lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Воронин, Сергей Эдуардович. - Проблемно-поисковые следственные ситуации и установление истины в уголовном судопроизводстве: Дис. ... д-ра юрид. наук :. - Барнаул, 2001 404 с. РГБ ОД, 71:02-12/102-6

Posted in:

Алтайский государственный университет

На правах рукописи

ВОРОНИН Сергей Эдуардович

Проблемно-поисковые следственные

ситуации и установление истины

в уголовном судопроизводстве

Специальность 12.00.09 - Уголовный процесс,

криминалистика и судебная экспертиза;

оперативно-розыскная деятельность.

Научный консультант:

Заслуженный юрист РФ,

член-корреспондент

Сибирского отделения Академии

наук высшей школы,

доктор юридических наук, профессор

Вениамин Константинович Гавло

Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук

Барнаул - 2001

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение.

Глава 1. Проблемно-поисковая следственная ситуация и ее

место в понятийном аппарате криминалистики 16

1.1. Проблема установления истины в уголовном судопроиз-

водстве ,

16

Jit

V t Г

1.2. Проблемно-поисковая следственная ситуация: понятие структура и виды 37 1.3. 1.4. Проблемно-поисковые следственные ситуации и теория криминалистического прогнозирования 67 1.5. Глава 2. Проблемно-поисковые ситуации первоначального

этапа расследования 103

J2.1. Исходные проблемно-поисковые следственные ситуации 103

2.2 Оперативно-розыскные ППСС: понятие, структура и виды 162

Глава 3. Проблемно-поисковые ситуации дальнейшего и за ключительного этапов расследования 219

;Ь.1. Понятие и содержание ППСС дальнейшего и заключи тельного этапов расследования „ 219

3.2. Проблемно-поисковые экспертные ситуации: понятие, структура и виды 262

if

311

(Глава 4. Проблемно-поисковые ситуации судебного следст вия

ЧЛ. Понятие судебной проблемно-поисковой ситуации и ее

роль во вторичной реконструкции события преступления 311

4.2. Виды судебных проблемно-поисковых ситуаций и пути

их разрешения 325

Заключение 364

Список использованной литературы 368

Приложение 397

3

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования

Борьба с преступностью на современном этапе проходит в условиях ста- новления рыночных отношений в России при сохраняющихся кризисных явле- ниях экономического и социально-политического характера. Продолжается со- храняться тенденция к росту преступности и жестокости совершения отдель- ных видов преступлений при некоторой растерянности правоохранительных органов, призванных противостоять этому процессу.

Так, по данным криминологов, “…общий уровень преступности в России за 1986-1996 гг. увеличился в два раза. В 1999 г. криминальная ситуация в Рос- сии осложнилась. Темпы прироста регистрации преступлений увеличились бо- лее чем в 2 раза(с 7,7% в 1998 году до 16,3% в 1999 году).Более полови- ны(61,6%) зарегистрированных преступлений относится к категории тяжких и особо тяжких. По сравнению с 1999 г. в 2000 г. на 2,2 % увеличилось количество убийств и покушений на убийство и на 4,4 % - фактов умышленного причинения тяжкого вреда здоровью. Всего за 2000 г. зарегистрировано 31,8 тыс. убийств ( с покушениями), 49,8 тыс. фактов умышленного причинения тяжкого вреда здоровью. При этом необходимо учитывать, что латентный уровень по данным видам преступлений намного превышает официальный.”1

Возросло количество заказных убийств, совершаемых профессиональными преступниками в условиях неочевидности, и, хотя по данным прокуратуры РФ “…раскрываемость убийств за последние три года возросла с 73 до 82%, в 1997г. были раскрыты 132 заказных убийства, а в 2000 г. - 146 убийств по найму”2, процент раскрываемости таких преступлений, требующих от следователей и оперативных работников поиска и принятия неординарных решений в складывающихся следственных ситуациях, остается по-прежнему низким.

Неблагоприятная обстановка складывается и в сфере борьбы с экономи- ческими преступлениями. Если за 1999 год было совершено 37,8 тыс. таких преступлений, то за 2000 год - 46 тыс.3

Сохраняется тенденция роста преступлений, традиционно относящиеся к деятельности организованных преступных сообществ: например, связанных с незаконным оборотом наркотиков и вооруженным бандитизмом. Особую тре- вогу вызывает активное вовлечение в преступную деятельность несовершенно- летних. Изменилась и психология преступников, появилась пассивность граж- дан в деле оказания помощи судебно-следственным органам.

1 Лунеев В.В. Преступность XX века. Мировой криминологический анализ. - М. 1997. - С.94-95; Со стояние преступности в России за 1999 г. М., 2000. - С.32; Состояние преступности в России за 2000 г. М, 2001. -С. 48.

2 Редакционная статья // Российская газета. - 1999. 30 мая. - С.З; Состояние преступности в России за 2000 г. М., 2001.-С. 50.

3 Состояние правопорядка в РФ и основные результаты деятельности органов внутренних дел и внут ренних войск в 2000 году. М., 2001.-С.61.

4

Принимаемые решения на уровне Правительства РФ и Государственной Думы, направленные на борьбу с преступностью и коррупцией (проект УПК РФ, государственные и региональные программы борьбы с преступностью), не дают ожидаемых результатов.

Проблема борьбы с преступностью, полагаем, имеет ряд причин, которые являются предметом изучения различных наук (криминологии, уголовного пра- ва и т.д.), что выходит за пределы нашего исследования. Но среди причин, сни- жающих эффективность борьбы с преступностью в России в современных ус- ловиях и относящихся к сфере изучения их науками уголовного процесса и криминалистики, является недостаточное уголовно-процессуальное и кримина- листическое обеспечение деятельности органов дознания, следствия, прокура^- туры и суда эффективными методами выявления, предварительного расследо- вания и судебного разбирательства любых видов преступлений, как бы ухищ- ренно они не совершались. Следует помнить, как свидетельствуют наши иссле- дования, непознанными остаются многие закономерности как совершения от- дельных видов преступлений, так и их своевременного выявления, предвари- тельного расследования и судебного рассмотрения в соответствии с задачами уголовного судопроизводства.

Возникает необходимость, как правильно пишет В.К. Гавло, в познании и дальнейшей разработке специальной целостной теоретической и методической системы расследования и судебного рассмотрения отдельных видов и групп преступлений. В основе этой системы могли бы находиться информационно- познавательные процессы и структуры, связанные с движением уголовно- значимой информации, обнаружением, исследованием и использованием дока- зательств в уголовно-процессуальной деятельности по расследованию события преступления,’

Сказанное выше актуализирует проблему дальнейшей разработки оптимальных методов раскрытия и расследования преступлений на основе научного исследования типовых криминальных ситуаций и адекватно складывающихся им следственных ситуаций. Полагаем, именно исследование под таким углом зрения составляет суть ситуационного подхода к изучению криминалистических явлений.

Ситуационный анализ наряду с предметно-деятельностным и системным методами прочно занял свое место как в методологии криминалистики, так и в частных криминалистических теориях. Особый вклад в разработку данного ме- тода внесли А.Н. Колесниченко (1967 г.), В.К. Гавло (1968 г.), А.Н. Васильев (1971 г.), Н.А. Селиванов (1972 г.), И.М. Лузгин (1973 г.), И.Ф. Герасимов (1973 г.), Л.Я. Драпкин (1975 г.), О.Я. Баев (1975 г.), Р.С. Белкин (1976 г.), И.А. Воз

1 Криминалистическая методика расследования преступлений/ Под ред. В.К. Гавло. Барнаул: Изд- во АГУ, 1991.-С.З.

5

грин (1983 г.), Т.С. Волчецкая (1997 г.) и др. Концептуальной основой нашего исследования является положение о существовании в криминалистической методике расследования преступлений важных ее взаимосвязанных компонентов -криминалистической характеристики совершения отдельных видов преступлений и криминалистической характеристики предварительного расследования и судебного рассмотрения их, исходя из целей и задач уголовного процесса. Каждому элементу первого блока корреспондирует элемент второго. Понять меха- низм взаимодействия всех этих компонентов - значит, понять диалектику соотношения объективного и субъективного начал в генезисе следственной ситуации. Очевидно, что без методов диалектической логики и системного анализа невозможно объяснить механизмы взаимодействия объективного и субъективного факторов внутри системы, какой является следственная ситуация.

Следственная ситуация так или иначе является объектом исследования многих наук - криминалистики, теории оперативно-розыскной деятельности, юридической психологии, НОТ, что безусловно, способствует дальнейшей интеграции их предметов, которой отмечен конец XX столетия.

Особое место в понятийном аппарате криминалистики, на наш взгляд, за- нимает проблемно-поисковая следственная ситуация, как одна из ее классификационных ветвей. При этом проблемно-поисковая следственная ситуация - это тип следственной ситуации, в которой в качестве объектов исследования выступают познавательные и психологические аспекты ее развития. До настоящего времени исследователи, в основном, делали акцент на изучение онтологического аспекта зарождения и функционирования такой динамической системы, как следственная ситуация. Между тем, представляется очевидным, что анализ психологических и гносеологических аспектов позволяет по-другому взглянуть на сущность данного криминалистического явления - с позиции субъекта, познающего следственную ситуацию; понять механизм трансформации следственных ситуаций в зависимости не только от этапов и обстановки расследования, но также психических свойств и процессов различных познающих субъектов в уголовном судопроизводстве.

Другим, не менее актуальным вопросом, тесно связанным с проблемой следственной ситуации, является проблема установления истины в уголовном судопроизводстве. Проблема установления истины является краеугольным камнем в теории доказательств, интегрирующим в себе предметы философии, уголовного процесса, криминалистики и ряда других наук. Каким образом разрешение проблемно-поисковых следственных ситуаций способствует установлению истины в
уголовном судопро-

I

6

изводстве - вопрос до настоящего времени в научной литературе недос- таточно исследованный. Между тем, очевидно, что процесс установления истины экспертом, следователем, судьей, оперативным работником характеризуется особенностями мышления и предметной направленности познавательной деятельности каждого из них, что, безусловно, требует их самостоятельного изучения. Эту задачу можно решить через анализ оперативно-розыскных, экспертных и судебных проблемно-поисковых следственных ситуаций. Такое исследование, на наш взгляд, является ключом к пониманию природы следственных, экспертных, оперативно-розыскных и судебных ошибок, а также их влияния на процесс ; установления истины по делу. Практика показывает, что систематически допускаемые ошибки и упущения в расследовании преступлений являются следствием, с одной стороны, недостаточного уровня подготовки следователей, с другой стороны - недостаточной разработанности криминалистической методики расследования.

Все сказанное актуализирует значимость научной разработки данной темы.

Цели и задачи исследования

Цель исследования заключается в попытке исследовать проблемно-1 поисковую следственную ситуацию как одну из классификационных вет-| вей следственной ситуации с позиции различных, в том числе психологи-1 ческих, наук, а также изучить влияние следственной ситуации, как разви-i вающеися динамической системы, на процесс установления истины в уголовном судопроизводстве.

Для реализации этой цели был поставлен ряд взаимосвязанных задач, важнейшими из которых являются:

  • исследование проблемы установления истины в уголовном судо- производстве;

7

  • анализ состояния разработки проблемы понятия и содержания следственной ситуации;
  • определение места категории “проблемно-поисковая следственная ситуация” в понятийном аппарате криминалистики;
  • анализ структуры проблемно-поисковой следственной ситуации и оснований ее классификации;
  • исследование влияния развивающейся проблемно-поисковой следственной ситуации на процесс установления истины в уголовном су допроизводстве;

  • определение места проблемно-поисковой следственной ситуации в криминалистическом прогнозировании;
  • исследование возможностей создания математических моделей, используемых в криминалистической прогностике; информационно- поисковых систем, адекватных складывающимся следственным ситуациям;
  • исследование природы исходных проблемно-поисковых следст- венных ситуаций и их влияния на познавательную деятельность оперативного работника и следователя;
  • исследование специфики проблемно-поисковых следственных си- туаций дальнейшего и заключительного этапов расследования;
  • изучение роли экспертного мышления в преодолении информаци- онной неопределенности и установлении истины в уголовном судопроизводстве;
  • исследование механизма перерастания экспертных и оперативно- розыскных ошибок в следственные и судебные ошибки;
  • разработка теоретических положений о понятии проблемно- поисковой ситуации судебного следствия, а также концепции о ее роли во вторичной реконструкции события преступления и деятельности по установлению истины в уголовном судопроизводстве.

8

Объектом исследования является поисково-познавательная деятельность различных участников уголовного судопроизводства по установлению истины.

Предметом исследования являются закономерности возникновения и развития следственных, оперативно-розыскных, экспертных и судеб- ных проблемно-поисковых ситуаций.

Методология и методика исследования

Методологическую основу работы составляют труды в области философии, психологии, кибернетики, информатики, логики. Автор на всех этапах исследования последовательно применял системно- структурный, предметно-деятельностный и ситуационный методы.

В процессе исследования использовалось конституционное, уголовно- правовое, уголовно-процессуальное законодательство РФ, а также стран СНГ, нормативные акты МВД, прокуратуры РФ, а также других министерств и ведомств.

Теоретической базой работы послужили научные исследования в криминалистике, уголовном процессе, теории ОРД и юридической психологии, изложенные в трудах Ю.М. Антоняна, О.Я. Баева, Р.С. Белкина, А.Н. Васильева, А.И. Винберга, И.А. Возгрина, Т.С. Волчецкой, В.К. Гавло, И.Ф. Герасимова, Л.Г. Горшенина, А.А. Давлетова, Л.Я. Драпкина, А.В. Дулова, И.А. Климова, В.Я. Колдина, А.Н. Колес-ниченко, В.Е. Корноухова, A.M. Ларина, И.М. Лузгина, В.А.Образцова, И.Ф. Пантелеева, А.Р. Ратинова, Н.А. Селиванова, М.С. Строговича, В.Г. Танасевича, В.И. Шиканова, Н.П. Яблокова и многих других ученых.

В сравнительном аспекте использовались и работы зарубежных криминалистов.

Эмпирическую основу диссертации составили результаты изучения более 800 уголовных дел и материалов об убийствах, грабежах, разбоях

9

и других преступлениях, совершенных в Алтайском и Хабаровском краях, Кемеровской, Новосибирской областях, Республике Тыва. По специально разработанной программе проведено анкетирование и интер- вьюирование более 300 следователей, оперработников уголовного розыска, прокуроров и судей Алтайского края.

Эмпирический материал получен и в результате анкетирования 100 осужденных, отбывающих наказание за грабежи и разбои в учреждении УБ- 14/1 общего режима г.Барнаула.

Теоретические выводы автора кроме того основаны на изучении ведомственных приказов и инструкций, статистических данных, обзоров судебной и следственной практики, определений и постановлений Пленумов Верховного Суда РФ, касающихся проблем методики расследования преступлений.

Научная новизна исследования

Научная новизна работы заключается прежде всего в том, что впервые на монографическом уровне предпринята попытка исследовать одну из классификационных ветвей следственной ситуации - проблемно- поисковую следственную ситуацию, а также ее генезис и динамику в за- висимости от этапов расследования и различных субъектов познания в уголовном судопроизводстве. С помощью ситуационного метода автором проанализированы и существенно дополнены концептуальные положения двух частных криминалистических теорий - теории следственных ситуаций и теории криминалистического прогнозирования.

В работе предпринята попытка с позиции познающего субъекта уголовного процесса в нетрадиционном ключе исследовать информаци- онную природу следственной ситуации: в частности, в структуре крими- налистической характеристики расследования выделяется и детально ис- следуется оперативно-розыскная характеристика расследования. Выявление диалектической взаимосвязи детерминизма и случайности в гене-

10

зисе следственной ситуации позволило автору сформулировать концепцию так называемой “рандомизированной проблемно- поисковой следственной ситуации”, развивающейся под действием закона случайных чисел. Исходным концептуальным положением при этом является то, что любой следственной ситуации корреспондирует ситуация преступления. Чем больше элемента случайности в ситуации преступления, тем больше стихийного, рандомизированного начала в развитии следственной ситуации, которая последовательно рассматривается для эксперта, оперативного работника, следователя и судьи. Исследование диалектики трансформации следственных и экспертных ситуаций в судебные позволило выделить особый вид правоприменительного прецедента -“прецедент судебной ситуации”, возникающий в процессе поисково-познавательной деятельности судьи, а также показать его соотношение с атипичной судебной проблемно-поисковой ситуацией - судебным казусом. В работе с помощью ситуационного метода исследуется гносеология внутреннего убеждения судьи, природа судебно-криминалистического прогнозирования, судебной версии и судебных ошибок. Впервые на монографическом уровне предпринята попытка разработать научно- обоснованную классификацию судебных ошибок, судебных версий и типичных судебных ситуаций, возникающих как на стадии судебного разбирательства, так в кассационном и надзорном производствах. Показываются наиболее оптимальные пути разрешения экспертных, оперативно-розыскных и судебных ситуаций на различных этапах расследования преступлений.

В соответствии с изложенным на защиту выносятся следующие по- ложения:

  1. Объективная истина в уголовном судопроизводстве является своеобразным ориентиром, определяющим направление поисково- познавательной деятельности следователя.

11

  1. Проблемно-поисковая следственная ситуация (ППСС) представляет собой наиболее психологизированный тип следственной ситуации, характеризующий определенный уровень психической активности по- знающего субъекта (оперработника, эксперта, следователя, прокурора, судьи) в процессе постановки и решения задач преодоления информационной неопределенности по расследуемому уголовному делу.
  2. Деление ППСС на детерминированные и рандомизированные основывается на степени информационной определенности следственной ситуации, что позволяет диалектически учитывать в развитии данной динамической системы как детерминизм, так и случайность.
  3. Проблемно-поисковая следственная ситуация выступает не только как прогнозный фон, но и как объект криминалистического прогно- зирования. При этом криминалистическое прогнозирование входит в структуру ППСС, как одно из направлений познавательной деятельно- сти субъекта в расследовании преступлений.
  4. Математические методы могут успешно применяться при моде- лировании типовых проблемно-поисковых следственных ситуаций.
  5. Ситуационное моделирование в методике расследования престу- плений можно рассматривать как один из вариантов криминалистиче- ского прогнозирования.
  6. Границы информационного поля, с которым сталкивается субъект познания на первоначальном этапе расследования, определяет генезис и динамику исходных ППСС. Специфическая природа исходных проблемно-поисковых следственных ситуаций позволяет также выделить такие ее признаки, как динамизм и многофакторность.
  7. Психодиагностика места происшествия является одним из эф- фективных приемов разрешения исходных ППСС; психологический портрет преступника, при этом, рассматривается как один из методов психодиагностики места происшествия.

12

  1. Оперативно-розыскная ППСС рассматривается автором как тип следственной ситуации, возникающей в процессе мыслительной деятель ности оперативного работника, познающего механизм преступления и разрешающего эту ситуацию с помощью гласных и негласных методов получения информации, составляющих специфическое содержание опе ративно-розыскной деятельности.

  2. Оперативно-розыскная проблемно-поисковая ситуация имеет знаковую природу, позволяющую рассматривать ее с позиции семиоти ки.

П. В структуре криминалистической характеристики расследования необходимо выделять оперативно-розыскную характеристику рас- следования, содержание которой составляют оперативно-розыскные ППСС и пути их решения.

  1. Необходимо различать ситуации расследования в целом и ППСС, складывающиеся при производстве отдельных следственных дей ствий, например, допроса. В свою очередь ППСС, возникающие при производстве допроса, можно условно разделить на три группы: а) ка либровка партнера по общению; б) распознавание ложных показаний; в) проверка алиби.

  2. Существующая связь между формами девиантного поведения и патохарактерологическими реакциями обвиняемого позволяет прогно- зировать его поведение в различных ППСС допроса.
  3. Информационная природа алиби, как инициирующего начала проблемно-поисковой следственной ситуации, позволяет рассматривать его как тип информационной неопределенности, преодолеваемой в ходе проверки оборонительной версии обвиняемого и ее сопоставления с собранными по делу доказательствами. При этом проверка алиби имеет двойственную природу, позволяющую рассматривать ее и как ППСС, и как тактическую операцию.

13

  1. Экспертная ППСС, по мнению автора, представляет собой тип следственной ситуации, порождаемый деятельностью специального познающего субъекта - эксперта, который путем выдвижения и проверки экспертных версий исследует объекты материального мира, решая при этом задачу установления истины в уголовном судопроизводстве.
  2. Применение ситуационного метода в анализе проблем судебного разбирательства позволяет по-новому исследовать гносеологию внут- реннего убеждения судьи, природу судебных ошибок и механизм трансформации различных следственных ситуаций в судебные ППСС.
  3. Под судебной проблемно-поисковой ситуацией следует понимать наиболее психологизированный вид следственной ситуации, поро- жденный мыслительной деятельностью судьи (судей), протекаемой в узком информационном поле, ограниченном, с одной стороны - материалами предварительного расследования, с другой - жестко регламентированной процедурой исследования доказательств в судебном заседании и принятия решения по существу дела.
  4. Судебную версию, несмотря на ее производный от следственной версии характер, следует рассматривать в структуре судебно- следственной ситуации именно как самостоятельное криминалистическое явление. Судебные версии могут быть классифицированы на контрверсии (рестросказательные) и версии прогнозирования (предсказательные).
  5. Проблему избирательности восприятия судьи и других участников судебного разбирательства следует рассматривать через призму конструктивной деятельности в суде, так как селекция всей доказательственной информации осуществляется этими познающими субъектами под углом зрения ее достаточности для принятия основного процессуального решения по уголовному делу - приговора.

14

  1. Большое научно-практическое значение имеет классификация ППСС судебного следствия, позволяющая понять их роль и во вторич- ной реконструкции события преступления, и в установлении истины в уголовном судопроизводстве.
  2. Типичные судебно-следственные ситуации могут быть класси- фицировать на: а) ситуации, связанные с сохранением в суде дока- зательств, добытых предварительным следствием; б) ситуации, связанные с восполнением пробелов в материалах предварительного следствия; в) ситуации, связанные с оценкой доказательств в суде; г) ситуации, связанные с принятием решения по существу дела.
  3. Научное и практическое значение работы

Полученные автором выводы и сформулированные им рекомендации могут быть использованы:

1) в научных исследованиях, связанных с изучением проблем юри- дической психологии, следственной тактики и методики расследования отдельных видов преступлений; 2) 3) в дальнейшей разработке проблем частных криминалистических теорий - теории следственных ситуаций и теории криминалистического прогнозирования; 4) 5) для создания информационно-поисковых систем на основе анализа проблемно-поисковых следственных ситуаций - в частности, психо- логических портретов преступников, и их использования в практике правоохранительных органов; 6) 7) в преподавании курсов юридической психологии и криминали- стики, а также спецкурсов по проблемам доказывания в уголовном судопроизводстве; 8) 9) при подготовке учебников, учебных пособий и методических ма- териалов по криминалистике и юридической психологии для учебных заведений. 10)

15

Апробация результатов исследования и их внедрение в практику

Основные теоретические положения, выводы, практические реко- мендации автора по проблемам расследования отдельных видов преступлений содержаться во многих опубликованных работах (две монографии, научные статьи, учебные пособия). Многие актуальные вопросы исследования освещены и обсуждены на всероссийских и региональных научных и научно-практических конференциях и семинарах в г.г. Томске (3993 - 2000 гг.), Барнауле (1995 - 1999 гг.), Хабаровске (1997-2000 гг.), Волгограде (1997 г.).

Ряд положений, развиваемых автором в диссертации, широко ис- пользуются им и другими преподавателями при чтении лекций и проведении практических занятий по курсам криминалистики, юридической психологии, уголовного процесса и спецкурсу “Проблемы доказывания в уголовном процессе”.

Результаты проведенных автором исследований неоднократно докладывались им работникам правоохранительных органов Алтайского края (1996 - 2000 гг.). В поступивших от них отзывах дана положительная оценка авторским предложениям. Они одобрены и рекомендованы к использованию на практике.

Объем и структура диссертации

Структура диссертации определена с учетом целей и задач пред- принятого исследования, анализа проблемно-поисковой следственной ситуации. Ее объем - в пределах, которые установлены инструкцией ВАК РФ. Работа состоит из введения, 4 глав, заключения, списка использованной литературы и приложений.

Тема диссертации утверждена Президиумом Координационного бюро по криминалистике 25 июня 1997 года и включена в планы науч- ных исследований Алтайского государственного университета и Барнаульского юридического института МВД РФ.

16

Глава 1. Проблемно-поисковая следственная ситуация и ее место в понятийном аппарате криминалистики

1.1. Проблема установления истины в уголовном судопроизводстве

Основой теории доказательств в уголовном процессе традиционно считается гносеология - теория познания. Согласно этой теории мир существует объективно, он познаваем, а человек способен познавать окружающий мир и закономерности его развития. Являясь сложнейшей философской категорией, истина в уголовном судопроизводстве была и остается также одной из самых проблемных и дискуссионных вопросов современной юридической науки. Проблема установления истины по уголовному делу, безусловно, выходит за рамки только науки уголовного дроцесса, интегрируя в себе предметы криминалистики, юридической психологии, теории оперативно-розыскной деятельности и т.д. Связано это, прежде всего, с тем, что процесс установления объективной истины - многоаспектное явление, позволяющее рассматривать его с различных сторон.

Так, с позиции юридической психологии можно рассмотреть пси- хические процессы и свойства участников познавательной деятельности, с позиции криминалистики - методы и способы установления истины по уголовному делу. Именно установление истины в уголовном судопроизводстве, как цель доказывания, определяет направление поисково-познавательной деятельности следователя и, соответственно, обуславливает развитие следственных ситуаций.

Что же понимается под истиной в теории уголовного процесса?

17

Данное понятие определяется процессуалистами по-разному.

Так, Ф.Н. Фаткуллин под истиной подразумевает “соответствие достоверных выводов реальной действительности”1.

П.А. Лупинская под истиной понимает “… определенное содержание человеческих знаний”2.

В.Я. Дорохов представляет истину как процесс познания, так и его результат3. По мнению Г.Ф.Горского, истина есть “высшая форма субъективного отражения объективной действительности, есть полное и точное соответствие субъективных суждений исследуемым фактам и обстоятельствам”4.

Проанализировав различные подходы к определению понятия истины в уголовном судопроизводстве, А.П. Рыжаков определяет ее как “… свойство знаний органов дознания, следователя, прокурора и суда о происшествии, в отношении которого ведется уголовный процесс, соответствие данных знаний обстоятельствам, реально имевшим место в прошлом”5. При этом А.П. Рыжаков исходит из того, что хотя достоверность предполагает бесспорную доказанность истинности знания, истина может иметь место и при отсутствии достоверного знания, но не наоборот. Любое достоверное знание обладает одновременно и свойством истинности.

Доводы в приведенных выше позициях авторов представляются достаточно убедительными. Действительно, в генезисе познания первичными являются обстоятельства происшествия. Сведения о них отражаются на определенных носителях, вовлекаемых в орбиту уголовного судопроизводства, в качестве источников информации (или источников

1 Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань., 1976. С.27- 28,31

2 Лупинская П.А. Общие положения о доказательствах и доказывании. - М., 1995. С.129.

3 Дорохов В.Я. Содержание истины как цели доказывания // Теория доказательств в совет ском уголовном процессе. - М., 1973. С.119,139.

4 Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголов ном процессе. - Воронеж., 1979. С.97.

5 Рыжаков А.П. Уголовно-процессуальное доказывание: понятие и средства. - М., 1997. С13.

18

фактических данных, доказательств). Сведения, содержащиеся в источниках доказательств, становятся известными следователю (лицу, производящему дознание) и отражаются в сознании последнего. На основе совокупности фактических данных формируется знание об обстоятельствах совершенного деяния. Накапливая и отражая все больше и больше информации об исследуемом событии/го есть преодолевая энтропию следователь проверяет соответствие своих знаний объективной реальности, формулирует выводы в форме логических умозаключений, принимает соответствующие процессуальные решения.

Наиболее дискуссионным в современной научной литературе является вопрос о содержании истины в уголовном судопроизводстве.

Согласно первой, наиболее распространенной точке зрения, со- держание истины по уголовному делу “составляют только факты, образующие преступление, без его юридической оценки (квалификации)”1. Выразитель этой точки зрения М.С. Строгович, в частности, считал, что если в области юридических оценок и применения правовых норм “… искать объективную истину наших суждений, то тогда истина в значительной мере теряет характер объективной истины, т.к. юридическая оценка факта и меры назначенного судом наказания зависят от действующего в данное время закона, от отношения судей к рассматриваемому ими деянию и от ряда других обстоятельств”2.

Согласно второй точки зрения истина в уголовном судопроизводстве является “верным отражением в нашем сознании не только фактиче- ских обстоятельств совершенного деяния, но и его юридической сущности. Установление фактических обстоятельств преступления есть позна-

1 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. - М., 1958. С.321-326; Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. - М., 1962. С. 122-124; Шифман Л.Ф. Рецензия на книгу М.С. Строговича “Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе” // Сов. гос-во и право. 1956. №4; Строгович М.С. Материальная истина и судеб ные доказательства в советском уголовном процессе. - М.,1955. С.64-65.

2 Строгович М. С. Материальная истина и суднбные доказательства в советском уголовном процессе. - М., 1955. С. 64.

19

ние только его внешней стороны, а правильная юридическая оценка фактических обстоятельств преступления - это проникновение при помощи логического мышления в его юридическую сущность”1.

В этой связи А.И.Герцен справедливо отмечал, что “… истина - есть узнанная сущность”2. Полагаем, юридическая оценка тогда содержит истину, когда она правильно отражает реально существующую общественную опасность преступления и степень вины лица, его совершившего.

Б.Г.Белинский, критикуя тех, кто сводит истину к одним фактам, отмечал, что “… под истиной в общественной жизни следует понимать не только точное знание, когда и при каких обстоятельствах имело место событие, но и его правильное объяснение, раскрытие его социальной значимости. Знание фактов только потому и драгоценно, что в фактах скрываются идеи”3.

“Наши суждения о юридической сущности деяния, т.е. юридическая оценка, равно как и суждение о фактической стороне дела в дейст- вительности субъективны только по форме - они всегда являются суждениями определенных лиц. Однако они объективны по своему содержанию, но не входят в содержание истины по уголовному делу”4.

Есть и третья точка зрения, согласно которой понятием истины, устанавливаемой по уголовному делу, охватывается:”а) знание о преступлении, достигаемое в результате предварительного и судебного следствия; б) юридическая оценка деяния; в) суждение суда о наказании”5.

1 Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. - М., 1956. С.118; Шля почников А.С. К вопросу об объективной истине в советском уголовном праве и процессе // Ученые записки ВИЮН. Вып.12. - М., 1961. С.52-53; Самощенко И.С. Охрана режима за конности советским государством. - М., 1960. С. 101; Лупинская П.А. Доказательства в со ветском уголовном процессе // Лекция “Советский уголовный процесс”. Вып.2. - М., 1960.С.З.

2 Герцен А.И. Избранные философские сочинения. М., 1948. Т. 1.С. 165.

3 Белинский В.Г. Избранные философские сочинения. М., 1948.Т.2. С.137.

4 Пашкевич П.Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве. М., 1961.С.20-21

5 Ривлин А.Л. Пересмотр приговоров в СССР. - М., 1958.С.28; Трусов А.И. Основы теории судебных доказательств. - М., 1960.С.26-27.; Перлов И.Д. Приговор в советском уголовном процессе. - М.,1960.С.234-236.

20

Установить, что входит в содержание истины, устанавливаемой по уголовному делу, можно лишь с учетом специфики процесса познания в уголовно-процессуальной деятельности. Прежде всего обращает на себя внимание сочетание в процессе познания истины в уголовном судопроизводстве двух моментов. Первый из них - это получение фактического знания относительно обстоятельств совершения преступления и виновности обвиняемого. Второй момент связан с правовым исследованием, юридической оценкой установленных фактов. Оба эти момента, взаимодействуя в процессе познания и доказывания обстоятельств совершенного преступления, имеют реальный смысл только в пределах, очерченных уголовным законом, относительно круга обстоятельств, необходимых и достаточных для решения юридических вопросов, возникающих перед следователем и судом. “Признать, что содержанием истины по уголовному делу являются только факты, образующие преступление, -значит, абстрагироваться от правовой оценки деяния и его квалификации”1.

“Логическое соответствие признаков деяния составу преступления, - пишет В.Н.Кудрявцев, - необходимое условие истинности квалифика- ции”2.

Истина может быть объективной только лишь при условии, что факт исследован и оценен не абстрактно, а относительно признаков, формализованных в юридическом понятии состава конкретного преступления. Такие признаки деяния устанавливаются уголовным законом.

Таким образом, истина, устанавливаемая по уголовному делу, мо- дифицируется в сфере правовой деятельности в зависимости от специфики познавательного процесса. Она сосредотачивает в себе элементы фак- тического знания, адекватно отображающего действительность, и оце-

1 Лузгин И.М., Шаповалов Н.И. Проблемы истины в философии и уголовном процес- се/ЛГруды высшей школы МВД ССР. Вып.23.-М, 1969..С.64-65.

2 Кудрявцев В.Н. Теоретические основы квалификации преступлений. - М., 1963. С.62

21

ночные элементы, основанные на правосознании работников правоохранительных органов, правильном толковании норм права.

Действительно, на наш взгляд, говорить об истинности или ложности знаний о преступлении в отрыве от квалификации невозможно. Что касается соответствия назначенного наказания тяжести преступления и личности виновного, то вряд ли этот момент можно отнести к содержанию истины. Санкции статей уголовного закона всегда предусматривают альтернативу наказания, а значит, каждый из судей привносит в эту часть “содержания” истины личное восприятие происшедшего. Институты назначения наказания ниже низшего предела санкции статьи, условного освобождения, признания лица заслуживающим особого снисхождения и т.п. предопределяют относительность соответствия назначаемого наказания тяжести совершенного преступления.

Истина, устанавливаемая в уголовном судопроизводстве, характе- ризуется как объективная истина. Объективность истины, как ее неотъемлемое свойство, обязывает достигнуть в процессе расследования не формальной правильности суждения, а именно объективного соответствия его действительности. В понятии “объективная истина” отображается весь сложный, противоречивый процесс познания, его переход от явления к сущности, вскрытие внутренней природы фактов.

В юридической литературе нет единого толкования вопроса о со- отношении абсолютного и относительного знания истины по уголовному делу.

Так, одна группа авторов придерживается мнения о том, что истина в уголовном процессе “…может быть охарактеризована как абсолют- ная”’.

1 Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. - М.,1955. С.72-78; он же Курс советского уголовного процесса. - М., 1968. Т.1. С.316; Перлов И.Д. Приговор в советском уголовном процессе. - М., 1960. С.223-227.

22

В частности, М.С. Строгович пишет: “Мы полагали, что поскольку материальная истина есть объективная истина - она есть истина абсо- лютная, если приговор суда полно и точно соответствует действительности, устанавливает факты так, как они в действительности произошли”.1

Другая группа ученых исходит из противоположного утверждения, что “достигнуть абсолютной истины в уголовно-процессуальной дея- тельности невозможно”2.

Третья группа авторов полагает, что “… философские категории абсолютной и относительной истины не применимы при характеристике истины, устанавливаемой в уголовном судопроизводстве”3.

Наконец, четвертая группа юристов исходит из того, что “истина, устанавливаемая в уголовном процессе, должна быть охарактеризована одновременно и как относительная, и как абсолютная”4.

Высказываясь в поддержку последней точки зрения, считаем, что нельзя односторонне оценивать результаты познания по уголовному делу либо только как абсолютные, либо только как относительные. Абсолютность истины, устанавливаемой в результате предварительного и судебного следствия, выражается в том, что в пределах, очерченных уголовным и уголовно-процессуальным законом и обусловленных спецификой расследуемого события, все обстоятельства этого события должны быть установлены абсолютно точно, собранная в материалах дела информация должна быть вполне достоверной и основанные на ней знания адекватно отображать действительность.

1 Строгович М.С, Указ. соч., С.75.

2 Тадевосян B.C. К вопросу об установлении материальной истины в советском процессе // Сов. гос. и право. 1948.№6С. 15.

3 Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. - М Л 956.С. 115- 116; Рив- лин А.Л. Понятие материальной истины в советском уголовном процессе // Соц. закон ность. 1956.№11.С28

4 Кудрявцев В.Н. Теоретические основы квалификации преступоления. - М., 1963.С.65- 68; Трусов А.И. Основы теории судебных доказательств. - М.Д960.С.120-141; Лузгин И.М., Шаповалов Н.И. Проблема истины в философии и уголовном процессе // Труды высшей школы МВД СССР.Вып.23.М.,1969.С.64-65

23

Но вместе с тем эта истина относительна, т.к. в ней отображается далеко не все детали исследуемого события.

Например, не всегда представляется возможным точно установить время события, время наступления смерти, точный размер причиненного преступлением материального ущерба. Как справедливо отмечают И.М. Лузгин и Н.И.Шаповалов, “следователь и суд действуют избирательно. При установлении и изучении обстоятельств совершенного преступления они концентрируют внимание только на тех фактах, которые, находясь в причинной связи с событием и изучение которых проливает свет на само событие, помогают уяснить его содержание и сущность”1.

Примерно о том же говорил и М.С. Строгович’, утверждая, что “…абсолютно все о событии, являющемся преступлением, и о совершившем его лице суд вовсе не должен устанавливать, но то, что суд должен установить для правильного решения дела, т.е. совершено ли преступление, какое именно, совершил ли его обвиняемый, - это должно быть установлено абсолютно верно”2. Из этого высказывания хорошо видно, что М.С. Строгович где-то подспудно все-таки признавал элемент относительности познания в уголовном процессе и этим самым противоречил самому себе.

Положение об абсолютности познания в уголовном судопроизводстве имеет не только теоретическое, но и практическое значение. Оно яв- ляется методологической основой для многих рекомендаций криминалистической тактики и методики, касающихся круга вопросов, подлежащих выяснению в процессе расследования отдельных видов преступлений, определения задач производства отдельных следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий.

1 Лузгин И.М., Шаповалов Н.И., Указ. соч., С.65.

2 Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. - М., 1955. С.75.

24

Между тем, при рассмотрении этого сложнейшего философского вопроса необходимо иметь ввиду, что “…механическое перенесение общефилософских категорий на специфическую область уголовного судопроизводства, где речь идет об установлении конкретных событий прошлого, не принося никакой пользы, только запутывает дело. Все дело в том, какие выводы делаются из требования установления судом абсолютной истины. А выводы делались такие, что если в уголовном процессе по каждому делу может быть установлена абсолютная истина и никаких гносеологических препятствий к этому нет, то, стало быть, не только следует стремиться к выяснению истины (что, безусловно, верно), но по существу исключить какую бы то ни было вероятность, саму возможность недостижения этой цели, а реально существующие и не столь малочисленные факты объяснить исключительно плохой работой следователей, прокуроров, судей”1. Такой подход к решению вопроса о соотношении абсолютной и относительной истины в уголовном судопроизводстве, полагаем, является методологически неверным.

Объективная истина в уголовном процессе всегда конкретна. Кон- кретность истины означает, что ее основанием являются конкретные факты объективной действительности, образующие преступление, в ней получают законченное выражение различные стороны изучаемой действительности . Выполнение требований закона об объективном, всестороннем и полном расследовании (ст. 20 УПК) является одной из гарантий конкретизации истины в уголовном процессе.

Требование конкретности истины обязывает исследовать каждое преступление не только в его оконченной, завершенной форме, но и в его генезисе - зарождении, развитии, исполнении умысла и т.д. Конкретность истины обязывает к исследованию конкретных связей между фак-

1 Кореневский Ю.В. Актуальные проблемы доказывания в уголовном судопроизводст- ве//Государство и право. 1999 .№2. С,56

25

тами, образующими преступление, изучению характера и происхожде- ния этих связей.

Здесь закономерен вопрос: нужно ли в уголовном процессе, кроме обозначения истины как объективной, еще и сохранение названия ее как материальной истины? За сохранение данного названия постоянно выступал М.С.Строгович, который полагал, что “…устанавливаемая судом истина по уголовным делам есть объективная истина, имеющая, однако, свои специфические черты - предмет истины и средства ее установления. Для того, чтобы выразить эти специфические черты устанавливаемой по уголовным делам объективной истины, и служит ее наименование материальной истины. Иными словами, понятие материальной истины в уголовном процессе есть не что иное, как юридическое обозначение объективной истины, устанавливаемой судом по уголовным делам”1 .

Полагаем, прав П.Ф.Пашкевич, признающий аргументы М.С.Строговича неубедительными и считающий, что “…всем истинам, независимо от их содержания и средств познания, присуще общее качество - правильное отражение познаваемого объекта. Поэтому ни экономисты, ни химики, ни физики, ни другие ученые не испытывают необходимости в особых терминах, помимо термина “объективная истина” для обозначения истины в их специфических областях. Такой необходимости не существует и в уголовном процессе”2.

Термин “материальная истина” получил свое распространение в юридической литературе ряда стран в период прогрессивной борьбы юристов против “формальной истины” средневекового уголовного про- цесса. Полагаем, в настоящее время он не соответствует современному уровню развития общественных и уголовно-процессуальных отношений.

1 Строгович М.С., Указ . соч., С.49.

2 Пашкевич П.Ф., Указ соч., С.22-23.

26

Для дореволюционной юридической литературы характерно отри- цание возможности познания или полного познания истины в уголовном судопроизводстве, т.е. своеобразный процессуальный агностицизм. Известные российские юристы говорили об истине в судопроизводстве лишь как о стечении вероятностей, что “…она носит на себе печать судебной теологии”1, что “… истине присущ прагматический характер”1, а “…наша достоверность гадательна, не может быть безусловной, а только относительной”2.

Предмет познания в уголовном судопроизводстве - это определенный состав преступления, находящий свое внешнее выражение в тех или иных конкретных событиях и фактах. Следовательно, предмет познания органов расследования и суда имеет строго определенные во времени и пространстве рамки, поэтому истина в уголовном процессе может быть познана полностью и нести в себе элементы как абсолютной, так и относительной истины.

Однако, в юридической литературе встречались высказывания, в которых в той или иной мере отрицается возможность познания истины в уголовном судопроизводстве вообще и допускается лишь возможность удовлетворения более или менее высокой степени вероятности3.

Более того, с введением суда присяжных и появившиеся в связи с этим проблемы доказывания подвигли определенную часть уже совре- менных процессуалистов ревизовать устоявшийся взгляд на то, что це- лью уголовного судопроизводства является установление объективной истины. Началась реставрация позиции, разделяемой ранее лишь запад-

1 Фельдштейн Г.С. Лекции по уголовному судопроизводству. - М., 1915. С.61.

1 Фельдштейн Г.С, там же, С.62.

2 Спасович В.Д. О теории судебно-уголовных доказтельств в связи с судоустройством и су допроизводством. Санкт-Петербург, 1861. С. 15; Владимиров Л.Е. Учение об уголовных до- казтельствах. Санкт-Петербург, 1910. С.6.

3 Чельцов-Бебутов М. Советский уголовный процесс. Харьков. 1929. С.100-101; он же, Уго ловный процесс. М., 1948. С.252; Тадевосян B.C. К вопросу об установлении материальной истины в советском процессе//Советское государство право, 1948. №6. С.68.

27

ными и некоторыми отечественными дореволюционными юристами, согласно которой юридическое познание вообще и, в частности, вины лица в совершенном преступлении, носит вероятностный характер.

Так, В.В.Никитьев считает, что “… объективная истина есть юри- дическая фикция, и она должна быть заменена процессуальной истиной, под которой понимается соответствие судебного процесса (а, значит, и его результата) требованиям процессуального права”1.

Всякое преступление совершается в материальном мире. Ему пред- шествуют, его сопровождают и за ним следуют определенные явления и факты. Подготовка и совершение преступления, а также преступный результат отражается в том или ином виде на окружающей среде и запе-чатливаются в сознании людей, ставших очевидцами преступления. Это отражение преступления во внешней среде происходит благодаря действию общего закона взаимосвязи и взаимообусловленности, существующими между явлениями предметного мира. Опираясь на этот закон, зная, что в природе и общественной жизни ничто не совершается обособленно, что каждое явление прямо или косвенно связано с другими явлениями, воздействует на другие явления и, в свою очередь, отражает воздействие на него других, следователь и судья ищут те конкретные взаимосвязи, которые существуют между преступным действием и его результатом, между преступником и той средой, в которой было совершено преступление. Эти конкретные взаимосвязи, зафиксированные во внешней среде, и создают возможность установить не только преступника, но и картину преступления. Хорошо по этому поводу сказано А.И.Герценым. “Природа, - писал он, - царство видимого закона. Она представляет улики и возражения, которые отрицать невозможно: их глаз видит и ухо слышит”2.

1 Никитьев В.В. Проблемные ситуации уголовного процесса и юридическое мышление //Со стязательное правосудие. Труды научно-практической лаборатории. М., 1996.С.300.

2 Герцен А.И. Избранные философские произведения. М., 1948.Т.1.С.20.

28

Истина в уголовном процессе, ее сущность, как и сущность любых других вещей и явлений, составляющих предмет познания человека, не лежит на поверхности. Познание объективной истины есть процесс, есть движение мысли от первого впечатления о предмете ко все более глубокому его пониманию, есть восхождение от незнания к знанию. И, как отмечал Ф.Энгельс, “… так обстоит дело не только в философском, но и во всяком другом познании, а равно и в области практического действия”1.

Познание истины в уголовном судопроизводстве, таким образом, не составляет какого-либо исключения из общего правила и осуществля- ется в соответствии с общими законами познавательной деятельности человека. Очевидно, что познанная истина является результатом единого процесса мыслительной и практической деятельности человека, а установление истины в уголовном процессе -лишь частным случаем познания.

Истина в уголовном деле познается в процессе предварительного расследования и судебного разбирательства. В процессе познания истины выдвигаются рабочие гипотезы (версии), которые являются исключительно важным логическим приемом, дающим исследователю вероятные пути к истине и придающим исследованию целенаправленный характер. Версии проверяются сравнением с фактами объективной действительности, взаимосвязанными какой- либо стороной или сторонами с событием преступления. Проверка версий осуществляется при помощи следственных действий (осмотров, допросов, обысков, исследования вещественных доказательств и др.).

Общая закономерность, которой подчинено познание истины в уголовном процессе, не исключает некоторых особенностей, отличаю- щих этот процесс познания в практической деятельности, от познания в

1 Маркс К., Энгельс Ф. Избранные произведения. М.1952.С.343.

29

области науки. На наш взгляд, эти различия, прежде всего, коренятся в предмете познания и своеобразии средств и форм, которые используются в процессе познания в уголовном судопроизводстве. Эти средства определены процессуальным законом, в котором сформулированы наиболее целесообразные правовые нормы следственной и судебной деятельности, обеспечивающие достижение истины.

Сложность познания в уголовном судопроизводстве очевидна, т.к. часто о преступлении становится известно много времени спустя, заинтересованные лица скрывают его следы, средства познания ограничены законом и сроками, которые предусмотрены на производство предварительного расследования и содержание под стражей. Обстоятельства преступления всегда относятся к событиям прошлого, в связи с чем возникает проблема точной реконструкции не только самого события преступления. но и психических состояний, в которых находились субъекты на момент совершения преступления.

Органы расследования, суд познают обстоятельства преступления в процессе доказывания и с помощью доказательств в порядке, установ- ленном законом. Но познать факты можно и интуитивно или при помощи данных, не отнесенных законом к доказательствам (например, по результатам оперативно-розыскной деятельности). И, несмотря на то, что полученные сведения могут быть верными, истинными, принимать на их основе процессуальные решения нельзя до тех пор, пока соответствие этих сведений действительности не будет доказано в установленном законом порядке.

Отсюда очевидно: познание и доказывание - понятия не равно- значные. Хотя доказывание фактических обстоятельств дела на всех этапах судопроизводства протекает в соответствии с закономерностями, свойственными любому процессу познания объективной действительно-

30

сти, оно отличается тем, что цель, средства и способы его предусмотрены уголовно-процессуальным законом.

Для того, чтобы проследить механизм и закономерности возникно- вения знания о преступлении и преступнике, необходимо раскрыть связанные с этим понятия, в том числе содержащиеся в законе: что есть доказательство, с помощью каких действий оно может быть получено, из каких источников, как оценить и получить при этом правильный результат и т.д. Отсюда следует, что рассматривая проблему истины в уголовном процессе, нельзя механически переносить общие положения философии в область судопроизводства. Как уже отмечалось выше, в отличие от других областей человеческого знания процесс доказывания регламентирован уголовно- процессуальным законом, определяющим точно установленные формы и условия, относящиеся к субъектам, средствам и целям доказывания. Специфика процесса познания истины в уголовном процессе состоит также в том, что объект познания представляет собой сложный комплекс явлений социального, психического и материального характера.

Поскольку любое познание представляет собой отражение нашим сознанием объективной действительности, истинным знанием признается правильно отражающее эту действительность. Применительно к уголовному процессу - это всестороннее и полное соответствие выводов следствия и суда об обстоятельствах дела, виновности лица, привлеченного к уголовной ответственности, обстоятельствам, имевшим место в действительности.

С помощью доказательств органы расследования, суд познают факты, являющиеся объективной реальностью, существующей независимо от человека. Факт существует (или применительно к событию престу- пления - существовал) независимо от того, знают ли о нем лица, осуществляющие расследование или судебное рассмотрение уголовного дела.

31

Однако для того, чтобы факт мог быть использован в доказывании, он должен быть познан, т.е. отражен сознанием человека. А в мышлении человека существуют, взаимодействуют не предметы, а их образы, понятия, сведения о них. В связи с этим становится очевидным, что в доказывании используется не сам факт, а результат его познания, который выражается во вне в виде сведений об этом факте.

Могут ли факты, образующие расследуемое событие, быть восприняты лицами, расследующими или рассматривающими дело? Полагаем, что абсолютно и полностью - нет, т.к. преступление - это событие про- шлого. Однако сохраняются последствия преступления, данные, характеризующие личность преступника, причины и условия совершения преступления, которые имели место не только в прошлом, но и существуют к моменту производства по делу. Именно следы преступления, сохранившиеся в виде материальных объектов, могут восприниматься следователем или судьей непосредственно. Это не само преступление, а лишь его отражение в материальной среде, дающее сведения о нем. Отражаясь в сознании человека, они становятся образами, информация о которых фиксируется в протоколах следственных и судебных действий.

Таким образом, чаще всего субъекты доказывания имеют дело не с материальными следами преступного деяния, а со следами в сознании людей, с показаниями лиц, которые ранее восприняли факты, связанные с преступлением, и, в соответствии с сохранившимся в их памяти сообщают о том, что они видели или слышали1.

В процессе доказывания совершается переход от вероятностных, предположительных суждений к достоверным выводам как об отдель- ных, так и обо всех обстоятельствах, составляющих предмет доказыва- ния по уголовному делу.

1 Давлетов А.А.Основы уголовно-процессуального познания.Свердловск,1991.С.37;Карнеева Л.М. Доказательства и доказывание в уголовном процессе. - М.1994.С.7-8.

32

В этом процессе можно условно выделить две его стороны: позна- вательную, мыслительную деятельность, связанную с оценкой доказа- тельств, и практическую, которая находит выражение в обнаружении, закреплении и проверке доказательств с помощью следственных и судебных действий, а также путем истребования из учреждений, предприятий и от должностных лиц предметов и документов (ст.70 УПК).

Цель доказывания достигается лишь при условии, что в процессе его не нарушаются законы логики: тезис не подменяется аргументом, ар- гумент является истинным и достаточным, умозаключение не содержит противоречий.

Резюмируя изложенное, необходимо определить понятие достовер- ности знания и его соотношение с истиной.

Достоверность - это соответствие доказательств объективной дей- ствительности. Достоверным признается знание, точно и полно отра- жающее действительность в пределах, необходимых для решения кон- кретной познавательной задачи. В понятиях достоверности и истины выражаются конечная цель и основная задача уголовно- процессуального доказывания. Правильное представление о соотноше- нии истины и достоверности исключительно важно не только для теории уголовного процесса, но и прежде всего для работы органов расследования, прокуратуры и суда. Ученые решают данную проблему неоднозначно.

Так, М.С. Строгович отождествляет достоверность с истинностью1.

Такова же позиция И.М. Лузгина2.

В противоположность данной точки зрения, Л.М.Карнеева полагает, что “… истина и достоверность - понятия не тождественные. В отличие от истины, определяющей соотношение объекта познания и его от-

1 Строгович М.С, Указ. соч., С.86.

2 Лузгин И.М. Методологические проблемы расследования. - М.1973. С.208.

33

ражения субъектом, достоверность - отношение трехмерное, охваты- вающее объект, его отражение и отношение к отражаемому познающего субъекта; его убежденность, уверенность в правильности отражения”1.

Против такого понимания соотношения истины и достоверности выступал А.М.Ларин, по мнению которого истина не может определять “… соотношение объекта познания и его отражения субъектом, поскольку она сама является объективным отражением сознанием субъекта явлений и процессов окружающей действительности”2.

На наш взгляд, нельзя согласится и с тем, что уверенность - признак, отличающий достоверность от истины. Истина есть знание и уже потому включает в себя уверенность. “Увериться - значит поверить, т.е. собрать доказательства, убеждающие в правильности какого-либо предположения. Уверенность как убеждение (но не предубеждение) неотъемлема от истины - правильного и полного отражения действительности. Убедиться можно и должно лишь в том, что достоверно, истинно выяснено, познано”3.

А.А.Эйсманом высказано мнение, что “в отличие от истинности достоверность характеризует не отношение мысли к действительности, а способ, которым получена истина. Наряду с тем, что истина является результатом глубокого, всестороннего изучения фактов, допускается возможность постичь ее интуитивно, по догадке”4.

Полагаем, вряд ли можно согласиться с подобным утверждением. Ведь истинность догадки устанавливается в результате проверки прак- тикой, т.е. истинность догадки нуждается в исследовании, поэтому взгляд на догадку и исследование как на два самостоятельных способов достижения истины не имеет под собой никаких серьезных оснований.

1 Карнеева Л.М. Привлечение к уголовной ответственности. - М.1971. С.122.

2 Ларин A.M. От следственной версии к истине. - М. 1976.С.186,

3 Ларин A.M., Указ. соч., С. 187.

4 Эйсман А.А. Соотношение истины и достоверности в уголовном процессе//Сов. государст во и право. 1996.№6.С.92.

34

Подтвердившаяся догадка (версия) перестает быть таковой и становится достоверным знанием о существенных обстоятельствах расследуемого преступления.

Каково же значение концепции объективной истины в уголовном судопроизводстве?

По данному вопросу у процессуалистов нет единства мнений.

Так, А. Александров полагает, что данная концепция, по своей сути, порочна, т.к. “… оперирует абстрактными схемами, в то время как надо руководствоваться прагматическими соображениями. С объективной истиной тесно связан постулат о том, что ни одно преступление не должно остаться нераскрытым, а виновный - безнаказанным. Это требование не только малореализуемо на практике, но, кроме того, лишает гибкости политику уголовного преследования, т.к. не позволяет сосредоточиться на наиболее опасных преступлениях и отказаться из соображений экономии и целесообразности от расследования мелких правонарушений. Оно означает запрет предоставлять в интересах правосудия иммунитет от уголовного преследования преступникам, сотрудничащим с правоохранительными органами. Нечего уж говорить о том, что обви- няемый, потерпевший и другие частные лица, имеющие в деле законный интерес, закономерно становятся орудиями служения отвлеченным благам правосудия, средствами решения государственной задачи по искоренению преступности”1.

Полагаем, что в своих рассуждениях автор допускает логическую ошибку - подмену понятия “цель доказывания” понятием “задача уго- ловного судопроизводства”. Очевидно, что понятие “объективная исти- на” как цель доказывания - сущность более высокого порядка, чем “задача уголовного судопроизводства”, так как характеризует не какой-

1 Александров А.О значении концепции объективной истины/ЛРоссийская
юсти-ция.1999.№1.С23.

35

то отдельный аспект уголовно-процессуальной деятельности а, процесс познания по делу в целом. Таким образом, аргументы автора направлены не столько на критику концепции объективной истины, сколько на критику, действительно, во многом декларативного принципа неотвратимости наказания.

Коньюнктурность обоснования такой позиции, на наш взгляд, подтверждается и дальнейшими рассуждениями автора. “Концепция объективной истины, - пишет он, - увязана со всеми идеями, составляющими идеологию авторитаризма. В сфере уголовного судопроизводства авторитаризм обозначается термином “инквизиционный”. С его помощью описывается система, в которой не стороны, а государство обязано вести процесс в публичных интересах согласно требованию закона. Поэтому объективная истина - это системообразующая идея, концентрированное выражение инквизиционной идеологии”1.

К сожалению, подобные взгляды на проблему объективной истины во многом были восприняты законодателем.

Так, проект Уголовно-процессуального кодекса РФ вообще отка- зывается от понятия “объективная истина”, а в ст.81 называет иную цель доказывания - “… установление обстоятельств, имеющих значение для законного, обоснованного и справедливого разрешения дела”2.

Таким образом, авторами проекта была предпринята попытка уйти от необходимости определения и разграничения таких сложнейших философских категорий, как “абсолютная”, “относительная”, “объективная истина”. Но предложенная модель ст.81 УПК порождает новые вопросы, которые в проекте остаются практически без ответа: “Что такое законное, обоснованное и справедливое разрешение дела? Какова цель такого разрешения?”.

1 Александров А. Указ. соч , С.23.

2 Уголовно-процессуальный кодекс РФ (проект). - М., 1997. С.47.

36

Любая познавательная деятельность, в том числе и уголовно- процессуальная, представляет собой движение к пониманию глубинной сущности того или иного явления. В приложении к задачам раскрытия и расследования преступлений это означает установление события преступления, виновного, виновности лица, его совершившего; обстоятельств, смягчающих и отягчающих уголовную ответственность и т.д. Полагаем, попытки авторов проекта УПК уйти от решения основного вопроса в теории доказательств - установления истины по делу - вряд ли можно назвать удачной. На наш взгляд, объективная истина по делу - это не просто теоретическая абстракция, а вполне определенный ориентир, которым должен руководствоваться следователь или судья в своей познавательной деятельности, в том числе и при решении проблемно-поисковых следственных ситуаций.

37

1.2. Проблемно-поисковая следственная ситуация: понятие, структура и виды

Современную криминальную ситуацию в России, очевидно, надо оценивать как крайне неблагоприятную для осуществления любых социально-экономических реформ. И хотя Генеральный прокурор РФ в докладе о состоянии законности и правопорядка в стране и работе органов прокуратуры в 1997 г. говорит о положительных результатах в борьбе с преступностью, но обоснованно заключает, что “…добиться перелома в борьбе с преступностью только силами правоохранительных органов невозможно. Нужна государственная программа предупреждения преступности”1 .

Эта программа должна основываться на научных исследованиях криминальных ситуаций, адекватно разрабатываемых им методах рас- крытия, расследования и предупреждения преступлений - как бы ухищренно они не совершались, и как бы проблемно не складывались исходные следственные ситуации, весь ход расследования дела.

Под этим углом зрения дальнейшего исследования требуют следст- венные ситуации, через разрешение которых и лежит путь к установлению истины по уголовному делу.

Впервые появившись в 60-е годы почти одновременно в работах А.Н.Колесниченко и В.К.Гавло2 , учение о следственной ситуации продолжает развиваться, обогащая методику расследования преступлений новыми знаниями. Теоретические и практические разработки данной проблематики позволяют сделать вполне определенный вывод о возник-

1 Российская газета // Редакционная статья. 7 преля 1998 г.

2 Гавло В.К. О первоначальных следственных действиях при расследовании преступлений//В кн. Доклады итоговой научной конференции юридических факультетов. Томск, 1968.С.90.

38

новении новой и перспективной частной криминалистической теории -теории следственных ситуаций1 .

По вопросу определения следственной ситуации у ученых нет единства точек зрения. На момент исследования существует более тридцати ее дифиниций. Состояние понятийного аппарата криминалистики на се- годня позволяет все многообразие точек зрения по вопросу о понятии следственной ситуации условно свести к трем позициям.

Согласно первой точке зрения следственная ситуация представляет собой системное образование, формируемое сочетанием различного рода компонентов и функциональными связями между ними2.

Другими авторами следственная ситуация определяется как мыс- ленная динамическая модель, отражающая информационно- логическое, тактико-психологическое, тактико-управленческое и организационное состояние, сложившееся по уголовному делу и характеризующее благоприятный или неблагоприятный характер процесса расследования3.

Очевидно, что в первом определении подчеркивается системный характер и значение объективных детерминант в развитии следственных ситуаций, что не исключает и существование субъективных факторов. Во втором определении выделяется субъективный фактор, что не исключает влияние объективных детерминант на генезис следственной ситуации.

В последнее время появилось еще одно определение следственной ситуации, согласно которому она рассматривается как “…степень ин- формационной осведомленности следователя о преступлении, а также состояние процесса расследования, сложившееся на любой определен-

1 Гавло В.К. Теоретические проблемы и практика применения меодики расследования от дельных видов преступлений Томск,1985; Драпкин Л.Я. Основы теории следственных си туаций. Свердловск,. 1987; Облаков А.Ф. Криминалистическая характеристика преступле ний и криминалистические ситуации. Хабаровск, 1985; Селиванов Н.А. Типовые версии, следственные ситуации^ их значение для расследования//Соц.законность.1985.№7.С.52- 55 и др.

2 Гавло В.К., Указ. соч.,С.226-227

3 Драпкин Л.Я., Указ. соч.,С Л 7.

39

ный момент времени, анализ и оценка которого позволяют следователю принять наиболее целесообразные по делу решения”1.

Полагаем, каждая из приведенных позиций авторов имеет право на существование, так как отражает различные стороны явления объективно-субъективного порядка, каким является следственная ситуация.

Еще большее многообразие взглядов обнаруживается у ученых по вопросу о том, какие именно элементы следует включать в содержание следственной ситуации.

Согласно одной точки зрения в содержание следственной ситуации включается обстановка расследования или определенное положение в расследовании, характеризуемое “… наличием тех или иных доказа- тельств и информационного материала и возникающими в связи с этим конкретными задачами его собирания и проверки”2, “… значимой для расследования информации, которая принимается во внимание наряду с источниками ее получения”3, или как “. . . конкретная следовая картина, возникающая к моменту обнаружения признаков преступления”4 .

Для вышеприведенных и подобных им взглядов примечательно то, что авторы в содержание следственной ситуации правильно включают такой ее компонент как обстановка, характеризующаяся наличием совокупности доказательств, фактических данных, суммой информации, следовой картиной. То есть, то главное, что определяет ее содержание -объем собранных сведений и их информационную значимость.

Представители другой точки зрения полагают, что в содержание следственной ситуации должны входить и другие элементы, компоненты,

1 Волчецкая Т.С. Криминалистическая ситуалогия. М., - Калининград,1997.С93.

2 Колесниченко Т.С. Указ. соч., С.214.

3 Селиванов Н.А. Криминалистические характеристики преступлений и следственные ситуа ции в методике расследования // Соц. законность. 1976. № 2. С.56.

4 Салтевский М.В. О структуре криминалистической характеристики хулиганства и типич ных следственных ситуациях // Криминалистика и судебная экспертиза. Киев, 1982. Вып. 25. С.13.

40

условия как равнозначные, например: оценка следственной ситуации1, “компоненты психологического, материального, организационного, технического характера”2 , “возможности судебных экспертиз, квалификация эксперта, опыт, трудолюбие следователя, наличие или отсутствие у него в производстве других дел, сроки расследования”3 и т.д.

Наиболее полно такой подход рассмотрен Р.С.Белкиным, который выделяет в следственной ситуации “. . . компоненты 1) информационного; 2) психологического; 3) процессуально- тактического; 4) материального и организационно-технического характера”.

На наш взгляд, следует согласиться с точкой зрения В.К.Гавло, по- лагающего, что такая позиция является чрезмерно широкой, “… ею ох- ватываются не равнозначные по своей сущности компоненты, которые лежат за пределами “узла” следственной ситуации. То есть, той ее со- держательной части, первоосновы, которая несет главную доказательственную и иную информацию, представляет совокупность фактических признаков деяния в их истинном правовом значении о происшедшем и расследуемом событии преступления, лице, его совершившем, и других обстоятельствах предмета доказывания. Лишь система фактических и иных данных действительно “диктует” следователю алгоритм выполнения задачи, показывая ход и отражая состояние расследования, независимо от того, болен следователь или утомлен, есть ли у него в производстве дела или нет, квалифицированный ли эксперт работает с ним или не очень и т.д. Эти факторы (условия), безусловно, имеют место в реальной действительности, могут оказать влияние на расследование (затормозить, ускорить), создать затруднительное положение, но они не

1 Герасимов И.Ф. Некоторые проблемы раскрытия преступлений. Свердловск, 1975. С. 168.

2 Образцов В.А., Протосевич О.А. О теории тактических операций и ее связях с другими структурными элементами науки криминалистики // Оптимизация расследования преступ лений. Иркутск, 1982. С. 123.

3 Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. М., 1977. Т.З, С.70.

главные и лежат за пределами внешнего и внутреннего воздействия ситуации расследования как криминалистической категории”1.

Более того, они являются объектом исследования других наук, на- пример, НОТ2.

Теория и практика подтверждают необходимость учитывать в структуре следственной ситуации в качестве ее основных элементов:

1) следственные и оперативно-розыскные данные о способе, меха- низме, личности субъекта преступления, объекте и предмете преступного посягательства, личности потерпевшего, обстановке, мотиве, цели и других обстоятельствах расследуемого события преступления; 2) 3) следственные и оперативно-розыскные данные в целом о рассле- дуемом событии; 4) 5) наличие доказательств о расследуемом событии и его отдельных обстоятельствах; 6) 7) данные о возможной инсценировке расследуемого события; 8) 9) сведения о противодействии следствию со стороны заинтересо- ванных лиц; 10) 6) сведения о возможных источниках получения фактических и иных данных;

7) данные об обстановке, в которой выявлено, возбуждено уголовное дело, начато расследование и проводятся первоначальные следст- венные и иные действия; 8) 9) данные об обстановке, в которой ведется расследование после производства первоначальных следственных и иных действий; 10) 11) данные, затрудняющие расследование, как следствие своеобразия обстановки и условий по сохранению отдельных доказательств3. 12) 1 Гавло В.К. Указ. соч. С.221.

2 Михайлов А.И., Соя-Серко Л.А., Соловьев Б.А. Научная организация труда следователя. М, 1974. С.18.

3 Гавло В.К. Указ. соч. С.226.

42

Предложенная В.К.Гавло структура элементов предметно раскрывает содержательную сторону следственной ситуации вообще и способ- ствует определению так называемой проблемно-поисковой следственной ситуации, как ее классификационной ветви, в частности.

Впервые проблемная ситуация как разновидность следственной си- туации была выделена в классификации Л.Я.Дрпкина. Он предложил дифференцировать следственные ситуации на пять классификационных подгрупп: проблемные; конфликтные; тактического риска; организационно-неупорядоченные; смешанные. В основе проблемных ситуаций, по мнению Л.Я.Драпкина, лежит, так называемая, семантическая (логико-познавательная) неопределенность, а сама проблемная ситуация - это своеобразное противоречие между знанием и незнанием, специфическое соотношение известного и неизвестного по делу, при котором искомое не дано и непосредственно в исходных данных не содержится, но находится в неоднозначной, вероятностной связи с уже установленными фактами, в какой-то мере ограничивающими и направляющими поиск решения1.

По поводу выделения в данной классификационной системе про- блемных ситуаций в литературе было высказано мнение о некорректности именования их “проблемными”. Авторы аргументируют свою позицию тем, что в расследовании нет и не может быть непроблемных следственных ситуаций: любая ситуация, с которой сталкивается следователь вплоть до окончания расследования, может быть рассмотрена как проблемная2 . В связи с этим предлагается назвать подобные ситуации “ситуациями познавательного типа”3.

С данной точкой зрения трудно согласиться. Если следовать логике этих авторов, то нет смысла в классификационной системе выделять и

1 Драпкин Л.Я. Указ. соч. С. 10.

2 Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. М., 1976. Т.З. С.75

3 Волчецкая Т.С. Указ. соч. С. 107.

43

конфликтные ситуации, так как бесконфликтного следствия практически не существует, а имеется лишь конфликт различной степени выраженности. Точно так же не было бы смысла выделять и ситуации тактического риска, так как риск утраты доказательств существует при расследовании любого уголовного дела. Поэтому любая следственная ситуация могла бы называться ситуацией тактического риска. Кроме того, “… нередко проблемная ситуация переходит в конфликт, под которым понимается осознаваемое людьми столкновение противоположных интересов, стремлений, взглядов, проявляющееся в их поведении”1. Это позволяет и сам конфликт рассматривать как разновидность проблемной ситуации. Для того и существует теоретическая конструкция, на наш взгляд, чтобы дать возможность при изучении однородных криминалистических явлений выделить и актуализировать проблему конфликта (в конфликтной следственной ситуации), проблему тактического риска (в ситуации тактического риска), проблему познания и поиска решений (в проблемно-поисковой следственной ситуации).

Проблемно-поисковая ситуация характеризует познавательный аспект в развитии следственной ситуации. Это означает, что такая ситуация характеризуется “… отсутствием заранее определенной однозначной процедуры (способа) информационного поиска, жесткой программы принятия следователем решений и производства действий по делу. Независимо от категории уголовного дела и криминалистической характеристики преступления возникающая в процессе расследования проблемная ситуация всегда имеет одни и те же логический состав и структуру”2.

Данная позиция не противоречит современным представлениям о ситуации и в психологии. Если раньше здесь проблемную ситуацию понимали как внешнее, иногда сугубо объективное, воздействующее на

1 Юридическая конфликтология. М., 1995. С.7.

2 Драпкин Л.Я. Указ соч. С. 10.

44

субъекта, или как “… сложный организованный субъективный образ объективной действительности, то введенная О.К.Тихомировым качественно новая характеристика ситуации - “неформальная, ценностно-смысловая структура, не сводимая ни к объективному, ни к субъективному” - развивает мысль А.Н.Леонтьева о том, что реальная психологическая ситуация порождается перекрещивающимися связями субъекта с миром”1 .

“Проблемная ситуация характеризует определенное психическое состояние субъекта, возникающее в процессе выполнения такого зада- ния, которое требует открытия новых знаний о предмете, способе или условиях выполнения действия. В связи с этим главным элементом проблемной ситуации является неизвестное, новое, то, что должно быть открыто для правильного выполнения поставленного задания, для выполнения нужного действия. Важнейшей характеристикой неизвестного как центрального элемента проблемной ситуации в отличие от искомого как центрального элемента задачи является то, что неизвестное в проблемной ситуации всегда характеризуется какой-либо степенью обобщения. Кроме того, важным элементом проблемных ситуаций, без которого невозможно их успешно разрешать, являются интеллектуальные способности познающего субъекта”2.

Подчеркивая необходимость учета диалектики объективного и субъективного внутри проблемно-поисковой следственной ситуации (ППСС), В.К.Гавло отмечает, что под ней необходимо понимать “сложившуюся в ходе расследования обстановку, характеризующуюся состоянием интеллектуального и иного порядка затруднений следователя, когда он не может в данный момент установить обстоятельства рас-

1 Клочко В.Е. Инициация мыслительной деятельности: Автореф. дис… док. психол. наук. М., 1991. С.21.

2 Матюшкин A.M. Теоретические вопросы проблемного обучения// Сов. педагогика. 1971. № 7. С.38-47.

45

следуемого события на основе имеющихся фактических и иных данных и встает перед необходимостью увеличить их объем посредством известного в целях решения задачи уголовного судопроизводства. Перспектива получения их затруднена”’ .

“В проблемной ситуации исходные данные, условия должны привести к раскрытию неизвестного. Это последнее обнаруживается через свою связь с тем, что известно”2.

Из сказанного выше можно сделать вывод, что центральное место в проблемно-поисковой следственной ситуации занимает субъект познания, поскольку никакие ситуации “… в своей объективной представленности (т.е. без человека) не существуют. Объективно существуют факты, явления, события, но не ситуация. Эти факты составляют суть внешнего или внутреннего воздействия совершенного и расследуемого преступления, проявляющегося вовне как сигнал к действию”3.

Проблема ставится и разрешается субъектом познания, причем по- становка проблемы и поиск ее решений - две неразрывно связанные стороны одного познавательного процесса. Отсюда и название данной классификационной ветви следственных ситуаций - проблемно- поисковые (ППСС).

В связи с этим представляется актуальной проблема разграничения понятий “следственная обстановка” и “проблемно-поисковая следственная ситуация”. В криминалистической литературе под следственной обстановкой понимается “… наиболее стабильный компонент следственной ситуации, содержащий факторы, относящиеся к внешней среде расследования”4 .

1 Гавло В.К. Указ. соч. С.231.

2 Славская К.А. Мысль в-действии. М, 1973. С.68. * Гавло В.К. Указ. соч. С.229.

4 Волчецкая Т.С. Указ. соч. С.46.

46

Как видно из этого определения, понятие “следственная обстановка значительно уже по объему и содержанию понятия “следственная си- туация”, что может быть представлено соотношением “часть - целое”. Несколько иное будет в соотношении понятий “следственная обстановка” и “проблемно-поисковая следственная ситуация”. Проблемно-поисковая следственная ситуация (ППСС) является разновидностью психологической ситуации, которая “… рождается на пересечении целостного человека с окружающим миром, она и представляет человеку действительность в ее предметности и реальности. Психологическая ситуация многомерна и в этом плане сопоставима с понятием “образ мира”. Психологическая ситуация есть результат взаимоперехода внешнего и внутреннего и в ней происходит “удвоение” - природные характеристики предметов становятся носителями ценностей и смыслов как внечувствен-ных, системных качеств”1 .

Из этого можно сделать вывод, что следственная обстановка является всего лишь одной из многих детерминант (внешней) в развитии ППСС. Диалектические методы познания позволяют правильно определить место и роль предметной и реальной действительности в многомер- ном пространстве проблемно-поисковой следственной ситуации.

С учетом сказанного, полагаем, проблемно-поисковую следственную ситуацию можно определить как наиболее психологизированный тип следственной ситуации, характеризующий определенный уровень психи- ческой активности познающего субъекта (оперативного работника, экс- перта, следователя, прокурора, судьи) в процессе постановки и решения задачи преодоления информационной неопределенности по расследуемому уголовному делу.

Задача преодоления информационной неопределенности, на наш взгляд, тесно связана, но не совпадает по объему и содержанию с про-

1 Клочко В.Е. Указ. соч. С. 21.

47

блемой установления объективной истины по уголовному делу как цель доказывания. На наш взгляд, результатом решения проблемы полного преодоления информационной неопределенности и будет являться установление объективной истины по расследуемому уголовному делу. Именно эта цель доказывания в уголовном судопроизводстве будет определять вектор и динамику развития проблемно-поисковой следственной ситуации.

Далее возникает закономерный вопрос - какие элементы следует включить в структуру проблемно-поисковой следственной ситуации. На этот счет в юридической литературе предложены следующие решения.

Так, Л.Я.Драпкин предлагает включить в структуру ППСС два компонента : “1) совокупность неполных, недостаточных знаний и неизвестное искомое, сформулированное в общей форме; 2) специфическое познавательное отношение, возникающее между ними - отношение диалектического противоречия”.1 В соответствии с данной концепцией он рассматривает динамическую структуру проблемной ситуации как процесс, состоящий из 4-х этапов. Содержанием 1-го этапа является поиск и обнаружение информации путем проведения следователем различных процессуальных, организационно-подготовительных и иных практических действий, а также осуществления предшествующих им мыслительных процедур и последующего анализа полученных результатов. Цель первого этапа заключается в создании информационного массива, который в силу ограниченной избирательности поиска может включать в свое содержание как полезные сведения, так и избыточные, и даже вредные (дезинформация).

Содержание 2-го этапа, соответственно, состоит в исследовании информационного массива и формировании исходных данных в ходе напряженной мыслительной деятельности следователя, использующего

1 Драпкин Л.Я. Указ. соч. СЮ.

48

разнообразные логические методы, в том числе анализ, синтез, абстра- гирование и др…

Третий этап - это определение (формирование) искомого. Форми- рование искомого осуществляется параллельно с этапом формирования исходных данных и органически связано с ним.

Четвертый этап, по Л.Я.Драпкину, и составляет собственно про- блемная ситуация. Он дифференцируется на три подэтапа, два из кото- рых осуществляются параллельно, а третий - сразу же после завершения двух предшествующих… Первый подэтап - это постановка проблемы, т.е. выделение и описание того элемента искомого, для установления и доказывания которого в распоряжении субъекта деятельности нет не только достаточной информации, но и сведений об очевидных ее источниках (носителях). Второй подэтап - определение ситуации. Определение следователем ситуации заключается в дальнейшем упорядочении информации, уже выделенной и в какой-то мере обособленной. Третий подэтап заключается в переходе от дифференцированных друг от друга си- туаций и проблемы к проблемной ситуации. На третьем подэтапе и за- вершается процесс осознания следователем проблемной ситуации, именно здесь потенциально существующие ситуации и проблема, объединяясь друг с другом, актуализируются и осознаются следователем и только после этого становятся проблемной ситуацией.1

Позиция Л.Я.Драпкина вызывает несомненный научный интерес, так как представляет собой одну из первых попыток рассмотреть про- блемную ситуацию в дискретном состоянии. Однако необходимо заметить, что созданная им теоретическая конструкция весьма сложна и практически пользоваться ею трудно.

1 Драпкин Л.Я. Указ. соч. С.39-44.

49

Так, совершенно очевидно, что постановка проблемы в проблемно- поисковой следственной ситуации происходит уже на первом этапе процесса познания в расследовании преступлений.

Так, формируя информационный массив по уголовному делу, обладая определенной базовой информацией (тезаурусом), в которой находит отражение личный и коллективный опыт, следователь или опера- тивный работник уже ставит перед собой и решает одну из первых по- знавательных проблем - проблему избирательности восприятия. Оче- видно, что восприятие реальной обстановки у следователя существенно отличается от восприятия оперативного работника. И дело здесь не столько в психологических свойствах познающих субъектов, сколько в избирательности восприятия, мотивированной потребностью. Потребность же, в свою очередь, определяет цель деятельности, и наоборот. Анализ данной диалектической взаимосвязи и составляет суть предмет-но-деятельностного подхода к исследованию проблемно-поисковой следственной ситуации. Проблема избирательности восприятия различными познающими субъектами порождает ППСС уже на первоначальном этапе расследования.

Например, как известно, задачи и методы оперативно-розыскной деятельности существенно отличаются от задач и методов предварительного следствия. В орбиту познания следователя попадают только те обстоятельства, которые возможно проверить процессуальным путем. Напротив, методы оперативного работника лишены процессуальных гарантий, его тезаурус по сравнению с тезаурусом следователя неизмеримо больше по своему объему и содержанию, а, следовательно, и пути решения проблемно-поисковой следственной ситуации у каждого познающего субъекта будут различны. Таким образом, мы видим, что постановка проблемы избирательности восприятия уже на первоначальном этапе расследования порождает, как минимум, два вида проблемно- поисковых

50

ситуаций: оперативно-розыскных и следственных. То же самое можно сказать еще об одном субъекте познания - эксперте, избирательность восприятия которого актуализирована специфическими задачами, ре- шаемыми им в процессе доказывания. Познавательные трудности, воз- никающие, например, уже при наружном осмотре трупа, могут породить весьма сложные экспертные проблемно-поисковые ситуации, о чем речь пойдет в следующих главах работы.

Проблема избирательности восприятия порождается другой по- знавательной проблемой более высокого порядка - проблемой преодо- ления информационной неопределенности, которая априори заложена в расследовании любого уголовного дела и, в сущности, инициирует весь мыслительный процесс субъектов познания. В связи с этим, полагаем, весьма удачной представляется принципиальная блок- схема, предложенная В.К.Гавло, которая может быть успешно приложена и к задачам исследования проблемно-поисковых следственных ситуаций.

Так, в качестве основных этапов развития следственной ситуации он называет:

  1. Оценку следственной ситуации: а) по способу и механизму со- вершения преступления; б) по личности субъекта преступления; в) по объекту и предмету посягательства; г) по мотиву преступления; д) иным признакам, которые входят в криминалистическую характеристику преступлений и отражают ход и состояние расследования.
  2. Прогнозирование расследования.
  3. Выдвижение и проверка следственных версий.
  4. Фактические и иные данные, полученные в результате проверки следственных версий.
  5. Новую следственную ситуацию и ее признаки … цикл повторяется.

51

  1. Задачи расследования выполнены.1

Развивая эту позицию применительно к проблемно-поисковым следственным ситуациям, выделим в данной блок-схеме основные этапы познавательной деятельности в раскрытии и расследовании преступлений:

I П Ш IV

и

V

у и

\ У

I - первоначальный этап расследования, где 1) - постановка основ ной проблемы по уголовному делу - преодоление информационной не определенности; 2) 3) - поиск решения проблемы, где 2 - сбор и обработ ка информации, 3 - стратегическое прогнозирование дальнейшего хода расследования; 4) постановка проблемы избирательности восприятия субъектов познания; 5) 6) 7) - поиск решения проблемы, где 5 - проверка и оценка фактических данных, 6 - выдвижение и проверка версий и 7 - дальнейший сбор и обработка информации.

II - дальнейший этап расследования, где I7) постановка основной проблемы на новом этапе познания - преодоления информационной не определенности; 2!) У) - поиск решения проблемы, где 21 - сбор и обра ботка информации, 3; - тактическое прогнозирование. Цикл повторяется на заключительном этапе расследования (1;/) и этапе судебного следст-

вия(1’”).

Приведенная блок-схема наглядно показывает, что в роли инспи- рирующей (запускающей) детерминанты в развитии проблемно- поисковой следственной ситуации выступает проблема преодоления ин-

1 ГавлоВ.К. Указ. соч. С, 231.

52

формационной неопределенности по уголовному делу. Именно она ини циирует познавательную деятельность в расследовании преступлений, активизирует поиск субъектом познания оптимальных решений. По ставленная проблема уже на первоначальном этапе расследования реша ется путем сбора и обработки информации, а также стратегического прогнозирования дальнейшего хода расследования. Проиллюстрируем данное положения на примере. •

В дежурную часть Железнодорожного РОВД г.Барнаула поступило сообщение сторожа Дворца культуры ПО “Сибэнергомаш” о том, что 11.11.97 г. в 6 ч. 30 мин. на крыльце ДК им обнаружен труп мужчины в возрасте 20-25 лет с огнестрельным ранением головы. Перед прибывшей на место происшествия следственно-оперативной группы возникла проблема преодоления полной информационной неопределенности: личность потерпевшего неизвестна, свидетелей происшествия нет и т.д. Именно этот момент следует считать началом развития проблемно-поисковой следственной ситуации, инициированной осмотром места происшествия. Очевидно, что до этого момента никакой следственной ситуации быть не может, так как нет субъекта, познающего его. Следственно-оперативная группа (СОГ) преодолевает информационную неопределенность, с помощью тактических комбинаций (следственных и оперативных тактических приемов), в том числе осмотра места происшествия, поквартирного обхода прилегающих к месту преступления домов, поиска возможных очевидцев события преступления и т.д. На данном этапе развития проблемно-поисковой ситуации сбор информации идет по пути количественного накопления, а сама познавательная деятельность участников СОГ носит стихийно-поисковый характер. В условиях такой информационной неопределенности следственный осмотр, как тактический прием, конечно же, является самым энергозатратным по времени и силам. К моменту окончания осмотра следователь, как руко-

53

водитель СОГ, уже имел исходную информацию о событии преступления и мог, в связи с этим, осуществить стратегическое прогнозирование дальнейшего развития проблемно-поисковой ситуации по уголовному делу.1

Осуществить стратегическое прогнозирование - это значит: 1) оп- ределить общий характер расследуемого преступления; 2) найти аналог такого преступления в своей и коллективной профессиональной деятельности; 3) определить стратегическое направление расследования по уголовному делу; 4) наметить примерный алгоритм тактических комбинаций и т.д.

Проблема преодоления информационной неопределенности по расследуемому уголовному делу тесно связана с другой познавательной проблемой - избирательности восприятия участников расследования. Поскольку в отечественном уголовном процессе на следователя возлагается обязанность не только собирания, но и проверки-оценки доказательств, закономерно то, что вся собираемая информация рассматривается им с позиции допустимости и относимости доказательств. Это существенно усложняет роль следователя в разрешении проблемно-поисковой следственной ситуации в отличии, например, от следователя в США, на которого традиционно возлагается обязанность собирания, а прокурора - оценки доказательств. Дело в том, что имеющийся у следователя на момент исходной следственной ситуации информационный массив не позволяет должным образом дифференцировать и отсеивать поступающую информацию, в частности, с позиции ее относимости к расследуемому событию, что, в сущности, входит в содержание проверки и оценки доказательств.

В реальности две названные выше познавательные проблемы тесно связаны, поэтому отграничить их друг от друга можно только умозри-

1 Уголовное дело № 2-57/98. Архив Алтайского краевого суда.

54

тельно. С помощью предметно-деятельностного подхода уже было показано ранее, что избирательность восприятия оперативного работника и следователя обусловлена характером и целями их деятельности. Поиск решения данной проблемы идет по направлениям 5) 6) 7), где 5 - проверка и оценка фактических данных; 6 - выдвижение и проверка версий; 7 -дальнейший сбор и обработка информации.

В приведенном выше примере это шло по следующей схеме: обна- руженные в ходе осмотра места происшествия предметы около трупа: шприц, студенческий билет на имя Калинина Г.И., выкидной нож кус- тарного производства и гильзы от пистолета “ТТ” - были оценены сле- дователем как относимые к событию преступления. Это, в свою очередь, послужило основой для выдвижения следующих версий происшедшего:

1) Убийство совершенно из хулиганских побуждений группой сту- дентов после общегородской дискотеки (закончилась в 23.00 - смерть потерпевшего наступила около 1 ч. 00 мин.). 2) 3) Убийство - следствие выяснений отношений в среде наркоманов. 4) 5) Убийство - результат криминальных “разборок” между членами одной преступной группировки. 6) Неотложные следственные действия и розыскные мероприятия сделали первую и вторую версии несостоятельными. В ходе проверки вы- двинутых следственных версий была установлена неотносимость обнаруженных в ходе осмотра шприца и студенческого билета к событию преступления. В пользу третьей версии говорили следующие данные: “униформа” убитого, типичная для членов преступных группировок; способ убийства - из пистолета “ТТ”, пользующегося большим спросом в преступной среде; обнаруженные возле трупа следы протектора от автомобиля иностранного производства. Дальнейшее развитие проблемно-поисковой следственной ситуации подтвердило правильность данной версии.

55

На этом первый цикл ГШСС, соответствующий первоначальному этапу расследования, заканчивается, и начинается новый цикл - даль- нейший этап расследования. Этот цикл также инициируется постановкой основной проблемы - преодоления информационной неопределенности, но на качественно ином уровне. Необходимо заметить, что данная проблема сохраняется вплоть до окончания судебного следствия.

На дальнейшем этапе расследования проблема информационной неопределенности (Iй) решается двумя основными путями: 21 - дальнейшим сбором и обработкой информации; З1 - тактическим прогнозированием ситуации субъектом познания. Тактическое прогнозирование, в свою очередь, представляет собой логическую операцию, при которой реальная следственная ситуация сравнивается и сопоставляется с типовой ситуацией расследования для данной категории уголовных дел. Поиск аналогов реальных следственных ситуаций в прошлой профессиональной деятельности следователя и их сопоставление с универсальной моделью типичной следственной ситуации позволяет спрогнозировать развитие ГШСС не только в процессе расследования, но и в суде.

Третий цикл проблемно-поисковой следственной ситуации также начинается с постановки основной проблемы познания (Iй) и соответствует заключительному этапу расследования.

Четвертый цикл проблемно-поисковой следственной ситуации берет свое начало и заканчивается на этапе судебного следствия. Здесь также актуальна проблема информационной неопределенности (1Ш), так как по сравнению с предварительным расследованием это уже вторичная реконструкция события преступления - здесь очень высок риск допущения гносеологических ошибок доказывания, связанных с воздействием на процесс познания в суде различных “возмущающих” факторов, например, фактора времени и психических состояний участников судебного разбирательства. В соответствии с
действующим уголовно-

56

процессуальным законом суд не связан выводами следователя, содержащимися в обвинительном заключении, поэтому проблема избирательности восприятия судьи (4Ш) актуализирована самим характером процесса доказывания в суде, где жесткая регламентация судебного следствия предъявляет еще более строгие требования к оценке и проверке доказательств. Полагаем, и проблема преодоления избирательности информационной неопределенности (1Ш), и проблема избирательности восприятия судьи, как субъекта познания, в равной мере инициируют развитие проблемно-поисковой ситуации судебного следствия. Поиск решений проблемы на данном этапе более ограничен, чем на предварительном следствии, так как арсенал познавательных средств (тактических комбинаций) у судьи значительно меньше. На приведенной ниже схеме отчетливо видно, что проблемно-поисковая ситуация судебного следствия имеет более усеченный вид, чем ППСС предварительного расследования: л

” л <? [III

МП I

установление истины

Основным познавательным инструментарием судьи является оценка и проверка данных, добытых в ходе предварительного расследования (5), поэтому, когда проблема информационной неопределенности в суде не может решаться способами, имеющимися в распоряжении судьи (например, при необходимости проведения дополнительных следственных или розыскных действий), судья направляет дело на дополнительное расследование, инициируя таким образом новый цикл проблемно-поисковой следственной ситуации.

57

Существенный научный интерес представляет вопрос о классифи- кации проблемно-поисковых следственных ситуаций. Полагаем, существующие в криминалистической литературе классификации следственных ситуаций не могут быть в полной мере применены к изучаемому нами классу явлений именно из-за отсутствия четкого классификатора. При этом авторами предлагается целый ряд классификационных схем, в которых в качестве классификационных оснований в большинстве случаев выступают различные характеристики следственной ситуации.’

Так, в зависимости от характера и особенностей условий, обстановки, в которых протекает деятельность следователя, оперработника, судьи и эксперта, выделяют следственные, оперативно-розыскные, судебные и экспертные ситуации.2

В зависимости от количества компонентов, составляющих ситуацию, их связей, взаимозависимостей - относительно простые (менее сложные) и более сложные.3

На основе качественной характеристики возможностей достижения целей судебного исследования следственные ситуации делятся на благоприятные (способствующие расследованию) и неблагоприятные.4

В зависимости от позиции подозреваемого, обвиняемого и других участников процесса авторы подразделяют следственные ситуации на конфликтные и бесконфликтные.5 В зависимости от отношения к субъек-

1 Драпкин Л.Я. Понятие и классификация следственных ситуаций// Следственные ситуации и раскрытие преступлений. Свердловск, 1975. С.28; Драпкин Л.Я. Основы теории следствен ных ситуаций. Свердловск, 1988. С.26; Герасимов И.Ф. Некоторые проблемы раскрытия преступлений. Свердловск, 1975. С. 174; Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. М., 1978. Т.З. С.77; Васильев А.Н., Яблоков Н.П. Предмет, система и теоретические основы криминалистики. М., 1985. С. 138; Гавло В.К. Теоретические проблемы и практика приме нения методики расследования отдельных видов преступлений. Томск, 1985. С.235-246; Об лаков А.Ф. Криминалистическая характеристика преступлений и криминалистические си туации. Хабаровск, 1985. С.65-71 и др.

2 Облаков А.Ф. Указ. соч. С.65.

3 Драпкин Л.Я. Понятие и классификация следственных ситуаций / Труды Свердловск, юрид. ин-та. 1975. Вып. 41.С42-43.

4 Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. М., 1979. Т.З. С.75.

5 Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. М., 1967. С.157.

58

ту доказывания ситуации разделяются на идеальные и реальные, применительно к этапам расследования - первоначальные, последующие и заключительные.1

Применительно к проблемно-поисковым следственным ситуациям, на наш взгляд, необходимо обратить внимание на следующие классифи- кационные группы.

По уровню абстрагирования можно выделить типовые и реальные проблемно-поисковые следственные ситуации. Полагаем, данная клас- сификация представляет собой вариант модельного подхода к исследованию проблемы следственной ситуации.

Возникает закономерный вопрос: может ли типовая ППСС претен- довать на роль модели?

Изначально термин “модель” в философском значении слова означал “… аналог (схему, структуру, знаковую систему) определенного фрагмента природной или социальной реальности, порождения человеческой культуры - оригинала модели. Этот аналог служит для хранения и расширения знания (информации) об оригинале, конструирования оригинала, преобразования и управления им. С гносеологической точки зрения “модель” - это “представитель”, “заместитель” оригинала в познании и практике. С логической точки зрения распространение модели на оригинал основано на отношениях изоморфизма и гомоморфизма, существующих между моделью и тем, что с ее помощью моделируется (изоморфный, либо гомоморфный образ некоторого объекта и есть его модель)”.2

Из данного определения вытекают следующие свойства модели: формализованность, структурированность и избирательность свойств объективной действительности, положенных в основу модели. Как спра-

1 Облаков А.Ф. Указ. соч. С.69-71.

2 Философская энциклопедия. М., 1986. С.382.

59

ведливо отмечает Д.А.Степаненко, “… так как ни одна модель не может претендовать на статус полного, совершенного заместителя изучаемого объекта, формируя базовые мыслительные модели, выбирают наиболее существенные признаки объекта с учетом предмета исследования (в каждом случае он предопределен наличным объектом, подлежащим исследованию, и целевой функцией исследования, т.е. вопросами, которые в данной проблемной ситуации надлежит выяснить)”.1

Типовая проблемно-поисковая следственная ситуация, на наш взгляд, обладает свойствами модели: формализованности, структуриро- ванности и избирательности, так как под ней обычно понимается”. . . обобщенная, основанная на сходстве криминалистических характери- стик совершения и расследования преступлений обстановка, которая при заданных информационных и иных характерных данных объективно отражает внутреннее состояние, ход и условия расследования”.2 Из этого определения следует, что типовая ППСС является результатом научного анализа реальных (конкретных) следственных ситуаций. Иначе говоря, в содержании типовой ППСС может быть включено только то, что “. . . разумно и знает о разумном. Поэтому ни внешняя природа, ни простое ощущение не имеют права на это название. Непосредственное, не очищенное разумным знанием ощущение всегда связано с определенностью природного, случайного, себе - самому - внешнего бытия, несет на себе признаки распада”.3

В отличие от типовой реальная (конкретная) следственная ситуация “… складывается при расследовании данного дела. Она всегда ин- дивидуальна. Определяется множеством частных специфических черт обстановки расследования. Многообразие воздействующих на расследо-

1 Степаненко Д.А. Моделирование как метод научного исследования в приложении к реше нию задач уголовного судопроизводства: Дис… канд. юрид. наук. Томск, С.24.

2 Гавло В.К. Указ. соч. С.244.

3 Гегель. Философия духа. М., 1977. Т.З С.254.

60

вание внешних и внутренних факторов к определенному моменту следствия всегда формирует конкретную ситуацию как единое целое со всеми сложными связями и отношениями их составляющих. Конкретная следственная ситуация обладает специфическим внутренним свойством -устойчивостью связей между элементами, ее составляющими”.1

Взаимосвязь типовой и реальной ППСС во многом обусловлена диалектической связью объективного и субъективного внутри самой системы, какой является следственная ситуация.

Так, например, реальная ситуация, связанная с расследованием грабежей, приобретая свойства константности, становится объектом научного познания частной криминалистической теории, а познанная с помощью научных методов реальная проблемно-поисковая следственная ситуация, приобретая свойство универсальности, становится типовой, то есть моделью в широком смысле этого слова. В то же время типовая модель, применяемая следователем для разрешения реальной следственной ситуации, воздействует на нее в виде алгоритмов поисково-познавательных средств.

Реальные проблемно-поисковые следственные ситуации могут быть классифицированы на типичные и атипичные. Основанием данного деления является повторяемость проблемы, порождающей данную следственную ситуацию, а также средств ее разрешения. В типичной ППСС находят свое отражение константные свойства повторяющихся следственных ситуаций, отраженные коллективным опытом следователей (экспертов, оперработников, судей и т.д.). Атипичные же “. . . формируются под влиянием факторов, не свойственных обычному течению события преступления и его расследованию”.2
Атипичная проблемно-

? Гавло В.К. Указ. соч. С. 244-245. 2 Гавло В.К. Указ. соч. С. 245.

61

поисковая следственная ситуация в экспертной практике может вылиться в экспертный казус, в судебной- - в судебный прецедент.

Иногда в криминалистической литературе предлагается деление следственных ситуаций на реальную и идеальную, где под последней по- нимается “. . . мысленная модель, создаваемая субъектом доказывания в процессе изучения реальной ситуации”,1 Данная позиция основывается на тождественности понятий “образ” и “модель”, хотя, очевидно, что понятие “модель” - значительно более сложное и многомерное, чем “образ”.

Дифференциация проблем познания на различных этапах рассле- дования позволяет выделять проблемно-поисковые ситуации первона-чального (исходные ППСС), дальнейшего, заключительного этапов расследования, а также ППСС судебного следствия. Необходимость и научно-практическое значение такой классификации заключается в том, что проблема преодоления информационной неопределенности по уголовному делу сохраняется с различной степенью трансформации на всех этапах расследования, в том числе на этапе судебного следствия.

В зависимости от познающего субъекта можно выделить оперативно- розыскные, следственные, экспертные и судебные ППСС.

По степени информационной определенности проблемно-поисковые следственные ситуации можно классифицировать на детер- минированные и рандомизированные. Данная классификация позволяет в генезисе следственной ситуации учесть детерминизм и случайность.

Детерминизм в проблемно-поисковой следственной ситуации предполагает наличие четкой корреспондирующей связи между элементами криминалистической характеристики расследования и криминалистической характеристики преступления. Иначе говоря, когда ситуация преступления детерминирует развитие следственной ситуации.

1 Облаков А.Ф. Указ. соч. С. 69.

62

Так, по приведенному выше примеру обнаруженные при осмотре места происшествия предметы и полученные в результате проведенных оперативно-розыскных мероприятий данные позволили установить следующее: наличие у потерпевшего значительного денежного долга, личности кредиторов, многочисленные факты угроз расправы в случае невозврата долга и т.д. Все это, в конечном итоге, определило вектор дальнейшей поисковой работы следственно- оперативной группы и обусловило развитие проблемно-поисковой следственной ситуации в жестко детерминированном режиме.

Иначе развивается ППСС в случае, когда закономерные связи в си- туации преступления и следовой картине оказывается непознанными. Именно при расследовании неочевидных преступлений чаще всего и возникают так называемые рандомизированные проблемно-поисковые следственные ситуации. Отсутствие внутренних детерминант в информации о совершенном преступлении заставляют познающего субъекта ин- туитивно прибегать к “методу рандомизации”.

Рандомизация (от английского “random”- случайный) - термин, за- имствованный из теории игр, означающий сознательное внесение слу- чайного элемента в какой-то процесс. Теория игр исторически развивалась интенсивно. Она умела описывать случаи, когда участников конфликта не два, а много. Более того, участники конфликта могут вступать в коалицию друг с другом так, чтобы их интересы совпадали. Но всегда остается справедливым такой вывод: если игра не содержит никакой неопределенности, если это игра с “полной информацией”, то наилучшее решение в каждой ситуации строго определено и не нуждается в рандомизации. И наоборот, если в игре есть элемент неопределенности (к примеру, вносимый противником), то наилучшее решение носит в общем случае случайный или рандомизированный характер.1

1 Высотский М. Рандомизация// Знание - сила. 1977. № 3. С. 29-31.

63

Данное положение напрямую относится к предварительному рас- следованию, когда имеются не два, а много противоборствующих сто- рон: преступники, оперработники, следователи, защитники и т.д., а также элементы неопределенности, вносимые противниками - например, инсценировка самоубийства, маскировка подлинного предмета преступного посягательства, тактические приемы допроса и т.д. Полагаем, что в этом случае как-раз и идет речь о рандомизированных (абсолютно-неопределенных) проблемно-поисковых следственных ситуациях, то есть ситуациях с неполной, лишенной внутренних детерминант, информацией.

Какие же способы существуют для разрешения подобных ситуаций?

В качестве иллюстрации заслуживает внимание пример, опублико- ванный в 1943 г. в монографии американских ученых Д.Неймана и О.Моргенштерна “Теория игр и экономическое поведение”. “Данный пример относится к столкновению между Шерлоком Холмсом и профессором Мориарти. Напомним, что Шерлоку Холмсу пришлось бежать от своего врага в Дувр и дальше во Францию. Но успех бегства с самого начала оказался под вопросом: отъезжая, на перроне Холмс увидел Мориарти, и ему стало ясно, что неизбежна погоня на специальном поезде. У Холмса были две возможности: ехать все же в Дувр или высадиться в Кентенберри, единственном промежуточном пункте, где поезд делал остановку. Те же две возможности были и у его преследователя. Какое решение должны принять оба участника конфликта? Прежде всего, нужна какая-то количественная мера происходящего, чтобы Холмс остался в живых, а Мориарти добился успеха. По Нейману и Моргенштерну решение задачи таково: обоим участникам следует рандомизировать свое поведение. Мориарти должен с вероятностью 3/5 оказаться в Дувре, а с вероятностью 2/5 - в Кентенберри. Холмс, наоборот, с вероятностью 3/5

64

в Кентенберри и 2/5 - в Дувре. Но как практически реализовать эту ре- комендацию? К примеру, так. Мориарти должен взять круглую палочку и выстругать на ней пять одинаковых граней. Три из граней Мориарти должен пометить крестиками и бросить на перрон. Если палочка упадет на помеченную грань, то Мориарти должен ехать до Дувра, а если на чистую - до Кентенберри. В свою очередь Холмс должен пометить только две грани, в остальном поступать также”.1 Это вполне согласуется с основными постулатами теории вероятности.

Подобная рандомизация в ситуации расследования в условиях не- очевидности может быть применена, например, при выдвижении пяти равнозначных версий о событии преступления, обеспеченных одинаковым объемом информации по уголовному делу. Причем, чем больше преступник склоняется к детерминированному способу совершения преступления, тем больше он дает шансов следователю изобличить его, и наоборот, если в совершенном преступлении присутствует элемент случайности - эта задача следователя значительно усложняется. Случайная замена одного наилучшего решения многими, которые следует применять следователю с оптимальными частотами - один из вероятных способов разрешения рандомизированной ППСС.

При разрешении рандомизированных проблемно-поисковых след- ственных ситуаций большое значение имеет интуиция познающего субъекта. “Психологи уже давно заметили, что человек в своих рассуждениях, как правило, пренебрегает размерами случайной выборки, переоценивает вероятности малоправдоподобных (особенно угрожающих) событий. Более того, человек может сознательно освоить и применять в научных расчетах законы математической статистики, но в интуицию они не входят”.2

1 Y.Naimann, O.Morgenshtern. Theory of carries and economic behavior. - New York, 1943. - p.153.

2 Козелецкий Ю. Психологическая теория решений. М., 1979. С. 132.

65

Примером данного теоретического положения может послужить интуиция оперработника, осуществляющего выборочный поквартир- ный обход в многоэтажном доме, прилегающем к месту преступления. В своей поисковой деятельности он руководствуется не законами математической статистики, а интуитивными предположениями - в какой квартире вероятнее всего можно получить нужную информацию. В связи с этим ошибки интуиции, которые часто возникают при данной форме мышления и о которых речь пойдет несколько позднее, по своей сути, являются ошибками рандомизации.

Метод рандомизации может быть применен не только в ситуациях с неполной информацией, но и в условиях достаточной инофрмационной осведомленности сторон об образе действий противника.

Например, преступник-рецидивист, знакомый с методами раскрытия преступления, и оперативный работник, осведомленный об основных психологических уловках допрашиваемого. Бесконечное количество проблемно-поисковых следственных ситуаций в этом случае делают попытку рассмотреть их все полностью с целью отыскания оптимального тактического приема допроса практически неосуществимой. Поэтому при выборе тактики допроса оперативный работник интуитивно прибегает к методу случайного поиска - рандомизации. Здесь прослеживается прямая аналогия с шахматами.

Так, положение всех фигур на шахматной доске известно обоим противникам. И, значит, в каждой позиции можно указать ход, который приводит к выигрышу за минимальное число ходов (или, скажем, к проигрышу за максимальное, если позиция хуже). Но то, что возможно в принципе, отнюдь не всегда осуществимо технически. Поэтому шахматист и прибегает к методу случайного поиска удачного, на его взгляд хода.

66

К сожалению, метод рандомизации как способ разрешения про- блемно-поисковых следственных ситуаций в условиях неполной информации при определенных положительных моментах имеет и существенные недостатки, не позволяющие его сделать основным в деятельности следователя.

Так, в ситуациях, когда выдвигаются многочисленные версии со- вершения преступления, исследователь неизбежно наталкивается на отсутствие необходимых количественных характеристик. Кроме того, абсолютизация метода рандомизации в расследовании преступлений означает абсолютизацию роли случайности в поисково- познавательной деятельности оперработника или следователя, что, конечно же, недопустимо.

Отсюда закономерен вопрос - существует ли возможность прогно- зировать развитие проблемно-поисковых следственных ситуаций с учетом того, что в их генезисе в равной степени проявляются детерминизм и случайность?

Получить ответ на этот вопрос можно с помощью методов другой частной криминалистической теории - теории криминалистического прогнозирования.

67

1.3. Проблемно-поисковые следственные ситуации и теория криминалистического прогнозирования

Если учение о следственной ситуации уже оформилось в частную криминалистическую теорию, то теория криминалистического прогнозирования представляет собой менее разработанный блок криминалистических проблем. Между тем основные концептуальные положения настоящего исследования так или иначе актуализируют проблему исследования роли и возможности прогнозирования в решении криминалистических задач. Актуальность разработки данной проблемы связана, по меньшей мере, с несколькими обстоятельствами.

Во-первых, расширяющаяся интеграция наук, появление новых от- раслей знания на стыке смежных научных проблем, которыми отмечен конец XX столетия, ставят задачу переосмысления господствующей парадигмы криминалистики в соответствии с быстроизменяющимися объективными условиями и потребностями правоохранительной деятельности.

Во-вторых, возникла необходимость определить место проблемно- поисковой следственной ситуации в криминалистическом прогнозировании. Теория криминалистического прогнозирования, полагаем, является удачным вариантом интеграции психологии, психиатрии, криминалистики, кибернетики и т.д. При этом ситуационный анализ в исследовании криминалистических явлений, полагаем, должен выполнять ведущую роль в методологии данной частной научной теории.

Формирование теории криминалистического прогнозирования можно, на наш взгляд, рассматривать как результат экстраполяции на проблемы раскрытия и расследования преступлений знаний, накопленных другими науками.

68

В исследовании вопросов прогнозирования особенно преуспела криминология.1

В той или иной степени к проблеме прогнозирования обращались в своих трудах и криминалисты, например, Г.Н.Мудьюгин, рассматри- вающий вопрос предвидения развития следственных ситуаций, связанных с исчезновением потерпевшего2; И.М.Лузгин - при изучении вопросов моделирования в расследовании преступлений3; Р.С.Белкин, предложивший структуру будущей теории криминалистического прогнозирования4; В.К.Гавло, рассматривающий прогнозирование в качестве структурного элемента следственной ситуации5 и многие другие6.

К числу специальных трудов, появившихся в последнее время и по- священных вопросам криминалистического прогнозирования следует отнести работы Л.Г.Горшенина.7

1 Кудрявцев В.Н. Научное прогнозирование в криминологии // Изучение и предупреждение преступности. Воронеж, 1968. Вып. 8; Количественные методы в криминологии и социаль ный прогноз // Количественные методы в социальных исследованиях. М.-Сухуми, 1967; Панкратов В.В. О прогнозировании преступности // Статистические методы в криминоло гии и криминалистике. М., 1966; Сафаров Р.А. Прогнозирование и юридическая наука // Сов. гос-во и право. № 3. 1969; Кузнецова Н.Ф. Преступление и преступность: Авто- реф.дис… док. юрид. наук. М, 1968; Кондрашков Н.Н. Статистические методы исследова ния личности преступников: Дис.канд.юрид.наук. М., 1967; Аванесов Г.А. Теория и мето дология криминалистического прогнозирования. М., 1972; Антонян Ю.М., Блувштейн Ю.Д., Чукоидзе Г.Л. Прогнозирование индивидуального преступного поведения // Вопро сы социального планирования борьбы с преступностью. - М., 1979; Солопанов Ю.В. Кри минологическое прогнозирование и планирование борьбы с преступностью. М., 1983; и др.

2 Мудьюгин Г.Н. Расследование убийств, возбуждаемых в связи с исчезновением потерпев шего. М., 1967.

3 Лузгин И.М. Моделирование при расследовании преступлений. М., 1970.

4 Белкин Р.С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской крими- наластики. М., 1970.

5 Гавло В.К. Теоретические проблемы и практика применения методики расследования от дельных видов преступлений. Томск, 1985.

6 См.: Зеленский А.Ф. Некоторые теоретические вопросы индивидуального прогнозирования и следственные версии // Проблемы предварительного следствия. Волгоград, 1973; Билен- чук П.Д. Криминалистическое прогнозирование поведения обвиняемого на предваритель ном следствии: Дис.канд.юрид. наук. Киев, 1983; Баев О.Я. Конфликтные ситуации на предварительном следствии и криминалистические средства их предупреждения и разреше ния: Автореф. дис…док.юрид. наук. М, 1985; Сотников К.И. Прогнозирование в деятельно сти следователя: Дис… канд. юрид наук. Свердловск, 1987; Зорин Г.А. Проблемы примене ния специальных логико-психологических приемов при подготовке и проведении следст венных действий: Дис…док.юрид. наук.М, 1991 и др.

7 Горшенин Л.Г. Основы теории криминалистического прогнозирования. М., 1993; Он же. Анализ поведения людей и методика моделирования в предполагаемой ситуации Вып. 10. М, 1993.

69

Следуя своему концептуальному подходу к проблеме, Л.Г.Горшенин выделяет два уровня прогностических исследований -теоретический и прикладной. Теоретический уровень, по его мнению, составляет система основных идей, обобщающих опыт и практику про- гнозирования, отражающих объективные закономерности этого процесса.

Прикладное прогнозирование включает в себя использование методов прогнозирования в повседневной деятельности по борьбе с пре- ступностью. В соответствии с этим положением формулируются общенаучные задачи криминалистического прогнозирования:

  • прогнозирование новых научных проблем;
  • прогнозирование перспективных и приоритетных направлений и тенденций в криминалистике;
  • прогнозирование сроков решения научных проблем;
  • прогнозирование материальных затрат в области научных иссле- дований;
  • прогнозирование результатов возможного применения тех или иных специальных разработок;
  • прогнозирование факторов, способствующих развитию или тор- мозящих развитие криминалистики и отдельных ее направлений. К част-нонаучным задачам Л.Г.Горшенин относит разработку методов и посторонних методик прогнозирования развития:
  • элементов прогнозируемых механизмов преступлений;
  • закономерностей собирания, исследования, оценки и использования прогнозируемых доказательств;
  • специальных средств и методов судебного исследования и предот- вращения преступлений;

70

  • закономерностей процесса разработки криминалистических про- гнозов.1

Обращая внимание на частнонаучные задачи теории криминали- стического прогнозирования, можно заметить, что объектами прогнозирования здесь выступают явления, имеющие ситуационную природу: например, механизм преступления. При этом автор не отрицает и возможность прогнозирования следственных ситуаций, которые, по его мнению, могут выступать:

“1) Как объекты криминалистической прогностики;

2) Как прогнозный фон для разработки прогнозов в области след- ственных действий, методики расследования преступлений”.2

Между тем, Л.Г.Горшенин, так или иначе связывая возможность прогностики с системностью и ситуационностью явлений, не включает ситуационный анализ в методологию теории криминалистического прогнозирования. В связи с этим, полагаем, данная теоретическая конструкция нуждается в определенной корректировке.

В параграфе 2 настоящей главы уже шла речь о том, что прогнози- рование (стратегическое и тактическое) логически входит в структуру проблемно-поисковой следственной ситуации, выступая одним из многих направлений поисково-познавательной деятельности субъекта. При этом необходимо заметить, что прогнозирование в таком качестве не может выступать ни как предмет, ни как метод частной криминалистической теории. Более того, представляется очевидным, что прогнозирования, как метода познания, вообще не существует, а речь может идти лишь об одном из векторов познавательно-поисковой деятельности, базирующемся на системе общих и частных научных методов: системном и ситуационном, методе Делфи, методах экстраполяции, методе коллек-

1 Горшенин Л.Г. Основы теории криминалистического прогнозирования. М., 1993. С. 15-24.

2 Горшенин Л.Г. Указ. соч. С.39.

71

тивной генерации идей, методе моделирования и др. Поскольку прогнозирование входит в структуру проблемно-поисковой следственной ситуации, сама категория “следственная ситуация”, на наш взгляд, должна быть включена в предмет данной частной криминалистической теории, а ситуационный анализ, как общенаучный метод, должен логически войти в параграф 4 главы I примерной структуры теории криминалистического прогнозирования “Методология и методы теории”, предложенной Л. Г. Горшениным.

Что же представляет собой прогнозирование, как элемент структуры проблемно-поисковой следственной ситуации? Трудности в понима- нии данного явления связаны, прежде всего, с определением самого понятия “прогноз” и существующей множественностью критериев деления.

В современной литературе криминалистический прогноз определяют как научно обоснованное суждение о предполагаемых состояниях криминалистически значимых объектов.

В специальной литературе рассматриваются различные классифи- кации прогнозов.

Так, С.М.Ямпольский, Ф.М.Хилюк и В.А.Лисичкин классифицируют прогнозы по 18 критериям, выделяя 50 их типов.

Например, “по объекту прогнозирования различают технико- криминалистические, тактико-криминалистические, методико- криминалистические прогнозы. По продолжительности сроков прогнози рования - текущие (до 1 года); краткосрочные (1-2 года); среднесрочные (3-5 лет); долгосрочные (10-15 лет). По функциям - исследовательские, программные, организационные. По области реализации - научные, практические. По содержанию - микро- и макропрогнозы. По цели - нормативные и поисковые”.1

1 Ямпольский СМ., Хилюк Ф.М., Лисичкин В.А. Проблема научно-технического прогнозирования для промышленности и правительственных учреждений, М., 1972, С.20.

72

На последнюю классификацию необходимо обратить особое вни- мание.

Поисковые прогнозы разрабатываются для выполнения характеристик прогнозируемых криминалистически значимых объектов, для ус- тановления тенденций их развития. Посредством нормативных прогнозов определяют способы и сроки достижения этих характеристик. Сюда относятся прогнозы в области методики расследования преступлений, тактики производства следственных действий.

В связи с исследованием природы проблемно-поисковой следственной ситуации можно выделить еще один критерий классификации. прогнозов применительно к задачам предварительного расследования преступлений: по уровню информационной обеспеченности прогноза. В соответствии с данным основанием деления, на наш взгляд, следует различать стратегический и тактический криминалистические прогнозы.

Стратегическое прогнозирование, при их внешнем сходстве, следует отличать от эмпирического предвидения. Эмпирическое предвидение -это предсказание возможного состояния объекта, основанное на данных органов чувств и интуиции.

Стратегическое прогнозирование - это предвидение, под которым понимается научно обоснованное суждение о возможном ходе расследования уголовного дела, которое имеет в своей основе разработанную методику расследования преступлений отдельного вида.

С данным видом прогнозирования исследователь сталкивается уже на первоначальном этапе расследования, когда исходной информации по делу недостаточно, но разработанные криминалистические методики позволяют определить примерный алгоритм тактических операций, который необходимо провести в будущем исходя из характера совершенного преступления и имеющейся следовой картины. Наличие методики расследования данного вида преступлений как-раз и будет определять

73

основное направление поисково-познавательной деятельности по уго- ловному делу.

Тактическое прогнозирование в своей основе имеет большую ин- формационную обеспеченность, чем стратегическое, и представляет собой логическую операцию по анализу реальной следственной ситуации и ее сопоставлению с типовой проблемно-поисковой ситуацией расследования отдельного вида преступлений. Иначе говоря, тактическое прогнозирование - это сравнение полученных в ходе расследования фактических данных с моделью, которой, по сути, и является типовая проблемно-поисковая следственная ситуация.

Оба вида прогнозирования выполняют важную роль в разрешении проблемно-поисковых следственных ситуаций. Если стратегическое прогнозирование определяет общий вектор развития поисково- познавательнойй деятельности по уголовному делу, то тактическое прогнозирование, имея дискретный характер, позволяет проследить развитие проблемно-поисковой ситуации на каждом этапе расследования.

Так, орган дознания, передавая дело следователю, на основе добытых доказательств прогнозирует развитие проблемно-поисковой ситуации дальнейшего этапа расследования. Следователь, передавая оконченное дело в суд, прогнозирует развитие ППС С судебного следствия.

Что же входит в содержание процесса прогнозирования?

В литературе принято выделять две стадии данного процесса. В первую, соответственно, входят следующие элементы:

1) определение объекта прогнозирования, его основных характери- стик и параметров; 2) 3) определение прогнозного фона; 4) 5) составление координационного плана; 6) 7) разработка основания для прогнозирования. Содержание второй стадии составляет: 8)

74

а) прогнозная ретроспекция - это этап, на котором исследуется ис тория развития объекта прогноза;

б) прогнозный диагноз, посвященный систематизированному опи санию объекта прогнозирования и прогнозного фона;

в) проспекция, где по результатам диагноза разрабатываются про гнозы объекта прогнозирования;

г) моделирование;

д) верификация как этап оценки достоверности и точности прогно за.1

Одной из актуальных проблем в связи с этим является проблема использования в криминалистическом прогнозировании математического аппарата. Попытки разработать универсальные математические модели, пригодные для выполнения задач криминалистической прогностики, уже предпринимались в научной литературе.2

К сожалению, во многих случаях предлагаемые авторами матема- тические модели носили довольно абстрактный характер. Причина этого заключается, в основном, в неумении облекать криминалистически значимые объекты, в том числе следственную ситуацию, в математическую форму. Создание же адекватных математических моделей послужило бы толчком к эффективному использованию ЭВМ в процессе криминалистического прогнозирования, в том числе и применительно к проблеме следственной ситуации. Особенно перспективной для разработки вероятностных моделей разрешения проблемно-поисковых следственных ситуаций, на наш взгляд, является теория дифференциальных игр, которая

1 Горшенин Л.Г. Указ. соч., С.105-108.

2 Скворцов К.Ф. Методологические вопросы прогнозирования хищений социалистического имущества// Вопросы борьбы с преступностью. М., 1976. Вып.25; Яблоков Н.П. Методоло гические вопросы использования данных математики в методике расследования// Научная информация по вопросам борьбы с преступностью. М., 1983. Вып.76. С.14-19; Крестовни ков О.А. К вопросу о применении математических методов в криминалистических исследо ваниях// Право и информатика. М., 1990. С. 107-118; Дроботухин B.C. Использование мето да кибернетического моделирования в организации расследования экономических престу плений. М., 1996.

15

рассматривает “такие ситуации, где противники принимают длинный ряд последовательных - дискретных или непрерывных - решений; причем решения так логически связаны друг с другом, что эта связь может послужить основой наглядной и поддающейся счету модели”.1

Исследование реальных конфликтов, которыми, по сути, и являются проблемно-поисковые следственные ситуации, с помощью теории дифференциальных игр - одно из новых и бурно развивающихся направлений кибернетики и исследования операций. Однако, на пути широкого применения теории игр в методике расследования отдельных групп и видов преступлений имеются определенные препятствия. Одним из существенных, на наш взгляд, препятствий этому является высокий порядок дифференциальных уравнений, описывающих модель следственной ситуации, что усложняет процесс обработки криминалистической информации на ПЭВМ, и отсутствие общепринятого в кибернетике понятия решения антогонистической и неантогонистической игры.

Все сказанное выше касается математических трудностей, связанных с применением теории дифференциальных игр для построения моде- лей реальных конфликтов. Но есть и другая группа трудностей при ис- следовании ППСС. Это - трудности психологического порядка, суть которых состоит в том, что нормативная теория конфликта обеспечивает познающего субъекта, набором оптимальных решений, имеющих теоретико-игровую природу, без учета реальных гносеологических и психологических условий познания. И здесь возникает вполне закономерный вопрос: в какой мере рекомендациями, полученными с помощью математических (игровых) моделей, будет пользоваться исследователь в крими- налистической прогностике при разрешении реальных ППСС?

Пономарев Ю.П. Игровые модели: математические методы. Психологический анализ. М., 1991. С.4.

76

Прежде чем ответить на этот вопрос, остановимся на ряде обстоя- тельств, вытекающих из особенностей задач исследования проблемно- поисковых следственных ситуаций. Основные задачи исследования ППСС всегда многокритериальные, а многокритериальность является источником неопределенности цели.

“Сталкиваясь с многокритериальными задачами исследователь ис- пытывает естественное (с точки зрения человека, ибо человек хорошо работает в пространствах малой размерности) желание свести их к обычным одноэкстремальным задачам. Решение же этой задачи связано с использованием неформальных способов, которые не могут быть получены как результат решения какой-либо математической задачи”.1

Существуют и другие виды неопределенности:

“1) неопределенность “природы”, формируемая неизвестными ис- следователю факторами, статистическая неопределенность и т.д.;

2) неопределенность исхода в конфликтных ситуациях, формируемая характером источника неопределенности, являющегося игровым по существу: например, игрок может не знать, какого образа действия придерживается его противник. Иногда эту неопределенность называют стратегической.”2 Для моделей, предполагающих сознательного противника, неопределенность исхода является необходимым условием возникновения конфликта, ибо только в этом случае в конфликт могут вступить те его участники, которые с самого начала обречены на поражение”.3

Никакой математический аппарат не сможет полностью снять не- определенность, которая присутствует в условиях криминалистического прогнозирования. При решении подобного класса задач исследователь сталкивается с проблемой выбора альтернатив в слабо структуризован-ных (плохо формализуемых) проблемно-поисковых следственных ситуа-

1 Моисеев Н.Н. Неформальные процедуры и автоматизация проектирования. М., 1979. С.89.

2 Воробьев Н.Н. Теория игр. М., 1985.

3 Пономарев Ю.П. Указ. соч. С.5.

77

циях, основная особенность которых заключается в том, что их типовая модель может быть построена на основании дополнительной информации, получаемого от человека, участвующего в конфликте. Отсюда следует необходимость разработки специального математического аппарата, предназначенного для решения слабо структуризованных и неструк-туризованных задач. Полагаем, этот аппарат должен адекватно отражать проблемно-поисковую следственную ситуацию с учетом характеристик субъекта, принимающего решение. В теории принятия решения это правило часто забывается, а ведь поправка на некомпетентность следователя или эксперта для построения адекватной модели ППСС обязательна. По существу, мы имеем дело с так называемым “возмущающим” фактором, который также может иметь математическое выражение. При этом, необходимо помнить, что далеко не каждая проблемно- поисковая следственная ситуация может быть подвергнута анализу с помощью математического аппарата.

Проблема формализации нечеткой информации (а именно такой в большинстве случаев является информация о криминалистически значимых явлениях) остается основной и при выведении уравнения канонической корреляции по профилю преступника, и при математическом моделировании проблемно-поисковой ситуации. Действительно, представляется весьма сложной формализация таких социальных характеристик индивида, как “опытный рецидивист”, “следственная ситуация с неярко выраженным конфликтом” и т.д. Проблема формализации такой информации напрямую связана с проблемой поиска критерия перехода от словесного описания информации к числовому. Теория игр для решения этой задачи предлагает следующие лингвистические переменные: соотношение численностей, качество, вероятность, потери.

Например, “множество Т(Кз) лингвистической переменной Кз (качество) включает: ТГКз)^{отличное, среднее, плохое}. Каждый из

78

термов У Т (Кз) является нечеткой переменной <У, Ик, У> и формали- зуется нечетким множеством У с функцией принадлежности у: Ик [0, 1]. Базовая переменная У универсального множества Ик характеризует способность оператора к прогнозированию у= yt, где у - погрешность прогнозирования, t - время прогнозирования или принятия решения. Степень принадлежности My (у) интерпретируется как субъективная мера того, насколько элемент у Ик соответствует понятию, смысл которого формализуется нечетким множеством у.”1

Как видим, процесс перевода лингвистических переменных в мате- матические весьма сложен, особенно для исследователя, не знакомого с языком математики вообще и с методами построения функций принадлежности нечетких множеств в частности.2 Тем не менее, такая работа необходима для создания и обработки модели проблемно- поисковой следственной ситуации на ПЭВМ математическими методами.

Здесь необходимо заметить, что и при создании психологического профиля преступника, а также других криминалистически значимых математических моделей, исследователь неизбежно сталкивается с понятием “множество элементов”.

Понятие множества впервые было введено в математику немецким ученым Георгом Кантором (1841-1918 гг.). Под множеством в современной математике понимается “… мыслимая как единое целое совокупность определенных и различных между собой объектов любой физической природы. Объекты, из которых состоят множества, называются элементами. Различаются множества конечные и бесконечные”.3

Операции с элементами различных множеств особенно необходимы при выведении корреляционных зависимостей между механизмом

1 Понамарев Ю.П. Указ. соч. С.69.

2 Заде Л.А. Понятие лингвистической переменной и его применение к принятию приближен ных решений. М.,1976. С.12.

3 Полгородник Н.П. Применение математической логики и теории графов в обработке эко номической информации. Киев, 1972. С.3-4.

79

преступления и личностью преступления, способом преступления и следами преступления и т.д.

С помощью методики Кантора нами было проведено комплексное изучение личности преступника корыстно-насильственной направленности в исправительной колонии общего режима УБ-14/1 г. Барнаула. Была обследована группа из 100 человек, осужденных за совершение грабежей, разбоев в условиях города, в том числе сопряженные с убийством потерпевших. При этом выбор личности преступника корыстно-насильственной направленности в качестве объекта исследования был осуществлен не случайно. На фоне дальнейшего углубления социально-экономического кризиса в России темпы роста именно этих преступлений особенно велики.

Так, по сравнению с 1997 г., по данным ГИЦ МВД РФ, количество грабежей и разбоев в 1998 г. увеличилось на 9,2% и составило по России 113900 преступлений (раскрыто 57953), разбоев - на 12,2% и составило 38513 преступлений (раскрыто 25935).’

По данным криминологов, “… насильственно-корыстные деяния могут увеличиться в среднем на 5-10% в год. Кражи, грабежи, разбои стимулируются снижением у населения порога требовательности к ис- точникам приобретения товаров и расширением круга потенциальных покупателей краденного. С корыстной мотивацией сочетаются агрессивно-разрушительные побуждения противоправного поведения, сопровождающегося насилием и уничтожением материальных ценностей. К такому варианту прогноза приводят и экстраполяция имеющихся тенденций, и экспертные оценки возможной криминологической обстановки, и моделирование причинной базы преступности будущего, и широкий сис-

1 Информационный бюллетень ГИЦ МВД РФ “Состояние преступности в России за январь-декабрь 1998 г.”. М., 1999. С. 17.

80

темный анализ всей совокупности криминологически значимых сведений прошлого, настоящего и возможного будущего”.1

Разработанная нами методика обследования осужденных содержит 32 параметра криминалистической характеристики преступления. Под цифрами 1, 2, 3 и т.д. закодирована криминалистически значимая ин- формация (время, место, способ совершения преступления, предмет преступного посягательства, личность потерпевшего, социально- психологические характеристики преступника), взятые из личных дел осужденных, приговоров судов и в ходе социологических опросов. Ос- новные параметры были сгруппированы по множествам: {1, 2, 3} - параметр формы соучастия; {4,5} - способа преступления; {6, 7, 8} - предмета преступного посягательства; {9, 10, 11} - выбора орудия преступления; {12, 13} - удаленности места преступления от места жительства преступника; {14, 15, 16}-выбора жертвы; {17, 18, 19} - времени совершения преступления; {20 - 32} - социально- психологические характеристики личности преступника. Пусть данные о личности осужденных Иванова и Петрова представлены множествами А и В. Тогда набор корреляционных величин для Иванова и Петрова может быть математически выражен следующим образом:

А={1,5, 7,9, 13, 14, 18,21,22,24,28}

В={2, 5, 7, 8, 9,13, 16, 19, 20, 21, 22, 24, 27, 30}

Пересечением А В двух множеств А и В будет соответственно множество “… тех и только тех элементов, которые принадлежат обоим множествам А и В одновременно”.2 Для приведенного примера эта запись математически может быть представлена следующим образом А В ={5, 7, 9, 13, 21, 22, 24}. Запись А В=0 означала бы, что у данных множеств нет общих элементов. Декодирование математической записи

1 Лунеев В.В. Преступность XX века. Мировой криминологический анализ. М., 1997. С.455- 468.

2 Полгородник Н.П. Указ. соч. С.70.

81

показало наличие у двух осужденных за разбой общих социально- психологических свойств личности и определенную схожесть преступных “репертуаров”: например, по выбору потерпевшего, времени и месту совершения преступления, выбору оружия и т.д. Подобная математическая операция была произведена в отношении 100 осужденных, в результате чего была произведена селекция основных криминалистических параметров, присущих всем множествам. Математическая модель вероятного преступника, совершавшего грабежи и разбои в городских условиях, после обработки данных с помощью ПЭВМ была представлена следующим образом:

Х={2, 5, 7, 8, 9,13, 14, 19, 20, 21, 22, 24, 27}.

Декодирование математической записи обнаружило при этом оп- ределенные закономерности: как правило, грабежи и разбои в городе совершались в преступной группе, при этом преступники осознанно шли на насилие; основным предметом преступного посягательства являлись деньги; оружие при совершении преступлений применялось редко; большинство грабежей и разбоев совершалось в интервале от 20 до 23 часов; преступления совершались, как правило, ранее судимыми за подобные преступления лицами в возрасте от 18 до 25 лет, не работающими, в состоянии алкогольного или наркотического опьянения. Практически всем осужденным этой группы присуще крайне агрессивное поведение в местах лишения свободы.

Последняя психологическая особенность личности преступника корыстно-насильственной направленности подтверждается исследова- ниями и других авторов.

Так, “… при анализе черт личности лиц, совершивших грабежи и разбойные нападения по шкале “эмоциональная стабильность- нестабильность” (по тесту Г.Айзенка) из 39 только 14 эмоционально ранимы и не уверены в себе. Остальные 25 человек характеризуются проти-

82

воположными чертами. В связи с этим предварительный вывод таков: тайные хищения имущества чаще совершаются лицами с достаточно высоким уровнем тревожности, в то время как открытые хищения, к тому же сопряженные с насилием склонны совершать люди с низким уровнем тревожности. Среди обследованных преступников корыстно- насильственной направленности значительное количество обладает однородными личностными особенностями, как то: дезадаптивностью, отчужденностью, агрессивностью. Обнаруженная связь между психологическими особенностями преступника и способом совершения им преступления позволяет с определенной степенью вероятности надеяться на возможность прогноза”.1

Применяемый в дальнейшем метод, именуемый в математике как “декартовое произведение двух множеств”, позволил выявить корреля- ционные зависимости между различными параметрами.

Так, обнаруженная корреляция между параметрами 2 9 14, по нашему мнению, объясняется тем, что большинство грабежей и разбоев совершается в группе лиц, в качестве жертвы выбираются беспомощные люди (женщины, дети, старики, лица в состоянии сильного алкогольного опьянения) поэтому, как правило, преступники не применяли ни огнестрельного, ни холодного оружия, рассчитывая на свою физическую силу. Кроме того, обнаружены и другие корреляционные зависимости: например, между возрастом преступника и предметом преступного посягательства.

Особое место в криминалистической прогностике, полагаем, занимает теория конфликта. В числе трудов, посвященных природе и динамике конфликта на предварительном следствии, следует отметить работу

Падар Е.Е. О перспективах прогноза “психологического профиля” преступника на основании анализа способа действия при совершении преступления// Современное российское право: федеральное и региональное измерение. Барнаул, 1998. С.241-242.

83

В.Н.Карагодина.1 Однако в теории игр имеется несколько иной подход к исследованию конфликта чем в криминалистике.

Так, в отличие от криминалистики и прикладных психологических наук теория игр совершенно не рассматривает вопросы о причинах и природе конфликта, а также влиянии личности индивида на процесс поиска и эффективности решений, то есть то, что относится к предмету психологического исследования конфликта. Если речь идет о поиске решений проблемно-поисковой следственной ситуации, особенно рандомизированной, методами теории игр, то предполагается заданной модель конфликта: определено количество участников и их активность (следователь и его профессиональный опыт, обвиняемый и его криминальный опыт), задана функция полезности, тип конфликта и т.д. Очевидно, что любая проблемно- поисковая следственная ситуация по своей природе является конфликтом в широком смысле слова.

Конфликт, по мнению Спинозы, инициируется способностью мыс- лящего тела активно строить свое действие по форме любого другого тела, активно согласовывать форму своего движения в пространстве с формой и расположением всех других тел.2

Именно это отмеченное Спинозой свойство человека осознанного реагировать на действия другого человека, полагаем, обуславливает ге- незис и динамику реального конфликта. С точки зрения криминалистического прогнозирования несомненный интерес представляет разработанная в теории игр методология такого конфликта.3

Одной из типичных ситуаций, рассматриваемой теорией игр, является следующая: один из игроков пытается вступить в конфликт, а другой пытается избежать встречи. Эта ситуация характерна для так назы-

1 Карагодин В.Н. Преодоление противодействия предварительному расследованию. Сверд ловск, 1992.

2 Ильенков Э.В. Диалектическая логика. М., 1984. С.52.

J Айзеке Р. Дифференциальные игры. М., 1967; Красовский Н.Н., Субботин А.И. Позитивные дифференциальные игры. М., 1974,

84

ваемых игр преследования (уклонения). Участвующие в данной ситуации противоборствующие стороны имеют разные уровни активности: одна сторона активна (следователь), другая - менее активна (обвиняемый). Математический аппарат теории дифференциальных игр на сегодня предназначен для построения и исследования именно таких моделей. Сила конфликта в таком варианте будет определяться силой взаимодействия противоборствующих сторон. Последняя, в свою очередь, будет оп- ределяться двумя факторами: 1) желанием конфликтовать; 2) желанием противоборствовать.

Данный вид игры предлагает информацию о противоборствующей стороне и о своих параметрах, что типично в следственных ситуациях, когда известна личность преступника и имеется достаточная информация о событии преступления. Кроме того, следователь должен адекватно оценивать свои возможности доказывания. Только при достаточной исходной информации по делу следователь может рационально распределять свою энергию между решением задачи преодоления противодействия обвиняемого и задачи по установлению истины в уголовном судопроизводстве. Чем лучше и полнее исходная информация по уголовному делу, тем меньше сил и времени должно быть затрачено на противодействие обвиняемого, а следовательно, тем больше сил и энергии затрачивается для достижения основной цели расследования. При ухудшении информации о ситуации преступления энергетические затраты на противодействие растут, что означает увеличение силы конфликта.

“В математическом выражении эта связь может быть представлена в следующем виде:

г|о=Ео | Ex , где Ео - энергетические затраты на решение основной задачи; Es - суммарный энергетический потенциал для решения задачи в

85

данных условиях. Если информация полная, то Е? идет на решение ос- новной задачи, то есть Ео -» Es , а тогда коэффициент -по-» Г’.1

Энерго-информационная модель проблемно-поисковой следственной может быть успешно применена в криминалистическом прогнозиро- вании. Она позволяет оценить ППСС с позиции информационной обеспеченности, спрогнозировать силу реального конфликта в расследовании уголовного дела, кроме того, при наличии достаточной математической основы появляется возможность разработки на ПЭВМ программы алгоритмов для проблемно-поисковых следственных ситуаций с различной степенью конфликта.

Закономерен вопрос что же является математической основой для построения моделей противоборства на предварительном расследова- нии?

“На первом (синтаксическом) уровне взаимодействия противобор- ствующих противников может рассматриваться с позиции известного закона кибернетики - закона необходимого разнообразия. Суть его за- ключается в том, что для получения ожидаемого результата активный противник, кроме желания выиграть, должен обладать определенным разнообразием ходов”.2

“Пусть Ri - разнообразие ходов игрока Р, R2 - разнообразие ходов игрока Е, Ro - разнообразие исходов. Тогда в логарифмическом отношении

l„Ro= In Ri- lnR2

Отсюда следует, что может быть уменьшено за счет соответствующего увеличения R] (при условии R2=const). При разнообразии исходов

1 Пономарев Ю.П. Указ. соч. С. 17.

2Эшби У.Р. Введение в кибернетику. М., 1956. С. 132.

86

lnRo=0, то есть в этом случае существуют объективные предпосылки для решения задачи противоборства с высокой вероятностью”.1

“Использование соотношения данного типа позволяет решать ряд практических задач. В частности, на основе закона необходимого разнообразия можно проводить сравнение потенциальных возможностей противоборствующих противников (статическое сравнение). Смысл этого сравнения в следующем: предполагается, что разнообразие ходов (тактических решений) пропорционально предельному разнообразию, которое может “генерировать” участвующий в поединке игрок. В фазовом пространстве конфликта строятся области предельного разнообразия (фазовый портрет) каждой стороны. Эти области накладываются друг на друга и тем самым все фазовое пространство делится на подобласти различного “тактического” назначения

Ri=R2, Ri<R2? Ri>Ri”.2

Пусть Ri - потенциал следователя, R2- потенциал обвиняемого, то гда подобласть Ri < R2 выгодна для обвиняемого; в подобласти Ri = R2 возможность следователя и обвиняемого по предельному разнооб разию равны (опытный следователь и опытный рецидивист). Такое со отношение, как правило, порождает либо ППСС с высокой степенью конфликтности. Подобласть, где Ri > R2 предпочтительна для следова теля и порождает проблемно-поисковую следственную ситуацию детер минированного типа, где конфликт легко преодолевается имеющимся у следователя арсеналом поисково-познавательных средств.

Количество разнообразия, внутренне присущее конечному объекту или системе, всегда ограничено для определенного уровня исследования и может быть определено с помощью порога различимости.

1 Пономарев Ю.П. Математическая основа построения моделей противоборства двух игро ков// Прикладные вопросы теории информации и кибернетики. Рига, 1978. С.94-98.

2 Информационные основы теории систем управления с обратными связями/ Техническая кибернетика. М., 1973. Т.5. С.5-78.

87

Используя понятие “порога различимости”, можно определить предельное количество психических состояний участников конфликта, что необходимо для определения прогнозного фона развития различных проблемно-поисковых следственных ситуаций, особенно судебного следствия.

Полагаем, что сказанное выше относится статическому сравнению, которое является важным этапом в изучении возможностей противоборствующей стороны. При таком виде сравнения изучение потенциала противника носит характер обоюдной разведки. Однако, это сравнение не учитывает динамики противоборства, а следовательно, не позволяет построить оптимальный алгоритм поведения участвующих в конфликте сторон. Математическая модель, основанная на законе необходимого разнообразия, становится более реальной, если учесть информацию, которая имеется у участников расследования. Это связано с тем, что в процессе разрешения ППСС следователь оценивает не все разнообразие вероятных тактических ходов обвиняемого, а только часть, объективированную в материалах уголовного дела, то есть информации о механизме совершения преступления и личности преступника. И снова мы не с не- обходимостью убеждаемся в информационной природе проблемно- поисковой следственной ситуации.

Учет информированности следователя о механизме совершения преступления и свойствах личности преступника в большей степени отвечает требованиям динамического сравнения, то есть требованиям, учитывающим не только предельное разнообразие тактических приемов следователя и обвиняемого, но и динамику противоборства. С учетом информированности в фазовом пространстве противоборства для каждой стороны могут быть построены зоны предпочтительного поведения не только по предельному, но и отраженному разнообразию возможных тактических приемов противника, то есть информации, находящейся в

88

распоряжении следователя и обвиняемого. Эти зоны в большей степени характеризуют реализованные возможности противоборствующих сторон (хотя бы с точки зрения информационного обеспечения).

“Выбор решения в дифференциальной игре осуществляется не только на основе отражения того, что существует в данный момент, но и того, что должно произойти в будущем, то есть речь идет о рассмотрении задачи противоборства в прогнозируемом пространстве. Прогнози- рование выступает как необходимый элемент, момент процесса принятия решений, характерный для всех систем, управляемых человеком. Именно предвосхищение поведения противоборствующего противника позволяет построить регулятор по схеме полного регулирования”.1

Если прогноз на предварительном следствии выполнен без ошибок, правильный выбор тактики и стратегии позволяет следователю надеяться на успех расследования даже в условиях плохой информационной обеспеченности. Теория игр предлагает целый ряд принципов для определения оптимальности решений различных проблемно-поисковых следственных ситуаций, в том числе в условиях полной информационной неопределенности.

“Наиболее распространенным принципом оптимальности в теории игр по праву считается максиминный принцип, суть которого сводится к следующему: выбором стратегий стороны стремятся обеспечить себе гарантированный выигрыш”.2 Такой принцип хорошо описывает неанто-гонистический конфликт, в котором увеличение информационного преимущества следователя соответственно ведет к ухудшению тактического положения обвиняемого, то есть максиминные стратегии образуют равновесные ситуации, что означает их устойчивость (следователь выбирает такую стратегию именно потому, что она, в конечном итоге, работает на

1 Эшби У.Р. Введение в кибернетику. М., 1959. С,13.

г Вайсборд Э.М., Жуковский В.И. Введение в дифференциальные игры нескольких лиц и их приложения. М., 1980

89

разрешение следственной ситуации). В случае антагонистического конфликта максиминные стратегии обладают свойством прямоугольности (сторонам безразлично, какой из равновесных стратегий придерживаться):

Si   S2

S2

где Si S2 и Si; S2; - равновесные стратегии.

Примером выбора равновесных стратегий может послужить раз- решение некоторых проблемно-поисковых ситуаций, связанных с тактикой производства следственных действий, при расследовании очевидных преступлений.

Так, следователь прокуратуры Крехов (Si), располагая достаточной доказательственной базой по обвинению Петренко (S2) в совершении убийства на “бытовой” почве, столкнулся с противодействием обви- няемого, выразившемся в воспрепятствовании изъятию у него образцов крови для сравнительного исследования. Следователь не стал настаивать на проведении данного следственного действия, оценив собранную совокупность доказательств достаточной для передачи дела в суд. При наличии достаточных доказательств выбор такой стратегии (Si S2) практически не ухудшает проблемно-поисковую следственную ситуацию.

В случае, если следователь принимает решение о принудительном изъятии образцов для сравнительного исследования у обвиняемого Петренко (а действующее законодательство допускает это, так как речь идет о мере уголовно-процессуального принуждения), - это также вариант равновесной стратегии (Si7 S2O, принципиально не ухудшающей положение обвиняемого, но усложняющей разрешение данной проблемно-поисковой следственной ситуации( в организационно-тактическом плане

90

процедура принудительного изъятия крови и спермы достаточно сложна и трудоемка).

Оценивая типичные следственные ситуации с позиции теории диф- ференциальных игр, можно сделать вывод, что в большинстве случаев мы имеем дело с выбором следователем или обвиняемым одной из следующих стратегий - минимизации выигрыша противника (защитная стратегия обвиняемого) или максимизации своего выигрыша (атакующая стратегия следователя). В теории игр данное соотношение носит название операции расширения стратегий и имеет достаточно законченную математическую форму, что позволяет ее успешно использовать в криминалистической прогностике.1

Отдельные теоретические положения, представляющие интерес для криминалистического прогнозирования, можно обнаружить и в кибер- нетике.

Например, информационная природа проблемно-поисковых ситуаций позволяет успешно применять в их анализе хорошо известный в кибернетике метод “черного ящика”.

“В кибернетике этот метод применяется при изучении систем, внутренний механизм которых не открыт полностью для наблюдения. Такая система, по сути, и является “черным ящиком”, а первичные данные его исследования состоят из последовательности значений вектора с двумя составляющими: входное состояние, выходное состояние”.2

Полагаем, методы “черного ящика” особенно могут быть применены в анализе рандомизированных проблемно-поисковых следственных ситуаций, развивающихся в условиях полной информационной неопределенности. Являясь системой с обратной связью, данная проблемно-

1 Льюс Р.Д., Райфа X. Игры и решения. М., 1961; Воробьев Н.Н. Теория игр: лекции для эко номистов-кибернетиков. Л., 1974.

2 Эшби У.Р. Указ. соч. С. 131; Zaden L.A. Fazzy seys. as abasis for a theory of possivility, Memorandum NUCB/ERL M. 77/2 Berkeley, 1977. p. 105.

91

поисковая следственная ситуация отвечает всем каноническим представлениям о “черном ящике”: имеет “вход” (постановка проблемы), а также инициирующее начало развития ППСС - полную информационную неопределенность. Метод “черного ящика” позволяет исследователю отыскать в недетерминированных ППСС статистическую детерминированность, то есть детерминированность в среднем. Следует согласиться с У.Р.Эшби, который отмечал, что “… если о “ящике” неизвестно ничего, то в таком случае метод случайных изменений входных переключателей (то есть изменений, определяемых жребием) ничуть не хуже любого другого метода, ибо у нас нет Никаких фактов, которые могли бы служить оправданием для предпочтения того или иного конкретного метода”.1

Предложенная кибернетиками система записи входных и выходных состояний в “черном ящике” (так называемый протокол), полагаем, вполне можно использовать при моделировании типовой проблемно- поисковой следственной ситуации. Взяв за основу следующие лингвистические переменные: “вход” - постановка проблемы (оперативно-розыскной, экспертной, следственной), “выход” - поиск решений проблемы (соответственно, оперативно-розыскных, экспертных, следственных), “переход” - последовательная смена циклов в развитии проблемно-поисковой следственной ситуации, и, применив математическое кодирование-декодирование указанных лингвистических величин, можно получить так называемое “каноническое представление” - то есть вывод о том, что поведение системы в той или иной степени детерминировано, а значит его можно прогнозировать.

Каждый цикл ППСС при такой методике исследуется путем посте- пенного изготовления длинного протокола, составленного в хронологическом порядке и показывающего последовательность состояний входа и выхода.

ЭшбиУ.Р.Указ соч. С. 132.

92

Например, если некоторая ППСС при расследовании неочевидного убийства имеет возможные входные состояния а и |3 (труп опознан и труп не опознан) и возможные выходные состояния f, g, h, j (отдельные направления поиска в установлении личности подозреваемого и потерпевшего), то типичный протокол, например, по входному состоянию может выглядеть следующим образом:

Время 12 3 4 5 6 7

Состояние af aj ag ah ah ah ah

Время в данном протоколе означает количество суток, необходимых для разрешения проблемы установления личности потерпевшего. Декодирование данного протокола означает следующее: состояние (например, поквартирный обход) заняло сутки, но положительного ре- зультата не дало. Разрешение оперативно-розыскной ППСС произошло на 7 сутки вследствии состояния 2h (негласные оперативно-розыскные мероприятия), которые, согласно протоколу, заняли 4 суток. По такой же схеме может быть составлен протокол и при входном состоянии В (труп не опознан).

Последовательно изучив протоколы по нескольким розыскным делам определенной категории (степень репрезентативности в каждом слу- чае определяется индивидуально), можно обнаружить повторяемость состояний, которая позволяет наиболее успешно разрешить ту или иную проблемно-поисковую следственную ситуацию. Иными словами, полученное исследователем множество данных должно указывать на однозначность преобразований.

Например, данные полученных протоколов по 10-ти розыскным делам могут быть записаны следующим образом:

1 f a

о h j a 2 - 1 5 2 Р 5 3 2 0

93

Данная таблица показывает, что при входе а (труп опознан) опти- мальным для разрешения ППСС “установление личности виновного” по 10-ти розыскным делам является состояние ah (негласные ОРМ - в 5 случаях). Соответственно при входе (3 (труп не опознан) для разрешения ППСС “установление личности потерпевшего” - состояние (3f (поквартирный обход - в 5 случаях) и состояние (3g (сообщение оперативных органов по розыску в СМИ - в 3 случаях). Очевидно, что для ППСС, когда труп не опознан, более эффективными оказываются гласные оперативно-розыскные мероприятия, когда труп опознан - соответственно, негласные. Полученная при этом статистическая детерминированность может быть положена в основу типовой оперативно-розыскной ситуации рандомизированного типа по определенной категории преступлений и впоследствии использована в криминалистической прогностике.

По такой же схеме с помощью протокола Эшби нами последовательно было изучено 50 розыскных дел, возбужденных по убийствам в условиях неочевидности. В частности было установлено, что прослушивание телефонных переговоров, устанавливаемое как правило, на срок до 60 суток, дает положительный эффект в последние 10 суток прослушивания.

Определенную роль в криминалистическом прогнозировании ППСС может сыграть и так называемая “теория графов” - математическая дисциплина, получившая свое развитие в середине XX века.

“Термин “граф” был введен немецким математиком Д.Кенигом и получил распространение после выхода в свет книги “Теория конечных и бесконечных графов”, опубликованной в Лейпциге в 1936 г. Граф представляет собой фигуру, состоящую из некоторого множества точек плоскости и линий, соединяющих все или часть из них попарно (пару может

94

образовывать одна и та же точка). Точки, входящие в состав графа, на- зываются его вершинами. Две линии, имеющие общую вершину, называются смежными. Линии графа могут иметь направление, обозначаемое на чертеже стрелкой, то есть быть ориентированными. Ориентированные линии называются дугами в отличие от неориентированных, называемых ребрами. Различаются виды графов: изоморфные, плоские, связанные, не связанные, деревья и т.д.”.1

Как видим, понятие “граф” связано с уже рассматриваемой ранее категорией “множество элементов”, что позволяет записать в виде графа и проблемно-поисковую следственную ситуацию, также представляющую собой достаточно сложную структуру множества.

Математики издавна пытались формализовать процесс поиска ре- шений в тех или иных проблемных ситуациях. Графы также являются попыткой графического изображения процесса отыскания правильного решения с позиции математической логики. Кроме того, граф имеет еще и алгебраическое выражение, что позволяет проследить положение каждого элемента в представленном множестве. По сути, граф - это применение структурно- функционального метода для описания процесса принятия решения, где алгебраическая запись характеризует структурный аспект множества, геометрическая - его функциональный аспект. Данное свойство графа может быть использовано и для описания поисково- познавательной деятельности следователя.

Примером использования данного математического метода при- менительно к задачам осмотра места происшествия или обыска может послужить так называемый эйлеров граф.

“Как известно, эйлеровым графом является план любой выставки - именно он показывает, как должны двигаться посетители, чтобы осмот-

1 Полгородник Н.П. Применение математической логики и теории графов в обработке экономической информации. Киев, 1972. С. 72-86.

95

реть каждый экспонат в точности по одному разу. Но предположим, что, как это обычно бывает, экспонаты расположены по обеим сторонам всех проходящих по территории выставки путей. Оказывается, что тогда, каков бы ни был соответствующий граф (если только он является связным), можно провести посетителя таким образом, чтобы каждый путь был пройден им дважды - по одному разу в каждом направлении”.1

Рассмотрим с помощью графа проблемно-поисковую следственную ситуацию осмотра места происшествия.

В однокомнатной квартире многоэтажного дома в Ленинском районе г.Барнаула на кухне с колото-резанной раной груди обнаружен труп хозяина квартиры гражданина Никифорова. При выборе концентриче- ского способа осмотра граф может быть записан следующим образом: цепь начинается из произвольной вершины Ао (входная дверь в квартиру) и пойдет вдоль некоторого ребра Ео=(Ао, Ai), где соответственно Ai -место обнаружения трупа (кухня). Затем цепь осмотра переходит последовательно к другим вершинам (комната) - А2. В соответствии с эйлеровым графом необходимо выбрать еще не использованное направление. В данном варианте осмотра таким направлением будет ребро Ег=(Аг Ai), то есть направление, указывающее на место обнаружения трупа. В каждой вершине имеется одинаковое число возможностей для входа и для выхода. Поэтому процесс осмотра может окончиться только в начальной вершине Ао. В точке Ао становится ясно, что все выходящие ребра здесь будут использованы, так как в противном случае можно двигаться дальше, поэтому и все входящие ребра тоже будут использованы, так как их число равно числу выходящих ребер.

В частности, ребро Ео=(Ао, Ai) будет пройдено в обоих направлениях. Но это означает, что все ребра, идентичные Ai, тоже будут пройдены в обоих направлениях, так как первое входящее в Ai ребро AoAi

1 Ope О. Графы и их применение. М., 1965. С. 38-40.

96

должно использоваться в качестве выходящего лишь в последнюю оче- редь. То же самое рассуждение применимо и к следующему ребру Ei=(Ai, А2), и к следующей вершине Аг и т.д. (в зависимости от количества комнат и подсобных помещений в квартире). Следовательно, во всех вершинах, которые будут достигнуты, все ребра окажутся пройденными в обоих направлениях. Графически концентрический способ осмотра места происшествия в данном случае может выглядеть следующим образом:

Ао

При эксцентрическом способе осмотра граф будет иметь несколько иной вид, так как движение начинается от трупа и проходит последовательно по всем имеющемся ребрам с возвратом в точку Ао.

Ai

А2

Использование графов может быть особенно эффективным при ос- мотре и обыске в больших помещениях со сложной архитектурой (что особенно актуально в современных условиях индивидуального строи- тельства), так как могут предложить наиболее оптимальный алгоритм

97

осмотра (обыска), сэкономив тем самым время и силы следователя. Кроме того, основываясь на достаточной репрезентативности результатов обысков и алгебраической записи графов, можно проследить существующие корреляции между наиболее распространенными местами обнаружения тайников и типами помещений - это, по нашему мнению, можно рассматривать как вариант психодиагностики места производства обыска, позволяющий алгоритмизировать данное следственной действие.

Еще одна сфера применения теории графов в криминалистической прогностике - построение так называемого “дерева целей”.

“Дерево целей” используется в том случае, когда анализируемая система или процесс можно представить в виде уровней причинных взаимосвязей, уровней сложности или иерархических уровней. Система строится путем последовательного выделения все более мелких компонентов на постепенно понижающихся уровнях”.1

Если в приведенном выше примере использован связанный, ориен- тированный граф, то при построении “дерева целей” должны использо- ваться изоморфные графы, то есть которые несут одинаковые сведения, но отличаются внешним видом. “Два графа являются изоморфными, если они имеют одинаковое число вершин и линий и между вершинами можно установить следующее соответствие: как только пара вершин первого-‘ графа соединяется линией, так соответствующая ей пара вершин второго графа оказывается соединенной линией, и наоборот. В ориентированном графе должны совпадать также и направления линий”.2

Построение изоморфных ориентированных графов особенно наглядно иллюстрирует процесс доказывания по уголовному делу с несколькими обвиняемыми.

1 Горшенин Л.Г. Указ. соч. С. 55.

2 Подгородник Н.П. Указ. соч. С.78.

98

Пусть Хо - цель доказывания по уголовному делу (установление объективной истины), которая распадается соответственно на три цели: Xi, Хг , Хз - виновность Ивачева, Ефремова и Петрова в совершении убийства Зоркова; Ап - прямые доказательства их вины, Вп - косвенные доказательства. Тогда “дерево целей” по данному уголовному делу гло- жет быть представлено следующим изоморфным ориентированным графом:

Как известно, доказывание с помощью косвенных доказательств идет через промежуточный тезис. Прямое доказательство, напротив, не- посредственно связано с предметом доказывания. Данный граф показы- вает, что проблемно-поисковая следственная ситуация по данному уго- ловному делу наиболее благоприятна с точки зрения доказанности уча- стия в -совершении преступления^ обвиняемого Ефремова (Хг). Два - свидетели прямо указали на него, как на лицо, совершившее убийство. Алгебраически это может быть записано следующим образом:

X,= {Ai,Bi,B2};

Х2 = {Ai,A2,B3,B4};

Хз = {А,,В,,В2}.

Приведенный выше граф с помощью матричного анализа укажет наиболее оптимальный путь доказывания в данной проблемно- поисковой следственной ситуации. Кроме того, исходя из статистиче- ской детерминированности (например, на основе обобщения данных су-

99

дебной практики по уголовным делам и алгебраической записи графа) можно определить количественный критерий для таких сложных лин- гвистических переменных, как “достаточность доказательств” и “пределы доказывания” применительно к типу рассматриваемой ППСС.

Свойства графов (возможность кодирования и декодирования, матричного анализа и алгебраической записи) позволяют успешно ис- пользовать их в криминалистической прогностике, хотя на этом пути имеется проблема - механизм декодирования графа требует сложной программы алгоритмов, что практически невозможно без участия в разработке криминалистических прогнозов оператора-программиста ПЭВМ.

В настоящем параграфе уже говорилось о том, что личность пре- ступника также является объектом криминалистического прогнозирования. Во многом возможность такого прогнозирования обусловлена ситуационной природой личности преступника, что позволяет разработать не только его психологический портрет, но и спрогнозировать его дальнейшее преступное поведение (особенно по длящимся преступлениям), а также поведение на предварительном и судебном следствии. Как показывает практика, опыт интеграции психологии, психиатрии и криминалистики на этом пути может быть весьма удачным.

Так, на наш взгляд, весьма интересными представляются попытки анализа и прогнозирования поведения людей исходя из характерологических особенностей личности.

Так, в отечественной и зарубежной литературе по психиатрии уже давно уделялось достаточно большое внимание моделированию поведения людей исходя из акцентуаций характера.1 Попытки создания адек-

1 Личко А.Е. Психопатии и акцентуации характера у подростков. М, 1983. СЮ.

100

ватных моделей поведения преступников исходя из особенностей акцен- туаций личности предпринимались и в юридической литературе.1

Представляют несомненный научный и практический интерес данные комплексного динамического исследования различных групп подро- стков с нарушениями поведения, проведенного М.И.Рыбалко. Полученные им результаты позволили установить корреляционные зависимости видов психопатий и форм девиантного поведения, между формой пато-характерологической реакции и типом акцентуации характера.

Например, реакции активного протеста более предпочтительнее для эпилептоидного, гипертимного типов характера; реакции пассивного протеста - для астенических, психоастенических типов; реакции в форме суицидальных попыток - для истерического, лабильного, сенситивного и шизоидного типов.2

Учитывая, что количество преступлений, совершаемых подростками с девиантным поведением, неуклонно растет, выявленные у них “штампы поведенческого стереотипа” могут быть успешно использованы в криминалистической прогностике, например, при планировании и подготовке допроса несовершеннолетнего, особенно в условиях рандомизированной проблемно-поисковой следственной ситуации.

Проведенные исследования в этой области выявили еще одну интересную зависимость - между формами девиантного поведения у подростков и их дерматоглифическими особенностями. Дерматоглифика - это наука, предметом изучения которой являются паппилярные узоры кистей рук. В отличие от дактилоскопии, в дерматоглифических исследова-

1 Горшенин Л.Г. Анализ поведения людей и методика моделирования предполагаемой си туации. Вып. 10. М., 1993; Антонин Ю.М., Юстицкий В.В. Несовершеннолетние преступни ки с акцентуациями характера. М., 1993.

2 Рыбалко М.И. Патохарактерологические расстройства у детей и подростков с девиантным поведением (клинико-динамический и нейрофизиологический аспекты): Автореф. дис.док.мед.наук. Барнаул, 1997. С.7-16.

101

ниях выводы базируются на анализе и оценке 180 признаков пальцевой и ладонной дерматоглифики.1

Развитие дерматоглифики, параллельно с развитием дактилоскопии, может также играть определенную роль в криминалистической про- гностике.

“Например, на решение не только идентификационных, но и про- гностических задач направлены исследования признаков пальцевой и ладонной дерматоглифики родителей и детей, а затем установления закономерностей наследования паппиллярных узоров, имеющих криминалистическое значение, для исключения или для вероятного подтверждения родства”.2

Современное состояние науки показывает, что на пути исследования вопросов криминалистического прогнозирования существует еще много непознанных закономерностей, что анализирует необходимость дальнейшей разработки этого блока научных проблем.

Резюмируя изложенное в настоящем параграфе, можно сделать следующие выводы:

1) Ситуационный метод наряду с предметно-деятельно стным под- ходом и системным анализом должен быть включен в методологию теории криминалистического прогнозирования. 2) 3) Проблемно-поисковая следственная ситуация выступает не только как прогнозный фон, но и как объект криминалистического прогно- зирования. 4) 5) Криминалистическое прогнозирование входит в структуру про- блемно-поисковой следственной ситуации как одно из направлений познавательной деятельности субъекта в расследовании преступлений. 6) 1 Чистикин А.Н. Кожные узоры и брачные отношения // Комплексное изучение медико- биологических проблем здоровья населения Тюменской обл. Ч. III. Тюмень, 1993. С.96- 98.

2 Яровенко В.В., Чистикин А.Н. Дерматоглифические исследования подбора супружеских пар / Криминалистические методы расследования преступлений. Тюмень, 1995. С.82.

102

4) Математические методы могут успешно применяться при моде- лировании типовых ППСС. Особую роль в таком моделировании могут сыграть методы кибернетики, теории дифференциальных игр и т.д. 5) 6) Криминалистическое прогнозирование может осуществляться в отношении любого элемента криминалистической характеристики преступления, имеющего ситуационную природу. Например, одним из вариантов криминалистического прогноза является моделирование психологического профиля преступника, который является, по сути, результатом интеграции знаний различных наук: математики, психологии, психиатрии, криминологии и криминалистики. 7) 8) И, наконец, подводя итог сказанному, можно предположить, что ситуационное моделирование в расследовании преступлений в широком смысле всегда содержит в себе элементы криминалистического прогнозирования, так как дискретное состояние следственной ситуации, а также ее связь с ситуацией преступления, позволяет исследователю рассматривать ее в прошлом, настоящем и будущем. 9) В следующей главе настоящей работы рассмотрим ППСС первона- чального этапа расследования.

103

Глава 2. Проблемно-поисковая следственные ситуации первоначального этапа расследования

2.1. Исходные следственные ситуации

Вопрос об этапах расследования в криминалистической литературе до настоящего времени остается дискуссионным. Все многообразие точек зрения на эту проблему можно условно свести к трем позициям.

Так, одни авторы выделяют два этапа расследования - первоначальный и дальнейший1; другие - три этапа, добавляя к первым двум завер- шающий этап2; третьи - четыре этапа, дополняя первый двумя другими этапами: а) реагирование на повод к возбуждению дела, проверку поступившего заявления или сообщения о преступлении и возбуждение уголовного дела и б) завершение расследования и составление обвинительного заключения.3

Анализируя проблему этапности в методике расследования, В.К.Гавло отмечает, что “разнообразие позиций исследователей по этому вопросу можно объяснить неоднозначным толкованием понятия “этап расследования”.4

По мнению В.К.Гавло, “этапу расследования должны быть присущи следующие основные черты: во-первых, он отражает пространственно- временной отрезок хода расследования, общий для всех видов преступ-

1 Яблоков Н.П. Проблемы расследования и предупреждения преступлений в области охраны труда и техники безопасности: Автореф. дис… док. юрид. наук. М., 1972. С.20.

2 Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. М., 1979. Т.З. С.259; Возгрин И.А. Кримина листическая методика. М., 1977. С. 152.

3 Танасевич В.Г. Проблемы методики раскрытия и расследования преступлений // Советская криминалистика. М., 1978. С. 184.

4 Гавло В.К. Указ. соч. С.248.

104

лений; во-вторых, пределы его распространения должны быть объективно фиксируемыми и иметь четкие границы; в-третьих, он характеризует качественно определенные измерения, переход из одного состояния расследования в другое под влиянием установления (неустановления) обстоятельств дела, связанных с предметом доказывания; в-четвертых, ему соответствуют следственные ситуации и система следственных, оперативно-розыскных и иных организационно-технических действий, тактических операций; в- пятых, этапные задачи расследования едины”.1

С учетом данных критериев большинство авторов придерживается деления на три этапа расследования: первоначальный, последующий (дальнейший) и заключительный.2

Полагаем, что применительно к исследуемой проблематике следст- венных ситуаций такое деление представляется не полным, так как оно не учитывает особенности поисково-познавательной деятельности в суде. Между тем, природа проблемно-поисковых ситуаций судебного следствия, безусловно, имеет свои особенности, поэтому, следуя логике научного изложения, на наш взгляд, целесообразно выделять четвертый этап расследования - этап судебного следствия.

“Первоначальный этап расследования характеризует пространственно- временные границы и процесс по расследованию события престу- пления и обнаружению лица, его совершившего, с момента возбуждения уголовного дела и до вынесения мотивированного постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого”.3 “Основная направленность первоначального этапа расследования, -
как справедливо отмечает

1 Гавло В.К. Указ. соч. С.249.

2 См.: Возгрин И.А. О структуре методик расследования отдельных видов преступлений / Вопросы теории и практики борьбы с преступностью. Л., 1974. С.82; Бахин В.П., Быков В.М., Макаров Н.Л. О тактике повторного следствия / Сибирские юридические записки. Иркутск - Омск, 1974. Вып. №4. С. 182-190; Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тен денции, перспективы: от теории к практике. М., 1988. С.238; Криминалистика: Учебник / Под ред. Н.П.Яблокова, В.Я.Колдина. М., 1990. С.321.

3 Гавло В.К. Указ. соч. С.249-250.

105

Р.С.Белкин, - состоит в поиске, обнаружении и закреплении добытых доказательств. Действия следователя и оперативных работников на этом этапе характеризуются максимальной оперативностью, в большинстве случаев массированностью, неотложностью, так как главный определяющий фактор - время”.1

Фактор времени в значительной степени определяет характер и ди- намику исходных следственных ситуаций, возникающих на первона- чальном этапе расследования.

“Под исходной следственной ситуацией обычно понимается обста- новка, в которой начинается расследование. Исходная, как и любая другая следственная ситуация представляет собой определенное число элементов, между которыми существуют различные виды объективной связи (причинной, временной, пространственной и др.). Поэтому условия, в которых совершено преступление (криминальная ситуация), также имеют значение в исследовании исходной следственной ситуации”.2

В данном определении, полагаем, справедливо подчеркивается кор- респондирующая связь между ситуацией преступления и исходной следственной ситуацией, которая особенно четко прослеживается в информационной обеспеченности следственной ситуации данного типа. “Фактической базой их является вначале достаточные данные, которые содержатся в первичных материалах, поступивших к следователю, и служат основанием для возбуждения дела, а затем, фактические и иные данные, полученные следователем в ходе и условиях первоначального этапа расследования”.3

1 Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы: от теории к практике. М, 1988.С.238.

2 Лавров В.П. Исходные следственные ситуации как объект кафедрального научного иссле дования / Исходные следственные ситуации и криминалистические методы их разрешения. М., 1991. Сб.

3 Гавло В.К. Расследование и предупреждение хищений на предприятиях молочной промыш ленности, совершенных должностными лицами: Дис… канд. юрид. наук. М., 1969. С.74

106

Уточним, что в настоящем параграфе речь пойдет об исходных следственных ситуациях проблемного характера только для одного познающего субъекта - следователя. В широком смысле слова исходная проблемно-поисковая следственная ситуация, на наш взгляд, включает в себя и оперативно-розыскные, и экспертные проблемные ситуации, возникающие на первоначальном этапе расследования.

Следственные ситуации, возникающие на первоначальном этапе расследования в результате мыслительной деятельности следователя, полагаем, можно определить как исходные проблемно-поисковые ситуации. Природа следственных ситуаций данного типа обусловлена особенностями познания следователя.

Вопрос о существовании такой специфической формы мышления как “следственная” в криминалистической литературе также является дискуссионным. Впервые с тезисом о существовании такой формы мышления и ее разновидности - “версионном мышлении”, которое является гармоническим сочетанием анализа и синтеза, выступил А.Р.Ратинов.1 Эта позиция подверглась жесткой критике Р.С.Белкиным, являющимся противником концепции “версионного” и “следственного” мышления.2 Сторонники Р.С.Белкина аргументируют свою позицию тем, что и условия, и цели познания, а также законы мышления общи для всех участников расследования, поэтому нет необходимости выделять какие-либо его специфические формы.

Полагаем, что применительно к проблематике следственных ситуаций данная позиция не объясняет многие особенности поисково- познавательной деятельности следователя, оперативного работника, эксперта, судьи. На наш взгляд, в качестве основной, инспирирующей (запускающей) детерминанты для исходной проблемно-поисковой след-

1 Ратинов А.Р. Вступительная статья к книге Яна Лещак “Следственные версии”. М., 1976. С.9.

2 Белкин Р.С. Указ. соч. Т.2. С.362-363.

107

ственной ситуации является проблема избирательности восприятия следователя, во многом объясняющая особенности так называемого “следственного” мышления.

Познание следователя имеет целью достижения практической и тео- ретической потребности. “Потребность практическая возникает, когда субъекту необходимо непосредственно изменить ситуацию. Потребность теоретическая связана с необходимостью проследить путь изменения данной ситуации, то есть вскрыть закономерности этого изменения, с тем, чтобы иметь возможность использования ее при изменении других в какой-либо мере сходных ситуаций. Если в практической задаче субъекта интересует непосредственный результат действия, изменившего ситуацию, то при теоретической задаче непосредственный интерес представляет способ достижения данного результата, способ данного действия”.1

Представляется очевидным, что именно потребность, обусловленная ролью следователя в процессе доказывания, мотивирует и объясняет избирательность восприятия и выбор поисково-познавательных средств. Избирательность восприятия следователя проявляется, прежде всего, в собирании и оценке доказательственной информации с позиции ее отно-симости и допустимости. В исходной следственной ситуации этот процесс проходит более стремительно, так как фактор времени на данном этапе познания события преступления значительно усложняет задачу следователя по установлению истины. При проведении следственных действий в рамках следственно-оперативной группы рефлексия следователя охватывает и рефлексию оперативного работника, и эксперта, так как следователь, исходя из его процессуального статуса, является основным познающим субъектом в уголовном судопроизводстве, и именно на него возлагается принятие всех тактических решений.

1 Пономарев А.Я. Психология творческого мышления. М., 1966. С. 120.

108

“Процесс принятия тактического решения в исходных следственных ситуациях состоит из трех этапов. На первом этапе анализируется следственная ситуация и определяется цель тактического решения. Эти действия связаны, осуществляются практически одновременно. Первый этап - это уяснение тактической проблемы. На втором этапе следователь анализирует возможные варианты решения проблемы. Отобранные варианты способов деятельности оцениваются в зависимости от законченности, оптимальности и возможных результатов реализации тактического решения.На третьем этапе подготовки тактического решения у следователя формируется убеждение в необходимости реализации избранного варианта действий”.1

Процесс принятия следователем тактического решения в исходных следственных ситуациях тесно связан с процессом выдвижения и проверки версий на первоначальном этапе расследования. Именно версионный метод позволяет произвести первоначальную реконструкцию события преступления. На данном этапе расследования пространственно-временная связь события преступления в достаточной степени коррелирует с исходной следственной ситуацией, фактор времени еще не в той степени деформировал информационное поле криминальной ситуации, чтобы сделать его недоступным для познания. Поэтому успешное раз- решение исходных проблемно-поисковых ситуаций во многом зависит от субъективных факторов, в частности, от способности следователя выдвигать версии, соответствующие реальной обстановке расследования, и транзитивности принимаемых следственных решений.

Лузгин И,М. Методика изучения, оценки и разрешения исходных следственных ситуаций // Указ. сб. С. 19-20.

109

В связи с актуальностью данной проблематики вполне закономерно, что следственная версия уже давно является объектом исследования многих научных трудов .’

Вопрос о понятии “следственная версия” до настоящего времени яв- ляется дискуссионным.Все точки зрения по данной проблеме условно можно свести к трем позициям. Сторонники первой определяют следственную версию как “индуктивное умозаключение следователя в форме предположения, основанное на фактических данных, о событии преступлении и его отдельных обстоятельствах, подлежащее проверке по логическим правилам дедукции”.2

Сторонники второй позиции характеризуют следственную версию как “строящуюся в целях установления объективной истины по делу ин- тегральную идею, образ, несущий функции модели исследуемых обстоятельств, созданных воображением (фантазией), содержащий предположительную оценку наличных данных и выраженный в форме гипотезы”.3

И, наконец, авторы третьей позиции определяют следственную вер- сию как “обоснованное предположение субъекта познавательной дея- тельности (следователя), дающее одно из возможных и допустимых объяснений уже выявленных исходных данных (фактическая база), позволяющее на их основе во взаимодействии с теоретической базой вероят-

1 Старченко А.А. Логика в судебном исследовании. М, 1958. С.76; Васильев А.Н. Основы следственной тактики: Автореф. дис… докю юрид. наук. М., 1960; Шляхов А.Р. Следствен ные версии, их виды, приемы построения и проверки // Теория и практика криминалистиче ской экспертизы. М., 1961. Сб.8. С.49; Лузгин И.М. Построение и проверка версии при производстве расследования по уголовному делу/ Вопросы криминалистики. М., 1963. Вып.8. С.5; Лузгин И.М. Методологические проблемы расследования. М., 1973; Ларин A.M. От следственной версии к истине. М., 1976; Арцишевский Г.В. Следственные версии: Автореф. дис… канд. юрид. наук. М.,1973. С.7-8; Драпкин Л.Я. Построение и проверка следственных версий: Автореф. дис… док. юрид. наук. М., 1972 С. 19; Белкин Р.С. Версии в доказывании / Теория доказательств в советском уголовном процессе. Общая часть. М,, 1966. С. 318 и др.

2 Васильев А.Н. Следственная тактика. М., 1976. С.55; Гранат Н.Л., Ратинов А.Р. Решение следственных задач. Волгоград, 1978. С.73.

3 Ларин A.M. От следственной версии к истине. М., 1976. С.29.

но

ностно (неоднозначно) установить еще не известные обстоятельства, имеющие значение для дела”.1

Существующие научные подходы к данной проблеме отражают раз- личные стороны следственной версии. Первый подчеркивает логическую природу следственной версии; второй - рассматривает ее как модель; третий отражает вероятностный характер версии, подчеркивает ее информативную сущность. Представляется, что именно третий подход можно рассматривать в качестве концептуальной основы для настоящего исследования.

На основе анализа приведенных выше определений можно выделить следующие основные признаки следственной версии:

  1. Криминалистическая версия есть предположение, гипотеза о факте, явлении, относящемся к расследуемому событию.
  2. Следственная версия - разновидность криминалистической версии, выдвигаемой и проверяемой следователем.
  3. Следственная версия имеет информационно-логическую природу, “… обеспечивая установление и исследование связей между сложными юридическими конструкциями, существующими в виде абстракций, отображающих конкретные “живые” факты объективной действительности”.2
  4. Существует тесная взаимосвязь между проблемно-поисковыми следственными ситуациями и следственными версиями. “Связующим звеном этих явлений является информативность, которая, являясь ком понентом следственной ситуации, накладывает отпечаток на характер выдвигаемых версий”.3

1 Криминалистика: Учебное пособие для вузов / Под ред И.Ф.Герасимова, Л.Я.Драпкина. М, 1994. С.58

2 Лузгин И.М. Методологические проблемы расследования. М., 1973. С. 141.

3 Левков В.Н. Версии в уголовном судопроизводстве:Автореф. дис… канд. юрид.наук. Харь ков, 1988. С. 11.

Ill

Признавая значение метода моделирования в исследовании крими- налистических явлений, на наш взгляд, тем не менее трудно согласиться с позицией А.М.Ларина, рассматривающего следственную версию как модель, а ее проверку - как “процесс мысленного эксперимента, результатом которого является знание не только о возможных обстоятельствах дела, но и об источниках фактических данных, которые могут подтвердить проверяемую версию”.1 При таком подходе не совсем понятно, что выступает в качестве объекта, “заместителем” которого является предложенная А.М.Лариным модель - следственная версия: или событие пре- ступления, или информация о нем, или обстановка расследования? Нечеткость параметров такой “модели” делают ее непригодной для роли “претендента” на полноценного “заместителя” оригинала. Поэтому, на наш взгляд, называть процесс построения версий “мысленным моделированием” было бы методологически неверно.

“Процесс построения версий” как научная категория не совпадает по объему и содержанию с понятием “реконструкция события преступ- ления”. Под реконструкцией обычно понимают “… разновидность моделирования, заключающееся в материализованном воссоздании первоначального облика, положения объектов. Хотя этот метод и связан с материальным воссозданием - он требует специфической мыслительной деятельности, включается в общую познавательную деятельность”.2 Полагаем, что реконструкция события преступления - одна из задач познавательной деятельности в процессе установления истины по делу, а верси-онный метод - один из инструментов познания в арсенале следователя. Таким образом, эти два понятия соотносятся друг с другом как “цель” и “средство”.

1 Ларин А,М. От следственной версии к истине. М. 1976. С. 14-16.

2 Дулов А.В. Судебная психология. Минск, 1975 С.69.

112

Для понимания природы и места “версий” в структуре исходной проблемно-поисковой следственной ситуации большое значение имеет их классификация.

В криминалистической литературе существует множество критериев деления версий: по субъекту выдвижения; в зависимости от конкретности выдвигаемых предположений; по содержанию и эвристической направленности; по степени сложности внутренней структуры и т.д. В рамках настоящего исследования особый интерес представляет деление версий по функциональному признаку - на ретросказательные и предсказательные.

Большинство версий относится к первой группе, поскольку “… их эвристическая направленность имеет ретроспективный характер, а ос- новная функция заключается в установлении обстоятельств прошлого. Опровержение или подтверждение этих версий осуществляется опосредованным путем с помощью выведения логических следствий и их последующего сопоставления с фактическими данными по уголовному делу. Но существуют и предсказательные версии, эвристические функции которых направлены на установление фактов, существующих в настоящем или же ожидаемых в будущем. В отличие от ретросказательных, основной метод проверки предсказательных версий носит непосредственный, а не опосредованный характер, и основан на прямом установлении предполагаемого искомого. Опосредованный же метод применяется здесь далеко не всегда и играет лишь вспомогательную роль. К предсказательным относятся розыскные версии о возможном местонахождении скрывающегося преступника или вероятных путях его будущего передвижения, о тайниках похищенного имущества; поисковые версии, выдвигаемые для выявления доказательств и источников информации, а

113

также для обнаружения безвестно отсутствующих лиц и трупов потер- певших”.1

Деление следственных версий, предложенное Л.Я.Драпкиным, пред- ставляется концептуальным, так как позволяет нам рассмотреть “версию” с позиции криминалистической прогностики. Как было отмечено в 1 главе диссертационного исследования, криминалистическое прогнозирование, как одно из направлений познавательной деятельности, входит в структуру проблемно- поисковой следственной ситуации. Отсюда логически следует, что версия (в том числе и предсказательная), как один из поисковых приемов в арсенале следователя, также входит в структуру ППСС вообще и исходной проблемно-поисковой следственной ситуации в частности.

Резюмируя изложенное, можно сделать вывод, что реконструкция события преступления, как один из вариантов моделирования в расследовании преступлений, достигается не в процессе построения версий, а в результате адекватно разрешенных проблемно-поисковых следственных ситуаций.

Процесс построения следственных версий и процесс решения ППСС имеют много общего.

“Так, процесс построения следственных версий производится по- этапно. Условно этих этапов пять: анализ поступившей информации о преступлении, формирование теоретической базы версии с целью получения дополнительной информации; сопоставление фактической базы с теоретической, логическое построение версионного умозаключения; выведение логических следствий, вытекающих из версии”.2

Процесс решения проблемно-поисковых следственных ситуаций также проходит поэтапно (соответственно в 2 этапа) - постановка про-

1’ Криминалистика: Учебник / Под ред. И.Ф.Герасимова, Л.Я.Драпкина. М., 1994. С.61. 2 Реховский А.Ф. Проблемы криминалистических версий: Автореф. дис… канд.юрид. наук. Свердловск, 1989. С. 12.

114

блемы и поиск ее решения. Кроме того, и процесс построения версий, и процесс решения ППСС протекает в одном информационном поле. В связи с этим особый интерес представляет вопрос о пространственных границах этого поля. Они зависят от: “1) места совершения преступления;

2) места нахождения и обнаружения следов и иных источников ве щественной информации;

3) места нахождения потерпевшего, подозреваемого, свидетелей; 4) 5) места получения первичной информации о событии и ее реализа- ции”.1 Границы информационного поля, на наш взгляд, как-раз и опре- деляют генезис и динамику исходных следственных ситуаций. Недостаточность исходной информации у следователя позволяют говорить только о первичной реконструкции события преступления и связанной с ней высокой вероятности следственных ошибок. 6) Под следственной ошибкой обычно понимается неправильное дей- ствие следователя, направленное по субъективному мнению на успешное достижение задач уголовного судопроизводства и объективно выразившееся в принятии решения, незаконность и необоснованность которого была отражена в процессуальном акте или судом.2

Систематизируя следственные ошибки, одни авторы различают:

  1. Ошибки в доказывании, связанные с неполнотой предварительного расследования.
  2. Ошибки в оценке доказательств.
  3. Неправильное применение уголовного закона.
  4. Нарушение процессуального закона и ошибки в тактике рассле- дования.3
  5. 1 Лузгин И.М., Указ. сб. С. 18.

2 Соловьев А., Шейфер С.-, Токарева М. Следственные ошибки и их причины // Соц. закон ность. 1987. №12. С. 172.

3 Кореневский Ю.В. Судебная практика и совершенствование предварительного расследова ния. М., 1974. С.25.

115

По мнению других авторов, целесообразнее было бы следственные ошибки разделить на организационные и тактические.1 Данная классификация представляется неполной, так как за ее пределами остаются гносеологические ошибки, возникающие в процессе познавательной деятельности следователя. Например, неправильная оценка им причинно-следственных связей между наблюдаемыми фактами в процессе ОМП.

По нашему мнению, целесообразно выделять три группы следствен- ных ошибок;

1) процессуальные; 2) 3) организационно-тактические; 4) 5) гносеологические. 6) Кроме того, для следственных ошибок всех видов присуще такое ка- чество как системность, которое проявляется в их взаимосвязи и взаимообусловленности. Ошибочное решение одних вопросов выступает в качестве непосредственной причины ошибки при решении других. При этом ППСС, порожденная процессуальной ошибкой, может перерасти в следственную ситуацию организационно-неупорядоченного типа, а в дальнейшем трансформироваться в гносеологическую ошибку.

Так, ошибка в промежуточном решении в исходной ППСС в форме воздержания следователя от нужного действия - избрания меры пресечения в отношении подозреваемого может привести к уничтожению им следов преступления (ситуация тактического риска), так как информационная неопределенность остается непреодоленной.

Факторы (условия) оказывают влияние на следственные ошибки опосредовано - через непосредственные их причины, являются своего рода “причинами причин”. По отношению к непосредственным причинам тех или иных следственных ошибок факторы являются причинами

1 Григорьев Н.В., Плотников А.А. Следственные ошибки и причины их возникновения. Хабаровск. 1990. С.7.

116

более высокой степени обобщения.В связанной причинно- следственными отношениями цепи: следственная ошибка - ее непосредственная причина и фактор деятельности - важное значение принадлежит установлению конкретных типичных ошибок и их непосредственных причин, что позволит, в конечном итоге, выйти на проблему факторов. Такова логика исследования проблемы следственных ошибок.

Как показали исследования, проведенные авторскими коллективами Института по изучению причин и разработке мер предупреждения пре- ступности в 1986 г. “одной из самых распространенных причин следст- венных ошибок в отечественной судебной практике является односто- ронность и неполнота расследования. Она выражается, чаще всего, в недоказанности существенных обстоятельств- вины обвиняемого, события преступления и других элементов, образующих предмет доказывания. 67 следователей из 130 опрошенных (51,5%) считали возможным направить дело с незначительными пробелами в исследовании обстоятельств дела в суд с тем, чтобы они были восполнены им. Во многом сходный смысл имеет и установка многих опрошенных следователей (41,8%) на возможность прекращения дела по нереабилитирующим основаниям при недоказанности виновности обвиняемого”.1

По данным нашего исследования, односторонность и неполнота расследования по-прежнему остается основной причиной процессуаль- ных и организационно-тактических следственных ошибок. Особенно обращает на себя внимание низкое качество планирования по уголовным делам. Именно планирование, то есть ясное предвидение того, что надо установить, доказать и какие средства для этого использовать, предохраняет следователя от односторонности и неполноты. Бесплановость расследования порождает его односторонность тем, что мешает выдви-

1 Научный доклад по теме 17”а” плана НИР Института на 1986 г. // Всесоюзный институт по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности. М., 1986, С.24.

117

нуть и проверить “менее вероятные” версии, хотя они, подчас, оказываются правильными; порождает увлечение одной версией. О широте распространения недостатков, связанных с выдвижением и проверкой версий, говорит хотя бы тот факт, что указанные недостатки были выявлены по 2/3 всех дел с ошибками, причем по 47,5% дел не были выдвинуты и проверены все обоснованные версии, а по 41,7% дел отмечено увлечение одной версией при недостаточном внимании к другим. При опросе 80 следователей 22 из них (16,7%) не считали необходимым выдвигать все возможные по обстоятельствам дела версии, полагая, что можно ограничиться одной, наиболее реальной. Последнее явление крайне опасно, так как порождает предвзятое, тенденциозное отношение следователя к фактам, противоречащим “наиболее реальной” версии.В це-лом,случаи,когда следователь безмотивно отверг доказательст-ва,противоречащие избранной им версии, составили 28,2% к числу дел, по которым были допущены ошибки в оценке доказательств.

Причиной следственных ошибок является также неумение следователя формировать по уголовному делу комплекс доказательств, обеспе- чивающих установление истины. В сложной ситуации, когда подозре- ваемый колеблется в определении своей позиции, а доказательственный материал противоречив, некоторые следователи удовлетворяются любым признанием вины подозреваемым, в том числе таким, за которыми явно просматривается попытка лица уйти от ответственности за более тяжкое преступление, либо самооговор. Так возникает переоценка признания подозреваемого, которая по результатам нашего исследования составила 19,4% от числа дел, по которым имели место ошибки, связанные с оценкой доказательств.

Данное явление нередко порождает вредный стереотип доказывания, пользуясь которым следователь упрощает свою задачу за счет не- правомерного “закрепления” признания. После задержания и получения

118

от подозреваемого “признательных показаний”, эти показания повто- ряются и фиксируются в присутствии понятых (под видом “проверки показаний на месте”, хотя необходимость и возможность такого следственного действия отсутствуют), записываются на магнитофон (под видом повторного допроса, хотя необходимость в нем отсутствует, так как речь идет лишь о воспроизведении признания). В ряде случаев инсценируется “явка с повинной”, то есть написание им (обычно из ИВС) обращения, содержащего признание вины, хотя такое признание уже получено на допросе. Все “приемы” подобного рода также создают иллюзию доказанности факта совершения преступления, хотя в действительности данный факт подтверждается только показаниями лица и, следовательно, в соответствии со ст.71 УПК РСФСР не может считаться доказанным. В результате следователь утрачивает объективную возможность получения новых доказательств, если признание подозреваемого соответствует истине. О широте распространения незаконной практики “закрепления” доказательств с целью удержания допрашиваемого на занятой им позиции свидетельствует тот факт, что из 127 опрошенных нами следователей за допустимость указанной практики высказались 68 следователей, то есть 53,5%.

Противоположный недостаток - переоценка показаний потерпевшего - также объясняется стремлением следователя уйти от решения про- блемно-поисковой ситуации ценой минимальных усилий. Это явление закономерно приводит к замалчиванию доводов обвиняемого, выдвинутых им в пользу своей невиновности. Данное явление имеет еще большее распространение: недооценка следователем отрицания обвиняемым своей вины составила 34,7% ошибок в оценке доказательств. Как первое, так и второе явление одинаково опасны, так как порождают обвинительный уклон.

119

Аналогичное происхождение имеют и многочисленные случаи пере-I оценки заключений экспертов, которым, вопреки требованиям ст.71 УПК РСФСР, нередко придается привилегированное значение по сравнению с другими доказательствами. Вследствии этих причин совокупность доказательств, на которые опирается следователь, принимая то или иное процессуальное решение, оказывается внутренне несогласованной, транзитивность следственного решения не обеспечивается.

В ходе проведенного нами исследования все эти вопросы подробно изучались и в делах со следственными ошибками было выявлено доста- точно много процессуальных нарушений.

Например, не проводилась экспертиза, когда это являлось обязательным в 14% случаев, а вместо судебно-медицинской экспертизы в 11% случаев следователи ограничивались актом судебно-медицинского исследования; в таком же числе случаев обвиняемый не был ознакомлен с заключением экспертизы, в связи с чем не мог использовать предостав-0. ленные ему права. В постановлении о привлечении в качестве обвиняемого не излагались фактические обстоятельства деяния, вменяемые ему в вину (12%). В период расследования сотрудники органов дознания проводили допросы подозреваемых и обвиняемых без соответствующего поручения следователя, что влияло на достоверность получаемых результатов (16,7%). Не оформлялась надлежащим образом выемка документов и иных вещественных доказательств, что в дальнейшем подрывало доверие к результатам данного следственного действия (64%).

Если процессуальные и организационно-тактические ошибки обычно являются результатом неправильно разрешенных организационно- неупорядоченных следственных ситуаций и ситуаций тактического риска, то гносеологические ошибки являются следствием неправильно раз- решенной ППСС. Однако специфика познавательной деятельности еле-

120

дователя, и прежде всего, ее жесткая процессуальная регламентация, »
обуславливает диалектическую связь всех трех видов ошибок.

Так, низкое качество планирования по уголовному делу порождает ошибки организационно-тактического плана; это приводит к увлечению одной версией при недостаточном внимании к другим, что порождает гносеологические ошибки; и, в конечном итоге, совершаются процессу- альные ошибки, связанные с необоснованностью и немотивированностью принимаемых процессуальных решений.

В качестве примера-обоснования тезиса приведем уголовное дело, возбужденное 20.06.95 г. по факту пожара в коммерческом киоске, рас- положенном на привокзальной площади Железнодорожного района г.Барнаула. В результате пожара данный киоск, принадлежащий одной из частных фирм г.Барнаула, был практически полностью уничтожен огнем, а под обвалившейся крышей обнаружены два обуглившихся трупа, предположительно охранников киоска. В результате осмотра места ф происшествия было установлено следующее: один труп мужчины имел более значительные повреждения огнем - отсутствовала голова и нижние конечности. В ходе наружного осмотра второго трупа эксперт- криминалист Железнодорожного РОВД в затылочной кости черепа - единственном уцелевшем фрагменте головы - обнаружил отверстие диа- метром 0,8 см. Следователь прокуратуры предположил, что данное по- вреждение было причинено гвоздем от обвалившейся балки перекрытия потолка киоска. На данной версии настаивал и оперативный работник, рассматривающий произошедшее событие как несчастный случай. Эта версия встретила серьезное возражение со стороны эксперта-криминалиста и судмедэксперта, которые в результате анализа взаиморасположения объектов ОМП пришли к выводу об огнестрельном ха-м рактере повреждения трупа. Однако пулю обнаружить не удалось, и еле-дователь не стал проверять версию экспертов. Взятая на вооружение

121

единственная версия несчастного случая окончательно завела следствие в тупик, уголовное дело было прекращено по п.2 ч.1 ст.5 УПК РСФСР за отсутствием состава преступления. Примерно через год после принятия этого процессуального решения за совершение разбойного нападения был задержан гр-н Моисеев, при котором обнаружен газовый пистолет Иж-79-8, переделанный под стрельбу малокалиберными патронами. После умело проведенной оперативными работниками тактической операции Моисеев признался в убийстве двух охранников, совершенном 20.06.95 г. в киоске на привокзальной площади г.Барнаула. Преступление было совершено им при следующих обстоятельствах: около 21.00 час. 20.06.95 г. в коммерческий киоск с находящимися там двумя охран- никами зашли две знакомые им девушки, с которыми они стали распи- вать спиртные напитки. Употребив спиртное с подмешанным психо- тропным веществом, охранники уснули, девушки открыли двери киоска и впустили Моисеева и Власова, которые произвели в головы спящих охранников по выстрелу из газового пистолета Иж-79-8, переделанного под стрельбу боевыми патронами, вскрыли сейф, похитив дневную выручку в сумме 2,5 млн. руб., подожгли киоск и скрылись.1

В приведенном примере увлечение следователем единственной вер- сией привело к целому ряду следственных ошибок различного уровня. Так, гносеологическая ошибка стала результатом неправильно разре- шенной проблемно-поисковой следственной ситуации - прежде всего, неправильно проведенной селекции криминалистически значимой ин- формации, установления причинно-следственных связей в исследуемом явлении. Гносеологическая ошибка, как результат организационно-тактической ошибки следователя (неправильно организованного осмотра МП), неизбежно переросла в ошибку процессуальную, которая выразилась в принятии им немотивированного, по существу, незаконного

1 Уголовное дело № 2-47-96 // Архив Алтайского краевого суда.

122

процессуального решения - о прекращении уголовного дела. Ошибочная Ф реконструкция события преступления привела к возникновению не только исходных следственных и оперативно-розыскных ППСС, но и экспертной проблемно-поисковой ситуации рандомизированного типа, так как дальнейшая познавательная деятельность эксперта по данному уголовному делу проходила в узких информационных границах навязанной ему следователем ошибочной версии.

Гносеологические ошибки следователя могут иметь место при фор- мулировании экспертного задания и неправильной оценке заключений эксперта. Гносеологические следственные ошибки иногда являются ре- зультатом нарушения следователем основных законов формальной логики. Логические ошибки, как разновидность гносеологических, могут иметь место, например, при назначении объективно неоправданных экспертиз.

Так, расследуя уголовное дело по факту разбойного нападения на &. квартиру гр-на Жильцова, следователь прокуратуры Октябрьского района г.Барнаула назначил по делу генотипоскопическую экспертизу. Данное постановление представляет определенный интерес не только с точки зрения экспертной казуистики, но и как хорошая иллюстрация полного отсутствия у следователя представления о программе экспертного иссле- дования.

В постановлении, в частности, указывалось: “17 марта 1997 г. гр-не Чертов и Брунов совершили разбойное нападение на квартиру коммерсанта Жильцова…, предварительно заклеив дверные “глазки” соседних квартир листками бумаги. На разрешение эксперта следователь поставил следующие вопросы: 1) Кому принадлежит слюна, обнаруженная на предоставленном эксперту материале - человеку или животному? 2) Какова половая принадлежность данной слюны?”1

1 Уголовное дело N° 1-147/97 Архив Октябрьского райнарсуда Г.Барнаула

123

Гносеологические ошибки могут возникнуть и в связи с отсутствием . у следователя не только профессиональных знаний, но и обычного жиз- ненного опыта.

Так, назначая биологическую экспертизу, следователь отмечает в описательной части постановления, что потерпевшая от изнасилования Никитина замыла одежду водой со стиральным порошком “ОМО” (типичная исходная ППСС по изнасилованиям). При этом следователь обнаруживает незнание того факта, что практически все современные стиральные порошки содержат в своей основе биодобавки, разрушающие вещества органического происхождения, в частности, кровь и сперму. Таким образом, гносеологическая следственная ошибка в данном случае порождает заведомо неразрешимую экспертную проблемно-поисковую ситуацию.1

В ходе проведенного нами исследования выявлена тенденция у сле- дователей к приданию заключению эксперта преимущественного значе-ц ния по сравнению с другими доказательствами. В результате такого под- хода некоторые следователи не замечают дефектов в заключениях экс- пертов. Между тем в ходе исследования выявлены случаи противоречий между исследовательской частью заключения и выводами эксперта, на которые следователь не реагировал (17,5% от общего числа ошибок при оценке и использовании результатов экспертизы). Во многих случаях (52,5%) следователи даже не пытались устранить противоречия между заключением эксперта и другими доказательствами. Не всегда учитыва- лось различие между вероятным и категорическим заключением - в 25% случаев следователи придали вероятным выводам эксперта значение ка- тегорических. Это может привести в дальнейшем к принятию необосно- ванных процессуальных решений.

#

1 Уголовное дело № 1-35/98 Архив Октябрьского райнарсуда г.Барнаула,

124

В частности, дело по обвинению Борисова и Иванова было прекра- щено следователями Новосибирской областной прокуратуры на основе актов судебно-медицинских исследований трупа, содержащих экспертную ошибку. Во-первых, не был установлен факт наступления смерти гр-на Кудряшова в результате асфиксии вследствие закрытия верхних дыхательных путей массами воды (судебный медик сослался на то, что причину смерти установить невозможно из-за гнилостных изменений трупа); во-вторых, судмедэксперт не обнаружил при вскрытии характерный признак удушения - перелом подъязычной кости и пришел к выводу, что смерть второго потерпевшего Ямщикова наступила в результате приступа ишимической болезни.’

Проведенные нами исследования показали, что достаточно распро- странены случаи, когда не назначаются экспертизы, хотя они являются обязательными по закону (ст. 79 УПК РСФСР). Наряду с этим выявлены многочисленные случаи (40% от общего числа дел с ошибками) возвращения дел на дополнительное расследование в связи с непроведением экспертиз, которые являлись фактически необходимыми. Среди них непроведение судебно-биологической экспертизы составило 13%, судебно-психологической - 12%, экспертизы наложений - 10%, судебно-медицинской экспертизы живых лиц - 9%, технической экспертизы - 8%. Эти данные показывают, что следователи далеко еще не в полной мере используют арсенал науки для установления истины по делу и, по всей видимости, недостаточно представляют себе ее возможности.

Успех экспертного исследования во многом зависит от взаимодейст- вия следователя с экспертом. Последний должен располагать всей необходимой исходной информацией, всеми объектами, содержащими нужную информацию; четко представлять себе программу экспертного исследования, ибо без этого невозможно выдвинуть и проверить все экс-

1 Уголовное дело 2-11-96 //Архив Новосибирского областного суда.

125

пертные версии. Решение этой задачи существенно усложняется, когда происходит своеобразное “сужение” информационного поля эксперта, навязывание ему следователем своей версии.

Так, расследуя уголовное дело, возбужденное 14.04.89 по факту смерти воспитанника Бийской воспитательно-трудовой колонии Борисова, следователь Барнаульской спецпрокуратуры по надзору за ИУ ус- тановил следующее: 14.04.89 г. осужденные Борисов и Глебов во время перерыва между занятиями стали бороться в коридоре школы. В ходе борьбы Глебов нанес Борисову удар по лицу, после чего Борисов упал и, не приходя в сознание, скончался в медсанчасти учреждения. Следователь .должен был разрешить исходную проблемно-поисковую ситуацию -находится ли смерть Борисова в причинно-следственной связи с нанесенном ему ударом в лицо? Выдвигая версию о существовании такой связи, следователь предположил, что потерпевший Борисов, получив удар в лицо, упал и, ударившись затылком о бетонный пол, умер. Назначив судебно-медицинскую экспертизу, следователь предоставил в распоряжение судмедэксперта все материалы уголовного дела, объяснив ему свою “осию произошедшего события. Результаты секционного исследовании стали неожиданностью как для следователя, так и судебного медика. Выводы эксперта были категоричными: 1) Смерть Борисова наступила в р’зз/льгате прямого удара сзади в область шеи твердым предметом, возможно рукой, и наступившей вслед за этим рефлекторной остановкой серД1..”.. 2) Кровоподтек и гематома в затылочной области головы Борисова не могли стать причиной его смерти.

Применив метод пространственно-временной локализации, следо- ватель соотнес месторасположение Глебова и Борисова во время борьбы и пришел к выводу о невозможности нанесения такого удара Глебовым. Значит .’Д?р сзади нанес кто-то третий? Данная версия требовала тщательного исследования фактических обстоятельств дела, однако следова-

С

т

126

тель пошел по пути наименьшего сопротивления - он предложил суд- медэксперту произвести дополнительную экспертизу в контексте проверяемой следственной версии. Судебный медик отказался, тогда следователь назначил по делу комиссионную судебно-медицинскую экспертизу поручив ее производство экспертам Алтайского бюро СМЭ. Комиссионная экспертиза подтвердила правильность и обоснованность выводов судмедэксперта г.Бийска. Исходная ППСС по всем делам в уголовно-исполнительной системе крайне изменчива, динамична, время было упущено, следы преступления утрачены, и 31.05.89 г. следователь принял решение о прекращении уголовного дела за отсутствием состава преступления.1

В данном примере следователь проявил необъективность и односто- ронность-находясь в “плену” своей версии он пытался навязать ее суд- медэксперту. Система допущенных при этом организационно- тактических и гносеологических ошибок вылилась в процессуальную ошибку - принятие незаконного и необоснованного решения о прекра- щении дела. Истина по данному уголовному делу так и осталась неустановленной.

Специфическая природа исходной следственной ситуации позволяет выделить следующие ее признаки: 1) объективность; 2) системность; 3) многофакторность; 4) динамизм.2

Динамизм исходной следственной ситуации - это ее основной отли- чительный признак, позволяющий выделить данный тип следственной ситуации в системном ряду однородных криминалистических явлений. Динамизм исходной следственной ситуации во многом обусловлен действием фактора внезапности в расследовании криминального события.

1 Уголовное дело №9050 / Архив Барнаульской прокуратуры по надзору за соблюдением законов в ИУ.

2 Драпкин Л.Я. Исходные следственные ситуации: генезис и динамика // Указ. сб. С.32.

127

Чаще всего, под термином “внезапность” в литературе понимают способ и форму деятельности, а также отдельных действий субъекта. При этом авторы дифференцируют понятия “внезапность” и “неожиданность”. По их мнению, внезапность есть способ действий с целью достижения результатов в расчете на неожиданность, неожиданность же - это следствие внезапности действий.1

Представляется более точной позиция Р.С.Белкина, раскрывающего диалектическую связь “внезапности” и “неожиданности”. По его мне- нию, “неожиданность как следствие внезапности имеет еще одну форму проявления, не связанную с противоборством сторон в процессе расследования. Это - внезапность самого события, подлежащего расследованию, или неожиданность события как необходимое условие оценки достоверности результатов следственного действия. Психологические механизмы воздействия фактора внезапности в подобных ситуациях отличаются от механизмов ситуации противостояния. Они зависят от характера события, от роли в нем участников и проявляются в процессах восприятия, запечатления и воспроизведения в памяти информации о событии, в их особенностях, связанных именно с ролью и состоянием субъекта”.2

Полагаем, что применительно к проблематике исходных следственных ситуаций уместнее говорить именно о факторе неожиданности, оп- ределяющем границы информационного поля, в котором протекает по- знавательная деятельность следователя. Действие фактора неожиданности проиллюстрируем на примере.

В дежурную часть Железнодорожного РОВД г.Барнаула 20.09.97 г. около 2-х часов ночи поступило сообщение о том, что на ул. Северо- Западная из окна квартиры многоэтажного дома произошло выпадение человека со смертельным исходом. Прибывшая на место происшествия

1 Бахин В.П., Кузьмичев B.C., Лукьянчиков Е.Д. Тактика использования внезапности в раскрытии преступлений органами внутренних дел. Киев, 1990. С.27. г Белкин Р.С. Курс криминалистики.. - Т.З. С.250.

128

следственно-оперативная группа обнаружила труп мужчины со следами падения с высоты на расстоянии 5 м от стены девятиэтажного дома. Это обстоятельство позволило следователю предположить, что тело летело с ускорением в начальной точке падения. Отсюда - версия насильственного выбрасывания потерпевшего, взятая на вооружение следователем. Исходная проблемно-поисковая ситуация осложнялась еще и тем, что все окна и двери на лоджиях по предполагаемому ряду квартир, откуда могли выбросить потерпевшего, оказались открытыми. Проведенные оперативно-розыскные мероприятия все же позволили обнаружить эту квартиру и детально реконструировать обстоятельства произошедшего события.

Молодая семья, проживающая на седьмом этаже, отмечала годовщину свадьбы. Около 23.00 ч. опьяневшего хозяина дома Храмцова по- ложили спать в зале и закрыли дверь на ключ. Проснувшись около 2-х час. ночи, Храмцов обнаружил двери в зале запертыми. Находясь в со- стоянии сильного алкогольного опьянения и потеряв ориентацию, он решил спуститься по лоджиям во двор, но между 6 и 5 этажами не удержался на поручне и сорвался вниз. Как констатировал судмедэксперт, производивший наружный осмотр трупа, падение человека в таком положении (т.н. “заднее сальто”) в соответствии с законами физики происходит именно по параболической траектории, что объясняет значительную удаленность места падения тела от стены дома. При этом фактор неожиданности воздействовал в данной исходной ситуации ППСС как на участников СОГ, работавших в условиях полной информационной неопределенности, так и членов семьи потерпевшего, которые спали и ничего не слышали. Истина была установлена, а следователь прокурату-

129

ры принял обоснованное решение об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием события преступления.1

Необходимо заметить, что информационное пространство исходной ППСС для всех познающих субъектов (следователя, оперативного ра- ботника, эксперта) едино, но познавательная деятельность каждого проходит с различной интенсивностью. Это зависит, прежде всего, от индивидуальных особенностей мышления субъекта, его профессионального опыта, предметной избирательности восприятия, что влияет на характер и направление мыслительной деятельности, выбор поисково-познавательных средств. В связи с этим, полагаем, есть необходимость раскрыть природу такого явления как “следственная интуиция”.

“С психологической точки зрения интуицией называют неосознанное творческое решение задачи, основанное на длительном профессио- нальном опыте субъекта. Исходя из этого следственную интуицию можно охарактеризовать как основанную на опыте и знаниях способность непосредственного решения следственных задач при ограниченных исходных данных”.2

Ограниченное информационное поле исходных следственных ситуа- ций значительно повышает роль интуитивного мышления в решении мыслительных задач в ходе расследования преступлений. Поскольку интуитивный процесс мышления проходит настолько быстро, что часто, не осознается субъектом познания - это является еще одним фактором, обусловливающим динамизм исходной проблемно- поисковой следственной ситуации.

1 Материал об отказе в возбуждении уголовного дела №12 / Архив Железнодорожной про куратуры г.Барнаула.

2 Ратинов А.Р. О следственной интуиции // Соц. законность. 1958. № 4. С.24-30.

130

Интуиция опирается на данные прошлого сознательного и подсоз- нательного опыта. Подсознательное сравнение с этим прошлым опытом и приводит к озарению, неожиданному решению.1

Эта взаимосвязь большей частью остается скрытой для сознания, решающего задачу.2

Полагаем, Г.А.Зорин весьма точно описывает генезис интуитивного процесса. Он складывается из ряда моментов:

”- следователь осознает, что нашел решение, обеспечивающее выход из следственного тупика;

  • это решение приходит неожиданно (неожиданность интуитивного решения Пуанкаре сравнивал с молнией среди бесконечно долгой ночи);
  • найденное решение сопровождается чувством уверенности в том, что оно верно, что это именно то решение, которое мучительно искал следователь;
  • интуитивно найденное решение, как правило, гармонично, ориги- нально, изящно (это обстоятельство подтверждают следователи и представители других творческих профессий);”
  • в интуитивно найденном решении можно обнаружить и средства его реализации (то есть перспективу), а при желании и определенных на- выках интуитивное решение можно подвергнуть логическому анализу и развернуть его в ретроспективу, то есть рассмотреть процесс поиска решения в направлении от результата к его истокам;
  • интуитивное решение можно рационализировать логическими средствами”.3

Примером удачного инсайт-решения, как результата интуитивного мышления следователя, может послужить исходная ППСС по уголовно-

1 Налчаджян А.А. Некоторые психологические и философские проблемы интуитивного по знания. М., 1972. С.98.

2 Гурова Л.Л. Соотношение осознаваемых и неосознаваемых ориентиров поиска в интуитив ных решениях // Вопросы психологии. 1976. № 1. С.90.

3 Зорин Г.А, Криминалистическая эвристика. Гродно, 1994. Т. 1. С. 194-195.

131

му делу, возбужденному 12.11.97 г. по факту убийства сторожа Барна- ульского радиозавода.

Прибывшая на место преступления следственно-оперативная группа обнаружила следующее: производственное помещение радиозавода было арендовано одной из барнаульских коммерческих фирм под склад компьютерной техники. Труп сторожа находился под опрокинутым диваном, связанный в необычной позе - руки заведены назад, с силой притянуты к ногам и зафиксированны скотчем. Рот и нос потерпевшего были также плотно заклеены скотчем, что, по мнению судмедэкспертами стало причиной смерти от асфиксии. Осмотр помещения показал следующее: оказались похищенными 10 процессорных блоков для компьютеров, но без мониторов и принтеров. Еще два компьютера были разбиты молотком, детали разбросаны по всему полу. Отсутствие повреждений на двери в склад позволило предположить, что сторож добровольно впустил преступников. Однако характер хищения и прежде всего то, что были похищены неукомплектованные компьютеры, явная жестокость пре- ступников по отношению к сторожу дали основание следователю предположить инсценировку разбойного нападения и иной (некорыстный) мотив совершенного преступления. Как оказалось, именно эта интуитивная догадка следователя определила правильное направление поисковой деятельности всей следственно-оперативной группы и привела к удачному решению ППСС. Инсайт-решение следователя основывалось на анализе следовой картины, информация о которой была противоречивой и лишена внутренней логики. Исходная ППСС по данному уголовному делу порождала ряд вопросов:

1) Зачем преступникам понадобилось разбивать новые укомплекто- ванные компьютеры? 2) 3) В чем причина жестокости, с которой был убит сторож, при от- сутствии явных признаков сопротивления с его стороны? 4)

132

3) Для чего были нужны преступникам неукомплектованные компь- ютеры?

Проведенные в данном направлении следственные и оперативно- розыскные мероприятия позволили сравнительно быстро установить личности преступников и обстоятельства совершенного ими преступления.

10.11.97 г. сторож Быстров, являющийся подполковником ВС РФ в запасе и работающий на радиозаводе г.Барнаула, оказался случайным свидетелем того, как его знакомые разукомплектовали похищенный автомобиль. Используя шантаж и угрозы, Быстров потребовал от них сумму в размере 20 млн. руб. за свое молчание и назначил встречу в охраняемом им складе. Явившись в назначенное время в склад, преступники, находясь в состоянии алкогольного опьянения, набросились на Бы-строва, открывшего дверь, связали и положили его на диван. Затем один из преступников Карпов, испытывая особую неприязнь к потерпевшему, перевернул диван с Быстровым, нанес сторожу несколько ударов ногой по голове, а затем плотно заклеил ему рот и нос скотчем. Потерепевший агонизировал в течении 20 мин., а в это время преступники, не обращая на него внимание, разбили молотком два компьютера, разбросали радиодетали по всему помещению и покинули склад.

Уже находясь за пределами склада, Карпов убедил соучастников вернуться на место преступления, так как ему в голову пришла мысль инсценировать разбойное нападение. С этой целью преступники подогнали к складу принадлежащий им автофургон “Газель”, загрузили в него первые попавшиеся на глаза процессорные блоки и скрылись.1

В приведенном примере криминальная ситуация во многом была спровоцирована виктимным поведением потерпевшего Быстрова. Кроме того, это хорошая иллюстрация того, как ситуация преступления кор-

1 Уголовное дело №2-32/98 / Архив Алтайского краевого суда.

133

респондирует с исходной следственной ситуацией. Непоследовательные, нелогичные действия преступников в информационном плане стали именно тем ключом, необходимым для понимания природы сложившейся по делу исходной проблемно- поисковой ситуации.

Динамизм, как атрибутивное свойство, присущ практически для всех исходных следственных ситуаций, будь это ситуация расследования убийства, грабежа или изнасилования. Такие качества исходной ППСС, как системность и многофакторность, напротив, отличают одну следст- венную ситуацию от другой: например, исходную ППСС изнасилования от ППСС любого другого преступления против личности. Системность и многофакторность исходных следственных ситуаций, по нашему мнению, во многом определяются характером и границами информационного поля, в пределах которых протекает расследование различных групп и видов преступлений.

На специфику исходных следственных ситуаций, динамику их раз- вития в зависимости от вида совершенного преступления авторы обра- тили внимание уже давно.1

Данная специфика во многом обусловлена характером ситуации преступления и исходных данных о ней, имеющихся в распоряжении следователя на первоначальном этапе расследования. Исходная ППСС, определяемая характером и видом совершенного преступления, раздвигает пространственно-временные границы первоначального этапа расследования.

Так, большая протяженность во времени исходной ППСС хищения с использованием служебного положения по сравнению с кражей обуслов-

1 Мудьюгин Г.Н. Расследование убийств, замаскированных инсценировками. М., 1973; Гавло В.К. Расследование и предупреждение хищений, совершаемых с использованием служебного положения на предприятиях молочной промышленности. Томск, 1978; Гутерман М.П. Исходные следственные ситуации и криминалистические методы их разрешения. М., 1991. С.36-46; Воронин С.Э. Методика расследования экономических преступлений в уголовно-исполнительной системе. Барнаул, 1997, С. 104-111 и др.

134

лена длящимся характером ситуации преступления и действием многих факторов в ходе расследования. При таком развитии проблемно-поисковой ситуации раздвигаются не только временные, но и процессуальные границы первоначального этапа расследования, так как в связи со сложным предметом доказывания по такой категории дел отодвигается момент предъявления обвинения должностному лицу.

В обосновании данного тезиса приведем уголовное дело № 9857, возбужденное Барнаульской спецпрокуратурой по надзору за ИУ по факту порчи фильтрующих элементов 01м-1227 и 01м-1228 в учреждении УБ- 14/8 строгого режима. Настоящее уголовное дело было возбуждено по материалам инвентаризации, проведенной финансово-плановым от- делом УВД Алтайского края. Была выявлена недостача на сумму 65 тыс. руб. Выводы ревизоров были категоричны: недостача листовой стали явилась следствием недостаточного контроля за расходом материалов в процессе производства. Уже при первом знакомстве с материалами ревизии следователь обратил внимание на противоречивость и тенденциозность проведенной проверки. Например, в п. 5 Акта ревизии было отмечено отсутствие контроля за расходом материалов в процессе производства, в то же время в п.З Акта указывалось, что снятие остатков незавершенного производства производится ежемесячно. Уже первые шаги по расследованию данного преступления показали, что учет незавершенного производства в исправительном учреждении вообще отсутствует. Кроме того, в материалах проверки были представлены объяснения только работников ИК, реально заинтересованных в прекращении уго- ловного дела и ни одного объяснения материально-ответственных лиц из числа осужденных.

Первой ошибкой организационно-тактического плана было воз- вращение следователем материала, представленного УВД Алтайского края, в то же ведомство для дополнительной проверки. Об объективно-

135

сти повторной ревизии теми же лицами из того же учреждения не могло быть и речи. В ходе предварительного следствия было установлено, что фактически ежедневный отпуск металла в 6 раз перекрывает норму расхода, установленную суточной программой.

Например, бухгалтерией в августе месяце со склада ИК было списано 5 тонн стали, что составило 5-дневную норму расхода металла (суточная норма-1 тонна). Сопоставляя различные документы бухгал- терского учета и отчетности, следователь получил любопытные данные.

Так, в ходе исследования отчета по форме 12-СИ за 1 и 2 полугодия было установлено, что плановая программа по производству фильт- рующих элементов составила 140 000 изделий в год. Фактическое выполнение плана за год составило 138 000 изделий, то есть на 2 000 изделий меньше, чем по плану. В отчете, представленном бухгалтерией УБ-14/8 в УВД Алтайского края была отмечена экономия металла на 150 тонн. Это заставило следователя оперативно принять меры по наложению ареста на всю документацию цехового склада, так как из объяснения кладовщика цехового склада осужденного Иванова усматривалось, что работниками бухгалтерии ИК уже предпринимались попытки уничтожения всех актов списания материалов в цех №2 за год. Суммирование количества металла, списанного по актам за год в данный цех, показало, что при существующей норме расхода металла на одно изделие со склада в цех поступило материала, необходимого для производства 430 000 изде- лий в год при плане 140 000 изделий в год. Несмотря на данные обстоятельства, следователь не стал исследовать вопрос об ответственности главного бухгалтера Ефремовой и начальника ИК, которые должны были нести ответственность за приписки и искажение отчетности, а взял на вооружение только одну версию, выдвинутую в ходе допроса самим главным бухгалтером учреждения. Ефремова пояснила, что недостача возникла вследствие плохих условий хранения и порчи материала; на-

136

рушения осужденными технологии производства на штампе, что привело к перерасходу материала. Взяв на вооружение версию о нарушениях технологического процесса при работе осужденных на штампах, следователь не назначил необходимую по делу технологическую экспертизу. Остались неисследованными следующие вопросы:

1) возможен ли перерасход металла в связи с неправильной наладкой штампов, как утверждали на допросах работники ИК? 2) 3) почему при имеющемся фактическом перерасходе металла бух- галтерия учреждения подавала в УВД Алтайского края данные об эко- номии материала? 4) 5) почему использование фондового материала на нужды ИК, в том числе оборудование секторной системы, не находит отражения в бухгалтерских документах? 6) Дело оказалось многоэпизодным, требующим от следователя инва- риантных решений, однако обвинение было предъявлено только начальнику УБ-14/8, а уголовное дело вскоре прекращено по п.8 ст,5 УПК РСФСР в связи со смертью обвиняемого. Вопрос об участии в деле других должностных лиц остался неисследованным.1

Определить границы по данному уголовному делу, отделяющие первоначальный этап расследования от дальнейшего, можно лишь весьма приблизительно. Многофакторность расследуемого события преступления (протяженность хищения во времени, противодействие следствию со стороны сотрудников МВД и их корпоративность, большой и неопределенный следствием круг подозреваемых) предопределила не только генезис и динамику исходной ППСС, но и, в конечном итоге, всего хода расследования по уголовному делу. Неправильное разрешение следователем исходной ППСС привело
к расширению пространственно-

i Воронин С.Э. Методика расследования экономических преступлений в
уголовно-исполнительной системе. Барнаул, 1997. С.87-89.

137

временных и процессуальных границ первоначального этапа расследо- вания, который закончился только через два месяца одновременно с предъявлением обвинения начальнику ИК и прекращением уголовного дела в связи с его смертью. Неисследование вопроса об участии в пре- ступлении других лиц привело к тому, что истина по данному уголовному делу так и осталась не установленной.

Исходные проблемно-поисковые следственные ситуации по различ- ным категориям уголовных дел отличаются спецификой первоначаль- ных данных и направлением познавательной деятельности следователя. Если в приведенном примере основной вопрос, подлежащий исследованию - было ли хищение либо преступная халатность? - то при обнаружении, например, фрагмента расчлененного человеческого тела основной вопрос, подлежащий разрешению следователем - кто убит? “Специфика работы по рассматриваемым делам проявляется прежде всего в том, что, не зная, кто именно убит, следователь в значительной степени лишен возможности строить и проверять версии об убийстве на основе данных о потерпевшем и его связях. Поэтому одно из основных направлений расследования по делам такого рода - установление личности убитого”.1

Кроме направления поисковой деятельности, исходная ситуация расследования убийства отличается, например, от следственной ситуа- ции хищения скоростью развития. Как показывает практика, первона- чальный этап расследования убийства имеет более сжатые временные рамки, чем по другим видам преступлений, так как скорость познава- тельных процессов следователя во многом зависит от скорости протекания трупных явлений. ППСС по такого рода делам могут перерасти в ситуации тактического риска в случае утраты основного объекта исследования по убийству - трупа. Исходная ППСС может перерасти и в ситуацию организационно-неупорядоченного типа и наоборот в связи с

1 Руководство по расследованию убийств. М.1977. С.287.

138

неправильно организованной участниками расследования коммуника- тивной деятельностью. При этом помехи в коммуникативной деятельности создают негативный эмоциональный фон для процесса познания в целом.

В качестве примера перерастания организационно-неупорядоченной следственной ситуации в проблемно-поисковую приведем уголовное дело, возбужденное 28.12.93 г. по факту убийства охранника АО “Русского дома Селенга”. Данное коммерческое предприятие арендовало помещение у Дворца культуры шинников г.Барнаула, где и был обнаружен труп охранника Котова. Когда на место происшествия прибыла следственно-оперативная группа под руководством молодого следователя прокуратуры Агеева, там уже находился заместитель начальника Ленинского РОВД, начальник уголовного розыска Иванов и участковый. Эксперт-криминалист Соколов в ходе осмотра пришел к выводу о невозможности выделить следы преступников в общей массе оставленных, в том числе и сотрудниками РОВД, следов. В это время начальник уголовного розыска Иванов вместе с участковым продолжали производить осмотр помещения: разбирали документацию “РДС”, осматривали вскрытые сейфы. Приняв участие в наружном осмотре трупа, зам. начальника РОВД затеял спор с суд- медэкспертом о характере и механизме телесных повреждений. Следователь призвал всех присутствующих на ОМП лиц к порядку, заявив, что он является руководителем следственно-оперативной груп- пы, поэтому все обязаны выполнять его указания. Он потребовал от зам. начальника Ленинского РОВД покинуть место происшествия, в результате чего коммуникативная деятельность в ходе осмотра переросла в межличностный конфликт, сказавшийся на качестве познавательной деятельности следователя и других участников ОМП.1

1 Уголовное дело №2-68/94 / Архив Алтайского краевого суда.

139

В данном примере следователь допустил целый ряд ошибок органи- зационно-тактического плана, четко не обозначив свою организатор- скую роль в проводимом следственном действии. Ошибки организаци- онно-тактического плана неизбежно переросли в гносеологические, то есть ошибки познания, а сложившаяся в результате этого исходная ГШСС так и не получила должного разрешения.

Исследуя природу исходной ППСС, необходимо сказать о психоди- агностике места происшествия и ее значении в разрешении ситуаций данного типа. Как показывают исследования, в ходе ОМП можно вы- явить не только материальные следы, прямо или косвенно указывающие на лицо, совершившее преступление, но и путем анализа обстановки, механизма и способа совершения преступления установить личностные качества и свойства правонарушителя, его эмоциональное состояние. Немецкий криминалист Эрих Анушат в связи с этим писал: “Большая часть улик - именно все те, которые получают благодаря осмотру - материально осязаемы, и глаз криминалиста обнаружит их, если только он в достаточной степени откроет его. Криминалист, который постоянно заботится о том, чтобы производить осмотр и тщательное “наблюдение”, имеет все шансы на успех”.1

На наш взгляд, одной из удачных попыток разрешить исходную ППСС в условиях информационной неопределенности является построение и использование т.н. “психологического профиля преступника”. Психологический профиль (портрет) преступника, как правило, применяется для описания особенностей и специфических деталей действий преступника исходя из анализа объектов материального мира и основных законов психологии, что позволяет называть его одним из методов психодиагностики места происшествия. Кроме того, полагаем, дан-

1 Анушат Эрих. Искусство раскрытия преступлений и законы логики. М,, 1972. С.5.

140

ный метод можно рассматривать как один из вариантов криминалистического прогнозирования.

Впервые о возможности диагностики места происшествия с помощью психологического портрета преступника заговорили криминалисты США. Исследования, проведенные ими, показали, что можно делать выводы об образе жизни, криминальных особенностях и месте постоянного проживания т.н. “серийного преступника” на основании данных, свидетельствующих о том, где, когда и как были совершены им преступления.1

Опыт каждодневной практики сотрудников ФБР постепенно фор- мировал концепцию так называемой внутренней логики преступления. Ее принципы можно проиллюстрировать, например, предположением о том, что хорошо разработанное и организованное преступление совершается лицом, которому вообще свойственно тщательно планировать и формировать свою жизнь.2

“Одной из главных гипотез при создании психологического портрета преступника является допущение, что способ совершения преступни- ком первого преступления будет иметь некоторое сходство со способом совершения им других преступлений. Второй гипотезой является предположение о предопределенности расстояния между домом преступника и местом совершения им преступления. Третьей - гипотеза о специфичности преступлений. Если существует вероятность того, что при совершении какого-то конкретного вида преступлений преступник проявляет определенную последовательность действий, то возникает вопрос об его “профессионализме”. Здесь важно то, что, как полагается, преступники обладают рядом однотипных криминальных “репертуаров” и, вместе с тем, индивидуальными особенностями. Однако в криминологической

1 Hazelwood R.R. and Bargess A. (eds) Practical aspects of Rape Investigation: a multidisciplinary approach. Amsterdam, J987; Elsevier. Resler, R.K.Barges, A.W. and Douglas I.E. Sexsual Nomicide: Patterns and motives; Lexington, 1988.

2ResslerR.K.,yKa3. соч.p.15.

141

литературе существует точка зрения, что молодые преступники имеют склонность использовать эклектически различные модели преступлений, то есть совершать разные виды преступлений. Последнее обстоятельство значительно усложняет задачу психодиагностики места происшествия.”1 Результатом исследований, проведенных американскими учеными, стало следующее:

1) Выявление устойчивых связей между местом преступления, его способом, характером следовой картины; периодичностью преступных действий и виктимологическими особенностями жертвы. 2) 3) Возможность создания розыскной модели вероятного преступника по тем или иным признакам места происшествия. 4) 5) Возможность психолого-психиатрической идентификации подоз- реваемых и обвиняемых путем соотнесения их с розыскными моделями.2 6) Попытки исследовать причинно-следственные связи между социаль- но-психологическими характеристиками личности преступника и механизмом совершенного им преступления с помощью математического аппарата нашли свое выражение в построении уравнения так называемой основополагающей (канонической) корреляции. Эта процедура ставит своей целью объективный анализ связи между двумя группами переменных величин. Иначе говоря, это попытка выведения сложных регрессивных уравнений, которые содержат ряд переменных критериев, а также определенное число прогностических переменных величин.

“На одной стороне этого уравнения находятся необходимые для следователей переменные величины, извлеченные из информации о преступлении, на другой - характерные особенности преступника, имеющие поисковую ценность.

1 Кантер Д. Психологический профиль преступника / Проблемы использования нетрадици онных методов в раскрытии преступлений. М., 1995. С.83-90.

2 Антонян Ю.М., Верещагин В.А. Розыскной портрет серийных сексуальных убийц // Указ. сб.,С75.

142

Так, если Ai . . . п означает действие преступника (включая, например, время, место и выбор потерпевшего), a Ci . . . m означает характерные особенности преступника, то весовые отношения между Fi. .. Т и Ki … m могут быть записаны уравнением следующего вида:

FiAi + … + FnAn = KiCi + …+КшСш”.1

Как хорошо видно из данного уравнения, имеется прямо пропор- циональная связь между данными о механизме преступления и данными о личности преступника. Полагаем, справедливо в связи с этим отмечает Д. Кантер, что “… если бы такие ортодоксальные уравнения можно было выводить для любого дополнительного ряда преступлений, то это бы послужило мощной вспомогательной основой для криминалистики и удивительных психологических парадоксов в теории преступного поведения.”2

В отечественной научной литературе также предпринимаются по- пытки психодиагностики МП с помощью методики построения психологических портретов вероятных преступников. Особенность таких исследований состоит в том, что большинство трудов, посвященных данной проблеме, в качестве объекта исследования выбирают личность сексуального маньяка. И это не случайно, так как преступление данного вида имеет важный системообразующий фактор - серийность, который позволяет исследовать данное явление с помощью системного и ситуационного методов. В связи с этим представляются удачными результаты исследования известного психиатра А.О.Бухановского, составившего вероятный портрет Чикатило, который совпал с реальным.3

По мнению А.О. Бухановского, “феномен Чикатило состоит из не- скольких блоков. И первый из них - это предрасположение. Это пред-

1 Tabachnick, B.D. Fidell, L.S. Using Multivariate Statisting. London: Harper end Row, 1983. p.23.

2 Кантер Д., Указ. соч., С.22.

3 Антонова С. Девятилетний вампир и феномен Чикатило // Аргументы и факты. 1997. № 37. С.22.

143

расположение складывается из трех компонентов: 1) Своеобразное со- стояние мозга. 2) Своеобразное сексуальное состояние. 3) Своеобразное состояние личности - то есть свойства характера, темперамента. “Синдром Чикатило” начинается с любого дискомфорта в психическом состоянии. Природа требует возврата в комфортное состояние. Если есть определенная предрасположенность, возникает и постепенно развивается механизм, руководящий поведением. Это происходит не вдруг, а на протяжении длительного времени. Своеобразным катализатором становится запечатление, то есть сочетание событий, увиденных однажды в страшном, жестоком антураже.

Так, маньяк Сливко из Невинномыска стал свидетелем автомобильной катастрофы, в результате которой погиб мальчик. В подсознании будущего убийцы отпечатался образ мертвого ребенка в аккуратной пионерской форме, блестящих черных ботиночках. Но от запечатления 1 сцен жестокости и насилия до садистских преступлений долгий путь. Потом запечатленный некогда антураж маньяк станет воссоздавать в сценариях своих преступлений. Так, Сливко, постепенно от паталогическо-го поведения перейдя к изощренным убийствам подростков, подробно воссоздавал запечатленный образ погибшего, одевая свои жертвы в пионерскую форму и блестящие ботиночки. В поисках утраченного комфорта “синдром Чикатило” толкает больного на новые садистские преступления на сексуальной почве, вплоть до пожирания частей человеческого тела”.1

К сожалению, отечественная и зарубежная психиатрия еще недоста- точно изучила влияние функциональных сдвигов в обмене нейромедиа- торов мозга на генезис психопатических личностей и их криминальных наклонностей.

1 Макаров Д. Маньяк - это врожденное? // Аргументы и факты, 1998. №42. СП.

144

Так, до сих пор не совсем ясно, какую роль в поведенческих реакциях, в регуляции эмоционального состояния, влечений, мотивации играет вещество серотонин.

Исследования таких психиаторов как О.Г.Газенко1 , О.С.Брусов2, Л.Н.Мезенцева3 обнаружили пониженное содержание серотонина в крови у людей с агрессивным поведением. Кроме того, опыты на обезьянах показали, что повышение содержания серотонина в мозгу сопровождается возбуждением. По мнению А. Матсона, нарушения функции серо-тонинергической системы имеют отношение к механизму развития криминальных наклонностей и дисфории у антисоциальных личностей. Но какое именно отношение - психиатрическая наука на современном уровне развития ответить не может.

Аналогично, не может найти объяснения т.н. “феномен скрытого левшества”, обнаруженный у Чикатило, Джумагалиева и других серийных убийц учеными Академии Управления МВД РФ (Самищенко С.С. и др.). Было установлено, что гребневой счет (суммарное количество пап-пилярных линий между дельтой и центром завиткового узора) у большинства людей (85%) на правой руке больше, чем на левой. 15% людей имеют обратно пропорциональную зависимость по гребневому счету, являясь “левшами”. У большинства обследованных серийных убийц гребневой счет на левой руке больше, чем на правой, хотя почти все они “левшами” не являлись. Поскольку уже давно медициной установлена определенная зависимость между дерматоглифическими, дактилоскопическими узорами и функциями полушарий головного мозга, полученные результаты исследований позволили ученым выдвинуть гипотезу - не на-

1 Газенко О.Г. Словарь физиологических терминов. М., 1987. С. 17.

2 Рыбалко М.И. Патохарактерологические расстройства у детей и подростков с девиантным поведением: Дис… док. мед. наук. Томск, 1997. С.82.

3 Мезенцева Л.Н. Влияние субстанции “Р” на потребление этанола и изменение обмена био генных аминов в условиях экспериментального стресса / Материалы XII съезда психиатров России. М., 1999X5. С.766-767.

145

ходится ли “феномен скрытого левшества” в причинной связи с нарушениями в работе нейромедиаторов, в том числе регулирующих половую сферу у серийных убийц? Проверка и подтверждение данной гипотезы могло бы иметь важное значение в криминалистической прогностике.

В связи с актуальностью проблемы серийных убийц и применительно к вопросам криминалистической прогностики, представляет опреде- ленный интерес методика построения розыскных профилей серийных сексуальных убийц, разработанная Ю.М.Антоняном и другими автора- ми. В зависимости от способа, орудия преступления и характера телесных повреждений на трупе ученые разделяют таких убийц на две группы: “душителей” и “потрошителей”. Среди “душителей” различаются три основных группы лиц: которые “только” душили, не нанося телесных повреждений; которые наносили повреждения в половой сфере; которые помимо удушения наносили повреждения не в половой сфере.

Так, “… для “душителей”, которые не наносили телесных поврежде- ний, характерны следующие розыскные признаки:

  • половина женаты, более 50% имели детей;
  • преобладает неполное среднее образование;
  • несексуальная агрессия против жены и случайных лиц в форме по- боев и вербальных оскорблений;
  • основная масса убийств совершается в 18-24 часа;
  • периодичность нападений: каждый день, через день или 1 раз в не- делю - 25%; 1 раз в месяц и в период от одного месяца до трех лет - 75%;
  • в 17% случаев скрывают труп, в 83% - не скрывают;
  • преобладает внезапное нападение на жертву;
  • жертвами чаще всего становятся женщины старше 18 лет.
  • Для “душителей”, которые наносили еще и повреждения в половой сфере, характерны следующие розыскные признаки:

146

  • относительно высокий уровень образования, среди них встречаются также лица с незаконченным высшим и высшим образованием;
  • все такие лица душили руками;
  • 35% болели шизофренией, 75% страдали остаточными явлениями поражения головного мозга. Все они лечились в психиатрической больнице;
  • в 50% случаев скрывают труп;
  • преобладает вовлечение жертвы обманом или с помощью силы;
  • нападение в лесистой местности, лесопарковой зоне;
  • третья часть жертв - дети до 12 лет;
  • периодичность нападений: каждый день, через день или 1 раз в не- делю - 50%; 1 раз в месяц и в период от одного месяца до трех лет - тоже 50%”.»
  • Иные признаки, по мнению Ю.М.Антоняна, В.А.Верещагина и других авторов, могут быть, соответственно, положены в основу розыскных профилей “потрошителей”. Здесь возникает закономерный вопрос - насколько должны быть устойчивы корреляционные величины, чтобы послужить основой психологического портрета преступника? Очевидно, что от этого будет зависеть адекватность розыскной модели и, следовательно, направление развития исходной следственной ситуации.

Данный вопрос в криминалистической литературе является дискус- сионным. Особенно острая научная полемика разгорелась вокруг разработки типовых версий о лицах, совершивших убийство без очевидцев, Л.Г.Видонова.

Л.Г.Видонов исходил из “…представления о существовании зако- номерных связей между местом, временем, способом совершения престу- пления, личностью потерпевшего, с одной стороны, и обстоятельствами,

1 Антонян Ю.М., Верещагин В.А., Потапов С.А. и др. Серийные сексуальные убийства: криминалистическое и патопсихологическое исследование. М., 1997. С.121-140.

147

относящимися к преступнику (его пол, возраст, место жительства и др.) -с другой. Степень связи между теми и другими признаками исчисляется в процентах.Так, если некоторым признакам места происшествия, способа преступления и потерпевшего во всех случаях сопутствуют определенные признаки преступления, это стопроцентная, или “однозначная” связь; когда же эти признаки в одних случаях совпадают, а в других расходятся -это “вероятностная” связь. Места совершения преступления образуют 9 групп. Данные о времени суток (от 5 до 7; от 7 до 9 часов и т.д.) распределены на 6 отрезков. Наряду с этим время совершения убийств различается по “сезонам” (весенняя распутица, осенняя распутица, снегопады, сезон охоты и сбора грибов). Таких “сезонов” - 4. Способов убийств - 9. Орудия преступления (ножи, кинжалы, “тупые предметы”, разные виды огнестрельного оружия и др.) составили 29 групп. Потерпевшие делятся на 2 группы по признаку пола и еще на две - по возрасту (моложе 23 лет и старше). По характеру они разделены на 4 группы - “конфликтные”, “доброжелательные”, “осторожные” и “жадные”. Убийцы делятся …на две группы по половой принадлежности, на три группы по возрасту (от 10 до 15, от 16 до 23 и от 24 до 88 лет) и на две группы - по наличию или отсутствию судимости. В зависимости от отношения к потерпевшему убийцы рапределяются на 5 групп: супруги, близкие родственники и свойственники, соседи, сослуживцы, знакомые и незнакомые. По психическому статусу убийцы делятся на две группы: “нормальные” и “дебилы”, по отношению к алкоголю - еще на две группы: пьющие и непьющие. Еще по одному признаку - расстоянию между местом жительства и местом убийства - преступники представлены пятью группами: проживающие не далее 500 м, в 600-800 м, в 1-3 км, в 5-12 км, до 2000 км”.1 Справедливо, на наш взгляд, критикуя данную
разработку

1 Бидонов Л.Г.Криминалистические характеристики убийств и система типовых версий о лицах, совершивших убийство без очевидцев. Горький, 1978, С.33-37.

148

Л.Г.Видонова, А.М.Ларин отмечал, что бесконечное сочетание признаков места, времени, орудий преступлений, а также признаков, относящихся к потерпевшему, делают данную систему бесполезной для розыскного дела.

Так, “общее число возможных сочетаний этих признаков представляет собой произведение чисел, выражающих количество разных признаков места преступления (9), времени суток (6), “сезонов” (4), орудий преступления (29), а также признаков, относящихся к потерпевшему: половой принадлежности (2), возраста (2), характера (5). Это ни много, ни мало как

9x6x4x29x2x2x5 = 125280 сочетаний”.1

Полагаем, основным методологическим недостатком разработки Л.Г.Видонова является отсутствие доминантных, устойчивых признаков в основе розыскной модели. Кроме того, автор абсолютизирует фактор детерминированности всех элементов криминалистической характеристики преступления и практически не учитывает фактор случайности как в механизме совершения преступления, так и в личности преступника. Следует отметить и достаточно низкую репрезентативность уголовных дел, данные которых были положены в основу приведенной классификации, хотя представляется очевидным, что чем выше репрезентативность, тем более высокая степень достоверности розыскной модели, а значит, большая вероятность разрешения исходных проблемно-поисковых следственных ситуаций.

На наш взгляд, построение адекватных психологических портретов как розыскных моделей возможно в двух случаях:

1) Когда в самом механизме совершенного преступления заложен сис- темообразующий фактор, например, серийность в убийствах на сек- суальной почве.

1 Ларин Д. М. Криминалистика и паракриминалистика. М., 1995. С.121-127.

149

2) Когда в основу розыскной модели положены действительно по- вторяющиеся доминантные признаки механизма преступления и устойчивые корреляционные связи элементов криминалистической характеристики преступления.

На наш вагляд, второму критерию, например, в полной мере отвечает разработка В.К.Гавло. Разрабатывая типовую криминалистическую характеристику совершения убийства матерью новорожденного ребенка, автор выявил закономерности, позволяющие “…все многооб- разие уголовно-значимой информации, идущей от исследования внешнего вида и состояния трупов младенцев, выделить в две основные группы, которые условно можно назвать “чужой ребенок” и “свой ребенок”. Первая группа -“чужой ребенок” - характеризуется информационной системой признаков глубоко бездушного, безразличного, порой жестокого, циничного обращения виновных с младенцем как во время родов, так и после них. Беременность эти женщины не приняли, а ребенок остался для них чужим. Чувства жалости, материнства, раскаяния в содеянном не проявляется у них даже в способе захоронения этого ребенка. За такими действиями обычно скрываются виновные с крайне отрицательной ха- рактеристикой. Вторая группа - “свой ребенок” - несет несколько отличную от первой информацию. Беременность они воспринимают как желанную, хотя и считают ее большой ошибкой. Испытывают чувство жалости к убитому младенцу, раскаиваются в содеянном и на этом основании оказывают действенную помощь следствию, более коммуникабельны. Нередко трупы завернуты в чистые простыни, пеленки, обмыты. Роды проведены аккуратно, асфиксия выполнена без излишних травм и др. Это вызывает необходимость поиска виновной не только среди женщин

150

с отрицательной, но и с положительной характеристикой. Велика вероятность того, что они живут в семьях, имеют детей.1

Существование таких корреляционных зависимостей позволяет сле- дователю сузить круг подозреваемых по данным преступлениям, направить поисково-познавательную деятельность в нужное русло. Как справедливо отмечает В.К.Гавло2, правильно организованный поиск “от трупа младенца к матери” обеспечит транзитивность решений следователя и удачное разрешение даже самых сложных ППСС.

В практической деятельности правоохранительных органов при решении задач психодиагностики места происшествия отсутствие розыскных моделей компенсируется интуицией следователя, личным и коллективным эмпирическим опытом, наблюдательностью. Именно эти составляющие “следственного мышления” позволяют выявлять корреляционные зависимости в реальных проблемно-поисковых ситуациях уже в ходе осмотра МП.

Так, анализ следственной практики показывает, что существует корреляционная зависимость способа преступления и предмета преступного посягательства от возраста преступника. Исходя из этого уже при проведении ОМП можно определить, что преступление, например, совершено несовершеннолетним.

Например, “хорошо известно, что подростки чаще всего посягают:

а) на продукты, которые могут стать объектом непосредственного потребления (сладости, спиртные напитки, некоторые деликатесные продукты питания); б) на предметы, особо значимые для несовершеннолетнего в связи с интересом к спорту, музыке и т.д.; в) на мотоциклы, мопеды, велосипеды или запасные части к ним; г) на предметы молодежной моды - в связи с желанием хорошо одеться, иметь заманчивую вещь

1 Гавло В.К. Основы методики расследования и предотвращения убийства матерью новоро жденного ребенка. Барнаул, 1998. С, 11-12.

2 Гавло В.К. Указ. соч. С.24-29.

151

(эти преступления могут совершать и взрослые при наличии соответствующих потребностей и интересов и невозможности их удовлетворения правомерным путем); д) на марки, монеты и др. вещи.1 Таким образом, прослеживается корреляционная зависимость между предметом преступного посягательства и мотивацией преступления (потребностями подростка).

Наблюдаются и другие закономерности.

Так, по данным Л.Л.Каневского, “…а) подростки совершают пре- ступления в сравнительно ограниченном круге мест; б) они чаще, чем взрослые, совершают кражи из общежитий, школ, ПТУ, сараев; в) гра- бежи и разбойные нападения в районе школ, ПТУ, общежитий они со- вершают также значительно чаще, чем взрослые, но реже - во дворах, в общественных местах; г) убийства совершаются ими прежде всего в местах, где они проводят свободное время (в жилищах, на пустырях и т.д.) и в очень редких случаях - на улицах, дорогах, производстве; д) около половины краж личной собственности граждан как взрослыми, так и подростками совершаются в дневное время; остальные кражи взрослыми совершаются в предвечерние часы (28%) и в ночное время(19%), а подростками - до 30% в ночное время, 17% -в предвечерние часы.”2

Приведенные данные иллюстрируют пространственно-временную обусловленность места совершения преступления возрастом и местом жительства (учебы) несовершеннолетних преступников. Имеется связь между возрастом преступника и способом совершения (сокрытия) преступления.

Так, “…при совершении убийств несовершеннолетние преступники только в 18% случаев принимают меры к сокрытию трупа. Труп обычно закапывают в снег, забрасывают листьями или небольшим слоем земли.

1 Каневский Л.Л. Криминалистические проблемы расследования и профилактики преступлений несовершеннолетних. Красноярск, 1991. С. 189-190. г Каневский Л.Л.,Указ. соч. С. 190.

152

Другие способы сокрытия трупа редки (утопление, сжигание) - в 4%. Немаловажное криминалистическое значение имеет и место сокрытия трупа. Как показывает изучение практики, почти во всех исследованных случаях трупы обычно скрывались в 5-10 м от места убийства. Орудия преступления в 50% случаев выбрасывались в районе МП; д) при убийствах, изнасилованиях, других преступлениях против личности несовершеннолетние предпринимают и другие, чаще всего элементарные действия по сокрытию следов совершенного преступления.’

“Правильная оценка свойств и качеств объекта посягательства по- зволяет судить о мотивах преступления, а, следовательно, и об уровне развития преступника: его интеллекте, возрасте, поле, в некоторых си- туациях - о профессиональной принадлежности, порою - об его интересах и хобби. Объект посягательства, будучи побудителем к преступлению, обусловливает и выбор способов совершения преступления. Анализ использовавшихся орудий совершения преступлений дает ответ на вопросы о профессиональном либо преступном опыте лица и о таких эмоциональных состояниях, как состояние аффекта либо гнева, либо состояниях алкогольного, токсического или наркотического опьянения.2

Немаловажное значение в криминалистической прогностике и в розыскном деле имеет так называемый “синдром Раскольникова”, опи- санный в романе Ф.М.Достоевского “Преступление и наказание”, за- ставляющий преступника помимо его воли и желания являться на место совершенного им преступления. О возможности применения данного психологического феномена в розыске и поимке преступника свидетельствуют примеры из следственной практики.

1 Каневский Л.Л.,Указ. соч. С.87.

2 Сафаргалиева О.Н.Об информационной значимости некоторых видов материальных сле> дов// Современное российское право: федеральное и региональное измере^ ние.Барнаул. 1998.С.247.

153

Так, “…по делу об изнасиловании и убийстве семилетней девочки старший следователь прокуратуры Ленинграда поручил работникам милиции установить наблюдение за пустырем, где было совершено преступление. Среди посетивших пустырь более 100 человек внимание привлек некий Стрелинов, который появился там в нетрезвом состоянии и не имел при себе документов. Позднее на одном из допросов подозреваемый рассказал, что пришел на место изнасилования и убийства под влиянием одолевавших его тревоги и любопытства.В этот день он несколько раз проезжал на городском транспорте и проходил пешком возле пустыря, видел там работников милиции, но его все равно “тянуло” на место происшествия. Не сдержавшись, он вышел из трамвая и пошел на пустырь к месту, где оставил труп девочки. Там его и остановили работники милиции.

Орудовавший в течение пяти лет в Подмосковье сексуальный маньяк и убийца Ряховский был схвачен лишь после того, как следствен-но- опера-тивная группа, проанализировав нераскрытые ранее преступ- ления, совершенные аналогичным способом, обратила внимание на то, что убийца имел почти паталогическую склонность совершать очередное убийство на одном из тех мест, где он уже ранее совершал преступление. Он был задержан в результате засады, организованной на месте, где было совершено очередное преступление.

Таковы, можно сказать психологические аспекты раскрытия серийных убийств и других тяжких посягательств против личности. Что касается криминалистических способов, то наиболее значимым из них, конечно, является осмотр места происшествия.’

Резюмируя изложенное, можно сделать вывод, что умение следователя выявлять устойчивые причинно-следственные связи в механизме со-

1 Центров Е. Особенности осмотра места происшествия по делам о сексуальных преступлениях// Законность. 1999. №4. С.20.

154

вершенного преступления позволяет ему успешно разрешать исходные ППСС уже в ходе осмотра места происшествия. Но исходные проблем- но-поисковые ситуации могут возникать не только в ходе ОМП, но и других следственных действий, в основе которых также лежит процесс реконструкции события преступления. К таким следственным действиям относится, например, опознание.

Исходные ППСС, возникающие при производстве опознания, обу- словлены психологической природой данного следственного действия. “Психологией установлено, что у опознающего последовательно реали- зуются следующие процессы: 1) формирующий - стадия усвоения, осознания образа, предмета, лица, которая, в свою очередь, подразделяется на ряд этапов; 2) опознавательный - стадия распознования. В этой стадии происходит восприятие в натуре определенной группы объектов, оживление в памяти мысленной модели ранее воспринимавшегося объекта и, наконец, мысленное сопоставление всех этих объектов и решение вопроса об опознании - о тождестве или различии. Рассматривая психологическую структуру опознания, необходимо учитывать, что в процессе предъявления объекта зрительного восприятия у опознающего происходит и корректировка воссозданного мысленного образа за счет дополни- тельного процесса воспоминания. В связи с этим различаются 2 вида процесса опознания: симультанное (синтетическое) и сукцессивное (аналитическое). При симультанном опознании опознающий делает вывод путем общего восприятия объекта, минуя сознательно проведенную стадию анализа признаков. Сукцессивное опознание осуществляется путем нахождения и выделения в объекте отдельных признаков, элементов, деталей, которые затем синтезируются в общий образ, в результате чего и делается вывод о сходстве или различии объектов”.1

1 Дулов А.В. Указ. соч. С.354-355.

155

Так как процесс опознания во многом зависит от психических свойств опознающего субъекта, именно при производстве данного след- ственного действия возникает наибольшее количество проблемно- поисковых ситуаций, обусловленных природой таких психических процессов, как восприятие и память. Во многом динамику возникающих при этом исходных ППСС определяет эмоциональный фон процесса опознания, порождающий следственные ситуации организационно-неупорядоченного типа.

Одним из негативных факторов, обуславливающих появление и развитие таких следственных ситуаций, на наш взгляд, является прямой контакт опознающего с опознаваемым. Возникающие в связи с этим следственные ошибки организационно-тактического плана связаны, прежде всего, с рефлексией опознающего, наблюдающего за реакциями следователя и других участников следственного действия, корректирующего свое поведение на опознании в зависимости от складывающейся ППСС и своих личных интересов. Полагаем, на предотвращение именно таких следственных ситуаций направлена ч.9 ст.210 проекта УПК РФ, предусматривающая “…предъявление лица для опознания в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознаваемым опознающего. В этих случаях понятые должны находиться в месте нахождения опознающего. Понятым и опознающему должна быть обеспечена возможность визуального наблюдения лиц, предъявленных для опознания”.1

Аналогичным образом данная проблема решается и в уголовном судопроизводстве Республики Казахстан.

Так, ч.Н ст.229 УПК РК, вступившего в силу с I января 1998 г., ус- танавливает следущий порядок опознания: “В целях обеспечения безо- пасности опознающего, а также при опознании по особенностям голоса,

1 Уголовно-процессуальный кодекс РФ (проект). М. 1997.С. 115.

156

речи, походки предъявление лица для опознания может быть произведено в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознаваемым опознающего,

В этих условиях понятые находятся в месте нахождения опознающего. Опознающему и понятым должна быть обеспечена возможность достаточного визуального наблюдения лиц, предъявленных для опознания.1 Как видно, данная статья содержит достаточно подробную регламентацию условий разрешения проблемно-поисковых ситуаций, возникающих при производстве данного следственного действия, в частности, при опознании лица по голосу, речи и походке.

Отсутствие визуального контакта опознающего с опознаваемым позволяет устранить лишь определенный негативный фон, влияющий на динамику и объективность процесса узнавания, но далеко не все факторы, порождающие ситуации организационно-неупорядоченного плана, например, фактор внезапности как в действиях следователя, так и опознаваемого.

Так, при производстве опознания гр-на Завидова А.Н., обвиняемого в совершении разбойного нападения на автофургон с товаром, у сле- дователя возникла ситуация организационно-неупорядоченного типа. Завидов неожиданно встал рядом с сидящими статистами, а затем лег на пол. Участники следственного действия попытались поднять его с пола, завязалась борьба и дальнейшее проведение опознания стало бессмысленным.2

Приведенный пример достаточно хорошо иллюстрирует механизм трансформации следственных ситуаций организационно-

неупорядоченного типа в проблемно-поисковые ситуации. Организационно-тактическая ошибка переросла в ошибку гносеологическую, так

1 Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан. Алма-Аты, 1998.

2 Уголовное дело №1-153-96 / Архив Ленинского райнарсуда г.Барнаула.

157

как вопрос о тождестве представленных объектов в данном опознании остался нерешенным.

В зависимости от того, с каким типом исходной ППСС сталкивается следователь, избираются приемы и методы ее разрешения. По степени информационной определенности различаются детерминированные и рандомизированные исходные следственные ситуации. Как уже было отмечено в I главе настоящего исследования, детерминированная ППСС в информационном плане характеризуется наличием четкой корреспондирующей связи между элементами криминалистической характеристики преступления и элементами криминалистической характеристики расследования. В большинстве случаев это - очевидные преступления с типичными следовыми картинами и алгоритмами следственных решений. Проблемность в исходных следственных ситуациях данного типа имеется, но слабо выражена. На наш взгляд, оптимальным методом решения таких ППСС является т.н. “блок-схема последовательности выполнения задач”,разработанная в семидесятых годах Г.Линстауном. Сущность данного метода заключается в “схематическом изображении всех альтернативных путей решения какой-либо задачи. На каждом пути выявляются существенные этапы, а затем трудности и затраты, связанные с выполнением каждого этапа.1

Данный метод уже давно и успешно взят на вооружение кримина- листами, разрабатывающими блок-схемы расследования отдельных групп и видов преступления. С помощью данного метода можно определить те трудности либо облегчающие условия, с которыми может столкнуться следователь, разрешающий исходную ППСС. Эффективность метода Г.Линстауна зависит от объема и полноты информации, положенной в основу блок-схемы.

1 Руководство по научно-техническому прогнозированию.М, 1977. С. 57.

158

Так, американскими криминалистами путем выявления и анализа сотен типичных ситуаций были выработаны весьма эффективные приемы полицейских опросов исходя из личности преступника и имеющейся в распоряжении полицейского информации.1

Совершенно иные требования к методам разрешения предъявляются в условиях исходных ППСС рандомизированного типа. В отличие от детерминированных эти следственные ситуации в информационном плане менее устойчивы, а имеющейся криминалистически значимой информации либо недостаточно, либо она лишена внутренних детерминант. Исходные ППСС данного типа крайне изменчивы, в связи с чем велик риск утраты следов преступления и иных фактических данных. Поэтому главное требование, предъявляемое к методам разрешения таких ППСС - оперативность. Именно такими методами, по сути, являются методы Делфи и коллективной генерации идей, используемые как при разрешении следственных ситуаций, так и в криминалистической прогностике.

Метод Делфи является “…методом коллективной экспертной оценки, базирующимся на выявлении согласованного мнения экспертной группы путем автономного и анонимного опроса экспертов в несколько туров при сообщении им результатов предыдущего тура для дополнительного обоснования оценки и формирования статистической характеристики группового ответа. Применяя метод, нужно руководствоваться следующими правилами:

  • тщательно отбирать специалистов;
  • создавать условия для их наибольшей продуктивности;
  • проявлять осторожность при формировании единой комбинационной позиции нескольких экспертов.
  • Условия для использования метода Делфи:

а) предусматривается эффективная система контактов экспертов;

1 Hordan T.T. Criminal investigation. N.Y. 1974.

159

б) обеспечивается свободный доступ экспертов к информации;

в) информация подготавливается заранее;

г) исключается информация, не представляющая интереса;

д) четко формулируется цель прогнозирования;

е) оценка прогнозов осуществляется при их реализации на практике”.1

Главной особенностью метода Делфи является статистическая де- терминированность группового ответа, что поднимает его эффектив- ность в разрешении ППСС рандомизированного типа, природу которых во многом определяют именно статистические закономерности.

Каким же образом может быть применен метод Делфи при разре- шении исходных ППСС? Рассмотрим на примере уголовного деле №2- 57/98, приведенного в I главе диссертационного исследования.

Описанная ППСС убийства около Дворца культуры ПО “Сибэнергомаш” по уровню информационной определенности относится к рандомизированной: большое количество следов, не относящихся к событию преступления, труп неопознан и т.д. Сложность возникшей исходной следственной ситуации и несогласованность действий следственно-оперативной группы предопределило в целом неудачное развитие дальнейшего и заключительного этапов расследования. Полагаем, метод Делфи помог бы в выборе правильного направления поисковой работы, вооружив следственно-оперативную группу стратегической версией и устранив несогласованность действий всех ее участников.

С этой целью каждому участнику СОГ следователь может предложить письменно и анонимно изложить свое видение произошедшего со- бытия и представление о личности вероятного преступника. Конечно, в своих рассуждениях они будут исходить из анализа следовой картины места происшествия, характера телесных повреждений на трупе, руководствуясь при этом своей наблюдательностью и профессиональным

1 Горшенин Л.Г., Указ. соч., С.51.

160

опытом. Выводы участников СОГ должны быть подробно аргументированы, чтобы следователю был понятен логический ход их рассуждений. Анализируя данные заключения, следователь может получить статистическую характеристику группового ответа. При этом полученный процент статистической детерминированности позволит ему построить как основную (стратегическую), так и вспомогательные рабочие версии криминального события.

Если для метода Делфи присуща анонимность, то для метода кол- лективной генерации идей (т.н. “мозговая атака”) свойственно открытое, публичное обсуждение экспертных оценок. При этом для экспертов “… устанавливаются следующие правила: 1) запрещается оценка вьдвигае-мых идей; 2) ограничивается время одного выступления, но допускается многократное выступление одного участника; 3) обязательно фиксируется все сказанное; 4) стимулируется развитие любой идеи; 5) между участниками поддерживаются свободные дискуссионные отношения”.1

Данный метод особенно часто используется в оперативно-розыскной деятельности при коллективной разработке сложной тактической операции. Каждому оперативному работнику руководитель группы предлагает открыто изложить свои соображения по поводу разработки и прогнозу ее возможных результатов. Свободные дискуссионные отношения между участниками группы позволяют прийти к опти- мальному варианту прогноза с последующей корректировкой намеченного плана проведения оперативно-розыскного мероприятия. Результатом “мозговой атаки” в этом случае как-раз и будет разрешение исходной ППСС оперативным путем.

Резюмируя изложенное, сформулируем выводы настоящего параграфа:

Иорданский Д.И. и др.Прогнозирование развития отраслей машиностроения с ломодью метода коллективной экспертной оценки.М.1974.С23.

161

1) Следственные ситуации, возникающие на первоначальном этапе расследования в результате познавательной деятельности следователя, являются исходными ППСС. 2) 3) Границы информационного поля, с которым сталкивается субъект познания на первоначальном этапе расследования, определяет генезис и динамику исходных проблемно-поисковых ситуаций. 4) 5) Специфическая природа исходной ППСС позволяет выделить такие ее признаки как динамизм и многофакторность. 6) 7) Психодиагностика места происшествия является одним из эф- фективных приемов разрешения исходных ППСС. 8) 9) Психологический портрет преступника, как один из методов психодиагностики МП, представляет собой сущность более высокого порядка, чем обычная реконструкция события преступления, и может быть вполне использован при разрешении исходных ППСС, связанных с розыском преступников. 10) 11) Выбор методов и приемов разрешения исходных ППСС( метод Делфи, коллективной генерации идей и т.д.) зависит от сложившейся по уголовному делу следственной ситуации - детерминированного или рандомизированного типа. 12) В настоящем параграфе ставилась задача рассмотреть исходную ППСС только для следователя, который, безусловно, является не един- ственным в уголовном судопроизводстве субъектом, познающим ее. В параграфе 2.2. мы рассмотрим особенности поисково-познавательной деятельности другого, не менее значимого участника расследования - оперативного работника.

162

2.1. Оперативно-розыскные проблемно-поисковые ситуации: понятие, структура и виды

Криминалистическое учение о розыске, отдельные проблемы которого будут рассмотрены в настоящем параграфе/также является резуль- татом интеграции двух самостоятельных наук: криминалистики и теории оперативно-розыскной деятельности. Данное учение относится к числу частных криминалистических теорий, становление и формирование которых еще нельзя считать завершенным. Между теорией ОРД, оперативно-розыскной практикой и криминалистикой существует обратная связь, которая, по мнению Р.С. Белкина, выражается “…в адаптации к условиям ОРД и коррекции с учетом теории этой деятельности ряда криминалистических концепций и категорий. К их числу в последнее время можно отнести криминалистическую характеристику преступления, следственную ситуацию, теорию фиксации доказательственной информации и некоторые другие”.1

На наш взгляд, следственная ситуация, как научная категория, в наибольшей степени способствует дальнейшей интеграции теории ОРД и криминалистики, находясь в зоне пересечения их научных аппаратов.

К проблематике розыска в криминалистике и следственной практике с давнего времени обращались многие ученые-криминалисты.2

1 Криминалистическое обеспечение деятельности криминальной милиции и органов предва рительного расследования/Под ред.Т.В.Аверьяновой,Р.С.Белкина.,М.,1997. С. 63.

2 Якимов И. Н. Криминалистика. Уголовная тактика. М.,1929. С.46-50; Громов В. И. Дозна ние и предварительное следствие.Теория и техника расследования преступлений. МЛ 929. С.20-21; Михеев П.П.,Семенов Н.Н. Криминалистика. Уголовный и уголовно- процессуальный кодексы в вопросах и ответах. М., 1926. С.6; Голунский С.А.,Шавер Б.И. Криминалистика. Методика расследования отдельных видов преступлений. М.,1939.С.26;Винберг А.И.ДПавер Б.М. Криминалистика. М..1949.С.162; Шаламов М.П. Розыск / Криминалистика. М. 1959. С.328; Богданов Б.Е. Розыск / Криминалистика. М. 1963.С.453; Колесниченко А. Н. Розыск / Криминалистика .М., 1963. С.352; Титов П. Е. Ро зыск / Криминалистика. М.,1968. С.465; Луэгин И.М.Тактические положения взаимодейст вия следственных и оперативных органов / Криминалистика.М„1976.

163

Результаты многолетней дискуссии по поводу места розыска в по- нятийном аппарате криминалистики значительно обогатили как теорию криминалистики, так и теорию оперативно-розыскной деятельности.

Например, в научные аппараты криминалистики и теории ОРД были введены и прочно заняли свое место понятия “розыскная и опера- тивно-розыскная версии”1, “розыскная и оперативно-розыскная деятельность”2, “тактическая операция”3 и “тактический прием”.4 Между тем, полагаем, Р.С. Белкин справедливо критикует теоретиков ОРД, “…которые, увлекаясь, иногда конструируют искусственные понятия, например, понятие оперативно-розыскной характеристики преступления (по аналогии с криминалистической характеристикой преступления), или формулируют понятия, не выдерживающие критики с точки зрения аналогичных понятий криминалистики, например, понятие оперативно-розыскной ситуации, как реально существующие в данный момент обстоятельства криминального события (В.А.Негреба, 1992), смешивая при этом два понятия: оперативно-розыскной и криминальной ситуаций.5 Полагает, рассматривать криминалистическую характеристику преступления отдельно для оперативного работника и следователя - значит ис- кусственно расчленять единый объект познания.

В то же время, введение в научные аппараты двух наук понятия “проблемно-поисковая оперативно-розыскная ситуация” как разновид- ности ППСС, на наш взгляд, объективно способствуя интеграции этих двух наук, существенно обогащают криминалистику знаниями о меха- низмах поисково-познавательной деятельности в раскрытии преступлений оперативным работником.

1 Попов В.И.Розыскная деятельность в сиетеме уголовного процесса и криминалистики / Ученые труды КазГУ. Алма-Ата, 1967. Т.8.С.28.

2 Коновалов Ё.Ф. Розыскная деятельность следователя. М., 1973. С.4.

3 Шиканов В.И. Теоретические основы тактических операций в расследовании преступлений. Иркутск, 1983. С. 17.

4 ДУЛОВ А.В. Тактические операции при расследовании преступлений. Минск, 1979. с.45. s Криминалистическое обеспечение… С.63.

164

Оперативно-розыскную проблемно-поисковую ситуацию, полагаем, можно раскрыть через определение следующих категорий: “познание в ОРД”, “оперативно-розыскная версия”, “прогнозирование в оператив- но-розыскной деятельности”, “тактическая операция”, “тактический прием”.

Определим категорию “познание в оперативно-розыскной деятель- ности “ и ее отличия от “познания в криминалистике”. Сразу уточним, что речь здесь пойдет только об одном субъекте познания в ОРД - оперативном работнике, хотя представляется очевидным, что субъектами познания в оперативно-розыскной деятельности являются и судья, санкционирующий в соответствии со ст.9 Закона РФ об ОРД проведение отдельных оперативно-розыскных мероприятий, например, прослушивания телефонных переговоров1 ; и прокурор, осуществляющий в соответствии со ст.21 этого же Закона надзор за ОРД.2 Познавательная деятельность этих субъектов специфична и в соответствии с логикой научного изложения будет рассмотрена в последующих главах работы.

Объединяющим компонентом “познания в ОРД” и “познания в криминалистике” является цель познавательной деятельности оперативного работника и следователя по раскрытию и расследованию преступления. Очевидно, что целью такой деятельности является установление объективной истины по уголовному делу. В связи с этим представляется уместным привести точку зрения на данную проблему Р.С.Белкина.

Критикуя предложенное И.М.Лузгиным определение розыска “как разрабатываемой криминалистикой системы следственных и оперативно-розыскных мероприятий”3 , Р.С. Белкин полагает, что “…криминалистика изучает, совершенствует и разрабатывает средства и

1 Оперативно-розыскное законодательство: сборник нормативных актов и документов. М .

1997.С. 16. ^ Указ. сб.,С24. 3 Лузгин Й.М. Тактические положения взаимодействия следственных и оперативных органов

/Криминалистика, М., 1976. С.362.

165

методы лишь розыскной деятельности следователя как субъекта работы с доказательствами. Относящиеся к этой деятельности положения теории оперативно-розыскной работы учитываются и используются криминалистикой подобно данным других наук”.1 Таким образом, данная точка зрения значительно сужает предмет криминалистики и основывается на том, что оперативно-розыскные меры не могут являться объектами изучения криминалистики, в частности, ее раздела - криминалистической тактики.

Не оспаривая, в целом, данное положение, заметим, что проблема получения, закрепления и проверки оперативно-розыскной информации, а также последующее использование ее в доказывании по уголовному делу является одной из актуальных в теории уголовного процесса, а при таком методологическом подходе вообще остается за пределами как криминалистики, так и теории ОРД, которая есть наука “…об основанной на законодательных и подзаконных актах системе разведывательных (поисковых) мероприятий, осуществляемых преимущественно негласными средствами и методами в целях предотвращения, раскрытия преступ- лений и розыска скрывшихся преступников”.2 Возникает определенное противоречие: “Уголовный процесс”, являясь базовой, фундаментальной наукой для криминалистики и теории ОРД, разрабатывает данную проблему, а криминалистика и теория ОРД, призванные обеспечить процесс доказывания оптимальными тактическими приемами, в том числе перевода оперативно-розыскной информации в доказательственную - нет. Указанное противоречие и пробелы в предметах двух наук могут быть устранены путем введения в понятийные аппараты криминалистики и теории ОРД общего объекта познания - “проблемно-поисковой оперативно-розыскной ситуации”, как разновидности следственной ситуации

1 Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. М., 1979. T.I. С.211.

2 Основы оперативно-розыскной деятельности: Учебник. М,1966. С.8.

166

проблемного типа. Через проблемно-поисковую ситуацию можно в гносеологическом плане рассмотреть общие и для криминалистики, и для теории ОРД проблемы использования оперативно-розыскных данных в процессе доказывания, взаимодействия следователя и оперативного работника, проведения тактических операций и оперативно-розыскного прогнозирования.

Каковы же основные отличительные признаки познания в оперативно- розыскной деятельности?

Очевидно, что любая проблемно-поисковая ситуация имеет ин- формационную природу. Оперативно-розыскная информация, обуславливающая природу оперативно-розыскной ситуации, обладает рядом общих и специфических признаков:

1 .По своей природе она носит объективный характер. Возникнув в процессе совершения преступления, она существует независимо от органов, с помощью которых осуществляется ее обнаружение и исследование.1

  1. Оперативно-розыскная информация характеризуется устойчивостью своего внутреннего содержания. Ее объективность не зависит от приемов, методов и средств, которые применяются для ее исследования.2

Указанные признаки в равной степени присущи как оперативно- розыскной, так и криминалистической информации. Между тем, оперативно-розыскная информация обладает рядом специфических черт, позволяющим выделить ее в общем информационном потоке при расследовании преступлений.

?

1 Винберг А., Комаров Г., Миньковский М. Актуальные вопросы теории судебных доказа тельств // Соц. законность. 1963. №3. С. 23.

2 Птицын А.Г. Использование оперативно-розыскной информации на предварительном следствии. Киев, 1977. С.9.

167

Во-первых, оперативно-розыскная информация менее формализована, чем криминалистическая, имеет преимущественно вербальный ха- рактер и в меньшей степени отражена в материальных носителях.

Во-вторых, значительный пласт оперативно-розыскной информации является продуктом разведывательно-поисковой деятельности, в которой достаточно сильно выражено игровое начало. По своей природе эта информация рандомизирована, внутренняя структура ее изменчива, а генезис и динамика ее во многом определяются фактором случайности. Указанные признаки позволяют изучать это явление с позиции теории дифференциальных игр, социальной психологии и кибернетики.

В качестве примера рассмотрим такую разновидность оперативно- розыскной информации, как дезинформация в агентурной работе.

В теории ОРД под намеренной дезинформацией понимают как “…заведомую ложь, так и утонченную полуправду, исподволь подталкивающую воспринимающих к ложным суждениям. Наиболее распространенными приемами здесь являются:

  • прямое сокрытие фактов;
  • тенденциозный подбор данных;
  • нарушение логических и временных связей между событиями;
  • подача правды в таком контексте (с добавлением ложного факта или намека), чтобы она воспринималась как ложь;
  • изложение важнейших данных на ярком фоне отвлекающих вни- мание сведений;
  • смешивание разнородных мнений и фактов;
  • сообщение информации такими словами, которые можно истол- ковать по-разному;
  • -неупоминание ключевых деталей факта”.1

1 Ронин Р. Своя разведка(практическое пособие). Минск, 1998. С.58.

168

Проблема искаженной информации и дезинформации в теории |р. ОРД актуализирует проблему ее восприятия и оценки оперативным ра-

ботником.

Оценка оперативно-розыскной информации связана с мыслительной деятельностью оперработника, направленной на формирование оп- ределенного вывода. Его вывод представляет собой обоснованное полу- ченными данными логическое умозаключение о наличии в определенном действии признаков преступления и причастности к нему определенных лиц.1

В теории ОРД, в этой связи, разработаны достаточно четкие рекомендации по распознанию ложной оперативно-розыскной информации. В частности, предлагается:

“… - различать факты и мнения;

  • понять, способен ли информатор по своему положению иметь доступ к соответствующим фактам;

Ф - учитывать субъективные (самомнение, фантазию) характеристики

источника и его предполагаемое отношение к выдаваемому сообщению;

  • применять дублирующие планы информации;
  • исключать все лишние промежуточные звенья;
  • помнить, что особенно легко воспринимается та информация, которую вы предполагаете, или желаете услышать”.2
  • Правильность вывода в оценке такой информации будет зависеть не только от качества полученной информации, но и от свойств мышления оперативного работника, а также от правильности выбранного им направления поисково-познавательной деятельности. Эти факторы обу- славливают высокую вероятность ложной интерпретации полученной информации, которая возрастает еще больше, если оперативному работ-

1 Птицын А.Г. Указ. соч. СП.

2 Ронин Р. Указ. соч. С.58.

169

нику предоставлены не все материалы, а некоторые из имеющихся в его распоряжении фактические данные противоречивы.

Любой вид познавательной деятельности человека мотивирован потребностями. Потребность же, в свою очередь, как побуждающий мотив деятельности, обусловливает избирательность восприятия субъекта. Говоря об избирательности восприятия оперативного работника, следует помнить об его отличиях от восприятия следователя. Отличия коренятся, на наш взгляд, в целях и методах поисково-познавательной деятельности оперативного работника. Общая задача уголовного судопро-изводства-установление объективной истины - конкретизируется в ОРД в быстром и полном раскрытии преступлений. Данная задача, на наш взгляд, и определяет психическую активность оперативного работника вплоть до установления и поимки преступника. После этого, как показывает практика, интерес оперативного работника к расследуемому уго- ловному делу заметно ослабевает, т.к. цель ОРД достигнута, а потреб- ность, как инициирующее и мотивационное начало мыслительной дея- тельности оперативного работника, исчезает. Поэтому, полагаем, представляются вполне обоснованными предложения практических и научных работников выставлять карточку на раскрытие преступления не после предъявления лицу обвинения, как это делается в настоящее время, а после вынесения обвинительного приговора суда. Это позволило бы продлить оперативное сопровождение уголовного дела вплоть до окончания судебного разбирательства.

Избирательность мышления оперативного работника проявляется: во- первых, в более широком круге объектов познания, чем у следователя, т.к. для оперативного работника имеет значение все, что способствует выполнению задачи быстрого и полного раскрытия преступления. В круг интересующей следователя информации, напротив, попадает лишь та, которая может быть признана доказательственной, т.е. проверена

170

процессуальным путем. Отсюда следует, что не вся оперативно- розыскная информация вводится в процесс доказывания, а лишь ее оп- ределенная часть. Это обстоятельство вызывает необходимость провести классификацию оперативно-розыскной информации с тем, чтобы выяснить такие критерии классификации, которые позволили бы определить роль и место различных информационных пластов в процессе доказывания.

По уровню обеспечения доказательственной функции оперативно- розыскная информация подразделяется на три вида: предметно- доказательственную, оперативно-тактическую и ориентирующую.

“К предметно-доказательственной относится информация, под- тверждающая причинную связь между характером противоправных действий и наступившим результатом, раскрывающая механизм совершения преступления, схему преступных связей и другие обстоятельства объективной стороны состава преступления. Такая оперативно-розыскная информация, с одной стороны, выясняет обстоятельства предмета установления (т.е. которые выяснить процессуальным путем невозможно), с другой - обстоятельства, подлежащие доказыванию… Оперативно-тактическая информация по своему назначению призвана обеспечивать эффективность проведения оперативно-розыскных мер с помощью определенных тактических приемов. Поэтому такого рода информация может служить основанием как для проведения оперативно-розыскных мер, так и для выбора тактики их проведения… Ориентирующая информация используется для выдвижения оперативно-розыскных и следственных версий, определения направления расследования и очередности производства оперативно-розыскных мер и следственных действий”.1

Во-вторых, избирательность мышления оперативного работника обусловлена специфическим набором имеющихся у него поисковых

1 Птицын А.Г. Указ. соч. С.15-16,

171

средств, сходных в определенной части с поисковыми методами следователя.

Например, и оперативный, и следственный осмотры базируются на методах визуального восприятия информации. Оперативный опрос и допрос - на методе постановки вопросов; узнавание и опознание - на методе субъективного восприятия. Личный сыск и следственный обыск - на поисковом методе и методе рефлексии.

Следуя логике научного изложения, полагаем, необходимо уточнить соотношение понятий метода оперативно-розыскной деятельности и тактического приема.

В криминалистической литературе тактический прием определяют и как “действие или поведение лица”1 , и как “наиболее целесообразный подход”2, или “способ действия”3 и т.д. Метод же отражает сущность более высокого порядка и в литературе, чаще всего, рассматривается как система познавательных приемов.4

Таким образом тактический прием и метод соотносятся друг с другом как часть и целое, а реализация метода в оперативно-розыскной дея- тельности осуществляется через систему тактических приемов.

Ст.6 Федерального Закона РФ “Об оперативно-розыскной дея- тельности” содержит исчерпывающий перечень тактических приемов, используемых в ОРД. К ним относятся: опрос граждан; наведение справок; сбор образцов для сравнительного исследования; проверочная закупка; исследование предметов и документов; наблюдение; отождествление личности; обследование помещений, зданий и т.д.; контроль почто-

1 Баев 0. Я. Содержание и формы криминалистической тактики. Воронеж, 1975. С.24; Мит- ричев СЛ. Предмет, задачи, система и метод советской криминалистики / Криминалистика. М., 1973. С.9.

2 Васильев А. Н. Тактический прием - основа следственной тактики // Соц. законность. 1974. №4. С.74

3 Коновалова В.Е. Теоретические основы следственной тактики: Автореф. дис… док. юрид. наук. Харьков. 1966. С Л 5.

4 Белкин Р.С. Указ. соч. С.22.

172

вых отправлений, телеграфных и иных сообщений; прослушивание телефонных переговоров; снятие информации с технических каналов связи; оперативное внедрение; контролируемая поставка; оперативный эксперимент. >

Необходимость выбора и использования гласных и негласных так- тических приемов предъявляет несколько иные требования к мышлению оперативного работника, чем к мышлению следователя.

По своей природе, оперативно-розыскная деятельность представляет собой “…двустороннюю тайную борьбу, отличительным признаком которой является стремление каждой из сторон к взаимоисключающим целям. Это объективно порождает соответствующую стратегию, тактику и методику вааимной борьбы, выбор соответствующих сил, средств и методов противодействия. Разведка, проводимая в ходе ОРД, составляет ее неотъемлемую часть и имеет цель парализовать разведывательную деятельность преступного элемента. В современной преступной среде знания методов агентурной работы является почти обязательным условием образа жизни так называемой преступной “субкультуры”, особенно в организованной, тем более коррумпированной преступности, харак- теризующейся высоким уровнем криминального профессионализма. Преступные элементы активно применяют агентурный и контрагентурный методы, нацеливая их против сотрудников органов внутренних дел нередко в целях шантажа, дискредитации, стремясь избежать разоблачения и привлечения к уголовной ответвтвенности”.2

В связи с этим, полагаем, И.Н.Якимов справедливо относил розыскное искусство “… к числу труднейших, т.к. оно своим объеком имеет не

1 Федеральный закон РФ “Об оперативно-розыскной деятельности” от 12.08. 1995 г. / Указ.сб. С. 13.

2 Лукашов В.А., Смирнов С.А. Социальная обусловленность агентурно-оперативной дея тельности и закономерности функционирования агентурного аппарата органов внутренних дел (управленческие и организационно-тактические аспекты) / Актуальные проблемы аген турно-оперативной деятельности органов внутренних дел . М. 1990. С. 6.

173

мертвый материал, как, например, живопись, скульптура, музыка, а человека. В этом отношении оно ближе к военному искусству, так как и то, и другое опирается на знание психологии как отдельной личности, так и масс. Как и всякое искусство, розыскное имеет свою теорию, может быть еще не так глубоко разработанную, как теории других искусств, но, несомненно существующую, и свою, пока не особенно богатую, литературу”.’

Наличие противодействия познавательной деятельности оперра- ботника со стороны преступного элемента вызывает необходимость глубокого рефлексивного анализа в ходе ОРД, так как демаскируя оперативного работника, преступник имеет объективную возможность разоблачить всю систему действующих против него сил и средств, сводя к нулю результаты проводимой тактической операции.

“Рефлексия - это имитация мыслей и действий противодействующего субъекта, что создает возможность предвидеть его действия, его реакции на различные ситуации. Использование рефлексии дает воз- можность: построения мысленной модели поведения различных участников в ходе прошедшего познаваемого события; планирования собственной познавательной деятельности; прогнозирования поведения участников процесса в ходе предполагаемых действий”2.

Рефлексия в ОРД, как одна из детерминант двусторонней психоло- гической игры противоборствующих сил, вполне может быть рассмот- рена с позиции теории дифференциальных игр. Чтобы выявить возможные варианты развития оперативно-розыскных ситуаций, например, при агентурной разработке, “…надо четко представлять ключевых персон противника, а также то, к чему он стремится (как по максимуму, так и по минимуму). Есть ли некая система в его действиях, чего в них больше -

1 Якимов И.Н. Современное розыскное искусство //Адм. вестник. М., 1925. №4, С.20.

2 Дулов А.В. Судебная психология: Учебник. Минск, 1975. С.67.

174

логики или эмоций, традиций или случайностей. Существует ли такой союзник, с которым противник не порвет, а также уязвимые места противника. Следует выяснить, как противник оценивает сложившуюся ситуацию и его вероятные реакции на действия оперативного работника”.1

Исследуя тактические приемы оперативно-розыскной деятельности (опрос, личный сыск, скрытое наблюдение, оперативную установку, агентурный метод), сопровождающиеся маскировкой (зашифровкой, ле-гендированием), можно сделать вывод, что рефлексия, как структурный элемент, присутствует в каждом из них. Особенно четко данный метод поисково-познавательной деятельности оперативного работника проявляется в т.н. “социальной маскировке”.

“В теории и практике оперативно-розыскной деятельности термином “маскировка” обозначают действия преступников, а действия субъ- ектов ОРД - чаще всего терминами “зашифровка”, “легендирование”. На основании этого разведку в широком смысле рассматривают как замаскированную деятельность одного субъекта в охраняемой среде (пространстве) другого субъекта, направленную на изучение этой среды для принятия соответствующих решений. Причем под “охраняемой средой” понимается время, место, характер действий и намерений. Преступная разведка - это существенный элемент того, что в теории получило название “оперативно-розыскной характеристики преступления”.2

Концептуальный подход, положенный в основу настоящего иссле- дования, вызывает необходимость отдельно остановиться на одном из наиболее распространенном приеме разрешения оперативно- розыскных ППСС - “легендировании”. Что же представляет собой “легенда”?

1 Ронин Р. Указ. соч. С.61

2 Климов И.А. Оперативно-розыскная деятельность как процесс познания. М., 1994. С.79.

175

Д.В.Гребельский1 и В.Г.Самойлов2 относят понятие легенды к числу системообразующих, т.к. оно пронизывает все оперативно-розыскные мероприятия, которые сопровождаются зашифровкой, маскировкой, инсценированием. “Легенда” в ОРД - это, прежде всего, внутренний образ, определяющий цель деятельности, ее направления и содержание. Мотивировка при этом является внутренним компонентом “легенды”, маскирующим в глазах других людей действительный мотив проводимого оперативно-розыскного мероприятия. “Легенда” как рефлексивный замысел оперативного работника, является весьма эффективным приемом разрешения оперативно-розыскных ППСС, прежде всего, рандомизированного типа, так как в ситуациях этого вида присутствует игровое начало. Необходимая глубина рефлексивного мышления в ОРД достигается жесткими требованиями, предъявляемыми к “легенде” и “легендированию”.

Например, “… при внутрикамерной разработке группа участников рефлексивного общения обычно состоит из 2-х человек - секретного сотрудника и разрабатываемого. Направление в развитии оперативно- розыскной ситуации задается “легендой”. “Легенда” включает в себя как минимум описание “социального положения” источника до водворения в камеру, которое задается набором социально- демографических характеристик, описания преступления, якобы совершенного агентом. Ролевое поведение источника в камере должно соответствовать заданной в легенде позиции. Таким образом, секретный сотрудник играет роль “задержанного”, которая выступает маскировкой его социальной роли”.3

1 Гребельский Д.В. О соотношении криминалистических и оперативо-розыскных характери стик преступлений / Криминалистическая характеристика преступлений. М, 1984. С.70.

2 Самойлов В.Г. Тактика оперативного осмотра // Бюллетень “Оперативно-розыскная рабо та”. 1973. №6. С. 30-47.’

3 Климов И.А. Указ. соч. С.97.

176

“Легенда” как результат мыслительной деятельности оперативного работника, должна быть внутренне детерминированной и адекватной сложившейся проблемно-поисковой ситуации. В противном случае разрабатываемому станет ясно, что сокамерник - не тот человек, за которого себя выдает. Это, в свою очередь, может вызвать различные реакции со стороны разрабатываемого: от недоумения и удивления, нежелания разговаривать и дачи ложной информации до физического воздействия на агента.

Подобная ситуация возникла в изоляторе временного содержания (ИВС) г.Барнаула при расследовании уголовного дела в отношении гр- на Борисова, совершившего ряд разбойных нападений на квартиры граждан. Помещенный в камеру агент Иванов имел “легенду”, из которой следовало, что он неоднократно судим и наказание отбывал на Дальнем Востоке. Однако один из сокамерников, имеющий навык расшифровки татуировок, указал Иванову на несоответствие “легенды” содержанию татуировок, из которых следовало, что их владелец судим один раз и отбывал наказание в колонии общего режима Алтайского края. Кроме того, у агента имелась татуировка в виде перстня, якобы, указывающая на его принадлежность к “воровской” касте, за что Иванов и был избит сокамерниками,

В приведенном примере речь идет о неспособности оперативного работника в достаточной мере спрогнозировать развитие сложившейся проблемно-поисковой ситуации. Между тем прогнозирование в ОРД отличается от других видов криминалистического прогнозирования.

Так, стратегическое прогнозирование в структуре оперативно- розыскной ситуации, на наш взгляд, заключается в оценке вероятности раскрытия преступления в целом. Тактическое прогнозирование более предметно и представляет собой оценку эффективности конкретных тактических операцийГ

177

На наш взгляд, удачным примером тактического прогнозирования в ОРД является оценка оперативным работником степени риска вер- бовки агента. Здесь оперативно-розыскное прогнозирование направлено на предотвращение следующих проблемно-поисковых ситуаций:

“I) ситуация, когда предложение о сотрудничестве вызывает у кан- дидата активно-негативную реакцию;

2) ситуация, когда происходит нежелательное “засвечивание” лич- ностей вербующих (помехи в их дальнейшей деятельности, “бросание тени” на контактеров); 3) 4) ситуация, когда тактически неверное проявление интереса вер- бующего к конкретной теме насторожит противника и осложнит намеченную разработку, даст нить в активной контригре; 5)

4) ситуация неопределенности того, сообщит ли объект “своим” (опасность “двойной” игры) или нет; 5) 6) ситуация, в которой информационная лазейка может позволить противнику добраться до вербующей структуры”.1 7) Прогнозируя развитие указанных проблемно-поисковых ситуаций и оценивая выгоды от возможной вербовки, а также риск привлечения кандидата и реальные направления его использования, оперативный работник принимает одно из следующих решений: срочно завербовать агента, повременить с его вербовкой и отказаться от нее вовсе. Рефлексия оперативного работника в процессе разрешения таких ППСС, очевидно, играет не последнюю роль.

Как и всякое явление психологического свойства рефлексия имеет свои параметры. Первый из них - глубина. Глубина рефлексии - это способность человека к отражению многократно вложенных друг в друга образов. Число таких вложенных друг в друга внутренних миров и опре-

’ Ронин Р. Указ. соч. С. 100.

178

деляет глубину рефлексии количественно. Наибольшая глубина ее достигается при так называемом “эмпатическом” общении.

“Эмпатический способ общения с другой личностью имеет несколько граней. Он подразумевает вхождение в личный мир другого и пребывание в нем “как дома”. Он включает постоянную чувствитель- ность к меняющимся переживаниям другого - к страху, или гневу, или растроганности. Это означает временную жизнь другой жизнью, дели- катное пребывание в ней без оценивания и осуждения. Для этого применяются приемы рефлексивного слушания (уточнения, перефразирования и резюмирования)”.1

Эмпатическое слушание значительно труднее, чем активное реф- лексивное слушание, т.к. требует от оперативного работника искусства перевоплощения. Это означает искреннее желание понять другого человека, несмотря на свое отношение к нему. При этом, эмпатическое общение в ОРД весьма сходно с театральным искусством. В первом случае -маскирующийся сотрудник оперативного аппарата общается лицом к лицу с противоборствующим партнером с тем, чтобы психологически перенести его в мир легендированной роли, во втором случае - актеры втягивают в мир образов зрителей.

“В театре игра содержит в себе противоречие: играющий и зритель все время пребывают в 2-х сферах: условной и действительной. Забыть о двойственном характере ситуации для них - значит, прекратить игру”.2

Иное дело с мерой психологической втянутости в мир легендиро- ванных мероприятий в ОРД. Даже усомнившийся партнер может убе- диться в истинности воспринимаемого, осуществив доступную для него проверку.

1 Роджерс К. Эмпатия // Психология эмоций : Тексты. М., 1984. С.236.

2 Каган М.С. Мир общения. М., 1988. С. 249.

179

В качестве примера можно привести эпизод из ставшего хрестома- тийным кинофильма “Место встречи изменить нельзя”, где главарь банды Горбатый учинил детальную, поэтапную проверку “легенды” Шарапова, безуспешно пытаясь поймать его на противоречиях. Удачно спланированная оперативными работниками “легенда” внедрения в банду, в конечном итоге, создала условия для успешного завершения всей тактической операции.

“Второй параметр рефлексии - сложность, определяется количест вом альтернатив (вариантов) в рефлексивном рассуждении, а также ко личеством предметов, о которых рассуждение ведется. Ситуация, в кото рой осуществляется коммуникативное воздействие, определяется набо ром пространственных и временных констант. Типические сочетания та ких констант могут быть системно охарактеризованы как “хронотопы”.1 “Хронотопы” ( от греч. “время - пространство”) отдель ные авторы определяют как слияние пространственных и временных примет в осмысленном и конкретном целом”.2

Полагаем, “хронотоп” является одним из важнейших критериев сложности рефлексии в разрабатываемом легендированном мероприя- тии, т.к. планирование и проведение тактических операций в условиях города существенно отличаются от оперативной разработки в условиях сельской местности или исправительной колонии. В последней “хронотоп” настолько узок в силу ограниченности пространства, что это постоянно требует от оперативных работников уголовно-исполнительной системы активного рефлексивного мышления даже при решении несложных тактических задач.

Так, оперативные работники исправительных учреждений постоянно
сталкиваются с проблемой расшифровки источника во время

1 Брудный А.А. К теории коммуникативного воздействия / Теоретические и методологиче ские проблемы социальной психологии. М., 1977, С.47.

2 Бахтин М. Пространство и время в романе//Вопросы литературы. 1974. №3. С. 134.

180

встречи с агентом из числа осужденных. Дело в том, что осужденные четко фиксируют все происходящее в колонии, поэтому возможности встречи в охраняемой зоне с секретным сотрудником значительно ограничены. В связи с этим практически любая встреча с агентом в ИК сопровождается разработкой т.н. “операции прикрытия”, задача которой как-раз и состоит в объективной подмене оперативным работником действительного мотива встречи убедительной для наблюдателей-осужденных мотивировкой.

Метод рефлексии является иногда единственным способом разре- шения проблемно-поисковых ситуаций в условиях информационной неопределенности, например, в случаях, когда состоящий на связи агент затевает с оперативным работником “двойную” игру. Рефлексия оперработника будет направлена в такой ситуации на определение степени заинтересованности источника в результатах оперативной разработки, а также объективности представленной им информации. Психологические “уловки”, используемые оперработником при распознании “двойной” игры агента, являются одним из многих проявлений рефлексивного метода в оперативно-розыскной деятельности. При этом, как и в любой ППСС рандомизированного типа, у оперативного работника есть несколько вариантов ее решения: при выявлении “двойной” игры агента либо прервать контакт, либо использовать ситуацию для проведения тактической операции, либо для забрасывания противоборствующей стороне дезинформации.

Таким образом, можно сделать вывод, что агентурный метод, ос- нованный на рефлексии, является весьма эффективным способом разрешения оперативно-розыскных ППСС рандомизированного типа. Хотя следует признать, что рассмотрение этого негласного метода разведывательного характера в контексте криминалистической проблематики таит опасность редукционизма, т.е. подмены предмета криминалистики пред-

181

метом теории ОРД. В то же время рассмотрение отдельными авторами поисково-познавательной деятельности оперативного работника без учета таких психологизированных методов, как агентурный,1 никогда не даст полного и объективного представления о психологии оперативно-розыскной деятельности.

Метод рефлексии активно используется при разрешении ППСС не только в агентурной работе, но и, например, при разведывательном опросе.

“Субъектами разведывательного опроса чаще других выступают оперативные работники уголовного розыска, ИТУ, СИЗО и участковые инспектора. Разведывательный опрос имеет некоторое сходство с лич- ным сыском и оперативной установкой, но не тождественен им.

Так, беседы осуществляемые в процессе оперативной установки, во всех случаях проводятся зашифрованно и преимущественно с целью сбора информации об образе жизни, поведении и связях устанавливаемого лица. Разведывательный опрос же проводится как с зашифровкой, так и без зашифровки целей и для сбора более широкого круга информации, чем при оперативной установке. В зависимости от степени гласности относительно окружающих и зашифровке целей опроса относительно опрашиваемого различаются следующие виды разведывательного опроса: гласный без зашифровки целей; гласный с зашифровкой цели; негласный без зашифровки целей; негласный с зашифровкой цели”.2

Как и в агентурном методе, разведывательный опрос направлен на преодоление информационной неопределенности, детерминирующей генезис и динамику оперативных ППСС. Это, в свою очередь, предполагает постановку и решение следующих мыслительных задач:

1 Чуфаровский Ю.В.Психология в оперативно-розыскной деятельности. М., 1996.

2 Бутько Н. И. Разведывательный опрос. Минск. 1988. С.8-9.

182

” 1) формирование представлений о психологическом облике разы- скиваемого субъекта, а также лица, действия которого направлены на сокрытие объектов розыска;

2) прогнозирование с учетом этих представлений поведения и дей- ствий разыскиваемых лиц и определение вероятных мест нахождения объектов розыска; 3) 4) моделирование поведения и действий субъекта розыска; 5) 6) прогнозирование ответных действий лиц, противостоящих субъекту розыска, как разыскиваемых, так и иных, так или иначе связанных с объектами розыска”.1 7) Решение этих задач во многом зависит от правильности и объек- тивности выдвинутых оперативно-розыскных версий.

В научной литературе существуют различные точки зрения на вопрос о соотношении понятий “розыскная” и “оперативно-розыскная” версии.

Одна группа авторов полагает, что эти понятия совпадают по объему и содержанию.2

Другая группа авторов считает, что между ними существуют раз- личия, которые заключаются:

“1) в субъекте их выдвижения. Розыскная версия - версия следователя, оперативно-розыскная - версия оперативного работника;

2) розыскные версии всегда являются частными, поскольку относятся не ко всему событию, а лишь к отдельным его элементам. Опера- тивно-розыскные версии могут быть и общими, и частными; 3) 4) субъектом проверки розыскной версии могут быть как сам сле- дователь, так и по его поручению оперативный работник; субъектом 5) 1 Белкин Р.С. Указ. соч. С.220.

2 Олейник П.А., Птицын А.Г. Роль розыскных версий в раскрытии преступлений // Крими налистика и судебная экспертиза. Киев. 1971, Вып. 8, С. 21.

183

проверки оперативно-розыскной версии может быть только оператив- ный работник;

4) средством проверки розыскных версий могут быть следственные действия, розыскные мероприятия, а также оперативно-розыскные меры, осуществляемые по поручению следователя; средством проверки оперативно-розыскных версий могут быть только оперативно-розыскные ме-

РЫ’М

Полагаем, отмеченные Р.С.Белкиным признаки позволяют достаточно четко дифференцировать оперативно-розыскные и розыскные версии. На наш взгляд, более сложное соотношение понятий “оперативно- розыскной” и “следственной” версий. Отличия здесь коренятся не столько в субъекте выдвижения (оперативном работнике или следователе), сколько в относимости данной версии к рассматриваемому типу проблемно-поисковой ситуации (оперативно- розыскной или следственной).

Резюмируя изложенное, оперативно-розыскную версию можно определить как вид криминалистической версии, представляющую собой обоснованное предположение в отношении интересующих лиц, фактов и обстоятельств, выдвигаемое и проверяемое оперработником в сложив- шейся по уголовному делу оперативно-розыскной проблемно-поисковой ситуации.

С гносеологической точки зрения процесс построения следственных и оперативно-розыскных версий одинаков, т.к. основывается на законах формальной и диалектической логики, т.е. по своей природе, мыс- лительная деятельность оперработника, как и следователя, является дискурсивной (понятийно-логической). Кроме того, на наш взгляд, ретро-сказательные оперативно-розыскные версии практически совпадают по объему и содержанию с ретросказательными следственными версиями, т.к. криминалистическая характеристика преступления, как информаци-

1 Белкин Р.С. указ. соч. С.218.

184

онная модель прошлого, является единым объектом познания как для следователя, так и оперативного работника. Версии данного типа отличаются только по субъекту выдвижения.

Иначе, полагаем, обстоит дело с т.н. предсказательными (прогностическими) версиями. Если следственные версии данного типа направлены на оценку эффективности планируемого следственного действия и прогнозирование следственной ППСС по уголовному делу, то оперативно-розыскные предсказательные версии - на предсказание результата планируемого оперативно-розыскного мероприятия и прогнозирование соответствующей ему проблемно- поисковой ситуации.

В качестве примера приведем уголовное дело №2-38-98 по факту убийства гр-на Константинова в г.Кызыле (Республика Тыва). В одном из садовых домиков в пригородном садоводстве был обнаружен труп неизвестного мужчины с рубленной раной головы. Прибывшая на ос- мотр следственно-оперативная группа, возглавляемая следователем республиканской прокуратуры, выдвинула первоначальную версию - мужчина был убит где-то на пляже или в бане и привезен в садоводство на машине, т.к. труп был без одежды, а возле домика обнаружены следы протекторов автомобиля. Данная версия пошла в разрез с версией оперативного работника и оказалась неверной. Рефлексивные рассуждения оперативного работника развивались по следующей схеме:

1) потерпевший убит где-то в другом месте, т. к. следов крови, кроме как волочения на полу, в домике не было; 2) 3) труп принесли на медицинских носилках из соседнего домика два физических слабых человека - носилки были найдены недалеко от места происшествия; потерпевший был невысокого роста худощавого телосложения, тем не менее, судя по следам, преступники тащили носилки волоком; 4)

185

3) потерпевший был убит в соседнем домике, по всей видимости, спящим, т.к. кровь имелась только на диване и одеяле, отсутствовала на стенах и дверях; 4) 5) пол был аккуратно вымыт, что дало возможность предположить участие в преступлении женщины. 6) Проведенные в дальнейшем оперативно-розыскные и следственные действия полностью подтвердили правильность выдвинутой оператив- ным работником версии.

Задержанный по подозрению в совершении убийства хозяин сосед- него домика Петров (ранее судимый и страдающий туберкулезом) показал, что он вместе с братом и женой, приехав в воскресный день на свой садовый участок, обнаружил в домике спящего, ранее незнакомого им мужчину. Находясь в состоянии алкогольного опьянения, Петров нанес потерпевшему удар топором по голове, затем вместе с братом на имевшихся у него носилках отнес труп в соседний домик, а жене велел хорошо вымыть пол на месте преступления. После этого на своем автомобиле они уехали в город.’

В приведенном примере версия, выдвинутая оперативным работ- ником, является ретросказательной и по своей логической природе ничем не отличается от следственной версии. Совсем другое дело, когда оперативно-розыскная версия направлена на предсказание возможного результата планируемой тактической операции и прогнозирование развития ППСС.

Например, предъявляя фотокарточку подозреваемого потерпевшему при оперативном опознании, сотрудник рискует демаскировать личность опознаваемого и сделать невозможным в связи с этим проведение опознания как следственного действия. Таким образом, неблагоприятное развитие оперативно-розыскной ситуации (в случае, ко-

1 Уголовное дело №2-38-98 / Архив Верховного Суда Республики Тыва.

186

гда на предварительном следствии станет известно о проведении такого ОРМ) может инициировать следственную ППСС, а впоследствии - и ситуацию тактического риска, когда доказательство будет утрачено. Именно на предотвращение таких ситуаций, на наш взгляд, и будут направлены оперативно-розыскные версии предсказательного (прогностического) типа.

Например, отсутствие прогнозирования в версионной работе оперработника Калманского РОВД Алтайского края привело к тому, что неверно разрешенная им оперативно-розыскная ситуация детерминировала следственную ситуацию тактического риска, в результате которой установленные преступники ушли от ответственности, а дело было приостановлено по п.З ст. 195 УПК РСФСР. Из обстоятельств уголовного дела: гр-ка Бобылева, проживающая в военном городке с.Калманка, около 23 часов 15 июня 1997 г. возвращалась из г.Барнаула на принадлежащем ей автомобиле “Жигули” “шестой” медели. Ехавший впереди нее автомобиль “Жигули” с тремя мужчинами внезапно перегородил Бобылевой дорогу, а выбежавшие из автомобиля мужчины вытащили женщину из кабины на дорогу и стали избивать ее бейсбольными битами. Причинив потерпевшей черепно-мозговую травму и полагая, что она мертва, преступники сбросили ее в кювет, завладели автомобилем Бобылевой и скрылись с места происшествия. Прийдя в сознание, она выбралась на дорогу, и вскоре на проезжающей мимо машине была доставлена в городскую больницу БСМП. Пришедшему в больницу оперативному работнику, проверяющему криминальные сообщение, Бобылева заявила, что одного из нападавших она знает, так как он проживает с ней в одном доме в военном городке. После этого заявления, оперативный работник на следующий день принес фотографии подозреваемого, а также еще нескольких мужчин, проживающих в с.Калманка, среди которых Бобылева, обладающая хорошей памятью, опознала еще двоих на-

187

падавших. Через месяц после проведенного в больнице оперативного узнавания, были проведены опознания, как следственные действия, в ходе которых потерпевшая опознала напавших на нее мужчин. Подозреваемые были задержаны, однако вскоре освобождены из-под стражи, т.к. им и их защитникам стало известно о предварительно проведенном в больнице оперативном опознании. Это сделало результаты следственного действия непригодными для процесса доказывания, а следственная ситуация настолько ухудшилась, что уголовное преследование в отношении трех подозреваемых было прекращено ,а дело приостановлено по п.З ст. 195 УПК РСФСР в связи с “…неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого”.1 Отсутствие оперативно-розыскного прогнозирования в реальной следственной ситуации стало причиной того, что осталась нераскрытой целая серия подобных преступлений, совершенных в данном районе аналогичным способом.2

Изучение познавательных механизмов в процессе выдвижения и проверки оперативно-розыскных версий несет в себе ценную для науки идею квантификации, т.е. определения меры извлекаемой из объекта (“фрагмента действительности”) исследования информации.3 Идея квантификации находит свое отражение в проблеме избирательности восприятия оперативного работника, которая решается не только в ходе дискурсивной мыслительной деятельности, но и с помощью интуитивного мышления,.

Интуитивное мышление чаще всего бывает развито у оперативных работников, имеющих большой практический опыт. Под интуицией понимается “…способность решать мыслительные задачи, определять путь решения задач при ограниченных исходных данных. Интуиция позволяет как бы неожиданно, внезапно находить новые версии, новые объясне-

1 Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. М. 1998. С. 83.

2 Архив прокуратуры Алтайского края.

3 Оперативно-розыскная деятельность органов внутренних дел: Учебник. М., 1990. С.287.

188

ция, новые предположения о причинах, связях, мотивах, целях тех или цных поступков, действий лиц, о путях поисков объяснений событий, фактов. Однако, применяя термин “интуиция”, всегда надо иметь в виду, что это не только “неожиданное озарение”, а результат неполностью осознаваемых нами мыслительных процессов, происходящих и основанных на глубоком знании материалов дела, богатом профессиональном опыте и умении пользоваться воображением. Интуиция не завершает мыслительную деятельность, после интуитивной догадки познавательная деятельность не прекращается, а наоборот, разворачивается во всей своей полноте. Интуиция есть в данное время практически непрослеживаемый процесс дискурсивного мышления”.1

Интуиция оперативного работника в некоторых случаях является единственным средством разрешения исходной следственной ситуации в условиях информационной неопределенности.

В качестве примера приведем архивное уголовное дело №2-26-68 Алтайского краевого суда, возбужденное по факту убийства главного врача Алтайской СЭС Сачкова. Из фабулы дела: 15.07.68 г. около 23.00 час. на пульт дежурного по УВД поступило сообщение гр-ки Сачковой о том, что ее муж, главный врач СЭС около 21.00 час. вышел погулять на улицу и до сих пор не вернулся. Дежурный офицер не придал сообщению должного внимания, успокоив Сачкову тем, что “сейчас лето, и муж просто где-то отдыхает”. Однако эти объяснения не удовлетворили начальника уголовного розыска Батрака Д.И., который в эти сутки заступил ответственным дежурным по УВД. Он заметил присутствующим в дежурной части, что лично знаком с Сачковым и знает, что где-либо задерживаться без предупреждения - не в его традициях. Вскоре на пульт дежурного стали поступать многочисленные звонки от жильцов ряда домов по “факту хулиганства”, выразившемся в подаче тепла в отопи-

1 Дулов А.Р. Указ. соч. С.65-66.

189

тельную систему этих домов при уличной температуре +25°С. Сопоста- вив данные, Батрак пришел к выводу о том, что районы поступления те- лефонных звонков и предполагаемого исчезновения Сачкова примерно совпадают. Организовав выезд следственно-оперативной группы в ко- тельную, обеспечивающую теплом ряд жилых домов и здание краевой СЭС, сотрудники застали там кочегара и его помощника. Батрак задал неожиданный не только для кочегаров, но и участников СОГ вопрос: “Зачем вы убили и сожгли Сачкова?” Застигнутые врасплох преступни- ки признались в совершенном убийстве.

Как было установлено следствием, кочегар - пожилой мужчина 65 лет и его помощник - студент Алтайского политехнического института в • помещении котельной совместно распивали спиртные напитки, когда к ним зашел их непосредственный начальник Сачков и сделал замечание по поводу их недостойного поведения на рабочем месте. В процессе об- щения между ним и кочегаром возникла ссора, в ходе которой последний нанес Сачкову удар ломом по голове. Затем еще живого потерпевшего они вместе с помощником бросили в топку и сожгли, произведя сброс горячей воды в отопительную систему близлежащих домов.’

Описанный случай, на наш взгляд, является ярким примером ран- домизированной ППСС, удачно разрешенной с помощью интуитивного мышления оперативного работника.

Как было отмечено, интуиция основывается прежде всего на большом практическом опыте, который часто у оперативных работников от- сутствует.

Так, по данным проведенного нами исследования средний возраст оперативных работников МВД в Алтайском крае составляет 25-30 лет; стаж работы - 3-5 лет; высшее юридическое образование имеют около 23% респондентов, 62% - техническое либо педагогическое, 15% - среднее

1 Уголовное дело №2-26-68 / Архив Алтайского краевого суда.

190

юридическое образование. По-прежнему высокой остается “текучесть” кадров в оперативном аппарате МВД.

Так, на расширенной коллегии МВД РФ было отмечено, что за 1998 г. текучесть кадров в оперативном аппарате МВД составили 8%.. Доля юристов с высшим образованием среди начальствующего состава органов внутренних дел в 1998 г. составила только 16,3% ( для сравне- ния, в 1993 г. - 20,4%). Иначе говоря, наблюдается “текучесть” кадров с высшим юридическим образованием.1

Отмеченные недостатки в формировании оперативного аппарата МВД РФ обуславливают недостаточный профессионализм и низкую психическую активность оперативных работников в поисково- познавательной деятельности по раскрытию преступлений.

Так, отмечается низкая раскрываемость преступлений корыстной направленности, доля которых в структуре преступности превышает 60%, причем основная их часть (80,2%) приходится на кражи. Раскры- ваемость квартирных краж по стране за последние два года составляет всего 46-49%. По кражам автомашин раскрываемость составляет 17,5%, а в гг.Санкт-Петербург и Москва - только 4%.2

Низкая психическая активность оперативных работников в раскрытии преступлений неизбежно порождает следственные ситуации ор- ганизационно-неупорядоченного типа, которые связаны с неудовлетворительным исполнением требования Приказа МВД РФ №394 “О реализации оперативных мероприятий с обязательным участием следователей по работе с преступными сообществами” от 19.07.96 г. Почти повсеместно в России отмечаются случаи откровенно запоздалого применения оперативно-поисковых мероприятий по уголовным делам. В нарушении

1 Решение коллегии МВД РФ № 6 км/1 от 23,12.98 г. “О состоянии работы с кадрами и кад ровой политике в системе МВД России”, утвержденное Приказом №12 от 11.01.99 г.

2 Федощенко В.Н. Проблемы совершенствования оперативно-розыскной деятельности аппа ратов уголовного розыска// Информационный бюллетень. №3 (96). М., 1998. С. 120 (С. 119- 127)

191

Приказа МВД РФ №334 от 20.06.96 г. слабо организовано взаимодействие оперативного аппарата и следователей системы МВД.1

Резюмируя изложенное, можно определить оперативно-розыскную проблемно-поисковую ситуацию как тип следственной ситуации, возни- кающий в процессе мыслительной деятельности оперативного работника, познающего механизм преступления и разрешающего эту ситуацию с помощью гласных и негласных методов получения информации, составляющих специфическое содержание ОРД.

Полагаем, предложенный концептуальный подход к понятию опе- ративно-розыскной ситуации позволяет в структуре криминалистиче- ской характеристики расследования (КХР) выделить оперативно- розыскную характеристику, содержание которой и будут составлять проблемно-поисковые ситуации ОРД на различных этапах расследова- ния преступлений. Выделение в КХР оперативно-розыскной характеристики расследования еще в большей степени будет способствовать интеграции криминалистики и теории ОРД, тесно связанных друг с другом общей целью -установлением истины по уголовному делу.

Оперативно-розыскную проблемно-поисковую ситуацию как явление, имеющее знаковую природу, можно рассмотреть с позиции семио- тики.

Как известно, “семиотика - это наука, исследующая свойства знаков и знаковых систем”.2 Специалисты в области семиотики дифферен- цируют знаково-символическую деятельность на следующие виды: а) индексирование; б) замещение; в) кодирование и декодирование; г) схематизация; д) моделирование.3

1 Вилков П.П.Об основных недостатках в деятельности следственного аппарата органов внутренних дел, выявляемых прокурорским надзором // Указ. сб., С.63.

2Салмина Н.Г. Знак и символ в обучении, М., 1988. С. 5.

3 Глотова Г.А. Человек и знак. Семиотико-психологические аспекты онтогенеза человека. Свердловск, 1990. С.65-70.

192

Замещение - замена каких-либо объектов или предметов равно- значными предметами. Для замещения характерно функциональное замещение оригинала. Определенных требований к последним нет. Их выбирают, прежде всего, из принципа удобства, сходства, либо возможностей той среды, в которой находится субъект. Замещение - многозначный термин. В широком смысле он включает в себя все виды деятельности со знаково-символическими средствами. При кодировании, схематизации, индексировании и моделировании также осуществляется замещение, но в каждом случае оно специфично.

Наиболее характерным примером замещения в следственно- оперативной практике является опознание лица по фотографиям, когда в качестве заместителя оригинала выступает его фотография.

Кодирование (декодирование) - вид деятельности со знаково- символическими средствами, суть которой в переводе реальности (или текста, описывающего реальность) на знаково-символический язык и в последующем декодировании информации. Оперативно-розыскные проблемно-поисковые ситуации являются по своей природе знаковыми, поскольку знаки используются как преступниками, так и оперативными работниками.

Например, татуировка как атрибут субкультуры мест лишения свободы, при ее декодировании может дать достаточно полную инфор- мацию о ее владельце как рецидивисту, так и оперативному работнику.

На основе кодирования и декодирования в криминалистике и юридической психологии разработаны универсальные и так называемые ситуационно обусловленные системы приемов и правил получения личностной информации у различных ее носителей, применяемых адекватно сложившимся проблемно-поисковым ситуациям.

Так, “… общаясь с носителем информации, сотрудник черпает ее не только из речи собеседника или исполненного им письменного
текста,

194

ности человека. Самостоятельного значения оперирование со схемами не имеет, работа с ними осуществляется с постоянным соотнесением с реальностью. Обычно оперирование схемами происходит при одновременной работе в двух планах - реальном и символическом.1

Схематизация активно используется в решении оперативно-розыскных ППСС, например, при составлении фотороботов или оперативных ориентировок для розыска преступников.

Индексирование - расстановка и использование иных условных обозначений. Применяется для облегчения поиска нужного объекта среди множества других. Индексирование, как операция со знаками, активно используется, например, в так называемом оперативном распознании. Оно представляет собой “…отождествление объекта путем сравнения с самим собой и другими объектами. Оперативное распознание используется в ходе поиска информации, необходимой для исследования событий прошлого, а равно познания (поиска) явлений настоящего. Оно применяется в целях как раскрытия, так и предотвращения преступлений, в связи с конкретным делом и вне связи с ним. Оперативное распознание имеет много общего с криминалистической идентификацией, т.к. они базируются на единых философских категориях тождества и различия”.2 Между тем имеются и определенные различия:

1) Криминалистическая идентификация всегда регламентирована уголовно-процессуальным законом, оперативное распознание - нет. 2) 3) Результаты криминалистической идентификации являются дока- зательствами, оперативного распознания - нет. 4) 5) И, наконец, оперативное распознание обеспечивается применением комплекса оперативно-розыскных мероприятий, тогда как крими- 6) 1 Салмина Н.Г. Указ. соч. С.84.

2 Вандышев А.С. Методологические и организационно-тактические проблемы оперативного поиска . Киев, 1972. С.39.

193

но и из неречевых средств передачи информации. Поэтому, вникая в содержание устной и письменной речи собеседника, оперативный сотрудник не должен упускать из виду интонацию, эмоциональную насыщенность, мимику, тактильные действия, вегетативные и иные проявления, сопровождающие речевую деятельность. Важное значение с точки зрения изучения личности носителя информации имеет учет того, как выглядит собеседник, в каком состоянии находится его одежда, обувь, какие особенности характеризуют его руки, прическу, имеются ли у него татуировки, шрамы и т.д.1

С этой точки зрения разрабатываемая оперработником “легенда” также представляет собой систему знаков, декодировать которую в со- стоянии как разрабатываемый преступник, так и сотрудник. В беседах с опытными оперработниками, включая и работников седьмых подразделений установлено, что “…поведение начинающих оперативных работников при исполнении легендированных мероприятий характеризуется неестественностью. Дело в том, что легенда и легендированное общение имеет внутреннее противоречивое основание: мотив и мотивировку. Мотив скрывается, а мотивировка объективируется, выставляется напоказ, но в такой дозированной информационной мере, чтобы в чужих глазах она воспринималась и оценивалась в качестве мотива”.2 Не выдерживая эту дозировку информации, оперработник неизбежно допускает ошибки при кодировании, что порождает проблемно-поисковую ситуацию рандомизированного типа.

Схематизация - использование знаково-символических средств для ориентировки в реальности. “В схематизации в качестве заместителей выступают различного рода схемы. Их используют для ориентировки при решении тех или иных задач, возникающих в практической деятель-

1 Чуфаровский Ю.В. Психология в оперативно-розыскной деятельности. М., 1996. С.31- 32.

2 Климов И.А. Указ. соч. С. 115.

195

налистическая идентификация осуществляется путем проведения следственных действий.

Рассмотрим эти различия на примере одного из видов криминали- стической идентификации - криминалистического распознания. Оно представляет собой “…экспертное исследование как материальных объектов, имеющих криминалистическое значение, так и их материально-фиксированных отображений.’

В зависимости от задач, решаемых в ходе экспертного исследования, различаются три вида криминалистического распознования: атри- бутивное, классификационное и диагностическое.

Например, в процессе расследования преступлений нередко возникает задача по “…определению природы неизвестного вещества с целью отнесения его к группе наркотических веществ. Экспертное исследование такого рода представляет собой отдельные операции (ботанические исследования, анализ органических компонентов), каждой из которых выделяются подзадачи: в ботанических исследованиях - определение наиболее информативных признаков, характерных для растений конопли и мака; в исследованиях органической составляющей - выявление канна-биноидов для наркотических средств, производных растений конопли и т.д. Указанная задача относится к атрибутивному виду распознования. Определение, например, состояния огнестрельного оружия и его пригодности к стрельбе составляет суть диагностического распознования; установление вида, системы и модели оружия - классификационного распознования.”2

Очевидно, что решение задач всех указанных видов криминалисти- ческого распознования осуществляется экспериментальным путем; зада-

1 Журавлева И.А. Задачи раскрытия и расследования преступлений и криминалистического распознования // Процессуальные и криминалистические проблемы доказывания. Красно ярск, 1990. С.123.

2 Аубакиров А.Ф., Воронков Ю.М. и др. Криминалистическое исследование микроколичеств наркотических средств кустарного изготовления. М, 1987. С.18.

196

чи же оперативного распознования решаются путем логических операций.

Прежде всего выделяются три группы признаков,дающих возможность классифицировать объект распознования. Первую группу “…образуют признаки, позволяющие установить групповую принадлежность объекта. Речь идет о тех признаках, с помощью которых определяется отношение тождества-различия (например, относимость обнару- женного лица к категории граждан, представляющих оперативный ин- терес). Вторая группа включает в себя признаки, определяющие отношение тождества-различия объекта, характерные именно для данного объекта, относительно не изменяющиеся. Третья группа состоит из признаков, присущих отношению тождества-различия объекта, возникших в связи с подготовкой или совершением преступления. Оперативное распознание идет по всем 3-м группам признаков”.1 Вначале индексирование идентификационных признаков лиц идет по их приметам, установленным в результате ОМП, разведывательных опросов и т.д. Затем проводится их вторичное индексирование по учетам, в ходе опознания или скрытого наблюдения. Эти действия позволяют, в конечном итоге, выявить лиц, подозреваемых в совершении преступлений.

Очевидно, что в своих логических умозаключениях при индексиро- вании и эксперт, и оперативный работник основываются на методе ис- ключения, позволяющем последовательно ограничить круг исследуемых объектов.

И, наконец, моделирование - отличается от других видов знаково- символической деятельности по ряду параметров. Представление о них можно получить, используя для анализа определенные критерии. Основные из них следующие:

1 Климов И.А. Указ. соч. С.41-45.

197

“а) функция. Только моделированию, в отличии от других видов знаково-символической деятельности, присуща познавательная функция -получение объективно новой информации за счет оперирования знако-во-символическими средствами;

б) функция формы по отношению к содержанию. Только модели рование, в отличие от других видов знаково-символической деятельно сти, представляет исследователю возможность раскрыть сущность иссле дуемого объекта;

в) план осуществления знаково-символической деятельности. Для моделирования специфично четкое разделение этапов работы в симво лическом и реальном плане, а также оперирование знаково- символическими средствами без постоянного соотнесения с реально стью;

г) что выступает обозначаемым. При моделировании в качестве обозначаемого выступают связи - структурные, функциональные, гене тические (на уровне сущности)”.1

На наш взгляд, этим критериям в полной мере отвечает типовая оперативно-розыскная ППСС, которая, в сущности, является информа- ционной знаковой моделью вероятной ситуации расследования. Как справедливо отмечает А.А.Ветров, “чувственно-воспринимаемый предмет, отсылающий к нему организм или машину, называется знаком этого предмета, а сами ситуации, в которых один предмет функционирует в качестве знака другого предмета, называются знаковыми ситуациями”.2 Говоря языком кибернетики, “знаковая ситуация - это структура поля функционирования знака.”3

1 Степаненко ДА. Указ. соч. С.40-41.

2 Ветров А. А. Семиотика и ее основные проблемы. М., 1969. С.22.

3 Нарский И. С. Проблема значения “значений” в теории познания / Проблема знака и значе ния. М., 1972. С. 45-46.

198

Подчеркивая актуальность исследования структуры знаковой си- туации (в том числе оперативно-розыскной ППСС), В.А. Колеватов предпринял в целом удачную попытку рассмотреть историю возникновения и функционирования знаковой ситуации, включая и ситуации конфликта “человек - животное”, “человек - человек”, “охотник - след”, что немаловажно для понимания семиотических процессов в сфере разведывательной (контрразведывательной) деятельности.1 Дело в том, что оперативно-розыскная ППСС, являясь, по своей природе, знаковой ситуацией, предполагает наличие у познающего субъекта определенной игровой роли, особенно при осуществлении легендированных мероприятий. При этом игровая социальная роль представляет собой не набор случайных, а систему строго детерминированных знаков, которая, как нам представляется, и составляет содержание знаковой модели, необходимой для понимания природы оперативно-розыскной проблемно-поисковой ситуации маскировочного типа.

Проиллюстрируем данное положение на примере рандомизированной оперативно-розыскной ППСС. Рандомизация при агентурной разработке может проявляться в том, что “не вызывающий сомнений источник (А) иной раз способен передать явную дезинформацию, а совершенно ненадежный тип (Г) - сообщить ценные данные. Используя метод семиотики, двухзначковый индекс иногда дополняют римской цифрой, указывающей на предполагаемую достоверность факта:

I - подтверждается другими фактами;

II - вероятно правдив (3 к I);

III - возможно правдив(1 к I); IV V - сомнителен (3 против I); VI V - неправдоподобен;

VI - неопределяем.

199

Декодирование записи Ш-Б2, к примеру, означает - информация представлена довольно ненадежным источником (Б) со слов знающего человека (2) и возможно - 50 на 50% - правдива (III).”1

Перед тем, как перейти к анализу структуры оперативно-розыскной ППСС, полагаем, необходимо определить понятие “тактическая операция”, многоаспектность которого позволяет в равной степени относить его к понятийным аппаратам и криминалистики, и теории ОРД. Термин “тактическая операция”, появившись в науке более 20 лет назад, по-прежнему, является одним из дискуссионных вопросов в литературе.2

Не останавливаясь подробно на узловых моментах научной дис- куссии, требующих самостоятельного исследования, приведем лишь некоторые из них. Полагаем, это необходимо в связи с тем, что выбор оперативным работником тех или иных тактических приемов обусловлен сложившейся ситуацией по уголовному делу, поэтому целесообразность проведения тактической операции и ее эффективность могут рассматриваться только в контексте реальной ППСС.

По мнению Л.Я. Драпкина, “тактическая операция - это комплекс следственных, оперативно-розыскных, организационно-

подготовительных и иных действий, проводимых по единому плану и направленных на решение отдельных промежуточных задач, подчиненных общим целям расследования уголовного дела. В связи с этим Л.Я.Драпкин делит их: а) по содержанию - на неоднородные тактические операции, включающие в себя следственные действия, оперативно-розыскные мероприятия и иные действия, и однородные, состоящие

1 Ронин Р. указ. соч. С.57.

2 Гаврилов О.Я., Соя-Серко Л.А. Дискуссия о некоторых основных положениях следствен ной тактики / Вопросы криминалистики. М., 1964. Вып. 10. С. 210-216; Ратинов А.Р. О до пустимости и правомерности некоторых тактических приемов // Следственная практика. М.,1964. №65. С. 106; Болтнев В.В., Лавров Ю.И. О “психологических хитростях” в следст венной тактике // Следственная практика. 1966. №71. С.88; Криминалистика. М., 1974. С.361.

200

только из следственных действий; б) по временной структуре - сквозные, производство которых осуществляется на протяжении нескольких этапов расследования, и локальные тактические операции, проводимые на каком-нибудь одном этапе расследования; в) по организационной струк-туре-тактические операции, осуществляемые работниками, объединенными в постоянное структурно- организационное звено (ОУР, ОБХСС и т.д.), и тактические операции, проводимые работниками, объединенными во временное структурно- функциональное звено (следственная бригада, оперативно- следственная группа).”1

Представляется более полным и точным определение тактической операции А.В.Дулова, как “совокупности следственных, оперативных, ревизионных и иных действий, разрабатываемых и проводимых в про- цессе расследования по единому плану под руководством следователя с целью реализации такой тактической задачи, которая не может быть решена производством по делу отдельных следственных действий”.2

Иногда в литературе используется термин “тактическая комбинация”, под которым одни авторы понимают “…определенное сочетание тактических приемов или следственных действий, преследующее цель решения конкретной задачи расследования и обусловленное этой целью и следственной ситуацией”;3 другие - “сложную операцию, связанную с особо сложными, “многоходовыми” расчетами, основанными на возможностях рефлексивного анализа”.4

Полагаем, правы те авторы, которые считают, что понятия “тактическая операция” и “тактическая комбинация” являются синони-

1 Драпкин Л.Я. Особенности информационного поиска в процессе расследования и тактике следствия / Проблемы повышения эффективности предварительного следствия. Л.,1976. С. 54,

2 Дулов А. В. Тактические операции при расследовании преступлений. Минск, 1979. С.44.

3 Белкин Р.С. Курс криминалистики. М., 1997. Т.З. С.210.

4 Шиканов В.И. Актуальные вопросы уголовного судопроизводства и криминалистики в условиях современного научного прогресса. Иркутск, 1978.

201

мами, а введение дублирующего термина неоправданно перегружает понятийный аппарат криминалистики”.1

Нам представляется, что тактическая операция тесно связана с проблемно-поисковой ситуацией расследования, но не входит в ее структуру. Оперативно-розыскная ППСС является тем информационным полем, в границах которого осуществляется тактическая операция. Кроме того, проблемно-поисковая следственная ситуация выступает и в качестве прогнозного фона при планировании тактической операции, а также прогнозировании ее возможных результатов. По нашему мнению, пределы такого прогнозного фона во многом определяются количеством и качеством выдвигаемых оперативно-розыскных версий.

Связь оперативно-розыскной версии и тактической операции, как способа ее проверки, проиллюстрируем на примере.

Так, в розыскном деле, возбужденном 13.12.93 г. в отношении гр-на Николаева, подозреваемого в убийстве коммерсанта Петрова, были выдвинуты следующие версии:

1) Убийство совершено Николаевым на “бытовой почве”, т.к. имеются следующие данные:

  • ранее Петров, Сазонов и Николаев неоднократно совместно рас- пивали спиртные напитки, после чего между ними часто возникали ссоры;
  • сходство ранений на трупе Петрова и ранее обнаруженном трупе Сазонова, в убийстве которого также подозревается гр-н Николаев;
  • труп гр-на Петрова обнаружен в канализационном колодце подвала в доме Николаева;
  • достоверно известно, что Николаев знал о существовании данного колодца;
  • 1 Драпкин Л. Я .Указ. соч. С. 57.

202

  • за день до убийства 10.12.93 г. Петров по телефону-автомату на значил встречу жене Николаева возле магазина “Барнаул”, который на ходится в 100 м от ее дома. Достоверно известно, что Николаева на встречу согласилась.

Для проверки данной версии планировалось проведение тактической операции с распределением обязанностей между следователем и оперативными работниками:

1) Назначить физико-техническую экспертизу по раневым каналам на трупах Петрова и Сазонова, а также химическую - на содержание ал- коголя в крови Петрова - следователь; 2) 3) Направить запрос в ГТС о наличии и исправности телефонов- автоматов в районе магазина “Барнаул” - следователь; 4) 5) Допросить свидетелей С. и Д. о последних фактах жизни Петрова - следователь, ОУР; 6) 7) Изучить личность потерпевшего, запросить на него характеристику, провести спецпроверку, допросить мать Петрова - в связи с чем он не уехал с ней домой в г.Томск , а остался в г.Барнауле -следователь, ОУР; 8) 9) Поручить оперработникам СИЗО проконтролировать переписку ранее арестованного за соучастие в убийстве Сазонова обвиняемого Филатова со всеми возможными соучастниками преступления на свободе -ОУР. 10) Версия 2. - Убийство совершено Николаевым из-за коммерческих интересов. На это указывали следующие обстоятельства:

  • Петров привозил товар из Москвы и сдавал на реализацию в коммерческие киоски г.Барнаула;
  • Петров неоднократно интересовался у жены Николавева, какие товары пользуются повышенным спросом в г.Барнауле.

203

Проверка второй версии, кроме намеченных по первой версии по- исковых мероприятий, дополнялась следующей тактической операцией:

1) Установить личность компаньона X., с которым Петров ездил за товаром в Москву; коммерческие киоски, куда сдавал товар; расчеты за сданный товар - следователь, ОУР; 2) 3) Установить круг знакомых Николаева, партнеров по бизнесу, у которых он может скрываться - ОУР; 4) 3) Установить наружное наблюдение за женой Николаева - ОУР. И, наконец, версия 3. - Убийство совершено из личной неприязни в

отместку за драку, произошедшую в г.Томске между Николаевым, Петровым и Сазоновым, в результате которой был сильно избит Николаев. На вероятность данной версии указывало то обстоятельство, что Николаев неоднократно после этого высказывал угрозы физической расправы Петрову и Сазонову, требовал от них покинуть г.Барнаул. Проверка данной версии предполагала направление следователем ряда отдельных поручений в прокуратуру и УВД г.Томска. Поисковые мероприятия, проводимые следователем и оперативными работниками в рамках совместной тактической операции, подтвердили правильность второй версии.1

Необходимо отметить, что версии, изложенные в данном розыскном деле, являются оперативно-розыскными как по субъекту выдвижения, так и по характеру сложившихся проблемно-поисковых ситуаций.

Резюмируя изложенное, структура оперативно-розыскной ППСС, на наш взгляд, схематично может быть представлена следующим обра- зом:

1 Архив Ленинского РОВД г.Барнаула.

204

I

П

/ 2 \ ; 5

ч 2’

/

\

/

?

1 / \

\ / 4 ‘ г 6 “7 ‘’ ?’

\

/

\

f •

| 3 / \ 7

3’

ш

IV

I - первоначальный этап расследования, где 1) постановка основной проблемы по уголовному делу - преодоления информационной неопределенности; 2), 3) - поиск решения проблемы, где 2) сбор и обработка оперативно-розыскной информации, 3) оперативно- розыскное стратегическое прогнозирование, которое заключается в оценке возможности раскрытия преступления вообще; 4) постановка проблемы избирательности восприятия оперработника; 5), 6), 7) поиск решения проблемы, где 5) выдвижение и проверка оперативно- розыскных версий; 6) оценка результатов оперативно-розыскной деятельности; 7) оценка возможности использования данных ОРД в процессе доказывания. II III - дальнейший этап расследования51 , где 11) постановка основной проблемы на новом этапе познания - преодоления информационной неопределенности; 21), З1) поиск решения проблемы, где 21) дальнейший сбор и обработка оперативной информации, З1) тактическое оперативно- розыскное прогнозирование, которое заключается в прогнозировании возможных результатов планируемых тактических операций. Цикл может повториться не только на заключительном (10, но и этапе судебного следствия {V11). Как показывает практика,
неправильно IV х Примеч. (авт) - На дальнейшем и заключительном этапах расследования ОРД обычно называют оперативным сопровождением следствия,

205

разрешенная оперативно-розыскная ППСС может инициировать и не- благоприятную судебно-следственную ситуацию.

В качестве примера приведем случай, описанный в журнале “Следственная практика”.

Рассматривая в судебном заседании уголовное дело по обвинению трех граждан в совершении разбойного нападения, суд г.Владивостока обратил внимание на то, что в деле практически отсутствуют материалы, указывающие на проведение розыскных мероприятий по установлению местонахождения третьего соучастника преступления Викторова. Уголовное дело в отношении Викторова было выделено в отдельное производство и приостановлено, а в деле имелся лишь запрос следователя и ответ начальника ОУР на него о том, что “найти третьего соучастника не представляется возможным”. В ходе судебного следствия было установлено, что Викторов через 2 дня после совершения разбоя был задержан сотрудниками другого РОВД г.Владивостока за совершение кражи вместе с другими соучастниками, но уже через сутки был отпущен на свободу. Обратив внимание следователя на неполноту и необъективность проведенного расследования, суд вполне обоснованно направил уголовное дело на дополнительное расследование. Впоследствии было установлено, что Викторов, как негласный сотрудник, находился на связи у начальника уголовного розыска г.Владивостока, а вывод его из орбиты уголовного преследования стал результатом неумело спланированной и проведенной оперработниками “операции прикрытия”.1

Как видно из примера, отсутствие в структуре сложившейся по делу оперативно-розыскной ППСС такого важнейшего элемента, как про- гнозирование, настолько ухудшило судебную ситуацию, что судья, не имея возможности разрешить ее имеющимися у него средствами, был вынужден инициировать новый цикл ППСС.

1 Ефимичев СП. Найти третьего // Следственная практика. 1963. №59. С. 12-14.

206

Проблема избирательности восприятия оперативного работника актуализирует проблему использования оперативно-розыскной информации в процессе доказывания. На наш взгляд, эта проблема находится в зоне пересечения предметов уголовного процесса, криминалистики и теории ОРД. Очевидно, что “…и уголовный процесс, и теория ОРД заинтересованы в решении криминалистами таких проблем, как определение значения оперативной информации в системе компонентов следственной ситуации, роли этой информации в процессе подготовки и принятия тактических решений, разработка критериев оценки достоверности оперативной информации, вариантов и тактики оперативно-тактических операций, и др.”1

Проблема использования оперативно-розыскной информации в процессе доказывания достаточно подробно исследовалась в работах А.Н.Балашова, Д.И.Беднякова, Ю.Н.Белозерова, В.М.Быкова, А.П.Гуляева, И.М.Гуткина, А.А.Давлетова, Е.И.Доли,

В.П.Илларионова, З.И.Зажицкого, НЛ.Кипниса, И.А.Климова, В.П.Лаврова, Г.М.Миньковского, А.Ф.Осипова, А.Б.Утевского, А.Г.Птицына, А.А.Чувилева, С.П.Щербы, Н.Г.Шурухнова и многих других. При этом авторы отмечают, что при использовании таких дан- ных в процессе доказывания возникают две группы оперативно- розыскных ППСС:

-первая порождается “…сложностью перевода оперативно-розыскной информации в доказательственную;

-вторая - опасностью рассекречивания негласных методов и средств, применяемых в процессе ОРД при использовании ее результатов в ходе расследования”.2

1 Криминалистическое обеспечение деятельности криминальной милиции и органов предва рительного расследования / Под ред. Т.В.Аверьяновой, Р.С., Белкина. М., 1997. С. 63-64.

2 Золотарев А.С. Теоретические и практические проблемы расследования корыстно- насильственной организованной преступной деятельности: Дис… канд. юрид. наук. Екате ринбург, 1997. С. 76.

207

Между тем для использования результатов ОРД в доказывании существуют определенные онтологические и гносеологические предпосылки.

“Онтологические предпосылки использования результатов ОРД в доказывании по уголовным делам заключаются в том, что часть объек- тивной действительности, выступающая в качестве объектов оператив- но-розыскной и уголовно-процессуальной деятельности, представляет собой целостное, относительно самостоятельное явление. Именно принадлежность объектов указанных видов деятельности к одной и той же части объективной действительности создает возможность для использования результатов ОРД в доказывании по уголовным делам.

Гносеологические предпосылки использования результатов ОРД в доказывании состоят в том, что стороны, свойства, отношения, зависи- мости, образующие объекты оперативно-розыскной и уголовно- процессуальной деятельности, объективно проявляются вовне и в силу этого доступны чувственному и рациональному познанию, составляю- щему сердцевину данных видов деятельности. Однако использование результатов ОРД в доказывании по уголовным делам не может быть успешно реализовано без учета особенностей тех процессов познания, которые происходят при осуществлении оперативно-розыскной и уголовно-процессуальной деятельности. Специфика оперативно- розыскного познания, обусловленная особенностями предмета оперативно-розыскной деятельности и выражающаяся в конспиративном и оперативном (быстром) характере данного познания, сказывается на содержании и форме получаемых при этом результатов, в силу чего становится невозможно рассматривать их в качестве доказательств по уголовным делам. Данные результаты с учетом особенностей их образования в про-

208

цессе ОРД могут служить лишь основой для формирования доказа- тельств в уголовном процессе”.1

В связи с этим закономерен вопрос: каким же образом оперативно- розыскная информация может быть введена в процесс доказывания?

Авторы, исследующие данную проблему, полагают, что при со- блюдении известных процессуальных требований, прежде всего их проверки в соответствии с уголовно-процессуальным законом, оперативно-розыскная информация может быть использована в доказывании.1 Предлагаются и конкретные пути такой процессуальной проверки.

Например, “превращение непроцессуальных источников в процес- суальные с целью введения в процесс доказывания содержащейся в них оперативно-розыскной информации”,2 “дублирование оперативно-розыскной информации в результате соответствующего оперативно-розыскному мероприятию следственного действия”,3 и иные варианты использования данных ОРД.4

Указанная проблема, по-прежнему, остается актуальной, т.к. над- лежащие процессуальные механизмы введения данных ОРД в процесс доказывания в настоящее время отсутствуют. Отчасти эта проблема решается в Республике Казахстан.

В частности, ст. 130 УПК РК называет в качестве источника дока- зательств данные, полученные в ходе оперативно-розыскных мероприятий.5 По этому же пути пошли и разработчики проекта УПК Российской Федерации.

Так, ст. 85 проекта устанавливает, что “результаты оперативно- розыйкнбй -деятельности, полученные при соблюдении требований Фе-

1 Доля Е.А. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности. М., 1996. С. 63-64.

2 Птицын А.Г. Указ. соч. С.22.

3 Доля Е.А. Указ. соч. С. 56-59.

4 Воронин С.Э. Методика расследования экономических преступлений в
уголовно- исполнительной системе. Барнаул. 1997. С. 109-111, С. 123.

5 Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан. Алматы. 1998. С.63.

209

дерального закона “Об оперативно-розыскной деятельности” могут ис- пользоваться в доказывании по уголовным делам в соответствии с по- ложениями настоящего Кодекса, регламентирующими собирание, про- верку и оценку доказательств”.1 Данная норма является отсылочной, т.к. не содержит реальных процессуальных механизмов для такого использования данных ОРМ. Но и оперативно-розыскное законодательство, к которому отсылает законодатель, также не содержит таких механизмов.

В частности, ч.2 ст. II Закона “Об оперативно-розыскной деятель- ности” по вопросу об использовании данных ОРД в процессе доказывания отсылает нас к уголовно-процессуальному законодательству, регламентирующему собирание, проверку и оценку доказательств.2

Таким образом, ни действующий уголовно-процессуальный закон, ни проект УПК РФ не разрешают данную проблему, а следовательно, не смогут предотвратить возникновение и развитие нежелательных про- блемно-поисковых следственных ситуаций.

Проблема низкой раскрываемости преступлений и современное со- стояние преступности заставили начальников уголовного розыска ОВД выйти “… к руководству МВД с предложением заменить один из критериев эффективности работы оперативного аппарата “ % раскрываемости преступлений” на “количество раскрытых преступлений” из расчета принятых норм нагрузки на одного работника, по которому и должна оцениваться работа милиции в отчетном периоде. При этом выделение людских и материальных ресурсов органам внутренних дел должно осуществляться в зависимости от возрастающей нагрузки.3

Несмотря на низкую эффективность работы оперативного аппарата, доля участия оперработников в раскрытии преступлений составляет

1 Уголовно-процессуальный кодекс РФ (проект). М.1998. С.49.

2 Федеральный закон РФ “Об оперативно-розыскной деятельности” /Указ. сб. С. 18.

3 Федощенко В.Н. Указ. сб. С. 122.

210

95% (только 5% от общего объема уголовных дел раскрываются следственным путем).1

Изучение розыскных дел и результатов социологических опросов оперативных работников, показывают, что наиболее эффективными ОРМ в деле раскрытия преступления являются: поквартирный обход - 51%, личный сыск - 28%, прослушивание телефонных переговоров - 12;, скрытое наблюдение - 5%, оперативная аудио-видеозапись - 3%, агентурный метод - 1%. Как свидетельствуют приведенные данные, удельный вес оперативно-розыскных мероприятий, проводимых с применением технических средств и имеющих значение в деле раскрытия преступлений, достаточно велик. По данным опросов следователей, проведенных отдельными авторами, “…59,4% следователей считают, что одним из эффективных средств для раскрытия и расследования преступлений является именно использование результатов оперативно-розыскных мероприятий, осуществляемых с помощью технических средств.2

Приведенные данные актуализируют проблему ввода в процесс до- казывания оперативно-розыскной информации, полученной с помощью технических средств.

Эту проблему ученые стали разрабатывать сравнительно недавно.3 При этом большинство работ связано с приемами формирования веще- ственного доказательства из полученной оперативной аудио- видеозаписи. Основное требование, при этом, сводится к тому, чтобы “…видеозапись была официально представлена органом, уполномочен -

1 Отчет УВД Алтайского края за 1997 г. от 03.01.98 г.

2 Диденко В.И. Использование следователем фактических данных, полученных в результате применения в оперативно-розыскной деятельности аудио- и видеозаписи, фото- и кино съемки : Автореф. дис… канд. юрид. наук. М., 1996. С.11-13.

3 Данилюк С, Виноградов С, Щерба С. Как прослушать телефонный разговор // Соц.законность. 1991.№2. С.32-33; Комлев В.О. О порядке прослушивания телефонных пе реговоров // Законность. 1993. №2. С.9-11; Козырев Г. Документирование прослушивания и звукозаписи телефонных и иных переговоров // Законность. 1993. №4. С.32-36; Давлетов А., СеменцовВ. Оперативная видео- и звукозапись //Соц.законность. 1991.№11. С.37-40; Хача- роев Х.Д. Организация и тактика оперативно-розыскного обеспечения расследования ко рыстно-насильственных преступлений: Автореф.дис… канд. юрид. наук. М., 41..1997.

211

ным на ведение оперативно-розыскной деятельности, с соответствую- щим препроводительным документом.

В нем должны содержаться сведения о происхождении видеозаписи: времени, месте, условиях и обстоятельствах ее получения, техниче- ских характеристиках применяемой аппаратуры, лице, осуществившем видеозапись”.1

Порядок составления документов по факту применения средств за- писи и съемки (актов, справок, меморандумов, протоколов, рапортов) и их письменной расшифровки в настоящее время регламентируется “Временной инструкцией об основах и тактике проведения оперативно-технических мероприятий”.2 Соблюдение всех необходимых процедур повышает значение полученных материалов ОРМ, т.к. они играют важную удостоверительную роль в последующей процессуальной проверке сведений.

Так, по некоторым данным,”… в 82% изученных уголовных дел, суды в приговорах ссылаются на письменные документы, составляемые оперативными работниками по факту применения средств записи и видеосъемки в ходе ОРМ. Полученные при этом вещественные доказательства играют весьма существенную роль в процессе доказывания, особенно по делам, связанным с организованной преступностью. В связи с этим не потеряло своей актуальности высказывание Цицерона, который две тысячи лет назад в диалоге со Сцепионом сказал: “Я вижу, что у тебя довольно много свидетельских показаний, но на меня, как на хорошего судью, доказательства действуют больше, чем свидетели”.3

Содержание вещественных доказательств образует те свойства и состояния объектов материального мира, связанные с обстоятельствами

1 Доля Е.А. Указ. соч. С.77.

2 Приказ МВД, MB, СВР, ГУО РФ №165/211/29/81.

3 Панкратов С.С. Взаимодействие экспертно-криминалистических и следственных подразде лений в процессе раскрытия и расследования преступлений // Информационный бюллетень, №3(96). М., 1998.С117.

212

предмета доказывания и побочными фактами, которые неотделимы от них и доступны непосредственному восприятию органов чувств человека в условиях осмотра.1 Утрата, изменение этих свойств и состояний или утрата самого предмета, являющегося их носителем, ведет к невозможности установления их связи с преступлением, а, следовательно, и утрате вещественного доказательства. На сохранение в неизменном виде указанных свойств и состояний направлено вынесение постановления о признании предметов вещественными доказательствами и их приобщении к уголовному делу.

“Для признания предмета вещественным доказательством, кроме вынесения постановления, необходимо допросить оперативного работ- ника, представившего материалы. Кроме того, данные материалы при соблюдении требований (известность лица, времени, условий и обстоятельств получения аудио-видеозаписи, технических характеристик аппаратуры, использованной в ходе ОРМ) могут послужить основой для формирования такого вида доказательств, как заключение эксперта, при соблюдении свойственного ему режима собирания и использования в уголовном процессе”.1

Например, “…произведена негласная аудиозапись разговора членов преступной группы, в ходе которого ими было принято решение о подготовке к совершению убийства. Запись была представлена следователю. Следователь должен вынести мотивированное постановление о назначении акустической экспертизы на предмет идентификации голосов людей, зафиксированных в ходе негласной аудиозаписи. У обвиняемых в приготовлении к убийству с соблюдением соответствующих процедур (ст. 186 УПК РСФСР) должны быть получены образцы голоса, необходимые для сравнительных исследований. В постановлении о назначении

1 Дорохов В.Я. Природа вещественных доказательств // Сов. гос-во и право. 1971. №10. С.112.

213

экспертизы должны быть отражены основания назначения экспертизы, фамилия эксперта или наименование учреждения, в котором должна быть проведена экспертиза, вопросы, поставленные перед экспертом, указана необходимость получения образцов для сравнительного исследования, перечислены все материалы, представляемые в распоряжение эксперта. Данное постановление объявляется обвиняемым, при этом разъясняются их права при назначении и производстве экспертизы”.1

Приведенный пример достаточно хорошо иллюстрирует транс- формацию оперативно-розыскной ППСС в следственную проблемно- поисковую, а затем и экспертную ситуацию. Запускающей детерминан-той всего блока проблемно-поисковых ситуаций в данном случае как-раз и является проблема использования данных оперативно-розыскной деятельности в процессе доказывания. Неправильно разрешенная оперативно-розыскная ППСС при негласном прослушивании приводит к невозвратимой утрате будущего вещественного доказательства.

Так, в ходе расследования уголовного дела в отношении бывшего начальника Алтайского управления Центробанка РФ Аргунова, совер- шившего ряд должностных преступлений, оперативными работниками ФСБ было произведено прослушивание его служебного и домашнего телефонов, в результате чего была получена ценная оперативно-розыскная информация. Поскольку прослушивание продолжалось в течение 2 мес, а материалы данного ОРМ составили более 300 часов магнитной ленты, по окончании разработки оперативные работники самостоятельно произвели монтаж фонозаписи, скомпановав полезную, с их точки зрения, для следствия информацию на отдельной аудиокассете. Следователь приобщил эту кассету к уголовному делу в качестве вещественного доказательства, ограничившись при этом допросом участников ОРМ. В ходе судебного следствия доказательство было признано непригодным с точ-

1 Доля Е.А.Указ. соч. С.82-83.

214

ки зрения допустимости, а дело обоснованно возвращено на дополни тельное расследование.1 * ,

Итогом неправильно разрешенной оперативно-розыскной ППСС в данном примере стала грубая следственная ошибка, в свою очередь приведшая к полной утрате вещественного доказательства, которая впоследствии инициировала неблагоприятную судебную ППСС.

И в заключении рассмотрим проблему классификации оперативно- розыскных ППСС. До настоящего времени подобная исследовательская работа не проводилась. На наш взгляд, может быть предложено несколько оснований классификационного деления оперативно-розыскных ППСС.

По уровню абстрагирования ситуации делятся на типовые и реальные. Типовые представляют собой модели, разрабатываемые кримина- листикой и теорией ОРД и относящиеся к классу явлений более высокого порядка. По степени повторяемости реальные, в свою очередь, делятся на типичные и атипичные(индивидуальные) оперативно-розыскные ППСС.

В зависимости от этапов расследования ситуации делятся на дос- ледственные, ситуации оперативного сопровождения следствия и оперативно-розыскные ППСС по приостановленным уголовным делам. Значение данной классификации, на наш взгляд, в том, что она позволяет исследовать специфику поисково-познавательной деятельности оперработника в зависимости от складывающейся обстановки на различных этапах расследования. Представляется очевидным, что деятельность оперативного работника по розыскным делам в связи с приостановлением уголовного дела значительно отличается от его поисково-познавательной деятельности в доследственных ситуациях.

1 Архив Алтайского краевого суда.

215

По характеру и доказательственному значению получаемой ин- формации различаются оперативно-тактические и ориентирующие си- туации. Данная классификационная группа показывает место той или иной информации, полученной в ходе ОРД, в процессе доказывания. Оперативно-тактические ситуации в ходе проведения тактических операций часто трансформируются в следственные, а оперативно- тактическая информация при этом после надлежащей процессуальной проверки - в доказательство. Ориентирующая ППСС, напротив, является результатом разведывательной (контрразведывательной) деятельности, остается оперативно-розыскной в течение всего хода следствия, а информация, полученная при этом, носит негласный характер и имеет ориентирующее значение, например, при выдвижении и проверке следственных версий.

В зависимости от характера решаемых задач может быть выделена еще одна классификационная группа ситуаций: розыскных и оперативно- розыскных. Как уже отмечалось ранее, понятия “розыскная” и “оперативно-розыскная деятельность” не совпадают по объему и содержанию. Розыскная деятельность оперработника осуществляется как гласными, так и негласными методами и направлена на решение основной тактической задачи - установление и обнаружение преступника. Оперативно-розыскная деятельность направлена на выполнение более широкого спектра задач, а методы, используемые при этом, как правило, носят негласный характер. Отсюда - различия в динамике и по направлениям развития розыскных и оперативно- розыскных ППСС.

Например, розыскная ситуация, возникающая при оперативном распознании преступника по картотекам оперативного учета, отличается от оперативно-розыскной ситуации, возникающей при разработке ле-гендированных мероприятий. В первом случае познавательная деятель-

216

ность оперработника основывается на методе отождествления, во вто- ром - методе рефлексии.

И, наконец, по степени информационной определенности могут быть выделены детерминированные и рандомизированные оперативно- розыскные ППСС. Применительно к проблематике оперативно- розыскных ППСС данная классификация, по нашему мнению, связана прежде всего с поисково-познавательными методами, используемыми для разрешения таких ситуаций.

Например, рандомизированная оперативно-розыскная ситуация очень часто возникает при прослушивании телефонных переговоров. При этом необходимо отметить, что применение данного тактического приема имеет стойкую тенденцию к увеличению.

Так, по сравнению с 1997 г. в 1998 г. количество обращений опер- работников за санкцией на прослушивание телефонных переговоров к судьям Алтайского края увеличилось почти вдвое (в 1997г. - 137 обращений, в 1998 г. - 250). Всего же по России “… в 1994 г. судьями было рассмотрено 10341 ходатайство на проведение ОРМ (как правило, оперативно-технического характера), ограничивающих права граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, телеграфных и иных сообщений. Из них 10317 - удовлетворено, 27 - отклонено. Ходатайств на негласное проникновение в жилище было 1219 (1207 - удовлетворено, 12 - отклонено).1

Однако необходимо отметить, что эффективность оперативного прослушивания, по прежнему, остается низкой.

Так, из 50 изученных нами розыскных дел в подразделениях уго- ловного розыска ОВД г.Барнаула только в 6% дел прослушивание телефонных переговоров дало положительные результаты. В данном ОРМ особенно сильно проявляется фактор случайности в получении
необхо-

1 Диденко В.И. Указ. соч. С.22.

217

димой оперативной информации, так как прослушивание в большинстве изученных дел устанавливалось на 60 суток, а ожидаемая информация или вообще не была получена, или получена в последние сутки проведения оперативно-розыскного мероприятия. Поскольку речь идет об оценке вероятностных возможностей получения ценной оперативной информации, уместно говорить о рандомизации, как методе разрешения оперативно-розыскных ППСС в условиях полной информационной неопределенности. Суть его состоит в случайном выборе времени суток и периодичности сеансов прослушивания телефонных переговоров, что вполне согласуется с основными постулатами теории вероятностей.

В отличие от детерминированных ППСС, в которых четко просле- живается транзитивность принимаемых оперработником решений, в рандомизированных связь между исходной информацией и принимае- мым решением нечетко выражена, а поиск недостающих звеньев в ин- формационной цепи достигается с помощью интуитивного мышления.

Резюмируя изложенное, сформулируем основные выводы параграфа:

1) Оперативно-розыскная ППСС - тип проблемно-поисковой след- ственной ситуации, возникающей в процессе мыслительной деятельности оперативного работника, познающего механизм преступления и разрешающего эту ситуацию с помощью гласных и негласных методов получения информации, составляющих специфическое содержание оперативно-розыскной деятельности. 2) 3) Оперативно-розыскная ППСС имеет знаковую природу, что по- зволяет рассматривать ее с позиции семиотики. 4) 5) В структуре криминалистической характеристики расследования (КХР) следует выделять оперативно-розыскную характеристику расследования, содержание которой, на наш взгляд, составляют оперативно-розыскные ППСС и пути их решения. 6)

218

4)Оперативно-розыскная версия и прогнозирование как универ- сальные способы преодоления информационной неопределенности, полагаем, вполне закономерно должны быть включены в содержание оперативно-розыскной ППСС.

5)Различаются два вида оперативно-розыскного прогнозирования: стратегическое, которое заключается в оценке возможности раскрытия преступления; и тактическое, направленное на предвидение результатов проводимых тактических операций.

6) Категории “оперативно-розыскная ППСС” и “тактическая опе- рация” в равной степени являются объектами исследования как криминалистики, так и теории ОРД, способствуя тем самым дальнейшей интеграции двух юридических наук. 7) 8) Большое значение в понимании специфики познания в ОРД, на наш взгляд, имеет классификация оперативно-розыскных ППСС, пока- зывающая многомерность и многоаспектность изучаемого явления. 9)

219

Глава 3. Проблемно-поисковые ситуации дальнейшего и заключительного этапов расследования

3.1. Понятие и содержание ППСС дальнейшего и заключительного этапов расследования

Деление этапов предварительного расследования на дальнейший и заключительный, на наш взгляд, имеет важное теоретическое значение, несмотря на некоторую условность такого деления. Дело в том, что границы между дальнейшим и заключительным этапами расследования нечетки, подвижны, поэтому могут быть установлены весьма приблизительно.

По мнению ученых,”… основная направленность дальнейшего (или, как его еще называют, последующего) этапа состоит в последовательном доказывании, которое осуществляется в ходе проверки оснований обвинения, выявлении всех соучастников преступления, всех эпизодов преступной деятельности, установлении причин и условий, способствующих совершению преступления.”1 Очевидно, что условной границей между первоначальным и дальнейшим этапами расследования, при этом, выступает сформулированное и предъявленное лицу обвинение. Решение проблемно-поисковых следственных ситуаций, возникающих
на дальнейшем этапе

1 Белкин Р.С. Курс криминалистики. М. 1997. Т.З. С.395; Гавло В.К. Теоретические проблемы и практика применения методики расследования отдельных видов преступлений. Томск. 1985. С.395; Драпкин Л.Я. Ситуационный подход в криминалистике и проблема периодизации процесса расследования преступлений // Проблемы оптимизации первоначального этапа расследования преступлений. Свердловск. 1988. С.8-11; и др.

220

расследования, конкретизируется в проблеме полного, объективного и всестороннего исследования всех обстоятельств дела.

Проблемно-поисковые следственные ситуации, возникающие при собирании, проверке и оценке доказательств, часто связывают с производством допроса.1 Очевидно, что при производстве других следственных действий: опознании, назначении и производстве экспертизы - также могут возникать проблемно-поисковые ситуации дальнейшего этапа расследования. Однако допрос является наиболее психологизированным тактическим приемом получения личных доказательств, поэтому в рамках настоящего исследования представляет особый интерес. При этом необходимо отметить, что понятие “проблемно-поисковая следственная ситуация допроса” значительно уже по объему понятия “ППСС дальнейшего этапа расследования”. Иначе говоря, следует различать “…ситуации, характеризующие расследование в целом (ситуации расследования) и ситуации, складывающиеся при производстве отдельных следственных действий (тактические)”2.Отсюда можно сделать вывод, что ППСС дальнейшего этапа расследования -сущность более высокого порядка, чем следственная ситуация допроса.

Проблеме тактики допроса различных участников уголовного процесса посвящено достаточно большое количество научных работ, в которых, полагаем, глубоко исследованы тактические и психологические

1 Абрамин В.А. Допрос на предварительном следствии в советском уголовном процессе: Автореф.дис. .канд. юрид. наук. М. 1955; Васильев А.Н. Допрос обвиняемого на предварительном следствии // Соц. законность. 1954. №10; Голунский С.А. Допрос на предварительном следствии. Ашхабад. 1942; Давлетов А.К. Вопросы изучения свидетельских показаний в программе по криминалистике / Материалы научно- методической конферении по вопросам преподавания криминалистики. Л. 1953; Карнеева Л.М. Тактика допроса обвиняемого / Тактика допроса на предварительном следствии. М. 1958; Лекарь А.Г. Допрос обвиняемого / Криминалистика. М., 1959; Доспулов Г.Г. Процессуальные и психологические основы допроса свидетелей и потерпевших на предварительном следствии: Автореф…дис.канд.юрид.наук. Алма-Ата. 1968; Карнеева Л. М., Соловьев А,Б.,Чувилев А.А. Допрос подозреваемого и обвиняемого. М., 1969; Васильев А.Н., Карнеева Л.М Тактика допроса при расследовании преступлений .М., 1970; Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном судопроизводстве. Минск. 1973; и др.

2 Волостнов П.А. Роль поведения обвиняемого в формировании следственных ситуаций: Автореф.дис…канд.юрид.наук. Свердловск, 1985. С 9.

221

аспекты допроса, в том числе учет психических свойств допрашиваемого в тактике допроса, приемы распознования ложных показаний, проверки алиби и т.д. На наш взгляд, в меньшей степени в криминалистической литературе исследован вопрос о влиянии психических свойств допрашиваемого субъекта на формирование ППСС допроса и их учет в криминалистическом прогнозировании.

Представляется, что блок проблемно-поисковых следственных ситуаций допроса можно условно разделить на три группы:

1) ППСС “калибровка партнера по общению”; 2) 3) ППСС “распознание ложных показаний”; 4) 5) ППСС “проверка алиби”. 6) Рассмотрим первую группу ППСС на примере допроса несовершеннолетнего обвиняемого, при производстве которого возникают значительные психологические трудности. При этом “калибровка” партнера по общению будет способствовать не только установлению психологического контакта с допрашиваемым, но и прогнозированию его поведенческих реакций в ходе допроса.

К проблеме допроса несовершеннолетних в уголовном судопроизводстве также обращались многие криминалисты.1 При этом

1 Шавер Б. Допрос несовершеннолетних // Соц. законность. 1938. №10; Ярославский В. Допрос малолетних и несовершеннолетних // Соц. законность. 1956; Карнеева Л.М., Ордынский С.С. Важнейшие особенности тактики допроса несовершеннолетних / Тактика допроса на предварительном следствии. М., 1958; Доспулов Г.Г. К вопросу о психологии допроса несовершеннолетнего обвиняемого / Вторая научная конференция аспирантов и соискателей юрид. факультета Каз.ГУ. Алма-Ата. 1965; Лекарь А.Г. Допрос малолетних и несовершеннолетних. Криминалистика. М.,1959; Черных Э. Психологические основы допроса несовершеннолетних на предварительном следствии: Автореф. дис.канд.юрид.наук. М. 1968; Комаров В.К. Психологические и тактические особенности расследования преступлений несовершеннолетних: Автореф. дис. .канд. юрид. наук. Свердловск, 1972; Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном судопроизводстве. Минск. 1973; Лосев Д.М.Тактика допроса несовершеннолетних обвиняемых и подозреваемых: Автореф. дис…канд. юрид. наук. М., 1982; Гельманов А.Г. Лавров В.П., Хазиев Ш.Н. Методика расследования убийств, совершаемых несовершеннолетними. М., 1985; Каледин Р.А. Тактика следственных действий по делам о групповых преступлениях несовершеннолетних: Автореф.дис…канд. юрид. наук. Свердловск, 1985;Чевгуз B.C. Особенности расследования преступлений несовершеннолетних с аномалиями психики: Дис.канд.юрид.наук. М.,1987.

222

справедливо отмечалась необходимость учета в тактике допроса таких особенностей психики несовершеннолетних, как “…эмоциональная неустойчивость, повышенная возбудимость, неуравновешанность, неадекватность реакций, выливающиеся в неоправданную резкость и повышенную конфликтность, что само по себе способно затруднять его отношения с окружающими.1

Все это, безусловно, объясняет высокую криминогенность личности в подростковом возрасте. Кроме того, нельзя игнорировать влияния на криминогенность несовершеннолетних объективных факторов - социально-экономической обстановки в стране.

Так, “…за последние 5 лет преступность несовершеннолетних выросла в 1,5 раза; прирост преступности среди неработающих и неучащихся подростков составил 100%. Кроме того, по данным Главного информационного центра МВД РФ за 1989-1993 гг. меняется структура преступности несовершеннолетних: увеличивается доля корыстных и корыстно-насильственных преступлений, умышленных убийств, грабежей и разбоев. Повышается число групповых форм организованной преступной деятельности. Растет количество преступлений на почве наркомании, токсикомании, алкоголизма”.2

По данным Центра им.В.П.Сербского, “…среди подростков - социальных сирот 80% обнаруживают психические расстройства. У подростков, совершивших правонарушения до 14 лет, более чем в 80% случаев отмечаются психические расстройства; у подростков- правонарушителей после 14 лет показатель рапространенности психических расстройств - 53%. Среди подростков, находящихся на учете в ИДИ, 44,1% -81% составляли лица с психическими аномалиями, у которых в 42% случаев обнаруживались
психопатии и

1 Васильев В.Л. Юридическая психология. М, 1991.С.291.

г Информационный бюллетень ГИЦ МВД РФ. 1997. №7. С. 12.

223

патохарактерологическое формирование личности (ПХФЛ). Среди <4 учащихся спецшкол для несовершеннолетних правонарушителей

психические аномалии составили 78%, из них психопатии и ПХФЛ -20,7%-30,9%. Распространенность психических аномалий у лиц, совершивших преступления, во много раз выше, чем в общей популяции несовершеннолетних - 51%-57%”.’

Сказанное выше актуализирует проблему психодиагностики личности допрашиваемого несовершеннолетнего, как одного из вариантов “калибровки” партнера по общению. Во многом решение данной проблемы упрощается тем, что в соответствии с ч.2 ст.5 УПК РСФСР по всем делам несовершеннолетних обязательно производство судебной психолого-психиатрической экспертизы с целью определения “…у несовершеннолетнего отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством”.2

Заключение судебного психолога и психиатра в совокупности с Щ> другими материалами уголовного дела открывает большие возможности для решения задач криминалистического прогнозирования при допросе, в частности, предвидения поведенческих реакций допрашиваемого и корректировки тактики допроса в соответствии с меняющейся следственной ситуацией.

В то же время необходимо отметить, что заключение эксперта следователь может получить в течении месяца и более после назначения стационарной экспертизы, а необходимость допроса подозреваемого возникает уже на первоначальном этапе расследования. В связи с этим

1 Рыбалко М.И. Патохарактерологические расстройства у детей и подростков с девиантньш поведением: Дис.док.мед.наук. Томск, 1997. С, 17-18;

2 Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР.М., 1997. С. 22,

224

авторы справедливо указывают на необходимость специальных познаний у следователя в области судебной психологии и психиатрии.1

Особое значение в психодиагностике личности допрашиваемого, на наш взгляд, имеет распознание следователем форм девиантного поведения.

Девиантное поведение (ДП) в судебной психиатрии определяется как “отклоняющееся от норм межличностных отношений поведение, явлюяющееся нежелательным или опасным для общества”.2 Наиболее распространенной формой ДП является так называемое делинквентное поведение, “…проявляющееся в прогулах, мелком воровстве, драках, хулиганстве и отмеченного у 40% подростков, наблюдавшихся по поводу нервно-психичесских нарушений без психоза, главным образом, при психопатиях, акцентуациях характера”.3

Распознание форм девиантного поведения несовершеннолетнего обвиняемого в ходе допроса, на наш взгляд, играет большую роль в криминалистической прогностике, т.к. психопатическим личностям присущи жесткие модели поведения, позволяющие прогнозировать их реакции в различных проблемно-поисковых следственных ситуациях допроса. Очевидно, что основным методом психодиагностики в этом случае будет являться метод наблюдения, основанный на рефлексии следователя. Глубина рефлексии будет определять точность произведенной “калибровки” партнера по общению.
Возможность

1 Антонян Ю.М., Юстицкий В.В. Несовершеннолетние преступники с акцентуациями характера. М.,1993; Горшенин Л.Г. Анализ поведения людей и методика моделирования предполагаемой ситуации. М., 1993; Горшенин Л.Г. Использование типологических признаков личности в деятельности оперуполномоченного милиции. М., №4560 (депонировано). 1990; Воронин С.Э. Некоторые тактические особенности допроса осужденных, страдающих психическими заболеваниями, по делам о преступлениях в ИТУ / Проблемы повышения эффективности деятельности органов внутренних дел. М., 1992. С. 37-40.

2 Амбрумова А.Г., Жезлова Л.Я. О некоторых формах девиантного поведения у подростков / Актуальные проблемы психоневрологического детского возраста: Труды МНИИ психиатрии РСФСР. М., 1973. Т.66. С.211; Ковалев В.В. Нарушения поведения у детей и подростков / Нарушения поведения у детей и подростков. М., 1981. С. 14.

3 Личко А.Е. Психопатии и акцентуации характера у подростков. Л., 1972. С.53.

225

обнаружения отдельных признаков аномалий психики у несовершеннолетних преступников следователем путем наблюдения подтверждаются и результатами исследований,проведенными некоторыми авторами.

Так, 27,9% следователей из числа опрошенных на вопрос: из каких источников они чаще всего получают информацию об особенностях психики- пояснили, что получают ее в результате наблюдения за поведением обвиняемого. Из числа изученных постановлений следователей о назначении психиатрических экспертиз, в 11,2% случаев основанием назначения экспертизы явились личные подозрения следователя о психической неполноценности подростков; в 7,3% -необычность, странность их поведения в период расследования дела. •

Исследования последних лет, проведенные учеными-психиатрами, показали, что “…для распознания форм девиантного поведения большое значение имеют т.н. патохарактерологические реакции, под которыми понимаются психогенные личностные реакции, проявляющиеся преимущественно в разнообразных отклонениях поведения у подростков, ведущие к нарушениям социально- психологической адаптации, которые могут развиваться из характерологических или возникать на основе психопатических черт характера”.2

Каким же образом распределяются патохарактерологические реакции у несовершеннолетних с девиантным поведением? Приведем таблицу М.И. Рыбалко,3 составленную им по результатам многолетнего исследования в Алтайском крае:

1 Чевгуз B.C. Особенности расследования преступлений несовершеннолетних с аномалиями психики: Дис.канд.юрид.наук. М., 1987,С.П9.

2 Рыбалко М.И.Указ. соч. С.239.

3 Рыбалко М.И. Указ. соч.С.240.

226

Форма реакции

ГРУППА

Группа сравнения

п’ = 297 п2 = 129 пз =486 Итого п=912 п=160

абс. % абс. % абс. % абс. % абс. % Активного протеста 19 6,39 7 5,42 22 4,53 48 5,26 4 2,50 Пассивного протеста 11 3,70 20 15,5 35 7,20 66 7,24 6 3,75 Отказа - - 2 1,55 - - 2 0,22 - - В форме суицида 17 5,72 8 6,20 1 0,21 26 2,85 8 5,00 Другие 1 0,34 - - - - 1 0,11 - - ВСЕГО 48 16,16 37 28,68 58 11,93 143 15,68 18 11,2 Как видим, наибольшая распространенность

патохарактерологических реакций наблюдалась во 2 группе (у 28,68% несовершеннолетних), а наименьшая - в 3 группе (11,93%), приближаясь к их частоте в группе срав-нения (в 11,25% случаях). По содержанию патохарактерологические реакции были в основном представлены формами активного и пассивного протеста, суицидальных тенденций, отказа. На первом месте по частоте стояли патохарактерологические реакции пассивного протеста (у 7,24% детей и подростков с отклоняющимся поведением, в среднем по всем группам). Особенно они были распространены среди несовершеннолетних 2 группы (у 15,50% лиц), что почти в три раза превышало их частоту в группе сравнения (3,75%). Патохарактерологические реакции активного протеста занимали по распространенности второе место (у 5,26%) и были более типичны для несовершеннолетних I группы (6,39%).

Приведенные данные во многом объясняют конфликтную природу ППСС, возникающих при допросе несовершеннолетних.

Конфликт как критическая психологическая ситуация предполагает “…наличие у человека сложного внутреннего мира и актуализацию этой сложности требованиями жизни. В случае конфликта именно сознание должно соизмерить ценность мотивов, сделать между

227

ними выбор, найти компромиссное решение”.1 Если реакция активного протеста несовершеннолетнего обвиняемого проявляется в агрессивном, подчеркнуто грубом поведении, активном противодействии следствию, то реакция пассивного протеста, являясь результатом психологической декомпенсации, выражается в избегании конфликта со следователем, отказе от дачи показаний, псевдосуицидах. При этом в изменяющихся ППСС допроса реакция активного протеста может перерасти в реакцию протеста пассивного.

В качестве примера приведем проблемно-поисковую следственную ситуацию, возникшую в результате допроса несовершеннолетнего Крылова, обвиняемого в соучастии в убийстве гр-на Климова. Убийство было совершено группой несовершеннолетних, которые были установлены и аадержаны. Однако установить, кто из нападавших нанес смертельный удар, следователю не удавалось. По своей природе возникшая по уголовному делу ППСС являлась “замкнутой, т.к. основной исполнитель убийства находился среди конечного числа известных подозреваемых. В отношении всех членов преступной группы, включая Крылова, была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. В ходе следствия они стали “играть каждый за себя”. Это обстоятельство стал активно использовать следователь, тактика которого была выстроена таким образом, чтобы превратить большинство членов группировки в союзников следствия, а их показания в базу обвинения против Крылова, как организатора и главного исполнителя убийства. Уже в ходе первого допроса Крылова следователь обратил внимание на подвижность, болтливость и энергичность несовершеннолетнего. В отношении следователя он вел себя подчеркнуто независимо и отчетливо проявлял типичные для гипертимиков реакции активного протеста и оппозиции в виде грубости,

1 Гримак Л.П. Резервы человеческой психики. М., 1987. С. 171.

228

агрессивного поведения. Следователь избрал интенсивную тактику нарастающего допроса - продолжительный по времени, с постоянной сменой ритма. В ходе допроса следователь использовал и показания соучастников преступления, обращенные против Крылова, как главного исполнителя и организатора убийства. Потрясенный предательством своих друзей, уже в середине допроса Крылов замкнулся в себе и перестал отвечать на вопросы следователя. Данная реакция пассивного протеста проявлялась и на последующих допросах. Избегая встречи со следователем, уже находясь в СИЗО, Крылов прибегнул к псевдосуициду, сделав неопасные для жизни порезы в области предплечья.1

Избранная следователем интенсивная тактика проведения следственного действия не соответствовала сложившейся по делу ГШСС, которая в дальнейшем настолько ухудшилась, что эпизод убийства,совершенного Климовым, в деле так и остался недоказанным.

Значительное место в структуре девиантного поведения занимают акцентуации характера несовершеннолетних (61,5%). Анализ результатов исследований, ‘ проведенных криминалистами в исправительных учреждениях всех режимов, показал, что “среди осужденных преобладают люди с:

  • эмоционально-неустойчивыми акцентуациями - 36%;
  • эпилептоидными - 28%;
  • гипертимными - 16%;
  • истероидными -15%;
  • астеническими акцентуациями - 5%.”2 “Несовершеннолетние,
    имеющие гипертимную акцентуацию
  • характера, чаще всего совершают кражи(51,2%); затем-преступления

1 Уголовное дело №2-53-94 / Архив Кемеровского областного суда.

2 Горшенин Л.Г. Анализ поведения людей и методика моделирования предполагаемой ситуации. М., 1997. С.20-25.

229

против общественного порядка, в основном хулиганства, угон 4 автомототранспорта (31,7%) и преступления против личности (17,1%).

Среди представителей элилептоидного (инертно-импульсивного) типа корыстные преступления составляют 51,7%; преступления против личности - 29%; преступления против общественного порядка - 18,6%. Инертно-импульсивные подростки опережают представителей других акцентуаций по доле преступлений против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности, в том числе по удельному весу совершенных ими убийств, на 13,8%. Преступления несовершеннолетних с демонстративной (истероидной) акцентуацией характера

распределяются по видам следующим образом: преступления против собственности составили 51,2%; преступления против личности - 21,9%; преступления против общественного порядка - 26,9%. Необычно высокая доля хулиганства - 23,2%, где они занимают первое место среди других групп акцентуантов. От перечисленных групп акцентуантов Щ существенно отличаются несовершеннолетние неустойчивого типа акцентуации характера. Для них характерна высокая доля совершенных ими изнасилований (19,1% против 14,5% у инертно-импульсивных; 14,6% у демонстративных). По угонам стоят на одном уровне с гипертимиками (12,1%) и далеко превосходят все прочие (инертно-импульсивные-4,1%; демонстративные - 3,7%.”^

Сказанное выше актуализирует проблему психодиагностики личности обвиняемого с целью установления типа акцентуации его характера. Эта проблема в практической деятельности может решаться по-разному.

т __

1 Антонян Ю.М., Юстицкий В.В. Несовершеннолетние преступники с акцентуациями характера. М., 1993 .С.39-66.

230

Во-первых, научные данные свидетельствуют о достаточно большой корреляции механизма совершения преступления и типа акцентуации характера преступника.

Так, известно, что “…эпилептоидно-неустойчивый тип часто занимает лидирующее положение в преступной группе, имеет ярко выраженную склонность к половым извращениям. Более продуманные кражи из квартир граждан совершают астеники и эпилептоиды. У истероидов-преступников часто отмечается бравада- “желание показать себя в компании”. Это особенно ярко проявляется в участии истероидов в групповом изнасиловании при отсутствии сексуального мотива. Эпилептоидам свойственно длительное выслеживание жертвы, длительное вынашивание умысла… Астеники при выборе места преступления чаще всего руководствуются близостью к жилищу или своей работе. При совершении преступления оставляют минимальное количество следов и разрушений. При совершении краж чаще всего пользуются отмычками. При этом совершенствование орудия преступления происходит в рамках данных форм орудия. По времени совершения преступления предпочитают первую половину дня. Астеники очень осторожны со следами в отличии от гипертима, который может брать вещи руками… Гипертимы предпочитают “гастрольные” поездки в другой город либо в своем городе, но далеко от своего дома, а также от дома своих родных и друзей. Могут совершать преступления близ жилища своих врагов с целью навести следствие на ложный путь. Предпочитают вечернее или ночное время совершения преступления. Арсенал способов и средств преступления шаблонен и основывается, чаще всего, на предыдущем опыте. На месте преступления, как правило, оставляет много следов, т.к. любознателен… Эпилептоиды очень тщательно выбирают место преступления. Перед совершением преступления часто вступают в контакт с жертвой. При совершении

231

убийств наносят несколько точных и сильных ударов в жизненно важные органы. После совершения преступления тщательно скрывают следы преступления: расчленяют труп, протирают вещи и т.д… Эмоционально-неустойчивый тип (импульсивный) при совершении убийств наносит множество хаотичных ранений, при этом главное - не точность и сила ударов, а их количество, которое всегда превышает пределы разумного. Часто глумится над трупом и его жилищем, если есть время. Место совершения преступления, как правило, совпадает с местом возникновения конфликта. Прохожие не смущают его, а даже подталкивают к совершению преступления. Жертвой преступления для эмоционально-неустойчивого типа может быть как случайный, так и знакомый человек”.1

Резюмируя изложенное, можно предположить, что уже имеющаяся в распоряжении следователя исходная информация из осмотра места преступления позволяет ему подготовиться к предстоящему допросу несовершеннолетнего с девиантным поведением. Однако большинство ППСС, связанное с психодиагностикой личности допрашиваемого, на наш взгляд, будет решаться уже непосредственно в ходе допроса акцентуанта.

Существующие методики установления типа акцентуации характера допрашиваемого, на наш взгляд, вряд ли могут быть применены в реальных проблемно-поисковых ситуациях расследования.

Так, предложенная Л.Г.Горшениным анкета для определения типа ак- центуаций состоит из 100 вопросов.2 Очевидно, что при современной нагрузке следователей провести такое анкетирование нереально. Полагаем, основным методом определения акцентуаций личности был и

1 Горшенин Л.Г. Указ. соч. С.23-25.

2 Горшенин Л.Г. Указ. соч. С.35.

232

остается метод наблюдения следователем за реакциями допрашиваемого.

Данные современной психиатрии свидетельствуют о взаимосвязи пато- характерологических реакций и акцентуаций характера у

несовершеннолетних:

Тип акцентуации Форма реакции

Актив. протеста Пассив. протеста Суицид. тенденции Другие Всего

абс. % абс, % абс. % абс. % абс. % Астенический - - 1 0,34 - - - - 1 0,34 Психастения. - - 1 0,34 - - - - 1 0,34 Сенситивный - - - - 1 0,34 - - 1 0,34 Истерический 41 1,35 21 0,67 10 3,37 - - 16 5,39 Шизоидный - - 1 0,34 1 0,34 - - 2 0,67 Возбудимый 1 0,34 - - - - - - 1 0,34 Гипертимный 2 0,67 - - 1 0,34 1 0,34 4 1,35 Эпилептоидный 3 1,01 1 0,34 1 0,34 - - 5 1,68 Неустойчивый 2 0,67 2 0,67 - - - - 4 1,35 Лабильный - - - - 2 0,67 - - 2 0,67 Амальгамный - - 1 0,34 - - - - 1 0,34 ВСЕГО 12 4,04 9 3,03 16 5,39 1 0,34 38 12,79 Среди обследованных М.И.Рыбалко несовершеннолетних патохарактерологические реакции в форме суицидальных тенденций наблюдались в 16 случаях (5,39%), активного протеста - в 12 случаях (4,04%) и пассивного протеста - в 9 случаях (3,03%). Среди отдельных типов акцентуаций характера у подростков с патохарактерологическими реакциями и девиантным поведением доминировал истерический -16 случаев (5,39%), затем следовали эпилептоидный - 5 (1,68%), гипертимный - 4 (1,35%) и неустойчивый - 4 (1,35’%). Определялась зависимость между патохарактерологический реакцией в форме суицидальных тенденций и акцентуацией характера истерического типа. У подростков с эпилептоидными, гипертимными, неустойчивыми и возбудимыми акцентуациями характера преимущественно имели место

1 Рыбалко М.И. Указ. соч. С.242.

233

реакции активного протеста, а у несовершеннолетних с акцентуациями характера тормозимого типа (астенического, психастенического) -пассивного протеста. Реакции в форме суицидальных тенденций, помимо истерической акцентуации, встречались при лабильном, сенситивном, шизоидном, эпилептоидном и гипертимном типах акцентуаций. Следовательно, патохаратерологические реакции в количественном и качественном отношении зависят от типа акцентуации характера, что вполне можно использовать в криминалистической прогностике, например, при производстве допроса.

Так, при допросе гипертимов следователь должен иметь ввиду, что они, как правило, “…имеют несколько приподнятое настроение и брызжущую” энергию. Иногда злятся, когда окружающие мешают ее реализовать. С ранних лет гипертимы стремятся к самостоятельности и независимости. Плохо справляются с работой, требующей усидчивости, аккуратности и кропотливого труда. Часто болтливы, поверхностны. Любят жизнь, без особого труда преодолевают грусть, недостаточно управляют своей психической активностью. Плохо переносят ситуации, требующие терпения.1

Последнее свойство психики гипертимов, на наш взгляд, особенно проявляется при избрании в отношении него меры пресечения в виде заключения под стражу, т.к. ограничение свободы гипертимик переживает особенно болезненно. Ограничение свободы несовершеннолетнего обвиняемого может стать причиной ситуационного невроза или реактивного психоза. Условием их возникновения является “…несоответствие имеющихся у человека социальных и биологических возможностей для переработки поступающей информации скорости ее поступления и количеству. В таких случаях она может быть недостаточной или избыточной. Чем

1 Антонян Ю.М., Юстицкий В.В. Указ. соч. С.37.

234

меньше у человека объем информации по остроактуальному для него вопросу, больше вероятность того, что в случае необходимости его решения в ограниченное время произойдет нарушение адаптированного состояния челевека и разовьется нервно-психическое расстройство”.1 Информационный вакуум в условиях пребывания в СИЗО может способствовать развитию у гипертимиков т.н. состояния “фрустрации”, крайне неблагоприятного для разрешения возникающих ППСС. “Фрустрация (от лат. frustratio - обман, тщетное ожидание, расстройство) определеяется как “блокада всех желаний”, проявляющаяся на двух уровнях: как утрата волевого контроля (дезорганизация поведения) или же как снижение степени обусловленности сознания адекватной мотивацией (потеря терпения и надежды)”.2 В условиях допроса данная реакция гипертима может проявиться в полном отказе от дачи показаний, поэтому к избранию меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении таких несовершеннолетних надо подходить избирательно.

Большую осторожность при выборе тактики допроса необходимо проявлять в работе с эпилептоидным (инертно-импульсивным) типом акцентуантов. Несовершеннолетние данного типа инертны, тугоподвижны, в ярости представляют опасность для общества. Акцентуанты данного типа не любят, когда им “лезут в душу”, всем своим поведением подчеркивают свои бойцовские качества, в том числе свою нервность, вспыльчивость, несдержанность. Постоянно готовы к нападению, как способу защиты. Повышенно подозрительны, завистливы, склонны впадать во фрустрацию; проявляют некоммуникабельность при стремлении доминировать над окружающими. Необходимо иметь ввиду, что для
эпилептоидов

1 Селье Г. Стресс без дистресса. М., 1979. С.69-70. 2Гримак Л.П. Указ. соч. С. 171.

235

присущи как экстрапунитивные реакции, которые “…подразумевают разряд аффекта путем агрессии на окружающих - нападении на обидчиков или “вымещении злобы” на случайных лицах или попавших под руку объектах, так и имунитивные реакции, которые проявляются в бегстве из аффектогенной ситуации”.1 Вот почему именно от этой категории несовершеннолетних с девиантным поведением чаще всего следует ожидать реальных суицидальных попыток в процессе предварительного расследования.

Суицидальное поведение подростков в последнее время является актуальной проблемой.

Так, психиатры отмечают “…у девочек превалирование демонстративных, аффективных попыток самоубийства над манипулятивными, а у мальчиков - истинных и повторных суицидов, носящих большой эндогенный радикал. С целью самоубийства подростки в 70% - 97,9% случаев принимают различные лекарственные препараты в комбинации с алкоголем. Алкогольное опьянение при этом облегчало совершение попытки к самоубийству. Среди случаев завершенных самоубийств наиболее привлекательным способом совершения суицида у подростков было повешение. У несовершеннолетних с акцентуированным типом характера мотивация суицидальных действий стоит в непосредственной связи с психотравмирующей ситуацией. Несовершеннолетние не умели правильно разрешать психологические стрессы и отличались аффективной лабильностью, импульсивностью побуждений. Самоповреждения чаще совершали подростки с неустойчивыми, мозаичными, истерическими чертами, а законченный суицид -
с

1 Личко А.Е., Попов Ю.В. Саморазрушающее поведение у подростков / Социальная психиатрия: фундаментальные и прикладные исследования. Л., 1990. С.75-82.

236

шизоидной, эпилептоидной, эксплозивной и эмоционально-лабильной формами психопатии”.1

Приведенные выше данные следователь должен учитывать при выборе тактики допроса, прогнозируя влияние “психического автоматизма” несовершеннолетних с ДП на формирование следственных ситуаций.

В противном случае следователь рискует значительно ухудшить ППСС дальнейшего этапа расследования.

Примером неудачно выбранной тактики допроса может послужить следственная ситуация, возникшая по уголовному делу, возбужденному по факту убийства осужденного Новоалтайской воспитательной колонии Трофимова 15 марта 1991 г. Фабула дела: воспитанник колонии Пожидаев в присутствии осужденного Трубина в промышленной зоне НВК на почве личной неприязни нанес воспитаннику Трофимову несколько ударов молотком по голове, от которых последний скончался. Следователь Барнаульской спецпрокуратуры по надзору за ИУ допросил Трубина в качестве подозреваемого, избрав интенсивную тактику допроса. Зная, что до конца срока отбытия наказания Трубина осталось два месяца, следователь убеждал его признаться в совершении убийства, которого не совершал. Не выдержав психологического давления, Трубин после допроса отправился в промышленную зону колонии, облил себя бензином и совершил акт самосожжения. В отношении следователя прокуратурой Алтайского края было возбуждено уголовное дело по факту доведения до самоубийства, впоследствии прекращенное за отсутствием состава преступления.2

Описанная проблемно-поисковая ситуация могла бы не возникнуть, если бы следователь перед допросом ознакомился с личным

1 Рыбалко М.И, Указ. соч. С.56.

2 Уголовное дело №53034 // Архив Барнаульской прокуратуры по надзору за соблюдением законов в ИУ.’

237

делом воспитанника. Согласно заключению психолога учреждения Трубин являлся психопатом эпилептоидного типа, которого отличает от других акцентуантов низкий порог психической выносливости. Избранная следователем тактика допроса оказалась неадекватной сложившейся ППСС, в результате чего неразрешенная ситуация по делу инициировала новую проблемно-поисковую следственную ситуацию со сменой познающего субъекта.

При допросе несовершеннолетнего эпилептоидного типа акцентуации следователь может столкнуться с т.н. “маскировочной” депрессией.

“Маскировочные” депрессии “…часто проявляются

психопатоподобными нарушениями, нередко являясь основой мотивации при совершении преступлений. Депрессивные проявления у эпилептоидов участвуют в формировании аномальной структуры личности в виде постреактивного, патохарактерологического и невротического развития личности. Общими чертами подростковых психогенных депрессий являются преимущественно невротический уровень проявлений. По мнению психиатров наличие депрессивного аффекта в структуре психопатоподобных расстройств является обязательным критерием отнесения ДП к психопатоподобным экпивалентам депрессии. При этом в рамках “маскировочной” депрессии следует рассматривать у несовершеннолетних невротическую депрессию с агрессивным поведением по типу внезапных “вспышек”, направленных на ближайшее социальное окружение”.1

Вот почему при допросе таких акцентуантов нельзя демонстрировать осуждение их преступного поведения в связи с болезненным
чувством собственного достоинства эпилептоида.

1 Сосюкало О.Д., Кашникова А.А., Татарова И.Н. Психопатоподобные
эквиваленты депрессии у детей и подростков // Невропатология и психиатрия. 1983. Вып.10. С.1522-1526.

238

Решающим фактором для установления психологического контакта с таким субъектом, на наш ввгляд, будет являться демонстрация понимания следователем внутренней мотивировки поведения допрашиваемого. Этот “…внеинтеллектуальный” фактор в 20-х годах нашего столетия был назван швейцарским психиатром Э.Блейлером “синтонией”. Человеку, как известно, свойственно стремление к “эмоциональному созвучию” с другим человеком. При этом человек пытается перенести свой образ мыслей и чувств на мир, того, с кем он стремится установить эмоциональный контакт”.1 ‘Отсутствие рефлексивного мышления и знаний в области психиатрии у следователя сделают эти попытки безуспешными.

При допросе несовершеннолетних истероидного

(демонстративного) типа следователю необходимо обратить внимание на то, что “главными особенностями психики таких акцентуантов являются: 1) стремление во что бы ни стало обратить на себя внимание окружающих и 2) отсутствие объективной правды как по отношению к другим, так и к самому себе. Во внешнем облике большинства представителей группы особенно обращают на себя внимание ходульность, театральность и лживость”.2 Очень часто в качестве свойства психики истероида психиатры называют т.н. “психический инфантилизм”, под которым понимается “… клинический синдром, встречающийся у несовершеннолетних и включающийся в группу пограничных нервно-психических расстройств. Такие

несовершеннолетние с ДП отличаются относительной бедностью духовного мира, преобладанием впечатлительности над рассудительностью, двигательной деятельности над словесной, внушаемостью, слабостью волевых задержек. Для них
свойственны

1 Гримак Л. П. Указ. соч., С. 156.

2 Ганнушкин П.Б. Особенности эмоционально-волевой сферы при психопатиях / Психология эмоций. Тексты. М. 1984. С.271.

239

поведенческие реакции имитации, игнорирования требований взрослых, отказа, оппозиции, самоутверждения, реакции возбудимого и истерического типов. С 16-17 лет появляются тенденции к уменьшению явлений психического инфантилизма.1

Психический инфантилизм очень часто связан у истероидов с т.н. “гедонистическими” переживаниями обвиняемого, которые в

противовес реалистическим оценкам сложившейся ППСС, “…игнорируют совершивший-ся факт (например, доказанности участия несовершеннолетнего в преступлении), внутренне искажают и отрицают его, формируют и поддерживают у субъекта иллюзию благополучия и сохранности нарушенного содержания жизни”.2 Это заставляет следователя в конкретной ППСС прибегать к гибкой тактике допроса с использованием собранных ранее доказательств. При допросе несовершеннолетнего истероидиого типа следователь может ожидать от допрашиваемого две формы реагирования: экспрессивную и импрессивную. Для первой формы характерна “…наклонность к бурному, яркому выражению чувств, повышенная требовательность, тяга к самопоказу, “игра на публику”, неискренность и высокомерие, упорство в отстаивании узкоэгоистических интересов, вычурность, крикливость, капризность. При второй форме реагирования наблюдается избыточная впечатлительность, ранимость, обидчивость”3.

При первой форме реагирования акцентуанта данного типа на изменение ППСС допроса не в его пользу речь, как правило, идет о так называемом “психопатическом концерте”, который проявляется в демонстративном поведении, “псевдосуицидах”, “суицидальном шантаже”… Способы при этом избираются либо безопасные (порезы вен на предплечье), либо рассчитанные на то, что серьезная попытка будет

1 Рыбалко М.И. Указ. соч. С. 120.

2 Гримак Л.П. Указ. соч. С.178.

3 Семке В. Я. Истерические состояния. М., 1988. С. 53.

240

предупреждена окружающими”.1 Чтобы ППСС допроса не переросла в следственную ситуацию организационно-неупорядоченного типа, допрашиваемый не должен получить от следователя ожидаемой реакции на “психопатический концерт”. Поэтому следователь должен вести себя в такой ситуации подчеркнуто официально, исключительно бесстрастно. Наблюдения за поведением истероидов показывают, что “…во время своих психопатических концертов они чутко наблюдают за реакцией окружающих и почти никогда не причиняют большого вреда себе. Следует, однако иметь ввиду, что поведение истероидов в период буйства может иметь и тяжкие последствия, ибо они довольно хорошо контролируют направленность своего поведения, но хуже интенсивность”.2

В структуре девиантного поведения несовершеннолетних значительную долю составляет наркомания (28%). Темпы наркотизации населения РФ приняли масштабы национального бедствия.

Так, “…по оценке специалистов МВД РФ более 2 миллионов россиян употребляют наркотические средства, а около 500 тысяч уже больны наркоманией. Особую тревогу вызывает увеличение потребления наркотиков среди молодежи.3

“Злоупотребление наркотическими и токсическими средствами являлось частой формой отклоняющегося поведения у несовершеннолетних с формирующейся психопатией. Оно объясняется такими особенностями психики в пубертатном возрасте, как снижение способности прогнозировать последствия тех или иных действий, стремление испытать новые ощущения, любопытство, реакция группирования со сверстниками. Другими факторами,

’ Личко Л.Е. Указ. соч. С.308.

2 Дубинин Н.П., Карпец^И.И., Кудрявцев В.Н. Генетика. Поведение. Ответственность. М., 1982. С.249-250.

3 Редакционная статья // Российская газета. 1999. №16. 28 января. С.8.

241

способствовавшими приему наркотических и токсических средств, были нарушения эмоциональных взаимоотношений в семье, употребление наркотиков родителями, духовный вакуум и т.д. Среди обследованных несовершеннолетних с девиантным поведением 4,9%- 14,28% лиц эпизодически или систематически употребляли токсикоманические или наркотические вещества (транквилизаторы, вдыхание паров бензина, ацетона, клея “Момент”, гашиш, опиаты, “эфедрон”, снотворные и т.д.). Начало употребления наркотических и токсикоманических средств у 92% подростков приходится на возраст 12-14 лет. К 16 годам наркотический “стаж” до 2 лет отмечен у 60% несовершеннолетних, более 3 лет- у 40% лиц. Во всех случаях наркомании предшествовала алкоголизация, которая играла своеобразную роль “поводыря” в наркоманию”.1

Сказанное выше актуализирует проблему распознания наркомана в ходе расследования и выбора тактики допроса с учетом его психических свойств.

“Определяя стратегию и тактику ведения допроса в отношении лиц, имеющих зависимость от наркотиков, следует учитывать, что их “изначальная личность деформирована, с одной стороны, болезнью, а с другой-тем социальным положением, в котором они оказываются в результате приема наркотиков. Поведение их специфично, при наличии опыта и наблюдательности легко узнаваемо и прогнозируемо. В самой простой форме наличие зависимости определяется по тому, насколько неадекватно положительно, либо отрицательно (мимика, жесты) оценивается все, связанное с наркотиками. Обычно непринужденный разговор следователя с ним об опьянении вызывает у наркомана оживленную улыбку, выражение удовольствия. Психическое состояние наркомана крайне нестабильно. Принято
выделять три основных

1 Рыбалко М.И. Указ. соч. С.273.

242

состояния, в которых они могут находиться: это - опьянение, абстиненция и интермиссия (в период длительного воздержания, когда явления абстиненции относительно или полностью нивелированы). От умения четко распознать, в каком из этих состояний находится больной, какова последующая динамика изменений этих состояний зависит продуктивность следственных действий. В состоянии опьянения наркоманы преимущественно благодушны,недооценивают обстановку, и это является наиболее удобным моментом для получения информации. В состоянии абстиненции продуктивный контакт в ходе допроса невозможен, т.к. все мысли допрашиваемого подчинены желанию облегчить свои страдания”.1

К сожалению, в судебно-следственной практике часто возникает ППСС, связанная с оценкой показаний обвиняемого, данные им в состоянии наркотического опьянения или абстиненции, когда за дозу наркотика он может сознаться следователю в совершении любого преступления. Из требований ст.ст.20 и 69 УПК РСФСР логически вытекает вывод о недопустимости доказательств, полученных таким путем. Полагаем, такую информацию можно использовать в качестве ориентирующей в ОРД, а допрашивать наркомана следует только в состоянии интермиссии.

При допросе несовершеннолетнего наркомана следователь должен помнить, что особенностью его психики является двойственность - он одновременно является подлым и хорошим, при этом всегда искренен. Уличать наркоманов в подобной двойственности нецелесообразно, так как он может замкнуться и отказаться от сотрудничества. Для установления психологического контакта надо использовать то, что наркоманы корыстны и с самого начала контакта стараются получить

1 Лаговский А.Ю. Психологический портрет наркомана и его использование при проведении допроса / Проблемы использования нетрадиционных психофизиологических методов в раскрытии преступлений. М., 1995. С. 109-114.

243

выгоду. Главенствующими мотивами являются перспектива скорейшего освобождения, затем - получение наркотика и лишь в незначительной степени его интересуют вопросы сохранения здоровья, материальных благ. Семья родственники, долг, моральные обязательства не имеют для него никакого значения. Нет смысла строить отношения с наркоманом с опорой на далекие перспективы. Для них значимыми стимулами являются только сегодняшние, реальные ситуации.

“Наркоманы крайне подозрительны и недоверчивы. В силу негативного отношения общества к наркотизации они постоянно ждут неприятностей. В результате этого они не любят себе подобных и стараются не идентифицировать себя с ними, склонны считать себя и свою судьвбу особенными. Наркоманы пытаются найти и, как правило, находят качество, по их мнению, компенсирующее отрицательный статус в обществе. На основе этого качества они выделяют себя среди других членов общества и среды наркоманов, ставя себя вне их среды. Поэтому отношение к наркоману во время допроса как к личности следует строить с учетом его индивидуальности, обращать внимание на то качество характера, которое позволит установить и поддерживать с ним психологический контакт”.1 Убеждая наркомана в его исключительности, “…его легко можно склонить к целесообразности пожертвовать чужими интересами ради сохранения собственных”.2 При допросе наркоманов следует помнить, что они лживы, склонны вызывать к себе сочувствие, отрицать свою зависимость от наркотиков в силу отработанных социальных защитных механизмов. В процессе общения наркоманы, даже с выраженными изменениями личности, тонко чувствуют собеседника. Сообразив, что имеется возможность исказить свою биографию с выгодой для себя, они обязательно к этому

1 Лаговский А.Ю. Указ. соч. С.113. 2Лаговский А.Ю. Указ. соч. С.112.

244

прибегнут вне зависимости от обстановки допроса. Это происходит, как правило, после того, как в свою очередь задав допрашивающему “пробные” вопросы или еще как-либо проверив его компетентность, они решают для себя, есть ли возможность лгать собеседнику и какую роль более выгодно разыграть в данный момент, чтобы получить выгоду, льготы, сочувствие, поддержку и т.д. Такой тактики наркоманы придерживаются по любому пункту допроса. Попытка уличить наркомана во лжи вызывает с его стороны только озлобленность, нежелание разговаривать и беседа быстро перейдет в бессмысленное препирательство. Подследственный будет упрямо отстаивать свою самую абсурдную позицию.

В силу эмоциональной неустойчивости и вспыльчивости наркоманы легко заражаются эмоциями собеседника. Поэтому беседу целесообразно проводить в спокойном доверительном тоне. Вопросы должны быть простыми, однозначными. Не обладая высоким интеллектом, наркоманы желают видеть перед собой человека одного уровня с ним, “заумность” собе-седника их раздражает.

Очевидно, что особенности психики наркоманов требуют от следователя определенной глубины рефлексии в ходе допроса, тем не менее задача криминалистического прогнозирования существенно облегчается тем, что в поведении наркомана присутствует т.н. “штамп динамического стереотипа”, позволяющий предвидеть его поведенческие реакции в зависимости от складывающихся ППСС допроса.

Разумеется, ППСС “калибровка партнера по общению” не ограничивается распознованием у допрашиваемого форм девиантного поведения и типов патохарактерологических реакций.”Калибровать” допрашиваемого можно и по другим критериям: полу, возрасту, типу темперамента, интеллекту, модальности восприятия, профессии и т.д., возможности использования которых в психодиагностике личности

245

достаточно глубоко исследованы в трудах А.Е.Ароцкера, А.Н.Васильева, В.Л.Васильева, Н.Т.Ведерникова, Ф.Н.Глазырина, А.В.Дулова, Л.М.Карнеевой, А.С.Кривошеева, М.Г.Коршика,

С.С.Степичева, Я.О.Мотовиловко, Н.И.Порубова, А.Р.Ратинова, А.П.Сырова, А.Е.Ямпольского и др.

Вторая группа ППСС, возникающих при допросе - “распознание ложных показаний”.

• “В общей системе диагностики личности распознание лжи - весьма сложная и ответственная процедура. Все факты, значимые для диагностики, обвиняемым “возводятся в ранг обстоятельств, имеющих тактическое значение. Именно поэтому многие факты из своей жизни обвиняемый начинает скрывать, утаивать и тщательно охранять… Само по себе намерение на сокрытие имеет сильное мотивационное значение. Оно диктует построение специальной тактической защиты, предохраняющей от “утечки” информации”.1 Следует заметить, что в настоящее время ни особых методов психодиагностики, ни экспресс- диагностики лжи не существует. Не являются надежными индикаторами лжи и психосоматические реакции, положенные в основу устройства “детектора лжи” - тремор конечностей, частота дыхания и пульса, пересыхание полости рта, сужение или расширение сосудов, проявляющееся в побледнении или покраснении кожи лица. Не удается абсолютно диагностировать ложь и по признакам речи - паузам, интонациям, лексическим особенностям.

То же самое можно сказать и о таких невербальных средствах выражения, как мимика и телодвижения человека.

Так, один из авторов модели расшифровки языка жестов австралийский психолог Аллан Пиз отмечает многообразие толкований

1 Филонов Л.Б. Психологические способы выявления скрываемого обстоятельства. М., 1979. С.10-11.

246

одного и того же жеста и возможных в связи с этим ошибок в психодиагностике поведения личности.>

Полагаем, наиболее эффективным способом распознавания ложных показаний допрашиваемого является использование логических приемов допроса. К таким приемам относятся, в частности, т.н. “сократовский метод”, метод дробления и ступенчатый метод.

“Сократовский метод” заключается в том, чтобы в ходе дискуссии отодвигать доказательство основного пункта как можно дальше, подводя к нему оппонента медленно и незаметно”.2 Этот прием сам Сократ называл “методом повивальной бабки”, “…потому что он, как повитуха, помогает родиться истине. В споре Сократ предоставлял собеседнику высказать и тем самым еще раз утвердить свое убеждение. После он высказывался таким образом, что делал сомнительными утверждения противника”.3

“Сократовский метод” нашел применение в судебно-следственной практике как тактический прием допроса - “допущение легенды”, суть которого в том, что “…фиксируя все противоречия в самой легенде и ее противоречия с другими доказательствами, следователь аргументированно опровергает показания допрашиваемого, заставляя говорить правду”.4

“Сократовский метод” в следственной тактике, как правило, используется в паре с методом дробления, который применяется для демонстрации несостоятельности аргументов допрашиваемого. Для этого следователь условно разбивает показания обвиняемого на отдельные части и анализирует их. Таким образом легче
найти

1 Аллан Пиз. Язык телодвижений. Ниж.Новгород, С. 92-94

2 Козырева Е.И., Мифтахова Л.А. Использование психологических приемов при производстве следственных действий / Судебно-правовая реформа и пути повышения эффективности правоохранительной деятельности. Уфа, 1993.С.80-83.

3 Филонов Л.Б. Указ. соч. С.35.

4 Трофимов A.M. Тактика допроса расхитителей. Горький, 1980. С.20-26.

247

противоречия и другие логические погрешности, позволяющие распознать ложные показания.

Примером использования названных выше методов могут послужить допросы главного экономиста исправительной колонии УБ-14/8 г.Новоал-тайска майора внутренней службы Губина. Допрос должностного лица, подозреваемого в совершении экономического преступления,как известно, отличается особой сложностью. В ходе допросов следователем была произведена поэтапная проверка целого ряда оборонительных версий, выдвинутых Губиным.

Фабула дела: в январе 1989 г. учреждение УВ-14/8 заключило договор с производственным объединением “Запсибмонтаж” на производство приборов электрозащиты, выполнение которого было поручено трем осужденным. В августе 1989 г. ими было изготовлено 200 указанных изделий. Затем один из осужденных усовершенствовал пресс, в результате чего норма выработки увеличилась в 2 раза. В сентябре 1989 г. были изготовлены оставшиеся 800 изделий. Первоначальная расценка составляла 4 руб. 14 коп. за изделие. После незаконно проведенного хронометража по приказу главного экономиста Губина расценка была доведена до 82 коп. Разница между суммой, выплаченной контрагентом по договору, и суммой начисления в фонд зарплаты осужденным была использована для выплат незаконных премий руководителям трех отделов учреждения.

Первый допрос по данному делу носил характер обоюдной разведки: следователь и Губин тцательно изучали друг друга, оценивая уровень профессиональной подготовки, избирая тактику поведения на предстоящих допросах. Первый вопрос, заданный следователем, касался объема должностных прав и обязанностей главного экономиста.

Согласно Должностной инструкции главный экономист учреждения имел право давать мотивированные указания отделу труда и

248

заработной платы изменять расценки на изготавливаемую продукцию. Губин дополнительно пояснил, что изменение расценок в колонии было предусмотрено и договором с заказчиком - объединением “Запсибмонтаж”, что нашло свое подтверждение в ходе знакомства следователя с документами. Снижение расценки с 4 руб. 14 коп. до 3 руб. 12 коп. было произведено на основании хронометража, произведенного инженером по нормированию Грибовым. Следователь решил пойти по другому пути -исследовать вопрос обоснованности снижения расценки с 3 руб. 12 коп. до 82 коп. после усовершенствования пресса осужденным. Губин сослался на ведомственную инструкцию 1964 г. о порядке изменения норм выработки и расценок при внедрении в производство рационализаторского предложения. В ходе допроса следователь предъявил главному инженеру исправленные наряды на оплату произведенной рабеты. Губин не стал отрицать, что наряды были исправлены по его устному указанию инженером Грибовым. На этом первый допрос был закончен.

Последующие два дня были посвящены изучению документов и допросам свидетелей. Прежде всего следователем были изучены материалы на оформление рационализаторского предложения осужденного, табуляграммы об оплате труда осужденных, приказы начальника исправительной колонии о премировании аттестованных и вольнонаемных лиц учреждения.

Кроме того, был допрошен инженер Грибов, который пояснил, что, действительно, имелось устное указание главного экономиста о снижении расценок до 82 коп., но сам Грибов наряды не исправлял, а поручил это вольнонаемному мастеру производственного участка Иванову. Последний не стал отрицать факт исправления нарядов, но показал, что вынужден был сделать это под давлением со стороны Губина и начальника отдела труда и заработной платы учреждения

249

Зельковой. Допрошенные в качестве потерпевших трое осужденных подтвердили, что мастер Иванов, действительно, за 1000 изделий оформил наряды по расценке 3 руб. 12 коп. за изделие. Исправленные наряды до них не доводились. В ходе следствия была изучена и оборотная ведомость, в соответствии с которой в объединение “Запсибмонтаж” было отгружено 1000 изделий по цене 3 руб. 12 коп.

Следующий допрос развивался по приведенной ниже схеме:

Вопрос: Губин, по какой причине вы нарушили ст. 106 КЗОТ РСФСР при изменении расценок? Разве вы не знали, что прежние расценки сохраняются за авторами изобретений и рационализаторских предложений в течение шести месяцев со времени введения новых норм и расценок’?

Ответ: Признаюсь, я не знал об этом и считал, что виноват только в том, что своевременно не довел новые расценки до осужденных.

Вопрос :Вы знали о том, что инженер по нормированию Грибов не провел хронометраж после усовершенствования пресса?

Ответ: Нет, я этого не знал, но хочу пояснить, что в настоящее время в учреждении рост заработной платы в несколько раз опережает производительность труда. Я же несу ответственность за перерасход фонда заработной платы и не мог допустить выплаты такой большой суммы осужденным. Поэтому я и дал указание Грибову исправить наряды, чтобы в последующем не оправдываться перед, финансовыми органами.

Вопрос: Как вы объясните то, что наряды были исправлены мастером Ивановым по вашему и начальника ОТИЗ Зельковой указанию, а не Грибовым, как вы показали ранее. Кроме того, Иванов пояснил, что этот случай не единичный, когда плановый отдел и ОТИЗ самовольно, без ведома мастеров изменяют расценки?

250

Ответ: С Ивановым я давно нахожусь в неприязненных отношениях и считаю его показания наговором. Повторяю, что я виноват лишь в том, что не довел новые наряды до осужденных, отсюда и появилась их жалоба.

Вопрос: Не только в этом. Поясните, например, куда ушла разница в сумме 1840 руб. - ведь продукция уже в сентябре 1989 г. была отгружена в объединение “Запсибмонтаж” в количестве 1000 шт. и оплачена заказчиком по первоначальной цене - 3 руб. 12 коп. за изделие?

Ответ: Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, считая его провокационным!

Вопрос: Кроме того, объясните следствию формулировку в приказе на премирование вас, инженера Грибова и начальника ОТИЗ Зельковой “за выполнение специального заказа объединения ““Запсибмонтаж”?

Ответ: Вижу, что нет смысла дальше скрывать правду. Действительно, у нас в учреждении возник перерасход фонда заработной платы. В этой ситуации начальник колонии, также как и я, не заинтересован в выплате больших сумм осужденным. Поэтому я предполагал, что в этом вопросе всегда найду поддержку с его стороны. По моей инициативе начальник ОТИЗ и инженер по нормированию Грибов незаконно уменьшили расценки, искусственно создав экономию фонда зарплаты осужденных.В дальнейшем разница использовалась для выплаты премий. Иначе говоря, мы поделили сумму в 1000 руб. на троих: меня, Зелькову и Грибова.’

В данном примере в ходе допроса следователь умело применил и метод Сократа, и метод дробления. Доказательство основного пункта - выплаты незаконных премий - он отодвинул на конец допроса, предоставляя возможность допрашиваемому полностью изложить свою

1 Воронин С.Э. Методика расследования экономических преступлений в
уголовно-исполнительной системе. Барнаул. 1997. С.61-96.

251

оборонительную версию, и, в конечном итоге, использовал ее внутренние противоречия для установления истины по уголовному делу.

Метод Сократа необходимо отграничивать от так называемого ступенчатого метода, суть которого сводится к прохождению всех ступеней доказывания с таким расчетом, чтобы посредством маленьких доказательств прийти к большому выводу. При данном приеме допроса вопросы ставятся следователем в такой последовательности, чтобы допрашиваемый мог вспомнить сначала предыдущие факты, а затем последующие вплоть до факта, интересующего следствие. Данный прием допроса может рассматриваться как средство мнемическои помощи, с помощью которого следователь активизирует память допрашиваемого. Если метод Сократа, как правило, используется в конфликтных следственных ситуациях, когда “…вопрос должен быть сформулирован и поставлен так, чтобы допрашиваемый не смог извлечь из него никакой информации для своего ответа и вынужден был черпать материал только из своей памяти”1, то ступенчатый метод - для активизации памяти добросовестного участника расследования.

В криминалистической литературе для распознания ложных показаний предлагается использовать и другие приемы: например, “…ложная осведомленность следователя”, а также средства психического воздействия на снятие напряженности - замедление темпа, перерыв в допросе и т.д.”2 Применение названных методов может быть эффективным лишь в том случае, если будут применяться следователем адекватно сложившейся ППСС допроса.

И, наконец, последнюю группу ППСС допроса составляют следственные ситуации, связанные с проверкой алиби. Эту группу ППСС необходимо отграничивать от ситуаций, связанных с распознанием

1 Ратинов А.Р. Психологические основы расследования преступлений: Дис.док.юрид.наук. М, 1966.С537.

2 Волостнов П.А. Указ. соч. С. 14.

252

ложных показаний, так как ППСС “проверка алиби”, как правило, выходит за рамки одного следственного действия - допроса и порождает целый блок проблемно-поисковых ситуаций в ходе осуществления проверочных мероприятий.

Еще одна характерная особенность данной группы ППСС, на наш взгляд, в двойственности данного явления, позволяющей рассматривать его и как проблемно-поисковую следственную ситуацию, и как тактическую операцию расследования. Особый вклад в изучение второго аспекта проверки алиби, полагаем, внес В.И.Шиканов.1

“Алиби (в каком-либо другом месте) - условный термин, который в соответствии со своей семантикой отражает суть выводного знания - итог констатации и анализа системы фактических данных, характеризующих пространственно-временные координаты, а также пространственно-временные связи и отношения между определенными объектами, оказавшимися в сфере уголовного судопроизводства, и событием преступления или корреспондирующими параметрами иных фиксированных реалий предметного мира, если эти координаты, связи и отношения релевантны задаче всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела. Указанные фактические данные (информационный уровень доказывания), полученные с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, и сделанные на их основе выводы (логический уровень доказывания) обладают статусом судебных доказательств”.2

“Объектом алиби в широком смысле выступают: подозреваемый (обвиняемый, подсудимый), другие физические лица. Предметом алиби в

1 Шиканов В.И. Проверка алиби в процессе расследования уголовных дел об убийстве. Иркутск. 1978; Криминалистическая виктимология и практика расследования убийств. Иркутск. 1979; Теоретические основы тактических операций в расследовании преступлений. Иркутск, 1983.

2 Аббасова И.С, Кручинина И.В., Шиканов В.И. Время как базисный элемент криминалистически значимой информации о событии преступления. Иркутск, 1994. С. 171.

253

широком смысле являются фактические данные (факты, обстоятельства), которые подлежат установлению в процессе уголовно-процессуального доказывания, пространственно-временные координаты объекта алиби, а также связи и отношения этого объекта с событием преступления или корреспондирующими параметрами других фиксированных предметов или явлений реального мира”.1

По мнению ряда авторов, логическая структура алиби включает в себя четыре элемента: “…а) место преступления (МП); б) время его совершения; в) место нахождения подозреваемого в момент совершения преетупления(Мн); г) время его нахождения в этом месте (Вн). С учетом этих исходных данных ссылка подозреваемого на алиби предполагает (при условии, что показания подозреваемого соответствуют действительности), что временные параметры (“Вп” и “Вн”) находятся между собой в отношении эквивалентности (совпадают), тогда как место преступления (Мп) и место нахождения подозреваемого в это время (Вн) характеризуются полной несовместимостью”.2 В связи с этим авторы правильно ставят акценты: алиби не только идеальное системное образование, а “…значительно более сложный познавательный комплекс, включающий в свой состав многочисленные предметные и мыслительные действия, где логическая операция вывода лишь завершает многоэтапный процесс”.3

Информационная природа алиби в соответствии с концепцией настоя- щего исследования позволяет, на наш взгляд, рассматривать его как тип информационной неопределенности, преодолеваемой в результате проверки оборонительной версии подозреваемого
(обвиняемого).

1 АббасоваИ.С.,КручининаН.В., Шиканов В.И. Указ.соч. С.171.

2 Драпкин Л.Я., Валеев Г.Г., Воскобойникова Е.Л. Логическая структура процесса проверки алиби / Актуальные проблемы следственной деятельности. Свердловск, 1990. С.82.

3 Драпкин Л.Я. и др. Указ. сб. С.82.

254

Проверка, в свою очередь, достигается путем анализа и сопоставления данной версии с собранными по уголовному делу доказательствами.

Деятельность следователя в ситуациях, связанных с необходимостью проверки алиби, достаточно сложна и специфична. Не случайно и зарубежные, и отечественные криминалисты уделяли этому вопросу пристальное внимание.1 Сложность возникающих при этом проблемно-поисковых следственных ситуаций детерминирована разнообразием форм алиби.

Так, в криминалистической литературе различают “…алиби правильное и алиби неправильное. При этом алиби неправильное образует две подгруппы: алиби ложное и алиби мнимое. Алиби ложное как одна из форм противодействия расследованию и уклонения от ответственности дифференцируется на три разновидности: 1) ложное алиби, подготовленное субъектом формирования ложного алиби до совершения преступления; 2) ложное алиби, сформированное после совершения преетупления; 3) ложное алиби, заявление о котором какими-либо “страховочными” действиями со стороны правонарушителей не сопровождалось”.2

Необходимость проверки и опровержения ложного алиби актуализирует проблему использования следователем в ходе допроса тактических и психологических хитростей. В сущности, это, на наш взгляд, является вариантом рандомизированного поведения следователя, оправданного с позиции теории игр, но не всегда - с позиции уголовно-процессуального закона.

1 Овечкин В.А. Общие положения методики расследования преступлений, скрытых инсценировками: Дис… канд. юрид. наук. Харьков. 1975. 178 с; Тимербаев А.И., Сердюк Л.В.Тактика проверки заявления об алиби на предварительном следствии. Хабаровск, 1987. 60 с.

2 Кручинина Н.В., Шиканов В.И. Алиби. Теоретические проблемы и их прикладное значение в уголовном судопроизводстве. Иркутск, 1992. С.75-81.

255

Так, прокурор Курьинского района направил на дополнительное расследование уголовное дело по обвинению Беляева и Панина по ст. 161 ч.2 п.а,д УК РФ, признав использованный следователем тактический прием противоречащим требованиям ст.20 УПК РСФСР. Фабула дела: 31.07.97 г. в 17 часу дня в селе Колывань Курьинского района Алтайского края Беляев и Панин после совместного распития спиртного по предварительному сговору похитили и забили телку, принадлежащую гражданке Пчелинцевой. При этом телку забивал обухом топора Беляев, а Панин разделывал тушу. В ходе допроса Беляев заявил, что у него имеется алиби,так как он вместе со своим шурином Панченко три дня находился на рыбалке и не мог участвовать в инкриминируемом ему деянии. Панченко подтвердил алиби Беляева. Тогда следователь к следующему допросу сфальсифицировал заключение

дактилоскопической экспертизы о том, что якобы на рукоятке топора обнаружены и идентифицированы отпечатки пальцев Беляева. Предъявленное в ходе допроса заключение экспертизы заставило обвиняемого признаться в совершенном преступлении.1

Очевидно, что в приведенном примере использованный следователем прием является недопустимым с точки зрения законности, поэтому прокурор обоснованно возвратил дело на дополнительное расследование, ограничившись в отношении следователя предостережением. Аналогичная проблема возникает и при использовании следователем такого способа разрешения ППСС, как “географическая ловушка”.

Так, расследуя уголовное дело по факту открытого похищения имущества, принадлежащего гражданке Хоровцевой, следователь столкнулся с необходимостью проверки алиби обвиняемого Бояринцева, который заявил, что 17 августа 1997 г. около 20 часов (т.е. когда было

! Архив Курьинского районного нарсуда.

256

совершено преступление) он находился со своей женой в сельском клубе, где они смотрели кинофильм “Утомленные солнцем”. Суть географической ловушки следователя состояла в том, что он, сам не находясь в клубе, заявил, что тоже с женой был на этом сеансе и Бояринцева там не видел. Не ожидав такого поворота следственной ситуации, Бояринцев признал несостоятельность своей оборонительной версии и дал правдивые показания.’

Использованный в приведенном примере психологический прием также является недопустимым для разрешения ППСС допроса, протекающей в жестких уголовно-процессуальных рамках. В то же время, полагаем, такой прием вполне применим для разрешения оперативно-розыскных ППСС.

Например, и “географические ловушки”, и поддельные документы негласного сотрудника являются обязательными атрибутами разрабатываемых легендированных мероприятий.

Конечно, блок проблемно-поисковых ситуаций дальнейшего этапа расследования не ограничивается только ППСС допроса. Эти ситуации могут возникать и при производстве очных ставок, следственных экспериментов, проверок показаний на месте и др. В настоящем исследовании ставилась задача изучить именно проблемно-поисковые следственные ситуации, возникающие при производстве наиболее психологизированного следственного действия - допроса.

И, наконец, третий, заключительный этап расследования “… включает в себя оценку собранных по делу доказательств, принятие решения об окончании расследования, определение порядка окончания расследования и тактические приемы его проведения”.2 Складывающиеся на данном этапе расследования ППСС, как правило,

1 Архив Курьинского районного нарсуда.

2 Возгрин И.А. О структуре методик расследования отдельных видов преступлений / Вопросы теории и практики борьбы с преступностью. Л., 1974. С. 82.

257

связаны с необходимостью сохранения уже добытых следствием доказательств и принятием окончательного решения по уголовному делу. Как показывает практика, не все здесь обстоит благополучно.

Так, только в Иркутской области в 1997 г. на дополнительное расследование было возвращено 14% от числа оконченных следователями ОВД уголовных дел с обвинительным заключением, а в первом квартале 1998 г. - уже 17%. Причем среди причин возвращения на дополнительное расследование 50% составила неполнота расследования, 23% - неправильная квалификация.1 Проведенные нами исследования показали, что односторонность и неполнота расследования чаще всего выражались в недоказанности существенных для принимаемого решения обстоятельств: вины обвиняемого, события преступления; других элементов, образующих предмет доказывания; преждевременном выводе

0 наличии оснований для прекращения и приостановления дела в то время, как не были исчерпаны возможности сбора доказательств, уличающих определенных лиц и достаточных для привлечения их к уголовной ответственности. К сожалению, 67 следователей из 130 опрошенных (51,5%) считали возможным направить дело в суд с незначительными пробелами в исследовании обстоятельств дела, с тем, чтобы они были восполнены судом. Во многом сходный смысл имеет и установка многих опрошенных следователей (48,1%) на возможность прекращения дела по нереабилитирующим основаниям при недоказанности виновности обвиняемого. Причины такого поведения,как правило, в недостаточной квалификации следователей.

Так, по данным Главного управления кадров и кадровой политике МВД РФ “…доля юристов с высшим образованием среди следователей МВД РФ составляет 32%. Всего 15% следователей имеют
стаж

1 Радин СВ. О принимаемых мерах по выполнению решения МВД РФ от 26.08.97 г. №5 км/1 /Информационный бюллетень №3 (96). М. 1998. С.94.

258

следственной работы более 5 лет.Как правило, это руководители подразделений. 1/3 всех следователей работает в этой должности менее трех лет”.1

Существующая ситуация с кадровым обеспечением следственных подразделений не может не сказываться на качестве принимаемых следователем решений. Это, в свою очередь, актуализирует проблему принятия тактического и процессуального решения следователем на заключительном этапе расследования.

К исследованию данной проблемы обращались многие авторы.

Так, С. И.Цветков считает, что “…тактическое решение следователя можно определить как основанный на анализе следственной ситуации вывод о целесообразности применения при производстве одного или нескольких следственных действий некоторых тактических приемов и технико-криминалистических средств определенными лицами и в определенной последовательности в целях наиболее эффективного осуществления собирания, исследования, оценки и использования доказательств”.2

Таким образом, из приведенного выше определения вытекает, что процесс принятия тактического решения находится в непосредственной связи с типом следственной ситуации по уголовному делу. На наличие такой связи справедливо укааывают И.Ф.Герасимов,3 И.М.Лузгин,4 А.П.Онучин, Л.Я.Драпкин, Ф.В.Глазырин.5 На заключительном этапе расследования тактическое решение следователя всегда является процессуальным в отличие от решений на других этапах расследования, где они могут иметь и непро-цессуальный характер.

1 Информационный бюллетень…, С.57.

2 Цветков СИ. Состояние и перспективы использования данных науки управления в криминалистике: Дис… канд. юр ид. наук. М.,1977. СПб.

3 Герасимов И.Ф. Некоторые преблемы раскрытия преступлений. Свердловск. 1975. С. 172.

4 Лузгин И.М. Развитие методики расследования отдельных видов
преступлений // Правоведение. 1977. №2. С.65.

5 См.: Следственные ситуации и раскрытие преступлений. Свердловск. 1975.

259

Па мнению Р.С.Белкина, тактическое решение состоит из трех частей: “информационной, организационной и операционной. Информационная часть решения заключается в анализе и оценке следственной ситуации и ее компонентов, подлежащих решению процессуальных задач, замыслов противодействующих сил, возможностей следствия, прогностической

информации.Организационная часть решения содержит вывод о распределении функций, формах и направлениях взаимодействия, последовательности введения в действие наличных сил и средств, резервных возможностях, проведении необходимых организационно- технических мероприятий. Операционная часть решения - это определение цели тактического воздействия, условий и способов достижения цели и прогнозируемых результатов реализации тактического решения”.1

Прогнозирование ожидаемых результатов является средством принятия оптимального для данной следственной ситуации тактического решения. Очевидно, что прогнозирование на заключительном этапе расследования *тесно связано с оценкой следователем судебной перспективы уголовного дела и сохранением уже добытых следствием доказательств для их эффективного использования в суде. Между тем, полагаем, необходимость прогнозирования при принятии тактического решения,включая и оценку судебной перспективы уголовного дела, существует уже на первоначальном и дальнейшем этапах расследования. Практика показывает, что неправильно принятое следователем решение в исходной сходственной ситуации может существенно осложнить ППСС заключительного этапа расследования^ также судебного следствия.

1 Белкин Р.С.Курскриминалистики.Т.З. М, 1997. С.163.

260

Так, по данным МВД РФ, “…по России в 1998 г. приостановлено более 80 тыс. преступлений с лицами, что составляет 1/4 от общего числа приостановленных дел и на 10% превышает показатели прошлого года. Одна из распространенных причин приостановления - обвиняемые скрылись, находясь на подлиске о невыезде. Только в Москве из объявленных в розыск преступников под подпиской находились 4% убийц; 14,5% разбойников; 23,8% грабителей и почти 30% обвиняемых в незаконном обороте наркотиков”.1

Таким образом, неправильно разрешенная следователем организационно-неупорядоченная следственная ситуация при избрании к обвиняемому меры пресечения настолько ухудшило ППСС заключительного этапа расследования, что следователи были вынуждены принять решение о приостановлении уголовного дела, отдаляющее на неопределенное время момент установления объективной истины.

Резюмируя изложенное, сформулируем выводы настоящего параграфа:

  1. Необходимо различать следственные ситуации расследования в целом и ППСС, складывающиеся при производстве отдельных следственных действий.

2.Проблемно-поисковые следственные ситуации, возникающие при производстве допроса, можно условно разделить на три группы: 1) “калибровка партнера по общению”; 2) распознание ложных показаний; 3)проверка алиби.

3.Разрешение ППСС “калибровка партнера по общению” может идти по нескольким направлениям: распознаванию типа характера, формы девиантного поведения допрашиваемого, возраста, профессии и т.д.

1 Информационный бюллетень МВД РФ №3. (96). М.,1998. С.126.

261

4.Существует определенная связь между формами девиантного поведения обвиняемого и патохарактерологическими реакциями, позволяющая прогнозировать его поведение в различных ППСС допроса.

  1. Разрешение ППСС “распознание ложных показаний” представляет собой диагностику лжи, осуществляемой в ходе допроса с помощью логических приемов: метода Сократа, метода дробления и т.д.

  2. Информационная природа алиби, как инициирующего начала ППСС допроса, позволяет последовательно рассматривать его как тип информационной неопределенности, преодолеваемой в результате проверки оборонительной версии обвиняемого и ее сопоставления с собранными по делу доказательствами.
  3. Проверка алиби имеет двойственную природу, позволяющую рассматривать ее и как проблемно-поисковую следственную ситуацию, и как тактическую операцию.
  4. ППСС заключительного этапа расследования связаны с принятием решения об окончании производства по уголовному делу, что актуализирует проблему исследования психологических, организационно-тактических и процессуальных аспектов в конструктивной деятельности следователя.

262

3.2. Проблемно-поисковые экспертные ситуации: понятие, структура и виды

Проблемы познания, возникающие на дальнейшем и заключительном этапах расследования, ставят перед необходимостью исследовать вопрос о месте эксперта и экспертного мышления в коллективной поисково-позна-вательной деятельности по раскрытию и расследованию преступлений.

Полагаем, в этой связи для определения места экспертных ППСС в системе следственных ситуаций необходимо определить место самой судебной экспертологии в системе криминалистических знаний. На наш взгляд, по данному вопросу не все акценты в научной литературе расставлены до конца.

В своем развитии судебная экспертология претерпела весьма серьезную эволюцию от одного из разделов криминалистики - криминалистической техники - до самостоятельной области научного знания - общей теории судебной экспертизы. Толчком к возникновению и развитию данной теории, как известно, послужили взгляды П.И.Тарасова-Родионова на двойственную природу криминалистики и Ю.М.Кубицкого - на необходимость изъятия из криминалистики всего, относящегося к криминалистической экспертизе.1

В последовавшую за этим научную дискуссию, продолжающуюся уже

1 Тарасов-Родионов П.И. Советская криминалистика // Соц.законность. 1951. №7; Кубицкий Ю.М. Пограничные вопросы судебной медицины и криминалистической экспертизы // Вопросы криминалистики и судебной экспертизы. Алма-Ата, 1959.

263

более сорока лет, были вовлечены ученые-криминалисты разных поколений.1

Объективным результатом данной научной дискуссии как-раз стало появление и раавитие судебной экспертологии (или общей теории судебной экспертизы), которую Р.С.Белкин, в частности, определяет как “науку о закономерностях возникновения и развития судебных экспертиз, процесса экспертного исследования и формирования его результатов, закономерностей, проявляющихся в общности тех методологических и методических основ, на базе которых возможно объединение отдельных видов судебной экспертизы в единую целостную систему с четкой классификацией видов судебной экспертизы как ее элементов”.2

Несмотря на то, что право на существование судебной экспертологии, как самостоятельной науки, признается всеми авторами, проблема соотношения ее с частными криминалистическими теориями и

1 Винберг А.И. О сущности криминалистической техники и криминалистической экспертизы // Сов.государство и право. 1955. №8. С.83; Шляхов А.Р. Предмет, метод и система советской науки криминалистической экспертизы / Вопросы криминалистики и судебной экспертизы. Алма-Ата, 1959. С. 12-13; Митричев СП. Советская криминалистика и ее место в системе юридического образования / Материалы Всесоюзного семинара преподавателей криминалистики высших юридических учебных заведений. М.. 1958. С. 13; Комаринец Б.М. Участие экспертов-криминалистов в проведении следственных действий по особо опасным преступлениям против личности // Теория и практика судебной экспертизы. М., 1964.Вып.1.С.14; Дулов А.В. Постоянное совершенствование научно-технических средств - непременное условие развития следственной тактики // Судебная экспертиза. Минск, 1964. С. 19; Селиванов Н.А. Научно-технические средства расследования преступлений: Автореф. дис… док. юрид. наук. М., 1965. С.6; Эйсман А.А. Криминалистика в системе юридических и естественных наук // Научные работы Лит. НИИСЭ. Вильнюс, 1963. №1. С.30; Винберг А.И., Малаховская Н.Т. Судебная экспертология - новая отрасль науки // Соц. законность. 1973.№11. С.49; Белкин Р.С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики. М., .1970. С.54; Арсеньев В.Д. Теория судебной экспертизы и теория судебных доказательств // Некоторые вопросы судебной экспертизы (тезисы научных сообщений). М., 1975. СЮ; Эйсман А.А. Экспертология в системе научного знания / Экспертные задачи и пути их решения в свете НТР. М., 1980. С.64-73; Гордон Б.Е. К вопросу о системе судебной экспертологии/ Криминалистика и судебная экспертиза. Киев, 1985. Вып.31. С. 15-21; Аверьянова Т.В. Содержание и характеристика методов судебно-экспертных исследований. Алма-Ата, 1991.С. 13; Бычкова С.Ф. Становление и тенденции развития науки о судебной экспертизе. Алма-Ата, 1994. С.27 и др.

2 Белкин Р.С. Курс криминалистики. М., 1997. Т. 2. С. 308.

264

другими науками, на наш взгляд, еще долго будет являться предметом научных дискуссий.

Полагаем, значительный спектр дискуссионных вопросов возникнет при анализе и сопоставлении предметов судебной экспертологии и учения о следственных ситуациях, как частной криминалистической теории. На наш взгляд, проблемно-поисковая следственная ситуация, как интегративное начало двух теорий, позволяет в едином концептуальном блоке проблем рассматривать такие научные категории, как :1) “криминалистическое и экспертное мыыление”, 2) “криминалистическая и экспертная версии”; 3) “криминалистическое и экспертное прогнозирование”; 4) “следственная и экспертная ошибки” - относящиеся соответственно к понятийному аппарату криминалистики и судебной экспертологии. Это, в свою очередь, будет способствовать дальнейшей интеграции двух наук.

Что же представляет собой экспертная ППСС и каковы ее основные признаки?

Очевидно, что данный вид следственной ситуации порожден познавательной деятельностью эксперта, поэтому напрямую связан с понятием “экспертное мышление”.

Проблема экспертного мышления, на наш взгляд,в современной научной литературе также разработана недостаточно.

Так, до сих пор нет ясности по таким вопросам, как понятие и структура экспертного мышления, предметность и мотивационные основы как предпосылки формирования экспертного мышления и др. Между тем,как нам представляется,хотя экспертное мышление и является одной из многочисленных форм профессионального мышления, оно имеет свои особенности, связанные с предметом и методами исследования. Отсюда закономерен вопрос: чем же
отличается

265

экспертное мышление, например,от криминалистического? Соотношение данных понятий можно изобразить с помощью кругов Эйлера:

В зоне пересечения двух кругов на данной схеме, полагаем, находится поисково-познавательная деятельность эксперта, направленная на разрешение проблемно-поисковых следственных ситуаций по уголовному делу. Очевидно, что познавательная деятельность судмедэксперта или любого эксперта в гражданском процессе выходит за рамки криминалистического мышления и образует зоны самостоятельного экспертного мышления, так же как познавательная деятельность следователя, оперативного работника или судьи является самостоятельным структурным элементом криминалистического мышления.

В отличие от следователя, оперативного работника или судьи, познание эксперта направлено только на изучение объектов материального мира, а его поисковая деятельность базируется на опыте (эксперименте), проведенном в соответствии с методическими рекомендациями. Объединяющим началом двух исследуемых видов мышления является оценка реаультатов познавательной деятельности на основе внутреннего убеждения познающего субъекта.Так же как следователь (судья) оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, так и эксперт оценивает свои экспертные выводы с позиции их правильности и единственной возможности. “Внутреннее убеждение эксперта, - как справедливо подчеркивает Р.С.Белкин, - это своеобразное

266

эмоционально-интеллектуальное состояние эксперта как познающего субъекта, наступающее в итоге всей его деятельности по решению конкретной экспертной задачи”.1

Объективные основания внутреннего убеждения судебного эксперта составляют в своей совокупности систему, элементами которой являются:

  1. Профессиональные знания эксперта, в содержание которых входят его мировоззренческие принципы и установки, научные познания, знание им коллективной экспертной практики в данной области, необходимые навыки в применении нужных методов исследования, знание критериев и путей проверки полученных результатов, наконец, личный экспертный опыт.

  2. Профессиональные качества эксперта: наблюдательность,внимание, глубина, гибкость, логичность и критичность ума, самостоятельность мышления, способность преодолеть предубеждение или предвзятость.2

“С содержательной стороны имеется некоторое различие между внутренним убеждением эксперта, дающего категорическое заключение, и эксперта, формулирующего свои выводы в вероятной форме. В первом случае это-убежденность в том, что выводы истинны, однозначны и не ^допускают иного толкования. Во втором - убежденность в невозможности по тем или иным причинам дать категорический ответ на поставленный вопрос”.3

В этом, на наш взгляд, принцилиальное отличие от внутреннего убеждения следователя, прокурора, судьи, где оценка доказательств и

1 Белкин Р.С. Указ. соч. С.ЗЗО.

2 Устьянцева Т.В. Значение психологических факторов в процессе формирования выводов вксперта/Труды ВНИИСЭ. М, 1971. Вып. 3. С. 90-95.

3 Погибко Ю.Н. О вероятной форме решения экспертных задач / Криминалистика и судебная экспертиза. Киев, 1972. Вып.9. С.21.

267

выводы в принимаемых процессуальных решениях осуществляются только в категорической форме.

Для решения экспертных задач в отличие от криминалистического мышления экспертный мыслительный процесс требует четкого разделения осознаваемых и неосознаваемых, логических и интуитивных компонентов опыта. Если мышление следователя или оперативного работника допускает в процессе установления истины интуитивный опыт, то логический анализ в экспертном мышлении всегда базируется не объективно установленных фактах. “Интуитивный опыт в экспертной деятельности не исключается, как справедливо отмечает В.Л.Попов, - но он в основном учитывается при постановке альтернативных задач и выборе путей их решения… Опыт и интуиция эксперта могут инициировать его на углубление и расширение круга подлежащих изучению объектов и методов их исследования, но с непременной целью реализовать свои гипотезы, предчувствия, предположения в объективные доказательства”. >

Резюмируя изложенное, можно сделать вывод, что экспертное мышление по своей природе всегда является дискурсивным (или понятийно-логическим). “…Для подобного способа решения возникающих мыслительных задач характерно наличие предварительного знания о ходе решения, о тех факторах, при помощи которых оно может быть осуществлено.Эти знания приобретаются опытом, изучением определенной литературы, инструкций. При дискурсивном мышлении характерным является логическое выделение фактов, выводов из определенной заданной совокупности других. Здесь всегда заранее имеется готовая формула логических действий (алгоритм)”.2

1 Попов В.Л. Судебно-медицинская казуистика. М., 1991.С.22-23.

2 Дулов А.В. Судебная пеихология: Учебник. Минск. 1975. С.65.

268

Несмотря на то, что в основе экспертного познания лежит опыт (экс- перимент) и алгоритм опытных действий (разработанная методика эксперт-ного исследования), оно является эвристическим, также как мышление следователя, оперработника или судьи, т.к. связано с поисковой деятельностью. Эта деятельность основывается, прежде всего, на “…методе аналогии, где в качестве аналога выступают прошлый опыт, обобщенные знания, и методе перебора вариантов. Результативность применения последнего метода тем более высока, чем полнее при переборе вариантов осуществляется мысленное экспериментирование с имеющейся информацией”.1

Эвристическое мышление в качестве обязательного элемента требует выдвижения гипотезы, которая призвана обеспечить дальнейшее раавитие общего познавательного процесса. Как известно, различаются научные, частные и рабочие гипотезы. “Научная гипотеза - это предположение о закономерностях развития общества, природы или мышления, т.е. о явлениях, имеющих общий характер. В отличие от научной частная гипотеза относится к какому-либо одному или нескольким фактам, явлениям, объясняет только их. Рабочая, или временная, гипотеза, касаясь, как и частная одного факта или группы фактов, является, в отличие от частной гипотезы их условным объяснением, носящим временный характер и используемым лишь для дальнейшего исследования”.2

Полагаем, экспертная версия является разновидностью частной гипотезы. Если проблеме следственной версии в криминалистической

1 Дулов А.В Указ. соч. С.67.

2 Старченко А.А. Логика в судебном исследовании. М. 1958. С.76.

269

науке уделено достаточное внимание, то к проблематике экспертных версий ученые стали обращаться лишь в начале 60-х годов.1

Некоторые авторы вообще отрицают существование экспертных версий. Например, А.М.Ларин считал, что “…познавательная деятельность эксперта ничем не отличается от всякого иного исследования, производимого в научных и практических целях, а поэтому нет необходимости выделять экспертную версию как самостоятельное явление”.2

Справедливо критикуя данную позицию, А.Г.Филиппов отмечает, что “…экспертная версия - это не обычное предположение, а гипотеза, которая строится для объяснения специфического круга обстоятельств, специальным субъектом, с облечением результатов проверки в форму, имеющую специфическое значение для установления истины”.3

Р.С.Белкин определяет экспертную версию как “…вид криминалистической версии, формирование которой происходит на основе осмысления экспертом поставленных перед ним задач, изучения относящихся к экспертизе материалов дела и предварительного ознакомления с объектами предстоящего исследования”.4

Соглашаясь в целом с данным определением, следует признать, что не все акценты в нем расставлены до конца. На наш взгляд, экспертная и криминалистическая версии являются несовпадающими по объему и содер-жанию понятиями, т.к. к криминалистическим версиям могут быть отнесены лишь те, которые выдвигаются и проверяются в уголовном судопроизводстве экспертами-криминалистами, имеющимися у них

1 Винберг А.И. Криминалистическая экспертиза в советском уголовном процессе. М., 1956; Коновалов Е.П. Роль гипотез в криминалистическом исследовании почерка // Проблемы судебной экспертизы. М., 1961. Вып.2; Белкин Р.С. Сущность экспериментального метода исследования в советском уголовном процессе и криминалистике. М., 1961.

2 Ларин A.M. От следственной версии к истине. М. 1976. С. 6-7.

3 Филиппов А.Г. Некоторые дискуссионные вопросы учения о криминалистической версик. М., 1987.С.13.

4 Белкин Р.С. Указ. соч. С.388.

270

криминалистическими средствами. В связи с этим правильнее было бы именовать такие версии экспертно-криминалистическими. Очевидно, что за рамками криминалистических остаются все экспертные версии, выдвигаемые в гражданском судопроизводстве. Вряд ли также,по нашему мнению, к криминалистическим могут быть отнесены судебно-медицинские экспертные версии, по методам проверки более близкие к клиническому диагностированию, или судебно-бухгалтерские экспертные версии, способы проверки которых вообще имеют отдаленное отношение к криминалистическим методам и приемам.

На основании изложенного, полагаем, можно определить экспертную версию как обоснованное предположение специального субъекта познавательной деятельности - эксперта, выдвигаемое и проверяемое специальными методами относительно отдельного факта или группы фактов, подлежащих установлению в соответствии с задачами уголовного и гражданского судопроизводства.

Экспертная версия - прочно связана со следственной, оперативно-ро- эыскной и судебной версиями. При этом Р.С.Белкин справедливо отмечает, что “…частная следственная или судебная версия, для проверки которой назначена экспертиза, становится общей экспертной версией - она дает предположительное объяснение всему явлению в целом”.1

На наш взгляд, удачным примером связи экспертной и оперативно- розыскной версии является случай, описанный С.С.Самищенко.

“5 июля 1984 г. в лесополосе у г.Шахты Ростовской области был обнаружен полусгнивший, полумумифицированный и частично скелетированный труп девочки 10-12 лет с множественными повреждениями (все приводимые данные о погибших установлены в результате проведения в последующем судебно-медицинских экспертиз).

1 Белкин Р.С. Указ соч. С.388.

271

При повторном осмотре места происшествия и прилегающих к нему <4 участков местности 27 июля 1984 г. в нескольких стах метрах от трупа девочки был обнаружен труп женщины 30-35 лет, также с множественными повреждениями. Личности убитых были неизвестны. В ходе второго осмотра руководством уголовного розыска Ростовской области была высказана версия о том, что убитые могут быть мать и дочь. Однако в ходе судебно-медицинских экспертиз трупов была установлена разная давность наступления смерти погибших. А именно, эксперты сочли, что смерть девочки наступила раньше, чем смерть женщины. Различия сроков наступления смерти протяженностью в месяц практически исключили указанную версию о гибели матери и дочери. В сентябре того же года в Ростов-на-Дону прибыла бригада Главного управления уголовного розыска МВД СССР для оказания помощи в работе по конкретным убийствам, совершенным н территории Ростовской
области. В составе бригады был специалист в области

Ш’ судебной медицины. В ходе работы по делу специалист познакомился с отброшенной версией о погибших матери и дочери. После изучения судебно-медицинских заключений, протоколов осмотров мест происшествия и других материалов было выдвинуто предположение о том, что информация о разнице в сроках наступления смерти недостаточно хорошо обоснована. В ходе дискуссии специалиста иэ бригады Главного управления уголовного розыска с судебными медиками, исследовавшими трупы, ее участники сошлись во мнении, что при определенных условиях воздействия внешней среды на трупы взрослой женщины и девочки посмертные изменения на них могли развиться за один и тот же период времени. Фактически был сделан вывод о том, что они могли быть убиты в один и тот же день. Надо было

i подкрепить эту версию. Для этого было решено провести морфологическое сравнение черепов предполагаемой матери и дочери, с

272

целью обнаружения их сходства. Разработанных медико- криминалистических методик такого рода исследований не было, поэтому проведение экспертизы было невозможно, т.к. одним из обязательных требований к экспертизе является требование о наличии научно-обоснованной методики исследования.

По письменному предложению уголовного розыска было проведено научно-практическое исследование, в ходе которого, с опорой на данные антропологии,анатомии, судебной медицины и теории криминалистической идентификации, черепа указанных трупов сравнивались между собой, а также с десятками других женских черепов, отобранных произвольно иэ коллекции. Работа показала интересный результат. Сходство исследуемых черепов было значительным, около 60-70% изученных признаков, в той или иной степени, повторялись. При сравнении же исследуемых черепов с посторонними уровень “сходства” едва достигал 10-15%. Разница была очевидной.

Сходство двух черепов может быть обусловлено или генетическим родством погибших или случайностью. Но уровень случайного совпадения по исследованным признакам был приблизительно определен и составил 10-15%. Следовательно, сходство исследуемых объектов генетически обусловлено. По результатам исследования была оформлена подробная справка, в ней был сделан вывод о том, что погибшие могли быть матерью и дочерью.

Вооружившись хорошо обоснованной версией оперативные работники провели большую работу, начав с учетов пропавших без вести лиц, но нигде на учете пропавших матери и дочери не состояло. Предприняв дополнительные меры, оперативники, наконец, установили, что это были мать и дочь Петросян, пропавшие в мае 1984 г. То, что исследовались именно их трупы, было доказано в последующем судебно-

273

медицинской и криминалистической экспертизами, а затем полностью подтвердилось в суде”.1

В приведенном примере можно проследить, как неправильно сделанный первоначальный вывод эксперта инициировал оперативно- розыскную ППСС. И, напротив, тщательная проверка экспертной версии вернула к жизни отброшенную ранее оперативно-розыскную версию, что, в конечном итоге, и привело к удачному разрешению как экспертной, так и оперативно-розыскной проблемно-поисковой ситуаций.

На основании изложенного, полагаем, экспертную ППСС можно определить как тип следственной ситуации, порождаемой мыслительной деятельностью специального познающего субъекта - эксперта, который путем выдвижения и проверки экспертных версий исследует объекты материального мира, решая при этом задачу установления истины в уголовном судопроизводстве.

В этой связи уместно сказать о проблеме производства т.н. ситуалогической экспертизы. Термин “ситуалогическая экспертиза” появился в следственно-судебной и экспертной практике сравнительно недавно. Одним из его разработчиков является Г.Л.Грановский,2 научное обоснование применимости этого метода в раскрытии и расследовании преступлений в той или иной мере давали такие известные криминалисты, как Р.С. Белкин, В.Я.Колдин, В.С.Митричев3 и др.

По мнению авторов, “…по своему методологическому содержанию ситуалогическая экспертиза в наибольшей степени близка
к

1 Самищенко С.С. Судебная медицина: Учебник для юридических вузов. М., 1996. С.48- 49.

2 Грановский Г.Л. Основы трасологии. Часть общая. М., 1965.

3 Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. М., 1987; Колдин В. Я. Идентификация при расследовании преступлений. М., 1974; Митричев B.C. Научные основы и общие положения криминалистических идентификационных исследований физическими и химическими методами. М. 1971.

274

разновидности трасологической экспертизы, решающей вопросы определения механизма следообразования. Общим объектом ситуалогической экспертизы является событие, происшествие, а непосредственным объектом - место, где оно произошло. Структура предмета ситуалогической экспертизы в гораздо большей мере соответствует структуре предмета доказывания, чем структура предмета любой другой экспертизы. Ситуалогическая экспертиза может проводиться группой экспертов под руководством трасолога”.1

Позиция авторов, обосновывающих необходимость выделения самостоятельной ситуалогической экспертизы, на наш взгляд, вызывает ряд возражений.

Во-первых, существование такой экспертизы значительно принижает роль следователя как руководителя следственно-оперативной группы. И хотя В.Ю.Владимиров подчеркивает, что “… эксперты не вправе давать уголовно-правовую оценку установленных ими обстоятельств дела”,2 налицо сближение предмета ситуалогической экспертизы и предмета доказывания в таком элементе, как событие преступления, что придаст выводам эксперта характер юридической оценки и неизбежно приведет к ограничению процессуальной самостоятельности следователя, как организатора расследования, в том числе и при производстве экспертизы.

Во-вторых, на наш взгляд, нет необходимости выделять ситуационный анализ места происшествия в самостоятельный вид экспертизы еще и потому, что в организационно-тактическом плане при осмотре места происшествия может быть применен “мозговой штурм” или как его еще называют метод “коллективной генерации идей”, во время
которого под руководством следователя осуществляется

1 Владимиров В.Ю. Ситуалогическая экспертиза места происшествия. Санкт-Петербург, 1995.С.7-14.

2 Владимиров В.Ю. Указ. соч. СП.

275

коллективная проверка экспертных, оперативно-розыскных и следственных версий. Аналогом “мозгового штурма” или метода коллективных экспертных оценок является проведение комплексных и комиссионных экспертиз, в которых роль координатора и интегратора также отводится трасологу,как и в предлагаемой авторами ситуалогическои экспертизе.1 Это связано с несколькими обстоятельствами:

“1) Трасология несет методологические функции не только по отношению к другим отраслям криминалистических знаний, но и всех других научных знаний, в предмет которых входит изучение следов.

2) Именно эксперт-трасолог, зная в полной мере механизм следооб- разования, неоднократно проверяющий свои гипотезы в экспертных экспериментах, может дать профессиональную оценку всех результатов”.2

Несмотря на критику данной концепции,полагаем, заслуживают внимание предложения отдельных авторов “…рассматривать место происшествия в качестве одного (в широком смысле) следа, своеобразного системного вещественного доказательства”.3 Очевидно, таким путем с помощью ситуалогическои экспертизы данные авторы предлагают по-новому взглянуть на проблему доказывания с помощью косвенных доказательств, одними из которых является заключение эксперта и вещественное доказательство. Как известно, доказывание с помощью косвенных доказательств представляет собой замкнутую систему, которая может разрушиться даже в осутствие одного звена. Исследование места происшествия как единого следа означает попытку

1 Майлис Н.П. Организационные проблемы назначения и проведения комплексных экспертиз // Информационный бюллетень Академии Управления МВД РФ. М, 1997. №3. С. 14.

  • Инструкция об организации производства комплексных экспертиз в судебно- экспертных учреждениях СССР. М., 1986.

з Владимиров В.Ю. Указ. соч. С. 13.

276

эксперта взглянуть на механизм следообразования с точки зрения системного подхода. Такой концептуальный подход,полагаем , может быть признан удачным, так как позволяет по-новому взглянуть на роль и место в системе доказывания т.н. “немого свидетеля” - вещественного доказательства, значение которого в отечественном уголовном судопроизводстве традиционно принижено.

Исходя из концепции данного исследования структура экспертной проблемно-поисковой ситуации может быть представлена следующим образом:

Выдвижени е ; и проверка

версии

/

2 4- Проверка объектов исследования

Оценка

результатов

экспертного

исследования и

формулирование

выводов

.

\ Выбор методики эксперт, исследования

\

1

?

Стратегическое (оценка выполнимости)

у’

з уГ

/ Тактическое

, ‘

Прогнозирование экспертных ошибок

Как и любая ППСС, экспертная проблемно-поисковая ситуация инициируется постановкой основной проблемы - преодоления информационной неопределенности (1). Данная проблема решается двумя путями - 2,3; где 2 - сбор информации, включающий в себя выдвижение и проверку экспертных версий; проверку полноты и качества объектов исследования; выбор соответствующей методики экспертного исследования; 3 - экспертное прогнозирование, которое, полагаем, также должно быть включено в структуру экспертной ППСС.

277

В отличие от криминалистического прогнозирования, которое многоаспектно и имеет более широкий спектр приложения к задачам раскрытия и расследования преступлений, экспертное прогнозирование более узко, предметно. Содержанием стратегического прогнозирования, на наш взгляд, является определение выполнимости экспертного задания, которое включает в себя проверку полноты и качества объектов исследования, а также выбор методики исследования, соответствующей сложившейся экспертной ситуации. Тактическое прогнозирование, в свою очередь, направлено на предупреждение и преодоление возможных экспертных ошибок.

В криминалистической литературе предлагаются различные определения экспертной ошибки.

Так, Г.Л.Грановский определяет ее как “…выводы эксперта (основные и промежуточные), не соответствующие действительности, а также неправильности в действиях или рассуждениях, отражающих процесс экспертного исследования - в представлениях, суждениях, понятиях”.1

Справедливо критикуя данную точку зрения, Р.С. Белкин отмечает, что “в этом определении отсутствует основной признак, позволяющий отличить экспертную ошибку от заведомо ложного заключения эксперта: ошибка - результат добросовестного заблуждения эксперта, а не заведомо для него неверных рассуждений или действий. Отсюда экспертную ошибку следует определить как не соответсвующее объективной действительности суждение эксперта или его действия, не приводящие к цели экспертного исследования, если и
искаженное

1 Грановский Г.Л. Природа, причины экспертных ошибок и пути их устранения / Новые разработки и дискуссионные проблемы теории и практики судебной экспертизы. М., 1983.С.2.

278

суждение, и неверные действия представляют собой результат добросовестного заблуждения”.1

Представляется более точным определение А.Ю.Краснобаевой, содержащее большее количество признаков, указывающих на природу данного явления. Она определяет экспертную ошибку, как “…неправильное суждение или действие эксперта, объективно выразившееся в нарушении законов логики, уголовно- процессуального закона, последовательности рекомендованных процедур при исследовании объектов, их неправильном применении, не приводящие к достижению поставленной цели (в виде истинного вывода), или бездействия, если они допущены непреднамеренно”.2

По своей природе экспертная ошибка весьма схожа со следственной. Кроме того, попадая в систему доказательств, экспертная ошибка может перерасти в следственную или судебную, инициируя развитие ППСС соответствующей направленности. Причиной экспертной ошибки может выступать и следственная ошибка в том случае, если исходные для экспертизы данные были ошибочны или исследуемые объекты не имели отношения к делу (например, при неправильном отобрании образцов для сравнительного исследования или выемке), были фальсифицированы и т.п. В этом случае даже при безупречно проведенном экспертном исследовании выводы эксперта окажутся ошибочными, проблемно-поисковая следственная ситуация неизбежно перерастет в экспертную ППСС.

По своей природе экспертные ошибки неоднородны и в литературе разделяются на три класса:

“1) ошибки процессуального характера;

2) гносеологические ошибки;

1 Белкин Р.С. Указ. соч. С.335-336.

2 Краснобаева А.Ю. Экспертные ошибки: причины, последствия,
профилактика: Автореф.дис.канд.юрид.наук. Волгоград. 1997. С. 12.

279

3) деятельностные (операционные) ошибки. Процессуальные, когда речь идет о нарушении и несоблюдении экспертом процессуального режима и процедуры экспертного исследования, возникающие, когда эксперт вышел за пределы своей компетенции, затронул вопросы правового характера, дал заключение по вопросам, решение которых не требует специальных познаний, сделав вывод, обосновав его не по результатам исследования, а материалам дела”.1

Примером такой ошибки и порожденной ею экспертной ППСС может послужить заключение судебно-медицинской экспертизы, данное экспертом по приведенному ниже уголовному делу.

Обследовав труп гр-на Мельникова, обнаруженного в своей квартире с многочисленными следами ножевых ранений,судмедэксперт в своем заключении сформулировал следующие выводы:

“1. При первичном и повторном исследованиях ня предплечьях обеих рук трупа Мельникова обнаружены неглубокие резаные раны (т.н. “насечки”), по всей вероятности причиненные ножом с односторонней эаточкой. Они образовались прижизненно, на что указывают кровоизлияния в проекции этих ран, обнаруженные при секционных и микроскопических исследованиях.

  1. Трассы, образованные микрорельефом лезвия, параллельны между собой, расположены в доступном месте, что позволяет предположить, что они могли быть причинены собственной рукой Мельникова.
  2. Смерть Мельникова произошла от потери крови, возникшей вследствии причиненных ему ножевых ранений. Данные экспертного исследования позволяют предположить самоубийство”.2
  3. 1 Краснобаева А. Ю. Указ. соч. С. 13.

2 Уголовное дело №63060 / Архив Октябрьской прокуратуры г.Барнаула.

280

Как видно из данного примера, эксперт с небольшим практическим стажем совершил грубую процессуальную ошибку, выразившуюся в том, что он вышел за пределы своей компетенции и дал юридическую оценку экспертной ситуации. Действительно, расположение резаных ран на теле потерпевшего в совокупности с оценкой направления действия травмирующего фактора при множественных, а иногда и при одиночных ранах, позволяют решить вопрос о возможности причинения таких ран собственной рукой, что немаловажно при дифференцировании убийств и самоубийств. В своем исследовании эксперт опирался на данные экспертной практики о том, что, действительно, неглубокие резаные раны или “насечки”, как правило, свидетельствуют о суициде. Однако, выдвигая данную версию, эксперт, даже в вероятностной форме, не вправе давать юридическую оценку ППСС, констатируя самоубийство Мельникова. И,хотя самоубийство, действительно, имело место, а уголовное дело вследствие этого прекращено, следственная ситуация могла получить иное развитие в случае хорошо организованного преступления с инсценировкой самоубийства.

Второй класс изучаемых явлений представляют гносеологические ошибки, которые “…коренятся в сложностях экспертного познания. Как известно, познание может быть содержательным и оценочным. Следовательно, и экспертная ошибка может быть допущена при познании сущности, свойств, признаков объектов экспертного исследования, отношений между ними, а также и при оценке результатов содержательного познания, итогов экспертного исследования, их интерпретации. Гносеологические ошибки можно подразделить на логические и фактические (предметные)”.1 При этом необходимо иметь ввиду, что “…логические ошибки - это ошибки, связанные с нарушением

i Белкин Р.С. Указ. соч. С.338.

281

в содержательных мыслительных актах законов и правил логики, а также с некорректным применением логических приемов и операций”.1

“Фактические, или предметные ошибки - это искаженное представление об отношениях между предметами объективного мира, при этом они относятся к содержанию умозаключения, могут быть замечены и исправлены только тем, кто знаком с самим предметом, о котором идет речь”.2

Данный вид экспертной ошибки часто бывает инициирован самим следователем в результате неправильно сформулированного экспертного задания в постановлении о назначении экспертизы.

Так, расследуя уголовное дело по факту смерти гр-на Фролова, погибшего, как выяснилось позднее, вследствие несчастного случая, следователь прокуратуры Центрального района г.Барнаула в описательной части постановления о назначении судебно- медицинской экспертизы допустил следующие оценочные суждения: “…между Фроловым и тремя незнакомыми мужчинами на теплоходе возникла ссора”, “…они силой увели Фролова на нижнюю палубу теплохода”, “…поднялись на верхнюю палубу одни, сильно жестикулируя руками”. Под впечатлением навязанной следователем версии происшедшего судмедэксперт так оценил результаты секционного исследования:

“1) …дырчатый перелом свода черепа возник от удара массивном тупым предметом со значительной силой… 2) причиной смерти явилась тяжелая открытая травма с разрушением мозга”.

Сосредоточив свое внимание на механизме повреждений, эксперт не доказал их прижизненность, нарушив тем самым логику объективного исследования обстоятельств дела. Как установила комиссионная экспертиза, смерть Фролова наступила от аспирационнои

1 Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 322.

2 Кондакова Н. И. Логический словарь. М, 1971. С. 273. v

282

асфиксии в результате утопления в воде. Ссора между мужчинами не находилась в причинной связи со случайным падением Фролова с палубы теплохода, а повреждение черепа было причинено в результате столкновения трупа с речным буксиром возле с.Шелаболиха спустя два дня после утопления.1

Приведенный пример наглядно иллюстрирует, как оценочные суждения следователя, по своей сути являющиеся следственной ошибкой, породили экспертную ошибку, а следственная ситуация-экспертную ППСС. Здесь уместно заметить, что излишняя информированность эксперта о собранных по делу доказательствах столь же вредна, сколь и его недостаточная осведомленность. Поэтому, на наш взгляд, наиболее веским основанием отказа следователя ознакомить эксперта со всеми материалами дела является отсутствие гарантий того, что эксперт удержится в рамках объективной оценки экспертной информации. Кроме того, в приведенном примере вызывает замечание использование следователем и экспертом таких нечетких лингвистических переменных, как “сильное”, “массивный”, “значительная сила”. Эти величины требуют уточнения экспериментальным путем и не содержат в себе ценной поисковой информации.

И, наконец, третий класс явлений представляют деятельностные (операционные) экспертные ошибки, которые “…связаны с осуществляемыми экспертом операциями и процедурами с объектами исследования и могут заключаться в нарушении предписанной последовательности этих процедур, в неправильном использовании средств исследования или использовании непригодных средств, в получении некачественного сравнительного материала и т.д.”2

1 Уголовное дело №63453 / Архив прокуратуры Центрального района г.Барнаула.

2 Краснобаева А.Ю. Указ. соч. С. 14.

283

Примером нарушения экспертом предписанной

последовательности исследовательских процедур может послужить экспертная ППСС, возникшая при проведении экспертом- криминалистом ЭКУ УВД Алтайского края технико - криминалистической экспертизы денежных знаков.

Методика проведения данного вида экспертного исследования предписывает жесткую последовательность процедур, состоящую из 3-х этапов:

1) обследование денежных знаков с помощью лампы УФО; 2) 3) оптическое обследование с помощью микроскопа; 4) 5) и, наконец, обследование с помощью химических реактивов (или т.н. “мокрый” процесс). Эксперт, полагаясь на свой и коллективный экспертный опыт, начал обследование денежных знаков на предмет установления способа их подделки с 3-го этапа, который не только не дал ожидаемого результата, но и сделал невозможным исследование объектов процедурами I и 2 этапов, т.к. деньги потеряли свой первоначальный вид и утратили необходимые для экспертизы качества. В результате экспертной ошибки было утрачено вещественное доказательство, что в последствии значительно ухудшило следственную ситуацию по уголовному делу. Между тем, следуя принципу рандомизации, можно предположить, что именно I или 2 этапы могли бы способствовать установлению истины в данной экспертной ситуации”.1 6) Каковы же причины экспертных ошибок?

1 Уголовное дело №65037 /Архив Железнодорожного РОВД г. Барнаула.

284

В литературе называются две группы причин: объективные, т.е. не зависящие от эксперта как субъекта экспертного исследования, и субъективные - коренящиеся в образе мышления и действиях эксперта.>

По данным исследований, проведенных А.Ю.Краснобаевой, к типичным объективным факторам экспертных ошибок относятся:

1) отсутствие разработанной экспертной методики (в 3% случаев); 2) 3) несовершенство существующей методики (в 6% случаев); 4) 5) применение ошибочно рекомендованных методов исследования (2,8% случаев); 6) 4) отсутствие полных данных, характеризующих идентификационную сущность признаков (в 6% случаев);

5) использование неисправных приборов и инструментов при исследовании, либо приборов, не обладающих достаточной разрешающей способностью (в 67,2% случаев);

6) иные факторы (в 12% случаев).

В качестве типичных субъективных факторов экспертных ошибок выступают:

1 Профессиональная некомпетентность эксперта (20% случаев); 2)профессиональное упущение эксперта (21,7%);

3) дефекты органов чувств (3%); 4) 5) неординарное психологическое состояние эксперта (6,8%); 6) 7) характерологические черты личности эксперта(2%); 8) 9) логические дефекты умозаключений эксперта (4,6 %); 10) 1 Палиашвили А.Я. Экспертиза в суде по уголовным делам. М., 1973. С. 133; Грановский Г.Л. Природа, причины экспертных ошибок и пути их устранения / Новые разработки и дискуссионные проблемы теории и практики судебной экспертизы. М., 1983. С.6; Клименко Н.И. Экспертные ошибки и их причины / Криминалистика и судебная экспертиза. Киев, 1988. Вып.37. С.38; Каплунов И.М. Объективные и субъективные причины экспертных ошибок (методические рекомендации). Ташкент.1977. С. 1-4; Белкин Р.С. Когнитивные и поведенческие особенности человека- эксперта и их учет в разработке системы искусственного интеллекта/ Программные продукты и системы. 1991. №2.

285

7) дефекты в организации и планировании экспертного исследования (1,9%).’

Проблема профессиональной некомпетентности экспертов в настоящее время стоит весьма актуально.

Так, по данным Главного управления кадров и кадровой политики МВД РФ “…из 11,5 тыс. экспертов 7363 составляют эксперты- криминалисты. Из них 50% являются “самоучками”, имеющими право производства отдельных видов экспертиз, причем большинство из них находится в районных звеньях, где нет опытных наставников, как в ЭКО ГУВД, УВД. Ситуация осложняется еще и тем, что криминалистическое обеспечение ОМП составляет по России 42,3% от потребности, поэтому только 85% осмотров места происшествия заканчивается изъятием следов и других вещественных доказательств. Оснащенность новыми техническими средствами, необходимыми для ОМП и проведения традиционных экспертиз составляет от 10 до 70% от норм положенности”.2

Полагаем, рассмотрение поисковой деятельности эксперта в контексте проблематики следственных ситуаций вызывает необходимость дополнить перечень субъективных факторов экспертных ошибок еще одним - нарушением требований, предъявляемых к образцам для сравнительного исследования, следователями и органом дознания. Такими требованиями являются:

“1) установление несомненности происхождения образцов от определенного объекта;

2) обеспечение получения образцов необходимого качества; 3) 4) обеспечение получения образцов в необходимом количестве; 5) 1 Краснобаева А.Ю. Указ. соч. С. 14-15.

г Информационный бюллетень МВД РФ.№3 (96). М.,1998. С.145-149.

286

4) обеспечение соблюдения требований законности, морально- этических норм;

5) широкое применение специальных познаний, технико- криминалистических и иных технических средств. Как показывают исследования, 38% проинтервьюированных следственных работников не знают этих требований”.1

Возникающая по причине этого незнания следственная ошибка порождает экспертную ситуацию, правильность или ошибочность разрешения которой может существенно отразиться на дальнейшем ходе расследования.

Например, следователи и эксперты-криминалисты весьма часто нарушают требования изъятия и упаковки такого вещественного доказательства, как волос человека, используя вместо необходимого для хранения волоса конверта дактопленку. При этом отделение волоса от клеющей поверхности дактопленки лицом, производящим экспертизу, неизбежно приводит к повреждению калликулы-основной части волоса, что делает его непригодным для идентификации, т.е. приводит к утрате вещественного доказательства.

Полагаем, авторы справедливо в числе основных объективных факторов, детерминирующих экспертную ППСС, называют отсутствие или несовершенство разработанной методики экспертных исследований. Являясь по своей природе моделью, такая методика призвана детально и научно описать типовую экспертную ППСС. К сожалению, в современной экспертологии существует достаточно много пробелов в методическом обеспечении поисково- познавательной деятельности эксперта, что не может не сказаться на процессе установления истины по делу.

1 Жбанков З.Л. Концептуальные основы установления личности
преступника в криминалистике: Дис.док. юрид. наук. М., 1995. С.195.

287

Так, до сих пор нет методик экспертного определения времени оставления пальцев рук,1 давности выстрела2, давности повреждений на одежде и распила замков, а также давности исполнения документа,3 определения местонахождения стрелявшего на месте совершения преступления и т.д. Кроме того, и в имеющихся методиках часто содержатся некоторые неточности и противоречия, что также сказывается на динамике и генезисе экспертной проблемно- поисковой ситуации.

Так, на наш взгляд, справедливо в судебно-медицинской литературе критикуются попытки включения в экспертный диагноз немедицинских терминов: “бампер-перелом”, “следы скольжения на подошве обуви”, “отпечатки протектора”, “автомобильная травма”.4 Данные термины не несут в себе практически никакой информации, вносят в существующие экспертные методики элемент лингвистической неопределенности. На устранение ее,в частности, направлено предложение авторов использовать в заключениях экспертизы только медицинские термины, значение которых разъяснять в “Выводах”.5 Практика показывает, что неспособность следователя ориентироваться в специальной терминологии экспертов может также существенно осложнить проблемно-поисковую следственную ситуацию.

И, наконец, важнейшим элементом в структуре экспертной ППСС является “оценка результатов экспертного исследования и формулирование выводов”. По сути, это кульминационный момент в

1 Грановский Г.Л., Тахо-Годи Х.М. Судебно-трасологическая экспертиза / Назначение и производство судебных экспертиз. М., 1988. С.94; Сорокин B.C., Дворкин А.И. Обнаружение и фиксация следов (технические средства и методы). М., 1974.С. 41-42.

2 Свенсон А., Вендель О. Раскрытие преступлений. Современные методы расследования уголовных дел.М., 1957. С.224; Бондарев А.Ф. К вопросу о возможности определения давности выстрела по стреляным гильзам / Вопросы судебной экспертизы. Тбилиси, 1962. С.38-39; Винберг А.И. Черное дело экспертов-фальсификаторов. М, 1990. С. 214.

3 Мешков В.М. Криминалистическое учение о временных связях и отношениях при расследовании преступлений: Дис… док.юрид.наук. М, 1995. С.307-320.

4 Попов В.Л.Судебно-медицинская казуистика.-М.Л.1991.С.218.

5 Попов В.Л. Указ. соч. С. 17-19.

288

развитии экспертной ситуации. Уточним, что речь здесь идет об оценке результатов исследования только экспертом, т. к .оценка следователем (судьей) находится за пределами экспертной ситуации.

Например, следователь оценивает экспертные выводы с позиции их до-казательственного значения, относимости и допустимости. Компетентность следователя при определении роли и места заключения эксперта в системе доказательств будет во многом определять направление развития следственной ситуации. По данным исследований, проведенных Э.С.Гордоном, “…77,6% опрошенных прокурорских следователей положительно ответили на вопрос: “Анализируют ли они все части судебно-медицинской экспертизы?” Хотя здесь корреляционная зависимость весьма неустойчива: для следователей по особо важным делам - 18%, для прокуроров следственных отделов и уголовно-судебных отделов - 11%. На вопрос: “Считаете ли вы, что следователь в состоянии оценить научную обоснованность использованных экспертом методов?” - 32,2% опрошенных ответили положительно. Считают, что могут оценить компетентность эксперта -70,39% опрошенных. В целом более 77% опрошенных следователей ответили, что могут определить обоснованность выводов эксперта по результатам проведенных им исследований. Многие из опрошенных следователей указали на возможность обнаружения ими тех или иных ошибок, допускаемых в заключениях экспертов. 22,8%) опрошенных считают, что могут определить правильность выбора и применения методов и методик экспертного исследования, а 65% -правильность определения экспертом признаков исследованного объекта и их значение; 88,3% - логичность заключения эксперта”.1’

1 Гордон Э.С. Оценка заключения судебно-медицинского эксперта по уголовному делу / Процессуальные и криминалистические проблемы дока-эывания. Красноярск, 1990.С. 143-144.

289

Сказанное выше актуализирует проблему роли поисково- познавательной деятельности следователя в разрешении экспертных ситуаций.

На наш взгляд, несомненный научный и практический интерес представляет классификация экспертных ППСС. До настоящего момента подобного классификационного анализа в научной литературе не проводилось. Применительно к исследуемому классу явлений могут быть выделены следующие группы.

По уровню абстрагирования, полагаем, экспертные ППСС могут быть разделены на типовые и реальные. Эта классификация позволяет проследить диалектическую взаимосвязь теоретического и эмпирического уровней познания. Типовые ППСС представляют собой теоретические модели и, в связи с этим, явления более высокого порядка, чем реальные ППСС. Такими типовыми моделями, на наш взгляд, и являются разработанные методики экспертных исследований, как результат теоретического осмысления и обобщения повторяющихся (типичных) реальных экспертных ситуаций.

По степени повторяемости проблемы реальные экспертные ситуации, в свою очередь, делятся на типичные и атипичные (специфические). Типичная же, как наиболее повторяющаяся реальная ситуация, по нашему мнению, является результатом обобщения экспертной практики и может проявлять себя как в коллективном эмпирическом опыте экспертов, так и практических рекомендациях для них по наиболее эффективному применению уже существующих методик экспертного исследования.

Атипичная (специфическая) экспертная проблемно-поисковая ситуация, по сути, является экспертным казусом. Как показывают исследования, основания для отнесения того или иного случая к экспертному казусу могут быть весьма разнообразны:
необычные

290

условия проведения экспертного исследования, экстраординарные свойства познаваемого объекта, неожиданные результаты исследования и т.д. Атипичная ситуация специфична, неповторима и требует от познающего субъекта серьезной активизации творческих потенциалов и инвариантных решений. Представляется очевидным, что экспертный казус, поднятый до вершины научного осмысления, может стать теоретической моделью, обогащая уже существующие методики экспертных исследований. Именно поэтому, полагаем, экспертная казуистика, как самостоятельный теоретический раздел, должна занять свое место в судебной экспертологии.

В зависимости от стадий уголовного процесса могут быть выделены доследственные экспертные ППСС, ситуации предварительного расследования и экспертные ситуации в суде.

Доследственные ППСС “…целесообразно выделять в силу специфики процессуальной деятельности следователя, предусмотренной ст. 109 УПК. Проверочные доследственные ситуации складываются до возбуждения уголовного дела и характеризуются отсутствием в поступивших заявлениях и сообщениях достаточных данных, указывающих на признаки преступления, и необходимостью производства предварительной проверки”.1 Здесь возникают определенные проблемы. Дело в том, что в соответствии с действующим уголовно-процессуальным законодательством производство любых экспертиз до возбуждения уголовного дела не разрешается, поэтому правоохранительная практика выработала особую форму экспертного исследования - предварительное исследование материалов и веществ, которое оформляется справкой, не имеющей процессуального, а, значит, и доказательственного значения. Это порождает экспертную ППСС уже

1 Гавло В.К. Указ. соч.С.241.

291

до возбуждения уголовного дела, которая таит в себе опасность трансформации в дальнейшем в следственную и судебную ситуации.

Например, такая экспертная ситуация возникает при предварительном исследовании наркотических веществ. Сама процедура исследования таких веществ, как марихуана, гашиш и др. предполагает полное уничтожение исследуемого объекта, что, в конечном итоге, приводит к утрате будущего вещественного доказательства уже до возбуждения уголовного дела. На стадии предварительного расследования эксперт переоформляет справку исследования вещества в заключение экспертизы, что в отсутствии вещественного доказательства может обусловить следственную ситуацию тактического риска, в том числе и в суде. Получив начало развития уже во время осмотра места происшествия, экспертная ситуация может не получить своего разрешения и в судебном следствии.

Подобная сложная экспертная ситуация возникла по уголовному делу №1-357-95. Фабула дела: 14.03.95 г.около 20 час. несовершеннолетний Комаров совершил грабеж, открыто похитив норковую шапку гр-ки Петуховой на пр.Строителей. Петухова позвала на помощь оказавшегося недалеко от места происшествия участкового инспектора Хрепкова, который стал преследовать грабителя. Пытаясь уйти от погони, Комаров спрятался в одном из подъездов многоэтажного дома. Участковый, имея при себе табельное оружие, привел пистолет ПМ в боевое положение и зашел в подъезд. Преступник набросился на него сзади и, пытаясь завладеть оружием, повалил на пол. В ходе борьбы находившийся снизу участковый произвел выстрел в Комарова, причинив ему тяжкий вред здоровью. Ситуация осмотра осложнилась тем, что подъезд дома находился в аварийном состоянии. Прибывшему на ОМП эксперту-криминалисту не удалось обнаружить ни пули, ни следа рикошета (ранение было “слепым”). Следственная

292

ситуация осложнялась и противоречивыми показаниями потерпевшего, который утверждал, что участковый повалил его на живот,а затем без предупреждения произвел в упор выстрел в спину. Данную ППСС должен был разрешить эксперт. Именно эксперт- криминалист и судебный медик могли ответить на вопрос: в каком положении находился потерпевший в момент произведенного выстрела. Установить истину по данному уголовному делу - значит установить, содержались ли в действиях участкового признаки превышения власти или имела место самооборона. Характер повреждений и направление раневого канала позволили экспертам дать заключение в вероятностной форме -выстрел мог быть произведен как в положении стрелявшего сзади потерпевшего, так и в положении лежа. Допрошенный в ходе судебного следствия эксперт- криминалист подтвердил вероятностный характер данного им заключения и показал, что характер телесных повреждений, а также совмещение трасс на одежде и теле потерпевшего убеждают его в том, что скорее всего выстрел был произведен участковым сзади, т.е. практически в беспомощного человека. Оценив все собранные по делу доказательства, суд приговорил Хрепкова к трем годам лишения свободы. Подсудимый обжаловал приговор в кассационном порядке. Судебная коллегия по уголовным делам Алтайского краевого суда направила дело на новое судебное рассмотрение, где была назначена комиссионная экспертиза, производство которой было поручено экспертам-криминалистам ЭКУ УВД. В качестве основного объекта исследования выступало ребро потерпевшего, от которого пуля отколола кусочек кости. Изучение рентгеновских снимков, траектории полета пули и характера скола на ребре позволили экспертам сделать категорический вывод о том, что выстрел был произведен участковым в положении лежа на спине, т.е. в состоянии необходимой самообороны.

293

Истина была установлена, невиновный гражданин оправдан и освобожден от уголовной ответственности.1

Как видно примера, разрешение экспертной ситуации привело к разрешению довольно сложной судебной ППСС.

И, наконец, по степени информационной определенности могут быть выделены детерминированные и рандомизированные экспертные ситуации. Полагаем, что применительно к проблематике судебной экспертологии данная классификация связана с формами заключения эксперта. При этом разрешение детерминированных экспертных ситуаций осуществляется в форме категорического вывода, рандомизированных в форме вероятного заключения.

“Вопрос о соотношении категорических и вероятных экспертных выводов до настоящего времени остается дискуссионным. Данная проблема может рассматриваться с позиции индуктивной и вероятностной логики, теории информации, математической теории вероятностей и теории судебных доказательств, что поможет найти столь необходимые на практике разумные критерии допустимости доказательств применительно к вероятным выводам эксперта”.2

Отсутствие этих критериев сегодня весьма остро ощущается в судебной практике. Это в той или иной степени подтверждается проведенными нами исследованиями.

Согласно Приказу №261 МВД РФ от I июня 1993 г., регламентирующему деятельность экспертно-криминалистических подразделений ОВД и утвердившему Положение о производстве экспертиз в экспертно-криминалистических подразделениях ОВД, наряду с выводами категорическими и с выводами о невозможности

1 Архив Алтайского краевого суда.

2 Макаров Н.И, Задачи правоохранительных органов по координации борьбы с организованной преступностью // Вестник Саратовской государственной академии права. М, 1995. С. 17.

294

решения вопроса предусмотрен третий вариант - вероятные выводы. Проведенное нами анкетирование сотрудников экепертно- криминалистических подразделений показало, что данное положение во многом остается декларативным. Так, на вопрос: делаете ли Вы заключение в форме вероятных выводов? - 98% респондентов ответили “нет”, отдавая предпочтение категорическому выводу в экспертном исследовании. Диаметрально противоположная ситуация обнаружилась при интервьюировании судмедэкспертов г.Барнаула. 100% опрошенных респондентов ответили,что в своей экспертной практике с одинаковой частотой прибегают к формулированию как категорических, так и вероятных выводов.

Полученные данные социологических исследований можно интерпретировать по-разному. На наш взгляд, различия в оценках экспертов заключаются в их ведомственной принадлежности, а также роли экспертиз различной предметной направленности в системе судебных доказательств. Кроме того, что процедуры экспертно- криминалистических исследований достаточно четко регламентированы ведомственными инструкциями МВД, имеются существенные различия в приемах и методах исследования в криминалистической и судебно-медииинской экспертизах. Судебно- медицинская экспертиза по своей природе более близка к клинической диагностике, особенно в части установления и отграничения причин смерти.

Так, возникает проблема определения: наступила ли смерть в результате жировой эмболии либо от ожогов. “…Хирурги и патологоанатомы уже давно обратили внимание на так называемую жировую эмболию-закупорку кровеносных сосудов, в особенности сосудов легкого, телесным (аутогенным) жиром, наступающую под воздействием ударов по телу человека тупым предметом, вследствие переломов костей^ повреждений черепа. Жир из жировой
ткани

295

проникает в кровеносные сосуды, затем с потоком крови он попадает в правый желудочек сердца, а оттуда - в легкое. В результате наступает закупорка мелких сосудов легких, что в большинстве случаев ведет к прекращению кровообращения и к смерти. Если кровообращение было достаточно сильным, то оно гонит частицы жира вместе с кровью в другие части тела, в том числе в почки и в мозг. Иногда жировая эмболия развивается в течение считанных секунд, но она всегда является следствием внешнего насилия в той или иной форме. Однако еще в 1898 г. итальянский исследователь Марко Каррара указывал на то, что и при ненасильственной смерти от ожогов тоже может наблюдаться проникновение в легкие жира, который от жары расплавляется и становится текучим. Даже у лиц, попавших в огонь уже мертвыми, можно наблюдать, как возникающее давление пара как бы впрессовывает расплавленный жир в легкие. Но большинство судебных медиков уверено, что такого рода “жировое вторжение” можно отличить от настоящей жировой эмболии и что настоящая жировая эмболия в легких всегда служит признаком тяжкого, причиненного тупым предметом повреждения, нанесенного потерпевшему до того, как он оказался в огне”.1

Любопытная, на наш взгляд,закономерность наблюдается при решении диагностических задач в судебно-биологической экспертизе. Показательно, что в заключениях экспертов-биологов “…очень редко встречаются вероятные выводы. Объясняется это тем, что биологические законы, представляющиеся такими пластичными, на самом деле жестко ограничивают возможность или вероятность существования конкретного факта. Чаще всего такие выводы даются в тех случаях, когда внутреннее убеждение эксперта позволяет констатировать тождество, но для обоснования вывода не хватает реальных фактических

1 Торвальд Ю. Век криминалистики. М. 1991.С. 187.

296

данных, что обусловлено биологической неполноценностью исследуемого объекта”.1

Еще более жесткие математические закономерности обнаруживаются при проведении генотипоскопической экспертизы. Оценка идентификационного значения выявленных признаков здесь осуществляется на основе вероятностных расчетов, базирующихся на данных о частотах встречаемости признаков у населения (в популяции). Частоты встречаемости признаков устанавливают опытным путем. Для этого исследуют определенную выборку людей, отражающую распределение признаков в популяции, и для каждого из них подсчитывают частоту встречаемости. Данные о частотах встречаемости позволяют вычислить вероятности идентификационных признаков. Вопросы, касающиеся расчета вероятности при оценке результатов ДНК-анализа, достаточно подробно рассматриваются как в иностранной, так и отечественной литературе.2

Бесспорно, при оценке вероятности встречаемости тех или иных ДНК-признаков у обследуемых людей без математического аппарата не обойтись. При установлении тождества сравниваемых объектов заключительная часть выводов эксперта может быть сформулирована в следующих вариантах:

1 Майорова Е.И. Судебно-биологическая экспертиза и ее роль в расследовании и доказывании // Процессуальные и криминалистические проблемы деказывания. Красноярск, 1990. С. 39-40.

2 Akane A/ Matsubara К., Shiono H. et al // J.For. sci. 1990. V. - p.1217-1225; Cohen J. // Am. J. Ham. Genet. - 1990. - V.46. - p.358-368; Reynold R., Sensabaugh G. Analysis of genetic markers in forentic DNA samples using the polimerase chain reaction //Analitical chmistry. 1991. - V.63. №1. - p.2-15. Wallace R.B., Miyada C.G. Oligonucleotide probes for the screenin of recombinant DNA Libraries // Methods Enzymol. - 1987. - V.152. - p.432-442. Evett J.W., Pinhin R. // Fnt. J.Leg.med. - 1991. - V.104. - p.267-272. Honma M., Tshijama I. // Hum. Hered. - 1989. - V.39. - p. 165-169; Стегнова Т.В. и др. Исследование крови человека методом генотипоскопии (ДНК-дактилоскопия). М., 1991; Стегнова Т.В. и др. Определение видовой и половой принадлежности крови, установление ее происхождения от конкретного лица методом генотипоскопии. М., 1992; Перепечина И.О., Стегнова Т.В. Установление половой принадлежности крови полимеразной цепной реакцией. М., 1995; Перепечина И.О.,Пименов М.Г..Стегнова Т.В. Исследование объектов судебно-биологической экспертизы полимеразной цепной реакцией. М.,1996.

297

“По данным исследования локусов…, кровь на ноже могла произойти от гр-на Петрова.Частота встречаемости сочетания признаков, выявленных в исследуемом пятне и в генотипе гр-на Петрова, составляет 2x105. Это означает, что указанное сочетание генетических признаков встречается в среднем у двух человек на 100 тысяч”.

“При исследовании пятен крови на ноже по локусам… в ней выявлены те же генетические признаки, что и в крови гр-на Потапова. Вероятность их случайного совпадения составляет 1:250000, т.е. обнаруженные признаки в их сочетании встречаются в среднем у одного человека из 250 тысяч”.

“В следах на тампоне с вагинальным содержимым гр-ки Ляховой обнаружена сперма, которая могла произойти от гр-на Семенова. Вероятность случайного совпадения генетических признаков, выявленных в следах и в крови гр-на Семенова, составляет 2x10-4. Таким образом, признаки, согласующиеся с генетической характеристикой, установленной при исследовании пятна, содержащего сперму, могут быть обнаружены в среднем у двух мужчин из 10 тысяч”.1

Основываясь на теории вероятностей, можно заключить,ч то вероятность случайного совпадения признаков настолько мала, что при проведении генотипоскопическои экспертизы мы практически всегда имеем дело с выводами в категорической форме, а экспертные ситуации, возникающие при этом, являются детерминированными.

Значение генотипоскопическои экспертизы трудно переоценить. Использование результатов генотипоскопическои экспертизы в расследовании сложных и неочевидных преступлений позволяет с большой степенью вероятности говорить о возможности их раскрытия экспертным путем.

1 Наряд 2н-95 // Архив ЭКУ УВД Алтайского края.

298

Именно так было раскрыто неочевидное убийство с целью сокрытия группового изнасилования 16-ти летней школьницы, совершенное в июне 1997 г. во дворе средней школы №40 г.Барнаула ее одноклассниками Варфоломеевым и Шмаковым. Накануне убийства преступники вместе с потерпевшей до 23 ч. распивали спиртные напитки в коммерческом киоске, раположенном на площади Октября. Затем втроем отправились провожать девушку до дома. Проходя мимо школы №40, Шмаков предложил Варфоломееву изнасиловать одноклассницу. Тот согласился, и они, преодолев сопротивление потерпевшей, поочередно совершили с ней половой акт в естественной и извращенной формах, после чего испугавшись ответственности за совершенное преступление, преступники задушили девушку. Предварительно договорившись друг с другом о том, что они, якобы, расстались с потерпевшей на площади Октября около 23 час, Варфоломеев и Шмаков отправились по своим домам, где на следующее утро и были задержаны следственно-оперативной группой. У подозреваемых были сделаны смывы с половых членов, изъята верхняя одежда и нижнее белье. Свою вину в совершенном преступлении задержанные полностью отрицали. Учитывая тяжкий характер совершенного преступления, по делу была назначена генотипоскопическая экспертиза, выводы по которой были сформулированы следующим образом:

“1) В следах на сорочке и футболке, изъятых у гр-на Варфоломеева, обнаружена кровь человека, в которой выявлены аллельные варианты АроВ 35,47; D 180519,29; D 17530 9,10; характерные для генотипа самого гражданина Варфоломеева и не свойственные генотипу потерпевшей М.

Однако на трусах Варфоломеева имеется пятно, в котором обнаружена кровь человека и выявлены аллельные варианты АроВ 37,41; D158018,23; D175304,5. Те же генетические признаки выявлены и в крови потерпевшей М. Вероятность случайного совпадения выявленных

299

признаков составляет в среднем 7,2х К)-5, т.е. указанные признаки в их сочетании встречаются в среднем у одного человека из 14 тыс.

В следах на томпонах со смывами с половых членов Варфоломеева и Шмакова обнаружены вагинальные выделения, которые могли произойти от гр-ки М. Частота встречаемости сочетания признаков, выявленных в исследуемых выделениях и в генотипе гр-ки М.,составляет 2х 105. Это означает, что указанное сочетание генетических признаков встречается в среднем у двух человек из 100 тысяч”.1

Вероятность случайного совпадения генетических признаков в приведенном примере была настолько мала, что позволяет оценить выводы эксперта как категорические. Преступление было раскрыто экспертным путем.

Экспертная ППСС детерминированного типа, в отличие от рандомизированной, характеризуется большей информационной определенностью. Это выражается в том, что эксперт в своей поисково-познавательной деятельности имеет достаточно исходных данных для проведения той или иной экспертизы и научно- обоснованную методику экспертных исследований. При этом категорический вывод может быть как положительным, так и отрицательным в том случае, когда ни достаточными исходными данными, ни разработанной методикой экспертного исследования познающий субъект не располагает. Сомнений при таком типе экспертной ситуации исследователь, как правило, не испытывает, т.к. имеющаяся в распоряжении эксперта информация не лишена внутренних детерминант.

Иначе дело обстоит с экспертной ППСС рандомизированного типа. Здесь исходной информации у эксперта явно недостаточно, а в имеющейся часто отсутствуют детерминанты, что и находит свое выражение в формулировании вывода вероятного характера.

1 Уголовное дело №2-83-97 / Архив Алтайского краевого суда.

300

Каково же место вероятных выводов в системе судебных доказательств. Еще в марте 1971 г. Пленум Верховного Суда СССР так выразил свое мнение по данной проблеме: “Обратить внимание судов на то, что вероятное заключение эксперта не может быть положено в основу приговора”.1

Реакция научной общественности была не однозначной, дискуссия по этому вопросу разгорелась с новой силой. Многие специалисты не согласились с разъяснениями Пленума либо были готовы их принять с рядом существенных уточнений (Л.Е.Ароцкер, Г.Ш.Берлянд, А.Г.Егоров, В.Я.Кол-дин, В.Ф. Орлова, Ю.К. Орлов, Н.А. Селиванов и

ДР-).

“Решение Пленума 1971 г., несомненно, сыграло свою положительную роль, препятствуя принятию судами недостаточно обоснованных решений, однако вызвало ряд вопросов, например, есть ли четкая граница между категорическим и вероятным заключением и как определить ее положение в каждом конкретном случае”.2

Отдельные авторы полагают, что “…любой категорический вывод, например, при идентификационном исследовании, будет носить вероятный характер, так как любой природный объект имеет бесконечно большое число признаков, а значит указанная вероятность тождества может бесконечно приближаться к единице, но никогда не станет равной единице. Причем вероятность утверждаемого тождества тем больше, чем многочисленнее совокупность идентификационных признаков и чем выше идентификационная значимость каждого из данных признаков,

1 Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г. “О судебной экспертизе по уголовным делам”// Бюллетень Верховнего Суда СССР.1971. №2. С. 10.

2 Овсянников И.В. Проблемы формулирования и использования вероятных
выводов экспертного заключения//Правоведение. 1998. №1. С.94.

301

отобразившихся и выявленных на объекте исследуемого происхождения”.1

В связи с эти возникают два вопроса, ответы на которые неочевидны: 1) может ли эксперт, приходя логически к вероятному выводу о тождестве, дать положительное категорическое заключение? 2) как, по какому принципу в каждом конкретном случае эксперт должен определить, является ли выявленная совокупность признаков индивидуальной и неповторимой, если она позволяет сделать вывод о тождестве только в вероятной форме?

Важность этих вопросов обусловлена ролью экспертного заключения в уголовном процессе. Во-первых, от формы вывода может зависеть ценность и значимость экспертного заключения в целом как доказательства по делу. Во-вторых, при возникновении у субъекта доказывания каких-либо сомнений, касающихся экспертного заключения, возможно назначение повторной экспертизы (с поручением провести ее другому эксперту), что увеличивает сроки следствия.

Отвечая на первый из поставленных вопросов необходимо признать, что в ряде случаев положительный категорический вывод эксперта, содержательно достоверный и не претендующий на абсолютный характер, имеет право на жизнь. По поводу второго вопроса необходимо отметить, “что прямые ответы на него содержат, например, некоторые методики исследований, используемые в почерковедении ‘и в портретной экспертизе. Установленные этими методиками численное критерии определяют, по сути дела, максимальную вероятность ошибки, которой эксперту разрешено пренебречь при формулировании категорического вывода о тождестве”.2

1 Романов В.В. Теория и практика применения законов и правил логики в деятельности органов внутренних дел. Уфа, 1989. С.66-68.

2 Зинин A.M., Кирсанова Л.З. Криминалистическая фотопортретная экспертиза. М., 1991. С.40; Теория и практика математического моделирования в судебно-почерковедческой экспертизе. М.,.1980. С. 249.

302

Разумеется, такие методики обеспечивают более объективные выводы, чем интуитивная оценка экспертом совокупности признаков на основе личного опыта, т.е. позволяют экспертам с различным опытом и стажем работы придти к одинаковым выводам в одной и той же экспертной ситуации. Однако представляется очевидным невозможность определения единого для всех экспертных ситуаций порога суммарной идентификационной значимости выявленных признаков. Каким же образом разрешить данную проблему?

И.В.Овсянников предлагает следующее ее решение: “…Экспертные методики, использующие количественную оценку идентификационной значимости выявленных признаков, базируются на математической науке теории вероятностей. Учитывая, что эксперт в отличие от субъекта доказывания, как правило не имеет полной информации о всех материалах дела, о важности и значении своего заключения для дела, можно предложить следующий вариант решения вопроса. Если эксперту удалось количественно оценить вероятность устанавливаемого факта, он формулирует вывод в вероятной форме с указанием численной вероятности утверждаемого. Таким образом, решение о признании идентичности объектов фактом практически достоверным принимает следователь, что согласуется с рекомендациями теории вероятностей”.1

Безусловно, это предложение можно рассматривать как один из вариантов разрешения рандомизированной экспертной ППСС. Однако при данном варианте, на наш взгляд, происходит трансформация экспертной ситуации в следственную, так как оценка достоверности вероятного вывода эксперта возлагается на следователя.

Рандомизированные экспертные ППСС отличаются от детерминированных не только по степени информационной определенности, но и по способам разрешения. Эти способы часто

1 Овсянников И.В. Указ. соч. С.96.

303

базируются на законах статистической вероятности, имеют ярко выраженное игровое начало, которое особенно эффективно в условиях полной информационной неопределенности.

В качестве примера удачного разрешения экспертом ППСС рандомизированного типа приведем случай из экспертной практики, описанный В.Л.Поповым.

“Гражданин Пальцев, находясь на своем дачном участке, в 8 час. 30 мин. почувствовал себя плохо, и, несмотря на оказываемую ему медицинскую помощь, скончался, не приходя в сознание. Прибывшая на место происшествия врач “Скорой помощи” констатировала смерть Пальцева от острой сердечной недостаточности. Однако в результате вскрытия трупа в правом куполе диафрагмы и правой доле печени была обнаружена остроконечная 7,62 мм пуля к автомату Калашникова. Общая протяженность раневого канала составила 48 см. Его первый прямолинейный участок был равен 27 см, а второй - 21 см.Так было положено начало сложнейшей экспертной ситуации, для разрешение которой понадобились усилия десятков специалистов и срок 1,5 года. Не имея никаких других данных, кроме акта вскрытия, следователь попросил эксперта установить направление и дистанцию выстрела. Эксперт пояснил, что в данном случае эти вопросы выходят за рамки его компетенции, т.к. методика решения этого вопроса в судебно-медицинской экспертологии практически неотработана. Известно лишь, что гильзы в момент выстрела вылетают в определенном направлении для каждого вида оружия, причем на вполне определенное расстояние. Для того, чтобы установить направление и дистанцию выстрела, необходимо знать позу Пальцева и стрелявшего человека в этот момент. Таких данных не было. Отвечая на вопрос о дистанции выстрела, эксперт мог только подчеркнуть, что дистанция была “неблизкой”. Следователь направил материалы
вскрытия на гистологическое и

304

физико-техническое исследования. Опустив исследовательскую часть, приведем выводы из заключения физико-технической экспертизы: “Повреждения на теле Пальцева вполне могли быть причинены пулей, выпущенной из нарезного оружия. Выстрел был произведен с расстояния вне сферы действия дополнительных факторов выстрела, т.е. с дальнего расстояния”. На что опирался эксперт, делая свой вывод о нарезном оружии? Только на следы нарезов на пуле, найденной в теле Пальцева. Но это - выход за пределы компетенции судебного медика, поскольку оценка следов на пулях, возникающих в момент выстрела от ее взаимодействия со стволом оружия, является прерогативой эксперта-криминалиста. Кроме того, физико-техник допустил терминологическую неточность, применив вместо общепринятого в экспертологии понятия “неблизкая дистанция” - “дальнее расстояние”.

Здесь необходимо уточнить, что термин “неблизкая дистанция”, также как и “дальнее расстояние”, содержит элемент лингвистической неопределенности и в связи с этим также мало способствует разрешению экспертной ППСС. Поэтому определение дистанции выстрела оставалось опорным моментом в решении проблемно- поисковой ситуации. Проведя визирование возможных направлений горизонтального выстрела, следователь последовательно исключил южное, западное и восточное направление, поскольку на территории выстрела находились различные строения. К северу располагался лесной массив ,за которым в 1,5 км на северо-запад находилась войсковая часть, а в 2 км на северо-восток - стрельбище. Других объектов в секторе не было. Дополнительное тщательное визирование исключило территорию войсковой части, т.к. на пути возможной траектории выстрела находился один из садоводческих домиков. При его осмотре следов действия пули найдено не было. Оставалось стрельбище, но днем происшествия была суббота, а в этот день стрельбы, по официальному

305

сообщению командования, не планировались и не проводились. Следователь поставил на разрешение экспертов вопрос:

1)Мог ли быть произведен выстрел с расстоянии 2000 м и исключается ли при этом возможность получения повреждений Пальцевым при выстреле с этого расстояния?

На 4 биоманекенах удалось получить слепые ранения, сходные с пов- реждениями у Пальцева по локализации входной раны и направлению раневого канала. Однако на этом сходство заканчивалось, так как все раны, полученные в эксперименте, не имели дефекта кожи, как это было отмечено на трупе Пальцева: они имели продолговатую форму и были окружены широким осаднением, напоминавшим по форме и размерам боковой силуэт пули. Иначе говоря, на расстоянии 2000 м пуля способна оказать только клиновидное действие, ее энергии недостаточно для образования деффекта кожи. Факт клиновидного действия пули на расстоянии 2000 м от места выстрела был подтвержден математически. Экспертная ситуация, заходила в тупик, и тогда следователь принял рандомизированное решение, поставив перед экспертами следующую задачу - если они смогли исключить дистанцию 2000 м, тогда пусть последовательно исключают и остальные расстояния (1500, 1000, 500 м и т.д.). Понятно, что исследование в таком ключе могло составить большое и долговременнее научное направление, но ограниченные процессуальные сроки расследования заставили экспертов также применить метод рандомизации. Опираясь на законы статистической вероятности, они ограничили поиск двумя основными направлениями исследований: 1) оценкой возможности выстрела с расстояния 2000 м и более; 2) с расстояния 500 м и менее. Серия опытов по второму направлению поиска позволила сделать вывод о том, что выстрел был произведен из проходящего поезда. Проведенные оперативно- розыскные мероприятия, основанные на заключении

306

экспертов, позволили установить, что выстрел случайно произвел часовой, сопровождавший эшелон войсковой части, при разборке и сборке автомата, который уже более года как был уволен в запас из ВС и проживал в другом конце страны”.1

Приведенный выше пример наглядно иллюстрирует, что проблемно- поисковая следственная ситуация может быть успешно разрешена экспертными поисковыми средствами, а метод рандомизации, основанный на статистической вероятности, может быть весьма эффективен в условиях ограниченных процессуальных сроков расследования и полной информационной неопределенности.

Полагаем, научно-практическое значение классификации экспертных ситуаций состоит в том, что она позволяет отграничить экспертную от других следственных ситуаций, а также проследить диалектику перерастания экспертной ситуации в оперативно-розыскную, следственную, судебную и наоборот.

Так, можно проследить трансформацию экспертной в оперативно- розыскную ситуацию при раскрытии преступления экспертным путем. Особая роль здесь, конечно, отводится дактилоскопии, особенно в связи с начавшимся в 1993 г. широкомасштабным внедрением в практику работы экспертно-криминалистических подразделений ОВД автоматизированных дактилоскопических информационных систем АДИС типа “Папилон”, которые “…являются примером эффективного использования современных компьютерных технологий в криминалистике. Высокая надежность поиска (по данным отдельных авторов - от 90 до 94%) все чаще позволяет говорить о возможности раскрытия преступления экспертным путем”.2

1 Попов В.Л. Указ. соч. С.26-42.

2 Зайцев П. Эффективность АДИС - мифы и реальность // Системы “Папилон”. 1994. С.32; Моксин А. Оценка тестирования АДИС // Указ. сб. С.44.

307

В экспертно-криминалистических подразделениях системы МВД существует и специальная форма отчетности по такому раскрытию - “Аналити-ческая таблица ежемесячная по каждому эксперту данных показателей работы экспертно-криминалистических подразделений гор(рай)отделов внутренних дел края (области)”. В ней предусмотрены и соответствующие графы:

11) установление лиц, причастных к преступлению;

12)количество дактилоскопических экспертиз, установивших преступников;

13) количество преступлений, раскрытых с помощью дактилокартотек;

18) количество преступлений, раскрытых с помощью других картотек и коллекций.

Здесь необходимо заметить, что существующая система экспертной отчетности во многом предопределяет возникновение и развитие ситуаций организационно-неупорядоченного типа.

Так, в январе 1999 г. был уволен из органов внутренних дел эксперт криминалист Центрального РОВД г.Барнаула за то,что на протяжении 1997-1998 гг., выезжая на осмотры МП, эксперт умышленно оставлял свои отпечатки пальцев, таким образом искусственно завышая процент обнаруженных и изъятых с места происшествия следов преступления. Внедренная и активно используемая в практике работы ЭКО ОВД компьютерная программа “Sonda” без труда обнаружила данную фальсификацию. Полагаем, на предотвращение именно таких организационно-неупорядоченных ситуаций направлено Положение о направлении материальных носителей, содержащих

дактилоскопическую информацию, в органы внутренних дел, утвержденное Постановлением Правительства РФ №1543
от

308

25.12.1998 г.1 Данное Положение определяет круг лиц, подлежащих обязательному дактилоскопированию, в том числе и среди сотрудников ОВД.

Возникновению и развитию экспертных ситуаций организационно- неупорядоченного типа во многом способствует и то, что “…в последнее время в ЭКУ МВД-УВД по собственной инициативе руководителей стали появляться все новые виды экспертиз. Вслед за бухгалтерской прослеживаются попытки организовать производство товароведческих экспертиз и даже судебно-медицинские морги. Начальники управлений осознали, что дешевле содержать своих специалистов, чем платить за производство экспертиз сторонним организациям. Данная практика представляется вредной, т.к. нарушается отлаженный порядок контроля за деятельностью таких экспертов, который складывался в экспертных учреждениях Минздрава, Минюста, МВД, ФСБ не одно десятилетие и отражает специфику каждого из ведомств”.2

И, наконец, объективным фактором возникновения экспертных ситуаций организационно-неупорядоченного типа является большая нагрузка экспертов.

Проведенные нами исследования показывают, что существует зависимость между планируемой нагрузкой экспертов подразделений МВД различного уровня и сложностью проводимых экспертных исследований.

Так, если планируемая нагрузка эксперта-криминалиста ЭКО гор(рай) отдела ВД составляет 120 экспертиз в год, то эксперта-криминалиста ЭКУ УВД края соответственно уже 96 экспертиз в год. Еще меньше
планируемая нагрузка для эксперта-биолога,

1 Постановление Правительства РФ №1543 от 25.12.98 г. // Российская газета. 1999. №3. С4.

2 Панкратов С.С. Взаимодействие экспертно-криминалистических и следственных подразделений в процессе раскрытия и расследования преступлений // Информационный бюллетень. №3 (96). М., 1998. С. 151.

309

производящего генотипоскопическую экспертизу - 16 в год. Это понятно, так как генотипоскопическая экспертиза является одной из самых трудоемких и дорогих экспертиз, назначаемых в основном по тяжким преступлениям.

Так, для производства генотипоскопической экспертизы в качестве экспертного оборудования испельзуются 23 прибора и 33 реагента, по крайней мере 7 из которых - дорогие и дифицитные.1

Итак, сформулируем краткие выводы настоящего параграфа:

  1. Экспертную ППСС можно определить как тип следственной ситуации, порождаемой мыслительной деятельностью специального познающего субъекта - экеперта, который путем выдвижения и проверки экспертных версий исследует объекты материального мира, решая при этом задачу установления истины в уголовном судопроизводстве.
  2. Экспертное прогнозирование входит в структуру экспертной ППСС, и, по сравнению с криминалистическим, более узко, предметно.
  3. З.Стратегическое экспертное прогнозирование направлено на оценку выполнимости экспертного задания в целом; тактическое - на предупреждение и преодоление возможных экспертных ошибок.

4.Экспертная ошибка при определенных условиях может перерастать в следственную или судебную,инициируя развитие ППСС соответствующей направленности.

5.Большое научно-практическое значение имеет классификация экспертных ситуаций, т.к. она позволяет отграничить экспертную ситуацию от других следственных ситуаций, а также проследить диалектику перерастания экспертной в оперативно-розыскную, следственную и судебную ППСС.

1 Перепечина И.О., Пименов М.Г., Стегнова Т.В. Исследование объектов
судебно-биологической экспертизы полимеразной цепной реакцией. М., 1996. С.4-5.

310

  1. Деление экспертных ситуаций по степени информационной определенности на детерминированные и рандомизированные напрямую связано с формами выводов в заключении эксперта - категорической и вероятной.

И, наконец, следуя логике научного изложения, исследуем последнюю группу следственных ситуаций - судебных проблемно- поисковых ситуаций.

311

Глава 4. Проблемно-поисковые ситуации судебного следствия

4.1. Понятие судебной проблемно-поисковой ситуации и ее роль во вторичной реконструкции события преступления

Следственной ситуации, в том числе и такой ее классификационной ветви как проблемно-поисковая следственная ситуация, как уже отмечалось в настоящей работе, в объективной представленности, т. е. без человека, не существует - она обязательно предполагает наличие субъекта, познающего ее. Указанное специфическое свойство следственной ситуации позволяет в научно-практических целях последовательно рассматривать ее для следователя, оперативного работника, эксперта, прокурора и судьи. Ситуационный анализ практики раскрытия и расследования преступлений показывает, что поисково-познавательная деятельность каждого из этих субъектов, хотя и преследует общую цель-установление истины по уголовному делу - может развиваться в различных направлениях.

Например, даже само понятие “раскрытие преступления” оценивается следователем, оперативным работником, прокурором и судьей по- разному. “С точки зрения оперативно-розыскных служб преступление раскрыто, когда установлены основания для привлечения лица к уча- стию в уголовном деле в качестве подозреваемого или обвиняемого. Следователь считает преступление раскрытым, сочтя собранные доказательства достаточными для составления обвинительного заключения. Прокурор, если разделяет взгляд следователя, направляет дело в суд. Су-

312

дебное признание преступления раскрытым выражается обвинительным приговором”. 1 Для каждого из выше перечисленных субъектов познания существует своя мера информационной неопределенности по уголовному делу, которая обуславливает генезис и динамику развития проблемно-поисковой следственной ситуации соответственно для следователя, оперативного работника, прокурора и судьи. Проблема преодоления информационной неопределенности является основной постановочной проблемой в раскрытии и расследовании преступлений, решение которой, по нашему мнению, и составляет суть разрешения любой проблемно-поисковой следственной ситуации. Проблемы познания являются объектом исследования многих, в том числе юридических наук, что, в конечном итоге, и определяет наблюдающийся в последние годы процесс интеграции научных знаний. Не обошел стороной этот процесс и ту часть уголовного процесса, которая касается проблем судебного разбирательства. По сути, судебное разбирательство-это лишь частный случай познавательной деятельности человека, что успешно позволяет исследовать его методами различных, в том числе неюридических, наук. Об этом свидетельствуют и последние теоретиче ские разработки.

Так, В. М. Бозров предпринял, в целом удачную, попытку исследовать ситуации, возникающие в практике военных судов, с позиции этио- логии и психиатрии2.

В. А. Пищальникова, используя методы психолингвистики, исследует психолого-юридическое содержание судебного процесса и судебных речей в суде присяжных3.

1 . Ларин А. М. Преступность и раскрываемость преступлений// Государство и право. 1999. №4. С. 85.

2 Бозров В. М. Современные проблемы правосудия по уголовным делам в практике военных судов России: Автореф. дис… док. юрид. наук. Екатеринбург, 1999. С. 40-45.

3 Пищальникова В. А. Психолого-юридическое содержание судебного процесса и судебных речей в суде присяжных заседателей. Барнаул, 1998. 77с.

313

Интерес ученых, работающих в самых различных областях знания, к проблемам судебного разбирательства возник не случайно и объясня- ется рядом причин.

Во-первых, в результате судебно-правовой реформы судья стал полноправным познающим субъектом не только на судебных стадиях, но и в предварительном расследовании, осуществляя функцию судебного контроля.

Во-вторых, появились новые составы судов-единоличные(мировой судья) и коллегиальные(суд присяжных), что заставляет по-иному взглянуть на роль судьи в исследовании доказательств в судебном заседании и принятии решений по существу дела; гносеологию его внутреннего убеждения и ее место в структуре судейского мышления.

Если уровень разработанности вопросов теории следственных си- туаций применительно к проблемам экспертологии, теории оперативно-розыскной деятельности и следственной деятельности достаточно высок, то по проблемам судебного разбирательства только намечаются пути исследования. Исходным концептуальным положением на пути такого исследования должно являться то, что следственная ситуация для следователя и оперативного работника имеет такую же гносеологическую сущность, что и следственная ситуация для судьи. Уточним, что сама этимология слова “следственная” имеет корень “след”, а не “следователь”, а значит, в суде возникают такие же проблемы исследования следов преступления, что и на предварительном следствии, только с различной степенью информационной неопределенности1.

Гавло В. К. Метод криминалистической детализации преступного события и его роль в расследовании преступлений// Актуальные вопросы государства и права в период совершенствования социалистического общества. Томск, 1987. С. 232-234; Криминалистический механизм преступления как структурный компонент криминалистической характеристики преступлений// Актуальные вопросы правоведения на современном этапе. Томск, 1986. С. 258-259; О соотношении методики расследования преступлений на предварительном следствии и во время судебного разбирательства// Актуальные вопросы правоведения в период совершенствования социалистического общества. Томск, 1988. С. 216-217; и др.

314

Проблема преодоления информационной неопределенности по уголовному делу поисково-познавательными средствами судьи и актуализирует необходимость исследования судебно-следственной ситуации.

Анализ существующих в литературе точек зрения на понятие судебно- следственной ситуации обнаруживает экстраполяцию основных концептуальных подходов к определению следственной ситуации вообще на данную классификационную ветвь.

Так, В. К. Гавло, подчеркивая объективный характер судебно- следственной ситуации и используя системный подход, понимает под ней “. . . складывающуюся в ходе судебного следствия обстановку, характеризующуюся наличием у суда установленных на предварительном следствии и в суде доказательств события преступления и виновности лица, его совершившего, условиями и обстоятельствами, в которых эти доказательства исследуются, устанавливаются и добываются новые, характеризующие состояние и перспективу судебного следствия в целях установления истины по делу”1.

Применяя широко используемый в криминалистике модельный подход, судебно-следственную ситуацию определяют и как динамиче- скую информационно-поисковую модель, заключенную в процессуальную форму и детерминированную, с объективной стороны, характером сложившейся ситуации предварительного расследования и поведением участников судебного процесса, с субъективной стороны-мыслительной деятельностью судьи по проверке и оценке доказательств2.

Приведенные выше определения, отражая различные аспекты одного и того же криминалистического явления, безусловно, имеют право

1 Минеева Г. П. Уголовно-правовая охрана свидетеля и потерпевшего: Дис… канд. юрид. на ук. М., 1993. С. 55.

2 Андреев В. И. Проблемы процессуального и организационного обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства// Органы внутренних дел Республики Казахстан в механизме государства и проблемы совершенствования их деятельности. Караганда, 1995. С. 168-173.

315

на существование. Очевидно другое - путем простой экстраполяции криминалистических понятий без учета специфики поисково- познавательной деятельности в суде невозможно исследовать гносеоло- гию внутреннего убеждения судьи, решающего познавательные проблемы в судебном разбирательстве; природу судебной ошибки и механизм трансформации экспертной и опретивно-розыскной ситуации в судебную и т. д. Между тем, полагаем, такое исследование выходит на более высокий теоретический уровень путем введения в понятийный аппарат криминалистики категории “судебная проблемно- поисковая ситуация”, под которой, по нашему мнению, следует понимать наиболее психологизированный вид следственной ситуации, порожденной мыслительной деятельностью судьи(судей), про