обеспечения прав жертвы преступного посягательства, предложить их разрешение.

Объектом исследования является действующее федеральное законодательство, международно-правовые документы (декларации, конвенции, соглашения); постановления Конституционного Суда Российской Федерации, постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, опубликованные в печати проекты УПК РФ и иных федеральных законов, а также правоприменительная деятельность органов предварительного расследования, суда и прокуратуры.

Предмет исследования составили основные теоретические разработки по проблемам, связанным с темой диссертации. К их числу отнесены проблемы соотношения понятий “судебная власть” и “правосудие по уголовным делам”, понятия и разграничения целей и задач уголовного су-допроизводства, дифференциации уголовно-процессуальной формы, правового положения личности в уголовном процессе, статуса субъектов уголовно-процессуальных отношений, гарантий обеспечения их прав, путей повышения эффективности уголовно-процессуальной деятельности по обеспечению прав и свобод личности и др.

Методологическая основа и методы исследований. Методологическую основу диссертационного исследования составляют положения Конституции Российской Федерации, международно-правовые документы, содержащие основные положения о правах человека и гражданина, уголовно- процессуальное законодательство, федеральные законы Российской Федерации. Изучалось также законодательство зарубежных государств.

Основным методом исследования являлся диалектический метод

познания. Кроме того, в процессе работы были использованы общена-

л учные и частно-научные методы: метод количественного анализа, систем-

ный, исторический, логико-юридический методы, сравнительно-правовой

12

метод, крнкретно-социологический (анкетирование, интервьюирование, обобщение материалов судебно-следственной практики, анализ документов, изучение статистических данных).

Эмпирическая база исследования.

В диссертационном исследовании проанализированы и использованы:

  • материалы следственно-судебной практики районных судов, прокуратуры г. Тюмени, прокуратуры г. Салехарда (всего изучено более 400 уголовных дел, расследованных органами прокуратуры и рассмотренных судами в 1994-1999 г.г);.’
  • практика прокурорского надзора (изучено около 200 наблюдательных производств, 122 материала проверок об отказе в возбуждении уголовных дел в органах прокуратуры Тюменской области, сведения о проку-
  • у рорской работе по городам Ямало-Ненецкого автономного округа);

-обзор нарушений федерального законодательства и практики применения мер прокурорского реагирования (Информационный бюллетень Генеральной прокуратуры Российской Федерации 1997, № 5);

  • кассационная практика Тюменского областного суда (всего изучено’ 145 нарядов за период с 1997 г. по август 1999 г.); материалы уголовных дел федерального суда г.Салехарда; кассационная практика суда Ямало- Ненецкого национального округа (г.Салехард);
  • статистические данные управления юстиции администрации Тюменской области за 1997, 1998 г.г.;
  • материалы практики Верховного Суда РФ (определения коллегии по уголовным делам, постановления Президиума, обзоры судебной практики за 1997- 1998 г.г.);
  • отчеты о следственной работе городской Прокуратуры г.Тюмени,

? ?•.’… • ? ?• ? . • .

Прокуратуры Ямало - Ненецкого автономного округа за 1997 - 1998 г.г.;

13

  • отчет о работе судов первой инстанции Тюменской области по рас- смотрению уголовных дел за 1996; 1997; 1998 г.г. (Форма № 1);
  • данные социологических исследований, проведенных под руково- дством автора и лично. В период с 1995 по 1999 г.г. проведено анкетиро- вание около 100 следователей прокуратуры Тюменской области, г. Тюмени и других регионов Российской Федерации; интервьюирование лиц, производящих дознание, следователей, судей и прокуроров г. Тюмени, Тюменской области, Ханты-Мансийского и Ямало-Ненецкого автономных округов.
  • Фактологические материалы исследования расширены личными на- блюдениями диссертанта, в судебных процессах, по уголовным делам. Научная новизна исследования заключается в следующем:
  1. Обоснован комплексный подход к проблеме обеспечения прав и свобод личности в сфере уголовного судопроизводства на базе действующего законодательства, практики его применения и меж- дународных стандартов.
  2. Разработана теоретическая модель механизма обеспечения прав личности в уголовном процессе.
  3. Дано обоснование структуры этого механизма, включающего четкое .определение цели уголовного процесса, его задач, логически по- следовательное закрепление статуса всех участников (субъектов) уголовного процесса, гарантии обеспечения их прав, установленную законом процедуру реабилитации граждан, необоснованно пресле- довавшихся в уголовно-правовом порядке.
  4. Исследование позволило обосновать доказываемый в диссертации новый подход к разграничению целей и задач уголовного про цесса.

  5. В работе дается четкое определение цели уголовного процесса. Це лью уголовного ‘процесса, исходя из общественных потребностей,

14

является защита прав и свобод личности, поскольку в общественном сознании органы милиции, прокуратура и суд всегда воспринимались как органы правоохраны.

  1. Задачи уголовного процесса сформулированы через функциональные направления деятельности правоохранительных органов. Определяя целью уголовно-процессуальной деятельности защиту прав личности, следует признать, что достижение ее осуществляется посредством решения конкретных задач, возложенных на органы, осуществляющие производство по уголовному делу. Задачи эти неоднородны, но в совокупности составляют тот круг задач, которые лежат в основе всей уголовно- процессуальной деятельности.
  2. В диссертации развивается положение, в силу которого статус участника (субъекта) уголовно-процессуальных отношений (как ос- новополагающий элемент механизма обеспечения прав личности) должен включать не только права, полную и логически последова- тельную регламентацию его обязанностей, но и, соответственно, меры воздействия за невыполнение или их ненадлежащее ис- полнение. При этом на базе фундаментальных положений общей теории правоотношений автор обосновывает позицию, согласно ко- торой все субъекты уголовно-процессуального права являются уча- стниками уголовно-процессуальных отношений, т.е. участниками уголовного процесса.
  3. По-новому определяется круг обязанностей правоприменителя, призванного нести ответственность за все действия и принимаемые им в ходе производства по делу решения. В диссертации формулируются новеллы, определяющие круг обязанностей следо- вателя, органа дознания, прокурора, судьи, направленных на обес- печение прав личности, а также последствия ненадлежащего испол- нения ими своих обязанностей.

15

  1. Впервые, после принятия действующего УПК РСФСР, в теории уголовного процесса высказывается и аргументируется позиция о нецелесообразности сохранения стадии возбуждения уголовного дела. Аргументами в пользу высказываемой точки зрения яв- ляется, во-первых, то обстоятельство, что стадия, как показывает изучение практики, никогда не “срабатывала” как весомая гарантия против незаконного привлечения граждан к уголовной ответственности и, во-вторых, является нередко помехой для быстрого реагирования на преступление в силу запрета произ- водства следственных действий. Вместе с тем, имея в виду, что отказ от наработанного института будет в настоящее время достаточно болезненным, в диссертации дается второй, менее жесткий вариант решения проблемы, в частности, предлагается сокращение сроков предварительной проверки материалов, обеспечиваемое возможно- стью в необходимых случаях производства экспертизы с внедрени- ем в стадию судебного контроля.

10.Автор диссертации приводит ряд новых аргументов в пользу создания независимого следственного аппарата, четкого определе- ния его задач, а также подходов к решению кадровой проблемы, т.е. проблемы профессионализма в правоохранительных структу- рах, поскольку деятельность правоприменителя, по сути, - важ- нейшая гарантия прав личности.

  1. В работе отстаивается позиция, согласно которой полная реабилитация лица, пострадавшего от незаконного уголовного преследования, должна осуществляться только судом - органом наделенным государственно-властными полномочиями и только в рамках уголовного процесса. Предлагается, в связи с этим, авторское видение процедуры реабилитации.

16

  1. Учитывая, что решение проблем, касающихся прав пострадавшего от преступления, происходит слишком медленно, а новеллы проекта УПК РФ, принятого в первом чтении, направленные на расширение частного начала, недостаточно последовательны, в диссертации предлагается новая формулировка процессуального положения частного обвинителя.
  2. Как развитие частного начала в уголовном процессе следует рас- сматривать институт прекращения уголовного дела в связи с прими- рением сторон. В диссертации на основе глубокого изучения практики отстаивается позиция, согласно которой процедура примирительного производства должна находиться под контролем суда, и предлагается регламентация порядка примирения сторон, поскольку ныне действующая норма, закрепленная ст. 9 УПК не закрепляет процедуру примирения.
  3. В работе рассматривается ряд известных проблем, требующих своего разрешения в уголовно-процессуальном законодательстве в свете международных стандартов и конституционных установлений, анализ их подкреплен соответствующей аргументацией. Новизной отличаются суждения об определении статуса защитника в уголовном процессе, отдельных проблемах прекращения уголовных дел по нереабилитирующим основаниям и гражданского иска в уголовном процессе в свете обеспечения прав личности.
  4. Наиболее значимыми, имеющими как теоретическое, так и практи-ческое значение, представляются следующие, выносимые на защиту положения диссертации:

  5. На основе анализа норм, содержащихся в международных стандартах, Конституции Российской Федерации, действующего уголовно- процессуального законодательства, практики, его црименения, а также проектов УПК РФ и иных федеральных законов обосновывается положение

17

о незавершенности реформ в области уголовно-процессуального законодательства с позиций обеспечения прав личности. Нормы Российской Конституции, вобравшие в главу вторую положения Всеобщей Декларации прав человека, Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, Международного пакта о гражданских и политических правах, до тех пор не станут реальной гарантией прав и свобод личности, пока’’ отраслевым Законодательством не будет создан действенный механизм их реализации.

  1. Под механизмом обеспечения прав личности в уголовном процессе следует понимать систему правовых средств и методов, включающую четкое определение целей и задач уголовного процесса, единую, логически последовательную регламентацию правового статуса каждого участника (субъекта) уголовного процесса, закрепление гарантий, реально обеспечивающих осуществление прав личности в сфере уголовной юрисдикции, в том числе, установление последствий неисполнения либо ненадлежащего исполнения обязанностей органами и должностными лицами, призванными разрешать возложенные на них уголовно-процессуальным законом задачи, а также установленную законом процедуру реабилитации лиц, необоснованно преследовавшихся в уголовно-правовом порядке.
  2. Механизм обеспечения прав и свобод граждан, вовлеченных в орбиту уголовного судопроизводства, должен включать в себя, прежде всего, четкое определение цели уголовного судопроизводства, под которой следует понимать защиту прав и свобод личности, ибо в понимании человека для этого и существуют органы милиции, прокуратура и суд. ???’•* “ •” • ?
  3. Понятие цели следует отличать от понятия задачи уголовного процесса, которые могут быть определены, исходя из функционального направления деятельности каждого из правоохранительных органов. Цель

18

деятельности этих органов одна, задачи, при помощи которых эта цель может быть достигнута, различны в зависимости от их компетенции.

  1. В структуру механизма обеспечения прав и свобод личности своей составной частью входит четкое определение статуса каждого субъекта уголовно-процессуального права, благодаря чему, выступая в качестве участника уголовно-процессуальных отношений, он в полной мере может отстаивать свои субъективные права и законные интересы.

  2. Понятие статуса субъекта права должно включать в себя не только определенные законом права и возложенные на него обязанности, но и ответственность за неисполнение либо ненадлежащее исполне ние обязанностей, ибо отсутствие последней означает то состояние без ответственности, которым больно российское общество.

  3. Предлагаются конструктивные изменения регламентации обязанностей должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, в связи с тем, что их надлежащее исполнение является важнейшей гарантией в механизме обеспечения прав и свобод личности.

  4. (Обеспеченность прав человека и гражданина в сфере уголовного судопроизводства определяется развернутостью процессуальной формы, четко конструирующей процедуру производства по делу. Исследование показало, что в уголовно-процессуальном законодательстве необходимо унифицировать систему обеспечительных мер, направленных на защиту прав личности. Прежде всего речь идет о порядке уведомления о принимаемых в ходе производства по делу решениях; порядке обжалования действий и решений органов и должностных лиц, осуществляющих производство по делу. Следует обратить внимание и на ряд иных вопросов, касающихся уголовно-процессуальной формы: процедуру примирения сторон, единоличное рассмотрение уголовных дел в суде, правил оглашения обвинительного заключения в судебном следствии и др.

19

?л - ?

  1. В числе гарантий как средств обеспечения прав участников уголовного процесса важнейшее место занимают принципы уголовного су- допроизводства. Однако сам по себе принцип, даже если норма, его за- крепляющая, содержится в Конституции, бессилен, пока его содержание не подкреплено средствами обеспечения. Это значит, что основные нача- ла уголовного судопроизводства должны быть закреплены в УПК не пу- тем декларативного повторения конституционной нормы, а наполнены конкретным содержанием, обеспечивающим их реальное выполнение.

  2. В уголовно-процессуальном законе следует более четко закрепить обязанности адвоката, принимающего участие в деле. В связи с этим необходимо отказаться от допуска непрофессиональных защитников, ограничив возможность выступления иных лиц, защищающих интересы обвиняемого, рамками представительства. В связи с чем в случае отсутствия адвоката закон должен предоставить представителю право участия в судебных прениях.
  3. Стадия возбуждения уголовного дела была внедрена в систему уголовного процесса как относительно самостоятельный ее этап с при- нятием действующего ныне УПК РСФСР. Ее назначением было огражде- ние граждан от незаконного привлечения к уголовной ответственности. Жизнь, к сожалению, показала, что институт возбуждения уголовного дела в настоящем его виде не является работающей гарантией прав личности. Более того, именно на этой стадии нередко “закладывается” следственная ошибка, приводящая следователя к неверным решениям. Кроме того, исследование приводит к выводу о том, что названная стадия нередко является барьером, сдерживающим оперативность (быстроту) действий следователя. Анализ практики позволяет сделать вывод о необходимости либо отказа от неработающего института либо изменения его путем сокращения сроков предварительной проверки, легализации производства экспертиз с внедрением в стадию судебного контроля.

20

  1. Институт реабилитации в уголовно-процессуальном праве должен вюпочать в свое сбдержание целостную систему реабилитационных мер, направленных на полное восстановление нарушенных прав. Анализ новелл проекта УПК РФ, принятого в первом чтении, дает основание утверждать, что положения их не всегда обеспечены действенным меха- низмом реализации, а некоторые из них достаточно противоречивы. В связи с этим в диссертации отстаивается позиция, согласно которой реабилитация граждан, необоснованно преследовавшихся в уголовно- правовом порядке, должна осуществляться только судом по заявлению заинтересованных лиц, представлению прокурора либо одновременно с вынесением оправдательного приговора и только в рамках уголовного процесса.

  2. Суд, вынося оправдательный приговор либо специальное решение суда о реабилитации, одновременно должен обязать конкретное должностное лицо либо соответствующие органы, осуществлявшие уго- ловное преследование, предпринять конкретные действия, направленные на полную реабилитацию и принести пострадавшему официальное изви- нение за причиненный вред. Только суд в силу властных полномочий может обязать органы средств массовой информации в необходимых случаях опубликовать официальное сообщение о реабилитации. Вносятся также предложения по совершенствованию процедуры реабилитации.
  3. Отсутствие разумного сочетания частного и публичного начал в российском уголовном процессе требует корректировки законодательства и включения в число участников уголовного процесса частного обвинителя. В этой связи представляется, что регламентация правового положения частного обвинителя, предлагаемая в проекте УПК РФ, принятом в первом чтении Государственной Думой, недостаточно последовательна. В качестве оптимального решения означенной проблемы предлагается иное определение процессуального положения частного обвинителя.

21

  1. В действующем законодательстве не получили достаточной оп- ределенности вопросы примирения сторон в свете новых законодательных установок (ст.76 УК РФ и ст.9 УПК РСФСР). Анализ существующих в этой связи предложений дает основание утверждать, что они не учиты- вают, с одной стороны, тяжеловесность законодательной машины, отсут- ствие возможностей государственного финансирования, отсутствие разви- тых общественных институтов, а с другой - необходимость скорейшего законодательного урегулирования процедуры примирения. В работе делается попытка решения этой проблемы путем изменения содержания ст. 9 УПК.
  2. Диссертантом поддерживается позиция ученых о необходимости решения целого ряда водросов, касающихся института гражданского иска в уголовном процессе: определения в уголовно-процессуальном законо- дательстве понятия морального вреда, необходимости разграничения форм возмещения вреда, четкой регламентации процессуального порядка отказа от гражданского иска, расширения прав гражданского истца, определения его обязанностей и некоторых других.
  3. В работе обосновывается также авторское видение решения отдельных, более узких проблем, сопутствующих основной теме исследования. В частности, поддерживается позиция ряда ученых и практиков о необходимости усиления роли прокурора, что соответствует мировой тенденции в свете борьбы с преступностью.
  4. Отстаивается позиция, согласно которой в России в силу отсутствия развитых демократических традиций в настоящее время невозможно внедрение в практику “соглашения (сделки) о признании вины”. Высказываются соображения и по ряду иных частных вопросов.
  5. Теоретическая значимость работы состоит в том, что в ней получил дальнейшее развитие институт обеспечения защиты прав личности в сфере уголовного судопроизводства. В результате проведенного

22

исследования разработана теоретическая модель структуры механизма обеспечения прав личности, дающая более четкое представление о систе- ме обеспечительных средств. С новых позиций рассмотрены цели и зада- чи уголовного процесса, определен более целесообразный подход к рег- ламентации обязанностей должностных лиц, осуществляющих производ- ство по уголовному делу, определены рамки ответственности должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу. Исследование показало необходимость переоценки ранее сложившихся стереотипов относительно некоторых институтов уголовно- процессуального права. Это касается определения целей и задач уголовного процесса, содержания отдельных принципов, стадии возбуждения уголовного дела, статуса участников уголовного процесса, в целом механизма обеспечения прав личности в уголовном судопроизводстве. В работе предпринята попытка разрешения проблемы соотношения частного и публичного начал в уголовном процессе.

Практическая значимость исследования заключается в том, что содержащиеся в нем научные положения, выводы и предложения могут быть использованы в законотворческом процессе, направлены на совершенствование следственно-судебной практики. Материалы исследования могут быть использованы в учебном процессе в юридических вузах, институтах усовершенствования практических работников при проведении занятий по уголовному процессу, прокурорскому надзору, для разработки спецкурса по проблемам защиты прав личности.

Апробация результатов исследования и внедрение в практику: Научные положения диссертационного исследования являлись предметом обсуждения на международных, всероссийских, региональных научно- практических конференциях и семинарах в г. Томске (1988; 1989, 1990, 1998 г.г.); в г.Тюмени (Тюменский юридический институт МВД РФ-1988; 1989, 1990, 1991; 1998 г.г; Тюменский государственный университет - 1991, 1992, 1994 г.г.); в г. Кемерово ( 1989 г.); в г. Екатеринбурге (1988,

23

Ф

1989, 1996, 1997, 1998, 1999 г.г.); в г. Оренбурге (1999г.). Кроме того, от- дельные результаты исследования получили свою апробацию в выступлениях с докладами, лекциями на учебных сборах в органах МВД РФ, семинарах повышения квалификации прокуратуры г. Тюмени и Тюменской областной прокуратуре.

Материалы, полученные в ходе исследования, используются в учебном процессе студентов юридического факультета Тюменского государственного университета, его филиалах.

Основные положения диссертации и предложения по совершенствованию законодательства и правоприменительной практики изложены в опубликованных научных статьях, тезисах докладов, монографии “Механизм защиты прав личности в уголовном процессе”, использованы в учебном пособии (всего по вопросам темы исследования опубликовано бо-, лее 20 работ).

Структура диссертации. Работа состоит из введения, шести глав, выводов, изложенных в заключении, списка нормативных материалов, используемых постановлений Пленума Верховного Суда РФ, библиографии, и включает приложения.

24

ГЛАВА 1

ПРОБЛЕМЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ПРАВ ЛИЧНОСТИ В РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

§ 1. Судебная власть и конституционное обеспечение прав человека в Российском уголовном процессе

Средства и способы защиты прав и свобод человека и гражданина доста- точно многообразны, но чаще всего мы связываем представление о них с деятельностью судебной системы. “Каждый человек имеет право на эффек- тивное восстановление в правах компетентными национальными судами в случаях нарушения его основных прав, предоставленных ему конституцией или законами”, - это положение, содержащееся во Всеобщей декларации прав человека, определяет смысл и содержание деятельности судов - неотъемлемой части государства.

Судебная власть как одна из ветвей государственной власти есть, прежде всего, средство управления обществом. Являясь объектом исследования, судебная власть может быть рассмотрена в различных аспектах. Как соци- ально-политический феномен она являет собой обязательный атрибут политически организованного общества, характеризует взаимоотношения государства, общества и личности. В качестве особого вида государственной деятельности она выступает как средство разрешения конфликтов, возникающих в обществе, как сила, функционирующая от лица государства, наделенная им правомочиями применения мер государственного принуждения. Функции судебной власти многоплановы. Они осуществляются путем решения конкретных задач. В числе социальных задач, возлагаемых на судеб-

25

ную власть, как государственно-правовой институт, входит обеспечение защиты прав и свобод человека и гражданина. Судебная власть может быть подвергнута изучению и как организационная структура, включающая в свою систему ряд подсистем. Психологический срез исследования имеет, по крайней щере, две стороны: анализ судебной власти в плане характеристики отношений “власть”- “подчинение” и изучения конфликтов, возникающих в сфере реализации судебной власти. Последний аспект рассматривается юридической конфликтологией. Не безынтересен и историко-правовой ракурс исследования означенного понятия.

Появление в российском менталитете категории “судебная власть” в ее современном значении породило ряд проблем, требующих своего разрешения. Исходя из тезиса “внегосударственной природы” суда, некоторые ученые формулируют логическое противоречие, суть которого заключается в следующем:.-“если суд выносит решение от имени государства, то фактически признается его необязательность для государства. Ведь не будет же государство, - утверждает, например, А.В. Цихоцкий, - обязывать самого себя к исполнению решений суда (т.е. своих решений)”. Отсюда делается вывод о том, что “суд не может выступать от имени государства, он должен выступать только от своего имени”.1 Автору приведенного суждения следует возразить. Здесь налицо логическая ошибка допущения (некорректность допущения). Спору нет, разрешение общественных конфликтов имело место и в догосударственную эпоху. Однако, догосударственные способы их разре- шения еще не несут на себе признаков судебной власти. Власть, совпадая с родом, осуществляет “судебные функции” от имени родовой общины, верша суд как разрешение частного спора. Образование государства, по- влекшее появление публичного интереса, меняет роль судьи. Суд становится

1 Цихоцкий А.В. Теоретические проблемы эффективности правосудия по гражданским делам. Новосибирск: Наука. Сиб. предпр. РАН, 1997. С. 52 - 53.

26

публичным учреждением, действующим от имени и по поручению государства.

В числе концептуальных положений судебной реформы в Российской Федерации предусмотрены: создание независимой судебной власти, способ ной эффективно защитить права и свободы человека и гражданина; расши рение доступа к правосудию; обеспечение гражданам квалифицированной ? -л … • * • .-? ?

юридической помощи. Концепция судебной реформы была утверждена в 1991 году, до принятия Конституции Российской Федерации 1993 года. Конституция Российской Федерации явилась, таким образом, не только Основным законом, закрепляющим общеправовые начала судопроизводства, но одновременно и важнейшим нормативным актом, направленным на реализацию концептуальных положений судебной реформы.

Судебная власть в правовом государстве призвана выполнять функцию защиты прав и свобод личности. В соответствии с ч. 2 ст. 118 Конституции Российской Федерации судебная власть осуществляется посредством кон- ституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства. “Судебную власть,- справедливо пишет Ю.И. Стецовский,- нельзя сводить лишь к рассмотрению конкретных гражданских и уголовных дел. Защищать права человека, оберегать общество от разрушительных социаль-ных конфликтов способна лишь независимая судебная власть”. Истоком, формулирующим право каждого на защиту путем обращения в справедливый, беспристрастный, независимый суд, принято считать положение Всеобщей декларации прав человека, закрепленное в ст. 10 названного документа: “Каждый человек, для^ определения его прав и обязанностей и для установления обоснованности предъявленного ему уголовного обвинения, имеет право, на основе полного равенства, на то, чтобы его дело было рассмотрено гласно и с соблюдением всех требований справедливости независимым и

2 Стецовский Ю.И. Судебная власть. Учебное пособие. М.: Дело, 1999. С. 81.

27

беспристрастным судом” . Это положение в последующем детализируется в ряде других международно-правовых документов. “Независимость судебных органов гарантируется государством и закрепляется в конституции или законах страны. Все государственные и другие учреждения обязаны уважать и соблюдать независимость судебных органов. Судебные органы решают переданные им дела беспристрастно, на основе фактов и в соответствии с законом, без каких-либо ограничений, неправомерного влияния, побуждения, уг-роз или вмешательства, прямого или косвенного, с чьей бы то ни было стороны и по каким бы то ни было причинам”, - так закрепляют одно из осно- вополагающих начал организации и деятельности судебной системы Основные принципы независимости судебных органов, одобренные резолюцией Генеральной Ассамблеи 40/32 от 29 ноября 1,985 г. и. 40/146 от 13 декабря 1985 г.4

В Российской Федерации самостоятельность, независимость судебной власти гарантируется, прежде всего, приоритетным положением, сформулированным ст. 120 Конституции РФ: судьи независимы и подчиняются только Конституции РФ и федеральному закону. Независимость судей обеспечивается порядком формирования судейского корпуса, провозглашением принципа назначения и несменяемости судей. Согласно ст. 122 Конституции РФ, судьи неприкосновенны, судья не может быть привлечен к уголовной ответственности иначе как в порядке, определяемом федеральным законом. Конституционные положения подкреплены иными нормативными предписаниями, закрепляющими юридические и социальные гарантии независимости судей. К нормативным актам этого ряда относятся: закон “О статусе судей в Российской Федерации” от 26 июня 1992 года, Федеральный конституцион-ный закон “О судебной системе Российской Федерации” от 31 декабря 1996

3 Международные акты о правах человека. Сб. документов. М.: НОРМА - ИНФРА-М, 1999.С.40.

4 Там же. С. 169.

28

года, Федеральный закон “О дополнительных гарантиях социальной защиты судей и работников аппарата судов РФ” от 10 января 1996 года и др.

Реформирование Российской федеральной судебной системы не завер- шено, вместе с тем следует сделать вывод о том, что шаги, проделанные в этом направлении, несомненно, представляют в сравнении с прошлым зримые достижения.

Защита прав человека в сфере уголовного судопроизводства, являясь компетенцией судов общей юрисдикции, обеспечивается четко разработанной системой конституциЪнных гарантий..К ним, наряду с уже рассмотренными, относятся: равенство всех перед законом и судом (ст. 19 Конституции РФ); уважение достоинства личности и защита его государством (ст.21 Конституции РФ); право на свободу и личную неприкосновенность (ст.22); право на неприкосновенность частной жизни, защиту чести и доброго имени (ст.23); неприкосновенность жилища (ст. 25); право каждого на государственную защиту (ст.45); право каждого на судебную защиту (ст.46); право каждого на рассмотрение его дела судом и судьей, к подсудности которых оно отнесено законом (ст.47); право каждого на получение квалифицированной юридической помощи (чЛ ст.48); право обвиняемого (подозреваемого) в совершении преступления пользоваться помощью адвоката (ч.2 ст.48); презумпция невиновности (ст.49); недопустимость при осуществлении правосудия использования доказательств, полученных с нарушением федерального закона (ч.2 ст.50); право осужденного на пересмотр приговора вышестоящим судом (ч.З ст.50); свидетельский иммунитет (ст.51); право потерпевшего от преступления и злоупотребления властью на охрану его интересов, обеспечения доступа к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (ст.52); право каждого на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями органов государственной власти и их должностных лиц (ст.53). Названные гарантии действуют на всех стадиях уголовного процесса, следует, однако, заметить, что действие некоторых из них ограничено

29

рамками стадий судебных производств,, действие других определяется спецификой конкретных задач стадии.

Сформулированные и закрепленные в Конституции Российской Феде- рации основные начала определяют сущность и характер всего уголовного процесса, являются его каркасом. Они цементируют уголовный процесс, моделируя общие стандарты. Отраслевое уголовно- процессуальное законодательство детализирует общеправовые начала, определяя специфику их действия на различных этапах производства по уголовному делу. “Принципы, -по справедливому замечанию Р.Х. Якупова, - определяют приоритеты правовых норм и через них,, опосредованно регулируют поведение субъектов права”.5

Закрепление в Конституции Российской Федерации основополагающих начал уголовного судопроизводства обязывает привести отраслевое законодательство в соответствие с положениями основного закона государства. Следует заметить, что процесс этот затянулся. Последний проект УПК РФ, принятый в первом чтении Государственной Думой, до сих пор находится в стадии обсуждения.

Система ныне действующих конституционных начал уголовного процесса построена на общерризнанных положениях международных стандартов. Так, право каждого на свободный доступ к правосудию закреплено в ст. 8 Всеобщей декларации прав человека6; в ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах7; ст. 6 Европейской конвенции о защите прав и основных свобод8; ст.27 Венской декларации и Программы действий, принятой 25 июня 1993 года Всемирной конференцией по правам чело-

5Якупов Р.Х. Уголовный процесс. Учебник для вузов. М.: ЗЕРЦАЛО, 1999.

С.61.

6 Международные акты о правах человека. Сб. документов. М.: НОМА -

ИНФА-М, 1999. С.40.

7Тамже. ?.58.

8 Там же. С.541.

30

века9; в разделе “Доступ к правосудию и справедливому обращению” Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью1 и других международно-правовых документах. Право на всеобщность судебной защиты - одно из весомых достижений в области обеспечения прав человека в России. В уголовном процессе оно означает право на беспрепятственное обращение каждого в суд, право на судебный контроль, позволяющий обжаловать любое незаконное действие и решение должностных лиц и органов, осуществляющих производство по уголовному делу, право на эффективную и своевременную судебную защиту.

Правосудие осуществляется только судом, специальным, компетентным органом, выступающим от имени государства. Правосудие - способ реализации судебной власти. Впрочем, следует заметить, что проблема соотношения понятий “правосудие” и “судебная власть” в науке уголовного процесса решается неоднозначно. Безусловно, оба понятия тесно взаимосвязаны и взаимообусловлены, правосудие - форма реализации установленных ‘законом властных полномочий судебных органов. Но правосудие - не единственная возможность реализации судебной власти.

Еще одним способом реализации судебной власти является судебный контроль. Конституцией Российской Федерации (ст. 22) установлено, что арест, заключение под стражу, продление сроков содержания под стражей осуществляются под контролем суда. Действующий закон допускает действие судебного контроля на досудебных стадиях и в иных формах, например, в виде досудебной процедуры дачи разрешения на производство оперативно-розыскных и следственных действий, ограничивающих права граждан. Судебный контроль действует как мера защитного характера, обеспечивающая законность и обоснованность ограничения прав человека. Подобная форма реализации полномочий судебных органов направлена не на исследование

9 Там же. С.86.

31

обстоятельств совершенного преступления и принятие решения, определяющего смысл и содержание правосудия по уголовным делам, о виновности либо невиновности обвиняемого, суд в этом случае не входит в сущность обвинения, он решает лишь частный вопрос о законности ограничения права.

В связи со сказанным невозможно согласиться с суждением В.М. Боз- рова о том, что “любая процессуальная деятельность суда (судьи), связанная с производством по уголовным делам, причем на любой стадии, есть не что иное, как правосудие”.11 Правосудие - деятельность суда как органа судебной власти, направленная на рассмотрение и разрешение дела по существу. В сфере уголовного судопроизводства результатом этой деятельности является ответ на центральный вопрос, связанный с инкриминируемым подсудимому обвинением: виновен - невиновен. Разрешая возникший конфликт, суд в одном случае как правоприменитель исследует обстоятельства дела в форме правосудия и выносит решение по существу, а в другом выступает в качестве субъекта специального контроля. Безусловно, правосудие - основной способ реализации судебной власти, но судебная власть, осуществляя свою основную функцию, наделена рядом и иных властных полномочий, без которых она едва ли могла бы претендовать на статус одной из ветвей государственной власти. Судебный контроль - это и деятельность вышестоящих судебных инстанций, рассматривающих дела по кассационным жалобам и протестам в порядке кассации и надзора.

. Одним из демократических принципов судопроизводства является принцип гласности. Значение этого принципа в обеспечении прав человека общеизвестно. Статья 11 Всеобщей декларации прав человека утверждает: “Каждый человек, обвиняемый в совершении преступления, имеет право

10 Там же. С. 165.

” Бозров В.М. Современные проблемы российского правосудия по уголовным делам в деятельности военных судов. Екатеринбург: Изд. УрГЮА, 1999. С. 32.

32

считаться невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена законным порядком путем гласного судебного разбирательства, при котором ему обеспечиваются все возможности для защиты”. Право гражданина на гласный суд, на открытое судебное разбирательство дает возможность использовать различные формы защиты своих интересов, защищать свои права всеми способами, не запрещенными законом. Гласность в деятельности судебных органов предполагает ответственность судей за решения, принимаемые в ходе судебного разбирательства, повышает доверие к суду и его решениям, обеспечивает своеобразный контроль за деятельностью суда. Консти- туционные положения подкреплены и отраслевым законодательством, обязывающим суд обеспечить открытость судебного заседания (ст. ст.238, 336 УПК РСФСР13), за исключением случаев, четко оговоренных в законе. Решение о проведении закрытого судебного заседания, принимаемого судьей в порядке, определенном ст.228 УПК, должно быть направлено на защиту неприкосновенности частной жизни, личной или семейной тайны, на защиту доброго имени, чести, достоинства человека, либо сопряжено с охраной государственной тайны. Нарушение принципа гласности недопустимо, ибо отсутствие доступа к информации всегда сопряжено с нарушением прав личности. Нам достаточно памятны уроки прошлого, когда в условиях тоталитарного режима существовали тысячи способов ограничения этого принципа. Принцип гласности обязателен для всех судебных инстанций.

Закрепление в Конституции Российской Федерации принципа состяза- тельности породило волну дискуссионных выступлений в печати. Классический вариант состязательного процесса, представляемый процедурой рассмотрения уголовных дел, действующей в странах с англо-саксонской правовой системой, означает полное размежевание функций сторон в процессе и суда, который становится арбитром в споре сторон. В подобном состязании

12Международные акты о правах человека. Сб.документов… С. 40 - 41.

33

активная роль и инициатива в ведении дела на всех его этапах (стадиях) принадлежит сторонам процесса и их адвокатам. Судья в ходе судебного следствия и принятия решения осуществляет лишь оценку представленных и собственно исследованных сторонами доказательств, почти не вмешиваясь в состязание сторон.

Трудно представить уголовный процесс без возможности спора между сторонами обвинения и защиты: состязательность, есть столкновение различных позиций в ходе судебного разбирательства. Судопроизводство осуществляется на основе равенства сторон, и это равенство предопределяет возможность состязания. Вопрос осложняется тем обстоятельством, что роль суда в предлагаемой модели низводится в судебном разбирательстве до уровня пассивного наблюдателя, который следит лишь за правильностью процедуры судебного следствия. Пригодна ли подобная модель состязательности для российского уголовного процесса? Обсуждая этот вопрос на страницах журнала “Законность” и анализируя состояние практики, 3. Макарова утвержда- ет:- “ Такая состязательность нам не нужна…Состязательность представляет собой способ исследования доказательств, способ отстаивания участниками процесса своей позиции по делу, осуществления ими своих прав и обязанностей, средство для установления истины, метод ее отыскания”. |4 И это справедливо. Никто не оспаривает известную истину: обвинение должно быть отделено от функции разрешения дела. Смешение этих функций недопустимо. Следовательно, нормы действующего уголовно-процессуального зако- нодательства необходимо привести в соответствие с требованиями Конституции Российской Федерации, в той части, где они не отвечают требованиям принципал состязательности. Речь идет о тех предписаниях закона, которые инициируют действия судьи, связанные с осуществлением функции обвине-

13 Здесь и далее имеется в виду УПК РСФСР, если не оговорено иное.

14 Макарова 3. Состязательность нужна, но какая? // Законность, 1999, № 3. С.25.

34

ния. К ним относятся нормы, содержащиеся в ст. ст. 232, 237, 280, 283 УПК и некоторых других. Правда, нормы Конституции РФ имеют прямое действие (часть 1 ст. 15), но как показывает изучение судебной практики принцип прямого действия Конституции реализуется достаточно редко.

Особо следует остановиться на закрепленных в п.4 ст. 125 Конституции Российской Федерации полномочиях Конституционного Суда, связанных с проверкой конституционности закона, применяемого или подлежащего применению в конкретном деле. По совершенно справедливому и точному замечанию И.Ф. Демидова, “…судебная власть не должна слепо применять закон. В необходимых случаях суд вправе поставить вопрос о правомерности закона, т.е. его соответствии Конституции. Он не должен применять закон, ей противоречащий”.15 В настоящее время в соответствии с Постановлениями Конституционного Суда РФ признаны не соответствующими требованиям Конституции РФ положения целого ряда статей УПК РСФСР, например: частей первой и второй ст. 295; части второй ст.335; части первой ст. 218 и ст.220; пунктов1 и 3 части первой ст.232 и части первой ст.258 и др. Так, принимая^рещение о неконституционности части первой статьи 218 и статьи 220 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР Конституционный Суд указал, что положения этих статей не соответствуют статьям 46 (части первой и второй) и 52 Конституции Российской Федерации, “поскольку они, по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, исключают в ходе предварительного расследования для заинтересованных лиц, конституционные права которых нарушены, возможность судебного обжалования действий и решений органа дознания, следователя или прокурора, связанных с производством обыска, наложением ареста на имущество, приостановлением, производства по уголовному делу и продлением срока предварительного

15 Демидов И.Ф. Проблема прав человека в Российском уголовном процессе. (Концептуальные положения). М.: НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной Прокуратуре РФ, 1995. С.22.

35

расследования”16. Решения Конституционного Суда Российской Федерации принимаются как по запросам судов, так и по жалобам граждан, и это -одно из свидетельств того, что, несмотря на достаточно непростую ситуацию, сложившуюся ныне в организации и деятельности. Российской судебной системы, механизм обеспечения прав человека и гражданина начинает действовать.

Тем не менее, в настоящее время для российского общества нет актуальнее проблемы, чем проблема реализации положений Конституции, разработки действенного механизма обеспечения прав и свобод человека и гражданина.

§ 2. Требования международных стандартов и национальное законодательство.

Действенность судебно-правовой защиты - проблема не только рос- сийская. Вопросы взаимоотношения государства и личности будут актуальны до тех пор, пока существует государство как форма организации граждан-ского общества. Связь государства и общества осуществляется по многим каналам, но воздействие государства на гражданское общество происходит в основном за счет нормативно- правового регулирования, хотя оно - не единственный рычаг управления обществом. Государство, являя собой форму общественной системы, придает ей определенное качественное состояние. Гражданское общество и государственная власть в некотором роде противо-

16 Постановление Конституционного Суда Российской Федерации по делу о проверке конституционности положений статьи 133, части первой статьи 218 и статьи 2?0 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан В.К. Борисова, Б.А. Кехмана, в.И. Монастырецкого, Д.И. Фуфлыги-на и общества с ограниченной ответственностью “Моноком” от 23 марта 1999 года. // Российская газета. 15 февраля 1999 года.

36

стоят друг другу. Общество и граждане - члены этого общества как объекты власти хотят чувствовать” себя защищенными от произвола власти, иметь достаточную меру свободы, независимости, возможности для творческого развития своих способностей и т.д. Это естественное противоречие.

Законы, исходящие от государства и поддерживаемые его силовыми структурами, в силу их общеобязательности задают обществу то или иное направление развития. Глубоко продуманные законы, отвечающие требованиям и интересам общества, стимулируют его поступательное движение. Перспективы развития гражданского общества во многом детерминированы отношением человека к праву, к действующим в государстве законам. Перемены, происходящие в российской экономике, политике, в правовой сфере, дают основание утверждать, что существует настоятельная необходимость в дальнейшем развитии и углублении преобразовательных процессов, связанных с обеспечением прав человека, его основных свобод, с решением множества вопросов гуманитарного характера. Государство, заявившее себя правовым, должно не только на словах признавать идеалы демократии, оно должно создать действительно эффективную систему средств правовой защиты личности.

Современная тенденция сближения международного и национального права обусловила всеобщее признание приоритета обеспечения защиты прав и свобод человека и гражданина. Гражданское общество может успешно развиваться лишь при условии, что жизнь в государстве строится на системе правовых норм, соответствующих принципам демократии. С другой стороны, право в государстве должно согласовываться с национальными традициями. Это особенно важно помнить в условиях переустройства общества, реформирования судебно- правовой системы.

Россия медленно освобождается от советского прошлого. Тем не менее, эти изменения происходят и дают надежду, что перелом произойдет. Статья 15 (ч. 4) Конституции Российской Федерации
провозгласила:

37

“Общепризнанные принципы и нормы международного права и междуна- родные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации ус-тановлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора”.

Перечень международных актов, так или иначе относящихся к сфере защиты прав человека и гражданина, признаваемых в качестве общепринятых стандартов, достаточно велик. Начиная со Всеобщей декларации прав человека, первых послевоенных международно- правовых документов, Генеральная Ассамблея и другие органы Организации Объединенных Наций приняли в области предупреждения преступности и борьбы с нею более 30 международных документов, направленных на обеспечение защиты прав личности в сфере уголовной юрисдикции, в которых устанавливаются либо толкуются нормы означенного характера. Наиболее значимыми среди них являются: Всеобщая декларация прав человека 1948 года; Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод (1950 г.), вступившая в силу в 1953 году; Минимальные стандартные* правила обращения с заклю- ченными (1955 г.); Европейская конвенция о взаимной правовой помощи по уголовным делам (1959г.); Международный пакт о гражданских и политических правах и Факультативный протокол к Международному пакту (1966г.); Американская конвенция о правах человека (“Пакт Сан- Хосе, Коста-Рика”, 1969 г.), вступившая в силу в 1978 году; Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка (утвержден Резолюцией Генеральной Ассамблеи от 17 декабря 1979 года); Африканская Хартия прав человека и народов (1981 г.); Европейская Конвенция о возмещении ущерба жертвам насильственных преступлений (1983 г.); Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (1984 г.); Меры, гарантирующие защиту прав тех, кто приговорен к смертной казни
(одобрены резолюцией Экономического и Социального

38

Совета ООН от 25 мая 1984 г.); Пекинские правила (Минимальные стан- дартные правила ООН, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних от 29 ноября 1985 г.); Основные принципы независи- мости судебных органов (1985 г.); Декларация основных принципов правосудия дли жертв преступлений и злоупотреблений властью, принятая резолюцией Генеральной Ассамблеи от 29 ноября 1985 года; Европейская конвенция по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (1987 г.); Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме (Резолюция Генеральной Ассамблеи от 9 декабря 1988 г.); Руководящие принципы для эффективного осуществления Кодекса поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка (утверждены Резолюцией Экономического и Социального Совета ООН от 24 мая 1989 г.); Конвенция о правах ребенка (1989 т.)’ Документ Копенгагенского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ (1990 г.); Парижская хартия для новой Европы (1990 г.); Основные принципы обращения с заключенными (Резолюция Генеральной Ассамблеи от 14 декабря 1990 г.); Основные принципы, касающиеся роли юристов (1990 г.); Руководящие принципы, касающиеся роли лиц, осуществляющих судебное преследование (1990 г.); Процедуры эффективного осуществления Основных принципов независимости судебных органов (1990 г.); Токийские правила (Минимальные стан- дартные правила ООН в отношении мер, не связанных с тюремным за- ключением. Резолюция Генеральной Ассамблеи от 14 декабря 1990 г.); Документ Московского совещания конференции по человеческому измере- нию СБСЕ (1991 г.); Декларация о защите всех лиц от насильственных ис- чезновений (Резолюция Генеральной Ассамблеи от 18 декабря 1992 г.) и др. К документам этого характера следует отнести и Положение о Комиссии по правам человека Содружества Независимых Государств, принятого в Москве 24 сентября 1993 года и др.

39

Закрепленные в перечисленных документах стандарты требуют не- укоснительного соблюдения прав личности правительствами государств - участников международных соглашений. Провозглашение Конституцией приоритета общепризнанных принципов и норм международного права дает основание надеяться, что соблюдение прав человека в России станет основным критерием в деятельности правоохранительных структур. Но нам, сегодняшнему поколению россиян, происходящие перемены, к сожалению, не добавляют оптимизма. Низкий авторитет органов, призванных осуществлять защиту граждан, порождает неверие в возможность этой защиты: “ закон, что дышло, как повернул, так и вышло”, - такова народная мерка справедливости, меткости российского правосудия с незапамятных времен. Хотелось бы верить, что не навсегда. Карательный характер российского уголовного судопроизводства, его архаичные формы, страх перед органами милиции, хождение по мукам в потугах добиться справедливого решения в суде, незащищенность.,, жертвы преступления - все это знакомо каждому. Рассматривая проблемы обеспечения защищенности личности в уголовном процессе, следует иметь в виду не только гарантированность защиты прав обвиняе- мого (подозреваемого), потерпевшего, но и обеспечения прав иных лиц, вовлеченных в орбиту уголовно-процессуальных правоотношений, не оп- ределяемых законом как участников уголовного процесса.

Анализ положений, содержащихся в названных международных актах, свидетельствует о том, что во главу угла ставится, прежде всего, ра- венство всех людей перед законом и право их без всякой дискриминации на равную защиту закона. “Всякого рода дискриминация, - записано в Пакте о гражданских и политических правах (ст. 26), - должна быть за-

40

прещена законом, и закон должен гарантировать всем равную и эффектив-ную защиту против дискриминации по какому бы то ни было признаку”.

Равенство граждан перед законом и судом - один из общепризнанных принципов Российского уголовного процесса. Он закреплен в ст. 19 Конституции Российской Федерации, в ст. 14 УПК, в Федеральном Законе “О судебной системе РФ” и других законах государства, но означает ли закрепление принципа в ряде нормативных актов реальность его действия в российском правосудий? Не раз уже обращалось внимание на то обстоятельство, что означенный принцип в условиях существования закрепленных льгот и привилегий к отдельным категориям лиц в государстве едва ли практически может претендовать на роль основополагающего руководящего положения, имеющего значение для эффективного решения задач уголовного судопроизводства. Всем достаточно хорошо известны случаи ухода от уголовной от- ветственности лиц под “крышей” статуса депутата Государственной Думы. Подлежат ли уголовной ответственности на общих основаниях депутаты -народные избранники в парламенты субъектов Федерации, местных органов власти?

Ответ на поставленный вопрос содержится в Постановлении Консти- туционного Суда Российской Федерации от 10 декабря 1997 года по делу о проверке конституционности ряда положений Устава (Основного закона) Тамбовской области. В нем указано, что “законодательство субъекта Российской Федерации не может исключать возможность привлечения депутата к уголовной либо административной ответственности, установленной федеральным законодательством, и тем самым устанавливать какой-либо иной порядок осуществления
правосудия и судопроизводства» чем тот,

l7Office for Democratic Institutions and Human Rights. Warsaw. Права человека и судопроизводство. // Собрание международных документов. Варшава, 1996. С. 103. Далее по тексту сокращено: Права человека и судопроизводство. // Собр. международных документов. Варшава.

41 который предусмотрен Конституцией Российской Федерации и федеральным

18

законом”. Казалось бы, принятое постановление разрешило все проблемы этого плана. Более того, учитывая, что законодательство еще не всех субъектов Российской Федерации приведено в соответствие с Постановлением Конституционного Суда, Генеральным Прокурором Российской Федерации 12 января 1998 года дано специальное Указание “О порядке привлечения к уголовной либо административной ответственности депутатов субъектов Российской Федерации”. В нем предлагается при осуществлении прокурорского -л надзора за расследованием уголовных .• дел в отношении депутатов либо за привлечением их к административной ответственности руководствоваться Постановлением Конституционного Суда от 10 декабря 1997 года о том, что положения правовых актов субъектов Российской Федерации признаются соответствующими Конституции Российской Федерации, поскольку они не исключают привлечение депутатов к уголовной и административной ответственности, установленной федеральным законом. И все же ни решения, выносимые органом конституционного надзора, ни указания Генеральной прокуратуры не могут восполнить пробелы законодательства и заменить-«го. Только последовательная законодательная регламентация будет означать принципиальное разрешение существующей проблемы.

Много ли на практике существует примеров привлечения к ответственности должностных лиц, виновных в незаконном уголовном преследовании российских граждан? Безусловно, в соответствии с соответствующими внутриведомственными распоряжениями может последовать применение мер дисциплинарного воздействия, в том числе освобождение от занимаемой должности. Вместе с тем механизм дисциплинарной ответственности дей-

18 Постановление Конституционного Суда РФ от 10 декабря 1997 г. по делу о проверке конституционности ряда положений Устава (Основного закона) Тамбовской области. // Собр. законодат. РФ. 22. 12..97., № 51, ст.5877.

\ \fmi Л. ?-. г Ъ : lifcfih.-llrt

42

ствует обособленно внутри определенной системы19, а применение мер дисциплинарного воздействия не подлежит широкой огласке. Отсутствие гласности порождает с одной стороны малую эффективность принимаемых мер, уход от действенных средств воздействия, с другой - полную неосведомленность общества о возможности справедливого выхода из сложившегося социального конфликта.

Требуют разрешения и вопросы ответственности судей за рамками су- дейской неприкосновенности в связи с тем, что нередко их профессиональ- ная деятельность служит непробиваемым кордоном, не позволяющим реализовать одно из основополагающих начал правосудия о равенстве всех перед законом и судом. Об этом свидетельствует пресса и научные публикации.20 В юридической литературе ставится вопрос о необходимости изменения порядка привлечения судей к уголовной ответственности: “Судье дана огромная власть, но это налагает на него и особую ответственность. Он должен соответствовать высокому статусу”, - пишет Й. Алешина, - утверждая, что уголовное дело в отношении судьи должно возбуждаться на общих основаниях.21 Ею приводятся достаточно веские аргументы в пользу подобного решения означенной проблемы. Достаточно остро встает вопрос и о целесообразности введения дисциплинарной ответственности судей.22 Мнения по означенному вопросу полярны. Поднимаемая проблема ответственности властных субъектов уголовного процесса не проста и требует глубокого анализа.

“См., напр.: Сб. основных приказов и указаний Генерального прокурора РФ. М.: НОРМА, 1999.

20 См., напр.: Тетельмин В. Бог не судья, тому, кто сам судья? // Российская газета. 12 ноября 1998. С. 8; Кучерена А. В чьих руках справедливость. // Российская газета. 16 декабря 1998. С. 6; Стецовский Ю.И. Судебная власть. Учебное пособие. М.: Дело, 1999. С. 108 - 113 и др.

21 Алешина И. Уголовное дело в отношении судьи должно возбуждаться на общих основаниях. // Российская юстиция. 1999, № 1. С. 46 -47.

22 См., напр.: Терехин В. Судейская дисциплина: от иммунитета до ответст венности. // Российская юстиция. 1999, № 8. С. 10 -11.

43

Действующее законодательство, призванное обеспечить законность процедуры уголовного преследования, .к сожалению, пока не содержит достаточно эффективных рычагов воздействия, направленных на побужде- ние правоприменителя действовать всегда в точном соответствии с за- коном. Именно поэтому, как представляется, судебная форма защиты в России пока не стала всеохватывающим институтом.

Конечно, было бы наивным полагать, что действие принципа равенства означает полный запрет на установление некоторых различий, касающихся правового статуса отдельных категорий граждан или некоторых особых условий. Тем не менее, очевидно - названный принцип с самого начала его зарождения преследовал цель отмены привилегий: “Желание заполучить при-вилегию плохо сочетается со вкусом к равенству”, - эти слова принадлежат Шарлю де Голлю, который, продолжая эту мысль, заметил далее: “Однако эти противоречивые страсти обуревали французов во все времена”.23 Вторая часть приведенной цитаты более чем красноречива.

Закрепив сначала в Декларации прав и свобод человека и гражданина России, а затем в Конституции Российской Федерации общие положения Всеобщей Декларации, Пакта о гражданских и политических правах о праве на справедливое публичное разбирательство дела компетентным, независимым и беспристрастным судьей, российский законодатель в ходе реформирования судебно-правовой системы пока так и не сумел создать сколько-нибудь эффективного механизма защиты прав личности. Деклара- тивность провозглашенных в соответствии с международными стандарта- ми конституционных положений, проблемы преодоления сложившихся в правосознании судей, прокуроров, следователей стереотипов прошлого, обвинительный уклон, “пробуксовывание” судебной реформы, правовой нигилизм, “теневая юстиция”, проблемы финансирования федеральной судебной

44

системы - вот далеко не полный перечень трудно разрешимых вопросов, возникших в нашем обществе на пути становления правового государства.

Невыполнение государством принятых на себя и зафиксированных в ст. 124 Конституции Российской Федерации обязательств по финансированию судов из федерального бюджета, - констатируется в заключении по ре- зультатам парламентских слушаний “О ходе реализации концептуальных положений судебной реформы в Российской Федерации”, проходивших 24 декабря 1998 года, - привело к тому, что суды не в состоянии осуществлять правосудие в соответствии с Конституцией РФ. Российская судебная система находится в состоянии глубокого кризиса, - отмечается в названном заключении, - не только из-за отсутствия необходимых законов, но и из-за не-возможности исполнять требования законов, которые связаны с вызовом свидетелей, переводчиков, экспертов, что приводит к нарушениям сроков рассмотрения дел, чем грубо нарушаются права человека и гражданина.24

Ни для кого не является секретом, что проблемы финансирования фе- деральных судов приводят их к необходимости обращаться за финансовой поддержкой во властные структуры субъектов федерации и местной администрации, что фактически изначально подтачивает и без того хрупкие начала независимости судебной власти.

Известно, что многие суды функционируют не в полном штатном со-ставе. В соответствии с планом работы Верховного Суда РФ в апреле 1997 года была проведено изучение практики применения законодательства, сроков и качества рассмотрения уголовных дел в суде Ханты-Мансийского ок- руга, в Ханты-Мансийском городском и районных судах. Результаты ознакомления показали: в Ханты-Мансийском автономном округе действует 21

23 Цит. по кн.: Франсуа Люшер. Конституционная защита прав и свобод личности.: Пер. с фр. М.: Изд. группа “Прогресс” - “Универс”, 1993. С. 197.

45

районный (городской) суд, в которых работают 124 судьи, при штатной численности судей - 131 человек.25 В условиях все более возрастающей судебной нагрузки суды (особенно с малочисленным составом) не в состоянии укладываться в сроки рассмотрения дел, установленные законом. По состоянию на начало. 1998 рода штатами судебной системы России (для судов общей юрисдикции) предусматривалось 15 521 должность судей. На тот<-же период фактически было укомплектовано 14 352 должности. Более того, нормативная штатная численность судей указанных судов по Российской Федерации с учетом поступления судебных дел должна составить на 1999 год 35 742 единицы, что почти в 2,4 раза превышает показатель, существующий в настоящее время.26

В российской действительности прошлых лет с ее традиционно сильной авторитарной организацией государственной власти гражданское обще- ство характеризовалось неразвитостью общественно-политических институтов, пассивностью, инертностью гражданского самосознания, неосознанностью индивидуальной ответственности за общее состояние государственного и социального устройства. В настоящее время, в условиях ослабления государственности, трудности формирования гражданского общества связаны не только с преодолением стереотипов прошлого в сознании людей, необходимостью переоценки сложившихся представлений о социальных ценностях, осознания своей ответственности за судьбу Отечества. Демократический путь развития общества предполагает радикальную реформу судебной системы, повыщение уровня правовой культуры, совершенствование законодательства в части определения правового положения личности в

24 Как преодолеть кризис правосудия. // Российская юстиция, 1999, № 2. С.З.

25 Справка о результатах ознакомления с практикой применения законода тельства, сроками и качеством рассмотрения уголовных дел по 1 инстанции, в кассационном и надзорном порядке в суде Ханты-Мансийского автономно го округа.

26 Как преодолеть кризис правосудия. // Российская юстиция, 1999, № 2.С.З.

46

различных сферах государственной деятельности и, прежде всего, в дея- тельности правоохранительных структур.

Можно понять справедливую озабоченность российских юристов, вы- ступающих на страницах юридической печати, ходом судебно-правовой ре-формы . Изменения, происшедшие в стране с момента принятия Концепции судебной реформы в 1991 году, несмотря на принятие целого ряда законов, направленных на изменение судебной системы, дают основание утверждать, что достигнутые позитивные результаты пока ничтожно малы. Судебная система требует дальнейшего реформирования.

В ходе обсуждения нового законопроекта “О судах общей юрисдикции” на заседании Совета по вопросам совершенствования правосудия при Президенте Российской Федерации председатель Совета, профессор В.А. Туманов заметил: “Вообще, если брать судоустройственные вопросы в связи с требованиями Совета Европы, то особая угроза для нас может воз- никнуть по следующим „пунктам: доступ к правосудию - раз, апелляция - два, третье - это превратное понимание административного судопроизвод- ства исключительно как деликтного наказания за мелкие правонаруше- ния… и четвертое - особенно в гражданском процессе, в меньшей степени в уголовном, это длительность судебных разбирательств” . К этому хоте- лось бы добавить еще и проблемы подбора судейских кадров, в виду от- сутствия научно обоснованного контроля отбора кандидатов, обеспечивающего надежность судебной системы не только с точки зрения профессионального образования, но и профессиональной пригодности по своим психофизиологическим данным. Кстати говоря, это. равным образом относится в целом к системе правоохранительных органов. Как отмечается в уже цити-

27 См., напр: Федосеев А., Портнов В. Совершенная судебная система: когда она обретет реальность? // Российская газета. 16 декабря 1998. С. 6.

28 Система судов общей юрисдикции: настоящее и будущее. Судебная рефор ма.// Российская юстиция, 1998, № 10. С. 7.

47

руемом ранее заключении по результатам парламентских слушаний о ходе судебной реформы: “в определенной степени замкнутость и корпоративность судебной власти, возникшие в результате ложно понятого принципа независимости судей, не способствуют объективному подходу к подбору судебных кадров на должность судьи”.29

Принцип свободного доступа к независимому и справедливому пра- восудию закреплен одновременно в нескольких международных актах: Все-общей декларации прав человека, Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, в Основных принципах, касающихся независимости судебных органов, в Процедурах эффективного осуществления Основных принципов независимости судебных органов. В Рекомендации № R(85)ll, принятой Комитетом министров в соответствии с положениями статьи 15. b Устава Совета Европы в 1985 году, указывается, что цели системы уголовного правосудия традиционно формировались с точки зрения норм, которые касаются отношений между государством и правонарушителем. Вследствие этого, отмечается в Рекомендации, рабочий механизм такой системы может усугублять, а не облегчать проблемы потерпевшего, а потому “необходимо укрепить доверие потерпевшего к уголовному правосудию”.30

В Российской Федерации названный принцип как право каждого на судебную защиту закреплен в ст.ст.45, 46 Конституции РФ. Как действует названный принцип в реальной жизни россиян? Совет по судебной реформе при Президенте Российской Федерации в своем решении № 4 от 12 марта 1997 года констатировал, что “в России не обеспечивается в необходимой мере доступность и быстрота правосудия”.31 Свобода доступа к правосу-дию нередко оборачивается для пострадавших от преступления другой сто-

29 Как преодолеть кризис правосудия. // Российская юстиция, 1999, № 2. С.4.

30 Доступ к правосудию. // Российская юстиция, 1997, № 7. С. 6.

31 Доступ к правосудию. // Российская юстиция, 1997, № 6. С. 6.

48

роной: граждане просто не обращаются в правоохранительные структуры вследствие шантажа и угроз со стороны подозреваемых, обвиняемых, их близких. Применение психического и физического насилия в отношении потерпевших - картина, достаточно распространенная. Применительно к российскому уголовному процессу эта проблема упирается, кроме того, в отсутствие базовых законов о судах общей юрисдикции, об адвокатуре, в ограничение частного начала в уголовном процессе; в неразрешенность вопросов о статусе заявителя и пострадавшего (жертвы преступного посягательства) в стадии возбуждения уголовного дела; в непредсказуемую затянутость сроков расследования, рассмотрения и разрешения уголовных дел, практически не оставляющих надежды на скорое и справедливое вынесение приговора, на возмещение ущерба, причиненного преступными действиями, особенно в тех случаях, когда преступник так и не обнаружен, а преступление остается не раскрытым.

Статья 52 Конституции РФ закрепляет право потерпевшего на возмещение причиненного ущерба, но практика свидетельствует о том, что отсутствие надежного механизма восстановления нарушенных прав и компенсации ущерба, причиненного преступлением, фактически оставляет потерпев- шего в тяжелом положении ходатая и просителя. Касаясь регламентации статуса потерпевшего, В.П. Божьев справедливо замечает: “ориентируя на признание лица потерпевшим при условии установления вреда, причиненного преступлением (ст. 136 УПК), законодатель как бы “подталкивает” следователя (и суд, естественно) на “конфликт” с презумпцией невиновности”32.

Декларация основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью, принятая резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 29 ноября 1985 года с целью оказания содействия правительствам и международному сообществу в их усилиях, направленных на оказание

49

помощи жертвам преступлений и злоупотреблений властью, формулирует положение, в соответствии с которым в тех случаях, когда компенсацию невозможно получить в полном объеме от правонарушителя, государствам следует принимать меры к предоставлению финансовой компенсации. Одновременно Декларация говорит о необходимости оказывать жертвам преступлений материальную, медицинскую, психологическую и социальную помощь по правительственным, добровольным, общинным и местным каналам.33 Несмотря на позитивные изменения, осуществляемые в сфере уголовной юрисдикции, с горечью приходится констатировать, что ни государство, ни российское общество пока не готовы к реализации этих рекомендаций.

Стабильность положения личности в демократическом обществе, ее защищенность прочно увязывается с требованием неприкосновенности. Государство, осуществляя свои внутренние полномочия по ограничению прав и свобод, должно устанавливать четкие границы, пределы подобного ограничения. Право на свободу и неприкосновенность закреплено едва ли не в каждом международном соглашении: Всеобщая декларация прав человека, Пакт о гражданских и политических правах, Европейская Конвенция, Американская конвенция, Африканская хартия,. Принципы, касающиеся задержания. Одни из них содержат наиболее общие положения, другие конкретизируют эти положения. Конкретизация выражается в установлении стандартов процедуры задержания по подозрению в совершении преступления, условий и оснований ареста. Одновременно Комитет по правам человека, Европейский суд защиты прав человека дают толкование отдельных терминов и положений упомянутых актов. Так, Комитет по правам человека разъясняет, что по-

“Божьев В. Процессуальный статус потерпевшего. // Российская юстиция, 1994, №Д^С.48. . , ,.

33 Права человека и судопроизводство. // Собр. международных документов. Варшава, 1996. С. 230 - 233.

50

нятие “произвольный” арест “не должен отождествляться с понятием “противозаконный”, его необходимо толковать более широко, он должен включать в себя элементы неуместности, несправедливости и непредсказуемости”.34

Кроме того, в соответствии со ст. 5 (2) Европейской конвенции “каждому арестованному в срочном порядке сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявленное ему обвинение”.35

Право на свободу и личную неприкосновенность закреплено ст.22 Конституции России. Всякий, сколько-нибудь знающий текст действующего отечественного уголовно-процессуального закона, укажет на ряд статей, регламентирующих основания, сроки, условия, процессуальный порядок огра-ничения свободы, вторжения в основу основ человеческой сущности - ее неприкосновенность. Так, порядок задержания, правила допроса задержанного по подозрению в совершении преступления закреплены в ст. ст. 122, 123 УПК; порядок применения мер пресечения - в ст.ст. 89 - 101 УПК; судебный порядок обжалования применения заключения под стражу - в ст.ст. 220 , 220 УПК. Закон достаточно четко определяет процедуру производства обыска, выемки, наложения ареста на имущество (ст. 167 - 177 УПК) и других процессуальных действий, связанных с применением мер принуждения. К числу норматиэных актов, содержащих систему гарантий в отношении подозреваемых и обвиняемых, относится Федеральный закон “О содержании под стражей обвиняемых и подозреваемых в совершении преступления” от 15 июля 1995 года. Законодательство большинства стран Европы содержит значительные гарантии прав лиц, содержащихся под стражей. Так, законодательство Германии предусматривает в числе прочих гарантий: обя-

14Хюго ван Альфен против Нидерландов (305/1988), (23 июля 1990 года), Официальные отчеты Генеральной Ассамблеи, сорок пятая сессия, Дополнение № 40 (А/45/40), том 2, приложение 9, раздел М, пункт 5,8.

51

занность суда провести проверку оснований нахождения обвиняемого под стражей по собственной инициативе, если арест продолжается более трех месяцев, обвиняемый не ходатайствовал о судебной проверке, не приносил частную жалобу и не имеет защитника; в порядке подготовки дела к судебному разбирательству судья может назначить производство отдельных следственных действий, которые имеют значение для решения вопроса об оставлении

/- 36

приказа об аресте в силе и др.

Российская статистика свидетельствует о том, что ежегодно в следственные изоляторы России поступает почти 500 тысяч арестованных. После пребывания под стражей от 4 до 6 месяцев 25 % из них освобождается в связи с изменением меры пресечения или осуждением с наказанием, не связанным с лишением свободы.37 Между тем, в статье 9 (3) Пакта о гражданских и политических правах говорится, что содержание под стражей лиц, ожидаю-щих судебного разбирательства, не должно быть общим правилом. Об этом упоминается в Принципах, касающихся задержания, а Токийские правила были приняты с целью поощрить применение мер, не связанных с содержанием под стражей, в частности в период, предшествующий судебному разбирательству.39

Принцип неотвратимости наказания как элемент карательного правосудия действует вразрез с принципом презумпции невиновности. По данным обобщения следственной практики г. Тюмени, из 250 выборочно изученных

35 Права человека и судопроизводство. //Собр. международных документов. Варшава, 1996. С. 237.

36 Филимонов Б.А. Основы уголовного процесса Германии. М: изд. МГУ, 1994. С. 46.

37 Крашенинников П. Мнение министра.// Закон и право, 1998, № 8. С. 4.

38 Права человека и судопроизводство.// Собр. международных документов. Варшава, 1996. С.99.

39 Права человека и предварительное заключение.// Сб. международных стан дартов, касающихся предварительного заключения. Серия публикаций по

52

дел, подследственных органам прокуратуры, в 72 % случаев в отношении обвиняемого была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. Основания для избрания этой наиболее строгой мер пресечения неопреде ленны, расплывчаты, что приводит на практике к неоправданно частому ее применению,. . , *

? Изучение материалов уголовных дел свидетельствует о том, что в неко- торых случаях вполне возможно было бы ограничиться применением более мягких мер пресечения. В ходе обсуждения проблем уголовного процесса российские юристы отдают должное возвращению института домашнего ареста - меры пресечения, заключающейся в домашней изоляции обвиняемого от общества, которая должна применяться по решению суда и предполагает применение определенных законом правоограничений.

Запрещение пыток, бесчеловечного отношения к обвиняемому (подозре- ваемому) л- одно из наиболее жестких требований норм международного права. В 1975 году Генеральная Ассамблея ООН приняла Декларацию о защите всех лиц от пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания. Принятая в 1984 году Конвенция против пыток и наказаний, вступившая в силу в 1987 году, придала положениям Декларации силу закона. В соответствии с Конвенцией был создан Комитет против пыток, в функции которого входит контроль за выполнением Конвенции государствами - участниками и расследование доведенных до его сведения случаев предполагаемого применения пыток.40 В 1988 году Генеральная Ассамблея ООН приняла Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, который представляет собой руководство по применению общих принципов

вопросам профессиональной подготовки №3. Центр по правам человека. ООН. Нью-Йорк и Женева, 1994. С.46.

40 Права человека и предварительное заключение. // Сб. международных стандартов, касающихся предварительного заключения… С.20.

53

Всеобщей Декларации прав человека и Пакта о гражданских и политиче- ских правах к лицам, находящимся в предварительном заключении. В российском уголовном процессе решение этой задачи связано не столько с отсутствием подобных нормативных предписаний в национальном законодательстве, сколько с отсутствием реальных механизмов обеспечения прав личности в сфере уголовной юрисдикции.

? ???> ? . * ? ??? :

Статья 4 Конвенции против пыток утверждает правило: “ Каждое Го- сударство - участник обеспечивает, чтобы все акты - пытки рассматрива- лись в соответствии с его уголовным законодательством как преступления”. Статья 15 Конвенции закрепила требование, в силу которого государство-участник обеспечивает, чтобы любое заявление, сделанное под пыткой, не могло быть использовано в качестве доказательства в ходе судебного разбирательства.41 Об этом же говорится в Принципах, касающихся задержания, а также в Руководящих принципах, касающихся роли лиц, осуществляющих судебное преследование. Некоторые неправительственные органи-зации призывают государства разработать программу ликвидации пыток. Предполагается, что подобная программа должна включать официальное осуждение применения пыток как способа получения доказательств, отказ от практики тайного задержания, запрещение пыток законом, обеспечение компенсации жертвам пыток и полной их реабилитации.42 В Документе Московского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ 1991 года содержится положение, в силу которого государства-участники обязуются принимать необходимые меры для обеспечения того, чтобы сотрудники правоохранительных органов при наведении общественного по-

41 Права человека и судопроизводство. // Собр. международных документов. Варшава, 1996. С. 207-209.

42 Amnesty International, Torture in the Eighties. London, 1984. P.249.

54

рядка использовали соразмерные обстоятельствам методы и средства, не превышающие потребностей правоохранительных действий.43

Проблемы российской следственной практики в этом вопросе достаточно известны: это и имеющие место истязания граждан, задержанных органами милиции, злоупотребления, связанные с выполнением должно- стных обязанностей, жестокость обращения с подозреваемыми и обвиняе- мыми, бесчеловечные условия содержания в следственных изоляторах, невозможность найти реальные средства самозащиты в условиях содержания в ИВС и СИЗО. Свидетельством тому являются периодически появляющиеся публикации и выступления в отечественных средствах массовой информации.

По данным, опубликованным в печати, по изученным 254 прекращенным делам граждане безосновательно задерживались в качестве подозревае- мых в 18 % случаев; не были разъяснены права подозреваемого по 75 % дел; по 30 % дел было нарушено требование о немедленном допросе подозреваемого, нарушался 24-х часовой срок направления сообщения о задержании прокурору.44 17 декабря 1979 года резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН был принят Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка. Выборочный опрос следователей прокуратуры, органов милиции и лиц, производящих дознание, показал, что никто из них не знает о существовании этого документа. В преамбуле Кодекса обращается внимание на важность задачи, “добросовестно и с достоинством осуществляемой должностными лицами по поддержанию правопорядка в соответствии с принципами прав человека”, а в ст. 6 его
записано правило в соответствии с которым

43 Права человека и судопроизводство.// Собр. международных документов. Варшава, 1996. С. 72.

44 Бойков А.Д. Научный доклад. // Судебная реформа и проблемы уголовного судопроизводства. Сб. научных трудов. М, 1995. С. 26.

55

“должностные лица по поддержанию правопорядка обеспечивают полную охрану здоровья задержанных ими лиц”45.

30 марта 1998 года Президент Российской Федерации подписал Феде- ральный Закон “О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней”. Россия, войдя в число государств - участников Конвенции, став полноправным членом Совета Европы, между тем оставила за собой право оговорить возможность временного применения отдельных норм УПК, противоречащих Конвенции. Оговорки, изложенные в Законе оЛратификации Конвенции от 20 февраля 1998 года, касаются, прежде всего, регламентации порядка задержания и применения мер пресечения. Но отставание национального законодательства от требований международных стандартов - не единственная проблема, требующая своего разрешения. Дело в том, что законодательная регламентация и судебно-следственная практика в значительной степени не совпадают. Это общеизвестно. Так, нередко, при отсутствии материально-правовых и уголовно-процессуальных оснований для уголовно-процессуального задержания сотрудники органов внутренних дел “искусно, а нередко откровенно провокационно создают либо используют естественно сложившиеся ситуации для задержания разрабатываемых лиц и помещения их в медицинские вы- трезвители, фабрикуют материалы о мелком хулиганстве либо злостном неповиновении “законному” распоряжению работнику милиции…, содержат в дежурных частях органов внутренних дел, затем уже как административно-арестованных содержат в ИВС; доставляют в милицию для составления протокола об административном правонарушении, содержат там в течение трех часов и более продолжительное время, как это им необходимо и т.п”.46 Осо-

45 Права человека и судопроизводство. //Собр. международных документов. Варшава, 1996. С. 73.

46 См. подробно: Михайлов В.А.. Меры пресечения в уголовном судопроиз водстве. Тюмень, 1994. С. 94 - 96.

56

бенно остро эта проблема встает при задержании несовершеннолетних47 Ог-раничениё права неприкосновенности возможно лишь соответствий с установленной законом процедурой и при наличии достаточных к тому оснований, закрепленных в законе . “Уголовно-процессуальное принуждение, - лаконично замечает И.Ф. Демидов, - утрачивает свой легитимный характер, превращается в откровенный произвол, когда ? соответствующие меры не сопровождаются соблюдением процессуальных прав личности.”48

Российское законодательство предусматривает порядок обжалования действий органа дознания, следователя и прокурора, возмещение гражданину ущерба, причиненного в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу. Вместе с тем, гражданин, пострадавший от неправомерного уголовного преследования, пытаясь реализовать свои права на возмещение материального и морального вреда, сталкивается с целым рядом трудностей. Это, связано, в первую очередь, с несовершенством национального законодательства, в том числе недостаточно четкой регламентацией видов вреда, подлежащего возмещению, способов восстановления нарушенных прав, процессуального порядка возмещения причиненного вреда. В юридической литературе справедливо отмечается, что реализовать право на возмещение причиненного гражданину незаконными действиями органов уголовного преследования вреда не просто, Одной из сложнейших ситуаций является жесткая установка, содержащаяся в Положении о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов предварительного следствия, прокуратуры и суда, в

47 См. об этом: Каневский Л.Л. Проблемы обеспечения прав и интересов не совершеннолетних подозреваемых и обвиняемых. //Российская Федерация в Совете Европы. Екатеринбург, 1998. С.204 - 207.

48 Демидов И.Ф. Проблема прав человека в современном российском уголов ном процессе. (Концептуальные положения). Автореф. дисс. на соиск. уч. степени доктора юридич.. наук. М., 1996. С.28.

57

соответствии с которой гражданин не может претендовать на возмещение ущерба в случае самооговора. В. Руднев замечает в связи с этим: “Правда, причина, по.которой он сделал это, не указывается. Между тем, в подавляющем большинстве случаев, как показывает практика, “оговор” связан с применением незаконных действий, проявляющихся в физическом или психическом насилии. Такие действия могут рассматриваться как разновидность

„49

ПЫТКИ.

Изучение материалов практики свидетельствует о том, что нередко граждане в этой ситуации не знают о праве на компенсацию материального ущерба и морального вреда, поскольку это право им не разъясняется ни органами предварительного расследования, ни судом. Существуют определенные сложности в установлении причинной связи между незаконными действиями должностных лиц и органов, по вине которых возник вред, и наступившими последствиями. Особенно это касается вопросов возмещения морального вреда.50 Свидетельство тому - и публикации на страницах юридической периодической печати.51 Случаи обращения граждан в суд с исковыми заявлениями о возмещении морального вреда и материального ущерба от незаконных действий следствия, дознания, суда - единичны. Так, в 1997 году в суды Тюменской области поступило 4 исковых заявления (при общем количестве оправданных за год- 116 человек); в 1998- 10 исковых заявлений’’ (При 63 оправданных).

49 Руднев В. Возмещение ущерба при незаконном аресте. //Российская юсти ция. 1997,№12.С21.

50 См.: Руднев В. Возмещение ущерба при незаконном аресте. // Российская юстиция, 1997, № 12. С. 21.

5|См.: Поляков С. Свобода мнения и защита чести, // Российская юстиция, 1997, № 4; Черданцев А. Можно оспорить и мнение. // Российская юстиция, 1997, №11; Эрделевский А. Утверждение о факте и выражение мнения - понятия разного рода. // Российская юстиция, 1997, № 6; Казанцев В., Коршунов Н. В каких случаях компенсируется моральный вред. // Российская юстиция, 1998, №2 и др.

58

Основания и порядок возмещения ущерба в самых общих чертах пре дусмотрены ст. 58 УПК и рядом иных нормативных актов: Положением о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными дей ствиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и су да, утвержденным Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г., Инструкцией по применению этого Положения”, ст. 118 ГПК РСФСР. Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации “О судебном приговоре” от 26 апреля 1996 года разъяснено, что при выне сении оправдательного приговора и разрешений подобного рода исков судам следует руководствоваться ст.ст.151, 1070, 1071, 1099, 1100, 1101 Граждан ского кодекса Российской Федерации. Но разъяснение, данное Пленумом Верховного Суда - не закон, пока оно не включено в уголовно- процессуальное законодательство, и не является его составной частью. В Уголовно-процессуальном кодексе должно содержаться четкое указание о пределах действия норм гражданского права в рамках уголовного судопроиз водства. Другим “камнем преткновения” в реализации означенных положе ний является требование ст. 1070 ГК РФ о наличии одного из перечисленных незаконных действий судебно-следственных Органов, совершенных в отно шении гражданина, которому был причинен вред. Перечень этих действий, дающих основание требовать возмещения вреда, исчерпывающ. В юриди ческой литературе данный перечень подвергается давней и обоснованной критике.5^ ,

Право на возмещение причиненного вреда и компенсацию морального вреда, причиненного лицу в результате незаконного привлечения к уголов-

52 Бюллетень нормативных актов министерств и ведомств СССР. 1984, № 3. С. 3-10.

“См. об этом подробно: Безлепкин Б.Т. Возмещение ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда. М., 1985; Поляков И. Н. Ответственность по обязательствам вследствие причинения вреда. М., 1998.

59

ной ответственности, должно быть разъяснено .гражданину при постановлении оправдательного приговора либо принятия решения о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям. Однако недостатки урегулирования порядка разъяснения прав реабилитированному, сложность досудебной процедуры реализации права на возмещение ущерба на практике приводят к хождению по мукам и, нередко, к отказу от борьбы за восстановление нарушенных прав.

Среди прочих положений, предусмотренных международными стан- дартами и направленных на обеспечение прав и свобод человека и гражданина, значительное внимание уделяется презумпции, невиновности. Смысл этого основополагающего принципа уголовного судопроизводства ныне известен всем и не требует особого разъяснения: виновность лица должна быть доказана в установленном законом порядке и установлена обвинительным приговором суда, вступившим в законную силу. В силу этого презумп-ция невиновности предполагает и соответствующее обращение с обвиняемым (подозреваемым), предостерегая государственные органы и должностных лиц, ведущих процесс, от предварительных оценок результатов судебного разбирательства. Из общего положения, закрепленного в ст. 11 (1) Всеобщей Декларации прав человека и в ст. 14 (2 ) Пакта о гражданских и политических правах, вытекает целый ряд последствий, имеющих значение для обвиняемого.

Закрепление презумпции невиновности в Российской Конституции после стольких лет ее отторжения от российского правосудия - само по себе явление отрадное. Реальность действия презумпции определяется, прежде всего, отношением должностных лиц, осуществляющих производство по делу, к обвиняемому. К сожалению, российская действительность в этом аспекте оставляет желать много лучшего. Вопрос о соотношении права и справедливости вообще в нашем обществе стоит достаточно остро. Как верно подмечено в юридической литературе, хотя отдельные правовые институты

60

в России похожи на аналогичные в западном законодательстве, право в России проделало совершенно иную эволюцию, чем в Европе и Северной Америке. Оно, по утверждению политологов, “развивалось, не отделяясь от этики, экономики и политики. Поэтому столь похожее внешне на западное, российское право так и не стало универсальным, в определенном смысле сакральным регулятором общественной жизни. В сознании народа и в профессиональном сознании*российской юридической касты так и не произошло отождествления права и справедливости”.54

Не столь давно начал действовать принцип презумпции невиновности в российской судебной практике. Позитивным примером тому служат данные о постановлении российскими судами оправдательных приговоров. Обобщение судебной практики по Тюменской области свидетельствует о возросшем числе оправданных, по сравнению с практикой прошлых лет. Так, если в 1993 году судами по югу области было оправдано 0,74 % чело- век от общего числа подсудимых, то в 1995 году - 1,05 %. Следует заметить, вместе с ‘тем, что показатели эти не стабильны (см. Таблицу № I)55.

Таблица № 1

Соотношение количества оправданных по годам (данные по югу Тюменской области)

Год 1993 1994 1995 1996 1997 1998 Количество оправданных (к числу осу- жденных) 0,74 % 0,69 % 1,05 % 0,92 % 0,9 % 0,55 % По данным обобщения судебной практики Ханты-Мансийского авто- номного округа в 1996 году количество оправданных составило 103 человека,

54 Пастухов В. Что людям не нравится в российском правосудии. // Россий- ская юстиция, 1998, № 8. С. 22.

61

т.е. 0,85 % (для сравнения - в 1995 году -83 или 0,9%). Уровень вынесения оправдательных приговоров, как известно, не велик и в целом по стране. Суды чаще прибегали как к одному из возможных вариантов поведения в подобной ситуации - вынесению решения о направлении дела на дополни- тельное расследование, избегая взять на себя ответственность в определении виновности или невиновности лица. Очевидно, утверждают психологи, суд связан мощной установкой, препятствующей возможности подвергнуть выводы обвинения серьезнбй критике. Судебная практика свидетельствует о том, что в подобных ситуациях установка проявляет себя не как сиюминутная потребность, а как мотивация, занимающая устойчивое место в иерархии поступков судьи.56 Это обстоятельство еще раз ставит перед нами со всей очевидностью вопрос: каким должен быть судейский корпус страны?

С другой стороны, проблема заключалась еще и в том, что суды не всегда, вопреки требованию, содержащемуся в постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР № 2 от 17 апреля 1984 года “О некоторых вопросах, связанных с применением судами уголовно-процессуальных норм, регулирующих возвращение дел на дополнительное расследования”, принимали меры к восполнению пробелов дознания и предварительного следствия. Это приводило к необоснованному увеличению сроков следствия, содержания под стражей, к нарушению иных прав личности. Именно поэтому Конституционный Суд Российской Федерации, осуществляя проверку конституционности положений пунктов 1 и 3 части первой статьи 232, части четвертой статьи 248 и части первой статьи 258 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда города Нижний Новгород, отметил, что положе-

53 Следует сделать оговорку: приведенные цифровые показатели охватывают лишь юг Тюменской области.

56 Демина В., Прокопьева С. Проблемы оправдания подсудимого. // Российская юстиция, 1996, № 10. С. 14 - 15.

62

ния названных пунктов части первой статьи 232 и части первой статьи 258 УПК РСФСР противоречат Конституции Российской Федерации, по- скольку создают возможность отказа гражданину в эффективном восстановлении его прав судом, не обеспечивая ни обвиняемым в совершении преступлений, ни потерпевшим от преступных действий доступ к правосудию в разумный срок (Постановление Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 года) .В связи с вопросами, возникающими у судов в настоящее время при применении уголовно-процессуального законодательства в означенной части, Пленум Верховного Суда Российской Федерации 8 декабря 1999 года принял постановление “О практике применения судами законодательства, регламентирующего направление уголовных дел для дополнительного расследования”. В нем раскрывается смысл и содержание названного постановления Конституционного Суда Российской Федерации и дается разъяснение правил направления дел на дополнительное расследование. В соответствии с п.4 настоящего постановления Пленума Верховного Суда РФ возвращение дела для дополнительного расследования по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 3 и 4 части 1 статьи 232 УПК РСФСР, возможно лишь при наличии об этом ходатайства стороны. Суд не обязан удовлетво-рять заявленное ходатайство, и принимает решение, исходя из интересов всесторонности и объективности исследования обстоятельств рассматриваемого дела. Приняв решение об удовлетворении ходатайства, суд не вправе выходить за его пределы.58.

Трудно пробивает себе дорогу другой, не менее важный показатель дей- ствия презумпции невиновности: правило о толковании сомнений в доказанности вины в пользу обвиняемого. Органы предварительного расследования

“Собр. законодательства РФ, 26.04.1999, № 17. Ст.2205.

58 Постановление Пленума,Верховного Суда РФ от ,8 декабря 1999 г. № 84 “О

практике применения судами законодательства, регламентирующего направ-

63

не хотят брать на себя ответственность за принятие решений, освобождающих лицо ют уголовного преследования в силу этого требования презумпции невиновности, когда исчерпаны все возможности для собирания доказательств в соответствии с п.2 ст.208 УПК. Так, по данным обобщения практики органов прокуратуры и МВД г. Тюмени за 1997 г. прекращено по этому основанию (от общего числа прекращенных производств) всего 2,3 % уголовных дел, а в 1998 г. - 1,6 % уголовных дел. Но может быть, было бы более правильным вообще отказаться от прекращения уголовного дела по этому основанию в стадии предварительного расследования? Поскольку в этом случае требуется глубокий анализ имеющихся в деле доказательств, а итоговый вывод не должен подвергаться сомнению, целесообразнее прерогативу принятия такого решения полностью предоставить суду. Это в полной мере соответствовало бы и требованию полной реабилитации со всеми, вытекающими из этого последствиями для реабилитированного.

В отечественной юридической печати время от времени появляются полемические суждения относительно значения и правового содержания презумпции невиновности. В некоторых из них делаются попытки разграничения правила толкования сомнений с содержанием принципа презумпции невиновности. Так, Э.И. Клямко - автор подобного утверждения, аргументируя свою тюзицию, считает, что “такое сомнение может относиться к отдельному факту в цепочке доказательств, в целом подтверждающей вину обвиняемого”, а потому “толкование сомнения в пользу обвиняемого означает отбрасывание сомнительного доказательства из общей цепочки … на основании самых общих правил логического вывода… Таким образом, - делает автор вывод, - частная презумпция - презумпция невиновности - причинно не обусловливает толкование сомнений в обвинительных доказательствах в

ление уголовных дел для дополнительного расследования”. // Российская газета. 16 декабря 1999г.

64

пользу обвиняемого. Это толкование связано с применением правил
логического мышления”.59

Возражая упомянутому оппоненту, следует, во-первых, заметить, что сомнение может относиться вовсе не только к одному отдельному факту в цепи доказательств. Во-вторых, доказательство сомнительного свойства (“сомнительное доказательство” - так называет его Э.И. Клямко) вообще не может иметь места в системе доказательств по делу, поскольку, доказательствами по делу может быть далеко не всякая информация, ибо к ней законом предъявляются определенные требования. В-третьих, никто и не отрицает использование в доказывании общелогических законов, но в уголовном процессе существуют и свои специальные правила работы с доказательственным материалом. Наконец, принцип презумпции невиновности потому и закреплен в законодательстве как требование-гарантия, призванная обеспечить справедливость решения в уголовном процессе, принимаемого как выводное знание на основании имеющейся системы доказательств путем доказывния с использованием законов логики.

В юридической литературе встречаются высказывания, отрицающие по- ложение чЛ ст.49 Конституции Российской Федерации как принципа пре- зумпции невиновности и требующие корректировки этого положения. В частности, Р.Х. Якупов предлагает изменить трактовку содержания принципа и считает необходимым произвести замену слов “каждый обвиняемый” словами “каждый гражданин, человек”.60 Следует заметить, что формулировка презумпции невиновности не придумана сегодня, она представляет собой классическую формулу, выработанную юристами в течение многих лет, а в ст.11 Всеобщей декларации прав человека речь идет о “каждом человеке, обвиняемом в совершении преступления”.

59 Клямко Э.И. О правовом содержании презумпции невиновности. // Государство и право, 1994, № 2. С. 91. 60Якупов Р.Х.. Уголовный процесс. М: ЗЕРЦАЛО, 1999. С.70.

65

Еще одним показателем демократичности уголовного процесса является обеспеченность обвиняемого (подозреваемого) правом на защиту. В соответствии с Принципами, касающимися задержания (принцип 17), ли- цо, задержанное по подозрению в совершении преступления, имеет право на получение юридической помощи со стороны адвоката. Оно должно быть информировано о своем праве, и ему должны быть предоставлены “разумные возможности для осуществления этого права”, в том числе и бесплатная (по необходимости) юридическая помощь.61 Целая система правил выработана другим международным документом - Принципами, касающимися юристов. В соответствии с ними правительства обеспечивают, чтобы все арестованные или задержанные получили немедленный доступ к юристу, в любом случае не позднее, чем через сорок восемь часов с момента ареста или задержания. Принципы, касающиеся юристов, закрепляют положение об обеспечении конфиденциального характера любых сношений и консультаций между юристами и их клиентами в рамках их профессиональных отношений.62

Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или за- ключению в какой бы то ни было форме, утвержденный резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 9 декабря 1988 года, устанавливает: “Задержанному или находящемуся в заключении лицу предоставляется необходимое время и условия для проведения консультаций со своим адвокатом. Право задержанного или находящегося в заключении лица на его посещение адвокатом, на консультации и на связь с ним, без промедления или цензуры и в условиях полной конфиденциальности, не может быть временно отменено или огра-

61 Права человека и предварительное заключение. // Сборник международных стандартов, касающихся предварительного заключения. Серия публикаций по вопросам профессиональной подготовки № 3. Центр по правам человека. Отдел предупреждения преступности и уголовного правосудия. ООН. Нью- Йорк и Женева, 1994. С.62..

62 Права человека и предварительное заключение. // Собр. международных документов, Варшава, 1996. С. 63.

66

ничено, кроме исключительных обстоятельств, которые определяются законом или установленными в соответствии с законом правилами, когда по мнению судебного или иного органа, это необходимо для поддержания безопасности и порядка. Свидания задержанного или находящегося в заключении лица с его адвокатом могут иметь место в условиях, позволяющих должностному лицу правоохранительных органов видеть их» но не слышать” (Принцип 18).63

Условием реального осуществления прав является своевременность их разъяснения. К сожалению, следователи и лица, производящие дознание не всегда выполняют это требование. По данным обобщения материалов уголовных дел в 18,3% случаев отсутствовала какая-либо отметка о разъяснении прав подозреваемому. На практике, как свидетельствует анализ исследуемого вопроса, адвокаты нередко не имеют достаточных возможностей для встреч с подзащитным наедине для выработки позиции защиты. В следственных изоляторах^ как правило* имеются 1. - 2 кабинета, оборудованных для работы адвоката и следователя, пропускная способность” которых составляет 40 -50 % от реального потока выстраивающихся в очередь адвокатов и следователей.64

Заключение под стражу - наиболее жесткая форма уголовно- процессуального принуждения, применяемая в досудебном производстве, и, следовательно, закон и практика его применения должны в большей степени обеспечивать гарантии прав личности. Следует помнить и о том, что содержание под стражей лиц, ожидающих судебного разбирательства, не должно быть общим правилом. “На это обстоятельство в работе уже обращалось внимание.

63 Там же. С. 209.

“Названные цифры приведены из практики работы в СИЗО № 1 г. Тюмени. См.: Мухтаров Р.Г. Процессуальное равенство сторон заканчивается в СИЗО № 1 города Тюмени. II Газета “Мой адвокат”, 1997, № 5. С.З.

67

Изучение материалов уголовных дел свидетельствует о том, что следо- ватели допускают вольное обращение с законом: нередко в протоколах следственных действий отсутствуют сведения об ознакомлении с ними лиц, участвовавших в их производстве, отсутствуют требуемые подписи, фаль- сифицируются данные об участии понятых, о сроках производства процес- суальных действий, нарушаются иные процедурные правила производства процессуальных действий. Так, в соответствии со ст. ст. 102, 141 УПК в про-токолах, закрепляющих ход и результаты следственных и иных процессуальных действий, должны быть все необходимые реквизиты, в том числе: фиксация времени начала и окончания производства того или иного действия. Существование данного требования подчеркивает Верховный Суд РФ в п. 27 Обзора судебной практики за второй квартал 1997 года, приводя пример встречающихся в следственной практике нарушений: “Следователь датировал постановление о привлечении П. в качестве обвиняемого 8 января 1997 г., но, поскольку адвокат в этот день не явился, обвинение П. не предъявлялось, и он в качестве обвиняемого в этот день не допрашивался. Эти следст-венные действия были проведены лишь 13 января 1997 г. Требования ст.ст. 201 -203 УПК РСФСР были выполнены также 13 января 1997 г., однако в протоколах следователь указал, что обвиняемый и его защитник с материалами дела знакомились несколько дней. Протоколы объявления об окончании предварительного следствия и ознакомления обвиняемого с материалами дела, о заявлении ходатайства о рассмотрении дела судом присяжных были датированы 9- 20 января 1997 г.”65

К сожалению, не всегда лучшим образом обстоят дела и в судейском корпусе страны. Формирование гражданского общества требует скорейшего завершения реорганизации судебной власти, поскольку нынешнее ее состояние не отвечает потребностям действительно эффективной защиты прав лич-

65 Обзор судебной практики Верховного Суда за второй квартал 1997 года.//

….*.. . . •? * . 68

ности. Проведенные экспериментальные исследования на предмет определения изменения системы профессиональных психологических установок судей (их позиций, взглядов, отношений, мнений, оценок) в ходе судебной реформы привели к выводу о том, что более 80 % судей априорно рассматривают любого подсудимого как преступника (безотносительно к существу де-ла).

Сами судьи психологически не готовы воспринимать принцип судебной защиты прав граждан как приоритетный. Так, опрошенные судьи, по свиде-тельству В.П. Кашепова, выстраивая иерархию процессуальных ценностей, поставили судебную защиту прав граждан лишь на четвертое место (39,4 %) после таких принципов как состязательность (71,8 %), презумпция невиновности (64,8 %), объективность, всесторонность, полнота судебного разбирательства (54,9 %).67

Не нова и проблема гарантий беспристрастности судей. Но возложение на судей обязанности выносить решение о применении ареста к об- виняемому при современной организации судебной системы вновь привлекает внимание к ней. Всегда ли возможно в случае участия судьи в принятии решений на стадии предварительного расследования обеспечить объективность исследования обстоятельств дела в последующем, в ходе судебного разбирательства? Особенно остро встает этот вопрос для судов российской “глубинки”, действующих нередко в составе одного районного судьи. В юридической литературе высказано небеспочвенное мнение о возникновении реальной опасности, что судья, рассматривая дело в судебном заседании, окажется связанным
решениями, которые приняты им на

Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997, № 12. С. 9.

^Панасюк А.Ю. “Презумпция виновности” в системе профессиональных установок судей.// Государство и право, 1994, № 3. С. 79.

67 Кашепов В.П. Институт судебной защиты прав и свобод граждан и средства ее реализации.// Государство и право, 1998, № 2. С.67. (66 - 71).

69

этапе досудебного производства по данному делу и не сможет быть объек-тивным и беспристрастным.

В высказываниях ученых и практиков справедливо замечено, что суд ранеее воспринимался как правоохранительный орган, обязанный в этом качестве бороться с преступностью.69 Однако не следует понимать изменяющееся положение вещей таким образом, что суд перестает выполнять функции правоохраны. Меняются приоритеты. Все становится на свои места: буквально, переворачивается с головы на ноги. Целью деятельности правоохранительных структур, прежде всего, должна быть защита прав жертвы преступления, устоев общества, его безопасности. “В зависимости от того, какую конкретную правоохранительную функцию выполняют эти органы, можно обозначить и основные направления данной деятельности: правосудие, организационное обеспечение деятельности судов, исполнение судебных решений, прокурорский надзор, выявление и расследование преступле- ний органами предварительного следствия и дознания…“70, - это положение точно определяет суть вещей.

До настоящего времени остается неразрешенным в нашем российском законодательстве вопрос о том, является ли прослушивание телефонных разговоров оперативно-розыскным или следственным действием. Право на уважение личной и семейной жизни, неприкосновенности жилища, тайны корреспонденции, закрепленное в международных документах, включает в себя право на личную жизнь. Требование уважения личной жизни означает и защищенность ее от предания гласности. В соответствии с Документом Мос-

68 Демидов И.Ф. Проблема прав человека в современном российском уголов ном процессе. (Концептуальные положения). Дисс. на соискание ученой сте пени доктора юрид. наук в форме научного доклада. М., 1996. С.48.

69 См., напр: Смирнов В. Суд, государственный обвинитель и адвокат: этика взаимоотношений. //Российская юстиция. 1995, № 6. С. 39.

70Еникеев З.Д. Конституционные основы правоохранительной деятельности в России. // Российский юридический журнал, 1998, № 3. С.7.

70

ковского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ 1991 года Государства - участники подтвердили право на охрану личной и семейной жизни, жилища, тайны переписки и электронных сообщений. “Во избежание любого неправомерного или произвольного вмешательства государства в жизнь индивидуума, что могло бы нанести ущерб любому демократическому обществу, осуществление этого права, - записано в Документе, - будет ограничиваться только в случаях, предусмотренных законом и совместимых с международно-признанными стандартами в области прав человека”. Выполнение этих обязательств требует четкой, детальной и достаточно корректной регламентации процедуры прослушивания телефонных переговоров в ходе производства по уголовному делу, когда необходимо использование данных о личной жизни граждан для раскрытия преступления. В свое время в российском законодательстве была предпринята попытка легализации прослушивания, в связи с чем в Основы законодательства об уголовном судопроизводстве Союза ССР и союзных республик была введена ст. 35’, регламентирующая в общих чертах производство этого процессуального действия. Мнение ученых и практиков по вопросу о статусе означенного действия с введением этой новеллы было далеко не однозначным: одни считали и считают его следственным, другие - оперативно-розыскным. Внесение.даменений в УПК РСФСР не состоялось, вероятнее всего, по причине распада Союза, но применение прослушивания имеет место даже при отсутствии регламентации в российском уголовно-процессуальном законе. В 1995 году Закон РФ “Об оперативно-розыскной деятельности” установил судебный контроль за проведением прослушивания телефонных переговоров: основанием для решения судьей вопроса о проведении оперативно-розыскного мероприятия, ограничивающего конституционные права граждан, - указано в ст. 9 Закона, является мотивированное постановление одного

71 Права человека и судопроизводство. // Собр. международных документов.

71

из руководителей органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность. Вывод напрашивается сам собой - речь может идти только об оперативно-розыскном действии. Названный закон и не может регулировать производство следственных действий.

Проект УПК, представленный в Государственную Думу и принятый в первом чтении, предлагает к внедрению в уголовный процесс следст- венного действия, названного контролем переговоров (ст. 200 проекта)72. Однако содержание предлагаемой нормы далеко до совершенства. Она не разрешает целого ряда возникающих в связи с ее применением вопросов. Во-первых, не до конца последовательно разрешен процессуальный порядок поручения прослушивания и звукозаписи, во- вторых, статья допускает возможность контроля переговоров без соответствующего согласия потерпев-шего и свидетеля при отсутствии их письменного заявления, кроме того, в ней не оговаривается ответственность должностных лиц, прослушивающих переговоры и использующих результаты прослушивания в ходе производства по делу.

Говоря о защищенности личности в сфере уголовного судопроизводства, нельзя обойти вниманием вопросы обеспечения безопасности лиц, содействующих расследованию преступлений, от посткриминального воздействия преступников. Ни для кого не является секретом, что ныне во весь рост встала проблема получения свидетельских показаний, являющихся одним из ос-новных видов источников доказательств по уголовному делу. Отсутствие гарантий безопасности потерпевших, а также иных лиц, способных содействовать осуществлению правосудия, приводит зачастую к полной бесперспек-

Варшава, 1996. С. 73.

72 Постановление Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 6 июня 1997 г. №1498-IIГД “О проекте Уголовно-процессуального ко- декса Российской Федерации”. // Ведомости Федерального Собрания Российской Федерации. 1 июля. № 19. Ст. 907. Далее по тексту сокращенно: Постановление Государственной Думы … “О проекте УПК РФ”.

72

тивности расследования дела. Издержки подобного рода бывают невосполнимыми. Нельзя не согласиться с утверждением о том, что “без создания реального механизма обеспечения безопасности потерпевших, свидетелей и других лиц нормальное функционирование системы уголовной юстиции в государстве ?невозможно”.’’ Проект закона “О государственной охране потерпевших, свидетелей и иных лиц, содействующих осуществлению правосудия”, предлагавший достаточно эффективные средства защиты свидетелей, потерпевших ( их личную охрану, охрану жилища и имущества, выдачу оружия, специальных средств индивидуальной защиты, связи и оповещения об опасности, запрет на выдачу сведений о личности защищаемого, переселение на другое место жительства, замену документов, изменение внешности, изменение места работы и др.), после обсуждения в Государственной Думе и одобрения его Советом Федерации был по ряду причин Отклонен Президентом России.74 Разговоры о его принятии затихли, поскольку для государственного бюджета предлагаемая система мер является непозволительной роскошью.

Подводя итог проведенному анализу, следует сказать: несмотря на то, что Российское уголовно-процессуальное законодательство по своему со- держанию в значительной части совпадает с требованиями международных стандартов, оно, безусловно, требует дальнейшего совершенствования, как требует этого и практика применения международных норм о защите прав личности в сфере уголовной юрисдикции.

•л .- ?.??’* ‘ ‘ • .

” Безнасюк А., Абабков А. Государственная защита лиц, содействующих уголовному судопроизводству. // Российская юстиция. 1997, № 8. С. 39. 74 См.: Палеев М. Почему Президент России отклонил закон о защите прав потерпевших и свидетелей. // Российская юстиция. 1998, № 1. С. 8.

73

§3. Понятие и структура механизма обеспечения прав личности в уголовном процессе.

В настоящее время ученые и юристы-практики достаточно много говорят о необходимости построения такой системы уголовного судопроизводст- ва, которая позволяла бы реально обеспечить права и законные интересы личности в сфере уголовной юрисдикции. Казалось бы, все не столь печально: ведь уголовно-процессуальное законодательство содержит и перечень определенных прав участников процесса и целый ряд гарантий, направленных на их обеспечение. Однако сопоставление.российского законодательства и норм вышеозначенных международных документов свидетельствует не только об отставании национального законодательства от международных стандартов, но, что более всего тревожит, об отсутствии действенного механизма обеспечения даже закрепленных в законе прав. Не раз уже высказывалась мысль о том, что подобное возможно потому, что российская уголовно-процессуальная система ориентирована на удовлетворение государственно-политических интересов. В ее основе лежит преобладание обвинительных, публичных начал, инквизиционность75. Следовательно, речь должна идти о создании качественно новой системы, которая была бы настолько стабильна, не зависима от политической конъюнктуры, от произвола органов и должностных лиц государства, чтобы в любое время могла обеспечить действенность механизма защиты прав и свобод личности.

Сложность развития мысли в этом направлении объяснима: проблемы, требующие своего разрешения, настолько тесно переплетаются между собой,

73 См., напр.: Лившиц В., Прошкин А. Процессуальный гуманизм и инквизиция. // Соц. законность, 1990, № 1; Кашепов В.П. Концепция развития уголовно-процессуального законодательства.// Правовая реформа: концепция развития российского законодательства. М., 1995; Максудов Р., Флямер М.,

74

что выделение какой-либо из них в исходную крайне затруднено. И все же, делая попытку определиться в понятии механизма обеспечения прав в сфере уголовного судопроизводства, прежде всего, следует говорить о структуре этого механизма.

“Структура”, по определению философов, как понятие отражает форму расположения элементов и характер взаимодействия их сторон и свойств или, иначе говоря, это - “совокупность устойчивых связей объекта, обес- печивающих его целостность”.76 Не вдаваясь в глубину философских под- ходов к проблеме определения означенного понятия, согласимся с тем, что в содержание его, во-первых, входит некоторое число элементов и, во-вторых, расположение этих элементов таково, что оно предполагает достаточно устойчивую связь их между собою, чем собственно и определяется целостность структурного образования. Попробуем определиться в количестве этих элементов и значимости каждого из них применительно к механизму защиты прав личности в уголовном судопроизводстве.

Потребность в уголовно-процессуальном регулировании определенного круга общественных отношений возникла не одновременно с обществом. От родоплеменных способов разрешения конфликтов, возникающих в ранней организации общества, до государственно-правовых форм обеспечения защиты общества и граждан государства -. таков длительный путь развития институтов уголовной юрисдикции. Необходимость уголовно-процессуального порядка обеспечения разрешения конфликтной ситуации между государством и личностью, между обществом и лицом, совершившим преступное деяние, вопреки его устоям, осознана на достаточно ранних ступенях развития человеческого общества.

Грасенкова А. Институт примирения в уголовном процессе: необходимость и условия развития.// Уголовное право, 1998, № 1 и др. 76 См.: Краткая философская энциклопедия. М.: Изд. группа “Прогресс” - “Энциклопедия”, 1994. С. 438.

? , .. . * ? . .. . 75

Можно бесконечно говорить и спорить о том, являлись ли простейшие способы разрешения конфликтов внутри общества, упоминаемые историками и юристами, изучавшими и изучающими историю становления и развития

11

судебного процесса, процессуальными формами разбирательства уголов- ных дел. Одно бесспорно: обществу всегда было не безразлично, каким образом будет разрешен конфликт, какой будет процедура осуждения и наказания виновного. Наглядность, гласность процедуры могла свидетельствовать о справедливости возмездия (а точнее, определенному представлению об этом, сложившемуся в обществе) либо, напротив, о несправедливости наказания. Со справедливостью возмездия всегда связывалось представление о защищенности или незащищенности человека, ставшего жертвой преступления. Таким образом, даже первые, далеко не совершенные формы производства по уголовному делу, дают основание заключить, что потребность в уголовно-процессуальном порядке производства по делу порождена желанием человека, чьи права нарушены, найти защиту, стремлением общества оградить себя от преступных посягательств. Именно потребность в защите направляет пострадавшего в органы милиции, в прокуратуру, в суд, которые, по его понятию, и существуют в государстве, чтобы защитить человека. Но вот всегда ли он находит защиту в российских органах правоохраны?

Итак, прежде всего, говоря о структуре механизма защиты в уголовном процессе, необходимо достаточно четко определить цель уголовного процесса и его задачи. В основе разграничения данных понятий лежит не только семантическое и психологическое, но и функционально- содержательное значение. До тех пор, пока задачи уголовного процесса, закрепленные ныне в ст. 2 УПК, будут оставаться на уровне декларативных лозунгов о быстроте и полноте раскрытия
преступлений, трудно будет

“См., напр.: М.А. Чельцов-Бебутов. Курс уголовно-процессуального права. СПб, 1995; И.Я. Фойницкий. Курс уголовного судопроизводства. Т. 1. СПб, 1996; СИ. Викторский. Русский уголовный процесс. М., 1997.

76

обеспечить права граждан, вовлеченных в сферу уголовного судопроиз- водства.

Ориентированность российского уголовного процесса на жесткое пуб- личное начало - суть выражение воли государства, направленной на уста- новление правопорядка и режима законности. Это естественное стремление государственно-властных структур. Уголовное преследование осуществляется от имени государства, а уголовная ответственность - это не только обязанность виновного нести неблагоприятные последствия преступного поведения, но, с другой стороны, право и обязанность государства применить к виновному в’ совершении преступления соответствующие Меры воздействия. Кроме того, уголовная ответственность как реакция государства представляет собой и превентивную меру защиты. Между тем известно, что в мировой системе права существует и иной подход к решению означенной проблемы, основу его составляет институт диспозитивности, при котором властно-распорядительные полномочия государства разумно сочетаются с интересами отдельной личности, где, как справедливо замечено, действует “разумный баланс интересов”.78

Проблема соотношения частного и публичного начал в уголовном про- цессе непроста. Такова сущность права: с одной стороны, государство, устанавливая определенные запреты, охраняет права и интересы личности, с другой, ограничивает ее независимость. Защищая общество от проявлений преступного характера, государство использует всю мощь репрессивного аппарата, и общество приветствует действия государства. Особенно ясно прослеживается подобное единодушие государства и общества в сложных кризисных ситуациях, когда совершаются особо дерзкие, особо циничные преступления, бросающие вызов всему обществу. Более того, в таких ситуациях общество требует усиления уголовных репрессий. Одновременно уголовно-

Мюллерсон Р.А. Права человека: идеи, нормы, реальность. М., 1991. С. 44.

77

процессуальное право должно быть гарантом справедливости. Правила, устанавливаемые им, должны обеспечивать защиту интересов каждого, кто был вовлечен в сферу уголовной юрисдикции, независимо от его процессуального положения. Отсюда следует, что уголовно- процессуальный закон должен четко оговорить правовое положение каждого, кто так или иначе оказался в рамках уголовно-процессуальных отношений. Вопрос этот не праздный, поскольку в действующем уголовно-процессуальном законе не определен статус так называемых очевидцев совершенного преступления; заявителей, о которых упоминается в нормах, регламентирующих процедуру возбуждения уголовного дела; лиц, допрашиваемых в качестве свидетелей, с заведомой целью получения от них признательных показаний; правонарушителей, в отношении которых производство по делу осуществляется в про- токольной форме. Но это лишь одна сторона медали, другая заключается в недостатках регламентации правового положения и тех участников уголовного процесса, которые названы таковыми в главе третьей действующего УПК. Перечень прав участников уголовного процесса, содержащийся в главе третьей УПК, не полон, не определены их обязанности. В связи с этим при ознакомлении с правами участники процесса, вступая в сферу уголовно-процессуальных отношений, не имеют возможности ознакомиться с ними в

полном объеме.

• •.•. .. …??* • .-? ,

Еще одна сторона проблемы, впрочем, достаточно хорошо известная всем, заключается в том, что не все субъекты уголовно-процессуального права названы законом как участники уголовно-процессуальных отношений, возникающих по возбуждении уголовного дела. Подобное отношение законодателя, например, к свидетелю привело к тому, что названный субъект уголовно-процессуального права, практически вообще лишен каких бы-то ни было прав, за исключением права на свидетельский иммунитет, установленный ныне конституционной нормой. Правовое обеспечение безопасности лиц, содействующих осуществлению правосудия, вообще предано забвению.

78

Рассмотрение проекта закона “О государственной охране потерпевших, свидетелей и других лиц, содействующих осуществлению правосудия”, как уже говорилось, отложено на неопределенное время, и едва ли закон будет принят в ближайшее время,’

Но и это еще не все. Как свидетельствует практика, нередко лицо до предъявления обвинения фактически находится в положении свидетеля по делу. Лишенный права отстаивать собственный интерес, он беззащитен пе- ред машиной, именуемой следственным аппаратом. Нельзя, и это очевидно, решать вопросы обеспечения защиты прав личности в какой бы то ни было сфере деятельности, если правовое положение ее не определено рамками действующего закона. Таким образом, еще одним элементом структуры механизма обеспечения прав личности в сфере уголовного судопроизводства является л статус субъе^а уголовного процесса. Одновременно следует помнить, что “система и структура процессуальных прав определяется не только характером процессуальной функции, выполняемой субъектом, -подчеркивает И.Ф. Демидов, - но также и, прежде всего, принадлежащими ему правами человека.”79

Вместе с тем регламентация правового статуса субъектов (участников) уголовного процесса сама по себе не решает вопросов обеспечения прав личности. Записанные на бумаге, но не обеспеченные системой гарантий, они являются пустым звуком, голой декларацией. Гарантии прав и законных интересов участников уголовного процесса рассматриваются как способы и средства, направленные на реализацию субъективных прав. Системой гарантий охватывается огромный комплекс средств обеспечения прав субъектов уголовно-процессуального права. К их числу следует отнести, прежде всего, правовые гарантии. В науке уголовного процесса
существуют различные

79 Демидов И.Ф. Проблема прав человека в современном российском уго- ловном процессе. (Концептуальные положения). М., 1996. С. 17.

79

точки зрения относительно классификации гарантий80. Представляется, что спор этот не носит концептуального характера. Среди уголовно- процессуальных гарантий особое место принадлежит конституционным положениям, выступающим в уголовном процессе в качестве его принци- пов, основных начал уголовного судопроизводства. Перечень их содержится в главе второй и главе седьмой Конституции Российской Федерации. Они являются базовыми в механизме обеспечения прав личности. Но, во-первых, известно, что действующее уголовно- процессуальное законодательство пока не приведено в соответствие с Конституцией. Во-вторых, до тех пор, пока принципы уголовного процесса не будут обеспечены соответствующим отраслевым механизмом реализации, говорить о защите прав личности - бесплодное занятие.

Безусловно, правосудие как основной способ обеспечения прав и свобод человека и гражданина является.самой весомой гарантией в системе средств обеспечения прав личности в сфере уголовного судопроизводства. Анализ исторической природы правосудия как способа правовой защиты дает основание утверждать, что существующая цивилизация не придумала иного, более эффективного средства обеспечения прав. Осуществление рассмотрения уголовного дела в условиях гласности, непосредственности, состязательности, жестко регламентированной процедуры, обеспечивающей последовательность этапов производства по делу и соблюдение требования полноты, всесторонности и объективности исследования всех обстоятельств дела - залог обеспечения прав личности. Надуманными, и нелогичными в связи с этим представляются высказывания относительно исключения суда из системы правоохранительных органов. Основанием подобного вывода является утверждение о том, что суд не является органом борьбы с преступностью. Авторы подобных рассуждений попали в паутину всеобщих лозунговых за-

См., напр.: Якупов Р.Х. Указ. работа. С.20.

80

дач, выдвигаемых столь часто, что они стали навязчивой идеей. Целью деятельности правоохранительных органов всегда являлась защита, охрана прав человека, устоев общества и государственных интересов. Другое дело, что в отдельные периоды развития государственно- правовых отношений акценты интересов были расставлены иначе, и правоохранительные органы, выполняя заказ государства, становились, прежде всего, карающим мечом, а не стальным щитом, противостоящим произволу. Единство цели правоохра-

81

нительных органов одновременно предполагает различие их задач.

Реальность обеспечения прав участников уголовного процесса возможна лишь при условии четко регламентированной процедуры производства по уголовным делам. Процессуальная форма всегда рассматривалась как важнейшая гарантия правосудия и как гарантия прав личности. Реформирование судебной системы требует скорейшего принятия закона о судах общей юрисдикции, четкого определения полномочий каждого звена судебной системы, разрешения проблемы инстанционности судопроизводства, его форм.

Одной из сложнейших проблем в сфере уголовной юрисдикции является поиск законодателем оптимального определения подсудности, в частно- сти, регламентация института единоличного рассмотрения и разрешения уголовных дел. Существует мнение, что установленный ныне предельный уровень наказания в виде 5 лет лишения свободы для этой категории дел чрезвычайно высок, особенно в свете отказа от учета каких-либо иных критериев определения подсудности. Мнение это может быть подкреплено достаточно интересным анализом: “в связи с вступлением в силу УК РФ возросло абсолютное число составов преступлений, подсудных единолично судье (348 вместо 269). Причем доля составов преступлений, наказуемых лишением свободы сроком до 5 лет, составляет 68,6 % (ранее она составляла

1 См. об этом более подробно главу вторую диссертации.

81

лишь 49,5 % “.82 Автор изложенной позиции делает вывод, с которым трудно не согласиться: сохранение действующего положения чревато увеличением числа судебных ошибок. Принятие 17 декабря 1998. г. Федерального закона “О мировых судьях” до конца проблему не разрешило, поскольку ст. 35 УПК не подверглась никаким изменениям. Говоря о достоинствах и недостатках института единоличного рассмотрения дел, следует помнить о необходимости действенного контроля за законностью и обоснованностью при-нимаемых судьей решений по уголовному делу. Основой гарантии правосудия по такой категории дел, по мнению В.П. Кашепова, может служить процедура апелляционного производства, предполагающая повторное рассмотрение дела в формах, аналогичных производству в суде первой инстанции, и новое исследование уже имеющихся и вновь представленных доказательств в полном объеме.83 Данное предложение заслуживает внимания.

При неоднозначном подходе к затронутому вопросу об единоличном рассмотрении уголовных дел, мы невольно вторгаемся в более принципиальный вопрос: о формах уголовного судопроизводства. Но об этом разговор состоится несколько позже.

В системе гарантий обеспечения прав и свобод человека значительная роль отводится прокурорскому надзору. В силу действующего Федерального Закона “О прокуратуре Российской Федерации” полномочия прокурора по осуществлению надзора за исполнением законов органами предварительного следствия и дознания определяются нормами уголовно-процессуального законодательства. Приказом Генерального прокурора РФ № 10 от 21 февраля 1995 г. “Об организации прокурорского надзора за расследованием и раскрытием преступлений” установлено: “При осуществлении прокурорского над-

82 Ничипоренко Т. Единоличное рассмотрение уголовных дел в суде. // Российская юстиция. 1997, № 11. С. 24.

зора за законностью и обоснованностью задержаний и арестов граждан исходить из того, что эти действия, связанные с ограничением конституционного права на свободу и личную неприкосновенность, должны проводиться в точном соответствии с нормами уголовно- процессуального законодатель-ства” . Российская прокуратура как орган надзора за исполнением законов, исторически сложившаяся в рамках континентальной правовой системы, наделена достаточно широким комплексом полномочий, позволяющим осуществлять функциональные направления ее деятельности. Надзор за испол-нением законов - основная функция прокуратуры. Ведение наблюдательного производства по каждому уголовному делу позволяет прокурору осуществлять постоянный надзор за законностью и обоснованностью принимаемых в ходе предварительного расследования решений, за применением мер уголовно-процессуального принуждения, вторгающихся в сферу конституционных прав и свобод личности.

Рассматривая соотношение судебного контроля и прокурорского надзора, следует оговориться, что высшим органом процессуального контроля, безусловно, в соответствии с конституционными положениями, является суд. В своем Постановлении по делу о проверке конституционности части пятой статьи 209 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами Р.Н. Самигуллиной и А.А. Апанасенко Конституционный Суд РФ указал, что предшествующее рассмотрение прокурором жалоб на незаконные или необоснованные решения и действия процессуальных органов не являются

83Кашепов В.П. Концепция развития уголовно-процессуального законода- тельства. ?/> Сб. Правовая реформа: концепции развития российского законодательства. М., 1995. С. 201.

84 Сборник нормативных актов по деятельности органов дознания и предварительного следствия.// Под ред. Боброва В.К. М.: МЮИ МВД России, изд. “Щит-М”, 1998. С.127.

83

препятствием для обжалования в суд.85 Существует мнение о том, что сохранение за прокурором права опротестования судебных решений принижает роль судебного контроля и вторгается в независимость судебной власти.86 В связи с эти следует заметить, что, внося протест в порядке кассации или надзора, прокурор лишь заявляет актом прокурорского надзора о замеченном нарушении закона. Как отреагирует на внесенный протест судебная власть -это ее право. Она самостоятельна и независима. Она может не согласиться с мнением прокурора (кстати сказать, в отличие от других органов и учреждений, для которых предписания прокурора носят обязательный характер).

Диапазон форм судебного контроля достаточно велик. К ним относятся, прежде всего, деятельность вышестоящих судебных инстанций по про- верке законности и обоснованности судебных решений нижестоящих судов - это высшая форма судебного контроля. В соответствии со ст. 329 УПК суд наделен правом восстановления сроков на обжалование и опротестование судебных приговоров, определений и постановлений, не вступивших в законную силу. Суд наделен правом проверки законности и обоснованности ареста обвиняемого и подозреваемого в совершении преступления, а также правомерности продления сроков содержания под стражей (ст.ст. 2201 и 2202 УПК). Суд осуществляет контрольные функции в ходе разрешения целого ряда вопросов, возникающих в стадии исполнения приговора и т. д.

В немалой степени, если не сказать больше, защищенность личности в уголовном процессе зависит от тех, кто, осуществляя производство по делу, принимает решения и должен нести полную ответственность за их закон-

85 См.: Постановление Конституционного Суда РФ по делу о проверке конституционности части пятой статьи 209 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан Р.Н. Самигуллиной и А.А. Апанасенко. // СЗ РФ. .J995, № 47. Ст. 1430.

g6 Вопрос этот более объемен и сложен, он - лишь часть проблемы места прокуратуры в государственном механизме современной России. См. об этом во второй главе диссертации.

84

ность и обоснованность. Проблема ответственности за надлежащее исполнение обязанностей в сфере уголовного судопроизводства закономерна так же, как и в других сферах государственной деятельности. Это равным образом относится и к деятельности прокурора, следователя, лица, производящего дознание и согласуется с общими требованиями международных стандартов, в частности, с уже упоминаемым Кодексом поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка. Деятельность названных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, суть деятельность правоприменителя. Любое поведение человека оценивается с точки зрения его правомерности или неправомерности, тем более это относится к действиям и решениям лиц, наделенных государством специальной компетенцией. По тому, как они выполняют свои функции, судят об их профессионализме, их компетентности, а в уголовном процессе, кроме того, беспристрастности, справедливости. Наиважнейшей из гарантий, направленных на обеспечение прав личности в сфере уголовного судопроизводства, являются обязанности органов и должностных лиц, осуществляющих производство по делу. К сожалению, действующее уголовно- процессуальное законодательство, регламентируя правовое положение субъектов угсОговно-процессуального права, практически не определяет круг их обязанностей в должном виде. В УПК отсутствует единая, логически последовательная, стройная система прав и обязанностей участников процесса, статус же должностных лиц, ведущих процесс, несущих ответственность за принимаемые решения в ходе производства по уголовному делу, за редким исключением, не определен вообще. Отдельные положения, так или иначе касающиеся их статуса, разбросаны по разным главам УПК.

В предлагаемых к обсуждению проектах УПК делаются попытки раз- решения означенной проблемы, но предложения эти не лишены недостатков: не* до конца последовательно определен статус должностных лиц, ответственных за производство по уголовному делу, законопроекты грешат односторонностью, предлагая развернутый перечень прав этих лиц, но умалчива-

85

ют об их обязанностях. Конечно, наряду с действующим УПК, в Российской Федерации существует ряд законов, регламентирующих круг прав и обязанностей должностных лиц в системе правоохранительных органов: законы Российской Федерации: “О статусе судей в Российской Федерации”; “О прокуратуре”; “О милиции”; “О судебной системе”; “О мировых судьях в Российской Федерации” и др., но следует заметить, что регламентация статуса должностных лиц пока оставляет желать лучшего. О проблемах этого плана

S7

много говорят и пишут.

Вопрос об обязанностях лица, производящего дознание, следователя,

прокурора, судьи, связанных с обеспечением прав субъектов уголовно-

? ?•?’• •? ? • • * ‘. ? ? ??? ? ? -

процессуальных отношений, как уже было замечено, остается достаточно

уязвимым местом. Он теснейшим образом связан с принципиальными по- ложениями уголовного процесса: правом граждан на судебную защиту, реальным обеспечением их прав и свобод, обеспечением обвиняемому права на защиту, независимостью судей, их неприкосновенностью и др. Правоприменение обеспечивает, с одной стороны, слаженность государственного механизма, призванного выполнять определенные законом функции. Этот аспект правоприменительной деятельности характеризует публичность уголовной юстиции. С другой стороны, деятельность правоприменителя заклю-чается в таких методах правового воздействия, которые направлены на реализацию субъективных прав и юридических обязанностей. Об этом говорит П.А. Лупинская, характеризуя акты применения права не только как средство выполнения своих обязанностей должностными лицами и органами государ-

87 См., напр.: Кроз М. Судебная власть в зеркале прессы. // Российская юстиция, 1998. № ю. С. 52; Попова Ю. Суд для человека. // Российская юстиция, 1998, № 5! С: 2; Петрухин*И. Прокурорский надзор и судебный контроль за следствием. // Российская юстиция, 1998, № 9. С. 12 - 14 и др.

86

ства, но и как способ реализации предоставленных законом прав всеми уча-

SO

стниками процесса.

Правосудие, а точнее вся деятельность правоохранительных органов, направлена на разрешение общественных и межличностных отношений. Именно поэтому в сфере уголовного судопроизводства на первом месте должны стоять права и законные интересы всех субъектов уголовно- процессуального права, ибо по Конституции рни равны. Но при этом сле- дует помнить, что на следствие, суд, прокуратуру, милицию как органы, осуществляющие свои функции от имени государства, возложены большие обязанности по обеспечению прав и законных интересов граждан.

В связи с этим возникает еще один наболевший вопрос: о реабилита-ции граждан, незаконно подвергнутых уголовному преследованию. Не раз уже отмечалось, что при ныне существующей системе статистической от- четности оправдательные приговоры воспринимаются в правоохранитель- ных структурах как показатель негативной оценки работы органов рассле- дования, как брак в их работе. В принципе, „конечно, постановление оп- равдательного приговора сопряжено со следственными ошибками, которые обнаруживаются в ходе судебного разбирательства (если быть более точным, - в судебном следствии): это либо неполнота исследования обстоятельств дела, недостаточное количество собранного доказательственного материала, либо нарушение правил собирания доказательств, неправильная их оценка и т.д. Совершенно понятно, что ошибка, допущенная при производстве по уголовному делу, должна быть исправлена таким образом, чтобы лицо, пострадавшее от необоснованного уголовного преследования, было полностью реабилитировано. Пункт 5 ст. 5 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод утверждает, что “каждый, кто был жертвой ареста

88 Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве. Их виды, содержание и формы. М.: Юрид. лит., 1976. С.. 15.

87

или содержания под стражей, произведенных в нарушение положений дан- ной статьи, имеет право на компенсацию, обладающую исковой силой”

В районный суд Калининского административно-территориального ок- руга г. Тюмени 13 июня 1996 года поступило исковое заявление от И. о возмещении материального и морального вреда. В заявлении указывалось, что 5 февраля 1994 г., не проверив собранный первичный материал, прокуратура Тюменской области возбудила уголовное дело, в связи с чем. Н, был задержан в порядке ст. 122 УПК, а 11 января 1994 г. был заключен под стражу. 17 марта 1994 г. дело было направлено в Курганскую областную прокуратуру.

28 апреля 1995 г. судебной коллегией по уголовным делам Курганского областного суда в отношении И. был вынесен оправдательный приговор.

В исковом заявлении истец указывал, что в результате незаконного привлечения к уголовной Ответственности и содержания под стражей с 11 февраля 1994 г. по 28 марта 1995 г. действиями должностных лиц ему были причинены физические и моральные страдания: он содержался в антисанитарных условиях при отвратительном питании свыше 1 года. Он и члены его семьи были скомпрометированы в глазах соседей, знакомых, коллег по работе.

По иску И. судом было вынесено решение о возмещении истцу заработка за период с 9 февраля 1994 г. по 28 февраля 1995 г., единовременного пособия в размере 15,420.320 руб., о возмещении имущества, изъятого при обыске. Требование о “возмещении морального -вреда суд оставил без рас- смотрения, поскольку положения ст. 151 ГК РФ не распространялись на уголовные правоотношения, возникшие до момента введения ГК РФ в дей- ствие.

Подобная ситуация связана с тем, что российское законодательство в отличие от законодательства многих стран не знает института компенсации

Права человека и судопроизводство.// Собр. международных документов.

88 как средства возмещения причиненного вреда за счет государства, а уголовно-процессуальное законодательство не регламентирует процедуру реабилитации. И если по окончании судебного разбирательства оправдательный приговор оглашается публично, и это обстоятельство некоторым образом действительно оправдывает подсудимого в глазах общества в лице находящихся в зале судебного заседания граждан, то прекращение уголовного дела по реабилитирующим основаниям в стадии предварительного расследования заканчивается просто уведомлением о прекращении производства по делу. Таково оправдание “по-российски”. Проект УПК РФ, принятый в первом чтении Государственной Думой, вводит институт реабилитации и предлагает регламентацию ее процедуры. Вместе с тем, думается, что представленный вариант процедуры требует дальнейшей разработки с целью его совершенствования .

О том, что далеко не все благополучно в отечественном правосудии свидетельствует анализ кассационной и надзорной практики по уголовным делам: процент отмены и изменения приговоров достаточно велик. Так, ут- верждаемость приговоров по Тюменской области за 1 полугодие 1998 года составила 77 % . Отмена с направлением дел на дополнительное расследова- ние составила 33,3 %; за мягкостью наказания - 16,6% ; в виду неправильно- го оправдания и по иным основаниям отмена приговоров с возвращением на новое судебное разбирательство составила 44,4 %. В числе оснований отмены чаще прочих встречаются: нарушение требований ст. 20 УПК; существенное нарушение уголовно-процессуального закона; нарушение права обвиняемого на защиту90.

Исследуя механизм обеспечения прав в уголовном процессе, Е.Г. Мар- тынчик, В.П. Радьков и В.Е. Юрченко определяли его как “внутренне согла- сованную систему государственных органов, ведущих производство по делу,

Варшава. 1996. С. 237.

89

общественных и государственных организаций, учреждений и предприятий, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства и оказывающих влияние на его ход и исход, а также субъектов процесса и других граждан, участвующих в расследовании и рассмотрении уголовных дел”.91 Жизнь показала, к сожалению, что означенная система оказалась неспособной защитить личность, а ее “ внутренняя согласованность” - всего лишь идеализация взаимо-отношении субъектов уголовно-процессуальной деятельности.

Механизм обеспечения прав личности в уголовном процессе - нечто иное, а именно: система правовых средств и методов, включающих, прежде всего, четкое определение целей и задач уголовного процесса; единую, логически последовательную регламентацию правового статуса каждого участника (субъекта) уголовного процесса (их прав и обязанностей, независимо от занимаемого в процессе положения); закрепление гарантий, реально обеспечивающих осуществление прав личности в сфере уголовной юрисдикции, в том числе установление последствий неисполнения либо ненадлежащего исполнения обязанностей органами и должностными лицами, призванными разрешать возложенные на них уголовно-процессуальным законом задачи, а также установленную законом процедуру реабилитации лиц, необоснованно преследовавшихся в уголовно-правовом порядке.

90 Справка Тюменского областного суда за 1 полугодие 1998 г.

91 Мартынчик EX., Радьков Е.П., Юрченко В.Е. Охрана прав и законных ин тересов личности в уголовном судопроизводстве. Кишинев, 1982. С. 35.

90

ГЛАВА2 ЦЕЛИ И ЗАДАЧИ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА

§ 1. Разграничение понятий.

Подход к проблеме цели в уголовном процессе многоаспектен. Нередко обращаясь к вопросу о целях и задачах уголовного процесса, положения ст. 2 УПК трактуют в двояком смысле, называя задачи уголовного судопроизводства, закрепленные в ней, целями уголовного процесса. В свое время авторы известного труда “Советский уголовно- процессуальный закон и проблемы его эффективности”, пришли к выводу о том, что, исходя из исследований в области управления социальными системами, в сложно организованных системах высокого уровня невозможно определить цель в виде одномерной функции. Ссылаясь на труды ученых в области управления и информации, они предложили, взяв за основу определение цели уголовного процесса, сформулированное М.С. Строговичем, и дополнив его, считать целью уголовного процесса обнаружение истины по уголовному делу, установление виновности, справедливое наказание лица, совершившего преступление, ограждение от неосновательного обвинения (реабилитация) невиновного лица, оказание воспитательного воздействия на граждан и пресечение и предупреждение преступлений.1 Считая, что цели и задачи, изложенные в ст.2 УПК, самой архитектоникой закона, поставлены в связь, соотнесены с целями более высокого уровня, обозначенными во второй части той же статьи, критикуя иной подход к определению цели уголовного процесса, они пред-

Строгович М.С, Алексеева Л.Б., Ларин A.M. Советский уголовно- процессуальный закон и проблемы его эффективности. М.: Изд. “Наука”, 1979. С.226-229.

91

ложили классифицировать цели по целому ряду оснований: по степени общности, по направлениям уголовно-процессуальной деятельности, в зависимости от субъекта деятельности, положения субъекта и т. д. Безусловно, такой подход правомерен и достаточно интересен. Тем не менее, следует обратить внимание на то обстоятельство, что, строго говоря, “цель” и “задача” как понятия не тождественны. На это, кстати, мимоходом обратили внимание и авторы означенной классификации.

Вообще категориям “цели” и “задачи” в праве, в том числе и в уголовном процессе, значительное внимание уделялось в середине 70-х годов в связи с исследованиями эффективности права и правоприменительной деятель- ности. Незавершенность упомянутых исследований объясняется, прежде всего, тем, что практически оказалось невозможным вычленить результаты реализации правовых норм из множества факторов - средств воздействия, оказывающих влияние на поведение субъектов права. Формулы эффективности, выведенные теоретически, оказались абстрактными при столкновении с действительностью. Другой причиной, опрокинувшей выводы теоретических изысканий в означенной проблеме, по крайней мере, в уголовном процессе, явилась неверная установка законодателя на определение целей и задач уголовного судопроизводства. Ни процент раскрываемости, ни процент неотме-ненных вышестоящими судебными инстанциями приговоров не определяют эффективности уголовного процесса. Эти показатели безлики. Одно остается бесспорным: эффективность применения закона должна определяться через достижение целей, и от того, как определены эти цели, зависит многое.

Обращаясь к трудам Н.Н. Полянского, М.С. Строговича, П.С. Элькинд, ставших уже классическими, мы находим различные трактовки цели уго- ловного процесса. Наиболее подробный анализ существующих концепций цели в уголовном процессе содержится в трудах Е.Б. Мизулиной, предла- гающей модель демократической формы уголовного процесса, целью которого является “ограждение от ответственности невиновного либо справедли-

, 92

вое наказание виновного… В отличие от состязательной, - как пишет Е.Б. Мизулина, - предлагаемая модель предусматривает отделение суда от государства”, основным в этой модели, - по мысли автора,- является правоотношение между обвинителем (государством) и обвиняемым как равноправными субъектами. “Независимый суд, не входящий в государственную структуру и имеющий конечной целью человека, его защиту от необоснованных репрессий либо справедливое наказание виновного - такова подлинно демократическая основа предлагаемой модели”,2 - утверждает Е.Б. Мизулина.

Отдавая должное автору, следует все же оговориться, что чуть позже, раскрывая пути перехода к предлагаемой ею демократической форме уголовного процесса Е.Б. Мизулина говорит по существу не об отделении суда от государства, а о независимости судебной власти. Это и понятно, суд вне государства - ничто. Суд потому и может осуществлять организацию принуждения, что он - неотъемлемая часть в структуре государственной власти, как, впрочем, и сама государственная власть есть ничто без одного из сильнейших орудий ее осуществления - правосудия. Но это лишь одна сторона дела. Другая заключается в том, что предлагаемая модель уголовного процесса вновь оставляет “за бортом” права и интересы потерпевшего, которого государство обязано защищать. Кроме того, государство должным образом обязано обеспечивать правопорядок и охранять устои общества. Названные функции выполнимы при условии существования в структуре государства правоохранительных органов, в том числе сильного независимого суда.

Потребность общества в защите, в желании оградить себя от общественно опасных посягательств диктует необходимость регулятора общественных отношений, способных выполнять эту функцию. Таковым является уго-

2 Мизулина Е.Б. О модели уголовного процесса. // Правоведение. 1989, № 5. С. 51-52.

93

ловное право. Однако само по себе, без механизма реализации закреплен- ных им норм, оно не в состоянии защитить ни отдельного индивида, ни общество в целом. Роль этого механизма выполняет уголовно- процессуальное право. Граждане обращаются в суд, в прокуратуру, в органы милиции за защитой нарушенных прав, они рассчитывают на государство, надеясь получить эту защиту. При всем разнообразии научных подходов к сущности государства, его функциональному назначению, трактовке его целей и задач следует отметить полное единодушие мыслителей прошлого по вопросу о необходимости правозащитных функций государства. Говоря о роли системы федерального суда, “великий председатель’! Верховного суда Соединенных Штатов Америки Джон Маршалл сказал: эта система “приходит в своих проявлениях к камину каждого человека, она выносит решения о его собственности, его репутации, его жизни, обо всем, чем он располагает”3. Демократические традиции России, как и роль суда в жизни российских граждан, не столь развиты, тем не менее, очевидно, что деятельность правоохранительных структур государства должна быть направлена, прежде всего, на защиту прав человека и гражданина.

Лицо, которому совершенным преступлением причинен моральный, фи- зический лли материальный вред, должно быть цризнано.в соответствии со ст. ст. 53, 75 УПК потерпевшим по уголовному делу. Между тем, к сожалению, нам хорошо известно, что реальные возможности потерпевшего защитить свои права в соответствии с нормами действующего уголовно-процессуального законодательства ничтожны.

Укрепление правовой основы жизни общества, совершенствование меха- низма защиты прав личности требуют переосмысления многих устоявшихся институтов права. Давно замечено, что в корне всех проблем отечественного уголовного судопроизводства лежит его карательный характер. Тем не менее,

1	„	_	г—		"

3 Мэри Энн Харелл, Барнетт Андерсон. Равное правосудие на основе закона.

94

законодательные и теоретические конструкции, моделирующие уголовно- процессуальное законодательство в свете правовых реформ, по сути, (за исключением некоторых) повторяют существующие определения задач уголовного процесса либо лишь незначительно модифицируют их.4 Во множестве предлагаемых вариантов отсутствует четкое разграничение назначения уголовно-процессуального права и цели уголовного процесса, смешиваются понятия “цели” и “задачи” уголовного процесса.

В проекте Основ уголовного судопроизводства, разработанном в 1990 году авторским коллективом под руководством А.Д. Бойкова, в число задач уголовно-процессуального законодательства включена защита от преступных посягательств на жизнь, здоровье, личную свободу, имущество, честь, досто инство граждан, их права и законные интересы, права государственных предприятий, учреждений, организаций, кооперативных и иных обществен ных организаций. Эти задачи должны решаться по мысли авторов, методами, свойственными для уголовного процесса, т.е. “путем быстрого и полного раскрытия преступлений, получения доказательств, обеспечивающих уста новление истины и правильное применение закона с тем, чтобы каждый ви новный в совершении преступления был подвергнут справедливому наказа нию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден”5. г „

Проект Уголовно-процессуального кодекса, представленный Министер- ством юстиции РФ в 1994 году, определяя задачи уголовно- процессуального законодательства, закреплял в качестве таковых: установление “порядка судопроизводства, который обеспечивал бы защиту личности, ее прав и свобод,

Верховный суд в жизни Америки. М: “Манускрипт”, 1995. С. 103.

См., напр.: Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР. Теоретическая модель. //Под ред. В.М. Савицкого. М., 1990. С. 17, 49.

Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. Проект / Рук. А.Д. Бойков!; // Соц. законность, 1990, N3.

95

всех видов собственности, интересов общества и государства от преступле- ний путем применения уголовного закона на основе соблюдения процессу- альных норм, охраняющих права и законные интересы участников уго- ловного судопроизводства и иных лиц.” По мысли авторов проекта “установленный порядок судопроизводства должен защищать лиц от необоснованного обвинения и осуждения, а также от применения незаконных или необоснованных мер процессуального принуждения. В случаях необоснованного привлечения к уголовной ответственности.или осуждения закон должен обеспечивать их незамедлительную и полную реабилитацию”.6

Проект УПК РФ, принятый в первом чтении Государственной Думой, практически повторяет последнюю формулировку задач уголовного процесса, лишь несколько изменяя ее: “(1) задачами уголовного процесса являются обеспечение строгого соблюдения установленного порядка производства по уголовным делам и процессуальных норм, гарантирующих защиту личности, ее прав и свобод, интересов общества и государства от преступлений, путем быстрого и полного раскрытия преступлений, изобличения и привлечения к уголовной ответственности лиц, их совершивщих, справедливого судебного разбирательства и правильного применения уголовного закона.

(2) Установленный законом порядок производства по уголовным делам должен обеспечить защиту от необоснованного обвинения и осуждения, от незаконного ограничения прав и свобод человека и гражданина, а также в случае обвинения или осуждения невиновного - незамедлительную и пол- ную его реабилитацию, а также способствовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению преступлений, формированию уважительного отношения к праву”.7

6 Уголовно-процессуальный Кодекс РФ. Проект. // Юридический Вестник, 1994, №30-31. С. 1.

7 Постановление Государственной Думы о проекте Федерального Закона “О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федера-

96

Следует заметить, прежде всего, что последняя из приведенных форму- лировок как-то странно размежевывает “установленный порядок производства по уголовным делам” и “процессуальные нормы, гарантирующие защиту личности, ее прав и свобод…”. Более пристальный взгляд приводит к выводу о том, что* часть вторая нбвеллы предлагает вовсе не определение задач уголовного процесса, в ней речь идет о назначении уголовно-процессуального законодательства, которое, безусловно, призвано обеспечивать защиту граждан.

Конечно, означенные положения являются шагом вперед по сравнению с действующим законодательством, однако во всех рассмотренных вариантах проектов УПК отсутствует четкое разграничение целей и задач уголовного процесса. Для преодоления сложившегося положения, видимо, следует, прежде всего, определиться в понимании функционального назначения уголовного процесса, “сформулировать его цели, провести разграничение некоторых понятий.

Уголовное и уголовно-процессуальное право как элементы единой социальной системы, призванной служить защите прав и свобод личности, вместе с тем, несут на себе неодинаковые функциональные роли. Уголов- ное право определяет круг преступных деяний, назначение уголовно- процессуального права - регламентация порядка производства по делу. По новому уголовному законодательству к числу его задач отнесены: “охрана прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка’и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств, обеспечения мира и безопасности человечества, а также предупреждения преступлений” (ст. 2 УК РФ). Задачами уголовного судопроизводства, в соответствии со ст.2 УПК РСФСР, являются: “быстрое и полное раскрытие преступлений, изо-

ции. //Ведомости Федерального Собрания Российской Федерации. 1 июля

97

бличение виновных и обеспечение правильного применения закона с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден”.

Безусловно, в 60-е годы, когда в условиях радикальных перемен в об- ществе (пусть временно-радикальных) возникла необходимость изменения законодательства, подобная формулировка была значительным шагом вперед, особенно если учесть, что УПК РСФСР 1923 года вовсе не определял круг задач уголовного процесса. В ходе ныне осуществляемой судебно-правовой реформы необходимы коренные преобразования правовой базы, тем более это должно коснуться уголовно-процессуального права - отрасли, по сути, более чем какая- либо иная, вторгающейся в сферу конституционных прав и свобод личности.

Законодатель не делает разграничения между целями и задачами уго- ловного процесса. В свое время отказ от разграничения этих понятий в уголовном процессе обосновывался П.С. Элькинд. “Определенные нюансы данных понятий лежат отнюдь не в различии их содержания, - отмечает П.С. Элькинд, - а в возможности их разноаспектного использования. Категория “цель” - философская; категория “задача” имеет более практическое, житейское употребление”. Размежевывая цели уголовно-процессуального права и уголовного процесса, П.С. Элькинд употребляла последнее понятие как равноценное с понятием “задачи уголовного процесса”, утверждая, что “общего характера цель уголовно- процессуального права по оптимальному регулированию соответствующих “общественных отношений преобразуется в уголовном судопроизводстве в комплекс более конкретных целей (задач), опре- деляющих направление практической деятельности правоохранительных ор-

  1. № 19. Ст. 907.

98

ганов …” Эта позиция нашла поддержку в трудах ученых - процессуали-

9

стов.

Согласиться с отождествлением этих понятий’. трудно. Обратившись к словарю русского языка СИ. Ожегова, находим: “Цель - предмет стрем- ления, то, что желательно осуществить”.10 “Задача - то, что требует ис- полнения” . Исходя из семантического значения и определений этих по- нятий, существующих в современной психологии, задача в отличие от цели как желаемого результата, есть требование, проблема, требующая разрешения. Разделено знаковое и содержательное обозначение аналогичных понятий и в английском, французском и немецком языках. “Problem”- таково обозначение слова “задача” на английском и немецком языке, аналогично обозначение его во французском языке - “probleme”. Цель как понятие в английском языке имеет несколько смысловых значений: “aim”, “intent”, “purpose”; во французском - “but”; в немецком - “Ziel”, “Zwek”.

В своих научных трудах юристы всегда использовали определение цели как предвосхищение в сознании результата определенной деятельности, “недостаточность действительности”, “полагание новой действительности”,12 т.е. традиционную терминологию, выработанную современными философией и психологией. Между тем в философской литературе имеет место и несколько иная трактовка этой категории. “В повседневной жизни мы говорим о стремлении к цели, достижении цели йт.д., подразумевая под целью целое будущее состояние. По этой логике выходит, - пишет О.И. Джиоев, -

8 Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно- процессуальном праве. Л.: изд. ЛГУ, 1976. С.29.

9 См-, напр.: Дубинский А,Я. Исполнение процессуальных решений следова теля. Киев: Наукова Думка, 1984. С.44.

10 Ожегов СИ. Словарь русского языка. // Под ред. Н.Ю. Шведовой. М., 1990. С.870.

11 См. там же. С 206.

99

что цель “находится” в будущем, в настоящем ее нет, а имеется лишь стремление к ней. В действительности то, что настоящее устремлено к чему-то будущему, это и есть целевое отношение, целевое состояние”.13 Не соглашаясь с автором приведенного суждения в том, что это единственно верное определение, отражающее суть сложного и многогранного явления, необходимо все же обратить внимание на этот аспект характеристики цели, как отношения, как длительного состояния, существующего в настоящем и направленного на достижение будущего результата. Именно эта характеристика .цели дает возможность понять, каким образом цель становится практической задачей, которая решается в настоящем, итог же, достигаемый при этом, есть осуществление цели, осознаваемой нами ранее как будущий ожидаемый результат.

Задача в отличие от цели всегда конкретна. В числе других элементов она содержит искомое, неизвестное. И если признать целью уголовного процесса защиту прав и свобод личности и интересов общества в той сфере отношений, которые регламентируются нормами уголовно- процессуального права, то задачи уголовного процесса могут быть раскрыты через функциональное назначение правоохранительных органов, осуществляющих производство по уголовному делу. Цель уголовного процесса достигается путем решения конкретных задач, возложенных на правоохранительные органы: органы дознания, предварительного следствия, суд, прокуратуру. Задачи уголовного процесса не могут быть закреплены в виде декларативных, лозунговых положений, они должны быть жестко определенны. Иначе говоря, задачи органов дознания, предварительного следствия, суда и прокуратуры в заданном отношении выступают в качестве средств достижения общей цели уголовного процесса. Это вполне

? -л … • . ?-• *? . • .-? ? .^_

12 Краткий психологический словарь. // Под ред. А.В. Петровского, М.Г. Ярошевского. М, 1985. С.388.

13 Джиоев О.И. Природа исторической необходимости. Тбилиси, 1967. С. 14.

100

соответствует общефилосрфской посылке: выполнение поставленных задач означает достижение цели.14

Но речь идет не только об этом. Декларативность закрепленных в ст.2 УПК задач уголовного судопроизводства - это лишь часть означенной про блемы. Другая заключается в том, что законодатель не разграничивает поня тия “цели уголовного судопроизводства (процесса)” и “назначение уголов но-процессуального права”, не размежевывает, не дает четкого определения функциональных задач правоприменителей - органов и должностных лиц, реализующих (применяющих) нормы материального и процессуального пра ва» ? ? -л .- *

Предвидя упрек оппонентов в размывании границ целей и задач уголов- ного и уголовно-процессуального права, обратимся для начала к идее охранительного правоотношения как основного отношения для юридического процесса. Развивая ее, один из оригинальных исследователей общеправовой процессуальной теории В.Н. Протасов справедливо заметил: “Нормы осуществляют охранительное воздействие на поведенческую ткань как раз через угрозу возникновения охранительных правоотношений. Последние, возникнув, должны уже реально защищать объекты… Поэтому те реальные правовые связи> которые в теории именуются правоохранительными, правильнее было бы назвать защитными, чем охранительными”.15 Продолжая свою мысль о регулятивной природе материальных отношений, автор ссылается на В.Н. Щеглова, утверждающего, что возникшие обязанности возместить причиненный вред не есть обязанность защиты права, “ибо защита осу- ществляется судом и иными компетентными органами”16. Велик соблазн воспользоваться только что приведенным аргументом в своих целях безо

14 См. об этом подробнее: Володина Л.М. Цели и задачи уголовного процес са.// Государство и право, 1994, № 11. С. 127 - 129.

15 Протасов В.Н. Основы общеправовой процессуальной теории. М., 1991.

С.77 - 78.

101

всякой его корректировки, но, справедливости ради, следует заметить: с возникновением обязанности правонарушителя возместить причиненный вред одновременно возникает и обязанность государства защитить право лица, которому этот вред причинен. Особенно отчетливо это прослеживается в отношениях, возникающих в сфере уголовной юрисдикции. . Известно, что охранительное правоотношение, в рамках которого возникает и существует уголовная ответственность, порождается фактом совершения преступления. Момент^озникновеция уголовного правоотношения не совпадает с началом его реализации. Правоотношение подвижно. Его динамика такова: от юридического факта (преступления), его породившего, до признания лица виновным по приговору суда и, в конечном счете, до полной реализации уголовной ответственности в виде несения неблагоприятных последствий, связанных с назначением уголовного наказания.17 Реализация уголовного правоотношения всегда связывается с уголовно-процессуальным правом.18 Уголовное правоотношение может остаться нереализованным, если преступник не будет изобличен в совершении преступления. Реализация уголовного правоотношения (и, следовательно, уголовно-процессуального) означает, что все обстоятельства дела исследованы полно, всесторонне, беспристра- стно, преступление раскрыто, преступник изобличен и наказан, общество ограждено от личности, представлявшей угрозу его устоям, полностью вос-становлены нарушенные права потерпевшего (его честь, достоинство, личная свобода, возмещен материальный ущерб). Это означает одновременно, что государство реализовало свое право (и обязанность) наказать преступившего грань закона, т.е. возложило на виновного те неблагоприятные последствия, которые предусмотрены законом,, В этом случае достигнуты и

16 См. там же.

Автор сознательно уходит от давнего спора о моменте возникновения уго- ловного правоотношения и проблеме его реализации.

102

задачи уголовного права и цели уголовного процесса: потерпевший и общество защищены. Деятельность следственно-судебных органов осуществляется не только в интересах государства. Забвение интересов личности в условиях тоталитаризма привело к искажению представлений о цели и сущности уголовного процесса. Соотношение государственного (публичного) и частного в российском уголовном процессе - проблема достаточно актуальная. История становления и развития его свидетельствует об изменениях в этом соотношении то в пользу второго, то в пользу первого.

Государственно-властное начало в сфере уголовного судопроизводства - суть выражение воли государства, направленной на установление правопорядка и режима законности. Уголовное преследование осуществляется от имени государства, а уголовная ответственность - это не только обязанность виновного нести неблагоприятные последствия своего преступного поведения, но, с другой стороны, право и обязанность государства применить к виновному соответствующие меры воздействия. Уголовная ответственность как реакция государства на преступление представляет собой, кроме того, и превентивную меру защиты. Государственное обвинение.по форме своей организации должно быть сосредоточено в специальном государственном учреждении, призванном осуществлять названную функцию. Наконец, судебная власть как одна из ветвей государственной власти, обладающая полнотой и исключительностью, призвана вершить правосудие от имени государства. Вместе с тем следует помнить, что жизнеспособность демократии, как подчеркивается в международно-правовых документах, в частности в Документе Копенгагенского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ, принятому в 1990 году, зависит от существования как составной части национальной жизни демократических ценностей и практики, а также широ-

18 См.: Уголовный процесс. Общая часть. Учебник. // Под ред. В.П. Божьева: М.: Изд. “Спарк”, 1998. С. 117 - 119.

103

кого круга демократических институтов.19 Применительно к сфере уголовной юрисдикции это означает, прежде всего, свободу доступа к системе эффективного и справедливого правосудия, призванного осуществлять защиту прав и свобод личности, ее законных интересов. К сожалению, реальное положение личности в нашем государстве таково, что прл столкновении ее интересов с интересами государства возможности отдельно взятого индивида в борьбе за свои права ничтожны. И если в странах с устоявшимися демократическими традициями гражданин вправе опротестовать действующее законодательство в соответствии с положениями Международного пакта о гражданских и политических правах, в соответствии с Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод, то граждане Российской Федерации, отстаивая свои права, обречены на долгую, изнурительную и нередко бесплодную борьбу с машиной, именуемой государством.

Конечно,, в последнее время в ходе судебно-правовой реформы сделаны значительные подвижки в сторону демократизации судебной системы и га- рантий реализации прав граждан в сфере уголовного судопроизводства. Одной из весомых гарантий в этом плане выступает деятельность Конституционного суда РФ, который, реализуя свои полномочия, не раз обращался к проверке конституционности отдельных норм УПК по жалобам граждан на нарушение их конституционных прав. Обращение в Конституционный суд -последняя возможность найти справедливое решение в пределах Отечества. Но возможность эта ограничена: Конституционный суд рассматривает такого рода обращения лишь в тех случаях, когда возникает необходимость разрешить вопрос о конституционности применяемого закона или применяемой нормы права.

Законы любого государства, как и система уголовного правосудия, едва ли могут претендовать на абсолютное совершенство. Человеческую жизнь

19 Права человека и судопроизводство. / Собрание международных докумен-

104

сложно втиснуть в прокрустово ложе правовых рамок и ограничений, она богаче, ярче, стремительнее. Отставание закона объяснимо. И все же надо стараться приблизить закон к достаточно высокой степени совершенства.

Вновь возвращаясь к проблеме цели уголовного процесса, следует об- ратить внимание на положения ст. 2 проекта УПК Российской Федерации, подготовленного в Государственно-правовом управлении Президента, о на-значении уголовного судопроизводства. Авторы проекта видят его назначение “в защите личности, общества, государства от преступлений путем восстановления нарушенного преступлением правопорядка; защите личности и общества от злоупотреблений государственной властью и самоуправных действий в связи с действительным или предполагаемым преступным деянием, в частности, защиту каждого от произвольного, помимо надлежащей правовой процедуры, применения к нему мер процессуального принуждения и других средств государственной власти.”20 В отличие от других проектов, в нем предлагается определить задачи уголовно-процессуального законода-тельства: “уголовно- процессуальное законодательство принимается для закрепления надлежащей процедуры осуществления правосудия, а также уголовного преследования и защиты лиц, которым приписывается совершение запрещенных уголовным законом деяний” (ст.З проекта) .

Несмотря на некоторую тяжеловесность формулировок, следует отметить как достоинство проекта его обращение к личности, ее правам. Вместе с тем, заметим, что в ст.З проекта речь идет скорее о назначении уголовно- процессуального законодательства, имея в виду, что задача - то, что требует исполнения, в отличие от цели, являющейся предметом стремления. Следуя логике вещей, задачей уголовно-процессуального законодательства является

тов. Варшава, 1996. С. 39.

См. Проект общей части УПК Российской Федерации, Государственное Правовое управление Президента Российской Федерации. М., август 1994. 21 Там же.

105

обеспечение реализации целей уголовного процесса - защиты прав и сво- бод личности, общества, государства, что достигается путем логически завершенной регламентации процедуры производства по делу. Это наиболее общая задача. Более конкретными задачами следует назвать обеспечение быстрого и полного раскрытия преступления, изобличения преступника, применения к нему справедливого наказания; ограждение невиновных от необоснованного уголовного преследования; обеспечение полной реабилита-ции граждан, незаконно привлеченных к уголовной ответственности.

Из множества существующих подходов к проблеме целей уголовного судопроизводства заставляет обратить на себя внимание точка зрения А.С. Барабаша. Подвергая критическому анализу положения ст. 2 УПК, он предлагает свое понимание целей уголовного процесса: “Целями уголовного судопроизводства является не только выявление преступления лица, его совершившего, виновности этого лица, но и создание условий для последую-

л/у

щего формирования ответственности правонарушителя”. Автор только что

приведенной цитаты замечает при этом, что эти цели ориентируют на идеал,

?••л.. • . ? *• . • .-• ? . -

к которому следует стремиться, осуществляя деятельность в области человеческих отношений. Нет надобности оспаривать последнюю мысль, но вместе с тем, последовательно отстаивая необходимость разграничения целей и задач уголовного процесса, еще раз вспомним определение этих понятий. Выявление преступления, лица, его совершившего, виновности этого лица -прямая и непосредственная задача правоохранительных органов. Что касается создания условий для последующего формирования ответственности в рамках уголовного процесса - это идеализм. Правда, А.С. Барабаш предлагает изменить и формулировку цели наказания, содержащейся в ст. 43 УК Российской Федерации. Он видит ее в следующей редакции: “Целью применения мер государственного принуждения за совершенное преступление явля-

106

ется ответственность, которая должна быть сформирована в рамках педагогического процесса по исправлению виновного”.23

Предлагаемая формулировка приводит в некоторое замешательство: ответственность в юридическом понимании есть нечто иное и никогда не воспринималась в качестве цели уголовного наказания. Но если автор имел в виду формирование ответственности как свойства личности, то психологи давно уже заметили, что “человек только тогда и только в той степени в состоянии сам создавать свою личность, когда он достаточно адекватно и полно оценивает и осознает, чем он является и что он собой представляет. Однако, если его самооценка и самосознание противоречат социальной оценке его личности, социальным требованиям, предъявляемым к нему, и объективным условиям его жизни, они бессильны изменить что-либо в объективно обусловленном пути развития личности”24. Безусловно, человек способен сознательно участвовать в своем развитии, самосовершенствоваться, но поставив перед собой цель создания условий, по существу меняющих его ценностные ориентиры в узковременном отрезке бытия - в ходе производства по делу, мы впадем в иллюзию.

‘Суть Поднимаемой айтором проблемы ясна, как очевидна и его тревога за состояние российской уголовно-исполнительной политики: лозунг борьбы с преступностью в России поднимался государством столь часто и высоко, а между тем война, объявленная преступности, зашла в тупик. Жернова отечественного правосудия работают без перебоя, исправительные учреждения и тюрьмы переполнены. Но самое страшное - в этой нескончаемой войне гибнут духовные силы общества, ибо отторжение тех, кто был вовле-

Барабаш А.С. Сущность уголовного процесса и его роль в формировании ответственности правонарушителя. Красноярск, 1997. С.36.

23 Указ. работа. С.32.

24 Мерлин B.C. Психология индивидуальности. / Под ред. Е.А.Климова. М.: Изд. “Институт практической психологии”. (Воронеж), 1996.С.306.

107

чен в сферу уголовной юрисдикции и признан государством виновным, лишает общество, как правило, навсегда частицы самого себя.

Конечно, формирование личности - процесс длящийся, только вот едва ли в условиях того или иного режима отбывания наказания, даже при ус- ловии приближения его к более человеческим, это , возможно. Путь к са- мосовершенствованию безграничен, и как бы хотелось уже сегодня, поддерживая веру автора, обнаружить, что мы живем в гуманном обществе, “заинтересованном в том, чтобы у человека, прошедшего через следствие, суд, исправительные учреждения сформировалось чувство ответственности”25, но нереальные цели наше общество уже ставило перед собой.

Рассматривая столь значимый вопрос, - о целях уголовного судопроиз- водства, было бы некорректно не обратиться к позиции достаточно большой группы ученых, определяющих целью уголовного процесса установление объективной (материальной) истины. Вполне понятна их озабоченность по поводу забвения этой процессуальной категории и отката от традиционных представлений о результатах (итогах) процессуальной деятельности, связанной с доказыванием обстоятельств дела. Более того, в кругах ученых и практиков появились тревожные высказывания о “начале реставрации ранее разделяемой только западными и некоторыми отечественными дореволюци-онными юристами позиции, согласно которой юридическое познание (в частности, о вине лица в совершении преступления) носит вероятностный характер” и о подмене понятия “объективная истина” понятиями “процессуальная истина”26 либо “доказанная достоверность”.27 Нельзя согла-

25Барабаш А.С. Сущность уголовного процесса и его роль в формировании ответственности правонарушителя. Красноярск: изд. Красноярского аграрного ун-та, 1997. С.26.

26 См., напр: Балакшин В. Истина в уголовном процессе. // Российская юстиция, 1998, № 2. С. 18.

27Пиюк А? “Истина” или “Доказанная достоверность”? // Российская юстиция, 1999, №5. С. 43.

108

ситься с авторами, пытающимися произвести терминологическую подмену понятий. Аргументация их не нова. Так, А. Пиюк, помощник прокурора Нижневартовского района Тюменской области приводит ряд примеров, подтверждающих, по его мнению, вывод о том, что в ряде случаев знание, приобретаемое в процессе доказывания, являясь субъективным отражением

28

объективно существующей реальности, не совпадает с действительностью. Вот один из примеров, приведенных названным автором: Потерпевшие В. и Р., допрошенные непосредственно после совершения нападения на них с применением ножа, описали нападавшего Д. как крупного коренастого муж чину ростом около двух метров. В ходе расследования потерпевшие опозна ли Д. по особенностям внешности, речи, манере двигаться, но были “не сколько удивлены тем обстоятельством, что рост Д. составил всего 162 см. Истина в этом деле, - пишет далее А. Пиюк, - была установлена путем выяв- ления целого ряда свидетелей преступления”. Но ведь она была установ лена путем поиска дополнительной информации. А это и есть не что иное, как установление истины. ,., . .

В другом примере говорится об утрате доказательственной информации, вследствие непрофессионализма и грубого нарушения норм уголовно- процессуального законодательства, приведшей к прекращению уголовного дела.30 В этом случае невозможность установления истины и привела к не-обходимости принятия подобного решения. Правда, автор не называет основание прекращения дела, но, вероятнее всего, речь идет о применении п. 2 ст. 208 УПК.

Бесспорно, истина - цель доказывания в уголовном процессе, и в этом следует солидаризоваться с теми, кто высказывается в защиту объективной истины. Однако, говоря об уголовном процессе, нельзя забывать, что уголов-

28 Там же. С. 43.

29 Там же.

30 Там же.

109

но-процессуальная деятельность, по сути своей, являясь доказыванием об- стоятельств совершенного преступления, все же есть не только деятель- ность по собиранию, оценке и проверке доказательств по уголовному делу, как собственно, и то, что доказательственное право - лишь составная часть уголовно-процессуального права.

Уголовный процесс как вид государственной деятельности, осуществляе- мой компетентными органами, которые наделены специальными полномо- чиями, включает кроме доказывания целую систему действий: например, связанных с признанием за гражданами, вовлеченными в сферу уголовного судопроизводства, определенного законом статуса (признание потерпевшим, гражданским лицом и т. д.); с привлечением лица в качестве обвиняемого; приостановлением производства по делу; выбором и применением мер пресечения; подготовкой дела к слушанию; изготовлением приговора по окончании судебного разбирательства и пр. Можно ли сказать, что все перечисленные действия направлены на установление истины по делу? В какой-то степени да, но лишь постольку, поскольку они включены в неразрывную цепь действий, составляющих в целом уголовно-процессуальную деятельность. Цель правосудия - защитить личность и общество от последствий преступного деяния, восстановить нарушенное право, возместить причиненный преступлением вред путем доказывания обстоятельств дела и виновности лица, совершившего преступление, в конечном счете, путем установления истины’ по делу. Только достижение истины позволит воздать по “заслугам” каждому: преступнику - справедливое наказание, потерпевшему - справедливую и полную защиту закона.

по

§ 2. Задачи уголовного процесса.

Функциональные роли правоохранительных структур различны, следо- вательно, отличаются и задачи, возлагаемые на них. Органы предварительного расследования призванк раскрыть преступление, установить лицо, его совершившее, доказать виновность правонарушителя в совершении преступления. При этом задачи органов следствия и дознания некоторым образом отличаются, несмотря на их единство в общем плане. Известно, что органы дознания, осуществляя расследование, действуют не только в рамках УПК, но и выполняют оперативно- розыскные мероприятия. Завершив производство по делу, органы предварительного расследования передают материалы дела, после утверждения обвинительного заключения прокурором, в суд.

Миссия суда как социального института заключается в осуществлении правосудия. Рассмотрение и разрешение уголовного дела в суде протекает в строго определенной законом процедуре в соответствии с принципами уголовного процесса и при соблюдении общих условий судопроизводства. Итоговое решение суда первой инстанции может стать предметом рассмотрения вышестоящих судебных инстанций: кассационной и надзорной. Суд, выполняя основную задачу, связанную с осуществлением правосудия, наделен правом судебного контроля. Следовательно, задачи суда как органа правосудия также неоднородны.

Своеобразное положение в уголовном процессе занимает прокуратура. В соответствии с действующим законом “О прокуратуре Российской Федера- ции” прокурор наделен комплексом полномочий для осуществления надзора за соблюдением прав человека и гражданина, надзора за исполнением законов органами предварительного расследования, осуществления уголовного преследования, поддержания государственного обвинения в суде. Прокуратура призвана также координировать деятельность всех правоохранительных органов по борьбе с преступностью.

Ill

Статья 30 УПК возлагает на органы дознания, следователя, прокурора и суд, кроме того, обязанность принятия мер обеспечения предъявленного или возможного в будущем гражданского иска.

Роль профессиональных объединений адвокатов - обеспечение квалифи- цированной юридической помощи населению. В уголовном процессе задачи органов адвокатуры определяются общей целью уголовного судопроизвод-ства и личным интересом защищаемого, каковым может быть не только обвиняемый (подозреваемый), но и иное лицо, нуждающееся в обеспечении профессиональной правовой защиты. К числу таковых могут быть отнесены потерпевший, законный представитель потерпевшего, свидетель в известных ситуациях, когда статус его неопределенен, й’должнбстные лица, ведущие производство по делу, пытаются изобличить его в совершении преступления. Таким образом, задачи уголовного процесса должны быть сформулированы через функциональные направления деятельности правоохранительных органов, осуществляющих производство по уголовному делу либо принимающих участие в его производстве. Деятельность, осуществляемая в ходе производства по делу, в большей своей части носит уголовно- процессуальный характер и направлена на применение норм уголовно- процессуального права, хотя некоторая часть ее таковой не является. Уже говорилось о том, что органы дознания - особый вид органов расследования, - в силу их функционального назначения, расследование является для них лишь одной из функций. Тем не менее, если проанализировать действующее уголовно-процессуальное законодательство с точки зрения обязанностей, возлагаемых на органы,, дознания и. предварительного следствия в сфере уголовного судопроизводства, то функциональные задачи органов предварительного расследования могут быть представлены следующим образом: ст.З УПК обязывает следователя, органы дознания в случае обнаружения при- знаков преступления возбуждать уголовные дела; исходя из положений ст. 2 УПК, к числу задач этих органов относятся “быстрое и полное раскрытие

112

преступлений, изобличение виновных, обеспечение правильного применения закона с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден”. Выделить из настоящей формулировки закона задачи, относящиеся только к органам предварительного расследования весьма сложно. Лозунговый характер поставленных перед уголовным процессом задач уже подвергался критике. Очевидно, что в ходе производства’по уголовному делу на разных его этапах Органы предварительного расследования решают более конкретные задачи, определяемые законом.

Следователь, как и лицо, производящее дознание (в пределах своих пол- номочий), принимают решение о привлечении лица в качестве обвиняемого, на них возлагается задача обеспечения возмещения ущерба, для чего в соответствии со ст.ст. 175, 176 УПК они должны принять меры обеспечительного характера. Статья 20 УПК требует от следователя и лица, производящего дознание, всестороннего, полного и объективного исследования всех обстоятельств дела. В силу требований ст. 21 УПК органы предварительного расследования обязаны выявлять причины и условия, способствовавшие совершению преступления. На органы дознания, кроме того, возлагается принятие необходимых оперативно- розыскных действий, обязанность принятия мер, необходимых для предупреждения и пресечения преступления. Все ли закрепленные в законе задачи органов предварительного расследования, так или иначе определяющие их статус, соответствуют их действительному функциональному назначению? Попытаемся разобраться.

Проблемы несовершенства действующей структуры органов предвари- тельного расследования, их низкого авторитета, а нередко и беспомощности в осуществлении своих функций давно стали предметом обсуждения как в средствах массовой информации, так и на страницах специальных юридических изданий. Неразрешенных вопросов здесь достаточно много. Россияне не верят в способность государства обеспечить их безопасность. По данным

из

опроса населения, проведенного НИИ МВД, 60 % жертв тяжких преступлений предпочитает не обращаться в правоохранительные органы. Граждане опасаются получить неприятности и дополнительные личные проблемы вме-

?з 1

сто защиты и поддержки. Попытки решения этих проблем путем усиления репрессивно-карательных функций правоохранительных органов никогда не приводили к желаемому результату, но уроки истории нам не впрок. Были, правда, и разумные идеи и предложения, но реализовать их оказалось не просто.

  • В 1990-году специально созданной межведомственной рабочей группой специалистов в составе ряда известных практических работников и ученых (Е.А.Щербинского, В.И. Жулева., В.А. Михайлова, Б.И. Коротяева, А.П. Гуляева, Л.М. Карнеевой, Н.А. Якубович и др.) был разработан пакет законопроектов о Следственном комитете РСФСР. В пакет вошли: проекты законов “О Следственном комитете РСФСР”; “О внесении изменений и дополнений в УПК РСФСР”; “Об ответственности за неуважение к следователю и воспрепятствование его деятельности”; проект постановления Совета Министров РСФСР “Об организационно-штатном, финансовом, материально-техническом и научном обеспечении деятельности Следственного комитета” и др. В этих документах содержались расчеты и пояснения, а также разработка механизма формирования вневедомственного, единого и подотчетного непосредственно Верховному Совету РСФСР конституционного Следственного комитета. Одновременно в них был дан серьезный и глубокий анализ кризисной ситуации в сфере правоохранительной деятельности, причин, ее породивших, тщательный анализ исторического развития следственных органов в России с 1860 года. В документе, содержащем обоснование предлагаемой реорганизации говорилось, в частности, о том, что “несовершенство

31 Цит. по ст. Максудов Р., Флямер М., Грасенкова А. Институт примирения в уголовном процессе: необходимость и условия развития. // Уголовное право, 1998, № 1.С. 67.

114

нынешней структуры и противоречащая закону ведомственная подчинен- ность и разобщенность следственного аппарата стали серьезным препятствием для коренного улучшения его деятельности. Высокие психофизиологические перегрузки, неудовлетворительная материально- техническая оснащенность, отсутствие юридических гарантий процессуальной независимости и социальной защищенности следователей, говорилось в документе, не позволяют всесторонне, полно и объективно расследовать совершенные преступления, нередко влекут серьезные нарушения конституционных прав и законных интересов граждан”.32

Комитетом Верховного Совета Российской Федерации по вопросам за- конности, правопорядка и борьбы с преступностью и Комитетом Верховного Совета Российской Федерации по законодательству в соответствии с принятой 24 октября 1991 года Концепцией судебной реформы на рассмотрение Верховного Совета РФ в 1993 году был внесен уже несколько измененный и дополненный вариант проекта Закона РФ “О Следственном комитете Российской Федерации”.33

Создание Следственного комитета не состоялось. С тех пор мало что изменилось в системе органов, осуществляющих досудебное производство по уголовным делам, нет и закона, определяющего статус следователя, его полномочия. Между тем, проект закона “О Следственном комитете” формулировал правовые основы организации и деятельности органов Следственного комитета, их задачи, принципы деятельности, систему и структуру органов, порядок назначения и полномочия руководителей следственных органов, статус следователя и иные вопросы организации й деятельности органов

32 О Следственном комитете РСФСР (проекты законодательных и норматив ных актов, связанных с реорганизацией органов предварительного следст вия). Комитет Верховного Совета РСФСР по вопросам законности, правопо рядка и борьбы с преступностью. М., 1990. С.З.

33 Проект Закона РФ “О Следственном комитете Российской Федерации”. //Советская юстиция , 1993, №11. С.24 - 31.

115

предварительного расследования. Определяя круг задач органов предварительного следствия, ст. 3 проекта включала:

“1) всестороннее, полное и объективное расследование преступлений на основе правильного применения закона с тем, чтобы каждое уголовное дело получало обоснованное и законное разрешение;

2) осуществление эффективных мер, направленных на укрепление за- конности и правопорядка, охрану конституционных прав и свобод граждан и интересов общества; 3) 4) обеспечение возмещения гражданам, предприятиям, учреждениям и организациям ущерба, причиненного в результате совершенных преступлений; 5) 6) восстановление чести, достоинства и иных прав граждан, подверг- нувшихся незаконному задержанию, аресту и привлечению к уголовной ответственности; 7) 8) выявление причин и условий, способствовавших совершению престу- плений, и принятие мер к их устранению”34. 9) Обращаясь к содержанию приведенной нормы проекта, следует безого- ворочно согласиться с положениями, сформулированными в первом и третьем пунктах статьи. Что касается пункта второго - правило, заключенное в нем, настолько декларативно, что не выдерживает никакой критики. Закон-ность, характеризуя действенность права, отношение к нему в обществе, есть, прежде всего, состояние, свидетельствующее об определенном уровне правосознания общества. С точки зрения современной теории права законность определяется как “комплексное политико-правовое явление, отражающее правовой характер организации общественно-политической жизни, ор-

34 См.: О Следственном комитете РСФСР (проекты законодательных и нормативных актов …). С. 26. .

116

ганическую связь права и власти, права и государства”. 5 Обязанность поддержания законности и правопорядка, возведенная в задачу только правоохранительных органов, невыполнима. Режим законности должен поддерживаться всем” обществом, всеми государственно-властными структурами. Законность же как принцип уголовного процесса означает неукоснительность соблюдения требований уголовно-процессуального закона всеми органами и должностными лицами, осуществляющими производство по уголовному делу.

Трудно возразить авторам проекта в том, что восстановление чести, дос- тоинства и иных прав граждан, уголовное преследование в отношении которых было неправомерным, одна из важнейших задач органов расследования, но отсутствие закрепленного в законе механизма реабилитации, делает это пока нереальным. Кроме” того, представляется, что полная реабилитация невиновного должна происходить в зале судебного заседания, протекать публично при максимальной огласке происходящего, как итог справедливости правосудия. Иное просто невозможно, слишком много возложено на весы: честь, достоинство, здоровье, покой близких и родных тех, кто стал жертвой необоснованного привлечения к уголовной ответственности.

И, наконец, об обязанности следователя выявлять причины и условия, способствовавшие совершению преступлений. Традиционность формулировки настолько врезалась в наше сознание, что мы не замечаем ее, мягко говоря,’ неточности, хотя всем “нам хорошо известно: причины Не могут способствовать чему-либо, они порождают явления. Более того, в юридической литературе существует достаточно убедительное предложение о необходимости кардинального изменения отношения законодателя к обязанности органов дознания и предварительного следствия выявлять обстоятельства, способст-

35 Теория государства и права. Учебник для юридических вузов и факультетов. Под ред. В.М. Корельского и В.Д. Перевалова. М.: Изд. ИНФА М -НОРМА, 1997. С. 437.

117

вовавшие совершению преступлений. Нельзя не согласиться с точкой зре- ния В.Т. Томина, считающего, что выявление обстоятельств, способство- вавших совершению преступления, может вестись средствами уголовного судопроизводства лишь в тех случаях, когда такие обстоятельства по кон- кретному уголовному делу имеют уголовно-правовое значение и, следова- тельно, все равно бы познавались. В целом же “следственная и судебная работа даже по характеру мышления отлична от познания криминогенных факторов, последнее требует значительно большего абстрагирования. Методы доказывания по уголовному делу тем более отличны от методов устранения обстоятельств, способствовавших совершению преступления”.36

Формулировка целей и задач органов предварительного расследования в законопроекте, внесенном на рассмотрение Верховного Совета Российской Федерации в 1993 году, претерпела некоторые изменения. Целями и задачами органов предварительного расследования были определены:

” 1) всестороннее, полное и объективное расследование преступлений на основе правильного применения закона в целях установления истины по каждому уголовному делу, его обоснованного и законного разрешения;

2) обеспечение возмещения ущерба потерпевшим от преступлений гра- жданам, а также предприятиям, учреждениям й организациям независимо от их формы собственности; 3) 4) восстановление нарушенных прав граждан, их чести, достоинства в случаях незаконного привлечения к уголовной ответственности, а равно задержания, ареста и применения к ним других мер процессуального принуждения; 5) 6) выявление причин и условий, способствовавших совершению престу- плений, и принятие мер по их устранению”.37 7) 36Томин В.Г. Острые углы судопроизводства. М., 1991.” С. 50 - 55. “Проект Закона РФ “О Следственном комитете Российской Федерации”. //Советская юстиция, 1993, № 11. С. 24.

118

Принятие закона не состоялось.

23 ноября 1998 года Указом Президента Российской Федерации было тверждено “Положение об органах предварительного следствия в системе Министерства внутренних дел Российской Федерации”. В Положении записано, что основными задачами органов предварительного следствия (в системе МВД РФ) являются:

“обеспечение в пределах своих полномочий исполнения законодательства Российской Федерации об уголовном судопроизводстве;

организационно-методическое руководство расследованием преступле- ний, подследственных следователям органов внутренних дел Российской Федерации”.38

Из приведенной новеллы означенного Положения явствует одно: рас- следование преступлений, как это ни странно, не относится к числу основных задач этих органов. Правда, п. 9 Положения дает перечень основных функций органов предварительного расследования, которые они призваны осуществлять в соответствий с возложенными на них задачами, но пристальное изучение этого перечня дает основание утверждать, что расследование не относится также и к основным функциям органов предварительного расследования МВД РФ. Загадки кодирования или конспирации? Конечно, логически рассуждая, можно придти к выводу о том, что общая задача “обеспечения в пределах своих полномочий исполнения уголовно-процессуального законодательства” включает задачу более узкого характера: “расследование преступлений”. Но практика, к сожалению, не раз давала понять, что размытость определения задач, неконкретизированность их в лю-бом виде деятельности не сулит плодотворности Их реализации. Только четкая постановка задачи - залог ее успешного претворения в жизнь.

38 Указ Президента Российской Федерации “О мерах по совершенствованию организации предварительного следствия в системе Министерства внутренних дел Российской Федерации” от 23 ноября 1998 г., № 1422..

119

Осуществляя производство по уголовному делу, следователь, собрав достаточные данные, подтверждающие виновность лица в совершении преступления, выносит постановление о привлечении в качестве обвиняемого, иначе говоря, выполняет функцию обвинения. Проблема функций в уголовном процессе ныне уже не вызывает столь яростных споров, хотя однозначного понимания по вопросам о видах процессуальных функций, их количестве и носителях не существует. В юридической литературе деятельность следователя анализируется аразных позиций, в том числе и с позиции его ролевого, функционального предназначения: при этом не все ученые считают, что следователь является носителем функции обвинения39. Другая группа уче- ных считает, что следователь одновременно является носителем трех и более функций.40 Третьи, минуя традиционный расклад функций (обвинение, защита и разрешение дела), представляют свой взгляд на понятие и виды функций, выполняемых следователем,41 и т. д.

Между тем, психология современного следователя десятками лет скла- дывалась именно в одном направлении: он - обвинитель. В ходе расследования процедура обвинения повторяется, т.е. осуществляется дважды: в первый раз, - когда выносится постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого (ст. 144 УПК), и во второй - по окончании предварительного расследования с составлением обвинительного заключения (ст. ст. 199, 205 УПК). Следует отдать должное закону: акт “окончательного обвинения” требует определенной активности прокурора, - разрешения вопросов по делу, поступившему с обвинительным заключением (ст. 213 УПК), и принятия по нему решения (ст. 214 УПК). Столь резко осуждаемый стиль работы наших

39 См., нацр: Горский Г.Ф.^Кокорев Л.Д-,Элькинд П.С. Указ. работа. С. 21 - 26.

40 См., напр: Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе. М.: юрид. лит., 1981.С. 11-31.

120

органов расследования, именуемый обвинительным уклоном, - прямое порождение законодательной политики государства. В теории уголовного процесса много говорится о невозможности выполнения одним субъектом двух функций, но стыдливо умалчивается о том, что следователь невольно стал заложником действующего законодательства. Он вынужден быть “двуликим Янусом”: с одной стороны - объективным и беспристрастным служителем истины в силу требований ст. 20 УПК, с другой - обвинителем, ибо только он может в силу закона привлечь лицо в качестве обвиняемого (ст. 143 УПК). Мысль об отделении обвинения от следствия, разделении этих функций не нова, она достаточно давно обсуждается и практиками и учеными. Следователь должен осуществлять расследование уголовного дела, не вторгаясь в сферу обвинительной деятельности.

Обращаясь к истории российского законодательства, к законодательству зарубежных стран, несмотря на многие различия законодательного разрешения этого непростого вопроса, тем не менее, можно с уверенностью сказать, что обвинение как функция уголовного процесса не должна быть вменена в обязанность органов предварительного следствия и уж тем более органов дознания.

Говоря об обвинении, И.Я. Фойницкий в свое время писал: “При долж- ностном его типе, усвоенном континентальными государствами Европы, оно должно бы осуществляться исключительно и всецело прокуратурой и органами ее дополняющими. Но … все законодательства допускают отсюда более или менее значительные изъятия. После прокуратуры к участию в возбуждении уголовного преследования допускаются органы пресечения преступлений, разные административные и фискальные ведомства, частные лица, а

41 Якубович Н.Я. Теоретические основы предварительного следствия. М., 1971. С. 57-58.

121

иногда и судебная власть. Наиболее обширны эти изъятия по нашему дейст-вующему.законодательству.”42 Мало чтб изменилось в России.

Анализируя означенную проблему, обратимся к законодательству зару- бежных стран. По действующему в ФРГ Уголовно-процессуальному уложению (в редакции 1987 года) для возбуждения прокуратурой публичного обвинения необходимо наличие достаточного подозрения, которое указывает на возможность осуждения обвиняемого судом на основании безупречного доказывания. Достаточное подозрение является не только поводом для публичного обвинения, но и содержанием публичного обвинения в форме обвинительного акта.43

. В соответствии с Законом 1984 г. (> полиции, и доказательствах по уго- ловным делам, а также Законом 1994 г. об уголовном правосудии и публичном преследовании, действующих в современной Англии, обвинительный акт выносится государственным обвинителем на основе материалов предварительного полицейского расследования.

В главе XVI Уголовно-процессуального Кодекса Австрии (в редакции 1993 года), содержащей нормы, определяющие порядок привлечения в качестве обвиняемого, сформулировано правило в соответствии с которым собранные по делу доказательства дают основание прокурору привлечь лицо в качестве обвиняемого.44 -

В США при всем многообразии видов предварительного расследования (прежде всего по субъектам) функция государственного обвинителя возло-

42 Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 2. СПб.: изд. “АЛЬФА”, 1996. С. 12.

43 Филимонов Б.А. Защитник в германском уголовном процессе. М.: Спарк, 1997. С. 65-67.

44 Strafprozepordnung in der Fassung des Strafprozepanderungsgesetzes 1993. Herausgegeben von Hofrat t)r. Walter Huber. - Eisenstadt, 1994. S. 137-138.

122

жена на атторнейскую службу, полномочия которой по уголовному преследованию аналогичны функциям прокуратур других государств.45

Краткое сравнение российского законодательства с законами зарубеж- ных стран вовсе не означает попытки найти готовый рецепт. Это дает воз- можность задуматься над существующим положением вещей. Следуя логике, функция обвинения с очевидностью должна последовательно осуществляться обвинителем, и коль скоро по российскому законодательству таковым является прокурор, акт обвинения должен выноситься только этим должностным лицом. Освободив следователя от несвойственной ему функции, мы создадим здоровую предпосылку для последующего реформирования всего следственного аппарата.

Прокуратура Российской Федерации, выполняя задачи уголовного пре- следования, в соответствии с Федеральным Законом о прокуратуре действует как орган расследования по делам о преступлениях, отнесенных законом к ее компетенции, одновременно выступая в роли органа надзора за исполнением законов в ходе досудебного производства по делу. Таким образом, прокурор в сфере уголовного судопроизводства осуществляет сразу три функции: обвинения, расследования и прокурорского надзора. О необходимости разме- жевания означенных функций сказано и говорится немало.46 В предложении о создании единого следственного комитета видится наиболее рациональный выход из создавшейся ситуации.

45 Махов В.Н., Пешков М.А. Уголовный процесс США (досудебные стадии). / Учебное пособие. М.: ЗАО “Бизнес - школа “Интел -синтез”, 1998.С.52 - 53; Гуценко К.Ф. Основы уголовного процесса США. М., 1993.С.23.

46 См., напр.: Пискарев Б. О следствии и не только о нем. //Соц. законность, 1989, № 2. С.59; Петрухин И.Л., Куцова Э.Ф. О концепции уголовно- процессуального законодательства Российской Федерации. // Государство и право. 1992, № 12. С. 84; Бойков А.Д. Прокуратура и судебная власть. / Сб. Проблемы уголовного судопроизводства. Москва - Кемерово, 1998. С. 39 - 53 и др.

123

Одновременно в связи с этим обращают на себя внимание предложения о передаче следователей всех структур в систему судов при сохранении за прокурорами полномочий, необходимых для осуществления функции обвинения, т.е. к организации предварительного следствия, существовавшей в дореволюционной России в соответствии с Уставом уголовного судопроизводства 1864 года. Возврат к институту следственного судьи позволил бы, как отмечается в юридической литературе, безболезненно решить некоторые проблемы судебно- правовой реформы: во-первых, последовательно и четко разграничить функции дознания и предварительного следствия, во-вторых, найти подход для реализации норм Конституции, которые расширяют судеб- ный надзор за законностью предварительного следствия.4?

Однако следует заметить, что отношение к институту следственного судьи неоднозначно. Существует мнение о том, что названный институт связан с инквизиционной моделью уголовного процесса,- “поскольку он предусмат-ривает, что судья, осведомленный прокурором или потерпевшим, направляет следствие и возможное решение о передаче дела в суд”.48 Анализируя проблему, автор приведенного суждения апеллирует к периоду принятия Уголовно-процессуального кодекса (Кодекса уголовного преследования) 1808 года. Тогда “речь шла об отступлении от инквизиционной модели, ибо создание института следственного судьи, даже если он имел квалификацию офицера судебной полиции, позволяло отделить функцию уголовного преследования (доверенную прокуратуре) от юрисдикционных функций, относящихся к расследованию (обеспечиваемых следственным судьей). Однако,- как подчеркивает автор, - опека прокуратуры над этим следственным судьей
была столь сильной, что система оставалась близкой к

47 Махов В.Н. О месте и роли предварительного следствия в уголовном процессе Российской Федерации. / Сб. Проблемы уголовного судопроизводства. Москва - Кемерово, 1998. С. 88 - S9.

124

инквизиционной, согласно которой все функции осуществлял только представитель государства. Таким образом, этот институт был поставлен под вопрос практически во всех странах, которые заимствовали его во Франции”.49 Приведенное суждение, публикации, дискуссионные выступле ния на научно-практических конференциях по этому вопросу требуют раз мышления. ,

Время диктует переосмысление многих ранее не вызывавших сомнения формулировок закона, в том числе и задач прокуратуры в уголовном процессе. В ходе осуществления судебно-правовой реформы возникла достаточно непростая ситуация, связанная с оценкой места и роли прокуратуры в современной системе органов государственной власти. Как свидетельствуют дискуссии на страницах юридической литературы50, она далеко неоднозначна. “Острота проблемы соотношения прокурорской и судебной власти, - считает А.Д. Бойков, - имеет под собой и чисто психологическое основание, истоки которого восходят к нашеД несколько деформированной исторической памяти о роли прокуратуры периода политических репрессий в СССР”.51

Не вдаваясь в глубину дискуссии, ибо проблема достаточно глобальна, следует все же заметить, что сегодняшнее состояние государственности требует усиления роли российской прокуратуры, а не ослабления ее. Анархия, беззаконие, экономический кризис, рост организованной преступности и общий хаос в стране диктуют потребность в органе, который мог бы в рамках предоставленных ему полномочий выполнять функции надзора за соблюдением российской законности во всех сферах государственной деятельности.

48 Уголовная юстиция: проблемы международного сотрудничества. Междуна родный научно-исследовательский проект. М: Изд. БЕК, 1994. С.34.

49 Там же.

50См., напр.: Бессарабов В. Место прокуратуры в государственном механизме современной России.// Законность, 1999, № 5. С. 40-45. 51 Бойков А.Д. Прокуратура и судебная власть. //Сб. Проблемы уголовного судопроизводства. Москва - Кемерово, 1998. С.40 - 41.

125

Не “неосторожное” (по замечанию А.Д. Бойкова), а непродуманное поме- щение норм Конституции 1993 года о прокуратуре в раздел о Судебной власти привело практически к ослаблению этого* органа. Нельзя не признать справедливым предложение А.Д. Бойкова о расширении полномочий Генерального прокурора, в том числе связанных с реализацией его государственно-правовой функции надзора за законностью, путем предоставления ему права обращения в Пленум Конституционного Суда с предложением об от-

? -л … ? ? * . ? ? ? ?

мене необоснованного решения, либо об исправлении неточностей в реше-нии. Следует только приветствовать принятие и вступление в действие Закона “О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон “О прокуратуре Российской Федерации” и, прежде всего, восстановление прокурорского надзора за соблюдением Конституции Российской Федерации.

Кстати говоря, прибегая к методу сравнительного анализа и обращаясь к законодательству и юридической практике США, следует заметить, что за последние десять лет полномочия и престиж американского прокурора изменился в сторону большей независимости от судебного надзора. Изменения эти связаны, по утверждению В.Н. Махова и М.А. Пешкова, с переходом от процессуально ориентированной модели уголовного судопроизводства к модели, все более ориентирующейся на практическую борьбу с преступностью. Изменения эти продиктованы необходимостью, связанной с тем, что преступность с начала 1980-х годов стала еще более сложной и организованной. Прокурор, с его образованием и опытом, стал центральной фигурой проводимой реформы.53 Может быть российскому законодателю стоит задуматься над этим?

Одновременно следовало бы внести изменения в действующую Консти-

? -л … ?.?:(- . • •?? • .

туцию Российской Федерации, включив в нее специальный раздел о прокура-

52 Там же. С. 45.

33 Махов В.Н., Пешков М.А. Уголовный процесс США (досудебные стадии).

Учебное пособие. М.: ЗАО “Бизнес-школа “Интел-Синтез”, 1998. С. 53.

, .. - 126

туре, где были бы более четко определены система, цели, задачи прокуратуры, принципы ее организации и деятельности, круг полномочий. Очевидно, что рамки Конституции не безграничны, но логика вещей подсказывает разумность такого решения. Предлагаемые изменения имели бы чрезвычайно важное значение для укрепления этого имеющего глубокие корни российского государственного института. Возражения оппонентов, безусловно, коснутся самого уязвимого места в предлагаемой схеме: проблемы “разделения властей”. Смею заметить, наше общество, отказавшись от многих устоявшихся институтов, пока, увы, не имеет действительно позитивных сдвигов, а вот негативных пластов и наслоений приобретено и накоплено более чем достаточно. Система “сдержек и противовесов” принятой ныне модели построения государства, думается, не пострадала бы, а только выиграла. Пора отказаться от догматических подходов и слепого копирования в решении вопросов организации государственной системы. Разумность использования философско-правового наследия заключается в умении осознать специфику конкретных условий, в способности развить идеи основоположников той или иной концепции.54

Что касается уголовного процесса, то, конечно, решение задач, связанных с подведением итогов по результатам предварительного расследования, должно бесспорно принадлежать прокурору. Прокурор, осуществляя функцию уголовного преследования, подтверждает предварительный вывод следователя (лица, производящего дознание) о виновности или невиновности лица, преследуемого в уголовном порядке. В первом случае он утверждает обвинительное заключение, во втором должен прекратить уголовное дело.

J4 Следует* кстати, заметить, что на протяжении XIX в. при рассмотрении проблемы ограничения власти правительства систематически противостояли два решения: современное - английское, аристократическое, состоящее в разделении властей, и древнее - римское, республиканское решение -трибунат. (См,: Древнее право. 1996, № 1. С. 61)

127

Таков устоявшийся порядок вещей. Если же. исходить из того, что сле- дователь не должен осуществлять функцию обвинения, то логичнее было бы обязанность формулировки обвинения после того, как будут собраны достаточные данные, уличающие лицо в совершении преступления, передать в полном объеме прокурору. Решение прокурора об уголовном преследовании конкретного лица может быть оформлено традиционным актом: постановлением о привлечении лица в качестве обвиняемого по делу. Можно было бы назвать этот документ обвинительным актом либо актом уголовного преследования, хотя едва ли в этом есть необходимость.

Доказывание инкриминируемого лицу преступления.в ходе рассмотрения уголовного дела в суде осуществляет государственный обвинитель. Функция поддержания обвинения в суде - прерогатива государственного обвинителя, выступающего в суде от лица государства. Логика подсказывает, что уголовное преследование как деятельность, длящаяся во времени, начинается в момент привлечения лица в качестве обвиняемого, продолжается в процессе доказывания вины обвиняемого в ходе расследования, где прокурор достаточно активен как участник уголовного процесса. Он обладает в соответствии с действующим уголовно- процессуальным законодательством (ст. ст. 2 И - 217; ст. 219 УПК) широким кругом полномочий. Закон при этом не разграничивает функции прокурорского надзора, функцию расследования и процессуального руководства ходом расследования. Прокурор вправе непосредственно участвовать в производстве предварительного расследования, т.е. принимать участие в доказывании: в необходимых случаях производить отдельные следственные действия или расследование в полном объеме.55 Завершением его деятельности, связанной с уголовным преследо-

55 Не входя в обсуждение дискуссионного вопроса о характере прцессуально-го руководства расследованием со стороны прокурора, следует заметить: изучение уголовных дел, отобранных по признаку участия или неучастия прокурора в руководстве расследованием, по свидетельству Т.Ю. Ивановой,

128

ванием в досудебном производстве по делу, является утверждение обвинительного заключения - акта, подтверждающего виновность лица в совершении инкриминируемого ему конкретного состава преступления.

С передачей материалов дела в суд уголовное преследование вступает в новую фазу, проявляет себя в новом качестве - в форме поддержания государственного обвинения. Эта задача должна быть единственной для участвующего в суде прокурора в силу независимости суда. Вместе с тем суд в ходе судебного разбирательства вправе обращаться к прокурору как органу надзора за соблюдением законности с просьбой о даче заключения по вопросам, возникающим в ходе рассмотрения уголовного дела. Подобная ситуация вовсе не означает умаления независимости суда, его роли - “хозяина” уголовного процесса. Это естественная и необходимая форма взаимодействия суда и прокуратуры, выражающая одновременно функциональную роль каждого из органов государства.

Одним из важнейших направлений деятельности Прокуратуры является координация работы правоохранительных органов по борьбе с преступностью. В соответствии с законом прокуратура совместно с другими органами призвана вырабатывать согласованные действия по усилению борьбы с преступлениями, обсуждая их на координационных совещаниях. В свете новых установок, связанных с проводимой реформой правоохранительных структур, следовало бы в действующий закон о прокуратуре внести некоторые изменения, касающиеся уточнения органов, с которыми прокуратура совместно должна осуществлять борьбу с преступностью.

Формулировка задач суда в сфере уголовной юрисдикции и проста и, в известной степени, сложна. Суд - орган правосудия, единственный полно- показало, что большой процент уголовных дел со следственными ошибками свидетельствует о серьезных недостатках в деятельности прокуроров. См.: Иванова Т.Ю.Участие прокурора в доказывании на предварительном следст-

129

мочный орган, призванный в силу своего статуса своевременно рассмотреть уголовное дело в соответствии с требованиями закона, вынести решение о виновности или невиновности подсудимого и назначить виновному справед-ливое наказание. В число задач суда, безусловно, должны быть включены недопустимость осуждения невиновного и реабилитация незаконно привлеченных к уголовной ответственности со всеми вытекающими из этого последствиями.

Говоря о задачах суда, нельзя не коснуться проблем судебного контроля. Речь не только об осуществлении вышестоящими судебными инстанциями функций кассационного и надзорного производства в уголовном процессе. Это достаточно устоявшиеся формы инстанционной деятельности судов, и порядок производства, и полномочия судов кассационной и надзорной ин-станций в законе оговорены достаточно четко. Поскольку ныне действующей Конституцией Российской Федерации, в соответствии с международными стандартами, на суды возложен ряд контрольных функций по отношению к органам предварительного расследования, то закономерно возникает вопрос о разграничении компетенции суда и прокуратуры.

Нельзя не заметить, что процесс введения судебного контроля протекает далеко не безболезненно. Сторонники и противники этого института в пылу полемики приводят немало доводов “за” и “против”. “Суд не должен выполнять функции, имеющие, по существу, проверочно- распорядительный ха-рактер, санкционируя производство определенных процессуальных действий органами, осуществляющими досудебное производство… Суд, превращаясь в судебного следователя и, одновременно, еще и в прокурора, теряет свои главные преимущества: независимость, беспристрастность, объективность”,

вии. //Автореф. дисс. на соискание ученой степени канд. юридич. наук. Самара, 1999. С. 8.

130

  • пишет Ю.К Якимович.56 Один из сторонников судебного контроля за предварительным следствием И.Л. Петрухин, считая, что такое опасение не лишено оснований, видит выход из создавшегося положения в увеличении судейского корпуса, поскольку “такой контроль - обязательный атрибут правового государства”.57

В связи с введением судебного контроля за деятельностью органов предварительного расследования возникает также вопрос о том, охватывается ли этот вид деятельности суда понятием правосудия.. Подлежит ли корректировке само понятие правосудия? Вопросов более чем достаточно. Ответить на многие из них не просто. Рассуждая о характере деятельности судьи, именуемой судебным контролем за предварительным следствием, И.Л. Петрухин приходит сначала к суждению об аналогии ее с предварительным слушанием уголовного дела, но, формулируя окончательный вывод, делает иное заклю-чение. Поскольку судья, выдавая решения на право производства следственных действий, в этом случае не разрешает дело в целом, “можно говорить о наличии лишь элементов правосудия на предварительном следствии”.58 Смешение понятий, институтов уголовно-процессуального права - результат фрагментарности проводимых реформаторских преобразований. Одно в этой ситуации несомненно: необходимо скорейшим образом привести уголовно-процессуальный закон в соответствие с федеральной Конституцией, четко определить задачи каждого органа, призванного осуществлять функции пра-воохраны. Это в свою очередь позволит,более точно определить задачи уго-ловного процесса.

Рассмотрение вопроса о задачах уголовного процесса было бы неполным в связи с тем, что существует еще одна правоохранительная структура,

56Якимович Ю.К. Нужен ли нам новый УПК? //Проблемы уголовного судопроизводства. Москва - Кемерово, 1998. С. 115 - 116. 57 Петрухин И. Прокурорский надзор и судебный контроль за следствием. // Российская юстиция. 1998, № 9. С. 13.

131

роль которой в ходе производства по уголовному делу достаточно весома. Речь идет об адвокатуре. В Основных Положениях о роли адвокатов, принятых восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступлений в августе 1990 года говорится о том, что правительства должны гарантировать эффективную процедуру и работающий механизм для реального и равного доступа к адвокатам всех лиц, проживающих на его территории и подчиненных его юрисдикции. Обязанностью правительств является обеспечение возможности каждому быть информированным компетентными властями о его праве получить помощь адвоката по его выбору при его аресте, задержании или по- мещении в тюрьму или обвинении в уголовном преступлении.59

Адвокатура в России - не государственная структура. Коллегии адвокатов в соответствии со ст. 3 Положения об адвокатуре - это добровольные объединения лиц, занимающихся адвокатской деятельностью, образуемые по заявлению группы учредителей, состоящей из лиц, имеющих высшее юридическое образование. Положение об адвокатуре РСФСР, утвержденное законом РСФСР от 20 ноября 1980 года, определяет основной задачей адвокатуры оказание юридической помощи гражданам и организациям, оказание содействия охране прав и законных интересов граждан и организаций, осуществлению правосудия, соблюдению и укреплению законности, воспитанию граждан в духе точного и неуклонного исполнения законов и т. п. Полное и дословное воспроизведение текста данной статьи осложнено известным обстоятельством: Положение устарело, и давно уже не отвечает требо- ваниям сегодняшнего дня. Простейший анализ приведенной нормы дает основание утверждать, что, “во-первых, в ст. 1 Положения, вопреки ее утверждению об “основной задаче”, определен ряд задач адвокатуры. Во- вторых, далеко не все из приведенных формулировок бесспорно могут быть отнесены в разряд задач, решаемых адвокатурой.

Там же.

132

Краткий анализ различных вариантов проекта закона об адвокатуре в Российской Федерации, обсуждаемых уже более пяти лет, говорит о том, что не все из них достаточно четко определяют задачи адвокатуры. В одном из проектов, опубликованном в 1994 году в “Российской газете”, записано: “Адвокатура в Российской Федерации призвана обеспечить защиту по уголовным делам, представительство по гражданским, уголовным и административным^ делам, а. равно „иные виды юридической помощи в целях защиты прав, свобод и законных интересов юридических лиц, если иное не предусмотрено законом”.60 Эта формулировка практически повторена в законе об адвокатуре, принятом Государственной Думой в первом чтении 24 апреля 1996 года.

В проекте Федерального Закона “Об адвокатуре Российской Федера ции”, подготовленном рабочей группой под руководством профессора Ю.И. Стецовского, нет специальной нормы, формулирующей задачи адвокатуры, однако в ст. 1 проекта “Коллегии адвокатов и их цели” записано следующее: “Коллегии адвокатов являются независимыми общественными некоммерче скими организациями профессиональных юристов, добровольно объеди нившихся в целях оказания квалифицированной юридической помощи фи зическим и юридическим лицам”.61 И все-таки, думается, что правильнее го ворить о том, что целью адвокатской деятельности является защита прав и свобод человека и гражданина. Цель эта осуществляется путем решения оп ределенных задач. Краткость и точность определения цели не исключает необходимости определения задач адвокатуры в уголовном процессе, где существует своя специфика, требующая детализации и конкретизации всех видов деятельности. <?

59 Об адвокатуре. Международные положения. М.: Буквица, 1997. С. 4 - 5.

60 Федеральный Закон об адвокатуре в Российской Федерации. Проект. // Рос сийская газета. 23 ноября 1994 года.

? ?* - * • 133

Представляется, что круг задач адвокатуры в сфере уголовной юрис- дикции мог бы быть определен на основе общих положений с учетом роли адвоката в уголовном процессе и особенностей его статуса.

Как независимая правоохранительная структура, адвокатура призвана осуществлять защиту прав и законных интересов в уголовном процессе путем:

  • оказания квалифицированной юридической помощи жертвам пре- ступного посягательства ^потерпевшему, гражданскому истцу), а также гражданскому ответчику, осуществляя их представительство;
  • обеспечения защиты подозреваемого и обвиняемого в досудебных стадиях процесса;
  • обеспечения защиты подсудимого в ходе судебного разбирательства;
  • оказания иной юридической помощи участникам уголовного процесса.
  • Эта формулировка отражает специфику осуществления общей целевой направленности адвокатуры по защите прав и свобод личности, а также прав и законны^ интересов юридических лиц в уголовном судопроизводстве.

Подводя итог, следует подчеркнуть, что общая цель уголовного про- цесса, направленная на защиту прав и законных интересов физических и юридических лиц и в целом общества, может быть достигнута путем решения конкретных задач уголовного процесса: своевременного возбуждения уголовного преследования, расследования преступления в установленные законом сроки, изобличения виновного в совершении преступления, обеспечения возмещения материального ущерба и морального вреда, причиненных преступным деянием, предоставления квалифи- цированной юридической помощи, нуждающимся в ней участникам уголовного процесса, обеспечения законности в ходе производства по

61 Проект Федерального Закона “Об адвокатуре Российской Федерации. //

134

делу, своевременного рассмотрения и справедливого разрешения уго- ловного дела в суде, а также путем реабилитации лиц, незаконно преследовавшихся в уголовно-правовом порядке.

В разделе (главе) УПК РФ, содержащем (содержащей) регламентацию полномочий соответствующего органа, осуществляющего производство по уголовному делу, следует поместить норму, закрепляющую задачи конкретного органа, четко определяющие функциональное направление его деятельности.

Российская газета. 22 октября 1994 года.

135 ГЛАВА 3

ПРОБЛЕМЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ПРАВ ЛИЧНОСТИ НА НАЧАЛЬНОМ

ЭТАПЕ ПРОИЗВОДСТВА ПО УГОЛОВНОМУ ДЕЛУ:

ЗАКОН И ПРАКТИКА

Рассматривая вопросы обеспечения прав личности в сфере уголовного судопроизводства, следует обратиться к проблемам стадии возбуждения уголовного дела, как одной из гарантий от необоснованного привлечения к уголовной ответственности.

Акт возбуждения уголовного дела - решение, принимаемое при наличии достаточных оснований (сведений), указывающих на признаки преступ- ления. Статья 3 УПК обязывает органы дознания, следователя, прокурора, суд возбудить уголовное дело в каждом случае обнаружения признаков преступления. Приступить к расследованию преступления, исходя из требований нашего уголовно-процессуального законодательства, нельзя иначе как, приняв решение о возбуждении дела.

Действовавший до 1960 года УПК РСФСР, как, впрочем, и дореволю- ционное уголовно-процессуальное законодательство не закрепляло возбуждение производства по уголовному делу в качестве отдельной стадии уголовного процесса. В соответствии со ст. 96 УПК РСФСР, утвержденном постановлением ВЦИК 15 февраля 1923 года,’ “при наличии поводов, указанных в ст. 91 Уголовно-процессуального кодекса, и при наличии в заявлении указаний на состав преступления:

1 СУ РСФСР 1923 г. № 7, ст. 106.

136

1) органы дознания приступают к производству дознания, причем по делам, где обязательно производство предварительного следствия, обязаны не позже суток сообщить о том следователю и прокурору; 2) 3) прокурор направляет дело для производства предварительного след- ствия или дознания, либо непосредственно в суд; 4)

3) следователь приступает к производству предварительного следствия, о чем не позже суток сообщает прокурору; 4) 5) суд направляет дело для производства дознания или предварительного следствия, либо принимает дело непосредственно для рассмотрения его по существу”.2 6) Стадия возбуждения уголовного дела была задумана и всегда трактова- лась как одна из важнейших гарантий от незаконного и необоснованного привлечения к уголовной ответственности. Но является ли она сегодня таковой на самом дела? Постановление оправдательных приговоров, прекращение уголовных дел по реабилитирующим основаниям, возвращение дел на дополнительное расследование с последующим прекращением производства нередко даже без проведения следственных действий, - вот достаточно яркие свидетельства необоснованности, непродуманности принимаемых на этой стадии решений. Изучение материалов практики3 показало, что к числу нарушений, наиболее часто встречающихся в стадии возбуждения уголовного дела, относятся: незаконные отказы в возбуждении уголовных дел; неправильная формулировка отказа; нарушение сроков предварительной проверки; несообщение заинтересованным лицам об отказе в возбуждении уголовного дела и др.

Анализ становления и развития института возбуждения уголовного дела в советском уголовно-процессуальном праве в свое время был в полном объеме сделан Н.В. Жогиным и Ф.Н. Фаткуллиным в работе “Возбуждение уго-

2 СУ РСФСР 1924 г. № 78, ст. 784.

137

ловного дела”. Названный институт появился с принятием 25 декабря 1958 года Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик, а затем введением в действие с 1 января 1960 года и ныне действующего УПК РСФСР, которые с ликованием были восприняты как новая веха в развитии социалистического права. “Институт возбуждения уголовного дела, писали Н.В. Жогин и Ф.Н. Фаткуллин, - занимает важное место в советском уголовно-процессуальном праве… Благодаря этим юридическим нормам реагирование на первичные сведения о готовящемся или совершенном преступлении с первого же шага ставится в строго определенные, полностью отвечающие государственным и общественным интересам рамки. Тем самым внедряется твердое начало законности в первоначальный период уголовно-процессуальной деятельности, придаются четкость, определенность и правовая устойчивость возникающим в ходе этой деятельности отношениям, обеспечивается защита прав и законных интересов граждан, исключается возможность произвола и беззакония”.4 Столь длинное цитирование всегда создает опасение остаться непонятым. И все-таки приведенная цитата необходима для ‘^последующего анализа проблем института и стадии возбуждения уголовных дел.

Возбуждение уголовного дела как институт уголовно-процессуального права есть система правовых норм, регламентирующих порядок получения и оформления информации о совершенном или готовящемся преступлении, порядок ее проверки и принятия решения о начале производства по делу либо отказе в таковом. Возбуждение уголовного дела может рассматриваться не только в качестве одного из институттзэ- уголовн^чдроцессуального права, но и как стадия уголовного процесса, т. е. система последовательного ряда-‘ процессуальных действий от получения первичной информа-

3 Обобщение материалов практики осуществлялось выборочно.

“Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. М.: изд. Госуд.

юрид.. лит., 1961. С. 30.

138

ции о преступлении и процессуальном закреплении ее до принятия решения о возбуждении производства по делу либо об отказе в возбуждении дела в случае отсутствия к тому достаточных оснований.

Институт возбуждения уголовного дела включает в себя регламентацию: процедуры получения компетентным органом информации, являющейся поводом к возбуждению уголовного дела (ст. 108 УПК); порядка принятия и рассмотрения заявлений и сообщений о преступлении (ст. 109 УПК); требование установления личности явившегося с повинной (ст. 111 УПК); правил истребования необходимых материалов и получения объяснений (ч.2 ст. 109 УПК); порядка составления отдельных протоколов (ст.ст. ПО, 111 УПК); обязанности разъяснения заявителю ответственности за заведомо ложный донос (ст.110 УПК); процедуры принятия решения (ч.З ст. 109 УПК); порядка вынесения постановления о возбуждении уголовного дела либо об отказе в возбуждении дела и направления копии постановления прокурору (ст. ст. 112, 113 УПК); обязанности разъяснения заявителю права на обжалование отказа в возбуждении дела (ч.З ст. 113 УПК) и порядка обжалования (ч.4 ст. 113 УПК); а также действия прокурора по осуществлению надзора за законностью возбуждения уголовного дела либо отказа в таковом. В содержание процедурной регламентации возбуждения уголовного дела входят, кроме того, условия и сроки производства тех или иных действий (ч.2 ст. 108, ст. 109 УПК); запрет производства следственных действий (ч.2 ст. 109 УПК); требование письменной формы сообщений предприятиями, учреждениями, организациями и должностными лицами (ч.З стЛ 10 УПК).

Процессуальный режим стадии предполагает достаточно жесткие сроки и свойственные только для этого этапа производства по делу средства по- лучения информации.

Уголовный процеср зарубежных стран, не знающий стадии возбуждения уголовных дел, при определенных условиях допускает на начальном этапе предварительного производства довольно широкое проведение следст-

139

венных действий, что, как известно, жестко запрещено российским законода-тельством. В связи с этим в теории уголовного процесса и в практике работы правоохранительных органов, осуществляющих производство по уголовному делу, возникает немало проблем. При производстве предварительной проверки повода к возбуждению уголовного дела складывается достаточно непростое положение. С одной стороны, требующее точного соблюдения предписаний закона, запрещающего производство следственных действий, что означает ограничение возможностей получения сведений, необходимых для принятия итогового решения, завершающего стадию.

Порядок проведения предварительной проверки поступившей в органы информации* в виде повода к возбуждению уголовного дела законом не регламентирован. В силу этого остается неясным, является ли она по своей природе доказыванием. Существует немалое количество точек зрения ученых по означенному вопросу: от полного отрицания доказывания на этой стадии до признания его с соответствующим обоснованием авторами своих позиций.5

Российское уголовное судопроизводство как система последовательно сменяющихся стадий являет собой сложную картину процесса познания, итог которой - вывод о виновности или невиновности лица. В соответствии с ч. 2 ст. 108 УПК уголовное дело может быть возбуждено только тогда, когда имеются достаточные данные, указывающие на признаки преступления. Поводы к возбуждению уголовного дела перечислены в чЛ ст. 108 УПК. Вместе с тем закон не дает определения повода. В уголовно-процессуальной литературе нет единого мнения относительно этого понятия. Обстоятельный анализ дефиниций повода как первичной информации об определенном событии дает П.П. Сердюков. Критикуя концепцию понятия повода, отстаиваемую Н.В. Жогиным и Ф.Н. Фаткуллиным, вслед за В.Д. Арсеньевым, он делает упрек названным авторам в “односторонности формально-юридической характе-

140

ристики повода”, в “игнорировании его доказательственной, гносеологической стороны”. Цепь рассуждений автора приводит его к выводу о том, что “поводы в? возбуждению уголовного дела, как и другие виды процессуальных доказательств, охватывают собой как фактические данные о преступном факте, так и источники этих данных”. 6 В целом позиция П.П. Сердюкова привлекательна. Однако вызывает возражение утверждение автора о том, что общие правила оценки и проверки доказательств распространяются и на поводы. Это явная натяжка. Уголовно-процессуальный закон не регламентирует правил их проверки и оценки, в главе пятой УПК об этом также нет специальной оговорки. Не следует желаемое выдавать за действительное. Для того, чтобы общие правила проверки и оценки распространялись на первичные сведения о преступлении в виде повода, как носитель доказательственной информации, это следует прямо оговорить это в законе. Фактические данные как доказательства по делу должны содержаться в источниках, определенных в законе.

Проблема соотношения понятий “познание” и “доказывание” в уголовном процессе всегда оставалась дискуссионной. Познание с позиций гно- сеологии включает различные формы, способы, средства обнаружения новых связей, свойств, отношений. Основой познания является активная целенаправленная человеческая деятельность. Очевидно укоренившееся в теории процессуальных доказательств положение, о том, • что уголовно- процессуальное доказывание есть разновидность познания, следует считать неким условным обозначением, упрощающим понимание сложного механизма процедуры доказывания.

5 См. об этом подробно: Сердюков П.П. Доказательства в стадии возбуждения уголовного дела. / Учебное пособие. Иркутск, 1981.

6 Сердюков П.П. Доказательства в стадии возбуждения уголовного дела. Ир кутск, 1981. С. 11-22.

141

В традиционном понимании процесс доказывания есть ничто иное, как собирание (обнаружение и закрепление) доказательств, их проверка и оценка. Условность обозначения доказывания через познание особенно видна сквозь призму процедуры, осуществляемой в стадии возбуждения уголовного дела. В теории уголовного процесса существуют различные суждения ученых, как полностью отрицающих, так и признающих доказывание в рассматриваемой стадии уголовного процесса. Попытаемся взглянуть на все происходящее в стадии возбуждения уголовного дела, от момента получения первичной информации до принятия итогового4 реЩенйя, завершающего стадию, нетрадиционно: через оценку видов и форм деятельности правоохранительных органов и должностных лиц - участников данной стадии, анализ их полномочий, классификацию материалов, получаемых в ходе проверки поводов к возбуждению дела, „и характеристику прав и обязанностей иных субъектов, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства.

Даже в том случае, если не считать поводы к возбуждению уголовного

Л”— ?—-

дела видом источников доказательств, уже говорилось о том, что это положение весьма спорно, одно совершенно очевидно - отбросить значимость этой информации невозможно. Получение её обязывает органы дознания, следователя, прокурора, судью принять соответствующие меры: поступившая информация должна быть проверена. Осуществляется ли ее проверка процессуальными средствами? Увы, ответить на этот вопрос непросто. С одной стороны, собирание сведений, связанных с проверкой первичной информации, порядок их фиксации не регламентированы законом. В ходе осуществления проверки, предваряющей начало расследования, органы дознания, следователь получают различную информацию: объяснения, документы, письма, ответы на запросы, телеграммы и т.д. В юридической литературе имеют место различные методологические подходы к анализу этого рода ин- формации, были попытки и ее классификации, но не вполне удачные. Лю- бая классификация должна быть основана на определенном критерии. В ка-

142

честве такового применительно к ситуации можно предложить характери- стику получаемой информации с точки зрения допустимости ее в качестве доказательств по уголовному делу.

Известно, что в стадии возбуждения уголовного дела используются, во- первых, материалы, которые не имеют статуса источников доказательств в силу того, что они не обладают их юридическими свойствами, и, в первую очередь, свойством допустимости. К ним относятся сведения, первоисточники которых либо неизвестны, либо не зафиксированы в требуемом законом порядке, это результаты оперативно-розыскной деятельности, объяснения, полученные от пострадавшего, заявителя, очевидцев. Во-вторых, это материалы, являющиеся источниками доказательствами по своей природе уже в момент их появления, к ним относится, в первую очередь, протокол осмотра места происшествия и все документы, полученные органом, осуществляющим проверку первичной информации о преступлении. Эти документы могут быть получены по запросам органов, предоставлены заинтересованными в исходе дела лицами, к ним может быть отнесена справочная информация, бумаги частного характера, фотодокументы и т. д.

Собирание материалов, закрепление полученной информации об об- стоятельствах совершенного преступления осуществляется вне рамок процессуальной регламентации. Это обстоятельство породило столь своеобразные формы фиксации получаемых сведений, что юридическую природу их определить невозможно. В поисках способов оформления на этой стадии используются “протоколы изъятия”, “протоколы добровольной выдачи”, “протоколы обнаружения” и даже “отношение назначения экспертизы”.

Способы проведения предварительной проверки в стадии возбуждения уголовного дела многообразны. К их числу относятся истребование мате- риалов, справок и документов, отобрание объяснений, организация инвентаризаций, требование производства ревизий, проведение оперативно - розы-

143

п

скных мероприятий, осмотр места происшествия и др. Одним из наиболее распространенных способов проверки первичной информации о преступлении является отобрание объяснений. Законодатель обошел молчанием порядок их получения и оформления, как впрочем, и порядок иных способов проверки. Собственно, по логике вещей, исходя из ныне действующего законодательства, это вполне объяснимо: процедура возбуждения уголовного дела лежит как1 бы за рамками “уголовно- процессуальной формы. С другой стороны, как известно, отдельные ее элементы все же регламентированы нормами уголовно-процессуального закона. Так, в случаях, не терпящих отлагательств, в соответствии со ст. 178 УПК, законодатель допускает производство осмотра места происшествия, регламентирует в общих чертах порядок приема и регистрации заявлений и сообщений, явки с повинной, закрепляет порядок принятия итогового решения, завершающего данную стадию. Именно этой двойственности мы обязаны до сих пор неразрешенной проблеме: с какого момента начинается уголовный процесс, - с момента ли получения и фиксации первичной информации о совершенном’ преступлении либо с момента принятия решения о возбуждении уголовного дела. В теории уголовного процесса существует мнение о том, что стадия возбуждения уголовного дела “происходит за рамками производства по конкретному уголовному делу”.8

Обоснованно возникает и другой вопрос: а имели ли место уголовно- процессуальные отношения в случае отказа в возбуждении дела. Ответить на поставленные вопросы ученые пытались по-разному, но выхода из создавшейся тупиковой ситуации, сколько-нибудь четко объяснявшего означенное

.. ? -л .. …?•<? . • .-• . . .

7 См. более подробно: Володина Л.М., Клоц О.И. Проблемы предварительной проверки материалов о преступлениях. // Актуальные проблемы уголовного процесса: изд. Тюменская высшая школа МВД Российской Федерации. Тю мень, 1994. С. 36-39.

8 Тетерин Б.С. Трошкин Е.З. Возбуждение и расследование уголовных дел. М.: 1997. С. 6. ,-..’•

144

состояние теории и практики, не найдено. Сложившееся в силу этого поло- жение на руку недобросовестным правоприменителям. Для них вопрос о том, что из себя представляет данный вид деятельности не стоит, поскольку закон не оговаривает процедуру, можно найти целый ряд способов избавиться от нежелаемой информации, поступившей в органы милиции, например, отказать в приеме “в виду малозначительности деяния”, “в виду нецелесообразности”, “неперспективности” либо путем прямого ее уничтожения.

. Так или. иначе, говоря о способах проверки первичной информации об обстоятельствах совершенного преступления, мы сталкиваемся с собиранием материалов, одни из которых в силу неопределенности их статуса не могут считаться доказательствами по делу, в то время как другие с самого начала являются таковыми. Но получение доказательств по делу есть ничто иное, как один из элементов процесса доказывания - собирание доказательств. Итак, налицо трудно оспоримый факт: в стадии возбуждения уголовного дела присутствует один из обязательных элементов доказывания. Собирание доказательств тесно переплетается с другим элементом доказывания, впрочем, признаваемым далеко не всеми процессуалистами, - выдвижением и построением версий. 9

Известно, что познавательная деятельность есть сочетание практической и логической форм. Анализируя поступившую информацию, собирая новые сведения в ходе ее проверки, следователь одновременно пытается объ- яснить происшедшее путем построения выводов, первоначально в условиях малой информативности - на уровне догадок, интуиции, а с нарастанием информационного потока - с подключением обнаруженных материалов (доказательств) события. Доказательственная деятельность следователя - суть поиск. На первоначальном этапе расследования поисковая сторона деятельно-

9 См. Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. М: Воронеж, ун-т, 1978. С. 211.

145

сти сопряжена с невозможностью принять однозначное решение, так как “и анализ, и синтез протекают в гипотетической, интуитивной форме, а вывод, как замечают психологи, иногда формулируется в форме “быть может”. В создании мысленных проб и последующей разработке следственных версий, в особенности на первоначальных этапах расследования, большое значение имеют интуиция и воображение следователя”.10 Иначе говоря, получив первичную информацию о совершенном преступлении, следователь пытается мысленно представить картину происшедшего.

Рассуждая о том, является ли построение версии одним из элементов структуры доказывания в уголовном процессе можно приводить массу аргументов в пользу той и другой позиции, но хотим мы этого или нет, интуиция, воображение следователя уже включены в момент ознакомления с первичной информацией о совершенном преступлении. Мыслительный процесс направлен на поиск сходных ситуаций, на отыскание ориентиров поиска. Роль, значение образных компонентов в мышлении следователя в достаточной мере исследованы юридической психологией.

Мышление в форме следственных версий имеет свои особенности, от- личающие его от других форм мышления. Эта специфика четко отражена в работе чехословацкого криминалиста доктора юридических наук Яна Пеща-ка, который выделяет в числе прочих признаков версии как основу мышления проблематичное суждение. Он утверждает, что проблематичность суждения, выражая одно из возможных объяснений известных, собранных расследованием фактов и обстоятельств, занимает в этой системе знаний, сложившейся в данный момент, центральное место. Однако при этом автор предостерегает, во-первых, от отождествления версии от внезапной идеи, догадки, и, во-вторых, справедливо замечает, что кроме проблематичных суж-

Васильев В.Л. Юридическая психология. СПб.: Питер Пресс, 1997. С. 232.

146

дений в основе мышления в форме следственных версий лежат и достовер ные суждения.11 . -

Суммируя сказанное и определяя версию как особую форму мышления,- как мыслительный процесс, логично предположить, что выдвижение, по- строение версий, как и оценка доказательств, является важнейшим средством достижения истины в уголовном процессе. Они имеют немало общих черт, их сопоставление свидетельствует о том, что и построение версий и оценка доказательств, по сути, - мыслительный процесс, оба элемента процесса доказывания подчиняются законам логического мышления, в их основе лежат определенные обстоятельства дела. Различие их заключается в том, что оценка доказательств есть деятельность, связанная с определением относи-мости, допустимости, достоверности доказательств и, в конечном счете, их достаточности для принятия решения в ходе либо по завершении производства по делу. Вывод следователя, лица, производящего дознание, прокурора, суда (судьи) о достаточности доказательств по делу означает установление всех элементов состава преступления, всех обстоятельств, входящих в предмет доказывания. Построение версии - это предположительное объяснение обстоятельств дела в виду малой информативности органов и должностных лиц, осуществляющих производство по делу.

? “Процесс оценки доказательств включает определение их относимости, допустимости, достоверности, достаточности сначала для выдвижения следственных (судебных) версий, - как полагает И.Л. Петрухин, - а затем и дос-товерных выводов”. Это не совсем точно. Построение версий возможно на различных этапах движения уголовного дела, что подтверждается и автором приведенного утверждения. Однако едва ли можно говорить об оценке дока-

11 Пещак Ян Следственные версии. Криминалистическое исследование. Пере- вод доктора юридич. наук A.M. Ларина. М: изд. “Прогресс”, 1976. С. 112- 114.

147

зательств в момент осмысления только что полученной первичной информации о совершенном (готовящемся) преступлении, когда есть лишь повод для возбуждения уголовного дела, но не всегда имеют место основания к приня-тию этого решения. В последующем, по мере накопления информации, безусловно, выдвигаемые следователем версии будут более обоснованными.

Цепь рассуждений приводит нас, таким образом, к выводу о том, что выдвижение версий является одним из элементов доказывания и имеет место в деятельности органов расследования еще до „принятия решения о возбуждении уголовного дела. Существует, правда, в уголовном процессе сильнейший аргумент, якобы не позволяющий отнести построение версий в ряд элементов структуры доказывания: понятие версии не включено законодателем в понятийный аппарат уголовного процесса, а потому оно (означенное понятие) относится к категории криминалистических, а не уголовно-процессуальных. Логично было бы к этому добавить, что оценка доказательств осуществляется по правилам, содержащимся в ст. 71 УПК, что правила собирания и проверки доказательств - иных элементов доказывания также определены уголовно-процессуальным , законом. Правил же, определяющих порядок выдвижения, построения версий, закон не содержит. Вместе с тем, по признанию самих криминалистов, версия есть средство, используемое следователем в доказывании.13 Кроме того, всем известно, что криминалистической наукой и практикой эти правила выработаны. Надо лишь закре-1 пить их в законе, дополнив, например, ст. 20 УПК правилом об обязательно-1 сти проверки всех версий по уголовному делу, в том числе и версии, выдвинутой обвиняемым. Возможен и иной вариант: закрепление названного тре- бования в специальной норме, помещенной в главу, регламентирующую

12 Теория доказательств в советском уголовном процессе. / Отв. редактор Н.В. Жогин. М.: Юрид. лит., 1973. С. 434.

13 Пещак Ян. Указ. работа. С. 132.

148

процессуальный порядок доказывания, одновременно сформулировав в ней и правило об обязательности параллельной проверки версий.

Уголовно-процессуальный кодекс должен быть настольной книгой сле-i / дователя, четко и детально регламентирующей процедуру доказывания, воз- можно это во многом сняло бы проблему возврата уголовных дел на допол- нительное расследование вследствие невыполнения требований ст. ст. 20, 68, 70, 71 УПК. Кто и когда разделил две смежных отрасли знаний - науку уго- ловного процесса и криминалистику непробиваемой стеной? Давний спор о значимости и приоритете одной над другой давно покрыт пеплом. Они не могут развиваться, не соприкасаясь друг с другом, они взаимозависимы, они должны обогащать друг друга, и чем совершеннее будут формы их сопри- косновения, тем совершеннее будет уголовно-процессуальное законодатель- ство и практика его применения.

  • Продолжая разговор -об особенностях познания на стадии возбуждения уголовного дела, следует обратить внимание на то обстоятельство, что для этой стадии присуща как элемент доказывания и оценка доказательств. Та информация, которая с самого начала обладает статусом доказательств по делу с точки зрения ее относимости и допустимости уже собственно оценена по общим правилам, регламентированным уголовно-процессуальным зако- ном. Правда, здесь следует сделать оговорку: глава пятая УПК, закрепляя общие правила доказывания, не делает скидок на особенности доказывания на разных стадиях уголовного процесса. Оценка доказательств на стадии возбуждения уголовного -дела осуществляется в условиях малой информа- тивности. Она происходит на основе внутреннего убеждения правопримени- теля, но о всестороннем, полном и объективном рассмотрении всех обстоя- тельств дела в их совокупности здесь следует, видимо, говорить, имея в виду данный момент, когда в руках органов находится лишь первичная информа- ция по делу. Иначе говоря, оценка собранных данных на стадии возбуждения уголовного дела имеет некоторую специфику. И вот еще одно проти-

149

воречие: как быть с информацией иного рода, не подпадающей под признаки доказательств с точки зрения определенных законом их юридических свойств? Ведь решение о возбуждении дела принимается на основании всей совокупности данных предварительной проверки материалов. Вопрос этот не надуман. Свидетельством тому служит практика возбуждения уголовных дел: при принятии решения о возбуждении производства по делу оценивают-ся объяснения заявителя, очевидцев, рапорты оперативников, медицинские, санэпидемиологические и иного рода справки, заменяющие на этой стадии заключения экспертов, и т. д.

Если иметь в виду, что принятие решения о возбуждении уголовного де- ла требует установления не только общих признаков преступления, но и, как диктует практика возбуждения уголовных дел, юридическую квалификацию, то совершенно очевидна некоторая неточность законодательной формулировки части 2 ст. 108 УПК, определяющей основания возбуждения уголовного дела. И это еще одна из непростых проблем рассматриваемой стадии уголовного процесса. Требование возбуждения уголовного дела по факту, а не в отношении конкретного лица с точки зрения действующего российского законодательства нормально, поскольку иное на начальном этапе, именуемом на практике предварительной проверкой материалов, невозможно. Но если посмотреть на складывающееся положение вещей более трезво, то обнаруживается целый ряд больших и маленьких неувязок.

Во-первых, целью предварительной проверки является установление обстоятельств, указывающих на признаки преступления, т. е. общественную опасность, противоправность, виновность и уголовную наказуемомсть дея-ния. Закон не говорит о том, что все названные признаки должны быть определены на момент принятия решения на этой стадии, но, следуя логике уголовного закона, можно ли оценивать деяние как преступное, не установив всех его признаков. Более того, в рассматриваемой ситуации отчетливо проглядывает противоречие между установкой закона и реальным полозке-

150

нием вещей: уголовное дело возбуждается по факту, который с правовой точки зрения оценивается как конкретный состав преступления. Даже для предварительной квалификации деяния в этом случае необходимо установление объекта преступного посягательства, некоторых характеристик его объективной стороны (насколько это позволяет сложившаяся ситуация), субъективной стороны (по крайней мере, - формы вины, как важнейшего ее элемента).

Субъект преступления на данном временном отрезке установлен может быть далеко не всегда. Этого закон и не требует. Не устанавливаются пока и иные обстоятельства, включенные законодателем в перечень ст. 68 УПК. Таким образом, предмет доказывания для стадии возбуждения уголовного дела, вопреки существующим в процессуальной литературе утверждениям о его единстве для всех стадий, более узок.

Возможно ли безошибочно решить вопрос о квалификации деяния в ус- ловиях столь малой информированности? Ответ может быть только отрицательным. Однако это обстоятельство мало кого смущает, поскольку познание - процесс* сложный, многоступенчатый. Предварительная же оценка деяния не есть итог познания, она в ходе предварительного расследования еще не раз может быть уточнена, подкорректирована, изменена (как, собственно, и в последующих стадиях процесса). Знания, таким образом, получаемые в стадии возбуждения уголовного дела, носят вероятностный характер. Налицо еще одно протворечие: отсутствие достоверного знания и, следовательно, ве- роятностный характер вывода, с одной стороны, и задуманное предназначение стадии как гаранта от необоснованного привлечения к уголовной ответственности - с другой. Очевидно, что вывод, основанный на предположе-нии, не может служить достаточной гарантией принимаемого решения. Стадия возбуждения уголовного дела никогда не была гарантией сколько-нибудь сдерживающей беззаконие и произвол в уголовном судопроизводстве. Напротив, нередко именно возбужденное уголовное дело в силу амбици-

151

озных представлений о его перспективе с легкой руки иных должностных лиц доводилось, во что бы то ни стало до “логического конца”, понимаемого как непременное постановление обвинительного приговора.

Но возможно рассматриваемая стадия действительно предоставляет га- рантии гражданам, вовлеченным в силу определенных обстоятельств в сферу уголовной юрисдикции? И здесь заложено главное противоречие между заявленными целями и реальным положением вещей: в данной стадии нет участников уголовного процесса ни в понимании, заданном законодателем в главе третье^ УПК,, ни.в общепринятом употреблении этого понятия как лиц, имеющих определенные законом субъективные права и обязанности. Правовой статус лиц, вовлекаемых в сферу уголовной юрисдикции, в стадии возбуждения уголовного дела не регламентирован.14 Закон не определяет процессуальное положение ни лица, пострадавшего от преступного деяния, ни лица, в отношении которого отказано в возбуждении уголовного дела, ни лиц, дающих объяснения по поводу обстоятельств совершенного деяния. Исключение в этом плане составляет заявитель: в соответствии со ст. ПО УПК заявителю должна быть разъяснена ответственность за заведомо ложный донос, о чем делается отметка в протоколе, которая удостоверяется подписью заявителя. Статья 113 УПК наделяет заявителя правом на уведомление об отказе в возбуждении уголовного дела и правом обжалования этого решения. Если учесть, что заявитель и лицо, пострадавшее от преступления, - не всегда один и тот же субъект, то нередко последний бывает лишен и этих элементарных прав.

В силу того, что УПК не регламентирует порядок отобрания объяснений у различных лиц, правовой статус которых также никак не определен,
они

14 Подробнее об этом см.: Йолодина Л.М” Уголовно-процессуальная форма и возбуждение уголовного дела. // Актуальные вопросы правоведения в период совершенствования социалистического общества. Томск: Томский ун-т, 1989. С. 210.

152

не могут защищать себя и свои законные интересы. Нередко отобрание объ-яснений производится неоднократно. Резонно задать вопрос: необходима ли эта регламентация? Ответ не может быть однозначным. С одной стороны, реальность защиты прав и свобод личности не возможна без четкого определения ее правового положения, с другой стороны, регламентация статуса лиц, вовлеченных в орбиту уголовно- процессуальных отношений, существование которых достаточно спорно до возбуждения уголовного дела в силу недостаточно четкой регламентации процедуры - задача не из легких. Логичнее было бы отказаться от двойной регламентации, как отказаться и в целом от стадии возбуждения уголовного дела.

Неурегулированность правового положения лиц в стадии возбуждения уголовного дела явилась поводом к рассмотрению этого вопроса Конститу ционным Судом Российской Федерации. Конституционный Суд, анализируя положения ч.З и ч.4 ст. ИЗ УПК, заметил: “постановления об отказе в воз буждении уголовного дела, фиксируя обстоятельства, исключающие по делу, нередко констатируют иные юридически значимые факты, в частности наличие в действиях лица, в отношении которого вынесено постановление, состава административного, дисциплинарного или иного правонарушения. Негативные правовые последствия подобной констатации могут касаться по- мимо заявителей и других заинтересованных субъектов - лиц, в отношении которых было отказано в возбуждении уголовного дела и действиям которых дана определенная юридическая оценка” (Постановление Конституционного Суда РФ от 29 апреля 1998 г. по делу о проверке конституционности части четвертой ст. 113 УПК РФ). ??-.-?

Означает ли решение Конституционного Суда право заинтересованных в деле лиц на обжалование постановления об отказе в возбуждении уголов- ного дела? По логике вещей - да. Тем не менее, постановление Конституционного Суда не мшкет^аменить уголовно-процессуальный закон. Оно не отвечает и не может ответить на целый ряд возникающих вопросов: кто и

153

в каком порядке может быть признан заинтересованным лицом, имеет ли это лицо право на защиту, может ли оно требовать для ознакомления ма- териалы отказного производства, может ли обжаловать неправомерные действия должностного лица, осуществляющего проверку первичной информации по делу.

Но возвратимся к проблеме собирания доказательств (материалов, необ- ходимых для принятия решения о начале производства по делу). Кроме сведений, называемых законодателем поводом к возбуждению уголовного дела, для принятия обоснованного решения на этом этапе нередко необходимо проведение предварительной проверки. Исходя из сопоставления понятий проверки как элемента в структуре доказывания и предварительной проверки материалов в стадии возбуждения уголовного дела, следует сделать вывод о том, что, несмотря на их отличие, в некоторой части они все-таки совпадают. Конечно, в условиях запрета производства следственных действий едва ли можно говорить об этом элементе доказывания как легальном явлении на данной стадии. Тем не менее, учитывая, что проверка доказательств осуществляется по общему правилу путем производства следственных действий, то производство осмотра места происшествия до возбуждения уголовного дела как раз являет собой один из законных способов проверки полученной ин- формации, имея в виду ту ее часть, которая с самого начала по своему статусу -является доказательственной. Но как назвать ситуацию, когда у одного и того же лица берутся повторные объяснения, истребуются в ходе проводимой органами проверки различного рода документы, справки, предметы, в последующем могущие стать вещественными доказательствами по делу? Таким образом, еще один элемент доказывания, пусть в несколько своеобразной, (если можно так сказать), в усеченной форме, присутствует в анализируемой стадии уголовного процесса.

Направление предварительной проверки и круг задач, подлежащих ре- шению в ходе ее проведения, определяются в каждом случае конкретно в за-

154

висимости от объема и содержания поступившей в органы информации, особенностей преступного деяния и некоторых иных факторов. В теории и на практике давно существуют предложения о необходимости расширения круга следственных действий при производстве предварительной проверки. Они продиктованы потребностями практики. За увеличение числа следственных действий, производство которых необходимо в ходе предварительной проверки до возбуждения уголовного дела высказались, по результатам опроса, 100% следователей.15 При этом, к числу следственных действий, производство которых, по мнению следователей, следует разрешить до возбуждения уголовного дела относятся все виды осмотра, опознание, освидетель- ствование, назначение и производство экспертиз, проверка показаний на месте.

Все просто. По этой логике стоит только законодателю разрешить производство названных следственных действий до возбуждения уголовного дела и все встанет на свои места. Смущает лишь одно небольшое обстоятельство: зачем нам нужны две стадии предварительного расследования?

В прошлом в нашей юридической науке резкой критике подвергались высказывания ученых, сомневающихся, в необходимости выделения стадии возбуждения уголовного дела в самостоятельный этап уголовного процесса.16 Ныне анализ состояния практики возбуждения уголовных дел и анкетный опрос следователей дает основание утверждать, что наука уголовного процесса уходит от потребностей практики. Ее догматы втискивают уголовный процесс в прокрустово ложе ею же выработанных субъективных представлений о нем и закрывают пути совершенствования процессуальных форм. На вопрос анкеты о том, нуждается ли
уголовно-

15 Было проведено анкетирование следователей Прокуратуры и УВД Тюменской области. Данные опроса подтверждаются результатами выборочных социологических опросов следователей разных регионов Российской Федерации.

155

процессуальное законодательство, регламентирующее возбуждение уголовных дел, в изменении, положительный ответ по результатам анкетирования дали 99% следователей органов прокуратуры и внутренних дел. При этом подавляющее большинство отвечавших на вопросы анкеты (98%) отметили, что стадия возбуждения уголовного дела не является гарантией от принятия неббоснойанных решениио начале производства по делу. •

Известно, что качественно проведенный осмотр места происшествия - предпосылка к быстрому раскрытию преступления. Изучение уголовных дел показывает, что в результате поспешных, а нередко и непрофессиональных действий на месте происшествия следы преступления остаются вне поля зрения, протоколы осмотра места происшествия зачастую составляются небрежно. Примером может служить одно из уголовных дел, возбужденное и расследованное Лабытнангским ГОВД Ямало-Ненецкого автономного округа:

14 февраля 1998 г. около 14 часов трое неизвестных ‘лиц свободно про- никли в квартиру 3 по ул. Центральной г. Лабытнанги, избили хозяина квартиры К., открыто завладели деньгами в сумме 10 тыс. рублей и скрылись с похищенным.

При осмотре места происшествия были обнаружены пятна вещества бурого цвета, похожие на кровь. Однако данное вещество изъято не было, фотосъемка места происшествия не проводилась, несмотря на то, что на осмотр выезжал сотрудник ЭКО. Допущенная в последующем, в ходе расследования дела волокита и ряд ошибок привели к приостановлению производства по делу. 7

Всем известно, что десятисуточный срок проверки материалов, предос- тавленный законодателем для исключительных ситуаций, “узаконен” практикой в обычный. Более того, практика показывает, что большинство заяв-

См. Н.В. Жогин, Ф.Н. Фаткуллин. Указ. работа. С. 33-34.

156

лений о совершенных преступлениях проверяются с нарушением установленных ст. 109 УПК сроков. Причины этого положения кроются, во-первых, в сложности и многоплановости задач, нередко возникающих в ходе предварительной проверки материалов. Следователям приходится сталкиваться с уклонением от предоставления требуемых сведений, несвоевременностью ответов на запросы, противодействием должностных лиц, не желающих давать нужрую информацию, с длительностью сроков производимых по требованию органов ведомственных проверок и т. п. Еще одной причиной, объясняющей нарушение сроков на этой стадии, является безответственность органов дознания, осуществляющих предварительную проверку, не всегда своевременно исполняющих поручения следователя.

Практика прокурорского надзора породила неузаконенную форму про- дления сроков проверки. При проверке материалов, по которым отказано в возбуждении уголовных дел, прокуроры, отменяя постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, своим постановлением направляют материалы на. дополнительную проверку. Выглядит оформление этой, процедуры достаточно интересно: по итогам проверки, прокурор выносит весьма своеобразный документ - “Постановление об отмене постановления об отказе в возбуждении уголовного дела и направлении материалов на дополнительную проверку”. Каков срок этой проверки, каков его порядок, где он узаконен, остается неясным. Какие доказательства по делу могут быть обнаружены и сохранятся в ходе такой проверки, длящейся нередко месяц и более, можно только догадываться, не говоря уже о том, что это означает нарушение прав заявителя и тем более прав жертвы преступления.

Таким..образом, мы искусственно1 сдерживаем расследование уголов- ного дела. Правда, следователи всегда находили и находят выход из самых непростых ситуаций, складывающихся в ходе предварительной проверки до

17 См.: Уголовное дело № 9802043 . Лабытнангский ГОВД.

157

возбуждения уголовного дела. Собирая информацию, необходимую для решения вопроса о возможности начала производства по делу, следователям приходится прибегать к разного рода изощренным способам закрепления получаемых сведений для того, чтобы, с одной стороны, не выйти за рамки жестких конструкций закона, а с другой, - чтобы определиться в правильности предварительной квалификации деяния: ведь дело должно быть возбуждено по конкретной статье УК РФ. Но как в условиях запрета производства следственных действий решить, например, вопрос о степени тяжести вре-да, причиненного здоровью, том, имело ли место убийство или причинение смерти по неосторожности? Как в подобной ситуации определить вид средств и веществ (наркотическое, психотропное, ядовитое, сильнодействующее и т.п.), их названия и свойства, их происхождение, способ изготовления или переработки, принадлежность растений к культурам, содержащим наркотические вещества и т. д.?

Поскольку производство экспертизы на стадии возбуждения уголовного дела, как и производство иных следственных действий, запрещено, то сле- дователи заменяют результаты экспертного исследования различного рода справками, например, справкой медицинского обследования, справками сан-эпидемиологических служб для определения химического состава обнаруженного вещества и т.д. В ходе изучения материалов уголовных дел был обнаружен и такой “процессуальный” документ, природу которого определить не представляется возможным: “отношение назначения экспертизы”. Иначе говоря, органы дознания, следователи нередко вынуждены “искать” способы закрепления доказательственной информации либо “попросту” оформлять ее удобной для них датой. Стоит задуматься, почему действующий закон толкает следователя на его нарушение. Не проще ли было бы отменить искусственное нагромождение сроков проверки и правил, которые мешают опера-

158

тивному ходу расследования, нередко ведут к утрате доказательственного материала и, к тому же, постоянно нарушаются.18

Следует заметить, что в среде практических работников существуют иные предложения, направленные на изменение сложившейся ситуации. Не- смотря почти на единодушное мнение следователей в том, что стадия воз- буждения уголовного дела не является гарантией прав личности в сфере уголовной юрисдикции, что она препятствует оперативности производства по делу, по результатам анкетирования видно: следователи психологически не готовы к кардинальным преобразованиям уголовно- процессуального закона. На’ вопрос1 о том, нужна ли эта стадия как самостоятельный этап уголовного процесса, лишь 2 % следователей дали отрицательный ответ: не нужна; 3 % отказались ответить на поставленный вопрос. Отказ этот объясняется явным затруднением следователей. В частных беседах со следователями приходится слышать в ответ: да, стадия возбуждения уголовного дела несовершенна, она мешает на начальном этапе производства по делу действовать без промедления. Но вслед за этим признанием следует недоуменный вопрос: как может быть иначе возбуждено производство по делу, не лучше ли в исключительных случаях увеличивать сроки проверки либо предоставить право уве- личения Этих сроков в случае необходимости прокурору?- Другие традиционно хотели бы увеличить количество следственных действий, допустимых до возбуждения уголовного дела. Только вот каждый из них называет при этом “свои” следственные действия, например: осмотр, выемку, обыск, освидетельствование - чаще всего некоторые из неотложных следственных действий, либо все неотложные следственные действия, производство различных экспертиз, а некоторые, не особенно задумываясь над означенной проблемой, охотно допустили бы на эту стадию все предусмотренные УПК

18 См. об этом: Володина Л.М. Цели и задачи уголовного процесса. // Государство и право, 1994, № 11. С. 130.

159

следственные действия.19 Таким образом, круг замыкается вновь на дублировании стадии предварительного расследования.

Позиция сторонников сохранения стадии не отличается новизной аргу- ментации. Их главным аргументом остается апелляция к правам личности и гарантиям обеспечения этих прав в уголовном судопроизводстве. Никто и не отрицает значимости вопроса о гарантиях прав и свобод в уголовном процессе, он должен быть приоритетным, но порбг вторжения в конституционные права граждан, может быть разумно оговорен рядом условий. Так, известно, что решение о возбуждении уголовного преследования по законодательству США принимается на основе материалов расследования. Обвинитель, изучая материалы расследования, дает оценку собранным полицией доказательствам с точки зрения правомерности методов их получения и, тем самым, их допустимости. Регламентация процессуального режима стадии предварительного расследования жестко выражается, во-первых, в четком установлении того, что не должно делать лицо, осуществляющее расследование преступления, и, во-вторых, какие действия органов и должностных лиц могут повлечь исключение судом полученных по делу доказательств в силу их недопустимости. Сделать это не сложно. Тем более, что в российском уголовном процессе существуют конституционные гарантии, ограничивающие процессуальную самостоятельность следователя в случаях, оговоренных законом, когда речь идет о принятии решений, связанных со вторжением в сферу основных прав и свобод личности. Кроме того, любое, с точки зрения граждан, вовлеченных в сферу уголовной юрисдикции, незаконное и необоснованное действие или решение следователя, органа дознания может быть обжаловано прокурору либо в судебном порядке.

19 См. Л.М. Володина, О.И. Клоц. Указ. работа. С. 39.

20 См. об этом Махов В.Н., Пешков М.А. Уголовный процесс США (досудеб ные стадии). Учебное пособие. М.: ЗАО “Бизнес-школа “Интел-Синтез”, 1998. С. 53-54; 126-127.-

160

Что касается практики признания представленных суду доказательств недопустимыми, то правила работы с доказательствами, закрепленные главой пятой УПК должны быть в значительной степени усовершенствованы. Моделью,л правовой нормы, регламентирующей порядок- признания полученной по делу информации, не соответствующей требованиям допустимости, может послужить норма проекта УПК РФ, подготовленного Государственно-правовом управлении Президента Российской Федерации. Статья 148 названного проекта - “Материалы, не допустимые в качестве доказательств”, формулирует правило, в соответствии с которым, “при производстве по уголовному делу не могут быть положены в основу обвинения и использоваться в качестве доказательств материалы, полученные:

1) с применением насилия, угроз, с издевательством над личностью, на рушением прав и свобод человека и гражданина, а равно с примене нием иных незаконных действий;

2) с существенным нарушением прав участников процесса …” и т.д. Всего статья содержит девять таких пунктов. Одновременно в этой статье закреплено положение, в силу которого материалы, полученные с указанны ми в части первой статьи нарушениями, могут быть использованы в каче стве доказательств факта соответствующих нарушений и виновности лиц, их допустивших.21 Анализ положений рассматриваемой статьи свидетельст вует о том, что авторам проекта далеко не безразлично не только состояние действующего уголовно-процессуального законодательства, но и то сложив шееся положение безответственности в сфере уголовного судопроизводства, когда должностные лица, осуществляющие производство по делу, не выпол няют требований закона. Включение этой нормы в УПК РФ более при близило бы нашу уголовную юстицию к миру цивилизованных госу дарств.

161

Продолжая разговор о проблемах стадии возбуждения уголовного дела, обратимся еще раз к вопросу о том, имеет ли место доказывание на этой стадии уголовного процесса. В ходе предпринятого анализа было замечено, что практически все элементы доказывания присущи и этой стадии. Своеобразие их-проявления вполне понятно и объяснимо. Процесс доказывания - не самоцель, логически он всегда завершается обоснованием выводов22, независимо от того идет ли речь о принятии итогового или промежуточного решения. Подводя итоги доказывания на стадии возбуждения уголовного дела, следователь, орган дознания, прокурор, принимают решение, обосновывая его через оценку полученной информации с точки зрения перспективы движения уголовного дела.

Принятие решения о возбуждении производства означает начало рас- следования, и, как правило, те лица, которые участвовали в стадии возбуждения уголовного дела в качестве заявителя, очевидцев события преступления, пострадавшего от преступного деяния, автоматически перерастают в новое качественное состояние в соответствии с процедурой, определенной законом. Одни становятся свидетелями по делу, другие признаются потерпевшими, гражданскими истцами. И если до возбуждения производства они давали объяснения, то после означенного акта они в соответствии с требованиями УПК, приобретя, так сказать, законный статус, дают показания по делу. Иначе говоря, фактические данные, полученные в стадии возбуждения уголовного дела с помощью непроцессуальных действий, в последующем как бы “добываются” вторично путем производства следственных действий из законных источников. Таковы парадоксы российского законодательства, ратующего за экономию процессуальных средств и защиту прав личности. Не трудно представить себе психологическое состояние жертвы преступления,

21 Проект общей части УПК РФ. Государственное правовое управление Пре зидента Российской Федерации. М: Август, 1994. С. 143 - 144.

22 См. Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Указ работа. С. 217.

162

которой едва ли понятно отличие допроса от процедуры отобрания объяснения, как едва ли понятны повторные вызовы в кабинет следователя. Это тем более непонятно, поскольку ни потерпевшие, ни свидетели по действующему законодательству до сих пор не обеспечены государством сколько -нибудь серьезными возможностями охраны и средствами безопасности.

Итоговыми решениями, завершающими стадию возбуждения уголовного дела, являются решения о возбуждении производства по делу либо об от- казе в таковом. Отказ в возбуждении уголовного дела возможен по основаниям, предусмотренным ст. 5 УПК, и носит завершающий производство по делу характер. В связи с этим встает еще несколько проблем, не получивших своего четкого разрешения в законе. Прежде всего* отказ в возбуждении дела по п. 1 и п. 2 ст. 5 УПК означает невиновность лица, в тех случаях, когда его действия проверялись в стадии возбуждения уголовного дела до принятия итогового решения. В сложившейся ситуации само собой возникает вопрос о

возмещении некоторых неблагоприятных последствий, которые были
при-

? -л … . . -? * . ? .?• … ,

чинены этому лицу в ходе проводимых органами проверочных действий. Но вот беда, статус его не оговорен законом, и, следовательно, правами участника процесса это лицо не обладает.

Подводя итог рассмотрению проблем, существующих в стадии возбуж- дения уголовного дела, следует сделать вывода разрешение их возможно путем отказа от стадии как неработающего гаранта прав личности. Отказ от института возбуждения уголовных дел, во-первых, позволит следователям, органам дознания в условиях экстремальности действовать быстро и оперативно, во-вторых, откроет значимые преимущества в собирании доказательств, в-третьих, даст огромные возможности в экономии процессуальных средств. Незамедлительное реагирование следователя на полученную первичную информацию о совершенном либо готовящемся преступлении - вот гарантия быстрого раскрытия преступления. Об этом говорят специальные исследования. В юридической литературе, в частности, отмечается, что более 60 % ос-

163

тавшихся нераскрытыми преступлений были возбуждены несвоевременно. Изменение порядка возбуждения уголовного преследования должно быть связано с установлением определенных улик в отношении конкретного лица, позволяющих начать преследование не по голому факту, а при наличии к тому достаточных оснований. “Обвинитель, возбуждая дело на основе “достаточности оснований”, возбуждает его только тогда, когда полага-ет, что сможет выиграть дело”, - таково положение вещей сложившееся в практике работы следственных органов США. Это и будет гарантией от необоснованного привлечения к уголовной ответственностйТТБезусловно, по-разному можно относиться к тому обстоятельству, что так называемые “бесперспективные дела” остаются вне поля зрения обвинителя. Но есть ли смысл “плодить” в сейфе следователя массу уголовных дел, приостановленных производством на долгие годы. В конечном счете, от этого мало кто остается в выигрыше.

Конечно, кардинальное решение этого вопроса потребует изменения структуры уголовного процесса и введения новых процедурных правил, свя-занных с началом уголовного преследования. В целом уголовно- процессуальная деятельность, предшествующая судебному разбирательству, может быть объединена единым понятием - предварительное производство. Что касается регламентации системы действий на начальном этапе производства по делу, исходя из действующей ныне модели предварительного расследования, она могла бы выглядеть следующим образом:

“Получив первичную информацию о совершенном либо готовящемся преступлении, следователь, орган дознания выносят постановление о принятии материалов к своему производству и немедленно приступают к произ-водству предварительного расследования, сообщив прокурору о его начале в течение 24 часов.

Махов В.Н., Пешков М.А. Указ работа. С. 126.

164

Прокурор принимает решение о направлении материалов для производ- ства предварительного расследования, а по делам частного обвинения - непосредственно в суд.

В ходе производства предварительного расследования следователь и органы дознания вправе самостоятельно принимать решение о производстве любых следственных действий за исключением тех, производство которых требует разрешения суда.

Отказ от начала производства предварительного расследования, а также неисполнение требований данной статьи могут быть обжалованы заинтересованными лицами в суд”.

Реструктуризация начального этапа производства по делу потребует из- менения процедуры и расчета сроков предварительного расследования. Началом течения сроков следует в этом случае признать дату принятия полученных материалов к производству. Это изменение, в отличие от сегодняшней ситуации, будет действительно способствовать быстроте раскрытия преступления. Органы, получившие первичную информацию о совершенном или готовящемся преступлении, должны вынести постановление о принятии материалов к производству. Это не акт возбуждения уголовного дела. Постановление о принятии материалов к производству, означая начало предварительного расследования, позволяет осуществлять проверку полученной информации в полном объеме на законных основаниях, в том числе путем производства следственных действий. Так, возможность назначения и производства экспертиз позволит в немалой степени сэкономить процессуальные средства и время следователя. Легализация следственных действий приве- дет к стабилизации режима законности на начальном этапе производства по уголовному делу. Акт решения о начале производства по поступившим в органы материалам будет означать высокую меру ответственности должностного лица, принявшего их к своему производству. Но самое важное - граждане, вовлеченные в орбиту уголовной юрисдикции, в соответствии с зако-

165

ном получат определенный статус, и смогут противостоять произволу, за- щищая свои права и законные интересы. “Очевидец” приобретет законный статус свидетеля, имеющего комплекс прав, но одновременно и определен- ных обязанностей, выполнение которых, возложено на него законом. Уго- ловно-процессуальный закон должен четко и последовательно регламентировать статус заявителя, очертив круг его правки обязанностей. Жертва преступного посягательства одновременно с принятием означенного решения может быть признана по ее требованию потерпевшим и частным обвинителем. Представители потерпевшего также могут заявить о своих правах на начальном этапе производства. Все это закономерно вписывается в общую картину уголовного судопроизводства. Здесь нет ничего противоестественного и надуманного, есть лишь ощущение непривычности. Возможно практическим работникам в некоторой степени будет помехой стабильность про- цессуального положения участников процесса. Это естественно: куда как проще вести разговор с гражданами, не обременяя себя ответственностью за свои действия и решения. Однако, если государство заявило себя правовым, это состояние общества должно поддерживаться на всех уровнях, и прежде всего, органами правоохраны.

Отстаивая свою позицию, автор настоящего исследования понимает, что отказ от стадии возбуждения уголовного дела в настоящее время не будет принят безоговорочно как позитивное начало, направленное на совершенствование процедуры начального этапа производства по делу. Причины, определяющие осторожность в восприятии высказываемой точки зрения, достаточно ясны. Одной из них, как уже говорилось, является психологическая неподготовленность к изменению структуры досудебных производств. Другая причина кроется в необходимости переоценки роли, назначения этой стадии, ибо с самого начала ее существование предопределялось функцией щита, охраняющего граждан от необоснованного привлечения к уголовной ответственности. Третья причина видится в отсутствии механизма, надежно

166

обеспечивающего права личности в уголовном процессе. Отказ от названной стадии в подобных условиях страшит, ибо отсутствие пусть хрупко-прозрачного щита, каковым является стадия возбуждения уголовного дела, вовсе, по мнению многих, не оставляет надежд, “входящему” в сферу уголовной юрисдикции. Мнение это не беспочвенно и вполне понятно. Поэтому в качестве переходного этапа к предлагаемым кардинальным изменениям можно предложить альтернативный вариант процедуры начала производства по уголовному делу. В целях ускорения немедленного реагирования органов на полученную информацию о готовящемся либо совершенном преступлении необходимо закрепить в УПК более жесткие сроки ее принятия, фиксации и проверки. Регламентация означенной процедуры могла бы вы-глядеть следующим образом:

” Полученное органами дознания, следователем, прокурором заявление, сообщение о совершенном либо готовящемся преступлении должно быть немедленно оформлено в установленном законом процессуальном порядке. Одновременно органы, принявшие информацию, должны немедленно принять меры к пресечению преступных действий и проверке поступившей информации путем производства осмотра места происшествия, допроса очевидцев события преступления, истребования документов и иных материалов. В необходимых случаях с разрешения прокурора может быть назначена экс-пертиза.

В случаях, связанных с ограничением конституционных прав граждан, для производства проверочных действий необходимо разрешение суда.

Проверка информации должна быть завершена в течение суток с момента ее получения и фиксации, а в исключительных случаях - в срок не более трех суток”.

Предлагаемый альтернативный вариант не предполагает отказа от тра- диционной процедуры, связанной с возбуждением уголовного дела. Вместе с тем, более жесткие сроки^ осуществления предварительной проверки с одно-

167

временной возможностью производства экспертных исследований в случаях необходимости для принятия решения о возбуждении уголовного дела дает возможность оперативного реагирования на происшедшее событие, о котором заявлено в правоохранительные органы. Соблюдение режима законности обеспечивается в означенном варианте оговоркой ряда условий производства проверочных действий. Более мягкий вариант, таким образом, без внесения больших конструктивных изменений в начало производства по уголовному делу имеет определенные преимущества перед ныне действующим, хотя, как представляется, разрешает далеко не все проблемы, существующие ныне в практике работы правоохранительных структур.

168 ГЛАВА 4

СТАТУС УЧАСТНИКОВ (СУБЪЕКТОВ) УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА

И ГАРАНТИИ ИХ ПРАВ.

§1.0 понятий статуса участников уголовного процесса.

Уголовно-процессуальный механизм обеспечения защиты прав и свобод личности - понятие, тесно связанное с правовым положением субъектов в уголовном процессе. Положение гражданина, вовлеченного в сферу уголовно- процессуальных отношений, напрямую зависит от того, какими правами наделено это лицо, какие обязанности возложены на него действующим законодательством.

Решение вопросов, касающихся правового статуса участников уголовного процесса, невозможно без выработки концептуального понятия участника уголовного процесса, а между тем существующие суждения по озна- ченному вопросу в теории уголовного процесса до сих пор остаются дис- куссионными.

В юридической науке достаточно четко разграничены общеупотреби- тельные понятия: “субъект права”, “субъект правоотношения”, “участник правоотношения”. Общее учение о правоотношении называет субъектом права лицо, наделенное определенными субъективными правами, наличие которых сформирует правовой статус личности. Правовой статус - необходимое условие участия в правоотношении. При всех существующих нюансах в полемике по вопросу о понятии правового статуса1 в его содер-

1 См., напр.: Халфина P.O. Общее учение о правоотношении. М., 1974. С. 122 - 127; Гуськова А.П. Личность обвиняемого в уголовном процессе .

169

жание вкладывается наличие субъективных прав и возложенных на субъекта обязанностей. В юридической литературе анализируются различные “количественные” характеристики содержания рассматриваемого понятия. Так, например, П.Е. Недбайло считает, что правовой статус характеризуется принадлежащими гражданину субъективными правами,2 Н.В. Витрук включает в содержание рассматриваемого понятия правоспособность, гаран- тий, законные интересы,3 71.В.Воеводин в числе прочих составляющих (прав и обязанностей субъекта) - гражданство.4 P.O. Халфина к элементам, входящим в содержание правового статуса, относит: социальные блага, обеспечиваемые гражданину государством, права и обязанности в реальных правоотношениях, закрепленные в законах государства, правосубъектность, т.е. возможность выступать в качестве субъекта прав и обязанностей.5

В связи с приведенной точкой зрения следует заметить, что термин щ “благо” употребляется как общее понятие для обозначения положительной ценности предметов и явлений.6 С этой позиции субъективные права граж-дан, определяемые законом, безусловно, есть благо. Вместе с тем нельзя, видимо, отождествлять социальное благо, обеспечиваемое и охраняемое законом, и субъективное право, предоставляющее это благо и гарантирующее его реализацию. Мы слишком долго говорили о том, что советский гражданин имеет много прав, но реальное положение вещей едва ли давало основания говорить о наличии сколько-нибудь значимых социальных благ. Вооб-

(Проблемные вопросы науки и практики). Оренбург: Изд. Центр ОГАУ, 1996. С. 92-93.

2 Недбайло П.Е. Применение советских социалистических правовых норм. Автореф. докт. дисс. М., 1956. С. 8. Цит. по кн.: Халфина Р’.О. Общее учение о правоотношении. М., 1974.

3 Витрук Н.В.Основы правового положения личности в социалистическом обществе. М. 1979. С. 29.

( * Воеводин Л.Д. Юридический статус личности в России. М. 1997. С. 140.

5 Халфина P.O. Общее учение о правоотношении. М., 1974. С. 123 - 126.

6 См. Словарь по этике. / Под ред. И.С. Кона. JML, 1983. С.27.

••-?? 170

ще-то правовая норма, формулирующая субъективное право, остается, чаще всего пожеланием - моделью идеального поведения субъектов конкретного правоотношения.

В уголовно-процессуальной литературе различают “общепроцессуаль-но- правовой” статус личности и “индивидуальный” (конкретный) статус уча- стников уголовного процесса. В отличие от общеправового статуса, - по мнению А.П. Гуськовой, - индивидуальный статус отличается некоторой уточняющей детализацией. При этом, в содержание индивидуального статуса личности, например, обвиняемого названный автор включает процессуальную правосубъектность, субъективные права, личные свободы, субъективные обязанности, законные интересы.7

В российском уголовном процессе нет терминологического единства в определении правового положения личности, таковое обозначается через понятия “субъект уголовного процесса”, “субъект уголовно- процессуальных отношений”, “участник уголовного процесса”, “участник уголовно-процессуальной деятельности”, “участник уголовно- процессуальных отно-шений”, “субъект доказывания”. Наряду с перечисленными, в уголовном процессе широко употребляются такие понятия, как “сторона обвинения”, “сторона защиты”. Терминологическое богатство уголовно-процессуального языка - свидетельство широты и емкости теоретической базы уголовно-процессуальной науки. Это и радовало бы, но неверное понимание и применение того или иного понятия, с помощью которого определяется статус субъекта, привело к длительной дискуссии о понятии участника уголовного процесса.

Анализируя приведенные понятия,. следует, прежде всего, попытаться разграничить их. Итак, строго говоря, субъект права и участник правоотно-

7 Гуськова А.П. Личность обвиняемого в уголовном процессе. (Проблемные вопросы науки и практики). Оренбург: Изд. Центр ОГАУ, 1996. С. 102 - 103.

171

шения - понятия не адекватные, хотя нередко они применяются как взаимо-заменяющие друг друга. Понятие “субъект права” первично по отношению к понятию “участник правоотношения”. Субъект права выступает как участник в конкретном правоотношении в ходе реализации предоставленных ему прав и возложенных на него обязанностей в рамках правовых предписаний. Следовательно, “субъект уголовно- процессуального права” и “участник уголовно-процессуальных отношений” - взаимопредполагающие понятия, они неразделимы, и в этом смысле могут употребляться (условно) как равнозначные.

Наряду с традиционным понятием “участник правоотношения”, в теории и практике уголовного процесса существует понятие “участник уголовно- процессуальной деятельности”, или наиболее употребимое -“участник уголовного процесса”. Последнее определено законом в главе 3 УПК, точнее предопределено названием означенной главы. Трактуется это понятие неоднозначно. Так, в свое время М.С. Строгович утверждал, что не все субъекты уголовно-процессуальных отношений являются субъ- ектами уголовно-процессуальной деятельности, т. е. участниками уголов- ного процесса. К таковым, по его мнению, относятся лишь те, кто “выступает в процессе для отстаивания определенного интереса”, поэтому свидетели, эксперты, понятые, переводчики, специалисты - это не субъекты уголовно-процессуальной деятельности, хотя “и являются субъектами отдельных уголовно-процессуальных отношений”.8 Некоторая, мягко говоря, нелогичность приведенного утверждения не смущает сторонников этой позиции.

И все же давний спор о понятии участника уголовного процесса, поро- жденный неудачной формулировкой закона, кажется, уходит в прошлое. Все

8 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М.: Наука, 1968. С.

204-205.

172

большее число сторонников находит позиция, согласно которой участником процесса ‘может быть признан любой субъект уголовно- процессуального права.9 В самом деле, трудно понять, как можно быть субъектом отдельных уголовно-процессуальных отношений, но не быть при этом субъектом (участником) уголовно-процессуальной деятельности. Известно, что деятельность есть не что иное, как система взаимодействий субъекта с внешним миром, в процессе которых происходит реализация отношений, опосредованных субъектом.1 Уголовно-процессуальная деятельность - система действий, урегулированных нормами уголовно-процессуального права. Уголовно- процессуальные действия невозможны вне правоотношений. Эта взаимо- связь определяется, по справедливому утверждению П.С. Элькинд, тем, что уголовно-процессуальные действия порождают правоотношения. В подтверждение приведенной мысли П.С. Элькинд приводит ряд примеров, как-то: привлечение лица в качестве обвиняемого необходимо порождает уголовно-процессуальные отношения между следователем и обвиняемым и т.д.” Это бесспорно и справедливо для установления последовательности развития правоотношений, когда имеется в виду поступательное развитие правоотношений в сфере уголовного судопроизводства. Привлечение лица в качестве обвиняемого действительно влечет возникновение целого ряда правоотношений, в том числе и между следователем и обвиняемым, но ведь самый акт привлечения (как система определенных действий) уже облечен в форму правоотношений. Иначе говоря, уголовно-процессуальные действия и

9 См., напр.: Советский уголовный процесс. / Под ред. Н.С. Алексеева, В.З. Лукашевича, М.: Юрид. лит., 1972. С. 86 - 88; Уголовно-процессуальное за конодательство Союза ССР и РСФСР. Теоретическая модель. / Под ред. В.М. Савицкого. М.: АН СССР, Институт госуд. и права, 1990. С. 58 - 78 и др.

10 Краткий политический словарь. / Под общей ред. А.В. Петровского и М.Г. Ярошевского. М.: изд. Полит, лит., 1985. С. 84.

11 Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовном про цессуальном праве. Л.: изд. ЛГУ, 1976. С. 10.

173

ч

правоотношения - явления одновременные, они неразделимы и не существуют друг без друга.

Правовое положение”личности в уголовном процессе нередко увязывается с понятием уголовно-процессуальных функций. Таким образом, вопрос упирается в еще одну из наиболее спорных проблем. И все же определение правового статуса личности в уголовном процессе через понятие функции имеет рациональное зерно. На отношение субъектов к уголовно- процессуальным функциям как на один из определяющих моментов класси- фикации участников уголовного процесса указывают авторы “Курса совет- ского уголовного процесса”, изданного под редакцией А.Д. Бойкова и И.И. Карпеца.12

Сознательно не касаясь упомянутой спорной проблемы понятия и системы функций в уголовном процессе и признавая за каждым субъектом пра-^*. ва его функциональную роль и назначение,13 следует придти к выводу: вы- полнение той или иной функции в уголовном процессе означает, что любой субъект, наделенный правами и обязанностями, является участником уго- ловного процесса. Роль и назначение субъектов уголовно-процессуального права определена потребностью общества в уголовном судопроизводстве и задачами, которые призвано решать уголовно-процессуальное право.

Роль и назначение субъектов уголовно-процессуального права облекается законодателем в процессуальную форму. Действующее законодательство позволяет выделить несколько групп субъектов уголовно-процессуального права: государственные органы и должностные лица, осуществляющие производство по уголовному делу; субъекты, заинтересованные в исходе дела и отстаивающие в деле свой интерес, а также их

12 Курс советского уголовного процесса. Общая часть. / Под ред. А.Д. Бойко-^
ва и И.И. Карпеца. М: Юрид. лит., 1989. С. 447.

174

представители; представители общественных организаций и трудовых коллективов; иные субъекты уголовно-процессуального права, вовлекае- мые в сферу уголовного судопроизводства для осуществления различных функций (свидетели, эксперты, специалисты, понятые, переводчики и др.).

Анализ правовых норм, регулирующих правовое положение субъектов уголовно-процессуального права, дает основание утверждать, что их правовой статус определен не достаточно полно: нет четких формулировок обязанностей участников уголовного процесса, не всегда определена их ответственность за ненадлежащее поведение, - в целом отсутствует единая логически определенная, стройная система прав и обязанностей субъектов. Всем известно, например, что глава 3 УПК “Участники уголовного процесса, их права и обязанности” не содержит перечня обязанностей обвиняемого, подозреваемого, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика, их представителей. В главе упоминается лишь о некоторых обязанностях защитника и переводчика. Последний, по мудрой логике законодателя, попал в круг участников процесса, понимаемых как лиц, отстаивающих собственный интерес в деле, одновременно являясь по закону незаинтересованной фигурой в уголовном процессе.

Упоминание о наличии отдельных обязанностей у некоторых участников процесса, перечисленных в третьей главе, встречаются, правда, в после- дующих разделах и главах УПК. Так, обязанности обвиняемого мы можем “обнаружить” в ст.ст. 89; 93; 146; 181; 186; 262 УПК. Это приводит на практике к тому, что в момент определения статуса обвиняемого, ознакомления его с правами, ознакомление с обязанностями не происходит. Согласимся, что складывается довольно странная ситуация. Бессистемность изложения прав и обязанностей участников уголовного процесса невольно наводит на

13 См. Г.Ф. Горский, Л.Д. Кокорев, П.С. Элькинд. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж: изд. Воронеж, ун-та, 1978. С. 21.

175

вопрос: как могло случиться, что при определении их правового статуса, один из основных его элементов был законодателем забыт. Что касается иных субъектов уголовно-процессуального права, не включенных законодателем в третью главу УПК, то регламентация их правового положения оказалась разбросанной по разным главам УПК и, как следствие этого, вообще лишена четкой определенности и логической последовательности.

Между тем, обращаясь к истории российского уголовного процесса, видно, что действовавшие в конце XIX столетия судебные уставы: Устав уголовного судопроизводства; Учреждения судебных уставов, Устав о службе гражданской четко определяли обязанности, относящиеся к отправлению судебной деятельности. Это равным образом относилось как к соблюдению правил судопроизводства, так и поддержанию внешнего достоинства власти. И.Я. Фойницкий разграничивал круг этих обязанностей следующим образом: “Обязанности, к отправлению судебной деятельности относящиеся, суть формальные и материальные. Первые состоят в точном соблюдении правил делопроизводства, порядок судебной деятельности определяющих; нарушением их является медленность и вообще уклонение от исполнения законных обязанностей… Материальные обязанности состоят в доставлении правосудия населению; их нарушением являются неправосудие, превышение власти и отказ в правосудии.”14 Правда, сравнивая систему обязанностей должностных лиц судебного ведомства, действующую в России, с подобными системами обязанностей, существовавших в странах Западной Европы, в частности, Франции, Австрии, И.Я. Фойницкий называл российскую систему весьма неудачной.15 Тем не менее, обязанности эти обеспечивались соответ-

14 Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 1. СПб., 1996. С. 240.

15 Фойницкий И.Я. Указ. работа. С. 242.

176

ствующими мерами ответственности, ибо обязанность, не обеспеченная мерами воздействия в случае ее ненадлежащего исполнения, - ничто.

Впервые попытка “собрать воедино” всех участников уголовного про- цесса, строго последовательно и логично “распределить” их роли, определить место каждого из них принадлежит авторам “Теоретической модели уголовно-процессуального законодательства Союза ССР и союзных респуб-лик, разработанной в 1990 году.16 Попытка была, несомненно, удачной, вместе с тем, решение вопроса о правовом статусе участников уголовного процесса, предлагаемое авторами проекта, не было лишено недостатков. Так, в главе третьей теоретической модели УПК, содержащейся во втором разделе -“Участники уголовного процесса”, где речь шла о государственных органах и должностных лицах, ответственных за производство по уголовному делу, практически была повторена ошибка действующего законодательства. Правовой статус названных в главе участников процесса не был разработан до конца последовательно. Лишь статья.26 модели. УПК, регламентирующая полномочия судьи, содержала упоминание об ответственности судей и народных заседателей за законность, обоснованность и справедливость решений, принимаемых ими по уголовным делам.

Что касается иных субъектов уголовно-процессуального права, вклю- ченных в эту главу (прокурора, следователя, органа дознания, лица, производящего дознание), - вопрос об их обязанностях и возможных последствиях неисполнения или ненадлежащего исполнения обязанностей разрешения в проекте не нашел. Между тем, как справедливо отметил Пьер Сан-деву ар, “юридически не “ подлежит сомнению, что понятие субъективного права должно быть признано и получает развитие только в тесной связи

16 Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР. Теоретическая модель. / Под ред. В.М. Савицкого. М., изд. АН СССР, 1990. С. 58

-78. “’

177

с понятием обязанности, принуждения. Причем это замечание должно быть всеохватывающим, касаться всех прав и всех обязанностей, всех индивидов и всех групп данного общества, поскольку взаимосвязь индивидов в данном конкретном обществе есть не только взаимосвязь функций и связей, но и взаимосвязь обещаний, обязательств и действий, взаимосвязь прав и взаимосвязь обязанностей”.17

Не была определена в рассматриваемом проекте также ответственность секретаря судебного заседания за недобросовестное исполнение своих обязанностей (ст. 27 Модели), что, как известно, может повлечь неблагоприятные последствия для участников процесса. Практика дает не единичные примеры подобного рода. Так, в 1996 году Красноселъкупским районным судом Ямало-Ненецкого национального округа дело по обвинению П. по ст. 211 УК РСФСР было назначено к слушанию с участием конкретного адвоката Б. Но о слушании дела адвокат не был извещен, его реальное участие в суде не было обеспечено. В протоколе же судебного заседания записано, что подсудимый от защитника отказался.

Обобщение практики изготовления протоколов судебных заседаний по уголовным делам, рассмотренным в 1996 году судами Ямало-Ненецкого национального округа (всего в процессе обобщения было изучено 103 уголовных дела) показало, что во многих случаях изготовление протоколов судебного заседания не соответствует требованиям’ст. 264 УПК. По ряду дел не было обеспечено точное протоколирование всего судебного разбирательства. Нередко в протоколах были перечислены лишь формальные моменты процесса, показания же и заявления участников судебного разбирательства записывались сокращенно, неточно, а иногда были произвольно перефрази-

17 Юридические процедуры во французском праве. Российско- Французская Серия Учебных и Информационных Материалов. - № 29 - Национальный Центр Подготовки Территориальных Кадров и изд-ва Дюно, 1994. С. 17.

178

•Л ? ? ?• • ? ;

рованы настолько, что не представлялось возможным решить вопрос о правильности действий суда и соответствии приговора данным, установленным в судебном заседании. Имели место случаи, когда в протоколе судебного заседания не была указана дата вручения подсудимому копии обвинительного заключения. В иных случаях не отмечались причины неявки свидетелей, отсутствовали записи о разъяснении положений ст. 51 Конституции РФ подсудимым, их близким родственникам, в некоторых случаях отсутствовали отметки о разъяснении осужденным их права на ознакомление с протоколом судебного1 заседания.

Ответственность за ненадлежащее исполнение обязанностей должна стать неотъемлемым элементом правового статуса, до тех пор, пока констатация обязанности в праве не будет сопровождаться указанием на возможную меру ответственности за ее невыполнение, нельзя говорить ни о стабильности правоотношений, ни о реальной защите прав личности. Упрочение этого положения в уголовно-процессуальном праве должно привести к изменению структуры норм, регулирующих правовое положение субъектов уголовного процесса, которые, как правило, не содержат санкции. При этом, правовая норма должна содержать не абстрактную формулу ответственности, не упоминание о ней, а четкое указание на последствия неправомерного поведения для каждого участника уголовного процесса, независимо от занимаемого им в процессе положения. Иное решение означает то состояние всеобщей безответственности, которым ныне больно наше общество. Примеров тому более чем достаточно. К примеру, недавний скандал вокруг фигуры бывшего прокурора Ставрополья обнажил еще раз все пороки и язвы наших правоохранительных структур. В результате проверки деятельно- сти прокуратуры Ставропольского края установлено: 25 обвиняемых со- держались под стражей без продления сроков от 2 дней до 8 месяцев, не- обоснованно были привлечены к уголовной ответственности 177 человек, в

179

отношении которых дела^в последующем были прекращены за отсутствием состава преступления. Было установлено также, что многие жалобы граждан на нарушения законности в ходе следствия и дознания не находили своего законного разрешения в аппарате прокуратуры края.18

Проект УПК РФ, прошедший первое чтение в Государственной Думе, классифицирует участников процесса на четыре группы: суд; государственные органы и должностные лица, осуществляющие функции уголовного преследования (прокурор, следователь, орган дознания, начальник органа дознания, дознаватель); участники процесса, защищающие свои или представляемые права и интересы (обвиняемый, подозреваемый,. защитник, потерпевший, частный обвинитель, гражданский истец, представители потерпевшего, гражданского истца и частного обвинителя, гражданский ответчик, представитель гражданского ответчика); иные лица, участвующие в уголовном процессе (свидетель, эксперт, специалист, переводчик, понятой).

Предлагаемая конструкция представляется более логичной по сравнению с ныне действующей, однако, следует признать, что некоторые положения проекта не до конца последовательны. Так, закрепляя статус государст- венных органов и должностных лиц, авторы проекта не оговорили в полном объеме их обязанности и” последствия их ненадлежащего исполнения. Установление юридической ответственности в заданной ситуации возможно двумя способами: либо непосредственно формулировкой в правовой норме в виде санкции, либо ссылкой на соответствующий закон или норму права, устанавливающие вид и меру ответственности.

18 См. Ямшанов Б. Прокуроры сердятся. // “Российская газета”, 23 ноября 1998 г.; Приказ Генерального прокурора Российской Федерации № 35 от 10.07.98. О результатах проверки работы прокуратуры Ставропольского края по исполнению приказа Генерального прокурора РФ от 16.07.97. № 40 “О серьезных недостатках в организации работы органов прокуратуры Ставро-

180

В теории уголовного процесса проблемы ответственности разрабаты- вались в различных аспектах, но, как правило, меры ответственности назы-вают одной из форм уголовно-процессуального принуждения и относят к ним, чаще всего, штрафные санкции, которые применяются за нарушение процессуальных обязанностей. Однако поскольку речь идет о четком определении круга обязанностей всех участников уголовного процесса, независимо от занимаемого ими положения, то совершенно очевидна необходимость разработки механизма ответственности - важнейшей гарантии, обеспечивающей исполнение обязанностей. Об этом разговор состоится чуть позже.

§ 2. Система гарантий прав личности в уголовном процессе

Понятие процессуальных гарантий достаточно емко. Терминологический смысл понятия не сложен: гарантировать, иначе - обеспечить. Гарантии прав участников уголовного процесса в самом общем виде представляют собой закрепленные в законе правовые средства, направленные на обеспечение реализации их субъективных прав, на защиту и восстановление прав, нару-шенных в ходе производства по уголовному делу.

Обеспеченность прав личности в сфере уголовного судопроизводства гарантируется судебной властью, осуществляющей свои функции через правосудие и действующий в государстве судебный контроль. Другим звеном в системе гарантий является деятельность органов прокуратуры, осуществ-

польского края”.// Сб. основных приказов и указаний Генерального прокурора РФ. М.: НОРМА, 1999. С.600 - 601.

19 См., напр.: Кудин Ф.М. Принуждение в уголовном процессе. Красноярск, 1985. С. 4,7. ..,.??

181

ляющей надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина. Деятельность органов суда и прокуратуры по обеспечению прав и свобод человека осуществляется на основе конституционных положений, закреп- ляющих 1грава и свободы’’ граждан, а также принципы уголовного процесса. В развитие конституционных начал отраслевое законодательство, регламентируя процедуру возбуждения, расследования, рассмотрения и разрешения уголовных дел, закрепляет уголовно-процессуальные гарантии. К числу уголовно-процессуальных гарантий относятся: уголовно-процессуальная форма, определяющая порядок производства по делу; обязанности органов и должностных лиц, осуществляющих уголовно-процессуальную деятельность; право участников процесса на обжалование действий и решений органов и должностных лиц, ведущих процесс. Между тем, факты, как это ни странно, упрямо не свидетельствуют в пользу правоохранительных структур. Средства обеспечения прав личности, закрепленные в законе, нередко попросту “не срабатывают”. Попытаемся проанализировать сложившуюся ситуацию и определить наиболее уязвимые места в системе действующих уголовно-процессуальных гарантий.

Обеспечение прав личности в уголовном судопроизводстве прочно увязано с основными началами уголовного процесса, закрепленными в Конституции Российской Федерации, в УПК, в федеральных законах Рос- сии. К ним относятся, прежде всего, конституционные гарантии прав и сво-бод личности: равенство всех перед законом и судом; уважение достоинства личности и защита его государством; право на свободу и личную неприкосновенность, право на неприкосновенность частной жизни, защиту чести и доброго имени, неприкосновенность жилища; право каждого на судебную защиту; право на получение квалифицированной юридической помощи; презумпция невиновности; свидетельский иммунитет; право потерпевшего от преступления и злоупотребления властью

182

на охрану его интересов, обеспечения доступа к правосудию и компен- сацию причиненного ущерба; право каждого на возмещение государст- вом вреда, причиненного незаконными действиями органов государст- венной власти и их должностных лиц и др.

. К числу гарантий, направленных на обеспечение прав личности, от- носятся и конституционные принципы правосудия, закрепленные в главе седьмой Конституции Российской Федерации: осуществление правосудия только судом (ст. 118); независимость судей и подчинение их только Конституции и федеральным законам РФ (ст. 120); несменяемость судей (ст. 121); их неприкосновенность (ст. 122); гласность судопроизводства, состязательность и равноправие сторон в процессе (ст. 123).

Кроме перечисленных принципов, содержащихся в Конституции, к ним относятся отраслевые положения, закрепленные в УПК, в том числе: принцип тгубличности; пГринцип полйоты, всесторонности и объективности исследования обстоятельств дела; принцип национального языка судопроизводства; принцип коллегиальности рассмотрения уголовных дел.

Один только перечень положений, относящихся к основным началам уголовного судопроизводства, дает основание говорить о возможностях российской правовой системы для защиты прав и свобод личности. Однако следует заметить, что сформулированные в декларативном виде, не обеспеченные механизмом реализации, они чаще всего бессильны.

Например, само по себе слово “законность” в обыденном понимании ясно всем и несет определенную смысловую нагрузку. Рассматривая на- званную категорию как принцип уголовного процесса, ученые вкладыва- ют в него различное содержание.20 И все же, совершенно бесспорно, что

20См., напр.: Курс советского уголовного процесса. Общая часть /Под ред. А.Д. Бойкова и И. И. Карпеца. М.: Изд. “Юрид. лит.”, 1989. С. 150; Уголовный процесс. Общая часть. Учебник для учащихся вузов. М.: Изд.

183

начала законности в сфере уголовной юрисдикции предполагают, прежде всего, точное и неуклонное соблюдение уголовно-процессуального закона органами и должностными лицами, осуществляющими производство по уголовному делу. Между тем должностные лица, ведущие процесс, не всегда выполняют требование соблюдения уголовно- процессуальной процедуры. Произвол правоприменителя - следствие, неконкретизированности требования, возведенного в принцип. Основные начала уголовного судопроизводства, сформулированные и закрепленные в Конституциии РФ, должны быть детализированы, наполнены конкретным содержанием. Думается именно глубокое взаимопроникновение конституционного и отраслевого законодательства дает основание австрийским юристам говорить об уголовно- процессуальном праве как “прикладном конституционном праве”21.

В связи с этим заслуживает внимания и одобрения редакция норм, закрепляющих отдельные принципы уголовного процесса, содержащиеся в Проекте’’ УПК РФ, принятом в первом чтении; Так, предлагаемая новелла, формулирующая принцип законности при производстве по уголовному делу, включает одновременно положения, направленные на обеспечение его реального действия: “Нарушение закона указанными в части первой настоящей статьи лицами при производстве по уголовным делам недопустимо и влечет за собой установленную законом ответственность, признание недействительными незаконных актов и их отмену… В случае неопределенности вопроса о соответствии Конституции Российской Федерации закона, примененного или подлежащего применению в конкретном уголовном деле, суд
обращается в Конституционный Суд Российской

“Спарк”, 1997, С. 50; Якупов Р.Х. Уголовный процесс. Учебник для вузов. М.: Изд. ЗЕРЦАЛО, 1999. С. 62 и др.

21 StrafprozePordnung mit Neuregelung des Gnadenverfahrens und Grun- drecchtsbeschwerde-Gesetz. Herausgegeben von Hofrat Dr. Walter Huber. Eisen-stadt, 1994. S. 5.

184

Федерации с запросом о проверке конституционности данного закона. Суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государст- венного или иного органа закону, принимает решение в соответствии с законом”. Подобным образом в проекте сформулирован и ряд других принципов: осуществление правосудия только судом, судебная зашита прав и свобод человека и гражданина, уважение чести и достоинства лич- ности, неприкосновенность личности, охрана прав и свобод граждан при производстве по уголовному делу и другие. К сожалению, не все форму- лировки принципов, представленные в проекте, равноценны по их со- держанию. Например, следовало бы более полно раскрыть содержание неприкосновенности личности, более четко оговорить гарантии своевременности принятия основных процессуальных решений в досудебных стадиях уголовного процесса, рассмотрения и разрешения уголовных дел в суде, более детально раскрыть содержание права на свидетельский иммунитет, привести к логической завершенности и иные формулировки принципов. Тем не менее, бесспорно, найдены кардинально новые пути, новые подходы к законодательной регламентации основополагающих начал уголовного процесса.

Механизм правового воздействия на поведение субъектов в сфере уго- ловной юрисдикции как комплексная система специальных средств, обеспечивающая нормальное функционирование общества, включает жесткие способы регулирования, нередко связанные со вторжением в конституционные права и свободы граждан. Принуждение - естественный атрибут уголовно-процессуального права, хотя оно, безусловно, не исключает иных методов воздействия на поведение человека.

22 Постановление государственной Думы Федерального собрания РФ от 6 июня 1997 г. № 1408 - IIГД “О проекте уголовно-процессуального кодекса

Современная теория права, различая понятия правового воздействия и правового регулирования, справедливо замечает, что правовое регулирование общественных отношений не тождественно принуждению, жесткому и властному предписанию. Последнее свойственно в большей степени правоохранительным нормам и правоотношениям, но этим, конечно же, правовое регулирование не исчерпывается.23

Известно, что особенностью уголовно-процессуального метода регули- рования является его императивность, властностность воздействия на пове-дение субъектов. Вместе с тем уголовно-процессуальное право как отрасль содержит нормы иного характера, например, управомочивающие - предоставляющие субъектам определенные права. Вступая в уголовно-процессуальные отношения, как правило, по воле государства в силу публичного характера уголовного процесса, субъекты права могут либо воспользоваться предоставленными им законом правами и реализовать их, либо отказаться от их реализации.

Так случилось, что, рассматривая вопросы обеспечения прав и законных интересов граждан в уголовном процессе, более всего теория уголовно- процессуального права уделяла внимание гарантиям прав обвиняемого. Это вполне объяснимо, но не совсем справедливо по отношению к жертве преступления и иным участникам уголовного судопроизводства. Сравнительный анализ правового статуса обвиняемого и статуса потерпевшего свидетельствует о том, насколько несовершенен последний: известно, что потерпевший в действующем уголовном процессе практически уравнен со свидетелем.

Ныне ст. 52 Конституции устанавливает, что “права потерпевших от преступлений… охраняются законом. Государство обеспечивает потерпев-

-“?-Т —’T’^fl”“1-“”’^’-—’?— ?’ *’ ] ??”? “ ‘ .’’ ’ .” “ Ч ——————— ——

Российской Федерации”. // Ведомости Федерального Собрания Российской Федерации. 1 июля 1997, № 19. Ст. 907.

186

шим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба”. Но от конституционного закрепления права до его воплощения в жизнь - длинная дистанция. Для реализации этого конституционного положения необходимо практически совершить переворот в уголовном процессе, сделав потерпевшего его центральной фигурой. Потерпевшим должно признаваться всякое физическое лицо, которому не только причинен реальный вред, но и когда его права и законные интересы оказались поставленными под угрозу при покушении или приготовлении к совершению преступления.24

В юридической литературе существует предложение о необходимости материально-правового определения потерпевшего25, много пишут о необ- ходимости расширения круга прав этого участника процесса. Субъективные права потерпевшего обеспечивают ему свободу поведения в границах, установленных нормами права, выступая одновременно, - пишет, например, Н.Ю. Волосова, - гарантом конституционных лрав. Отстаивая в деле охраняемый законом личный представляемый интерес, потерпевший влияет на движение и исход дела на основе его процессуального положения, его социальной правовой роли.26 Потерпевшему, во-первых, следует предоставить целый комплекс прав: право требовать . возбуждения уголовного преследо-вания, обжаловать решения, принимаемые в стадии возбуждения уголовного дела, иметь адвоката - представителя своих интересов в процессе, наделенного правом поддерживать обвинение, участвовать в судебных прениях по всем категориям уголовных дел. В законе необходимо четко оговорить

23 Общая теория государства и права. Академический курс в 2-х томах. / Под ред. проф. М.Н. Марченко. Т. 2. М.: изд. “Зерцало”, 1998. С. 437.

24 См. об этом, напр.: Якупов Р.Х. Уголовный процесс. Учебник для вузов. М.: ЗЕРЦАЛО, 1999. С. 107 - 111.

23 Яни П. Законодательное определение потерпевшего от преступления. // Российская юстиция, 1995, № 4. С. 40 - 41.

26 Волосова Н.Ю. Потерпевший в уголовном процессе. Его процессуальное положение. Учебное пособие. Оренбург: ОГАУ, 1998. С. 52-63.

187

право потерпевшего на ознакомление с материалами дела в случае отказа в возбуждении дела, а также прекращения производства по делу в стадии предварительного расследования. Причем эта возможность должна быть предоставлена потерпевшему до вынесения постановления, но не после того, как решение о прекращении дела уже состоялось. Ведь именно так решается вопрос при окончании расследования с составлением обвинительного заключения. Во-вторых, для возможности активного использования предоставленных потерпевшему законом прав необходим действенный механизм их обеспечения, включая меры защиты безопасности.

Говоря о гарантиях прав человека в уголовном процессе, нельзя не кос- нуться некоторых проблем уголовно-процессуальной формы, поскольку реальность обеспечения прав в этой сфере в немалой степени зависит от того, насколько четко регламентирована процедура производства по делу. Решением № 2 Совета по судебной реформе при Президенте Российской Федерации от 12 марта 1997 года “О практике реализации новых форм уголовного и гражданского судопроизводства” признано, что такие формы судопроизводства, как рассмотрение дел судьей единолично, рассмотрение дел с участием присяжных представляют собой прогрессивные формы, соответствующие Концепции судебной реформы в Российской Федерации.27 И здесь мы сталкиваемся с целым ряйом неразрешённых противоречий. Прежде всего, это связано с упрощенными (суммарными) формами судопроизводства. Стремление законодателя, с позиции экономии уголовно-процессуальных средств, к внедрению более совершенных с точки зрения современных тенденций форм судопроизводства, с одной стороны, отвечает требованиям нынешнего дня, но, с другой, заставляет задуматься над возможностями обеспечения защиты прав участников уголовного процесса. Так, не получили пока должного разрешения проблемы, связанные с производством по

188

правилам протокольной формы досудебной подготовки материалов, несмотря на то, что Федеральным законом от 22 октября 1997 г. “О внесении изменений и дополнений в уголовно-процессуальный кодекс РСФСР”28 вне-сены существенные коррективы в порядок производства, регламентированный ст. ст. 415 - 419 УПК. Неразрешенными остались вопросы правового положения лиц, в отношении которых производство ведется по упрощенной форме. Эти лица лишены права на защиту. Не определен в этой ситуации и статус потерпевшего. По сути дела, протокольное производство не обеспечивает граждан, вовлеченных в сферу уголовно-процессуальных отношений, никакими гарантиями, сколько-нибудь реально защищающими их права и свободы. Остался нерешенным вопрос о том, кто и в каком порядке вправе возбудить уголовное дело в порядке частного обвинения, по которым в соответствии со ст. 414 УПК сохранена протокольная форма (*- производства.

Казалось бы, кардинальные изменения в регламентации института прекращения уголовных дел по нереабилитирующим основаниям (ст.ст. 6 - 9 УПК) и принятое 28 октября 1996 года Конституционным Судом Российской
Федерации постановление “По делу о проверке конституционности ст. 6 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина О.В. Сушкова”29, признавшим
непротиворечивость этого института требованиям Конституции, \ должны
были снять многие проблемы.1 Однако до сих пор нет ясности в 1 вопросах обеспечения защиты прав и законных интересов лиц, пострадав-1 ших от преступления в случае прекращения дела по рассматриваемым ос-I нованиям, возмещения причиненного им вреда, в порядке уведомления о | принятом решении заинтересованных лиц. Не разрешен законом процессу-

“См.: Российская юстиция, 1997, № 6. С. 5-6.

щ. 28 Федеральный закон № 141 - ФЗ от 22 октября 1997 г. II Российская газета. 5/ < 1997, 14 ноября 1997. С. 4.

189

альный порядок примирения сторон в рамках ст. 9 УПК, поэтому норма, закрепленная в ней, по существу является мертворожденной. Тем не менее, изучение практики показало: за 1997 год по этому основанию, например, органами прокуратуры г. Тюмени прекращено 1,8 % уголовных дел (от общего числа прекращенных производств), правда, в 1998 году по ст. 9 УПК органами прокуратуры не прекращено ни одного уголовного дела. Несколько иная картина складывается в органах внутренних дел. | Следователями органов внутренних дел г. Тюмени прекращено по этому основанию в 1997 г. 24,5 % дел от общего количества прекращенных, а органами дознания города - половина всех прекращенных производств. (См. табл. № 2.)30

По данным обобщения следственной практики Ямало-Ненецкого автономного округа по этому основанию от .общего числа прекращенных произ-4- водств органами дознания прекращено в 1998 году 37,8 % дел. Как при этом - были защищены права потерпевшего, кто и каким образом осуществлял контроль за осуществлением его прав, поскольку правового механизма такого контроля не существует, остается только догадываться.

Отсутствие законодательной регламентации процедуры прекращения дела по этому основанию не послужило препятствием для органов предварительного расследования. Это обстоятельство редко смущало и смущает умы российских “сыщиков”. В 1975 году в ходе обобщения практики прекращения^ уголовных дел по нереабилитирующим Основаниям органами прокуратуры Ленинграда (Санкт-Петербурга) за период с 1970 по 1975 год (по 16 районным прокуратурам города) автору пришлось столкнуться с немалым количеством проблем подобного рода. Так, отсутствие четкой законодательной
регламентации порядка, предшествующего принятию ре-

1’ 29 Собрание законодательства РФ, 1996, № 45, СТ. 5203.

30 По результатам обобщения материалов практики в прокуратуре г. Тюмени.

190

шения о прекращении дела по основаниям, предусмотренным ст.ст. 6-9 УПК РСФСР, привело к тому, что на практике по этой категории дел возникло два варианта производства: с привлечением лица в качестве обвиняемого и без такового. Сравнение этих вариантов было далеко не в пользу последнего: неполнота исследования обстоятельств дела при производстве по второму варианту прослеживалась по каждому третьему делу. Но что более важно, лицо, не привлеченное в качестве обвиняемого, лишено какой бы-то ни было возможности защищать свои интересы.31 До сих пор остается столь же актуальной проблема недостаточно четкой урегулиро-ванности порядка уведомления заинтересованных лиц о принятии решения о прекращении уголовного дела, порядка ознакомления их с материалами прекращенного производства, что также приводят на практике к ущемлению прав личности, к разнобою в осуществлении этих процедур.32

Если закон не достаточно четко регламентирует процедуру, подскажет профессиональный опыт,* следователь, лицо, производящее дознание все- гда найдут выход из создавшегося положения: “свято место пусто не быва- ет”. Но зададимся вопросом: возможно это в некоторых ситуациях оправдывает себя? Понимая, что подобной постановкой вопроса можно навлечь на себя гнев коллег, тем не менее, замечу: наработка практикой определенных процедур может дать хорошую подсказку законодателю. Ведь если закон не требует в достаточно твердой форме, например, уведомления всех заинтересованных лиц о перспективе производства по делу, в частности, о возбуждении либо о прекращении дела, а следователь это делает по собственной инициативе, разве это не означает, что найдено разумное решение? На практике круг лиц, уведомляемых о прекращении уголовного дела шире,

31 Барабаш А.С., Володина Л.М. Прекращение уголовных дел по нереабили- тирующим основаниям. Томск: изд. Томского ун-та, 1987. С. 78 - 79.

32 Там же. С. 101.

191

чем это предусмотрено законом. В материалах отдельных уголовных дел имеются копии уведомления заявителей. Это не противоречит действующему законодательству. Позволю себе привести еще один пример: практика, как известно, породила такое следственное действие как проверка показаний на месте. После долгих дискуссий, думается, оно найдет, наконец, свое законное место в российской системе следственных действий. Проект УПК РФ, принятый в первом чтении, предлагает закрепить данное следст-[ венное действие, определяя его понятие, основания и процессуальный поря-| док производства (ст. 211 проекта УПК РФ)33.

К числу гарантий, направленных на обеспечение прав личности в уголовном процессе, относится жесткое определение сроков производства по делу на разных его этапах и точное выполнение предписаний закона, между = тем достаточно хорошо известно, что на практике, начиная со стадии воз-к+
буждения уголовного дела, проблема сроков остается одной из наиболее не-\
разрешенных. Они нарушаются на всех стадиях уголовного процесса: затя- гивается принятие решения о возбуждении уголовных дел, нарушаются сроки содержания под стражей, сроки предварительного расследования, рас- смотрения и разрешения дел в судебных инстанциях. Нарушения сроков на досудебных стадиях производства связаны, чаще всего, с неорганизованностью проведения предварительной Проверки материалов, длительностью производства экспертиз, большого объема следственных действий, перегрузкой следователей, осуществляющих одновременно расследование десятка и более уголовных дел, а в некоторых случаях и волокитой (см. Приложение. Табл. № 6).

  • В судах, как уже говбрилось, эта проблема обострена еще более. Год от года нарастает так называемый остаток нерассмотренных дел. К началу 1998

Постановление Государственной Думы … “О проекте УПК РФ”.

…….. . . - 192

года, по данным Генеральной прокуратуры РФ, он составлял 240 137 дел.34 Так, районными судами г. Тюмени в 1998 году в срок свыше 1,5 месяцев до 3 месяцев включительно рассмотрено 2088 уголовных дел, свыше 3 месяцев до 6 месяцев - 755, свыше 6 - 389 дел. По данным, содержащимся в справке о результатах ознакомления с практикой применения законодательства, сроками и качеством рассмотрения уголовных дел судами Ханты-Мансийского автономного округа, с нарушением сроков рассмотрено в 1995 году 29,5 % уголовных дел, а в 19996 году - 36 % дел.33

Верховный Суд Российской Федерации составил Обзорную справку об итогах обобщения практики соблюдения процессуальных сроков рас- смотрения судами уголовных дел. В числе причин нарушения сроков в справке были отмечены: все возрастающая нагрузка судей, их недостаточ- ная ответственность, недостатки в подготовке к судебному разбирательству, несвоевременность вручения подсудимому копии обвинительного заключения, неявка потерпевших и свидетелей в суд, уклонение подсудимых от участия в разбирательстве дела, недостатки организации этапирования обви-нямых (подсудимых), неявка адвокатов в суд, недостаточное финансирование деятельности судов36.

Обеспокоенность проблемами соблюдения процессуальных сроков, су- дебной волокиты и ответственности судей разделяет в ответах на письма прокуроров субъектов Федерации Генеральная Прокуратура, поднимая эти

34 Скуратов Ю.И. Генеральная прокуратура РФ: Без приведения судебной системы в надлежащее состояние исключена возможность действенного на ступления на преступность. // Российская юстиция, 1999, № 4. С. 8.

35 Справка о результатах ознакомления с практикой применения законода тельства, сроками и качеством рассмотрения уголовных дел по 1 инстанции. в кассационном и надзорном порядке в суде Ханты-Мансийского автономно го округа от 11. 06. 97 г.

I*

193

вопр осы иа Плен уме Верх овног о Суда, Совет е.по судеб ной рефо рме, а также в пись мах, напр авляе мых в Адми нистр ацию През идент а Росси йской Феде- раци и. Осоз нание недоп устим ости поло жени я, слож ивше гося в связи с не- собл юден ием проц ессуа льны х сроко в поро дило в опре делен ных круга х да- же мысл и о восст ановл ении функ ций орган ов юсти ции и прок урату ры по от- ноше нию к суду. И дело не тольк о в техни чески х задер жках, слабо й ма- териа льно- техни ческо й осна щенн ости прав оохр аните льны х струк тур, не- уком лекто ванно сти штат ов судов , следс твенн ых подр аздел ений и конво йных служ б (как отмеч алось в обзо рной справ ке). Проб лема эта, преж де всего, - следс твие’ несов ерше нства закон одате льно й регла мента ции, отсут ствия ус- танов ленн ых закон ом гаран тий, обесп ечива ющи х выпо лнени е одног о из важн ейши х поло жени й ст. 6 (§1) Евро пейск ой Конв енции о защи те прав челов ека и основ ных свобо д - требо вания “разб ирате льств а дела в разу мный срок” .37 Анал изом состо яния дел, пред прин ятым Верх овны м Судо м, выяв лены, как предс тавля ется, не прич ины нару шени й, а следс твие слабо сти за- кона.

Закон , устан овив опре делен ные сроки , долж ен закре пить и гаран тии их собл юден ия. Угол овно- проц ессуа льная форм а призв ана обесп ечить четки й поря док прои зводс тва по делу, несоб люде ние проц едур ы означ ает, что в ее меха низме есть недоб рока честв енны е элеме нты, препя тству ющие эффе ктив- ному реше нию поста вленн ых задач .

Угол овно- проц ессуа льная форм а, обесп ечива я движ ение уголо вного дела, долж на вклю чать регла мента цию после доват ельно сти проц ессуа льны х дейст вий; основ ания,
услов ия, проц едур у и сроки их прои зводс тва;
требо -

36 Верх овны й Суд Росси йской Феде раци и, Обзо рная справ ка об итога х обоб щени я практ ики собл юден ия проц ессуа льны х сроко в рассм отрен ия уголо в ных дел. от 19.08 .9.7.
* . :

” Прав а челов ека и судоп роизв одств о. // Собр . межд унар одны х доку менто в. Варш ава, 1996. С. 237.

194

вания к их процессуальному оформлению; четкую регламентацию правового, положения участников уголовного. процесса; гарантии обеспечения их прав и законных интересов и, прежде всего, обязанности должностных лиц, осуществляющих производство по делу, а также систему контроля законности и обоснованности действий и принимаемых в ходе производства по делу решений.

Следует коснуться и несовершенства законодательной регламентации центральной части стадии судебного разбирательства - судебного следст- вия. Состязательность уголовного процесса предполагает четкое разделение функций обвинения, защиты и разрешения дела. Основой состязательности является равенство сторон и беспристрастность суда. В свою очередь равенство сторон предполагает возможность активных действий обвинения и защиты в ходе судебного следствия: их право представлять доказательства, право отстаивать свои позиции по ходу исследования доказательств, право задавать вопросы другой стороне, опровергать представленные суду улики, давать объяснения по заявленному гражданскому иску, заявлять ходатайства и т. д.

Судебное следствие начинается с оглашения обвинительного заключения. В юридической литературе уже достаточно много писали о том, что неурегулированность порядка оглашения этого документа породила на практике порочное правило, когда беспристрастный служитель закона в мантии судьи по сути, указывая перстом на подсудимого, провозглашает: “обвиняется”. С этого момента председательствующий, взяв бразды правления в свои руки, становится самым активным участником судебного следствия, нередко не оставляя возможностей активного поведения другим его участникам. По данным, опубликованным в печати, 90 % вопросов в суде задают допрашиваемым председательствующий и народные заседатели и лишь 10 % - обвинение и защита. Председательствующий же оглашает

195

письменные материалы, и как справедливо замечает автор этого исследования, “дискреционные полномочия, закрепленные за судом (за исключением суда присяжных) зачастую ведут к дисфункционированию сторон, а из этого следует, что активность суда и активность сторон при исследовании доказательств - это взаимно исключающие друг друга правовые явления”.38

Состязательность процесса может быть обеспечена только в том случае, если председательствующий судебного заседания обеспечит действительную активность сторонам в ходе судебного следствия. В связи с этим, очевидно, необходимо пересмотреть полномочия председательствующего в судебном заседании.

Уголовно-процессуальное право, предоставляя субъектам возможность действовать в определенном качестве, наделяет их кругом прав и определяет их обязанности. Исходя из постулатов общей теории правоотношений, субъективному праву, закрепленному в законе, всегда корреспондирует соответствующая ему обязанность: реализация взаимных прав и обязанностей -суть правоотношение. Особенный характер уголовно-процессуальных правоотношений определяется известным обстоятельством - одной из сторон правоотношения всегда выступает правоприменитель (должностное лицо или орган), наделенный государством специальными полномочиями, правом властного веления. Другой участник уголовно-процессуального правоотношения - Лицо, подчиняющееся воле компетентного органа или должностного лица, осуществляющего от имени государства функции правоприменителя. Ситуация нередко складывается таким образом, что субъективное право как возможность требовать определенного поведения от других, в уголовном процессе противостоит коррелятивной обязанности субъекта применения норм уголовно-процессуального права: органа дознания (лица, производяще-

38 Смирнов В.П. Противоборство сторон как сущность принципа состязательности уголовного судопроизводства. // Госуд. и право. 1998, № 3. С. 60.

196

го дознание), следователя, прокурора, суда (судьи). Таким образом, субъективное право потерпевшего, обвиняемого, подозреваемого, иного участника процесса для того, чтобы оно могло быть реализовано в полном объеме, независимо от усмотрения того или иного должностного лица, должно быть обеспечено определенными гарантиями, и это равным образом относится к любому участнику процесса, независимо от его процессуального положения. Одними из первых, кто сделал попытку рассмотреть проблемы обеспечения прав личности в российском (точнее, в советском) уголовном процессе в комплексе, как систему процессуальных гарантий прав и законных интересов всех участников уголовного процесса были Е.Г. Мартынчик, В.П. Радьков, В.Е. Юрченко. Анализируя понятие правового статуса личности, авторы пришли к выводу о том, что правовое положение личности своим содержанием охватывает не только права и обязанности, но и юридические средства (гарантии) реального осуществления прав и обязанностей.39 Это не совсем точно. Исходя из общих положений теории правоотношения, следует, что общей предпосылкой участия граждан в правоотношении является правосубъектность, т.е. возможность лица выступать в качестве участника правоотношения40. Иначе говоря, определяя правовое положение лица, за- кон наделяет его комплексом прав и возлагает на него ряд обязанностей, что и определяет уровень его правосубъектности в том или ином конкретном правоотношении. От того, как субъект распорядится своими правами: будет ли.он пассивен или, напротив, достаточно активен, зависит многое.

В уголовном процессе, где активность субъекта находится в прямой зависимости от усмотрения должностных лиц, наделенных властными пол- номочиями, проблема эта приобретает особую остроту. Прежде всего, субъект, вовлеченный в сферу уголовной юрисдикции, должен узнать о своих

Мартынчик Е.Г., Радьков В.П., Юрченко В.Е. Указ. работа. СП. Халфина P.O. Указ. работа. С. 118 - 120.

197

правах, определяющих его правовое положение. Уголовно- процессуальный закон (ст. 58 УПК) возлагает обязанность разъяснения, равно как и обеспечения, прав участвующим в деле лицам на суд, прокурора, следователя и лицо, производящее дознание. Казалось бы, права участников процесса гарантированы означенным требованием закона, и уголовно-процессуальный закон с его жестким императивным способом регулирования обеспечивает выполнение этого требования. Но что происходит на практике? Во-первых, обязанность разъяснения, как правило, выливается в монотонное оглашение содержания соответствующей статьи УПК с последующей постановкой вопроса о том, понятны ли субъекту его права. Во-вторых, следователь, оттягивая сроки привлечения лица в качестве обвиняемого или признания лица по- терпевшим, гражданским истцом, лишает их возможности активного участия в ходе всего производства по делу. В-третьих, отказывая в удовлетворении ходатайств, не позволяет реализовать их права в полном объеме. Практике известны случаи отказа в удовлетворении ходатайств в виду “нецелесообразности”, “в виду отсутствия необходимости”. Имеют место прецеденты отказа в удовлетворении ходатайств о допуске к участию в деле адвокатов в качестве защитников (либо представителей) по тем основаниям, что они не имели допуска к секретным документам. Эти и подобные “основания” к отказу являются прямым нарушением права обвиняемых на защиту. Отстранение же адвоката от участия в деле в связи с отсутствием допуска к государственной тайне противоречит Конституции Российской Федерации, и это подтверждено постановлением Конституционного Суда РФ от 27 марта 1996 го-да. Практика знает, к сожалению, и случаи прямого противодействия осуществлению прав участников уголовного процесса.

Обязанности органов и должностных лиц, осуществляющих производство по делу, всегда рассматривались в уголовном процессе как важнейшая гарантия прав личности. Но как быть, если эта гарантия “дает сбои”? При-

198

меров тому достаточно. Так, выборочное изучение материалов уголовных дел, прекращенных по основаниям, предусмотренным п.п. 1,2 ст. 5 и п. 2 ст. 208 УПК, следователями Тюменской городской прокуратуры, показало, что гражданам не разъясняется их право на возмещение вреда в случае прекращения дела по реабилитирующим основаниям, т. е. не выполняются требования ст. 581 УПК. Случаи обращения граждан в суд с исковыми заявлениями о возмещении морального и материального вреда от незаконных действий органов дознания и предварительного следствия единичны: в 1997 году было рассмотрено 5 дел с вынесением по ним решения; в 1998 году в суды поступило 10 исковых заявлений, из которых рассмотрено с вынесением решения (на февраль 1999 года) всего 3 (напомню, что в 1998 г. судом было оправдано 63 человека).

В нарушение прав подозреваемого следователи, лица, производящие дознание, не всегда разъясняют ему право на пользование услугами переводчика и адвоката, об этом свидетельствуют протоколы допроса подозреваемого. Известны случаи, как уже говорилось, неразъяснения в ходе производства предварительного расследования близким родственникам подозреваемых и обвиняемых положений ст. 51 Конституции Российской Федерации о их праве на свидетельский иммунитет.

Изучение кассационной практики Тюменского областного суда показало, что в 1997 году по жалобам и протестам в суд поступило 1981 уголовное дело, из них снято с рассмотрения и возвращено в суды 125 уголовных дел в отношении 210 осужденных, из которых 146 содержались под стражей. Основными причинами снятия дел с рассмотрения были: нарушение судами ст.’ ст. 32? - 329 УПК (участники процесса не были извещены о поданных жалобах и протестах); нарушение ст. ст. 264 - 266 УПК (участники не ознакомлены с протоколом судебного заседания); в нарушение ст. 336 УПК

.,.,,.. * 199

участники процесса не были извещены о сроке рассмотрения дела в касса- ционной инстанции.

Генеральная Ассамблея ООН в своей Резолюции 34 / 169 от 17 декабря 1979 года, перечисляя ряд аргументов в пользу принятия Кодекса поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка, в частности записала, что принимает Кодекс, “сознавая важность задачи, которую добросовестно и с достоинством осуществляют должностные лица по поддержанию правопорядка в соответствии с принципами прав человека, памятуя, однако, о возможных злоупотреблениях, которые связаны с осуществлением этих обязанностей…“41 Итак, “сознавая …, но памятуя”, - если бы эти слова стали жизненным кредо каждого, кто облечен властными полномочиями… Казалось бы, так просто.

Рассуждения об особой значимости обязанностей должностных лиц для обеспечения прав и законных интересов в сфере уголовного судопроиз- водства в прошлом (в 70-х годах) приводили к хрестоматийным выводам о последовательном возрастании их обязанностей.42 Нельзя не отдать дань должному: процесс, этот имел место, если сравнивать последовательно 50- е, 60-е, 70-е, 80-е годы. Если законы государства становятся лучше, демократичнее, наполняясь новым содержанием, это свидетельство развития общества, его динамики. Но много ли проку от перечисления достоинств совершенствуемого законодательства? А может быть прав Декарт, утверждавший, что “обилие законов нередко дает повод к оправданию пороков, и государство лучше управляется, если законов немного, но они строго соблюдаются”43?

41 Права человека и судопроизводство. / Собрание международных докумен тов. - Варшава, 1996. G. 174.

42 Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М.: “Юрид. лит.”, 1973. С. 154 - 155.

43 Декарт Р. Сочинения в 2-х томах: Пер. с лат. и франц. Т. 1. М.: Мысль, 1989. С. 260.

200

• Что представляют собой властеотношения вообще и в. сфере уголовного судопроизводства, в частности? Обращаясь к феномену власти, ученые пред- лагают анализ нескольких аспектов этого явления: социальный, психологический, политический, гносеологический и организационный. В социальном плане власть рассматривается как “силовое отношение, выражающее реальное доминирование”, она означает “способность проявлять свободу действий согласно своим целям и своей воле, что в отношении вторых лиц создает оп- ределенную систему ущемлений”. В психологическом аспекте “власть есть отношение лидерства”, “тактика властвования требует соответствующего личностного антуража (обострение само- и честолюбия, склонности повелевать и т.д.).” Даже эта краткая характеристика дает достаточно точное представление об отношении “власть - подчинение”. Государственная служба, являясь видом социальной деятельности, тесно связана с государст-I Щ^ вом, и, собственно, начинается там, где устанавливается должность, т. е. постоянное государственное установление (служебное место), предусмотренное организационной структурой и штатным расписанием государственного органа с точно определенным комплексом прав и обязанностей лица для непрерывного выполнения строго определенной работы.45 Любое должностное лицо, выполняя возложенные на него функции от имени государства, осознает свою власть, осуществляемую в том или ином масштабе, проявляет во вне свою волю, свои способности решать определенные задачи,

С точки зрения юридической психологии, отношения, возникшие между следователем и иным участником процесса, как одна из форм межличностного взаимодействия, неравноценны. Но это общеизвестно, и суть заключается в другом. Способы решения стоящих перед конкретным право-

44 Гаджиев К.С., Ильин В.В., Панарин А.С., Рябов А.Б. Философия власти. / * ^
Под ред. В.В. Ильина. М.:*Изд. Московского ун-та; 1993. С: 11.

201

применителем задач выбираются им самим в зависимости от его способностей, умения, профессионализма, свойств личности и ряда иных факторов. Это может быть сила авторитета, сила убеждения, “железная” логика, основанная на собранных по делу доказательствах, бесспорных уликах, но это может быть и шантаж, угрозы, прямое подавление воли физическими методами воздействия. Говоря образным языком, “сопряженность власти с насилием подготавливает почву для прямого уподббления власти пороку”.46

Учитывая возможность неблагоприятного исхода, связанного со зло- употреблениями властью, обратим более пристальный взгляд на гносеологический аспект власти. Как образно пишет В.В. Ильин: “Гносеологический аспект: власть есть целенаправленный способ утилизации знания. Подводная масса айсберга, подспудье власти - голый инстинкт, подсознательные интенции самодавления. Они редко исчерпывающи, но, как правило, весьма сильны. Сильны укорененным в нас природно-врожденным влечением, соблазном вершить судьбы мира, господствовать, возвышаться…Надводная вершина айсберга, лицо власти - твердое знание и твердая же воля… Знание и воля - равнообязательны, равноприсущи власти. Без знания власть дика -необузданна, импульсивна; без воли - она отрешенна - мягкотела, недееспособна.47

Анализ “приведенного суждения неоспоримо ставит перед нами, таким образом, со всей остротой проблему подбора кадров в органах, призванных осуществлять производство по уголовным делам. Всем хорошо известно, что органы дознания, а иногда и предварительного следствия (особенно это касается системы органов внутренних дел) комплектуются из людей случайных. Причины этого ненормального положения также хорошо известны.

"’Севрюгин В.Е. Проблемы административного права. Учебное пособие. Тюмень: ТВШ МВД РФ, ТГУ, 1994. С. 61. 46 Гаджиев К.С. и др. Философия власти. С. 11.

202

Ныне в условиях политического, экономического и духовного кризиса общества проблема эта обострена еще более, что обусловлено ростом преступности и проникновением преступного элемента во властные структуры. Из отечественной печати и других средств массовой информации нам известно немало печальных фактов сотрудничества отдельных работников милиции с криминальными группировками, а также попытками целенаправленного

^ 48 гт

внедрения представителей преступного мира в налоговую полицию. По- ложение более чем серьезно.

В связи с создавшимся положением неплохо было бы обратиться к опыту и практике подбора сотрудников органов полиции в некоторых зару- бежных странах. Представляет интерес, например, опыт решения подобных задач, стоящих перед полицией земли Северный Рейн - Вестфалия в Германии, где существует специально разработанная система тестирования и подготовки для тех, кто хочет стать служащими исполнительных органов полиции.

В соответствии с разработанной земельным Правительством общей концепцией повышения эффективности работы органов правопорядка около 1000 молодых людей в земле Северный Рейн - Вестфалия ежегодно могут получить профессию полицейского чиновника, которая дает хорошие перспективы для дальнейшего служебного роста.

Первом шагом к подбору будущих служащих является приглашение желающих на двухдневное тестирование на предмет определения правиль- ности сделанного выбора и пригодности к профессии. По результатам тестирования, при отсутствии оснований для отвода поступающий получает уведомление о приёме на службу в исполнительнее органы полиции среднего

Гаджиев К.С. и др. Философия власти. С. 12.

203

звена в качестве кандидата в мастера полиции. Только после успешно сданных экзаменов за начальный курс обучения происходит зачисление на должность полицмейстера и присваивается статус чиновника с испытательным сроком. Обучение длится 2,5 года и подразделяется на два этапа: первый включает вступительную практику, после окончания которой проводится семинар на тему “Пути обучения”, поведенческий тренинг и знакомство с основами правовых знаний; второй подразделяется на 9 блоков, где занятия проводятся не по предметам, а в виде ролевых игр и упражнений на поведенческие ситуации. Кроме того, существуют и определенные критерии к допуску желающих пройти специальный курс обучения, как-то: немецкое гражданство (в особых случаях допускается исключение); отсутствие судимости; наличие черт характера и интеллектуальных качеств, определяющих пригодность для работы в полиции; возрастные и медицинские ограничения и некоторые другие. Одновременно во время прохождения службы лица, имеющие аттестат об окончании специальной средней школы могут закончить специализированный ВУЗ и получить звание полицейского чиновника второго ранга.49 Подобная система отбора, бесспорно, исключает элемент случайности.

Поднятый вопрос вместе с тем имеет еще один аспект: заблуждения от- носительно способностей к обучению в учебных заведениях МВД РФ и в

48 См. более подробно Клеандров М.И. Очерки российского судоустройства. Проблемы настоящего и будущее. Новосибирск: Наука. Сиб. предпр. РАН, 1998. С. 7.

49 Информация для тех, кто хочет стать служащими исполнительных органов полиции среднего звена. Отчет по результатам научно - практического се минара и разработки темы “Организация охраны общественного порядка и безопасности в малых и средних городах Германии”. Программа “Трансформ”. Фонд Якоба Кайзера. Институт Евроград. Экономический ин ститут муниципальных исследований. Санкт-Петербург, Бонн, Кельн, Дюс сельдорф. 19 - 29 сентября 1996 г. Отв. исполнитель к. э. н. Н.А. Лебедева. - СПб. 1997. С. 113-117. (128 с)

204

целом к службе в органах внутренних дел, как замечает начальник отделения профессионально - психологического отбора отдела кадров Тюменского юридического института МВД РФ, кандидат юридических наук Н.В. Яджин, приводит к тому, что тратятся без пользы средства на профессиональную подготовку. По данным ГУК и КП МВД России основная часть отчислений связана с нарушениями дисциплины или нежеланием учиться. Вывод подтверждается и данными исследования, проведенного в институте: 60 % курсантов и слушателей выпускных курсов не хотят служить в органах внутренних дел .

Соприкосновение с проблемой профессионализма в органах милиции вызвало невольный интерес к психологическим исследованиям в области профессиональной ориентации. Как свидетельствует изучение практики отбора кандидатов в органы внутренних дел, поступающие в недостаточной степени ориентированы на службу. “Неуверенность профессиональной мотивации у кандидата, а часто и ее несоответствие предъявляемым требованиям служебно-профессиональной деятельности приводят у принятого на службу в ОВД молодого сотрудника к так называемому “кризису мотивации”. Кризис мотивации проявляется в переосмыслений своего места, назначения, окружения, изменения интересов, позиции, отношения к служебным обязанностям и т.д.”51 Справедливо обратив внимание на актуальность формирования профессиональной ориентации, на укрепление мотивационного

50 Яджин Н.В”. Некоторые психолого - педагогические аспекты деятельности по профориентации молодежи на учебу в образовательные учреждения МВД РФ. / Научные исследования высшей школы (тезисы докладов и сообщений на итоговой научно - практической конференции 1999.) Тюмень: Юрид. ин ститут МВД РФ, 1999. С. 46.

51 Петрова А.С. Мотивы профессиональной ориентированности поступающих на службу в ОВД. // Научные исследования высшей школы (тезисы докладов и сообщений на итоговой научно - практической конференции 1999). Тю мень: Юрид. институт МВД РФ, 1999. С. 49.

205

V

выбора к службе в ОВД, в ходе изучения отбора кандидатов выявлялись ос- новные мотивы службы в правоохранительных органах. По мнению иссле- дователей, для поступающих в юридический институт МВД был определен достаточно полный список таких мотивов: престижность; привлечение своей рискованностью, “острыми” ощущениями; высокая оплачиваемость; соот- ветствие романтическим представлениям и т. д. (всего 15 мотивов)52. Г ‘ ‘В перечне названных* мотивов не оказалось одного: попытка уйти от исполнения гражданского долга - службы в рядах Российской Армии. Наивно было бы полагать, что молодые люди, отвечая на поставленный вопрос, искренне ответят на него. Но современной психологией разработано достаточное количество методик, с помощью которых не сложно определить степень правдивости или коэффициент лживости тестируемого. Частные беседы с молодыми людьми, заканчивающими среднюю школу, дают основание Шк утверждать, что в условиях кризиса армейской системы, породившей негативное отношение к Российской Армии, означенный мотив является чуть ли не превалирующим при поступлении в институты МВД.

Возвращаясь к предмету разговора, следует подвести некоторый итог. Низкий уровень компетентности и профессионализма в органах, призванных осуществлять защиту прав граждан в сфере уголовной.юрисдикции, диктует необходимость незамедлительного изменения ситуации. В связи с этим тре буется, во-первых, введение дополнительных формализованных ограниче ний на уровне федеральных законов. Во-вторых, необходимо введение же стких критериев приема тестируемых кандидатов, которые должны придти на смену формальным характеристикам, и рекомендациям. При этом разра ботке специальных тестов на профессиональную пригодность для лиц, пре- I тендующих на получение должности в правоохранительных
структурах

щ должно быть обращено особое внимание. В-третьих, необходимо введение

I “Там же.

-?•?•> * 206

конкурсного отбора по итогам тестирования, как с точки зрения профессио нальной ориентации, так и исходя из психофизиологических критериев. На конец, требуется разработка обязательных программ обучения низового и среднего звена личного состава органов милиции. Предлагаемое комплекс ное решение проблемы позволило бы во многом успешно разрешить мно гие наболевшие вопросы подбора кадрового состава органов предваритель ного расследования и оперативных служб в системе МВД Российской Фе дерации, л „

Еще одним шагом в решении означенного ряда проблем, по мнению некоторых ученых и практиков, является передача следственного аппарата в систему судов при сохранении за прокурорами полномочий, необходимых для осуществления функции обвинения. Следственный аппарат не должен входить в систему органов исполнительной власти, поскольку он, осуществляя предварительное следствие для суда, как утверждает В.Н. Махов, является составной частью уголовного судопроизводства - важным атрибутом судебной власти.53 По существу предлагается возвратиться к такой организации следствия, которая существовала в дореволюционной России. Нет ничего лучше, чем забытое старое? Но решение этой проблемы, как справедливо пишет А.Д. Бойков, связано с реформой судебной и процессуальной систем, пока же мы пожинаем плоды фрагментарного законотворчества, усложняющего взаимоотношения прокуратуры и судебной власти в сфере уголовного судопроизводства.54 Кроме того, в работе уже обращалось внимание на неоднозначность оценки института судебных следователей.

53 Махов В.Н. О месте и pdjra предварительного следствия в уголовном про цессе Российской Федерации. // Сб. Проблемы уголовного судопроизводства. Москва-Кемерово, 1998. С. 85.

54 Бойков А.Д. Прокуратура и судебная власть. // Сб. Проблемы уголовного судопроизводства. Москва - Кемерово. 1998. С. 48.

207

Серьезной проблемой в настоящее время является и кадровое обеспечение судов. Об этом пишут и говорят на протяжении последних лет особенно много. Профессия судьи требует постоянного совершенствования. Справедливо замечено, что в условиях нестабильности законодательства, становления российской судебной системы, смены существовавших ориен- тиров, формирования качественно иного правопонимания назрела необхо- димость создания при Верховном Суде Российской Федерации академии правосудия, где бы готовились и повышали профессиональную квалификацию судебные кадры, проводилась бы. научно- исследовательская работа по проблемам правосудия.56

Одним из важнейших способов защиты субъективных прав личности в уголовном судопроизводстве является право на подачу жалобы. По во- просу определения юридической природы жалобы на действия и решения органов и должностных лиц существует давний спор. В.А. Рязановский еще в 1920 году, сравнивая позиции ученых Франции, Англии, Германии, писал о том, что одни из них видят в ней “особый объективный иск, направленный на восстановление действия закона (Дюги, Жэз) или иск об отмене в интересах^ законности (Ориу). Третьи видят в ней иск об охране субъективного публичного права (Бартелеми, Мари, Артюр, Кулишер)”.57 Анализ проблемы привел в свое время В.А. Рязановского к выводу, согласно которому “жалоба об отмене представляет недоразвившийся иск об охране субъективного публичного права, ведущий происхождение из ведомственной жа-

55 См.: напр.: Калмыков Ю. Главная проблема - кадры. // Российская юсти ция. 1994, №4. С. 2-4.

56 Жилин ?. Защита прав человека в гражданском судопроизводстве. // Рос сийская юстиция. 1998, № 1. С. 7.

57 Рязановский В.А. Единство процесса. М.: Юр.бюро “ГОРОДЕЦ”, 1996.С.23.

208

лобы. Сохранившиеся исторические черты последней и составляют особен-

”?’’ „58 ??’

ности этого иска .

Пытаясь решить вопрос о юридической природе жалобы, некоторые ученые и практики приходят к выводу о том, что подобное средство возбуждения дел “могло бы именоваться иском или административным иском”.59 Справедливо усматривая спорность некоторых положений постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 1993 года № 10 “О рассмотрении судами жалоб на неправомерные действия, нарушающие права и свободы граждан”, и противоречивость последующих разъяснений Верховного Суда РФ, данных при разрешении конкретных дел, О. Журавлева расцени-вает отказ в удовлетворении жалобы, если заявитель отказался от оформления искового требования, как незаконный. Исходя из этого, она считает необходимым установить единую судебную практику, устранив несоответствия и противоречия в разъяснениях Пленума Верховного Суда РФ.60

Право на жалобу на действия и решения должностных лиц и органов, осуществляющих производство по уголовному делу, предусмотрено целым рядом статей УПК. Прежде всего, право обжалования действий и решений суда, прокурора, следователя и лица, производящего дознание, установлено ст.. 22 УЩС Однако формулировка закона являет собой образец декларативного положения, не подкрепленного реальным механизмом обеспечения.

Говоря о гарантиях прав личности в сфере уголовного судопроизводства, нельзя не коснуться некоторых проблем организации и деятельности ад- вокатуры. Российская адвокатура находится ныне в сложнейших условиях,

58 Там же.

59См., напр.: Боннер А.Т. Судебная практика по делам, возникающим из административно-правовых отношений.// Государство и право. 1992, № 2.С. 145; Журавлева О. Обжалование в суд незаконных действий и решений: как повыситьего эффективность.// Российская юстиция. 1998, № 1. С. 25 -26. 60 Журавлева О. Указ. работа. С. 26.

209

когда нормы устаревшего законодательства об адвокатуре не соответствуют образцам международного права. Обсуждение же представленного ко второму чтению в Государственной Думе законопроекта “Об адвокатуре в Российской Федерации” в Торгово-промышленной палате РФ с участием адвокатов, предпринимателей, ученых и общественных деятелей вновь породило дискуссию. Участники “круглого стола” в ходе обсуждения признали, что новый проект концептуально отличается от уже рассмотренного в первом чтении. В нем, “в частности, декларируется идея о государственном регулировании деятельности адвокатуры (ст.6 проекта), что в корне не совместимо с основными принципами организации и деятельности адвокатуры”.61 Это суждение подтверждается и уже упоминаемыми ранее “Основными положениями о роли адвокатов”, принятыми восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступлений в 1990 году. В пункте 24 этого акта говорится, в IjpL частности, о том, что “адвокатам должно быть предоставлено право формировать самоуправляемые ассоциации для представительства их интересов, постоянной учебы и переподготовки и поддержания их профессионального уровня. Исполнительные органы профессиональных ассоциаций избираются их членами и осуществляют свои функции без внешнего вмешательства”.62

“Основные Положения” формулируют принципы организации и дея тельности адвокатуры, статус адвоката,, гарантии его деятельности, начала профессионального поведения и принципы ответственности. Неоспорима I роль защитника в обеспечении прав и законных интересов участников уго-

| ловного процесса и необходимость предоставления адвокату широчайших

! прав для оказания действенной помощи подзащитным в соответствии с зако-

| ном и признанными профессиональными стандартами и этическими прави-

| 6| Законопроект об адвокатуре противоречит Конституции России и здравому

1 л смыслу. Открытое письмо. // Российская юстиция. 1999, № 4. С. 1.

210

лами. Однако, приходится, к сожалению, констатировать, не всегда осуществляя свою деятельность, адвокаты помнят о своих обязанностях. Этому способствует и отечественное законодательство, поскольку не содержит

четких формулировок обязанностей адвоката. В пылу полемики о том, какой

I … • . . .

должна быть адвокатура, вопрос об обязанностях адвоката забыт. Вместе с тем, в ряде субъектов Федерации принимаются свои законы об адвокатуре (например, в республике Башкортостан), а общими собраниями коллегий ад вокатов утверждаются правила профессиональной адвокатской этики (Аст раханская межтерриториальная специализированная коллегия адвокатов). [ В работе уже приводились примеры достаточно четкой и вместе с тем

корректной формулировки обязанностей адвоката. Перечень их может быть продолжен, но Правила профессиональной адвокатской этики, действующие как региональный акт, не* имеющий юридической силы закона, не являются

.:.фл всеобщими гарантиями обеспечения прав и свобод личности. Они должны стать частью Федерального Закона “Об адвокатуре в Российской Федерации”. Что касается уголовно-процессуального законодательства, то здесь необходимо, прежде всего, во-первых, отказаться от допуска непрофессиональных защитников, ограничив возможность выступления иных лиц, защищающих интересы обвиняемого, рамками представительства (ныне эти лица и организации перечислены в ч.4 ст.47 УПК). Это более соответствовало бы духу закона и позволило бы обеспечить действительно квалифицированный уровень защиты. Тем более, что на практике приглашение этих лиц в

1 качестве защитника встречается исключительно редко. Изучение материалов

j практики не дало ни одного примера подобного рода защиты.

В противовес высказанной точке зрения, безусловно, будет противопос-

I тавлена позиция сторонников сохранения института защиты в ныне сложив-

S 62 Об адвокатуре. Международные положения. Серия Федеральное законода-

тельство. М.: БУКВИЦА, 1997. С.8.

. ‘?•.’,.. • . - ? -?? ? ;

I

211

шемся виде. Основным аргументом в споре, как представляется, будет яв- ляться тезис о том, что сужение круга лиц, могущих осуществлять защиту, лишит неимущих граждан возможности воспользоваться бесплатной защитой, ограничит право на защиту. Вовсе нет, если закон предоставит представителю, в том числе и законному, право участия его в судебных прениях в случае отсутствия адвоката. Кстати, это частично решит и проблему приглашения частных адвокатов, не являющихся членами адвокатских коллегий. Предпочтительность профессиональной защиты объясняется и тем обстоятельством, что только адвокат вправе участвовать в деле на досудебных стадиях производства по делу. Именно на этом этапе адвокат может обратить внимание на допускаемые нарушения закона. Он вправе делать заявления, заявлять ходатайства при производстве следственных действий, участвуя в акте привлечения лица в качестве обвиняемого, в ходе ознакомления с материалами дела. Активная лозиция адвоката в стадии назначения судебного разбирательства может сыграть решающую роль в перспективе уголовного дела. На этой стадии могут быть заявлены ходатайства, которые были ранее отклонены следователем и прокурором, в данной стадии уголовного судопроизводства они подлежат удовлетворению во всех случаях (ч. З.ст. 223 УПК). Такого категорического требования применительно к другим стадиям уголовного процесса, как точно подмечено А.Д. Прошляковым, действующий УПК России в себе не содержит.63

Во-вторых, в уголовно-процессуальном законе следует более четко за- крепить не только права, Но и обязанности адвоката, принимающего участие в деле. Речь идет не о любом защитнике обвиняемого. Можно ли возложить обязанности на лицо, организацию, выступающие в качестве защитника, если они не являются профессиональными защитниками и временно выполня-

63 Бернам У., Решетникова И.В., Прошляков А.Д. Судебная адвокатура. СПб.: Санкт - Петербургский университет. 1996. С. 35.

212

ют несвойственные им функции? Их положение полностью зависит от по- зиции и защищаемых интересов одного из представляемых в процессе участников. Но наличие прав, некомпенсируемое обязанностями, - это ненормальное положение вещей.

В-третьих, в уголовно-процессуальном законе необходимо закрепить гарантии надлежащего исполнения адвокатом своих обязанностей. К гарантиям соблюдения требований профессиональной этики адвокаты Астрахани (см. выше) отнесли: совокупность организационных и корпоративных норм, установленных Правилами и Уставом коллегии, специальный порядок принятия в члены адвокатских объединений, обязательность ознакомления принимаемых в коллегию адвокатов с выработанным комплексом правил. Но по сути своей следующие новеллы означенных Правил также закрепляют гарантии их соблюдения. В них идет речь о дисциплинарной ответственности адвокатов в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения возложенных на цих профессиональных обязанностей. , Думается, что уголовно- процессуальный закон, взяв за основу названные положения Правил профессиональной адвокатской этики, закрепив их в качестве гарантий, обеспечил бы механизм защиты прав личности эффективно действующим рычагом.

Подводя итог сказанному, следует подчеркнуть: обеспечение прав лич- ности в уголовном процессе может быть достигнуто путем использования целого ряда правовых средств, однако не следует забывать, что в немалой степени эффективность правовых возможностей зависит от профессиона- лизма и нравственно-психологических качеств правоприменителя.

213

§3. Законодательная регламентация обязанностей должностных лиц, ведущих производство по уголовному делу.

Обязанность есть мера должного поведения, обеспеченная законом, - таково наиболее общее определение одного из элементов статуса субъектов права и необходимого элемента правоотношения. Наряду с этим, более часто-употребляемым определением, в теории права существуют и иные дефиниции. Полемика вокруг более точного обозначения этого понятия в теории правоотношений касается включения в определение указания на то, что управомоченное лицо может требовать исполнения обязанности, опираясь на возможность прибегнуть к мерам государственного принуждения.64 Отказывая в целесообразности включения в определение обязанности названного указания, P.O. Халфина замечает: “Возможность применения мер государственного принуждения для осуществления правоотношения выделяет его из других видов общественных отношений. Однако нет необходимости подчеркивать такую возможность при определении каждого из элементов правоот- ношения. Требуя соблюдения обязанностей, управомоченный опирается на свое право. Это включает в себя и указание на то, что в случае необходимости для реализации права могут быть применены меры государственного принуждения.”65 Сознательно на некоторое время отстраняясь от дискуссии, заметим лишь, что любое нарушение обязанности или ее ненадлежащее исполнение влечет по общему правилу для правонарушителя неблагоприятные последствия, связанные с применением определенного воздействия. В правоотношениях - это всегда государственное принуждение.

В силу вполне понятных причин вопросы общей теории правоотношений разрабатывались на основе положений гражданского права; проблемы

См. Халфина P.O. Указ. работа. С. 242.

214

уголовно-процессуальных отношений, имеющих свои особенности, практически во многом остались неисследованными. Реальное поведение участников уголовно-процессуальных правоотношений зависит во многом от своеобразия метода уголовно-процессуального регулирования и определенного законом статуса участников уголовного процесса. Поведение участников правоотношения будет соответствовать установленной нормами права модели только при определенных условиях. Это обстоятельство было подмечено известным специалистом в области теории правоотношений P.O. Хал-финой, выделившей ряд критериев определения правильности модели поведения участников правоотношений, в том числе: распределение прав и обязанностей, обеспечивающее их согласованность; установление правовых средств для осуществления управомоченным его прав и принуждения обязанного к надлежащему исполнению его обязанностей.66

В уголовном процессе обязанности органов и должностных лиц, осуще- ствляющих производство по уголовному делу, рассматриваются в качестве важнейших гарантий реализации прав его участников. Уголовно-процессуальное законодательство, регламентируя правовое положение субъ-ектов уголовно-процессуального права, как уже говорилось, недостаточно четко определяет круг их обязанностей. В работе уже обращалось внимание на то, что в действующем УПК отсутствует единая, логически последовательная, стройная система прав и обязанностей участников процесса, статус же должностных лиц, ведущих процесс, по сути дела не определен вообще, если не считать за таковой фрагментарно разбросанные по отдельным разделам УПК положения, формулирующие отдельные правомочия этих лиц. Именно потому, что на властных субъектов уголовного процесса возложена большая ответственность за действия и принимаемые решения в ходе произ-

Халфина P.O. Указ. работа. С. 242. Халфина P.O. Указ. работа. С. 242 - 257.

215

водства по делу статус их должен быть -определен более последовательно и логично. Это равным образом относится к определению и их прав, и их обязанностей. Мы разделяем тревогу ученых, справедливо считающих, что тенденции законодательной и правоприменительной практики не учитывают серьезности этой проблемы.67

Авторы различных проектов УПК РФ предлагают свои классификации участников уголовного процесса и более четкое определение их правомо- чий. Вместе с тем решение вопроса о правовом положении участников процесса, предлагаемое авторами этих моделей УПК, не лишено недостатков. Статус должностных лиц,” ответственных за производство по уголовному делу, разработан не до конца последовательно: законопроекты грешат односторонностью, давая развернутый перечень их прав, реже упоминают, либо и вовсе замалчивают обязанности должностных лиц, ведущих производство по делу. Так, статья 69 проекта общей части УПК, подготовленного рабочей группой в Государственно- правовом управлении Президента, предусматривает обязанности прокурора, участвующего в заседании суда; статья 71, регламентирующая статус следователя, содержит положение, в силу которого “следователь несет ответственность за законное и своевременное проведение следственных и других процессуальных действий”; статья 72 проекта упоминает о некоторых обязанностях дознавателя.68

В главе пятой проекта, представленного Министерством юстиции, оп- ределяющей статус участников процесса на стороне обвинения, указывается на обязанность прокурора осуществлять надзор за точным и единообразным

67 Карагодин В.Н. Соотношение общегражданских и процессуальных прав властных субъектов уголовного судопроизводства. // Российская Федерация в Совете Европы. Екатеринбург, 1998. С. 192 -195.

68 Проект общей части уголовно-процессуального кодекса Российской Феде рации. Государственное правовое управление Президента Российской Феде рации. М.: август, 1994. С. 55 - 65.

216

исполнением законов органами дознания и предварительного следствия; об обязанности следователя принимать все меры к всестороннему, объективному исследованию обстоятельств дела, осуществлять уголовное преследование лица, в отношении которого собраны достаточные доказательства. Что касается последнего проекта УПК, прошедшего первое чтение в Государственной Думе, то в ст. 37 включено положение, в соответствии с которым следователь несет полную ответственность за законное и своевременное исполнение принимаемых им решений.

Авторами проектов забыты наиболее важные с точки зрения защиты прав и свобод личности обязанности названных участников процесса, как-то: своевременность * разъяснения прав лицам, вовлеченным в сферу уголовной юрисдикции; своевременность обеспечения реализации прав, рассмотрения жалоб и принятия по ним решений в сроки, определенные законом; своевременность информирования защитника о времени проведения следственных действий с участием обвиняемого и некоторые другие.

Точно так же, как право, не обеспеченное гарантиями его реализации, - всего лишь декларация, так и сама по себе обязанность, не подкрепленная определенными средствами воздействия для понуждения обязанного к ее исполнению, едва ли обеспечит должное поведение обязанного. Соответ- ствие реального поведения субъектов тем правам и обязанностям, которые закреплены нормой права, обеспечивается возможностью применения мер государственного принуждения. Но если регламентация мер государствен- ного принуждения, порядок их применения, проблемы гарантий в связи с применением этих мер применительно к поведению лиц, заинтересованных в исходе дела (и, прежде всего, подозреваемого и обвиняемого), всегда находились под пристальным вниманием ученых и практиков, то о средствах обеспечения надлежащего исполнения обязанностей должност- ных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, говорить бы-

217

ло не принято. В немалой степени этому положению вещей мы обязаны и тому состоянию разработки в действующем уголовно-процессуальном законодательстве статуса названных лиц, о котором уже говорилось в настоя-щей работе.

Разработка проблем применения мер принуждения к обвиняемому (подозреваемому) в уголовном процессе шла, как правило, в контексте с решением проблем неприкосновенности личности, что. совершенно понятно и объяснимо. Эти вопросы рассматривались виднейшими учеными страны: П.С. Элькинд, З.Ф.Ковригой, И. Л. Петрухиным, В.М. Корнуковым, Ф.М. Кудиным и др. Предметом исследования их трудов являются предпосылки, основания, понятие, содержание, объем, пределы применения мер принуждения, их классификация^ гарантии прав и свобод личности в сфере уголовного судопроизводства. Чаще и более всего внимание было привлечено к мерам обеспечительного характера, действие которых сопряжено с достижением задач уголовного судопроизводства.

Исходя из общих представлений динамики правоотношения, правовые средства воздействия направлены на то, чтобы реальное поведение субъекта соответствовало требованиям правовой нормы. Но в тех случаях, когда “отклонение реального поведения оказалось необратимым”, возникает необходимость применения правовых средств, “которые в различных формах осуществляют две важнейшие функции: компенсация .управомоченного, чьи права были нарушены, и наказание виновного в нарушении обязанностей. Здесь возникает одна из основных проблем права - проблема ответственности”.69

Ответственность как социальная категория характеризует в определенном срезе взаимоотношения индивида и общества, и всегда понималась как средство воздействия на поведение людей. Проблемы юридической ответст-

218

венности рассматриваются в теории права и в отраслевых юридических науках в разных направлениях. Между тем в праве отсутствует единое понимание этого правового явления. “Тревогу вызывает не столько обилие точек зрения и определений ответственности, - замечает О.Э. Лейст, - сколько умозрительность ряда из них, уход от изучения права, его принципов, практики осуществления к схоластическому теоретизированию”, автор приведенного суждения дает одновременно резкую критику “двухаспектного” понимания юридической ответственности: деления ее на “позитивную” и нега-

?>?> 70

тивную .

Не только чувство озабоченности и тревоги за классическое наследие юриспруденции наводит на серьезные размышления. Не консерватизмом во взглядах на понятие юридической ответственности, диктуется необходимость защиты классического терминологического значения ответственно-сти как одного из важнейших институтов права. Еще одной стороной проблемы обернулось безудержное желание во что бы-то ни стало найти свой “ракурс” в исследовании этого правового явления: к отраслевой обособленности исследований. Это привело некоторых ученых к ошибочному представлению о том, что незаконное привлечение к уголовной ответственности юридически не создает никаких последствий, поскольку не было материально-правового отношения ответственности.71

Разработки понятия процессуальной ответственности также лишены единства позиций. Каждьщ из авторов,, обращавшихся к этой проблеме, имеет свое видение и свои подходы к ее решению.

Основанием уголовно-процессуальной ответственности, исходя из об- щетеоретической конструкции юридической ответственности, является на-

69 Халфина P.O. Указ. работа. С. 315 - 316.

70 Общая теория государства и права. Академический курс в 2-х томах. Под ред. проф. М.Н. Марченко. Т. 2. М.: изд. “Зерцало”, 1998. С.594.

219

рушение субъектом права требования уголовно-процессуального закона. Строго следуя логике вещей, уголовно-процессуальной ответственности может быть подвергнут любой субъект уголовно-процессуального права, нарушивший требование диспозиции уголовно-процессуальной нормы. Между тем, разграничивая субъектов уголовно-процессуальной ответственности с учетом их^ процессуального положения, характера и объема прав и обязанностей, все исследователи дружно, словно сговорившись, либо вообще обходят молчанием вопрос о процессуальной ответственности должностных лиц, осуществляющих производство по делу, либо говорят об этом вскольз, не доводя рассуждений до логического конца.

П.С. Элькинд, развивая концепцию процессуальной ответственности и отграничивая понятие ответственности от уголовно-процессуального при- нуждения, выделила ряд свойств уголовно-процессуальной ответственности. Утверждая в самом начале, что каждый субъект уголовного судопроиз-водства может быть субъектом уголовно- процессуальной ответственности, автор, тем не менее, делает оговорку относительно органов и должностных лиц, ведущих процесс, и формулирует, в конечном счете, достаточно противоречивый вывод: “субъектами уголовно-процессуальной ответственности могут быть только граждане, имеющие в уголовном судопроизводстве личный правовой интерес, представляющие интересы других субъектов, а также осуществляющие вспомогательные функции”.72

Содержание норм законов, определяющих круг прав и обязанностей должностных лиц в системе правоохранительных органов (Закон РФ “О статусе судей”, Закон “О прокуратуре РФ”, Закон РСФСР “О милиции” и др.), наделенных специальными полномочиями в сфере уголовной юрис- дикции, как уже говорилось, оставляет желать лучшего. Более привлека-

71 Там же. С. 601.

72 Элькинд П.С. Указ. работа. С. 100 - 101.

220

тельным в этом плане выглядит среди названных нормативных актов закон о милиции, раздел третий которого полностью посвящен правам и обязанностям милиции. И все же закон этот не совершенен, поскольку лишь в общих чертах говорит об ответственности сотрудников милиции за нарушение прав личности. Предусматривает дисциплинарную ответственность прокурорских работников ныне действующая редакция закона о прокуратуре. Наряду с .^значенными законами существуют нормативные акты, обеспечивающие специальный порядок привлечения следователей, лиц, производящих дознание, к дисциплинарной ответственности. Но понятие дисциплинарного проступка, хотя и связано с ненадлежащим исполнением обязанности, не может быть включено в схему уголовно-процессуальных правоотношений. Уголовно- процессуальный закон может лишь апеллировать к такому виду ответственности, формулируя отсылочную санкцию, чего действующее уголовно-процессуальное право не делает.

Вопросы ответственности за ненадлежащее исполнение обязанностей - лишь часть общей проблемы уголовно-процессуальной ответственности. В уголовном процессе не разработан механизм ответственности. В уголовно-процессуальной литературе существует несколько подходов к решению означенной проблемы. Одним из них, наиболее концептуально оформленных является признание уголовно-процессуальной ответственности через определение уголовно-процессуального правонарушения: “ фактическим основанием такой ответственности может быть только уголовно-процессуальное нарушение, т. е. поведение, запрещенное нормами именно данной отрасли права”.73

Действительно, юридическая ответственность в любом ее проявлении может иметь место лишь при наличии к тому основания, закрепленного в правовой норме, и таковым может быть только состав правонарушения. В

..-•*.. . . ? * 221

связи с этим резонно возникает вопрос: любое ли неисполнение или ненад- лежащее исполнение обязанности может быть признано уголовно- процессуальным правонарушением. Исходя из общей теории правоотношений, ответ достаточно прост: да. Но как быть, если уголовно- процессуальный закон не оговаривает последствий неисполнения обязанности, недобросовестного ее исполнения? Предполагается, что одним из таковых последствий может быть обжалование действий и решений органа дознания, следователя, прокурора. Статья 22 УПК предусматривает такое право для заинтересован-ных граждан, предприятий, учреждений и организаций и утверждает, что оно может быть реализовано “в установленном настоящим кодексом порядке”, но единого порядка обжалования действующий УПК не устанавливает.

Так, ст. 113 УПК предоставляет право заявителю обжаловать отказ в возбуждении уголовного дела “соответственно1 надлежащему прокурору или в вышестоящий суд”, ст. ст. 6 - 7 УПК - потерпевшему, ст. 99 - потерпевшему и его представителю; ст. 209 устанавливает сроки обжалования постановления о прекращении дела для всех оснований прекращения производства, и т. д.Л Более совершенен механизм обжалования ареста или продления срока содержания под стражей, ныне предусмотренный ст. 220’ и ст. 2202 УПК. Разнобой в законодательной регламентации права участников процесса на обжалование не оправдан.

Право на обжалование - необходимый элемент в числе юридических средств обеспечения реализации прав и законных интересов участников уголовного процесса. Но право на обжалование до тех пор останется “голым”, пока не будет наполнено конкретным содержанием. В законе должно быть четко указано, в какой срок, в течение какого времени должна быть рассмотрена жалбба, возможно ли ее дальнейшее движение. Практика показывает, что правовая норма, закрепляющая то или иное право субъекта, “не срабаты-

73 Элькинд П.С. Указ. работа. С. 97.

222

вает” или “срабатывает” со сбоями именно в тех случаях, когда это право не подкреплено четко сформулированными гарантиями его реализации. В связи с этим не менее важное значение имеет своевременное разъяснение прав, предоставленных субъекту. На практике эта процедура не занимает много времени, чаще всего это трафаретное оглашение статьи УПК, содержащей перечень прав. Вот если бы невыполнение этой обязанности либо ее формальное исполнение было отнесено к разряду существенных нарушений закона, отношение к ней, несомненно, изменилось бы.

. Жадоба может быть подана вышестоящему должностному лицу, на- пример, начальнику органа дознания, прокурору и т. д., иначе говоря, нередко в поисках справедливости граждане становятся невольными заложниками этой несовершенной системы. В ходе обобщения материалов практики выявлено, что основная масса жалоб на действия и решения органов, осуществляющих предварительное расследование, остается неудовлетворенными (см. Таблицу № 2).

Таблица № 2

Количество жалоб на действия и решения органов предварительного расследования (Данные по югу Тюменской области)

Год 1997 4998 1999(1 п-е) Количество жалоб на дей- ствия и решения органов предв. расследования 2674 3092 1723 Из них удовлетворено 663 784 408 Не удовлетворено 2011 2308 1315

223

  • Необходим единый порядок обжалования действий и. решений должно- стных лиц, действующих в сфере уголовной юрисдикции. Таковым должен быть судебный порядок.

Проект УПК РФ, принятый в первом чтении, предлагая регламентацию обжалования действий и решений государственных органов и должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, включает в главу 15 целый ряд норм, устанавливающих, во-первых, само право на обжалование; во-вторых, порядок подачи жалобы и ее направле- ния, сроки подачи; в-третьих, общий порядок рассмотрения жалоб; в- четвертых, судебный порядок рассмотрения жалоб на решения прокурора; в-пятых, порядок подачи и рассмотрения жалобы на решения судьи, принимаемые в ходе досудебного производства; в-шестых, порядок обжалования судебного решения о применении или неприменении меры пресечения в виде заключения под стражу и порядок рассмотрения жалобы на законность и обоснованность решения о применении или неприменении названной меры пресечения; в-седьмых, устанавливает порядок обжалования (опротестования) приговоров, определений, постановлений суда со ссылкой на правила, закрепленные главами 41 и 46 проекта. Поистине только от перечисления закружится голова. Казалось бы, столь детальная разработка и регламентация порядка обжалования должна только радовать. Однако человеку, не знакомому с хитросплетениями юридических премудростей, едва ли просто будет найти выход из этого лабиринта. Ведь разрешение каждой из означенных в проекте ситуаций предусматривает отдельную процедуру. Так, в соответствии со ст. 126 проекта, жалобы на действия и решения дознавателя, органа дознания, следователя подаются прокурору, надзирающему за исполнением законов при производстве предварительного следствия и дознания, что, по сути,, является нарушением конституционных положений. Другая статья формулирует
правило, в соответствии с которым за-

224

прещается поручать рассмотрение жалобы тому должностному лицу (в том числе прокурору), который утвердил обжалуемое решение. Как быть в том случае, если надзирающий прокурор утвердил решение следователя? По логике вещей жалобщику необходимо обратиться к вышестоящему прокурору. В какие сроки выльется подобное хождение в поисках правды?

Судебный порядок обжалования оказался расчлененным на несколько процедур в зависимости от предмета рассматриваемой жалобы и вида решения, принимаемого тем или иным компетентным должностным лицом. Есть ли’необходимость в этом “дроблении? Может быть значительно проще определить единый судебный порядок рассмотрения жалоб на действия и решения органов и должностных лиц, осуществляющих производство по делу? Некоторую сложность представляет необходимость оперативного принятия решения при осуществлении судом функций судебного контроля за применением мер пресечения и производства следственных действий, связанных со вторжением в конституционные права граждан. Выход из этой ситуации видится в создании двухвариантного порядка обжалования действий и решений должностных лиц, ведущих процесс: первого варианта для обеспечения оперативного принятия решения в вышеозначенных случаях и второго - для обжалования прочих действий и решений должностных лиц.

Представляется, что единые правила подачи жалобы и процедуры при- нятия решения избавили бы, с одной стороны, человека от мучительных хождений по инстанциям, с другой, дали бы максимум экономии процессуальных затрат и, наконец, гарантировали бы оперативность рассмотрения подобного рода жалоб при условии четко определенного законом единого срока их рассмотрения и разрешения.

Что касается регламентации статуса должностных лиц, осуществляющих производство по делу, то структура нормы, определяющей, например, обязанности следователя, могла бы выглядеть следующим
образом:

225

“Следователь обязан осуществлять производство по делу в точном соот- ветствии с требованиями закона:

своевременно, в соответствии с установленными настоящим Кодексом сроками, начать и завершить производство по уголовному делу, принимая все предусмотренные уголовно-процессуальным законом меры для раскрытия преступления, установления вины лица, его совершившего;

своевременно разъяснять права и обязанности участникам уголовного процесса, рассматривать и разрешать заявленные ими ходатайства; неукоснительно соблюдать их права и обеспечивать их реализацию;

своевременно принимать решения, ограничивающие . конституционные права и свободы граждан, принимать меры к обеспечению гражданского иска и возможной конфискации имущества, уведомлять соответствующих лиц о производстве процессуальных действий, вторгающихся в сферу конституционных прав личности, выполнять указания прокурора, а также поручения в порядке отдельного производства.

Неисполнение обязанностей, повлекшее существенное нарушение прав гражданина, в зависимости от степени тяжести последствий, влечет дисциплинарную либо в случаях, установленных УК Российской Федерации, уголовную ответственность. *

Если ненадлежащим исполнением обязанностей был причинен физи- ческий, материальный или моральный вред, он возмещается государством в полном объеме. Если ненадлежащее исполнение обязанностей повлекло необоснованное привлечение к уголовной ответственности, полная реабилитации обвиняемого осуществляется судом в соответствии с правилами настоящего Кодекса..

Сроки, определяющие своевременность исполнения обязанностей уста- новлены соответствующими статьями настоящего Кодекса”.

226

Действующий уголовно-процессуальный закон содержит норму “Обязанности органов дознания” (ст. 118 УПК). Не требуется глубокого ана-лиза названной статьи, чтобы заметить, насколько она несовершенна. Положения ее декларативны и не содержат конкретного адресата. Формулировка обязанностей лица, производящего дознание (дознавателя), принципиально не должна отличаться от предыдущей, поскольку в ходе производства по делу он в полной мере выполняет функции следователя. Однако, учитывая особенности статуса лица, производящего дознание, обязанности его, в отличие от обязанностей следователя, могут быть скорректированы и дополнены следующим образом: “Лицо, производящее дознание (дознаватель) при обнаружении признаков преступления либо получении сведений о готовящемся или совершенном преступлении, обязано своевременно принять меры, необходимые для предупреждения и пресечения преступления; своевременно выполнять предусмотренные уголовно-процессуальным законом следственные действия и оперативно-розыскные мероприятия для раскрытия преступления и установления вины лица, его совершившего, а также своевременно выполнять указания и поручения следователя, начальника органа дознания и прокурора …” и т.д.

Обязанности прокурора могли бы быть сформулированы в соответствии с требованиями статей УПК, регламентирующих его статус в уголовном процессе: “Прокурор обязан:

своевременно, в соответствии с установленными настоящим Кодексом сроками, принимать меры в случае обнаружения нарушения прав человека и гражданина;

осуществлять надзор за исполнением законов в ходе производства пред- варительного расследования, своевременно принимать меры в случае ненадлежащего исполнения обязанностей следователем и органом дознания;

227

своевременно в соответствии с законом принимать решения, ограничи- вающие конституционные права и свободы граждан в ходе производства по делу; решение о направлении материалов дела в суд;

своевременно принимать меры к реабилитации лиц, необоснованно преследовавшихся в уголовно-правовом порядке.

Умышленное неисполнение обязанностей, повлекшее существенное нарушение уголовно-процессуального закона, в зависимости от тяжести последствий, влечет дисциплинарную либо в случаях, установленных УК Российской Федерации, уголовную ответственность.

Если ненадлежащим исполнением обязанностей был причинен физиче- ский, материальный или моральный вред, он возмещается государством в полном объеме. Если ненадлежащее исполнение обязанностей повлекло необоснованное привлечение к уголовной ответственности, полная реабилитация обвиняемого осуществляется судом в соответствии с правилами настоящего Кодекса.

Сроки, определяющие своевременность исполнения обязанностей, уста- новлены соответствующими статьями настоящеТо Кодекса”.

Аналогичным образом могут быть определены в УПК и обязанности судьи (мирового судьи): “Судья в ходе производства по делу обязан:

своевременно, в соответствии с установленными настоящим Кодексом сроками, принимать рещение о назначении судебного разбирательства по уголовному делу;

своевременно осуществлять возложенные на него обязанности по обес- печению явки всех участников судебного разбирательства;

осуществлять судебное разбирательство в сроки, установленные на- стоящим Кодексом, и в точном соответствии с законом; незамедлительно принимать меры, предусмотренные настоящим Кодексом, в случае нарушения прав участников судебного разбирательства;

228

обеспечивать осуществление конституционных прав и свобод граждан в суде;

вынести обоснованный и мотивированный приговор (иное решение) в точном соответствии с нормами уголовного и уголовно-процессуального за кона; . ,., . . _ . ?

своевременно принять меры к обеспечению материального и морального вреда и реабилитации невиновного.

Умышленное неисполнение обязанностей, повлекшее существенное нарушение уголовно-процессуального закона, в зависимости от тяжести наступивших последствий, влечет либо ответственность в соответствии с Кодексом чести судьи РФ, либо в случаях, установленных УК Российской Федерации, уголовную ответственность.

Если ненадлежащим исполнением обязанностей был причинен физиче- ский, материальный или’моральный вред, он возмещается государством в полном объеме.

Сроки, определяющие своевременность исполнения обязанностей уста- новлены соответствующими статьями настоящего Кодекса.

Лицо, в отношении которого был вынесен неправосудный приговор вследствие ненадлежащего исполнения судьей своих обязанностей, подле- жит полной реабилитации в соответствии с правилами настоящего Кодек- са.

Понимая, что вопрос об ответственности судей достаточно спорен, тем

? -<, . ,.-»?? ? .?? .

не менее, упоминание Кодекса чести судьи РФ не случайно, как не слу- чайна апелляция в приведенных нормах - моделях к дисциплинарной и уголовной ответственности должностных лиц, призванных в силу опреде- ленной за ними компетенции осуществлять расследование, рассмотрение и разрешение уголовного дела. Нередко, классифицируя круг участников уголовного процесса, мы называем эту группу участников должностными лица-

229

ми, несущими ответственность за производство по уголовному делу. Четкое определение статуса названных лиц в уголовном процессе с регламентацией их обязанностей и возможными последствиями неисполнения таковых действительно даст нам право называть этих участников процесса “несущими ответственность за производство по уголовному делу”. И это будет отвечать реальному положению вещей.

Уголовно-процессуальная ответственность за неисполнение либо не- надлежащее исполнение обязанностей должна подкрепляться мерами иных видов юридической ответственности. Учитывая отказ законодателя от института дисциплинарной ответственности судей, - справедливо замечает В.П. Кашепов, - первоначальное рассмотрение жалоб непроцессуального характера на деятельность судей следовало бы возложить на судебный департамент. С другой стороны, давно уже говорится о необходимости придания Кодексу чести судьи силы законодательного акта.

. Анализируя опыт регулирования статуса судей в США, - пишет О. Ве- дерникова, - следует заметить, что в 80-х годах Конгрессом США были приняты два закона, регулирующих нравственные аспекты поведения судей: Закон о реформе судебных советов, поведении судей и их ответственности и Закон о реформе норм этики. При этом в США замечена явно выраженная тенденция повышения нравственных требований, предъявляемых обществом к поведению судьи, и усиления ответственности судей за их нарушения.74 Наряду с названными законами в США существует Кодекс поведения судей США, действующий в новой редакции 1992 года. В США судья не обладает неприкосновенностью в отношении дисциплинарных взысканий. Дисциплинарные процедуры имеют различие в каждом штате. Судья, подвергающийся дисциплинарному взысканию, имеет право на получение уведомления, ин-

74 Ведерникова О. Профессиональная этика судей (опыт США). // Российская юстиция, 1995, №3. С. 51.

230

формирующего об обвинениях и о возможности отреагировать на эти обвинения. Кроме того, по законодательству США обеспечивается порядок рассмотрения жалоб на ненадлежащие действия судьи.75

Говоря о статусе судьи в уголовном процессе, не следует забывать, что законодатель одновременно регламентирует полномочия председательст вующего судебного заседания. Имея в виду необходимость обеспечения полноты исследования всех обстоятельств дела в ходе судебного следствия в условиях состязательности процесса, о чем уже было сказано, безуслов но, следует оговорить ряд обязанностей председательствующего, направ ленных на активизацию сторон обвинения и защиты. Норма, закрепляющая полномочия председательствующего, могла бы выглядеть следующим образом: ,л . .

“Председательствующий руководит судебным заседанием, принимая все предусмотренные законом меры к всестороннему, полному и объективному исследованию обстоятельств дела и установлению истины, обеспечивая распорядок судебного заседания, состязательность процесса, полноту реализа-ции прав сторон и их равенство в предоставлении и исследовании доказательств по делу.

Стороны вправе возражать против действий и решений председатель- ствующего, нарушающих их равенство в процессе. Возражения сторон заносятся в протокол судебного заседания”.

Имея в виду то значение, которое придается протоколу судебного засе- дания как источнику доказательств, и особую ответственность секретаря судебного заседания за качество и сроки изготовляемого им протокола судебного заседания, несмотря^на то, что он не относится к категории должност-

75 Судебное поведение и дисциплина судей США.// Российская юстиция, 1995, №3. С. 53.

231

ных лиц, осуществляющих производство по делу, следовало бы более четко определить его обязанности:

“Секретарь судебного заседания обязан в полном объеме и в точном соответствии с законом зафиксировать весь ход судебного разбирательства, качественно и своевременно, в соответствии со сроками установленными настоящим Кодексом, изготовить протокол судебного заседания.

Ненадлежащее исполнение секретарем судебного заседания своих обя- занностей влечет право заинтересованных лиц обжаловать содержание протокола либо потребовать внесения в него изменений или дополнений в установленном настоящим Кодексом порядке.

Неисполнение обязанностей, повлекшее существенное нарушение прав участников уголовного процесса, влечет дисциплинарную ответствен- ность”.

Обязанность обеспечить участникам судебного разбирательства воз можность ознакомиться с протоколом судебного заседания уголовно- процессуальный закон возлагает на председательствующего судебным засе данием. Суд обязан своевременно извещать заинтересованных участников процесса о дате подписания протокола, изготовленного в установленный законом срок. Непредставление осужденному и его защитнику возможности ознакомиться с протоколом судебного заседания, нерассмотрение судьей замечаний на протокол, могущих повлиять на вывод о законности судебного приговора, признаются существенными, нарушениями
уголовно-

процессуального закона, влекущими отмену приговора. Несоблюдение судами трехсуточного срока изготовления протокола (ст. 264 УПК) в нарушение требований закона, нарушение обязанности своевременно извещать стороны о дате подписания протокола затрудняет реализацию прав осужденного и потерпевшего. Отмеченные требования, сопряженные с правом заинтересованных в исходе дела лиц знакомиться с содержанием протокола судебного

232

заседания и приносить на него замечания, должны быть не только четко закреплены в специальной норме УПК, но и обеспечены гарантиями в виде возможного применения мер воздействия к лицам, обязанным выполнять означенные предписания закона.

Обязанности должностных лиц, призванных в силу предоставленных им полномочий осуществлять производство по уголовному делу, четко закрепленные в нормах уголовно-процессуального права, верный залог их точного исполнения, а оговоренные в норме последствия их ненадлежащего исполнения - реальные гарантии обеспечения прав личности в сфере уголовного судопроизводства. Ответственность должна стать обязательным элементом правового статуса должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, иначе говорить о реальной защите прав личности в уголовном процессе (как, впрочем, и в других видах деятельности) невозможно.

ГЛАВА 5 ПРОБЛЕМЫ РЕАБИЛИТАЦИИ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ.

Уголовное судопроизводство призвано обеспечить защиту прав личности. Изобличение виновного в совершении преступления и справедливое на- казание, вынесенное обвинительным приговором - итог деятельности орга- нов дознания, предварительного следствия и суда. Однако, несмотря на существующие законодательные гарантии, исключить случаи необоснованного привлечения граждан к уголовной ответственности невозможно. Не всегда судебно-следственные ошибки являются следствием преступных злоупот-

233 ? •.-, •.???»? . • ??? ?

реблений, нередко они - порождение непрофессионализма, неумения разо- браться в деталях исследуемых обстоятельств дела. Очевидно, что ошибки, допускаемые при производстве по уголовному делу, если они нарушают права личности, требуют исправления.

В соответствии с п.5 ст.5 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, “каждый, кто был жертвой ареста или содержания под стражей, произведенных в нарушение положений данной статьи, имеет право на компенсацию, обладающую исковой силой.”1 Необоснованное привлечение гражданина к уголовной ответственности приносит ему незаслуженные моральные и физические страдания. Причинение вреда незаконными действиями органов, осуществляющих производство по уго- ловному делу, приносит нередко невосполнимые утраты и страдания не только тем, кто стал жертвой судебной или следственной ошибки, но и близким людям, членам семьи.

Порядок производства по уголовным делам должен обеспечивать над- лежащую защиту личности, вовлеченной в сферу уголовной юрисдикции, а в том случае, когда установленная законом система защитных средств допустила “сбой”, необходимо вводить , в действие резервные механизмы, способные устранить допущенные нарушения. Таковым в уголовно- процессуальном праве должен быть институт реабилитации. В юридиче- ской литературе существует несколько подходов к понятию реабилита- ции2. Так, несколько противоречивой представляется позиция М.И. Пасту-

1 Права человека и судопроизводство. // Собрание международных докумен тов. Варшава, 1996. 237.

2 См, напр.: Савицкий В.М. По поводу уголовно-процессуальных гарантий права невиновного на реабилитацию.// Сов. государство и право, 1965, № 9. С.48; Шило Н.Я. Проблема реабилитации на предварительном следствии. Ашхабад,4981. С. 16; Зинвкович В.В. Институт реабилитации - надежная га рантия охраны прав личности в советском уголовном процессе. //Актуальные проблемы охраны прав личности в советском уголовном судопроизводстве. Свердловск, 1989. С.112; Таджиев Т.Т. Проблемы реабилитации в советском

234

хова, определяющего реабилитацию как “признание в установленном по- рядке невиновности гражданина, привлеченного к уголовной ответствен- ности без достаточных к тому оснований, с последующим восстановлением его в правах и честном имени”.3 Определение это не вполне точно. Во- первых, этим определением из категории лиц, имеющих право на реабили- тацию, исключаются граждане, которые не были. привлечены к уголовной ответственности с точки зрения соблюдения обязательной процедуры. Между тем автор анализируемого понятия, рассматривая признаки реабилитации, включает, ссылаясь на мнение И.Л. Петрухина, в число субъектов реабилитации задержанных и арестованных по подозрению в совершении преступления.

Во-вторых, понятие “честного имени” не охватывает своим содержанием всего объема прав лица, подлежащего реабилитации. Оно в большей степени отражает морально-психологическое состояние реабилитиро- ванного, чем его правовое положение.

Вынесение оправдательного приговора - лишь первый этап на пути реа- билитации. Сущность реабилитации заключается не только в оправдании обвиняемого. Реабилитация означает восстановление нарушенных прав, восстановление доброго имени, репутации, чести, достоинства личности. “Реа-билитацию, - справедливо замечает Л.А. Прокудина, - следует определять не узко, лишь как процессуальный акт, содержащий вывод судебно-следственных органов о невиновности гражданина в инкриминируемом ему преступлении, а более широко - как процесс,
включающий в себя также

уголовном процессе. Автореф. дисс. на соискание степени доктора юрид. наук. Ташкент, 1991. С.15; Полякова М.Ф. Реабилитация невиновных: гарантия чести и достоинства личности. // Сов. государство и право, 1976. С. 121 и др.

3 Пастухов М.И. Реабилитация невиновных: Основы правового института.- Минск: Университетское,-1993. С. 18.

4 Пастухов М.И. Назв. работа. С.23.

235

и-

дейст вия судеб но- следс твенн ых работ ников , напр авлен ные на восст анов- ление имущ естве нного поло жени я, прав и закон ных интер есов реаби лити- рова нных лраж дан.5 . ?
-

Инст итут реаби литац ии в уголо вно- проц ессуа льно м праве долж ен вклю чать в свое содер жани е систе му реаби литац ионн ых мер, напр авлен ных на полн ое восст ановл ение нару шенн ых прав, к какой бы облас ти жизн и они не относ ились . Дейст вующ ее закон одате льств о о возме щени и матер и- ально го и мора льног о вреда лица м, постр адав шим от непра воме рног о уго- ловн ого пресл едова ния, разр ознен но, фраг мента рно и не отвеч ает потре бно- стям полн ого восст ановл ения прав личн ости. Угол овно- проц ессуа льны й за- кон пред усмат ривае т два возм ожны х вариа нта проц едур ы опра вдани я обви- няем ого: прек раще ние уголо вного дела и вынес ение опра вдате льног о приг о- вора. Согл асно ст. 208 УПК уголо вное дело може т быть прек раще но в ста- дии предв арите льног о рассл едова ния. Реаби лити рую щие основ ания, влеку щие опра вдани е обви няем ого и подсу димо го, закре плен ы в п.п. 1,2 ст. 5 УПК и п, 2 ст. 208 УПК. Опра вдани е подсу димо го и прек раще ние уголо вного дела в отно шени и обви няем ого осущ ествл яются , таким образ ом, по един ым основ ания м. Вмес те с тем, совер шенн о очеви дно, что проц едура оп- равда ния подсу димо го в зале судеб ного засед ания в услов иях гласн ости уго- ловн ого судоп роизв одств а более соотв етств ует сущн ости инсти тута реаби литац ии, - поско льку опра вдани е долж но прин ести опра вданн ому, наря ду с восст ановл ением нару шенн ых прав, и ожид аемое мора льное удов летво ре- ние. Выне сение опра вдате льног о приг овор а означ ает невин овнос ть лица, котор ому инкр имин иров алось деяни е, квали фици руем ое стать ей Угол овно- го кодек са.

1

1 5 Прок удин а Л.А. Новы е аспек ты возме щени я ущер ба граж дани ну, прич и-г
ненно го незак онны м уголо вным пресл едова нием. // Сб.: Проб лемы уголо вного судоп роизв одств а. Моск ва - Кеме рово, 1998. С.93.

236

“При прекращении уголовного дела за отсутствием события преступления, отсутствием в деянии состава преступления или за недоказанностью участия гражданина в совершении преступления, а также при постановлении оправдательного приговора орган дознания, следователь, прокурор и суд обязаны разъяснить гражданину порядок восстановления его нарушенных прав и принять предусмотренные законом меры к возмещению ущерба, причиненного гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражум, - таковы положения ст.581 УПК. Условия и порядок возмещения ущерба определяются Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 года “О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и об-щественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими , % служебных обязанностей”, Положением о порядке возмещения ущерба, при-

I чиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предва-

I рительного следствия, прокуратуры и суда, утвержденным тем же Указом, и

i Инструкцией по применению названного Положения.6

В юридической печати неоднократно отмечалось, что реализация пе- речисленных актов в настоящий момент с учетом положений гражданского законодательства вызывает в правоприменительной практике определенные

J трудности. Так, например, при рассмотрении требований истца суд сталкивается с проблемой определения надлежащего ответчика.7 Не достаточно определенны в этой части и разъяснения Верховного Суда Российской Федерации. В п.12 постановления Пленума Верховного Суда РФ и в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 года “О не-

6Бюллетень нормативных актов министерств и ведомств СССР. 1984, № 3. С.3-10.

i #

? •- ??

237

которых вопросах, связанных с применением части первой ГК РФ” записано, что в случае предъявления гражданином требования о возмещении убытков, причиненных в результате незаконных действий государственных органов, ответчиком по делу должны признаваться Российская Федерация, соответст- вующий субъект РФ или муниципальное образование, в лице соответствующего ‘финансового или иного управомоченного органа.8 Сложность ситуации видится в том, что приведенное разъяснение Пленума, конкретизируя ст. 52 Конституции РФ, практически вводит институт государственной компенсации причиненного преступлением вреда, но по вполне понятным причинам не определяет механизма его реализации.

Проект УПК РФ, принятый в первом чтении, содержит главу “Производство по возмещению вреда, причиненного незаконными действиями суда и органов, осуществляющих досудебное производство по уголовному делу”. Прежде всего, представляется необходимым сделать редакционную правку, убрав из названия главы повторяющийся дважды термин “производство”, и, произведя замену, назвать главу “Производство по возмещению вреда, причиненного незаконными действиями суда, прокуратуры и органов предварительного расследования. Реабилитация граждан”.

Предлагаемые проектом УПК новеллы, закрепляют основания, условия, порядок признания права на возмещение причиненного вреда, регламентируют порядок возмещения имущественного вреда, порядок устранения последствий морального вреда. Статья 511 проекта устанавливает ответственность государства независимо от вины дознавателя, органа дознания, следователя, прокурора и суда. Вместе с тем, положения анализируемого проекта не дают полного ответа на целый ряд вопросов. Так, не полу-

7 Левинова Т. Порядок возмещения вреда, причиненного гражданину неза- J конным привлечением к уголовной ответственности. //Российская юстиция. ‘ - 1998, №7. С. 38. | 8Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996, № 9. С. 3.

238

чил своего разрешения вопрос о разграничении реституции и компенсации причиненного вреда. Известно, что в системе способов восстановления имущественных отношений достаточно широко используется реституция, буквально означающая возврат утраченного, получение “своего”. Институт реституции более известен в сфере гражданско-правовых отношений. В соответствии с общим правилом, действующим в гражданском праве, при невозможности’. получения утраченного в натуре сторона, чье право нарушено, может требовать его возврата в стоимостном выражении. Но реституция не всегда охватывает полное возмещение причиненного вреда. В уголовном процессе, кроме того, действует ряд факторов, не позволяющих нередко возвратить пострадавшему (собственнику или владельцу) принадлежавшие ему ранее материальные ценности. Вместе с тем возмещение причиненного вреда оправданному, вследствие установления его невиновности, не должно ставиться /й зависимость от каких-либо дополнительных условий. Нельзя, например, связывать возможность компенсировать причиненный вред с необходимостью установления злоупотреблений должностных лиц, осуществлявших производство по делу.

Другим способом восстановления прав пострадавшего гражданина, который может обеспечить своевременное, более оперативное их восста- новление, является право на государственную компенсацию. Строго говоря, компенсация причиненного вреда со стороны государства должна иметь место лишь тогда, когда истребовать возмещение вреда из иных источников невозможно. Право гражданина на компенсацию в случае его незаконного уголовного преследования, независимо от его способа, бесспорно. Анализ состояния законодательства и судебной практики зарубежных стран говорит о том, что институт компенсации известен законодательству целого ряда стран, в том числе: Англии, Франции, США, Австрии, Финляндии, Норвегии, Новой Зеландии.

239

Нормативной базой разработки и внедрения института государствен ной компенсации является Конвенция по возмещению ущерба жертвам насильственных преступлений, подписанная в 1984 году государствами - членами Совета Европы. Однако применение государственной компенсации возмещения вреда, причиненного органами дознания, предварительного следствия, прокуратуры или суда, не должно отвергать применение рести туции как достаточно действенного способа восстановления нарушенного права, . ,., . . ,.

Установление вины конкретного должностного лица, действительного виновника допущенных злоупотреблений, повлекших незаконное задержание, привлечение лица к уголовной ответственности, незаконное применение содержания под стражей, вынесение неправосудного приговора, во-первых, может явиться основанием для гражданского иска о возмещении вреда непосредственно к его причинителю. Во-вторых, его установление может стать основанием регрессного иска. В-третьих, с точки зрения психологического состояния оправданного, реабилитация никогда не будет полной, если лице?, чьи действия причинили физические или нравственные страда- ния, своими последующими поступками (извинением, деятельным раскаянием) не попытается загладить причиненный им вред.

Не вполне последовательно решает анализируемый проект УПК и во- просы, связанные с порядком возмещения вреда в случаях, когда дело было прекращено по реабилитирующим основаниям в стадии предварительного расследования, а также, если вред был причинен незаконным задержанием, арестом, временным отстранением от должности, применением принудительных мер медицинского характера. “Приняв решение о полной или частичной реабилитации гражданина, суд> прокурор,, следователь, орган дознания должны признать за ним право на возмещение вреда. Копия оправдательного приговора или определения (постановления) о прекращении уголовного дела, об отмене или изменении иных незаконных решений вруча-

240

ется либо пересылается заинтересованному лицу по почте. Одновременно ему направляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда”, - такова формулировка предлагаемой проектом УПК новеллы, закрепленной в ст.513 “Признание права на возмещение вреда”. Статья 514 проекта формулирует право гражданина обратиться с требованием о возмещении имущественного вреда в тот орган, который признал за ним это право, он же (этот орган) должен определить размер вреда и вынести постановление о производстве выплат. Иски же о компенсации в денежном выражении за причиненный моральный вред, по мысли авторов проекта, предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.9 Таким образом, гражданин, чьи права были нарушены, вынужден в поисках справедливого разрешения конфликта тратить дополнительные средства и силы (хочется при этом добавить, если они у него еще остались).

Восстановление нарушенных прав лиц, незаконно преследовавшихся в уголовном порядке, означает не только право на возмещение имущест- венного вреда, но что представляется, быть может, более важным - право на возмещение морального вреда, восстановление трудовых прав, т.е. полную реабилитацию. Статья 516 проекта УПК РФ, принятого в первом чтении, предусматривает порядок устранения последствий морального вреда. В ряду процедурных предписаний в ней формулируются следующие правила:

(1) “Орган или должностное лицо, принявшее решение о реабилитации гражданина, обязаны принести ему официальное извинение за причиненный вред.

9Постановление Государственной Думы.Федерального Собрания РФ от 6 ‘
июня 1997 г. № 1498 - II ГД “О проекте уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.// Ведомости Федерального Собрания Российской Федерации. 1 июля 1998. № 19. Ст. 907.

241

(2) Иски о компенсации в денежном выражении за причиненный мо-ральный вред предъявляются в порядке гражданского судопроизводства. (3) (4) Если сведения о задержании, заключению под стражу, временном отстранении от должности, помещении в медицинское учреждение, осуждении лица и иных примененных в отношении него незаконных действиях были опубликованы в печати, распространены по радио, телевидению или иными средствами массовой информации, то по требованию этого лица, а в случае его смерти - по требованию его родственников или указанию суда, прокурора, следователя или органа дознания соответствующие органы массовой информации обязаны в течение одного месяца сделать об этом необходимое сообщение. (5) (6) По требованию гражданина, а в случае его смерти - по требованию его родственников судья, прокурор, следователь, орган дознания обязаны в срок до четырнадцати суток направить письменные сообщения об отмене незаконных решений правоохранительных органов по месту его работы, учебы или по месту жительства”. 10 (7) Анализ предлагаемой новеллы дает основание утверждать, что поло-жения ее не обеспечены механизмом реализации. Обязанность принести официальные извинения, обязанность соответствующих органов массовой информации сделать необходимое сообщение, обязанность органов направить письменные сообщения об отмене незаконных решений правоохранительных органов по месту работы, учебы, по месту жительства реабилитированного, - все это останется добрым пожеланием на бумаге, если не будет обеспечено предписаниями процедурного характера.

%

10

Пост ановл ение Госу дарст венно й Думы о проек те Феде раль ного Закон а “О введе нии ‘в дейст вие Угол овно- проц ессуа льног о кодек са Росси йской Феде- раци и”.

242

В юридической литературе, где рассматриваются проблемы реабили- тации, также существуют подобные предложения: “По требованию гра- жданина суд (судья), следователь, орган дознания, принявшие решение о реабилитации, обязаны в двухнедельный срок письменно известить о своем решении трудовой коллектив по месту его работы или общест- венные организации, членом которых он является. Если сведения о за- держании, заключении под стражу, отстранение от должности, помещении в медицинское учреждение или осуждение лица были распространены по радио, телевидению, то по требованию гражданина, а равно суда (судьи), прокурора, следователя, органа дознания соответствующие средства массовой информации обязаны в течение одного месяца сообщить о реабилитации”, - предлагает, например, М.И. Пастухов.11 Представляется, в связи с этим, что названные обязанности, для того, чтобы они действи- тельно исполнялись, должны быть оговорены одновременно с принятием решения о реабилитации. Суд, вынося оправдательный приговор, должен обязать конкретное должностное лицо либо соответствующий орган, осу- ществлявшие уголовное преследование, а также распространившие об этом сведения, принести пострадавшему официальное извинение за при- чиненный вред. Только суд в силу принадлежащих ему государственно- властных полномочий может обязать органы средств массовой информа- ции сделать “необходимое сообщение “. Принять же решение об этом необходимо именно в момент постановления решения о реабилитации.

“В случае реабилитации требования гражданина о восстановлении тру- довых, пенсионных, жилищных и иных прав,-записано в ст. 517 проекта, - разрешаются в установленном законом порядке. Если требование не удов- летворено или гражданин не согласен с принятым решением, он вправе обратиться в суд в порядке гражданского судопроизводства”. Отсылка к “ус-

” Пастухов М.И. Назв. работа С. 168.

243

тановленному законом порядку”, поскольку такового не существует в природе, будет тяжелейшей и труднопреодолимой преградой на пути к восстановлению нарушенных прав. По логике вещей одновременно с признанием невиновности лица и его права на реабилитацию должно быть вынесено решение, обязывающее соответствующие органы восстановить лицо в его правах. Только суд вправе вынести такое решение, обладающее юридической силой. Таким образом, полная реабилитация лица, пострадавшего вследствие незаконного уголовного преследования, должна осуществляться только судом - органом, наделенным государственно- властными полномочиями.

В окончательном виде норма, регламентирующая процессуальный поря- док реабилитации, может быть сформулирована в следующей редакции:

“Реабилитация граждан, необоснованно преследовавшихся в уголовно- правовом* порядке, осуществляется судом по заявлению-заинтересованных лиц, представлению прокурора либо одновременно с вынесением оправ- дательного приговора.

Суд, вынося оправдательный приговор, рассматривает одновременно вопрос о возмещении материального и морального вреда и обязывает органы, осуществлявшие уголовное преследование, принять меры, направленные на восстановление чести, достоинства и репутации оправданного. Если сведения об уголовном преследовании лица были распространены средствами массовой информации или стали достоянием гласности иным путем, то по требованию реабилитированного, а в случае его смерти по требованию его родственников, суд своим решением обязывает соответствующие органы опубликовать решение о реабилитации пострадавшего в течение одного месяца или иным образом обнародовать его в течение указанного срока.

По требованию реабилитированного, а в случае его смерти, по требованию его родственников суд, постановивший оправдательный приговор, обязан в срок до четырнадцати суток направить письменные сообщения об

244

отмене незаконных решений органов дознания, предварительного следствия, прокурора и суда по месту работы, учебы или по месту жительства.

Если реабилитация производится по заявлению заинтересованных лиц или представлению прокурора, созывается специальное заседание суда.

При рассмотрении материалов о реабилитации обязательно присутствие прокурора, реабилитируемого или лиц, представляющих его интересы.

Решение о реабилитации может быть сформулировано в резолютивной части оправдательного приговора или в специальном определении суда”.

245

ГЛАВА 6

СООТНОШЕНИЙ ЧАСТНОГО И ПУБЛИЧНОГО НАЧАЛА В РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ.

§ 1. Проблемы частного начала в уголовном процессе.

Трансформация взглядов на многие устоявшиеся институты российского уголовно-процессуального права - тенденция современности, но реформирование системы уголовного судопроизводства, осуществляемое бессистемно, отдельными блоками,,, породило в законодательстве и практике его применения немало противоречий. Это относится и к институту частного и частно-публичного обвинения. Вместе с тем вопросы частного начала не ограничиваются только имеющим место в уголовно-процессуальном праве названным институтом

Проблема соотношения частного и публичного в уголовном процессе не нова. В свое время И.Я. Фойницкий, говоря о достоинствах французского института прокуратуры, принятого “повсеместно в континентальной Европе”, утверждал, что “во французской постановке должностного обвинения есть и стдрона весьма отрицательная - ее монопольное положение”, устраняющее право граждан обращаться к уголовному суду: “Монополия прокуратуры, устраняя его, - писал он, - является величайшим злом. Невозможно предоставить дело уголовного обвинения даже по публичным преступлениям исключительно в руки прокуратуры, потому что как орган правительственный она не в состоянии выступать равным образом по всем преступлениям; со стороны ее неизбежно окажутся слабость действия и снисходительность относительно таких преступных деяний, как посягательства чиновников против свободы слова, союзов, собраний и др., когда они могут думать,

246

что энергия преследования не вполне желательна для правительства, их на- значившего. Необходимо кроме прокуратуры предоставить доступ к уголовному суду и частым лицам”, “полное устранение от уголовного преследования частных лиц, потерпевших от наказуемых деяний, неполитично и несправедливо”, хотя, с другой стороны, “далеко не каждому уголовному делу может найтись потерпевший, способный возбудить уголовное преследование и вести его перед судом”.1

В соответствии со ст.52 Конституции РФ “ права потерпевших от пре- ступлений и злоупотреблений властью охраняется законом. Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причинен- ного ущерба”. По действующему уголовно-процессуальному законодатель- ству реализация прав потерпевшего возможна с момента признания его тако-вь!м специальным решением в форме постановления органа дознания, следователя, прокурора, судьи либо определения суда. Между тем, известно, что на практике существует немало проблем, связанных с реализацией прав потерпевшего. Практика свидетельствует о том, что лицо нередко признается потерпевшим лишь к окончанию предварительного расследования по уголовному делу, вследствие чего он лишается реальной возможности в полной мере реализовать права, предоставляемые ему законом. “Немалая заслуга” в этом принадлежит законодателю, что справедливо замечено В.П. Кашепо-вым. “Определение понятия потерпевшего, - пишет он, - как лица, которому преступлением причинен тот или иной вред (ст. 53 УПК), предполагает, что лицо может быть признано потерпевшим и приобрести его процессуальные права только после достоверного установления факта совершения преступления и факта причинения ему одного из перечисленных законом видов вре-

‘Фойницкий И.Я..Курс уголовного судопроизводства. СПб., изд.” АЛЬФ А”, Т.2. С. 26.

247

да. Потерпевший приобретает процессуальные права, как правило, к моменту окончания следствия”.2

Но и в тех случаях, когда лицо, которому причинен вред преступным деянием, признается потерпевшим на начальном этапе расследования, оно не.может^реализовать свои права в полном объеме, поскольку остается пас- сивной фигурой в процессе. Объясняется это рядом факторов.

В соответствии со ст. 53 УПК гражданин, признанный потерпевшим от преступления, имеет следующие права: давать показания по делу; пред- ставлять доказательства; заявлять ходатайства; знакомиться с момента окончания предварительного расследования со всеми материалами дела; участвовать в судебном разбирательстве; заявлять отводы; приносить жало- бы на действия лица, производящего дознание, следователя, прокурора и суда, а также приносить жалобы на приговор или определения суда и постановления^ судьи. В случаях, предусмотренных частями первой и четвертой статьи 27 УПК, потерпевший имеет право в судебном разбирательстве лично или через своего представителя поддерживать обвинение.

Одной из причин пассивности потерпевшего является неумение пользо- ваться правами, поскольку, во-первых, объясняются они достаточно шаб- лонно, во-вторых, не разъясняется возможность их использования по ини- циативе самого потерпевшего, который, как правило, ждет очередного вызова к следователю или лицу, производящему дознание. Фактическая возможность использования участниками процесса их прав, степень реальности таких прав”* находится в прямой зависимости от того, знают ли они, какими

2 Кашепов В.П. Концепция развития уголовно-процессуального законода- тельства. // Правовая реформа: концепция развития российского законода- тельства. М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, 1995. С. 207.

248

‘У

правами наделены и понимают ли их сущность и значение. Другой причи- ной является недостаточно четкая регламентация статуса представителя по- терпевшего, в связи с чем закономерно ставится вопрос о необходимости решения проблемы оказания помощи потерпевшим в профессиональной за- щите их прав.4 Обращаясь к вопросу о защите интересов потерпевшего, ученые и практики достаточно давно и много говорят о необходимости расши-рения его прав5, но законодатель не очень прислушивается к предложениям, направленным на улучшение ситуации. Более того, статус потерпевшего в уголовном процессе до сих пор не обеспечен сколько- нибудь действенным механизмом защиты. Расширение прав потерпевшего явилось бы весомым вкладом в развитие и состязательных начал уголовного процесса.

Казалось бы, что российские реформы открывают возможности для ре- гулирования общественных отношений на основе признанных во всем цивилизованном мире принципов независимости и автономии личности, свободы ее интересов. Однако приводится констатировать, что решение проблем, касающихся прав пострадавшего от преступления, происходит слишком медленно, а изменения в уголовно-процессуальном законодательстве, направленные на расширение частного начала, половинчаты и не отвечают в пол-

3 Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М.: изд. МГУ, 1972. С. 95.

4 См., напр.: Юношев С. Укрепление правового статуса потерпевшего и его представителя. // Российская юстиция. 1998, № 11. С. 21 -22.

5 См., напр.: Мартынчик А.Ф., РадьковЕ.П., Юрченко В.Е. Охрана прав и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве. Кишинев, изд.”Штиинца”, 1982; Барабаш А. С, Володина Л.М. Прекращение уголов ных дел по нереабилитирующим основаниям в стадии предварительного расследования (ст.ст. 6-9 УПК РСФСР). Томск: изд. ТГУ, 1986; Кадышева Т., Ширинский С. Расширить права потерпевшего. // Российская юстиция, 1998, № 1; Любичева С. Защита потерпевшего от преступления: правовые аспекты. // Уголовное право, 1998, № 1; Волосова Н.Ю. Потерпевший в уго ловном процессе. Его процессуальное положение./ Учебное пособие. Орен бург, 1998 и др.

249

А

ной мере требованиям сегодняшнего дня. Вместе с тем достаточно хорошо известно, что уголовное судопроизводство не может быть основано только на частном начале, поскольку преступление всегда затрагивает публичные, общественные интересы: преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное УК РФ под угрозой наказания.

В отличие от гражданского судопроизводства, где стороны действуют в условиях диспозитивности, безусловной состязательности, в российском уголовном процессе преобладает официальное, государственное начало. “Это публичное, государственное начало в уголовном процессе иногда так сильно подчеркивалось в истории, что самое понятие о сторонах, равноправных и самостоятельных, исчезало окончательно, и суд, помимо присущих ему функций, принимал на себя также функции обвинителя и защитника… Смешение процессуальных функций было полное, принцип разделения тру-| фк да не имел никакого применения. Такой судебный порядок называется следственным или розыскным”.6 Печально осознавать, что эти слова, направленные в прошлое, вполне применимы к сегодняшней характеристике россий-ского уголовного процесса. Сколько бы ни говорилось прекраснодушных слов о состязательности уголовного судопроизводства, основанного на равенстве сторон, и беспристрастности судей - все это остается пока лишь добрым пожеланием на будущее. Правовое положение потерпевшего в Российском уголовном процессе и обеспечение его прав и законных интересов на протяжении длительного периода времени является одной из наиболее острых и дискуссионных проблем.

Сложность ситуации понятна и объяснима. С одной стороны, суд как неотъемлемый элемент государственной власти призван охранять общественный интерес, интересы государства, поддерживая дозволенными ему спо-

/

; #

Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 2. СПб, изд.”АЛЬФА”, 1996. С. 26.

собами законность и правопорядок в обществе, с другой стороны, он должен в силу конституционных предписаний защищать частный интерес, права и свободы личности. Говоря о защите прав и свобод абстрактной личности, и национальное законодательство и международные правовые документы в большей степени обращают внимание на необходимость усиления гарантий обеспечения прав лиц, подозреваемых либо обвиняемых в совершении пре- ступления. Это для них сформулирован и действует принцип презумпции невиновности, закреплена система гарантий, обеспечивающих право на защиту от предъявленного Ъбвинения, в том числе, как справедливо замечает Б.Ф.Тимошенко, право на бесплатные услуги адвоката, а между тем жертва преступления отодвинута на второй план: не предусмотрен учет потерпевших от преступления; в Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод нет ни одного раздела, посвященного институту потерпев-,-А.
шего вообще и в уголовном судопроизводстве в частности.7

Шестой Конгресс ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, подтверждая необходимость принятия национальных и международных мер по обеспечению всеобщего и эффективного

?л .- k ? ? . ?

признания и уважения прав жертв преступлений и злоупотреблений властью, принял в 1985 году Декларацию основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью. Этот документ является, по сути, базовой моделью для создания и совершенствования механизма обеспечения реализации прав и законных интересов потерпевшего в уголовном судопро- изводстве. В соответствии с Декларацией лицо может считаться “жертвой” независимо от того, был ли установлен, арестован, предан суду или осужден правонарушитель, а также независимо от родственных отношений между правонарушителем и жертвой. Декларация призывает содействовать тому,

Тимошенко Б.Ф. Защита прав потерпевшего в уголовном судопроизводстве и права человека./УПрокурорская и следственная практика, 1997, № 1.С.85-86.

251

«I

чтобы судебные и административные процедуры в большей степени отвечали потребностям жертв, и определяет средства и способы решения этой задачи. В числе названных в этом документе средств обеспечения прав потерпевшего содержатся: предоставление жертвам информации об их роли и объеме, сроках проведения и ходе судебного разбирательства; предоставления надлежащей помощи на протяжении всего судебного разбирательства; предотвращения неоправданных задержек при рассмотрении дел и выполнения постановлений или решений о предоставлении компенсации жертвам и др. Очевидно, что вопросы этого порядка должны найти скорейшее решение, целью деятельности правоохранительных структур государства должна быть реальная защита прав личности, ввергнутой в силу обстоятельств в орбиту уголовной юрисдикции. Исходя из определенной нами цели уголовного процесса, центральной его фигурой должен быть не обвиняе-|& мый, а потерпевший - жертва преступного посягательства, защитить которого - обязанность государства.

Попытки решения означенной проблемы предпринимаются. Существует немало конкретных предложений, направленных на изменение статуса потерпевшего путем расширения его прав и введения действенных гарантий, обеспечивающих безопасность потерпевшего и его близких. Представляется, что наиболее эффективным средством разрешения огромного круга вопросов вокруг статуса потерпевшего в уголовном процессе, защиты его прав и законных интересов, могло бы послужить расширение частного начала в уголовном процессе.

Частное начало в праве как согласование воль без вмешательства государства существовало всегда. Более того, право как социальный институт изначально развивалось как частное право. Публичное право появляется с

. 4 ? , . ., . :—- >

8 Права человека и судопроизводство. // Собр. международных документов.

Варшава, 1996. С.232.

252

развитием общества и образованием государства. Нормы, исходящие от го- сударства, имеющие общеобязательную силу для гражданского общества,

• -л “ • . ?• … .

определяют границы его самостоятельности, направление движения, рамки развития его институтов. В обществе, где нормативное регулирование ра- зумно сочетает в себе частное и публичное начало, наиболее полно защи- щена сфера частных интересов. В России построение уголовного судопроизводства и состояние правоприменительной практики всегда было ориентировано на удовлетворение, прежде всего, государственно- политических интересов. Действующий и ныне принцип публичности обязывает государственные органы реагировать на каждый случай обнаружения признаков преступление возбуждением уголовного дела. Стержнем принципа публичности в его традиционном понимании, как справедливо подметил B.C. Шадрин, является пронизывающее весь существующий российский уголовный процесс требование неотвратимости уголовной ответственности.9

Компромиссным вариантом разрешения соотношения публичного и частного в уголовном процессе является действие в нем институтов частного обвинения и гражданского иска.

Из общего правила, в соответствии с которым уголовное преследование есть деятельность компетентных органов государства, наделенных госу- дарственно-властными полномочиями, существует исключение. В силу дей- ствующего законодательства (ст. ст. 27 и 27’ УПК) ряд составов преступле- ний отнесен к так называемым делам частного и частно-публичного обвине- ния. Сущность рассматриваемого института заключается в предоставлении частным лицам в полном объеме функции уголовного преследования по де- лам о преступлениях, предусмотренных статьями 115, 116, 129 частью пер- вой и 130 УК РФ, а по делам о преступлениях, предусмотренных статьями

9 Шадрин B.C. Обеспечение прав личности и предварительное расследование в уголовном процессе. У/ Государство и право, 1994, № 4. С, 97.

253

131 частью первой, 146 частью первой и 147 частью первой УК РФ, ограни чивает названное право частных лиц допущением возбуждения этих дел по жалобе потерпевшего. Вместе с тем, если дело о каком-либо преступлении, предусмотренном перечисленными статьями, имеет особое общественное значение или если потерпевший по этому делу не в состоянии защитить свои права и законные интересы, вновь начинает действовать публичное на чало: прокурор вправе возбудить такое дело и при отсутствии жалобы по терпевшего. .-л .

Статья 271 УПК в целях защиты интересов коммерческой или иной организации, не являющейся государственным или муниципальным пред- приятием, если деянием, предусмотренным главой 23 Уголовного кодекса, причинен вред ее интересам, предусматривает право этой организации при- влекать правонарушителя к уголовной ответственности по заявлению или с согласия руководителя при условии, что этим деянием не причинен вред интересам других организаций, а также интересам граждан. Принимая эту новеллу, законодатель не оговорил, относятся ли дела о преступлениях, перечисленных в 23 главе УК РФ, к категории дел частного или частно- публичного обвинения, как не оговорил и порядок поддержания гражданского иска.

В теории и практике уголовного процесса давно дискутируется вопрос о необходимости расширения перечня составов преступлений, относимых как к категории дел частного, так и частно-публичного обвинения. Отражением дискуссии являются предложения по означенному вопросу в су- ществующих проектах УПК РФ. Так, в проекте Минюста 1994 года предла- галось увеличить количество составов по делам частного обвинения до шес- ти; по делам частно-публичного обвинения - до 35 составов преступлений.

Проект общей части УПК РФ, подготовленный в Государственно- правовом управлении Президента Российской Федерации, к категории дел

254

частно-публичного обвинения относит более 40 составов преступлений, в том числе: покушение на убийство, совершенное в состоянии аффекта; по- кушение на убийство при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление; неосторожное причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью и др. Авторы проекта предложили также новеллы, регламентирующие отказ от осуществления уголовного преследования в случае примирения потерпевшего с подозреваемым или обвиняемым и отказ частного обвинителя от обвинения по делам о преступлениях, отнесенных к категории частно-публичных, (и еще ряда составов).

Одно из последних предложений было воспринято ныне действующим законодательством в виде нормы, регламентирующей прекращение уго- ловного дела в связи с примирением с потерпевшим. Следует заметить при этом, чтоЛ традиционный* институт, известный англо-саксонской правовой системе, претерпел в нашем законодательстве некоторые изменения и, к со- жалению, не обрел достаточно четких форм. Механизм применения ст. 9 УПК в ныне действующей редакции не вполне ясен. Известно, что уголовно- процессуальное право призвано устанавливать порядфк (процедуру) произ- водства по делу, между тем ст. 9 УПК, повторяя норму материального права (ст.76 УК РФ), не определяет ни условия, ни сроки, ни правила оформления прекращения дела, ни порядок уведомления заинтересованных в исходе дела лиц. Не регламентирована уголовно-процессуальным законом и сама про-цедура примирения сторон, в силу чего российская следственная практика нарабатывает “свои процессуальные формы”.

Прекращение уголовного дела вследствие примирения сторон в рамках уголовно-процессуального закона до принятия последних изменений осуществлялось лишь в тех случаях, когда оно возбуждалось в соответствии со ст. 27 УПК по жалобе потерпевшего. Закон в этой части не изменен, но

255

поскольку статьей 76 УК РФ введен по существу новый институт освобож- дения от уголовной ответственности, законодатель, изменив содержание ст. 9 УПК, расширил тем самым круг составов преступлений, по которым про- изводство может быть окончено примирением. В соответствии с материаль- но-правовой нормой, лицо может быть освобождено от уголовной ответст- венности, если оно, во-первых, совершило преступление небольшой тяже- сти, во-вторых, совершило преступление впервые, в-третьих, загладило причиненный вред и примирилось с потерпевшим.

Само по себе появление этой нормы не только не вызывает возражений, оно должно приветствоваться: примирительная модель процедуры в уголовном судопроизводстве дает немало преимуществ, и прежде всего потому, что позволяет устранить последствия преступления “бескровно”, без применения мер уголовной репрессии. Беспокойство вызывает другое - от- сутствие законодательной регламентации процедуры примирения, что влечет бесконтрольность применения ст. 9 УПК. В связи с этим В.М. Савицкий закономерно замечает: “Удивляет только одно: почему свидетельством небольшой общественной опасности лица по этой категории дел публичного обвинения выступает примирение обвиняемого с потерпевшим, а не наоборот? Ведь испокон веков оценка именно потерпевшим действий и личности обидчика и его, потерпевшего, согласие простить обвиняемого, примириться с ним служили первоочередным условием прекращения дела”.10

Приведенные в главе первой цифры региональной статистики прекращения уголовных дел органами предварительного расследования и, в частности, органами дознания, по этому основанию, настораживают. Насколько были законны их действия по прекращению дел; кто проверял, соблюдены ли были при этом права потерпевшего; в каком объеме и порядке удов-

256

летворены притязания потерпевшего; не имело ли места принуждение по- терпевших к примирению? Правоприменитель, принимая решение о прими- рении сторон, как свидетельствует практика, не проявляет при этом каких- либо активных действий, направленных на защиту прав потерпевшего. Не ясно, каким образом удостоверяется факт возмещения причиненного вреда. Прояснить сложившуюся на практике ситуацию не представилось возможным. На вопрос о том, есть ли жалобы потерпевших, чьи законные интересы не были удовлетворёны, следователи и лица, производящие дознание, отвечают: “Никто ни на что не жалуется”. Попытка выяснить этот вопрос в прокуратуре также не удалась: отдельной статистики по жалобам потерпевших по этому основанию прекращения уголовных дел не ведется.

Прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон производится на основании заявления потерпевшего о том, что он не имеет каких-либо претензий к другой стороне. В соответствии со ст. 76 УК РФ и ст.

9 УПК лицо, в отношении которого дело прекращается производством, должно загладить причиненный вред. Неурегулированность процедуры при нятия решения настораживает и потому, что процессуальное положение сторон не всегда определено: с точки зрения закона они не являются участ никами процесса до возбуждения уголовного дела. Известно, между тем, что решение о примирении принимается и до возбуждения уголовного дела. Сложившаяся ситуация вновь упирается в имеющееся в российском уголов ном процессе противоречие: существование стадии возбуждения уголовного дела и неопределенность статуса лиц на этой стадии до принятия решения о начале производства по делу.

В .юридической литературе есть Несколько предложений относительно процедуры примирительного производства по уголовному делу как одной

10 Савицкий В.М. Последние новеллы УПК: прекращение уголовного дела, состав суда, подсудность, подследственность. // Российская юстиция, 1997,

257

*? ??Л *” ’

из дифференцированных форм уголовного судопроизводства.’’ Автор одного из них Х.Ц. Рустамов, по сути, обосновывает вариант примирительной процедуры, смешивая два самостоятельных, действующих в странах с англосаксонской системой права (и некоторых государствах континентальной Европы) института: практику договоренности о признании вины (сделки) и института примирения сторон, предлагая своеобразную процедуру примирения на основе соглашения о признании вины.

Конечным результатом предлагаемой процедуры, по мысли автора, является соглашение о признании вины и примирения, подписываемое про- курором, потерпевшим, защитником, обвиняемым (подсудимым) и их пред- ставителями.12 Предложения эти достаточно интересны, однако требуют размышления.

Практика признания вины, именуемая чаще “сделкой о признании вины”, широко распространена в федеральной системе и в системах штатов США. Отношение к ней в юридических кругах США и странах Европы не- однозначно. Национальная консультативная комиссия по разработке стан- дартов и целей правосудия, действующая в США, оценив практику подобно-го рода сделок как противоречащую закону и нормам нравственности, рекомендовала исключить ее. Одновременно другие специалисты настаивают на признании ее и закреплении в виде твердых процессуальных правил,13 считая, “что если рассматривать дело каждого обвиняемого в совершении преступления в идеальном судебном процессе, то для этого нет достаточного количества судей, залов судебных заседаний и обвинителей (не говоря уже об оплачиваемых адвокатах). По данной причине в 1972 году “суд Бергера”

№ 4. С. 19.

11 Рустамов Х.Ц. Уголовный процесс: Фбрмы. М., изд.”ЮНИТИ’’, 1998. С.

147-152.

12 Там же.

258

(большинством в четыре голоса против трех) постановил, что обвинитель не может признать виновность лица и затем просить о более тяжком наказании, чем то, на которое он ранее согласился”.14

В свое время, рассматривая принципы должностного уголовного преследования и характеризуя так называемый “принцип целесообразности”, М.А. Чельцов- Бебутов писал: “При действии этого принципа органу, уполномоченному на возбуждение преследования, предоставляется в каждом отдельном случае решить, находит ли он удобным, уместным и целесообразным возбудить уголовное преследование или полагает более удобным от него воздержаться”.1? Ё странах Запада уголовное преследование строится в большей степени на принципе целесообразности. Это положение вещей в некоторой степени объясняется, в частности, тем, что уголовное преследование в отсутствии стадии возбуждения уголовного дела (в том виде, в котором фг она существует по российскому уголовно-процессуальному законодательству) в самом начале производится в отношении конкретного лица. К тому же в последние годы, например, в США, наблюдается, как отмечается в юридической литературе, явная тенденция расширения сферы усмотрения прокурора при возбуждении уголовного преследования.16 На это обстоятельство в работе уже обращалось внимание во второй главе. Действие принципа целесообразности позволяет применение так называемых “альтернативных мер”

13 Боботов СВ., Жигачев И.Ю. Введение в правовую систему США. М., изд. НОРМА, 1997. С. 191.

14 Джинджер Энн Ф. Верховный суд и права человека в США. М.: изд. “Юрид. литература”, 1981. С Л 82.

15 Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. СПб., 1995. ^ C.480-4S1… …

16 Махов В.Н. Пешков М.А. Уголовный процесс США (досудебные стадии). М., 1998. С. 53.

259

или “мер компромисса в борьбе с преступностью”.17 Разработке подобных мер ныне уделяется большое внимание,в разных странах. Суть идеи “ком- промисса” заключается, как верно замечено в юридической литературе, в том, что “лицу, совершившему преступление, гарантируется освобождение от уголовной ответственности или смягчение наказания в обмен на соверше- ние таким лицом поступков, определенных в законе и обеспечивающих реа- лизацию основных задач борьбы с преступностью”.18

В России появилось немало сторонников внедрения подобного рода практики в наше уголовное судопроизводство.19 Но как замечательно сове- тует профессор права Сент - Луисского университета США Стивен Тейман, с большим вниманием наблюдающий за ходом наших реформ и опублико- вавший свою статью в “Российской юстиции”, “чтобы сделать правильный выбор, надо, естественно, посмотреть, как идут дела у соседей.” Он также свидетельствует о том, что многие к этой практике относятся отрицательно. “Так, использование угрозы сурового наказания или обмана в переговорах о признании вины немецкими авторами сравнивается с использованием этих же способов во время допроса подозреваемых в предварительном следствии, что запрещено ст.136-а УПК Германии. А известный американский историк уголовного права Джон Лангбейм, - пишет далее автор статьи, - считает, что сделки о признании йины заменили собой пытку как-способ принудить

|7Келина С.Г. Освобождение от уголовной ответственности как правовое по- следствие совершения преступления.// В кн.: Уголовное право: новые идеи. - М., 1994. С. 68.

18 Аликперов Х.Д. Преступность и компромисс. Баку. 1992. С. 65.

19 См., напр.: В. Махов, М. Пешков. Сделка о признании вины. // Российская юстиция, 1998, № 7. С. 17 - 19; Образцов В.А. Выявление и изобличение преступника, М.: Юрист, 1997. С. 199 -203.

260

подозреваемого к самооговору.”20 Замечание более чем настораживающее, особенно учитывая не столь крепкие демократические традиции российского судопроизводства, не столь давно стряхнувшего с себя последствия “культа личности” и пытающегося в ходе мучительно медленных реформ уйти от периода тоталитаризма. Вместе с тем, почему бы не последовать доброму совету и, действительно, не “ заглянуть к соседям”?

Основные положения практики признания вины, несмотря на отдельные отличия ее применения во всех пятидесяти штатах, в целом сходны с практикой федеральной системы. Прежде всего, в результате переговоров через соглашение о признании вины обвинение и защита приходят к согла- сию о разрешении дела, включая пункты обвинения, по которым обвиняе- мый признает себя виновным. Во-вторых, результатом соглашения могут стать взаимные уступки, что собственно и позволяет называть практику признания вины “сделкой с правосудием”. В-третьих, в некоторых случаях прокурор и обвиняемый приходят к соглашению не только о пунктах обвинения, но и о мере наказания, штрафе, других вопросах. В-четвертых, соглашаясь на участие в сделке о признании вины, обвиняемый отказывается от некоторых конституционных и процессуальных (процедурных) прав, но самое главное, - он отказывается от права на суд присяжных. Наконец, найденное компромиссное решение устраняет любые споры между обвинением и защитой относительно вины обвиняемого. Соглашение попросту заменяет вердикт присяжных о виновности лица. В федеральной системе более 90% уголовных дел разрешается с помощью соглашений.21

20 Стивен Тейман. Сделки о признании вины или сокращенные формы судо производства: по какому пути пойдет Россия? //[Российская юстиция, 1998, №10. С. 35-37.

21 U.S. Departament of Justice. Washington, D.C. 20530. // Подборка материалов для занятий с российскими судьями. Программа правовых инициатив для стран Центральной и Восточной Европы Американской Ассоциации юри стов. Министерство юстиции США. (Совместный проект по оказанию содей-

261

Практика подобного рода соглашений, являясь одной из форм упрощенного судопроизводства, дает возможность экономии процессуальных средств, позволяет сосредоточить максимум внимания и средств для наиболее сложных дел, а это немаловажно в российских условиях, когда рост *

• -А .. - ?????? ? . •

преступности буквально захлестнул страну. Однако, с другой стороны, отсутствие развитых демократических традиций и “генетическая память” о “царице доказательств” не дает оптимистических надежд на безболезненное внедрение этого института в российский уголовный процесс.

В соответствии с правилами, действующими в федеральной системе США, до начала обсуждения соглашения прокурор объясняет потерпевшему сильные и слабые стороны уголовного дела, прогнозирует ход судебного процесса, его сроки, судебные издержки. Потерпевший не принимает окончательного решения, но, по общему правилу, прокурор учитывает желание щ, потерпевшего. Соглашение о признании вины оформляется документом, рассматриваемым как контракт, но может быть и устным.

Поведение обвиняемого и стороны обвинения во время обсуждения соглашения о признании вины регулируется правилом- 11 (пункт “е”) Федеральных уголовно- процессуальных правил. Последствием признания вины может быть снятие прокурором части обвинения, дача судье рекомендации о назначении наказания (она не обязательна для судьи) либо согласие прокурора на определенное наказание для окончания дела.22

Процедура заключения соглашения о признании вины осуществляется по Типовым правилам, оговоренным в Памятке для федерального судьи США, и различается в зависимости от того, в письменной или устной форме заключается соглашение. Для вступления соглашения в силу оно должно быть представлено судье и одобрено судьей в открытом заседании. Судья

р. ствия российским правоохранительным ведомствам в борьбе с организованной и экономической преступностью). С. 24 - 26.

262

должен убедиться, во-первых, в том, что признание вины сделано обвиняе- мым добровольно. Судья спрашивает обвиняемого, имели ли место в отно- шении его угрозы или обещания. Ответ обвиняемого заносится в протокол, который остается в архиве суда. Во-вторых, судья должен удостовериться в том, что, отказываясь от некоторых конституционных и процессуальных прав, обвиняемый действовал “разумно и сознательно.” Процедура принятия заявления о признании вины начинается с приведения обвиняемого к присяге. Вслед за этим может быть оглашено обвинительное заключение. После установления возраста и образования обвиняемого судья выясняет, понимает ли он, что имеет конституционные права, напоминая о них. Перечень прав включает: право на скорый и публичный суд; право быть судимым судом присяжных; право не давать показания на суде против самого себя; право на помощь защитника; право на очную ставку и на перекрестный допрос всех свидетелей обвинения; право вызывать свидетелей для дачи показаний в его пользу; право настаивать на непризнании себя виновным. Но напоминанием прав процедура удостоверения сознательного отказа от них не заканчивается. Судья обязан задать после этого еще два специальных вопроса: “Полностью ли Вы понимаете, что у Вас есть эти права? Понимаете ли Вы также, что если Вы признаете себя виновным^ судебное разбирательство не состоится, и Вы отказываетесь от своего права на судебное разбирательство?” Точно так же проходит процедура удостоверения о сознательном отказе обвиняемого от некоторых процессуальных прав. В-третьих, обвиняемый должен понимать природу выдвинутых против него обвинений, знать о возможной мере наказания (включая возможность применения условного наказания и досрочного освобождения), осознавать обязанность возмещения убытков потерпевшему. В связи с этим обвиняемому задается целый ряд вопросов: “Понимаете ли Вы характер обвинения и максимальное предусмот-

Там же.

ренное законом наказание, которое Вам может быть назначено? Принимая во внимание наказание, которое Вам может быть назначено, сохраняете ли Вы желание отказаться от своих конституционных прав, перечисленных выше, и сделать заявление о признании вины? Понимаете ли Вы, что наказание определяется исключительно судом, и что я вправе назначить любое наказание, которое я считаю справедливым и разумным вплоть до определенного законом максимума?” и др. Кроме того судья должен убедиться в том, что для признания вины существует фактическое основание. Для удовлетворения этого требования сторона обвинения представляет суммарное изложение фактических обстоятельств дела, которые могли бы стать предметом исследования в суде и могли бы быть доказаны На суде стороной обвинения с помощью показаний, документов и иных доказательств.

Обвиняемый, по общему правилу, не может отказаться от заключенного соглашения. С момента одобрения соглашения о признании вины судьей обвиняемый вправе отказаться от договоренности только, если это будет необходимо-для исправления “явной несправедливости”. За судьей сохраняется право назначить наказание по своему усмотрению, но на практике судья следует рекомендациям, являющимся результатом переговоров сторон.

Завершается процедура выводами и приказом суда: “Суд считает, что заявление о признании вины сделано свободно и добровольно, с полным пониманием обвинения против него (нее) и последствий его (ее) заявления, и приказывает ввести заявление о признании вины в силу”.23

Анализ Федеральных правил уголовного процесса в окружных судах США и Типовой процедуры принятия заявления о признании вины дает ос-нование утверждать, что практика соглашения о признании вины не предполагает одновременного примирения сторон. По сути, это совершенно различные институты.

Там же.

..-.*.. ?? - . 264

Институт примирения сторон, предусмотренный, например, Правилами Верховного суда Соединенных Штатов Америки, принятых 5 декабря 1989 года (вступивших в силу с 1 января 1990 года), закрепляет специальную процедуру. Статья 46 Правил устанавливает: “В тех случаях, когда стороны на любой стадии судебного разбирательства вручают клерку соглашение в письменной форме о примирении, в том числе и о судьбе судебных издержек, клерк без совещания суда выдает приказ, подтверждающий примирение”. Процедура примирения по действующим правилам достаточно проста. Ходатай о выдаче приказа об истребовании дела, апеллянт могут подать заявление о примирении и должны при этом дать клерку гарантию об оплате необходимых судебных расходов. Противная сторона может в течение 15 дней после получения этого заявления подать возражение.24

Отличие двух институтов: “сделки о признании вины” и “примирения сторон” состоит в том, что первый своим острием направлен на достижение задач, стоящих перед обвинителем, на установление и признание лица, обвиняемого в совершении преступления, виновным даже в случае недоказанности его вины в инкриминируемом ему конкретном составе преступления. Смысл его заключается в подстраховке обвинителя, который, попросту говоря, не уверен в доказанности обвинения, в том, что суд вынесет обвинительный приговор. Суть примирения должна состоять в восстановлении справедливости по отношению к жертве преступного посягательства. В этом случае договор должен состояться не между государством в лице обвинителя и обвиняемым, а между потерпевшим и обвиняемым. Роль государства в этом случае совершенно иная, оно должно выступить посредником в сделке, защищая при этом интересы жертвы преступления (и это соответствует по-

Харелл М.Э., Андерсон Б. Равное правосудие на основе закона. Верховный суд в жизни Америки. М.: Манускрипт, ТЕИС. 1995. С. 141.

265

ложениям., Конституции),., в том случае» если, материальный и моральный вред, причиненный ей, не возмещен в полном объеме.

Ратуя за внедрение практики “сделки с правосудием”, авторы этих предложений апеллируют к тому обстоятельству, что “де - факто договор- ные отношения между подозреваемыми и обвиняемыми, их защитниками, с одной стороны, и с органами правопорядка, с другой стороны, реализуется давно и повсеместно…. Однако делается это по наитию, нелегитимно, на свой страх и риск, балансируя на грани законности, а то и переступая ее…”. В трудах некоторых ученых утверждается, что формы таких соглашений не противоречат целям и принципам действующего законодательства, при этом приводятся и соответствующие примеры. Так, В. Лазарева, доцент Самарского государственного университета, в подтверждение своей мысли приводит следующий пример: С, обвинявшийся в квалифицированном злоупотреблении служебным положением и открытом похищении чужого имущества при отягчающих обстоятельствах, вину не признавал, отрицая применение насилия и противоправность завладения деньгами потерпевшего. Фактически доказательств его вины , кроме показаний потерпевшего, не было, учитывая, что изъятие вещественных доказательств было произведено с нару-шением норм УПК. Потерпевший не смог явиться в судебное заседание по причине, не исключающей возможность его явки в суд (отсутствие денежных средств для проезда с его нового, весьма отдаленного места жительства). Оглашение показаний в суде, таким образом, было невозможно. Рассмотрение дела в отсутствие потерпевшего могло закончиться только оправдательным приговором, а отложение разбирательства грозило надолго отсрочить завершение дела.

“Образцов В.А. Выявление и изобличение преступника. М.: Юрист, 1997. С. 201.

266

Jk

До начала судебного разбирательства прокурор и защитник обратились к судье с согласованной позицией, состоявшей в изменении прокурором обвинения на более мягкое, не содержащее квалифицирующих признаков и отягчающих обстоятельств, с одной стороны, и признании подсудимым вины в таком уменьшенном объеме - с другой. Суд постановил обвинительный приговор в соответствии с согласованной сторонами позицией. “Цели правосудия, - пишет автор, - достигнуты, но и интересы подсудимого не пострадали”.26 Так ли это? Попытаемся разобраться.

Во-первых, следует четко оговориться относительно целей правосудия. Даже оставаясь на позициях ныне действующего уголовно-процессуального закона, Следует, что приведенный пример не соответствует своему назначению. Если целью правосудия считать в соответствии со ст. 2 УПК изобличение виновного, обеспечение правильного применения закона, Йрг справедливое наказание преступника, то становится очевидным: ни одна из названных задач (целей) не была достигнута. Виновный с точки зрения материального права не был изобличен до конца, поскольку не были с достоверностью раскрыты в судебном следствии квалифицирующие признаки, являющиеся составной частью объективной стороны, не были предметом исследования отягчающие обстоятельства, - из всего сказанного вытекает, что наказание, вынесенное судом, было несправедливым. Во-вторых, если все же принять за конечную цель правосудия защиту прав личности, то совершенно очевидно, что правосудие в этом случае “сработало вхолостую”, поскольку нет данных о возмещении вреда потерпевшему, о восстановлении его нарушенных прав. В-третьих, едва ли принятое решение утвердит виновного, как впрочем, и иных граждан в мысли о справедливости российского правосудия: “закон, что дышло…” Наконец, интересно было бы проследить за дви-

Там же.*

267

JL

жением этого уголовного дела. Ведь потерпевший вправе обжаловать принятое решение, а вышестоящий прокурор опротестовать его.

Идеи, связанные с необходимостью развития института примирения в уголовном процессе, безусловно, актуальны, и в российской юридической печати существует еще ряд предложений, широко высказываемых на этот счет. Особенный интерес вызывает позиция Р. Максудова, М. Флямера и А. Грасенковой, по существу дредставивших оригинальную и, думается, продуктивную разработку комплексно-социального подхода для разрешения т проблем защиты прав граждан, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства. По мнению авторов, “созданию такой комплексной социальной технологии как примирение в уголовном процессе мешают сегодня существующие критерии оценки деятельности правоохранительных органов, неразработанность технологических процедур и соответственно ф- форм их правового обеспечения и закрепления. Права тех, кто пострадал от правонарушений, будут действительно защищаться, если вопрос защиты прав потерпевших будет одним из основных критериев оценки работы органов правопорядка, осуществляющих уголовное преследование”.27 Только что приведенное высказывание служит еще одним подтверждением важности основного тезиса настоящей работы: целью уголовного процесса является защита прав и свобод личности. До тех пор, пока это положение не станет центральной- идеей уголовного судопроизводства, существующие в нем проблемы едва ли сдвинутся с мертвой точки.

Институт примирения сторон рассматривается названными авторами как предпосылка для развития начал восстановительного правосудия в противовес действующему - карательному и как основа реализации в уголовном процессе механизмов обычного права. Глубоко аналитический и

268

многоаспектный подход к разрабатываемой идее смешанного государствен- но-общественного института примирения в уголовном процессе как одного из элементов восстановительного правосудия, безусловно, перспективен.

Однако, учитывая сложность и многоплановость решаемой проблемы, а также тяжеловесность законодательной машины, отсутствие государствен- ного финансирования, а также развитых общественных институтов, перспектива эта представляется достаточно отдаленной. Нынешнее же положение вещей требует скорейшего законодательного урегулирования процедуры примирения, что совершенно невозможно сегодня с позиции разрабатываемой авторами комплексно-социальной технологии, требующей создания специальных служб.

Содержание статьи 9 УПК не может просто повторять норму мате- риального права. Оно должно быть дополнено правилами, четко опреде- ляющими^ процессуальный порядок прекращения уголовных дел в связи с примирением сторон. Процедура примирения должна быть направлена на разрешение конфликта, квалифицируемого как преступление, на удовлетво- рение требований потерпевшего, возмещение ущерба, причиненного пре- ступным деянием. Структура этой нормы могла бы выглядеть следующим образом:

” Суд, судья, прокурор, а также с согласия прокурора следователь и орган дознания вправе в соответствии со ст. 76 УК РФ прекратить производство по уголовному делу в случае примирения сторон, если потерпевший отказывается от уголовного преследования лица, совершившего преступле- ние, а обвиняемый впервые совершил преступление небольшой тяжести и загладил причиненный потерпевшему вред.

27 Максудов Р., Флямер М., Грасенкова А. Институт примирения в уголовном процессе: необходимость и условия развития. // Уголовное право, 1998, № 1. С. 68.

269

Потерпевший имеет право отказаться от уголовного преследования лица, совершившего преступление. Отказ может быть оформлен подачей со- ответствующего письменного заявления. Одновременно потерпевший вправе изложить в письменном виде свои требования о возмещении причиненного ему материального и морального вреда. Лицо, осуществляющее производство, по делу, обязано разъяснить участникам примирительной процедуры их права и обязанности в связи с прекращением производства по делу, последствия соглашения о примирении, а также принять меры к обеспечению возмещения вреда.

Процедура примирения осуществляется в месте производства по делу под контролем и при участии лица, производящего дознание, следователя, прокурора или судьи. В процедуре примирения могут принимать участие защитник и представители сторон.

В случае достижения сторонами договоренности о примирении, судья, прокурор, следователь и орган дознания составляют письменное согла- шение сторон о примирении. В соглашении фиксируется разъяснение прав участникам примирительной процедуры, удостоверяется факт возмещения причиненного вреда, достижения договоренности о примирении, а также указываются последствия принятого решения.

Процедура соглашения о примирении завершается вынесением по- становления о прекращении уголовного дела. Постановление может быть обжаловано заинтересованными лицами в суд в установленном законом по- рядке.”

. -1 <• • • .

Представляется, что решение вопроса о примирений сторон возможно

только после привлечения лица в качестве обвиняемого, поскольку только в акте обвинения может быть решен достаточно четко вопрос об инкримини- руемом ему деянии, характере и размере причиненного преступлением вре- да. Выполнение этого требования обязательно в силу предписаний ст. 68

УПК. Подкреплением этого вывода является и анализ практики прошлых лет, в пору существования института прекращения уголовных дел в связи с передачей материалов дела на рассмотрение общественности и передачей лица, совершившего преступление на поруки. Сравнение двух вариантов практики прекращения уголовных дел по этим основаниям (с привлечением в качестве обвиняемого и без такового) свидетельствует о том, что с позиции соблюдения прав личности первый вариант предпочтительнее. Количество нарушений, связанных с неполнотой установления обстоятельств дела, находится в прямой зависимости от того, привлекалось ли лицо в качестве обвиняемого. Не следует отбрасывать напрочь и воспитательный момент.

Но расширение частного начала в уголовном процессе связано не только с развитием института примирения. Проблема эта значительно глубже. Проект УПК РФ, одобренный Государственной Думой в первом чте-vfpi нии, относит дела о преступлениях, предусмотренных статьями 131 частью первой, 146 частью первой и 147 частью первой Уголовного кодекса Российской Федерации, к категории дел частно-публичного обвинения и, определяя подсудность мирового судьи, относит к его ведению дела частного обвинения о преступлениях, предусмотренных статьями 115, 116, 129 частью первой и статьей 130 Уголовного кодекса. Авторы проекта не пошли на расширение круга дел частного и частно-публичного обвинения. Между тем разрешение этого вопроса требует пристального внимания, в юридической печати об этом пишут достаточно давно и много.29

Вопрос о признании правомочий частных лиц в обвинительной деятельности не прост. С одной стороны, существует определенная опасность злоупотреблений со стороны” частного обвинителя. Еще И.Я. Фойницкий, обра-

28 См. об этом подробнее: Барабаш А.С., Володина Л.М. Прекращение уго- щ ловных дел по нереабилитирующим основаниям в стадии предварительного

расследования.(ст.ст. б2 - 9 УПК РСФСР). Томск: изд. ТГУ. 1986. С. 78 - 81.

29 См. главу 3 наст, работы.

щая внимание на эту сторону дела, писал: “Возможность злоупотребления правом уголовного обвинения настолько реальна и значительна, что против нее необходимы серьезные меры; а между тем одни из этих мер (установление тяжелой ответственности за злоупотребление правом обвинения) нежелательны, так как могли бы парализовать само право обвинения, вызывая страх обращаться к нему, другие еще не выработаны”.30 Опасение достаточно серьезное. В связи с этим возникает, по крайней мере, два вопроса: насколько мы застрахованы вообще от ошибки неправедного обвинения, и ка-кую ответственность несет государственный обвинитель за необоснованное привлечение к уголовной ответственности, которое повлекло неблагоприятные, а иногда и тяжелейшие последствия для обвиняемого. К сожалению, статус названного участника уголовного процесса, как, впрочем, и правовое положение других участников, не включает ответственность за ненадлежа- щее исполнение своих обязанностей. Ответственность предусмотрена лишь за заведомое привлечение к уголовной ответственности невиновного.

Другой аспект проблемы заключается в том, что вторжение в публичное начало уголовного процесса может привести к незащищенности потер- певших в случаях применения к ним угроз, шантажа, обмана. Эта опасность не менее велика. Вместе с тем справедливо замечено, пишет B.C. Шадрин, что в уголовном процессе в ряде случаев охраняемый законом личный интерес оказывается дороже даже такой важной социальной ценности, как обна-ружение истины. Это относится, например, к совершению изнасилований без квалифицирующих признаков, когда в интересах общества для достижения целей общей и частной превенции нужно раскрыть преступление и достойно наказать виновного, однако потерпевшая по каким-то личным соображениям не желает подавать заявление, необходимое для возбуждения уго-

30 Фойницкий И.Я.Указ. работа. С. 27.

ловного.дела. Но трудно согласиться с.мыслью о том, что в этих и подобных случаях охраняемый законом личный интерес возводится в ранг интереса публичного и расценивается как более значительный,32

Есть и еще одна сторона проблемы. Частное обвинение в тех государствах континентальной Европы, где существует романо-германская правовая система, допускается в весьма ограниченных пределах, в отличие от государств англо-саксонской правовой семьи. Не всегда оправданное заимствование и некорректное использование отдельных положений законодательства этих государств в условиях российской правовой действительности привело ?> резкому неприятию и недооценке возможностей взаимовлияния и взаимодействия двух правовых систем. Этим, вероятно, объясняется отказ авторов последнего проекта расширить круг составов преступлений, по которым возможно допустить частное либо частно-публичное уголовное преследование.

Исследуя исторически известные формы частного обвинения, И.Я.Фойницкий выделял: “главное обвинение, когда частное лицо устраняет публичного обвинителя; заменяющее обвинение, когда частный обвинитель допускается по делу, преследование которого принадлежит публичному обвинителю^ не желающему, однако, выступить с уголовным иском; и дополнительное обвинение, когда частное лицо действует в процессе совместно с публичным обвинителем, не устраняя, а лишь дополняя его.”33

Ныне действующее российское законодательство практически допускает все три названные формы: частное обвинение, частно-публичное обви- нение и отказ государственного обвинителя от поддержания государственно-

” Шадрин B.C. Обеспечение прав личности и предварительное расследование в уголовном процессе.// Государство и право, 1994, № 4. С. 97.

32 Лившиц В., Прощкин Л, Процессуальный гуманизм и инквизиция. // Соц. законность, 1990, № 1. С. 38.

33 Фойницкий И.Я. Указ. работа. С. 31.

273

4-

го обвинения. Последняя ситуация, правда, нетрадиционна, и законодатель не оговаривает ее как одну из форм частного уголовного преследования. Не был известен практически Российскому законодательству и институт частного обвинителя, если не считать оговорки, содержащейся в ч. 2 ст.295 УПК, которая ныне признана Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации неконституционной (Постановление Конституционного Суда РФ по делу о проверке конституционности положений частей первой и второй статьи 295 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина М.А. Клюева).34 Названное Постановление обязывает суды применять ст. 295 УПК без каких-либо ограничений допуска потерпевшего к участию в судебных прениях, исходя из непосредственного действия Конституции Российской Федерации и с учетом настоящего Постановления. Вероятно, состоявшимся решением Конституционного Суда fpf мы обязаны дальнейшему развитию в России института частного обвинения. Следует лишь внести соответствующую корректировку в действующее уголовно-процессуальное законодательство. Варианты моделей уголовно-процессуальных норм, определяющих статус частного обвинителя, представлен и в юридической литературе, и в проектах УПК РФ.

Представляется достаточно интересным предложение авторов общей части проекта УПК, подготовленного в Государственно-правовом управлении Президента РФ, во-первых, о расширении прав потерпевшего с включением в их перечень права в любой момент до начала судебного следствия требовать признания его частным обвинителем и, во-вторых, о регламентации статуса частного обвинителя. Статья, содержащая эту норму, дает следующее определение частного обвинителя:

“1. Частным обвинителем является признанное потерпевшим лицо:

34 Собрание законодательства РФ. 1999,. № 4. Ст. 6Q2.

1) заявившее ходатайство о допуске его к участию в главном разбира- тельстве в качестве частного обвинителя - с момента предания обвиняемого суду, а при позднейшем, но до начала судебного следствия, заявлении соот-ветствующего ходатайства - с момента его заявления; 2) 3) пострадавшее от уголовного проступка и просившее орган уголовного преследования о возбуждении уголовного производства по соответст- вующему делу и производстве по нему расследования - с момента возбуж- дения производства по уголовному делу и признании пострадавшего потерпевшим; 4) 5) пострадавшее от уголовного проступка и подавшее в суд жалобу об уголовном преследовании определенного лица - с момента оформления судом возбуждения производства по уголовному делу. 6)

  1. В случае несовершеннолетия или недееспособности потерпевшего частным обвинителем считается его законный представитель, заявивший ходатайство, просьбу или подавший жалобу, указанные в части первой настоящей статьи.
  2. В случае, предусмотренном пунктом Г части первой настоящей статьи, частным обвинителем считается также правопреемник потерпевшего, заявивший ходатайство о допуске его к участию в главном разбирательстве в соответствующем качестве.. Л35
  3. Статья достаточно объемна по. содержанию, она не только формулирует понятие частного обвинителя, но и дает обширный перечень его прав. Вместе с тем, отдельные положения, содержащиеся в ней, к сожалению, грешат (как и проект в целом) некоторой “чужеродностью” формулировок, “заимствованиями” отдельных положений и терминов из законодательства стран, где существует англо-саксонская правовая
    система, не свойствен-

35 Проект общей части УПК РФ. / Государственное правовое управление Президента Российской Федерации. М, август, 1994. С. 68.

275

ных природе российского законодательства. Например, в нем употребляется понятие “главное разбирательство” - термин, который невозможно применить к существующей структуре российского уголовного судопроизводства. При перечислении прав частного обвинителя, авторы проекта предлагают закреиить его право “-протестовать против, незаконных действий другой стороны”. Легко понять, что означенное предложение направлено на активизацию деятельности данного участника процесса, укрепление его позиции, позволяющей в полном объеме реализовать свои права, но то, что столь естественно воспринимается и действует в состязательном процессе стран Запада, в российском уголовном судопроизводстве при отсутствии традиций действительно состязательного начала едва ли принесет ожидаемый эффект. Пассивность потерпевшего в уголовном процессе, конечно, в первую очередь, - “заслуга” российского законодателя, урезавшего права жертвы пре-‘?&. ступлёнйя* до скандального минимума. Тем не менее, исправление создавшейся ситуации должно быть основано на внедрении в отечественное законодательство предложений российских ученых и практиков, которые видели эту проблему не только сегодня, учитывая, безусловно, и современные исследования, опирающиеся на российские традиции, разумно и достаточно корректно используя чужой опыт. Негоже отторгать бездумно все, что нами создано, нам есть чем гордиться, несмотря на наши недостатки.

Заслуживает внимания, хотя это и не бесспорно, закрепление за частным обвинителем права “осуществлять частные расследовательские меры, в том числе, через своего имеющего высшее юридическое образование представителя и посредством частного детектива”.36 Предоставление этого права позволит потерпевшему по делам частного обвинения, когда расследование, как правило, не производится, в случае необходимости произвести

36 Проект общей части УПК РФ. / Государственное правовое управление Пре- зидента Российской Федерации. М., август, 1994. С. 6.

276

определенные действия, направленные на получение доказательств, воспользовавшись, например, услугами частного детектива.

Проект УПК РФ, принятый в первом чтении, также предлагает включить в число участников уголовного процесса частного обвинителя. Частным обвинителем, по формулировке, содержащейся в проекте, является лицо, подавшее жалобу в суд по делу частного обвинения и поддерживаю-щее обвинение в суде, а также потерпевший по делам частного и частно- публичного обвинения, самостоятельно поддерживающий обвинение в суде в случае отказа государственного обвинителя от обвинения. Совершенно очевидно, что приведенная новелла дает узкое определение частного обви- нителя, и не направлена на сколько-нибудь кардинальное изменение поло- жения потерпевшего в российском уголовном процессе. Правда, ст. 287 данного проекта предлагает правило, в соответствии с которым, “если в случае отказа прокурора от обвинения, потерпевший настаивает на обвинении, прокурор освобождается от дальнейшего участия в процессе, а обвинение поддерживает потерпевший лично или через своего представителя. По ходатайству потерпевшего ему должно быть предоставлено время для пригла-шения представителя”. Предлагаемое решение является достаточно интересным с точки зрения гарантий прав потерпевшего, но продуктивность его будет весьма мала без комплексного разрешения вопроса о статусе частного обвинителя.

Предложение о включении в число участников уголовного процесса частного обвинителя, содержащееся в рассматриваемом проекте УПК, кроме того, вызывает некоторое замешательство: частный обвинитель наделяется правами, предусмотренными ст. 287 проекта, которая
определяет участие

См. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Проект, внесен депутатами-членами Комитета Государственной Думы по законода- тельству и судебно-правовой реформе. М., 1997. С. 31. 38 Указ. проект. С. 26.

государственного обвинителя в судебном разбирательстве, правила его за- мены, полномочия в суде, основания отказа от обвинения, последствия этого отказа. Отсутствие оговорки относительно прав частного обвинителя не понятно, поскольку полномочия прокурора и частного обвинителя полностью совпадать не могут. Лишь в конце части седьмой названной статьи говорится о том, что в случае отказа прокурора от обвинения и освобождении его от дальнейшего участия в процессе обвинение поддерживает потерпевший, лично или через1* своего представителя. Предполагается также участие частного обвинителя по делам, подсудным мировому судье.

Представляется, что подобная регламентация правового положения частного обвинителя в уголовном процессе недостаточно последовательна, только четкое законодательное определение его статуса даст реальную возможность потерпевшему (его представителю) отстаивать свои интересы при де
производстве по уголовному делу на всех стадиях процесса.

В качестве оптимального решения означенной проблемы может быть предложено следующее определение процессуального положения частного обвинителя: “Частным обвинителем является лицо, заявившее ходатайство о возбуждении производства по делу либо подавшее жалобу об уголовном преследовании определенного лица, признанное потерпевшим в установлен- ном уголовно-процессуальным законом порядке. В случае несовершенноле- тия или недееспособности потерпевшего частным обвинителем признается его законный представитель, заявившие соответствующее ходатайство. Обя- занность разъяснить право заявления ходатайства возлагается на органы дознания, следователя, прокурора, судью.

Частный обвинитель обладает, помимо прав потерпевшего, правом осуществления частного расследования и предоставления его материалов прокурору, следователю, органу дознания и суду, он вправе продолжить уголовное преследование в случае отказа государственного обвинителя от

278

поддержания обвинения, отказаться от обвинения, требовать отклонения незаконных и не относящихся к делу вопросов, возражать против незакон- ных действий другой стороны, выступать в судебных прениях, иметь право реплики..

Заявление ходатайства о допуске потерпевшего или иных лиц к участию в деле в качестве частного обвинителя возможно до окончания судебного следствия”.

Регламентация статуса частного обвинителя в числе участников уголовного процесса частного обвинителя означала бы, что потерпевший в уголовном процессе получил дополнительный комплекс прав, позволяющий ему активно защищать свой частный интерес. Реализация дополнительных прав даст возможность потерпевшему стать действительно активной стороной в процессе. С введением института частного обвинения в уголовном процессе будет окончательно решена проблема признания близких родственников потерпевшего, в случае его гибели в результате преступного деяния, лицами, имеющими право отстаивать свои законные интересы. Одновременно следует расширить перечень уголовных дел частного обвинения, отнеся к ним преступления, совершенные лицом по неосторожности, впервые, если они не повлекли тяжких последствий, а санкция статьи УК РФ не предусматривает в качестве наказания лишение свободы либо допускает этот вид наказания на срок не свыше двух лет.

§ 2. Некоторые проблемы гражданского иска в уголовном

процессе.

Проблемы соотношения частного и публичного в уголовном процессе не ограничиваются вопросами предоставления потерпевшему статуса частного обвинителя. Частным началом в уголовном судопроизводстве следует

279

признать участие в нем гражданского истца, наделенного правом защищать в деле свой личный интерес, пределы которого очерчены рамками наступивших в результате преступления последствий в виде материального вреда. Сравнивая германскую и французскую системы права, И.Я.Фойницкий писал: допуская “соединенный процесс”, французская система “обращает внимание на то, что в интересах государства не только наказать преступника, но и вознаградить потерпевшего от преступления и что последняя задача нередко даже важнее первой, так как для государства весьма важно, чтобы никто не пользовался плодами преступления”, “что потерпевший от преступления находится обыкновенно в положении более тяжелом и невыгодном, чем потерпевший от гражданского правонарушения; заставить его вынести на своих плечах последовательно и отдельно сначала уголовный, потом гражданский процессы значило бы еще более затруднить ему защиту перед судом своих прав и интересов”.39

Автор приведенной цитаты едва ли мог быть назван сторонником института гражданского иска в уголовном процессе, но “тем не менее, - утверждал он, - пока доступ к уголовному суду частным лицам в качестве обвинителей стеснен, институт присоединенного гражданского иска представляется необходимым коррективом”.40.

Ныне действующий уголовно-процессуальный закон, регламентирующий основания, условия, порядок предъявления гражданского иска в рамках уголовного судопроизводства, не всегда последователен и далеко не безу- пречен. В соответствии со ст. 29 УПК лицо, понесшее материальный ущерб от преступления, вправе при производстве по уголовному делу предъявить обвиняемому или иным лицам, несущим ответственность за его действия, гражданский иск. Статья 30 УПК обязывает органы дознания, следователя,

Фойницкий И.Я. Указ. работа, Т.2. С. 74 - 75. ‘ Там же.

280

прокурора и суд при наличии достаточных данных о причинении преступ- лением материального ущерба принять меры обеспечения предъявленного или возможного в будущем гражданского иска!

Уголовно-процессуальное законодательство закрепляет гражданский иск в качестве способа (формы, средства) защиты нарушенного материального блага, но не раскрывает его понятия. Гражданский иск трактуется в теории уголовного процесса по-разному: какЛ требование41, “совокупность действий и отношений”,42 как “заявление по поводу возмещения ущерба”.43 О правомерности предлагаемых определений следует судить в соответствии с общими положениями гражданско-процессуального законодательства, оп- ределяющего критерии подхода к рассматриваемому правовому явлению.

В каждом иске различают две стороны: материально-правовую и про- цессуальную. Под материально-правовой стороной иска понимается притя- зание истца к ответчику, которое собственно является предметом иска. В ос- нове этого притязания лежит материально-правовая норма с ее предписа- ниями, определяющими характер гражданско-правовой ответственности. Процессуальная сторона иска характеризует форму и процессуальный по- рядок реализации притязания истца. В силу означенного гражданский иск, с одной стороны, действительно может рассматриваться как требование истца к ответчику, а с другой стороны - как совокупность определенных действий и отношений, складывающихся между участниками по поводу возмещения причиненного ущерба. Это лишь подчеркивает многоаспект- ность рассматриваемого понятия. Между тем в теории гражданского процесса существует давний спор между представителями так называемых “дуали-

41 См., напр.: Куцова Э.Ф. Гражданский иск в уголовном процессе. М., 1963. С. 25.

42 См., напр.: Зинатуллин 3.3. Возмещение материального ущерба от престу пления. Казань, 1985. С. 40-43.

281

стического” и “монистического” взглядов на природу иска44. Суть данной проблемы не является предметом настоящего исследования. Однако, рас- сматривая особенности гражданского иска в уголовном процессе, следует всё же заметить, что охранительное отношение, возникнув в результате со- вершенного преступного деяния, может реализоваться не иначе, как только через уголовно-процессуальную форму, через уголовно-процессуальные отношения.

По своей юридической природе гражданский иск, в уголовном процессе является иском о присуждении, который в силу действия в уголовном про- цессе принципа публичности приобрел достаточно специфические черты. Особенности гражданского иска в уголовном процессе, прежде всего, за- ключаются в том, что доказывание обстоятельств, связанных с причинением материального вреда, осуществляется строго по правилам, установленным главой пятой УПК. Обязанность доказывания возлагается на органы, производящие расследование, на них же возложена обязанность принимать меры к обеспечению заявленного иска. Суд “наделен правом по. собственной инициативе решать вопрос о возмещении материального ущерба, если гражданский иск не был заявлен, хотя в этом случае следует признать, что последняя форма возмещения вреда не может считаться исковой.45 Это обстоятельство никак не отражено в действующем уголовно- процессуальном законодательстве. Обходят этот вопрос молчанием и предлагаемые к обсуждению проек-

43 См., напр.: Даев В.Г. Современные проблемы гражданского иска в уголов ном процессе. Л., 1972. 102.

44 См., напр.: Гражданский процесс: Учебник для юридических вузов./ Под ред. М.К. Треушникова. М.: Новый Юрист, 1998. С. 130 - 135.

Мазалов А.Г. Гражданский иск в уголовном процессе. М, 1977.

282

ты УПК РФ. Названные формы защиты прав потерпевшего (гражданского истца) в уголовном процессе следовало бы разграничить более четко.

Специфика иска о присуждении заключается в том, что управомочен-ный субъект требует принудительного выполнения определенных действий

• -л … ?.???*? ‘. ? -?? ? .

обязанным субъектом, добровольно не исполняющем их, либо исполняю- щем ненадлежащим образом. В уголовном процессе в отличие от граждан- ского, где участвующие в деле лица могут в силу действия метода диспози- тивности свободно распоряжаться своими правами, действует принцип пуб- личности. Жесткость действия этого принципа не позволяет сторонам за- ключить мировое соглашение. Суд обязан независимо от позиции обвиняе- мого и потерпевшего, проверить все собранные по делу доказательства пол- но, всесторонне и объективно и оценить их по существу в соответствии с требованиями закона. Институт мирового соглашения в гражданском судо- производстве и институт примирения сторон в уголовном процессе, имея общие черты, тем не менее, отличаются друг от друга.

Возможность разрешения спора в гражданском процессе путем мирового соглашения означает согласие сторон на прекращение судебного спора на основе взаимных уступок. Стороны при этом могут определить порядок распределения судебных расходов. При утверждении мирового соглашения суд выносит определение о прекращении производства по делу. Процедура примирения сторон в уголовном процессе, как уже говорилось, пока не урегулирована -«в законодательном порядке. Но представляется, во- первых, что инициатива примирения должна исходить от потерпевшего, поскольку он вправе требовать возмещения причиненного ему вреда. Волеизъявление гражданского истца при этом, если он одновременно является потерпевшим, может быть направлено не только на отказ от его притязаний по иску, но и на отказ от уголовного преследования виновного в совершении преступления.

Что касается отказа от иска, то в уголовном процессе это означает, что гражданский истец снимает свои притязания к обвиняемому или граждан- скому ответчику. Действующее уголовно-процессуальное законодательство не регламентирует порядок отказа от иска. Статья 138 проекта УПК РФ, принятого в первом чтении, предусматривает положение, в силу которого отказ от иска может приниматься дознавателем, следователем или прокурором в любой момент производства по уголовному делу, о чем составляется постановление. Предлагаемая регламентация не может быть признана разумной, поскольку отсутствие судебного контроля может негативным образом сказаться на правах потерпевшего (гражданского истца).

Действующее уголовно-процессуальное законодательство не разрешает целый комплекс вопросов, связанных с гражданским иском, не содержит нормы, регулирующей хотя бы в общей форме взаимодействие уголовно- процессуальных норм с нормами гражданско-процессуального права. На- званный пробел законодательства предлагает устранить проект УПК, принятый в первом чтении. Это положение авторы проекта формулируют в следующей редакции: “Если процессуальные отношения, возникающие в связи с гражданским иском, не урегулированы настоящим Кодексом, то применяются нормы гражданского процессуального законодательства, поскольку они не противоречат настоящему Кодексу”.46

. До настоящего времени уголовно-процессуальное законодательство не откликнулось на изменения в гражданском праве, в связи с расширением перечня видов вреда, подлежащего возмещению. На практике суды принимают решения об удовлетворении исков о возмещении морального вреда, предъявленных потерпевшими по уголовному делу. Подобные решения - признание прав названного участника процесса, но в силу требований ст.29 УПК в

46 Постановление Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 6 июня 1997 г. № 1498 - IIГД № “О проекте…”

284

порядке уголовного судопроизводства может возмещаться только матери альный вред. Норма, содержащаяся в ст. 52 Конституции Российской Феде рации, утверждающая право потерпевшего на компенсацию причиненного преступлением ущерба, пока, к сожалению, остается декларативным поже ланием, поскольку не подкреплена механизмом обеспечения этого права. Более того, институт компенсации государством причиненного преступ лением вреда в российском законодательстве не развит. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года “Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда” разъясняет, что потерпевший вправе предъявить гражданский иск о компенсации мо рального вреда при производстве по уголовному делу, но, строго говоря, по становление Пленума не есть закон. Отвергая действие судебного прецеден та в российской правовой системе, мы попадаем в достаточно непростое по- 1^ ложение, поскольку Пленум Верховного Суда, опережая закон, возвел скла дывающуюся ныне судебную практику в ранг общеобязательного норматив ного предписания. Кроме того, постановление Пленума Верховного Суда не разрешило да, впрочем, (поскольку это не закон) и не могло разрешить це лого ряда вопросов. Л

Проект УПК, прошедший первое чтение в Государственной Думе, содержит положение, в силу которого гражданский истец может предъявить иск и для компенсации морального вреда. Кроме того, проект значительно расширяет круг прав гражданского истца. Так, в их число вошли: право знакомиться с протоколами следственных действий, произведенных с его участием, участвовать с разрешения следователя или дознавателя в следственных действиях, проводимых по его ходатайству или по ходатайству его

285

представителя, знать о принятых решениях, затрагивающих его интересы, выступать в судебных прениях и др.47

Проект УПК, подготовленный в Государственно-правовом управлении Президента, дает более расширенный перечень прав гражданского истца, он содержит 19 пунктов. В круг прав гражданского истца, кроме уже названных, вошли: право ?знать сущность обвинения; возражать против действий органов уголовного преследования и требовать внесения его возражений в протокол следственного или другого процессуального действия; высказывать в заседании суда мнение по поводу ходатайств и предложений других участников процесса, участвовать при этом в исследовании доказательств, протестовать против незаконных действий другой стороны; возражать против действий председательствующего; иметь представителя и прекращать полномочия представителя и некоторые другие.48 Большинство из ^ них могли бы быть восприняты уголовно-процессуальным законодательством. Изменения, касающиеся статуса гражданского истца, расширение его прав, безусловно, будут действенными шагами в направлении создания механизма защиты прав жертвы преступного посягательства.

Одновременно не следует забывать, что статус любого участника уголовного процесса предполагает наличие не только прав, но и возложенных на него обязанностей. С этой точки зрения проект, одобренный Государственной Думой, достаточно уязвим. Обязанностям гражданского истца в нем места не нашлось. В противовес данному проекту, перечень обязанностей, предлагаемый “президентским” проектом, достаточно продуман. Подобная регламентация статуса гражданского истца имела бы логически завершенный характер.

47 Постановление Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 6 июня 1997 г. № 1498 - IIГД “О проекте….”.

48 Проект общей части УПК РФ. Государственное правовое управление Пре зидента Российской Федерации. М., 1994. С.69 - 71.

286

Вместе с тем следовало бы, на наш взгляд, поддержать существующие предложения, связанные с необходимостью четкого определения в уго- ловно-процессуальном законодательстве самого понятия “моральный вред”. Трудно согласиться с тем, что правом на компенсацию морального вреда могут пользоваться, исходя из положений ст. 151 ГК РФ, только лица, понесшие физические или нравственные страдания в связи с посягательством на их личные неимущественные права либо иные нематериальные блага. Под моральным вредом, подлежащим компенсации в порядке уголовного судопроизводства, следует понимать, как правильно предлагает С. Нарижный, физические и нравственные страдания, испытываемые гражданами в связи с совершенными против них деяниями, преследуемыми уголовным законом.49

По действующему законодательству объяснения гражданского истца (как и гражданского ответчика) по заявленному иску в уголовном процессе в отличие от гражданского процесса не являются источниками доказательств. Было бы целесообразным дополнить перечень источников доказательств, содержащийся в ст. 69 УПК, объяснениями этих участников процесса. Ведь гражданский истец и потерпевший могут и не совпадать как участники уголовного процесса. Объяснения (показания) гражданского истца по поводу заявленного иска в качестве источников доказательств могут пре- доставить неоценимую доказательственную информацию по уголовному де- лу. Они могут касаться многих обстоятельств дела: содержания докумен- тальных источников, взаимоотношений отдельных участников процесса (в первую очередь, между истцом и ответчиком), действительного размера причиненного материального вреда, причинной связи между преступным деянием и наступившими последствиями, исчисления размеров денежных сумм, из которых складывается цена иска и т. д.

49 Нарижный С. Возмещение морального вреда, причиненного потерпевшему: уголовно-процессуальный аспект. Российская юстиция, 1996, № 9. С. 41.

287

В соответствии со ст. 137 УПК следователь, установив наличие матери- ального вреда, причиненного преступлением, обязан разъяснить лицу, по- несшему ущерб (или его представителю) право предъявления гражданского иска в уголовном процессе. На практике нередко следователь умышленно оттягивает вынесение постановления о признании лица гражданским ист- цом, лишая его возможности реализовать свои права на более раннем этапе производства по делу.

Так, уголовное дело по обвинению 3. по ч. 3 ст. 144 УК РСФСР было воз- буждено 30 октября 1995 г. Заявление потерпевшего Н. о краже из его квартиры вещей на общую сумму 2.290.000 рублей было составлено также 30 октября 1995 г. Постановление о признании Н. в качестве гражданского истца было вынесено только 20 мая 1996 г.50

Пример этот, к сожалению, не единичен. Четкое определение в законе обязанности следователя о своевременности принятия подобного рода решений, от которых во многом зависит возможность активной защиты прав участников уголовного процесса, явится весомой гарантией обеспечения прав личности в сфере уголовной юрисдикции.

Предлагая регламентацию процедуры признания лица гражданским истцом по уголовному делу, проект УПК, принятый в первом чтении, расширяет круг оснований подачи гражданского иска (за счет деяний невменяемого). В проекте уточняется круг должностных лиц, правомочных принять решение о признании лица гражданским истцом..Вместе с тем, проект, по существу, не привносит ничего нового в регламентацию рассматриваемого института с точки зрения гарантий обеспечения прав гражданского истца. По ныне действующему закону (ст. 137 УПК) «следователь, усмотрев из дела, что совершенным преступлением причинен материальный вред гра-

50 Данные взяты из материалов архива Калининского районного суда г.Тюмени.

жданину, предприятию, учреждению или организации, разъясняет им или их представителям право предъявить гражданский иск, о чем составляется протокол или делает письменное уведомление», и в случае подачи гражданского иска выносит мотивированное постановление. В новой редакции, предлагаемой Проектом, «усмотрение» остается тем же основным критерием определения временных рамок принятия решения. Думается, что лишь немедленное по возбуждении уголовного дела (при сохранении данной стадии в структуре уголовного процесса) разъяснение пострадавшему от преступления права на подачу иска, предоставляет ему реальную возможность активной защиты собственных,прав и законных интересов.

Отсутствие при возбуждении уголовного дела сведений о лице, со- вершившем преступление, не препятствует предъявлению иска. Отказ в признании гражданским истцом может иметь место лишь при отсутствии причинной связи между преступлением и требованиями, содержащимися в предъявленном иске.. Установив, что материальную ответственность за ущерб, причиненный преступными действиями обвиняемого, должны в силу закона нести родители, опекуны, попечители или другие лица либо предприятия, учреждения, организации, следователь, орган дознания, прокурор выносят постановление, & суд - определение о привлечении этого лица в качестве гражданского ответчика (ст. 55 УПК), о чем в соответствии со ст. 138 УПК объявляется ему или его представителю.

Калининским районным судом г. Тюмени рассматривалось дело по обвинению С. по ст. 206 ч. 2 УК РСФСР. Судом было установлено, что С. 16 сентября 1996 г. из хулиганских побуждений в туалетной комнате школы № 44 г. Тюмени избил несовершеннолетнего Н., который потерял сознание и выпал из окна, получив при этом тяжкие телесные повреждения. 27 января 1997 г. суд приговорил С. к 2 годам лишения свободы с отбытием наказания в воспитательной колонии общего режима. Гражданский иск с требовани-

ем о возмещении морального вреда в размере 100.000 рублей суд удовлетворил полностью. 6 февраля 1997 г. С. на приговор суда была подана кассаци-онная жалоба. Судебная коллегия по уголовным, делам Тюменского областного суда 11 марта 1997 г. вынесла определение: приговор оставить без изменения, а жалобу без удовлетворения. 13 октября 1997 г. Калининский районный суд вынес определение: в связи с тем, что подсудимый не в состоянии возместить моральный вред, обязанность возмещения причиненного вреда возложить на законного представителя — отца осужденного СИ. 27 ноября 1997 г. Председателем Тюменского областного суда был принесен протест на приговор Калининского районного суда и определение судебной коллегии по уголовным делам в части гражданского иска в президиум Тюмен-ского областного суда. Проверив материалы уголовного дела, президиум нашел протест обоснованным по следующим основаниям: судом первой ин- станции были нарушены требования ст. 55 УПК — не вынесено определение о признании СИ. гражданским ответчиком, ему не были разъяснены права, предусмотренные законом, и не обеспечены условия для их реализации. Президиум областного суда постановил: приговор Калининского районного суда, от 27 января 1997 г. и определение судебной коллегии по уголовным делам Тюменского областного суда в отношении С. отменить в части возмещения морального вреда, р дело направить на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства. В остальной части приговор оставить без изменения.

Допущенная судом первой инстанции ошибка привела к тому, что восстановление нарушенных прав потерпевшего было отнесено на более дальние сроки. Кроме того, это обстоятельство создало для потерпевшего и его близких массу неудобств и дополнительных нравственных пережива- ний.

,.. . 29 0

Неоднозначно решается и в теории, и на практике вопрос о содержании материального вреда, причиненного преступлением. Следует признать ошибочной позицию ученых, отвергающих право потерпевшего на восста- новление,,таких потерь, как упущенная выгода51, и закрепить в уголовно- процессуальном законе право потерпевшего требовать компенсации матери- альных убытков в полном объеме. Подобное решение вопроса в наибольшей степени будет способствовать восстановлению прав и законных интересов жертвы преступления.

Завершая рассмотрение проблем, связанных с рассмотрением гражданского иска в уголовном процессе, следовало бы обратить внимание на существующие в юридической литературе предложения о необходимости некоторого изменения начала судебного следствия: оглашение одновременно’с обвинительным заключением гражданского иска, заявленного в ходе ^ предварительного следствия52, позволило бы решить, по крайней мере два вопроса. Во-первых, ответственность по иску может нести не только сам подсудимый, а лицо, признанное в соответствии с процедурой, установленной законом, гражданским ответчиком, таким образом, оглашение искового заявления будет обращено к нему. Во-вторых, оглашение гражданского иска в начале судебного следствия в большей степени соответствовало бы принципиальным положениям уголовного процесса о гласности, полноте, всесторонности и объективности исследования обстоятельств дела, а также более четкому выполнению общих начал уголовного судопроизводства.

Подводя итог сказанному, следует заметить еще раз: деятельность органов и должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу,
требует четкой регламентации, поскольку деятельность правоприме-

51 См, например: Зинатуллин 3.3. Возмещение материального ущерба от пре- ступления. Казань, 1985. С. 105 - 106.

52 См., напр.: Волосова Н.Ю. потерпевший в уголовном процессе. Его процес суальное положение. Учебное пособие. Оренбург, 1998. С. 87.

нителя - выражение государственной воли - сопряжена с применением мер уголовно-процессуального принуждения. Доступность судебной защиты определяется уровнем демократизма правосудия, разработанностью механизма обеспечения прав личности.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Сопоставление российского законодательства и норм международных документов, признаваемых в качестве общепринятых стандартов в об- ласти защиты прав и свобод личности, свидетельствует не только об отста- вании национального законодательства от международных требований, но, что болеел всего тревожит, об отсутствии действенного механизма обеспечения закрепленных в законе прав. В связи с этим в диссертации обосновывается комплексный подход к проблеме обеспечения прав личности в уголовном процессе, дается разработка теоретической модели механизма обеспечения прав граждан, вовлеченных в сферу уголовной юрисдикции, делается ряд выводов, выносимых на защиту.

  1. На основе анализа норм, содержащихся в международно-правовых документах, Конституции Российской Федерации, действующего законода- тельства, практики его применения, а также ряда проектов УПК Российской Федерации обосновывается положение о незавершенности реформ в сфере уголовной юрисдикции с позиций обеспечения прав личности. Несмотря на значительные “подвижки” и изменения уголовно- процессуального законодательства, граждане, ввергнутые силой обстоятельств в орбиту уголовного судопроизводства, нередко остаются беззащитными. Нормы Российской Конституции, вобравшие в главу вторую положения Всеобщей Декларации прав человека, Европейской Конвенции о защите прав и основных свобод, Международного пакта о гражданских и политических правах, до тех пор не станут реальной гарантией прав и свобод личности, пока отраслевым уголовно- процессуальным законодательством не будет создан действенный механизм их реализации.

  2. Под механизмом обеспечения прав личности в уголовном процессе следует понимать систему правовых средств и методов, включающую четкое определение целей и задач уголовного процесса, единую, логически после-

довательную регламентацию правового статуса каждого участника (субъекта) уголовного процесса, закрепление гарантий, реально обеспечивающих осуществление прав личности в сфере уголовной юрисдикции, в том числе, установление последствий неисполнения либо ненадлежащего исполнения обязанностей органами и должностными лицами, призванными разрешать возложенные на них уголовно- процессуальным законом задачи, а также установленную законом процедуру реабилитации лиц, необоснованно преследовавшихся в уголовно-правовом порядке.

  1. Механизм обеспечения прав и свобод граждан, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства, должен включать в себя, прежде всего, четкое определение цели уголовного судопроизводства, под которой следует понимать защиту прав и свобод личности, ибо в понимании человека для этого и существуют органы милиции, прокуратура и суд.
  2. Понятие цели следует отличать от понятия задачи уголовного процесса, которые могут быть определены, исходя из функционального направления деятельности каждого из правоохранительных органов. Цель деятельности этих органов одна, задачи, при помощи которых эта цель может быть достигнута, различны в зависимости от их компетенции.
  3. В структуру механизма обеспечения прав. и свобод личности своей составной частью входит логически завершенное определение статуса каждого субъекта уголовно-процессуального права, благодаря чему, выступая в качестве участника уголовно-процессуальных отношений, он в полной мере может отстаивать свои субъективные права и законные интересы.
  4. Понятие статуса субъекта права должно включать в себя не только определенные законом права и возложенные на него обязанности, но и ответственность за неисполнение либо ненадлежащее исполнение

294

-Ж >.-?*.. …..

обязанностей, ибо отсутствие последней означает то состояние безответ- ственности, которым больно российское общество.

  1. Предлагаются конструктивные изменения регламентации обязанностей должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, в связи с тем, что их надлежащее исполнение является важнейшей гарантией в механизме обеспечения прав и свобод личности.

  2. Обеспеченность прав человека и гражданина в сфере уголовного су- допроизводства определяется развернутостью процессуальной формы, четко конструирующей процедуру производства по делу. В связи с этим в уголовно- процессуальном законодательстве необходимо унифицировать систему обеспечительных мер, направленных на защиту прав личности, как-то: порядок уведомления о принимаемых в ходе производства по делу решениях; порядок обжалования действий и решений органов и должностных лиц, осуще-

*^ ствляющих производство по делу. Одновременно следует обратить внимание и на ряд иных вопросов, касающихся уголовно-процессуальной формы: процедуры примирения сторон, единоличного рассмотрения уголовных дел, правил оглашения обвинительного заключения в судебном следствии и др.

    1. ВЛ числе гарантий как средств обеспечения прав участников уголовного процесса важнейшее место занимают принципы уголовного судопроизводства. Однако сам по себе принцип, даже если норма, его закрепляющая, содержится в Конституции, бессилен, пока его содержание не подкреплено средствами обеспечения. Это значит, что основные начала уголовного судопроизводства должны быть закреплены в УПК не путем декларативного повторения конституционной нормы, а наполнены конкретным содержанием, обеспечивающим их реальное выполнение.
  1. В уголовно-процессуальном законе следует более четко закрепить обязанности адвоката, принимающего участие в деле. В связи с этим необхо- димо отказаться от допуска непрофессиональных защитников, ограничив

возможность выступления иных лиц, защищающих интересы обвиняемого, рамками представительства. В случае отсутствия адвоката закон должен предоставить представителю право участия в судебных прениях.

11.Стадия возбуждения уголовного дела была внедрена в систему уголовного процесса как относительно самостоятельный ее этап с при- нятием действующего ныне УПК РСФСР. Ее назначением было огражде- ние граждан от незаконного привлечения к уголовной ответственности. Жизнь, к сожалению, показала, что институт возбуждения уголовного дела в настоящем его виде не является работающей гарантией прав личности. Более того, именно на этой стадии нередко “закладывается” следственная ошибка, приводящая следователя к неверным решениям. Кроме того, исследование приводит к выводу о том, что названная стадия нередко является барьером, сдерживающим оперативность (быстроту) действий следователя. Вместе с тем, имея в виду, что отказ от нарабо- танного института будет в настоящее время достаточно болезненным, в диссертации дается второй, менее жесткий вариант решения проблемы. В частности, предлагается сокращение сроков предварительной проверки материалов, обеспечиваемое возможностью в необходимых случаях производства экспертизы с внедрением в стадию судебного контроля.

  1. Институт реабилитации в уголовно-процессуальном праве должен включать в свое содержание целостную систему реабилитационных мер, направленных на полное восстановление нарушенных прав. Анализ новелл проекта УПК РФ, принятого в первом чтении, дает основание утверждать, что положения их не йсегда ббеспечены действенным механизмом реализации, а некоторые из них достаточно противоречивы. В связи с этим в диссертации отстаивается позиция, согласно которой реабилитация граждан, необоснованно преследовавшихся в уголовно- правовом^ порядке* должна осуществляться только судом по заявлению

296

заинтересованных лиц, представлению прокурора либо одновременно с вынесением оправдательного приговора.

  1. Суд, вынося оправдательный приговор либо специальное реше- ние суда о реабилитации, одновременно должен обязать конкретное должностное лицо либо соответствующие органы, осуществлявшие уго ловное преследование, предпринять конкретные действия, направленные на полную реабилитацию и принести пострадавшему официальное изви нение за причиненный вред. Только суд вЛ силу властных полномочий может обязать органы средств массовой информации в необходимых случаях опубликовать официальное сообщение о реабилитации.

  2. Процедура реабилитации должна включать указание на ее участников: Пр,и рассмотрении, материалов о реабилитации обязательно присутствие прокурора, реабилитируемого или лиц, представляющих его интересы. щ. Решение о реабилитации может быть сформулировано в резолютивной части оправдательного приговора или в специальном определении суда. Вносятся и другие предложения по совершенствованию процедуры реабилитации.

  3. Отсутствие разумного сочетания частного и публичного начал в российском уголовном процессе требует корректировки законодательства и включения в число участников уголовного процесса частного обвинителя. В этой связи представляется, что регламентация правового положения частного обвинителя, предлагаемая в проекте УПК РФ, принятом в первом чтении Государственной Думой, недостаточно последовательна. В качестве оптимального решения означенной проблемы предлагается иное определение процессуального положения частного обвинителя.
  4. В действующем законодательстве не получили достаточной определенности вопросы примирения сторон в свете новых законодательных установок (ст.76 УК РФ и ст.9 УПК РСФСР). Анализ существующих в этой связи предложений дает основание утверждать, что они не учиты-

297

вают, с одной стороны, тяжеловесность законодательной машины, отсутствие возможностей государственного финансирования, отсутствие развитых общественных институтов, а с другой - необходимость скорейшего законодательного урегулирования процедуры примирения. В работе обосновывается возможность решения этой проблемы путем изменения содержания ст. 9 УПК. Предлагаемая новелла включает основания, условия, процессуальный порядок оформления договоренности о примирении сторон. Одним из жестких условий, предшествующих примирению сторон, должно быть привлечение лица, совершившего преступление, в качестве обвиняемого, поскольку только в акте обвинения может быть решен достаточно четко вопрос об инкриминируемом ему деянии, характере и размере причиненного преступлением вреда.

  1. Диссертантом поддерживается, позиция ученых о необходимости *- решения целого ряда вопросов, касающихся института гражданского ис ка в уголовном процессе: необходимости разграничения форм возмещения вреда, четкой регламентации процессуального порядка отказа от граждан ского иска, расширения прав гражданского истца, определения его обязанно стей, определения в уголовно-процессуальном законодательстве понятия мо рального вреда и некоторых других.

  2. В работе обосновывается также авторское видение решения отдельных, более узких проблем, сопутствующих основной теме исследования. В частности, поддерживается позиция ряда ученых и практиков о необходимости усиления роли прокурора, что соответствует мировой тенденции в свете борьбы с преступностью.
  3. Отстаивается позиция, согласно которой в России в силу отсутствия развитых демократических традиций в настоящее время невозможно внедрение в практику “соглашения (сделки) о признании вины”. Высказыва-ются соображения и по ряду других частных вопросов.

298 ИСТОЧНИКИ

Нормативный материал:

1 .Конституция Российской Федерации. М.: изд. “Известия” 1993. 2.Уголовно- процессуальный кодекс РСФСР (с дополнениями и изменениями на ноябрь 1999 г.). М.: изд. БЕК, 1997.

3.Всеобщая декларация прав человека. 10 декабря 1948 г. // OSCE. Office for Democratic Institutions and Human Rights. A Collection of International Docu- ments. Human Rights and the Judiciary. Warsaw. Права человека и судопроиз- водство. // Собр. международных документов. Варшава, 1996. 4.Декларация прав и свобод человека и гражданина России. 22 ноября 1991 г. //ВСНД и ВС РСФСР. 1991. №52. С. 1865.

5.Федеральный закон от 22 октября 1997 г. “О внесении изменений и допол ет > :•• - ?.??*?.

нений в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР”.// Российская газета. 14 ноября 1997 г.

6.Международный пакт о гражданских и политических правах. 16 декабря 1966 г. // Права человека и судопроизводство. Собр. международных доку- ментов. Варшава. 1996.

7.Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижаю- щих достоинство видов обращения и наказания. 10 декабря 1984 г. // Собр. международных документов. Варшава. 1996.

  1. Основные принципы обращения с заключенными (Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1990 г.) // Собр. международных документов. Варшава. 1996.
  2. Основные принципы, касающиеся независимости судебных органов. 26 августа - 6 сентября 1985 г. Процедуры эффективного осуществления Ос-
  3. ^ новных принципов независимости судебных органов II Собр. международ- ных документов. Варшава. 1996.

299

10.Основные принципы, касающиеся роли юристов. 27 августа - 7 сентября 1990 г.// Собр. международных документов. Варшава. 1996. 11.Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка. 17 декабря 1979.//Собр. международных документов. Варшава. 1996. 12.Руководящие принципы для эффективного осуществления Кодекса поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка. 24 мая 1989 г. //Собр. международных документов Варшава. 1996.

13.Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме. 9 мая 1988 г. // Собр. международных документов. Варшава. 1996.

  1. Руководящие принципы, касающиеся роли лиц, осуществляющих уголовное преследование. Доклад Восьмого Конгресса, глава 1, раздел С, резолюция 26. // Сб. международных стандартов, касающихся предварительного заключения. Права человека и предварительное заключение. Центр по правам человека. ООН. Нью-Йорк и Женева, 1994.

15.’ Декларация основных” принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью. 29 ноября 1985 г. // Собр. международных документов. Варшава. 1996.

  1. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. 4 ноября 1950 г. // Собр. международных документов. Варшава. 1996.
  2. Федеральный закон № 141 - ФЗ от 22 октября 1997 г. // Российская газета. 1997, 14 ноября 1997.
  3. Указ Президента Российской Федерации “О мерах по совершенствованию организации предварительного следствия в системе Министерства внутренних дел Российской Федераций” от 23 ноября 1998 г., № 1422. “Положение об органах предварительного следствия в системе МВД РФ”.
  4. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации, по делу о проверке конституционности ст. 6 УПК РСФСР в связи с жалобой гражда-

? -л “ ? ? .

300

нина О.В. Сушкова от 28 октября 1996 г. // Собрание законодательства РФ. 1996, №45, Ст. 5203.

  1. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации по делу о проверке законности ряда положений Устава (Основного закона) Тамбов- ской области от 10 декабря 1997г. // Собр. законодательства РФ. 22.12.97., № 51,Ст.5877.
  2. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации по делу о проверке конституционности части второй статьи 335 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина М.А. Баронина.от 10 декабря 1998 г.// Российская газета от 24 декабря 1998 г.
  3. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации по делу о проверке конституционности положений частей первой и второй статьи 295 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина М.А. Клюева от 15 января 1999 г. // Собр.законодательства РФ. 1999, № 4. Ст.602.
  4. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации по делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 части первой статьи
  5. части четвертой статьи 248 и части первой статьи 258 УПК РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Совет- ского районного суда г. Нижний Новгород. П.Постановление Конституци- онного Суда РФ от 20 апреля 1999 г.// Собр. законодательства РФ. 1999, № 17 Ст. 2205.
  6. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации по делу о проверке конституционности положений статьи 133, части первой статьи 218 и статьи 220 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан В.К. Борисова, Б.А. Кехмана, в.И. Монастырецкого, Д.И. Фуфлыги-на- и общества с ограниченной ответственностью “Моноком” от 23 марта 1999 года. // Российская газета. 15 февраля 1999 года
  7. г 25. Положение о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия,

301

прокуратуры и суда. Утв. Указом Президиума Верховного Совета. СССР от 18 мая 1981 г.

  1. Инструкция по применению Положения о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, пред- варительного следствия и суда. Бюллетень нормативных актов министерств и ведомств СССР. 1984, № 3, С. 3 - 10.
  2. Постановление государственной Думы Федерального собрания РФ от 6 июня 1997 г. № 1408 - II ГД “О проекте уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации”. // Ведомости Федерального Собрания Российской Федерации. 1 июля 1997, № 19. Ст. 907.
  3. СУ РСФСР 1923 г. № 7, ст. 106.
  4. СУ РСФСР 1924 г. № 78, ст. 784
  5. Приказ Генерального прокурора Российской Федерации № 30 от 22. 05.
  6. Об организации прокурорского надзора” за исполнением законов, со- блюдением прав и свобод человека и гражданина. // Сб. основных приказов и указаний Генерального прокурора РФ. М.: НОРМА. 1999.
  7. Приказ Генерального прокурора Российской Федерации № 35 от 10.07.98. О результатах проверки работы прокуратуры Ставропольского края по исполнению приказа Генерального прокурора РФ от 16.07.97. № 40 “О серьезных недостатках в организации работы органов прокуратуры Ставропольского края”.// Сб. основных приказов и указаний Генерального прокурора РФ. М: НОРМА, 1999. С.600 - 601.
  8. Приказ Генерального прокурора Российской Федерации № 17 от 18.03.98. О результатах проверки организации работы прокуратуры Тюменской области.// Сб. основных приказов и указаний Генерального прокурора РФ. М.: НОРМА, 1999. С. 594 -599.
  9. Приказ Генерального прокурора Российской Федерации № 44 от 26.06.98. -г О порядке проверки сообщений о правонарушениях, совершенных прокуро рами или следователями органов прокуратуры, возбуждение и расследование

302

-I

в отношении их уголовных дел.// Сб. основных приказов и указаний Гене- рального прокурора РФ. М.: НОРМА, 1999.С. 351-355.

  1. Распоряжение № 63/6 р от 08.09.98. О порядке привлечения к дисципли- нарной ответственности работников, назначаемых на должность Генеральным прокурором Российской Федерации.// Сб. основных приказов и указаний Генерального прокурора. М.: НОРМА, 1999. С. 356 -357.
  2. Приказ Генерального прокурора № 90 от 15.12.98. О порядке рассмотре- ния обращений и приема граждан в органах прокуратуры Российской Феде- рации.// Сб. основных приказов и указаний Генерального прокурора РФ. М.: НОРМА, 1999. С.409-413.
  3. Постановления Пленума Верховного Суда РФ:

  4. Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 27 июля 1990 г. О со- блюдении судами законодательства и руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда СССР при постановлении оправдательных приговоров”. // Сб. постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. М.: “СПАРК”. 1995.
  5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ Ш 6 от 29 сентября 1994г. “О* выполнении судами постановления Пленума Верховного Суда Россий- ской Федерации от 27 апреля 1993 г. № 3 “О практике судебной проверки за- конности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей”.// Бюллетень Верховного Суда РФ. 1995, № 1.
  6. Постановление № 2/1 Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 28 февраля 1995 г. “О некоторых вопросах, свя- занных с введением в действие части первой Гражданского кодекса Россий- ской Федерации. №.// Бюллетень Верховного Суда РФ. 1995, № 7.
  7. Ч- 4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. “О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федера-

303

ции при осуществлении правосудия”.// Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996, № 1.

  1. Постановление Пленума Верховного. Суда РФ от 1 июля 1996 г. “О некоторых вопросах, связанных с применением части первой ГК РФ”. // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996, № 9.
  2. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 г. “О судебном приговоре”. // Бюллетень Верховного Суда. 1996, № 7.
  3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 8 декабря 1999 г. №
  4. “О порядке применения судами законодательства, регламентирующего направление уголовных дел для дополнительного расследования”. // Российская газета. 16 декабря 1999.
  5. ЛИТЕРАТУРА

1.Абабков А. Защитить права потерпевшего. // Российская юстиция, 1997, № 3. С. 16-17.

2.Алешина И. Уголовное дело в отношении судьи должно возбуждаться на общих основаниях. // Российская юстиция. 1999, № 1. С. 46 - 47. З.Аликперов X. Освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим. // Законность, 1999, №6. С. 11-13. 4.Amnesty International; Torture in the Eighties. London, 1984. - 249 P. 5.Балакшин В. Истина в уголовном процессе. // Российская юстиция, 1998, № С. 18-19.

б.Барабаш А.С. Сущность уголовного процесса и его роль в формировании ответственности правонарушителя. Красноярск: изд. Красноярского аграрного ун-та, 1997. -131 с;

7.Барабаш А.С, Володина Л.М. Прекращение уголовных дел по нереабили-тирующим основаниям. Томск: изд. Томского ун-та, 1987. -152 с.

304

  1. Безлепкин Б.Т. Возмещение ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда. М., 1985.

9.Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и расследование преступле-ний. М.: изд. Юридич. лит., 1991. - 206 с.

Ю.Безнасюк А. Абабков А. Государственная защита лиц, содействующих уголовному судопроизводству. // Российская юстиция. 1997, № 8. С. 39 - 40. П.Бернам У., Решетникова И.В., Прошляков А.Д. Судебная адвокатура. СПб.: изд. Санкт-Петербургского университета. 1996. - 196 с. 12.Бессарабов В. Место прокуратуры в государственном механизме современной России. // Законность, 1999, № 5. С.40 - 45.

13.Боботов СВ., Жигачев И.Ю. Введение в правовую систему США. М.: НОРМА, 1997.-207 с. .

Н.Божьев В. Процессуальный статус потерпевшего. // Российская юстиция, 1994,№1.С.47-49.

15.Бозров В.М. Современные проблемы российского правосудия по уголовным делам в деятельности военных судов. Екатеринбург: Изд-во. УрПОА, 1999.-232 с.

16.Бойков А.Д. Научный доклад. // Судебная реформа и проблемы уголовного судопроизводства.// Сб. научных трудов. М., 1995. С. 25 - 30. 17.Бойков А.Д. Прокуратура и судебная власть. // Сб. Проблемы уголовного судопроизводства. Москва - Кемерова, 1998. С. 39 - 53. 18.Бойцова Л. Возмещение ущерба “жертвам правосудия” в России. // Рос- сийская юстиция. 1994, № 6. С. 45 - 47.

19.Васильев В.Л. Юридическая психология. СПб.: Питер Пресс, 1997.- 649 с. 20.Ведерникова О. Профессиональная этика судей (опыт США). // Российская юстиция, 1995, № 3. С. 51 -52. 21 .Викторский СИ. Русский уголовный процесс. М., 1997. - 448.

305

22.Витрук Н.В. Основы правового положения личности в социалистическом обществе. М. 1979. - 117 с.

23.Воеводин Л.В. Юридический статус личности в России. М. 1997. - 168 с. 24.Володина Л.М., Клоц О.И. Проблемы предварительной проверки материалов о преступлениях. // Актуальные проблемы уголовного процесса: ТВШ МВД Российской Федерации. Тюмень, 1994. С. 36 -39.

25.Волосова Н.Ю. Потерпевший в уголовном процессе. Его процессуальное положение. / Учебное пособие. Оренбург, 1998. -147 с.

26.Гаджиев К.С., Ильин В.В., Панарин А.С, Рябов А.Б. Философия власти. / Под ред. В.В. Ильина. М.: Изд. Московского ун-^та, 1993. -272 с.

27.Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. М.: изд. Воронеж, ун-та, 1978. -304 с.

28.Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе.. М.: Юридич. лит., 1981.-192 с.

29.Гуськова А.П. Личность обвиняемого в уголовном процессе. (Проблемные вопросы науки и практики). Оренбург, 1996. - 176 с. ЗО.Гуценко К.Ф. Основы уголовного процесса США. М. 1993. - 147 с. 31.Даев В.Г. Современные проблемы гражданского иска в уголовном процессе. Л.: ЛГУ, 1972.-182 с.

32.Декарт Р. Сочинения в 2-х томах: Пер. с лат. и франц. Т. 1. М.: Мысль, 1989.-654 с.

33.Демидов И.Ф. Проблема прав человека в Российском уголовном процессе. (Концептуальные положения). М.; 1995. - 96 с.

34.Демидов И.Ф. Проблема прав человека в современном российском уго- ловном процессе. (Концептуальные положения). Дисс. на соискание ученой степени докт. юрид. наук в форме научного доклада. М., 1996. - 48 с. 35.Демина В., Прокопьева С. Проблемы оправдания подсудимого. // Российская юстиция, 1996, № 10. С. 14 - 15.

306

ч.

Зб.Джинджер Энн Ф. Верховный суд и права человека в США. М.: изд. “Юрид. литература”, 1981. -391 с.

37.Джиоев О.И. Природа исторической необходимости. Тбилиси, 1967-147 с. 38.Доступ к правосудию. // Российская юстиция, 1997, № 6. С. 2 - 6. 39.Дубинский А.Я. Исполнение процессуальных решений следователя. Киев: Наукова Думка, 1984. -184 с.

40!Еникеёв З.Д. Конституционные основы правоохранительной деятельности в России. // Российский юридический журнал. 1998, № 3. С. 5 - 12. 41.Еникеев З.Д. Состояние и перспективы развития принципа неприкосновенности личности в свете международных актов. // Российская Федерация в Совете Европы: проблемы применения норм оЛ защите, прав человека. Материалы Международного семинара (17 - 18 апреля 1998 года). - Екатеринбург: Изд. УрГЮА, 1998. - 232 с. * 42.Жеребцов А. Отбор кандидатов в судьи - актуальная задача. // Российская юстиция. 1999, № 6. С. 2.-3.

43.Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. М.: Госуд. юрид.. лит., 1961. - 207 с.

44.Жуковский В. М. Своевременность уголовно-процессуальных действий. // Актуальные проблемы советского уголовного процесса. Свердловск., 1987. С. 82-86.

45.Законопроект об адвокатуре противоречит Конституции России и здраво- му смыслу. Открытое письмо. // Российская юстиция. 1999, № 4. С.1. 46.3инатуллин 3.3. Возмещение материального ущерба от преступления. Ка- зань, 198%. -167 с. . … *

47.3инькович В.В. Институт реабилитации - надежная гарантия охраны прав личности в советском уголовном процессе. // Актуальные проблемы охраны

прав личности в советском уголовном судопроизводстве. Екатеринбург,

л.

  1. С. 113-118.

»????? 307

48.Иванова Т.Ю. Участие прокурора в доказывании на предварительном следствии. // Автореф. Дисс. на соискание ученой степени канд. юрид. наук. Самара. 1999. - 19 с.

49.Информация для тех, кто хочет стать служащими исполнительных органов полиции среднего звена. Отчет по результатам научно - практического семинара и разработки темы “Организация охраны общественного порядка и безопасности в малых и средних городах Германии”. Программа “Трансформ’’. Фонд Якоба Кайзера. Институт Евроград. Экономический институт муниципальных исследований. Санкт- Петербург, Бонн, Кельн, Дюссельдорф. 19-29 сентября 1996 г. Отв. исполнитель к. э. н. Н.А. Лебедева. -СПб. 1997.-128 с.

50.Кадышева Т., Ширинский С. Расширить права потерпевшего. // России- екая юстиция, 1998, № 1. С. 14.

51.Казанцев В., Коршунов Н. В каких случаях компенсируется моральный вред. // Российская юстиция, 1998, № 2. С. 39-41.

52.Как преодолеть кризис правосудия. // Российская юстиция, 1999, № 2. С. 4-6. ? ? ?* - ?.-?*

53.Калмыков Ю. Главная проблема - кадры. // Российская юстиция. 1994, № 4. С. 2 - 4.

54.Каневский Л.Л. Проблемы обеспечения прав и интересов несовершеннолетних подозреваемых и обвиняемых. // Российская Федерация в Совете Европы: проблемы применения норм о защите прав человека: Материалы Международного семинара (17 - 18 апреля 1997 года).- Екатеринбург: Изд. Ур-ГЮА, 1998. С. 204-207.

55.Карагодин В.Н. Соотношение общегражданских и процессуальных прав властных субъектов уголовного судопроизводства.// Российская Федерация в Совете Европы: проблемы применения норм о защите прав человека: Мате-

308

риалы Международного семинара (17 - 18 апреля 1997 года). - Екатеринбург: Изд. УрГЮА, 1999. С. 192 - 195.

56.Кашепов В. О приоритетах в законодательстве об уголовном судопроизводстве. // Уголовное право, 1998, № 3. С. 46 - 48.

57.Кашепов В.П. Институт судебной защиты прав и свобод граждан и средства ее реализации.// Государство и право, 1998, № 2. С.66 - 71. 58.Кашепов В.П. Концепция развития уголовно-процессуального законодательства. // Правовая реформа: концепция развития российского законодательства. М.: Институт законодательства, и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, 1995. С. 196 - 208. 59.Келина С.Г. Освобождение от уголовной ответственности как правовое последствие совершения преступления.// В кн.: Уголовное право: новые идеи. М., 1994. С. 66-71.

бО.Клеандров М.И. Очерки российского судоустройства. Проблемы настоящего и будущее. Новосибирск: Наука. Сиб. предпр. РАН, 1998. - 192 с. 61.Клямко Э.И. О правовом сод