lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Овсянников, Игорь Владимирович. - Категория вероятности в судебной экспертизе и доказывании по уголовным делам: Дис. ... д-ра юрид. наук :. - Москва, 2001 511 с. РГБ ОД, 71:02-12/86-0

Posted in:

АКАДЕМИЯ УПРАВЛЕНИЯ МВД РОССИИ

На правах рукописи

ОВСЯННИКОВ Игорь Владимирович

а

КАТЕГО РИЯ ВЕРОЯТ НОСТИ В СУДЕБН ОЙ ЭКСПЕР ТИЗЕ И ДОКАЗЫ ВАНИИ

ПО УГОЛОВ НЫМ ДЕЛАМ

Специа льност ь 12.00. 09 - уголов ный процес с; кримин алисти ка и судебн ая экспер тиза; операт ивно- розыск ная деятел ьность

Диссер тация на соиска ние ученой степен и доктор а юридич еских наук

УЧЁНЫЙ ОЖИВЕМ АКАДЕМИИ

W Научный консультант Заслуженный деятель ^
науки Российский Федерации, доктор юри- дических наук, профессор [рГс^елйш]

Президиум ВАК ‘косе;:

-?’Москба - 2001

**»ии Щ

Московская академия

МВД POOCM^L Поил, к Вх. № <ГО/ “J5” СМ 200 f г.

  • 2 -ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 5

ГЛАВА 1. ВЕРОЯТНОСТЬ: РЕТРОСПЕКТИВА И СОВРЕМЕННОСТЬ 30

1.1. Интерпретации понятия вероятности 30 1.2. 1.3. Вероятность в уголовном процессе, криминалистике и су- дебной экспертизе 45 1.4. 1.3. Вероятность и предположение 60

ГЛАВА 2. ХАРАКТЕР ЗНАНИЯ, ДОСТИГАЕМОГО В УГОЛОВНОМ СУДО ПРОИЗВОДСТВЕ 68

2.1. Проблема истины: необходимо ли установление истины…68 2.2. 2.3. Соотношение истинности, ложности, вероятности и досто- верности в уголовном судопроизводстве 93 2.4. 2.5. Вероятность в оправдательном приговоре и при прекраще- нии дела 105 2.6. 2.4. Вероятность в обвинительном приговоре 118

ГЛАВА 3. ОСНОВАНИЯ ОПРАВДАТЕЛЬНОГО ПРИГОВОРА И ПРЕКРАЩЕНИЕ

УГОЛОВНОГО ДЕЛА ПО РЕАБИЛИТИРУЮЩИМ ОСНОВАНИЯМ…133

3.1. Необходимость дифференциации оснований оправдательного приговора 133 3.2. 3.3. Основания оправдания 140 3.4. 3.3. Основания прекращения уголовного дела на стадии предва рительного расследования с реабилитацией обвиняемого.162

3.4. Обеспечение более полной реализации принципов состяза тельности и равноправия сторон 175

ГЛАВА 4. ОСОБЕННОСТИ ДОКАЗЬВАНИЯ ПРИ РАЗБИРАТЕЛЬСТВЕ УГОЛОВ НОГО ДЕЛА В СУДЕ ПРИСЯЖНЫХ 185

  • 3 -

4.1. Проблемы российского суда присяжных 185 4.2. 4.3. Основания оправдания. Постановка проблемы и анализ судебной практики 202 4.4. 4.5. Классификация предлагаемых оснований оправдания в суде присяжных 216 4.6. ГЛАВА 5. ПРОБЛЕМЫ ЛОГИКИ ДОКАЗЫВАНИЯ 227

5.1. Традиционная логика доказывания. Трудности и противоре- чия 227 5.2. 5.3. Выдвижение и проверка версий на предварительном следс- твии. Дискуссионные аспекты 242 5.4. 5.5. Проблема риска в процессе предварительного расследова- ния 272 5.6. 5.4. Версии при разбирательстве уголовного дела в суде…294 ГЛАВА 6. ОТ ВЕРОЯТНОСТИ К ДОСТОВЕРНОСТИ В УГОЛОВНОМ СУДОПРО ИЗВОДСТВЕ 301

6.1. Вероятностная схема доказывания 301 6.2. 6.3. Логика версионного мышления в свете идей вероятностной теории индукции 316 6.4. 6.5. Соотношение двух схем доказывания 346 6.6. 6.4. Проблема надежности процессуального доказывания 359

ГЛАВА 7. ЛОГИКА В ЗАКЛЮЧЕНИИ СУДЕБНОГО ЭКСПЕРТА 379

7.1. Вероятность и достоверность в заключении эксперта…379 7.2. 7.3. Логика идентификационного экспертного исследования. .403 7.4. 7.5. Численные критерии тождества в экспертных методиках. 416 ГЛАВА 8. ДОКАЗАТЕЛЬСТВЕННОЕ ЗНАЧЕНИЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ЭКСПЕРТА.432 7.6.

8.1. Проблема категоричности заключения эксперта 432 8.2. 8.3. Проблема определенности заключения эксперта 444 8.4.

  • 4 -

8.3. Формы выводов эксперта и их доказательственное

значение 455

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 468

• СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 474

*

  • 5 -

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы. Строительство правового государства в Российской Федерации, решение задач, выдвинутых предложенной Президентом и одобренной Парламентом России Концепцией судебной реформы, вступление России в мировое правовое пространство происходит на фоне беспрецедентного уровня преступности, которая к тому же приобретает и качественно новые, все более изощренные, формы. Это делает актуальным поиск резервов для обеспечения с одной стороны более быстрого и полного раскрытия преступлений, изобличения виновных, а с другой - более полной, надежной и эффективной защиты прав и законных интересов граждан, попавших в сферу уголовной юстиции.

Общепринятый и устоявшийся подход к расследованию преступления и к разбирательству уголовного дела в суде как к процессу познания требует при реформировании и оптимизации уголовного судопроизводства изучения возникающих проблем и с точки зрения гносеологии.

Основная часть всей человеческой познавательной деятельности проходит на уровнях вероятного знания о познаваемых событиях и явлениях окружающей жизни. Не является исключением здесь и уголовное судопроизводство. Категория достоверности если и применяется для характеристики исследуемых версий или знания о расследуемых событиях, то, как правило, лишь в конце процесса расследования (судебного разбирательства). Категория же вероятности обычно применима для характеристики версий или знания субъектов исследования и оценки доказательств на любом этапе следствия, а зачастую и после разрешения дела.

  • 6 -

Теоретическая проблема соотношения вероятности и достоверности, возможности и необходимости достижения достоверности является в уголовном процессе и криминалистике одной из самых старых и острых. Ее постоянная актуальность объясняется тем, что она напрямую связана с такими практическими вопросами, как допустимость и достаточность доказательств, законность и обоснованность приговора. Сложность проблемы соотношения вероятности и достоверности, неоднозначность подходов к ее решению обусловлены ее многогранностью (здесь присутствуют и философские, и правовые, и социально-психологические, и логико-математические аспекты) и субъективным характером самих категорий вероятности и достоверности, что проявляется хотя бы в фактах существования судебных ошибок, в фактах неодинаковой оценки совокупности собранных доказательств судами различных инстанций. От того или иного решения этой проблемы зависят во многом и принципы планирования и проведения предварительного расследования, которыми должен руководствоваться следователь, и правила действий сторон в процессе судебного разбирательства, и принципы, которыми должен руководствоваться суд при разрешении дела.

Зачастую ситуация, когда по отдельным обстоятельствам уголовного дела достигнуто не достоверное, а лишь вероятное или даже высоковероятное знание, оставляющее место небольшим сомнениям, становится проблемной для практических работников предварительного следствия и суда. Продолжать ли уголовное преследование обвиняемого, снова и снова повторяя безуспешные попытки добиться во что бы то ни стало полной достоверности, или прекратить дело? Если прекратить, то на каком основании? Не будет ли при этом расце-

  • 7 -

нено неустановление, например, ни отсутствия, ни наличия преступ- ления, как невыполнение следователем своих обязанностей, возло- женных на него задач?

Если суду не доказаны с достоверностью мотивы преступления, характер общественной опасности или форма вины подсудимого, а направление дела на доследование бесперспективно, следует ли пос- тановить обвинительный или оправдательный приговор? Если оправда- тельный, то на каком основании, ведь событие и состав определен- ного преступления могут быть налицо, а участие подсудимого в со- вершении преступления сомнений может и не вызывать? Если же обви- нительный, то как определить недоказанные достоверно мотивы прес- тупления, характер или форму вины подсудимого, каким должно быть наказание?

Положить ли в основу своих выводов вероятное заключение эксперта или отвергнуть его? Допустимо ли вообще обоснование обвини- тельного (оправдательного) приговора, постановления или обвини- тельного заключения следователя не достоверным, а вероятным зна- нием о тех или иных обстоятельствах уголовного дела?

Эти и другие вопросы применительно к конкретным следственным и судебным ситуациям в теории и на практике решаются неоднозначно, порой предлагаются и принимаются решения диаметрально проти- воположные. Фактическая нерегламентированность действий в ситуа- циях недоказанности, но при высокой вероятности достигнутого зна- ния подталкивает практических работников к искусственному упроще- нию ситуации, к выдаче за достоверное того, что является по их внутреннему убеждению лишь вероятным. Такое “подтягивание” веро- ятного знания до уровня достоверного, с одной стороны, остается,

  • 8 -

как правило, латентным и безнаказанным, так как истинные мысли и убеждения должностных лиц - субъектов исследования и оценки дока- зательств - никому не подконтрольны, а, с другой стороны, несет в себе элемент социальной опасности, так как может приводить к следственным и судебным ошибкам.

Проблемы уголовного судопроизводства, имеющие ярко выраженный гносеологический аспект, как правило, обостряются в суде при- сяжных, где “судьи факта” отделены и принимают решения независимо от “судьи права”. Сегодня остро стоит вопрос о дальнейшей судьбе и путях развития российского суда присяжных, вернувшегося к нам в 1993 г. после 75-летнего перерыва. Опыт нескольких лет работы су- дов присяжных в современной России выявил недостатки, пробелы и противоречия в законодательстве, регламентирующем производство в суде присяжных. Поэтому актуальны исследования и конкретные реко- мендации, направленные на совершенствование уголовно-процессуаль- ного закона и в этой части.

Одним из основных аргументов против альтернативной формы отправления правосудия является относительно большое количество оправданий в судах присяжных, непонимание и неприятие некоторых таких оправданий как юристами, так и журналистами и рядовыми гражданами. В связи с этим актуальны анализ судебной практики оп- равдания, исследование используемых в судах присяжных оснований оправдательных приговоров, разработка предложений по рационализа- ции и оптимизации закона и приведению судебной практики в соот- ветствие с законом.

Не менее сложные проблемы возникают и перед судебным экспертом - субъектом познания искомых обстоятельств. Является ли уста-

  • 9 -

новленная совокупность совпадающих признаков индивидуализирующей, достаточна ли она для категорического вывода о тождестве или все же правильнее будет дать вероятный вывод? Вправе ли эксперт осложнять следователю задачу раскрытия преступления и изобличения виновных вероятной (а не категорической) формой вывода? Вправе ли эксперт и не брать на себя ответственность за категорический ответ на поставленный вопрос, и уйти от непрестижной вероятной формы вывода - дать вроде бы категорический, но в то же время обтекаемый вывод о возможности?

Заключение эксперта занимает особое место среди источников доказательств, перечисленных в ст.69 УПК РСФСР. Специфичность, исключительность заключения эксперта состоит в том, что в нем, в отличие от других видов доказательств, может содержаться выводное знание, т.е. новое знание, полученное путем логических умозаключений; причем логические выводы эксперта, сделанные на основании проведенных им исследований, могут иметь доказательственное значение. Более того, именно выводы эксперта являются главной и необходимой частью экспертного заключения, его квинтэссенцией, именно выводы выражают суть заключения эксперта и определяют во многом доказательственное значение по делу экспертного заключения в целом.

То или иное решение вопроса о допустимости обоснования судебных приговоров вероятным знанием создает предпосылки и для того или иного решения другого острого и спорного вопроса - вопроса о допустимости и доказательственном значении вероятного заключения судебной экспертизы.

Вот уже более века продолжаются поиски объективных критериев

  • 10 -

тождества, этого “философского камня” криминалистики, который позволял бы экспертам давать категорические выводы о тождестве, а следователям быстрее и легче раскрывать преступления и изобличать виновных. Но каких-то реальных практических результатов так и нет. Например, в дактилоскопии, в одном из старейших видов тради- ционных криминалистических экспертиз, сегодняшние эксперты, как и их коллеги сто лет назад, никакими объективными критериями не пользуются. Впору задуматься над вопросом, имеющим и философский аспект: а существуют ли вообще такие критерии?

В то же время решение вопросов о необходимых уровнях познания в уголовном судопроизводстве на тех или иных его стадиях невозможно без предварительного решения и других вопросов философии права. Каково соотношение вероятного и истинного, вероятного и ложного, достоверного и истинного, достоверного и вероятного и т.д. знания о расследуемых событиях, об обстоятельствах уголовного дела? Возможно ли и необходимо ли установление истины по каждому уголовному делу, в связи с каждым расследуемым преступлением? Какая судебная инстанция должна раз и навсегда провозглашать “истину в последней инстанции”: подсудимый виновен (или невино- вен)? Иными словами - можно ли кому-то из субъектов правопримене- ния отдать монополию на знание об объективно происшедших и уже не зависящих от текущих мыслей и субъективных убеждений людей собы- тиях прошлого, фактически монополию на истину? Если, однако, та- кой субъект найдется, то одним из следующих логичных шагов было бы внесение соответствующих корректив и ограничений, например, в действие института отмены по вновь открывшимся обстоятельствам вступивших в законную силу судебных решений (приговоров, опреде-

  • и -

лений и постановлений судов).

Сказанное позволяет утверждать, что избранная для исследования тема актуальна не только для наук уголовно-правового цикла - уголовного права, уголовного процесса, криминалистики и судебной экспертизы, но и для следственной, судебной и экспертной практики.

Степень разработанности темы исследования. Проблемы построения рациональной стратегии расследования, оптимальных логических схем доказывания, очередности проверки возникающих версий, количества версий, подлежащих проверке, проблемы соотношения вероятности и достоверности в судебном приговоре и заключении судебного эксперта, допустимости обоснования выводов эксперта, следствия и суда знанием не только достоверного, но и вероятного характера являются для уголовного процесса, криминалистики и теории судебной экспертизы традиционно острыми, а потому давно и периодически обсуждаемыми. Этим проблемам посвящено большое количество работ.

Однако единства взглядов ни по одному из обозначенных вопросов до сих пор не достигнуто. Сегодня, как, например, и полвека назад, во время подготовки и проведения предыдущего реформирования уголовно- процессуального законодательства, спектр высказываемых по многим вопросам мнений весьма широк, можно встретить мнения диаметрально противоположные.

Объект исследования - комплекс теоретических проблем, связанных с философской категорией “вероятность”, ее интерпретацией в познавательной деятельности человека; вероятным знанием об обс- тоятельствах уголовного дела; процессом версионного мышления сле- дователя, суда и эксперта; существующими концепциями превращения вероятного знания о расследуемых (познаваемых) событиях в досто-

  • 12 -

верное; логическими схемами доказывания и достижения достовернос- ти. Исследовались также две концепции перехода вероятного знания о виновности в преступлении конкретного лица в достоверное: путем скачкообразного превращения вероятности в достоверность в резуль- тате опровержения всех конкурирующих версий (о виновности в прес- туплении других лиц) и путем постепенного возрастания вероятности и ее приближения к единице по мере накопления аргументов (улик) - вероятностная схема доказывания. Кроме того, были подвергнуты анализу важнейшие процессуальные решения следователя (о прекраще- нии уголовного дела с реабилитацией обвиняемого), суда традицион- ной формы и суда присяжных (оправдательный приговор, обвинитель- ный приговор) и заключения судебного эксперта. В частности, ана- лизировались наиболее распространенные и, вместе с тем, вызываю- щие наибольшие трудности при исследовании и оценке следователем и судом экспертные заключения идентификационного характера.

Предмет исследования. Предметом диссертационного исследования являются закономерности использования в процессе познания субъектами уголовного судопроизводства категорий вероятности и достоверности, истинности и ложности, предположения, возможности, а также закономерности деятельности правоохранительных органов (следователя, суда), связанной с оценкой знания об обстоятельст- вах, подлежащих доказыванию, и деятельности эксперта по установ- лению фактов, имеющих доказательственное значение.

Кроме того, предметом исследования являются закономерности возникновения и проверки следственных и судебных версий. В этой связи различные логические схемы доказывания и достижения досто- верности исследуются на предмет их роли, места и соотношения,

  • 13 -

анализируется задача выбора оптимальной стратегии предварительно- го расследования, построения рационального плана расследования с учетом рисков совершения возможных ошибок при принятии следовате- лем тех или иных стратегических решений.

Гипотеза исследования. В уголовном процессе и криминалистике категория вероятности является, наряду с категорией достовернос- ти, активно работающей философской категорией. Категория вероят- ности применима для описания не только процесса познания и дока- зывания, но и отдельных результатов познавательной и удостовери- тельной деятельности в уголовном судопроизводстве. Элементы веро- ятного знания могут и должны использоваться и при даче заключения экспертом, и при обосновании и принятии важнейших процессуальных решений следователем и судом (прекращение дела, составление обви- нительного заключения, постановление приговора).

Как преувеличение значения вероятного знания о тех или иных обстоятельствах, так и принижение его значения, игнорирование та- кого знания, нивелирование гносеологических результатов доказыва- ния или экспертного исследования, акцентирование внимания на юри- дическом аспекте результатов судебного разбирательства или пред- варительного расследования в ущерб гносеологическому аспекту -все это не только не способствует достижению цели уголовной юстиции (эффективной защите общества от преступлений, защите прав и законных интересов граждан, попавших в сферу юстиции), но и чре- вато следственными и судебными ошибками.

Цель исследования заключалась в выработке положений, спо- собствующих формированию у субъектов уголовного судопроизводства комплексного представления о категориях вероятности и достовер-

  • 14 -

ности, истинности и ложности, о гносеологическом аспекте процесса и результата предварительного расследования, судебного разбира- тельства, экспертного исследования. Целью исследования было также определение надлежащего использования вероятного знания о подле- жащих доказыванию обстоятельствах уголовного дела следователями, судьями и экспертами в процессе их профессиональной деятельности. Задачи исследования. Для достижения указанных целей соискатель поставил перед собой следующие задачи:

  • разграничение понятий “вероятность” и “предположение” в уголовном процессе, криминалистике и судебной экспертизе;
  • определение соотношений между знанием вероятным и истинным, вероятным и ложным, достоверным и истинным и т.д.;
  • обоснование требований к субъектам уголовно-процессуального доказывания, исследования и оценки доказательств в отношении установления истины по уголовным делам;
  • исследование роли и значения вероятного знания при поста- новлении судебного приговора;
  • формулирование, разграничение и классификация оснований оправдания в суде традиционной формы и в суде присяжных;
  • исследование с помощью вероятностной теории индукции процесса выдвижения и проверки версий следователем, судом и экспертом, а также возможности описания индуктивных процедур подтверждения и принятия криминалистических версий посредством персональных (субъективных) оценок вероятностей этих версий;
  • исследование и определение путей повышения надежности про- цессуального доказывания на базе основополагающих принципов тео- рии надежности;
  • 15 -

  • разграничение компетенций следователя (суда) и эксперта в процессе их профессиональной деятельности;
  • анализ логики идентификационного экспертного исследования;
  • исследование проблемы категоричности и проблемы определенности заключения эксперта, классификация заключений экспертов по признаку “определенность”;
  • обоснование наличия (отсутствия) доказательственного значения отдельных форм экспертных выводов.
  • разработка практических рекомендаций по оптимизации процесса предварительного расследования и повышения надежности про- цессуального доказывания в условиях ограничения сил, средств и времени, имеющихся в распоряжении субъекта расследования;
  • разработка практических рекомендаций судьям по надлежащему использованию вероятного знания о тех или иных фактах или обстоя- тельствах, обеспечивающему законность и обоснованность приговора;
  • разработка практических рекомендаций экспертам, следователям и судам по обеспечению обоснованности, объективности, точности и определенности ответов, даваемых экспертами на поставленные им вопросы, и повышения тем самым эффективности использования специальных познаний при расследовании и разрешении уголовных дел;
  • разработка предложений по совершенствованию уголовно-про- цессуального закона в части, связанной с институтом реабилитации граждан, подвергнутых уголовному преследованию;
  • разработка предложений по совершенствованию уголовно-про- цессуального закона в части регламентации производства в суде присяжных;
  • 16 -

  • разработка предложений по совершенствованию уголовно-процессуального закона в части, связанной с институтом судебной экспертизы.

Методология и методы исследования. В соответствии с общенаучными подходами к проведению теоретических исследований методологическую основу диссертационной работы составили базовые положения диалектического метода познания, позволяющие отразить взаимосвязь теории и практики, формы и содержания предмета исследования. Логико-философской базой исследования являются: принципы и законы теории познания, формальной, индуктивной и вероятностной логик; существующие различные интерпретации понятия вероятности.

Научно*-правовой базой исследования являются: Конституция РФ, уголовное и уголовно-процессуальное законодательство РСФСР и РФ, криминалистическая и уголовно-процессуальная науки, теория дока-

• зывания, теория судебной экспертизы, постановления Верховного Су да РФ, ведомственные нормативные акты.

Математической и технической базой исследования являются: математическая теория вероятностей, криминалистическая кибернетика, теория информации, теория оптимального управления, теория игр, теория принятия решений, теория математического моделирования, теория надежности.

Из общенаучных методов исследования в наибольшей мере нашли применение сравнение, анализ и синтез, индукция и дедукция, аналогия, идеализация, формализация, аксиоматический метод, гипоте-

  • тический метод, исторический подход, функциональный подход, мо дельный подход и математическое моделирование.

Из частных научных методов исследования использовались мето-

  • 17 -

ды оптимизации, методы математической статистики и другие матема- тические и кибернетические методы.

Эмпирическую базу исследования составили: следственная и судебная практика производства и разрешения конкретных уголовных дел (в том числе по специальной программе были изучены материалы более 100 уголовных дел, разрешенных современным российским судом присяжных); экспертная практика производства экспертиз; результа- ты анкетирования и опросов следователей, судей, экспертов. Ис- пользовались также результаты экспертных оценок специалистов и ученых.

Научная новизна диссертационного исследования заключается в том, что оно является первым комплексным монографическим исследованием роли, места и значения вероятного знания в судебной экспертизе, в доказывании по уголовным делам, при постановлении судебного приговора.

Усовершенствован понятийный аппарат. Понятия “вероятность” и “предположение” как на практике, так и в криминалистической и уголовно-процессуальной науках обычно употребляются как синонимы. В работе обоснована недопустимость смешения этих понятий и впер- вые предложены критерии их разграничения, в частности, на примере вероятных и предположительных выводов эксперта.

При оценке заключения судебной экспертизы зачастую смешиваются две пары понятий: категорическое - вероятное, определенное - неопределенное. В работе с использованием основных понятий и принципов теории информации дано толкование таким характеристикам заключения эксперта, как определенность и неопределенность. Пока- зано различие оснований при классификации заключений экспертов на

  • 18 -

категорические - вероятные и на определенные - неопределенные, обосновано наличие (отсутствие) доказательственного значения зак- лючений экспертов различных классов.

Понятия “достоверность” и “истинность” на практике и в теории в лучшем случае используются как подчиненные друг другу (если достоверный, значит доказанный и истинный), в худшем - смешивают- ся и употребляются как равнозначные. В работе отстаивается иная точка зрения и обосновывается соотношение четырех категорий - “истинность”, “ложность”, “вероятность” и “достоверность” - при- менительно к познанию, осуществляемому следователем (судом) и экспертом.

Предложены расширенные (по сравнению с имеющимися в действующем уголовно-процессуальном законе) перечни оснований прекращения уголовного дела с реабилитацией обвиняемого на стадии предва- рительного расследования; оснований оправдания в суде традицион- ной формы. Целесообразность расширения этих перечней обоснована необходимостью различать и фиксировать при разрешении дела не только юридические, но и гносеологические результаты доказывания, констатировать достигнутый субъектом исследования и оценки дока- зательств уровень знания (вероятный или достоверный) о наличии (отсутствии) тех или иных, имеющих значение для дела и подлежащих доказыванию обстоятельств.

Впервые сформулированы и классифицированы в предложенном виде основания оправдания в суде присяжных.

Обоснована возможность описания процесса исследования и до- казывания криминалистических версий с помощью субъективных оценок вероятностей этих версий субъектом расследования. Именно такими

  • 19 -

субъективными вероятностями оперирует вероятностная теория индук- ции, которую в современной индуктивной логике используют для объ- ективной характеристики степени подтверждения различных гипотез (версий).

Предложена трактовка понятия величины (степени) риска в кри- миналистике как величины возможных совокупных потерь при различ- ных вариантах планирования и проведения расследования. На этой основе сформулирована задача оптимизации процесса расследования, то есть задача наиболее рационального выбора круга проверяемых версий и дифференциации следователем своей активности по проверке каждой из них. Посредством математического моделирования проде- монстрированы схемы решения таких оптимизационных задач для неко- торых простейших типичных следственных ситуаций. Предлагаемые ре- шения построены с использованием заимствованного из математичес- кой статистики понятия среднего риска, то есть математического ожидания случайной величины потерь.

Определено и обосновано соотношение двух альтернативных ло- гических схем доказывания в уголовном процессе.

Выдвинут и обоснован тезис о том, что наличие во многих ве- роятностно-статистических идентификационных экспертных методиках субъективно установленных численных критериев тождества, разреша- ющих эксперту формулировать вывод о тождестве в категорической форме и пренебрегать малой вероятностью возможной ошибки, лишает эти методики главного достоинства, ради которого они создавались, - объективности вывода. В качестве решения поставленной проблемы экспертам предлагается формулировать при наличии к тому возмож- ности выводы в вероятной форме с указанием вероятности установ-

  • 20 -

ленного обстоятельства или вероятности возможной ошибки. На защиту выносятся следующие основные положения.

  1. В уголовном процессе, криминалистике и теории судебной экспертизы необходимо различать понятия “вероятность” и “предпо ложение”. Предположение - это утверждение (мысль) о существовании каких-либо фактов и (или) обстоятельств. Вероятность - это харак теристика знания, которое задается предположением, выражающая степень обоснованности этого знания. Вероятный вывод - это пред положение в той или иной степени обоснованное, подтвержденное.

Выражение “предположение о факте” следует употреблять в контексте открытия гипотезы, а выражение “вероятное установление факта” - в контексте оправдания. В последнем случае гипотеза имеет определенную степень подтверждения, то есть ей приписывается некоторая апостериорная вероятность.

Задача эксперта - установить предполагаемое обстоятельство или оценить степень обоснованности (доказанности) выведенного на основе специальных познаний нового знания, то есть степень его вероятности. В противном случае следует сделать вывод о невозмож- ности решения вопроса. В любом случае вывод эксперта - это мысль, завершающая его исследование, но не предваряющая. Предположитель- ный вывод лишает смысла проведенную экспертизу.

  1. Уголовно-процессуальный закон не обязывает следователя непременно раскрыть каждое преступление, а обязывает лишь принять для этого все допустимые и необходимые меры. Поэтому раскрытие преступления или установление истины не может быть главным и единственным критерием оценки работы следователя или суда.
  2. Истинность и ложность - объективные, а вероятность и дос-
  • 21 -

товерность - субъективные характеристики достигнутого экспертом, следователем или судом знания. Вероятное знание может быть как истинным, так и ложным; достоверное знание тоже может быть как истинным, так и ложным.

  1. Оправдательный приговор может основываться как на досто верно установленных фактах и обстоятельствах дела, так и на фак тах и обстоятельствах, о которых судом достигнуто лишь вероятное знание. При этом уровнем вероятности может характеризоваться зна ние о любых обстоятельствах дела.

Вероятное установление обстоятельств, влияющих на форму вины, на квалификацию деяния не должно препятствовать постановлению обвинительного приговора, если только преступный характер дейс- твий подсудимого, сама виновность подсудимого в совершении прес- тупления доказаны достоверно. При этом любые неустраненные сомне- ния должны толковаться в пользу подсудимого.

  1. Предусмотренные законом (п.1 ч.1 ст.5, п.2 ч.1 ст.5, п.2 ч.1 ст.208 УПК РСФСР) основания прекращения уголовного дела на стадии предварительного расследования с реабилитацией обвиняемого не позволяют отразить и разграничить все возможные варианты гно сеологических результатов доказывания и уровней достигнутого сле дователем знания об обстоятельствах, подлежащих доказыванию. Име ющийся перечень этих оснований следует расширить.

Предусмотренный законом (ч.З ст. 309 УПК РСФСР) перечень ос- нований постановления оправдательных приговоров в судах традици- онной формы не позволяет в ряде случаев точно отразить гносеоло- гические результаты разбирательства дела в суде. Этот перечень следует расширить.

  • 22 -
  1. При постановлении оправдательного приговора в суде при сяжных основания оправдания, перечисленные в ч.3 ст.309 УПК РСФСР, не применимы. В суде присяжных необходимо различать юриди ческие и фактические основания оправдания. Юридические основания перечислены в п.2 ч.1 ст.461 УПК РСФСР. Фактические основания оп ределяются ответами коллегии присяжных заседателей на вопросы вопросного листа. В резолютивной части приговора необходимо ука зывать и юридическое, и фактическое основание оправдания.

Большая доля оправдательных приговоров в суде присяжных по сравнению с судом традиционной формы обусловлена вполне объектив- ными причинами, коренящимися в существенных различиях двух форм отправления правосудия.

  1. Практическое подтверждение любого следствия, логически выведенного из версии, подтверждает эту версию, причем тем в большей степени, чем меньше вероятность (ожидаемость) этого следствия до принятия к проверке данной версии.

Достоверное подтверждение одной из нескольких конкурирующих следственных версий опровергает иные версии и освобождает следо- вателя от необходимости непосредственной проверки всех остальных возможных версий.

  1. Реализация любого из возможных вариантов продолжения расследования сопровождается некоторым риском, так как может при вести к каким-либо потерям (временным, трудовым, нравственным, материальным и т.д.). В качестве меры степени риска целесообразно использовать величину возможных потерь. Величина потерь (риска) в общем случае является случайной.

В любой следственной ситуации существует оптимальный вариант

  • 23 -

плана продолжения расследования, т.е. оптимальный вариант диффе- ренциации активности следователя по проверке различных имеющихся версий. Оптимален тот вариант, который сопровождается наименьшим средним риском. Чтобы найти этот вариант, необходимо оценить средние потери, которыми будут сопровождаться различные варианты. В качестве меры средних потерь естественно использовать сумму всех возможных потерь, взятых с весовыми коэффициентами, равными вероятностям соответствующих потерь, т. е. величину, называемую в теории вероятностей математическим ожиданием.

  1. Вероятность версий - важный фактор, определяющий очеред ность проверки версий или дифференциацию активности следователя по проверке ряда версий, но он не должен быть единственным при принятии решений. Не менее значимы другие факторы: цели и задачи уголовного судопроизводства; длительность и трудоемкость провер ки; необходимые материальные затраты, криминалистическая техника; риск утраты возможности проверки каких-либо обстоятельств, воз можности выявления и обнаружения каких-либо следов и т.д. При планировании расследования следует учитывать все эти факторы в совокупности. Руководствоваться же только вероятностями различных версий можно “при прочих равных условиях” или в ситуации, когда трудно оценить и сопоставить другие значимые факторы.

  2. Соотношение двух схем доказывания, двух концепций дости жения достоверности в состязательном уголовном процессе должно быть различным на разных его стадиях. В процессе предварительного расследования в качестве основной следователем должна использо ваться вероятностная схема доказывания. Метод исключения альтер нативных версий допустим в качестве вспомогательного. Последний

  • 24 -

используется преимущественно на начальных этапах расследования для подтверждения предположений самого общего характера. Метод исключения версий помогает следователю найти ту версию, которая впоследствии должна быть доказана по вероятностной схеме.

В судебном разбирательстве для стороны обвинения единственно возможной является вероятностная схема. Сторона защиты, напротив, может отстаивать свою версию о невиновности подсудимого или о его виновности меньшей степени путем опровержения версии обвинения. Но сторона защиты может с успехом использовать и вероятностную схему доказывания. В последнем случае защите достаточно, не опро- вергая версии обвинения, показать, что выводы обвинения не дока- заны с достоверностью и носят лишь вероятный (возможно высокове- роятный) характер, а материалы дела оставляют место для сомнений.

  1. Только в рамках вероятностной схемы доказывания можно и нужно решать известную теории информации и уголовному процессу задачу создания вполне надежной системы производства знания и принятия решения в ходе расследования и разбирательства уголовного дела, состоящей из относительно ненадежных компонентов.
  2. В уголовно-процессуальном законе необходимо закрепить статус доказательства для вероятного заключения эксперта, широко распространенного в экспертной практике и используемого в уголов- ном процессе. Вероятная форма вывода сама по себе еще не лишает автоматически заключение эксперта возможности служить обвинитель- ным доказательством, но в некоторых ситуациях такое заключение может вызывать и сомнения в виновности обвиняемого.
  3. Заключение эксперта должно максимально точно передавать субъекту исследования заключения содержание и смысл экспертных
  • 25 -

оценок предоставленных материалов. Поэтому вопрос о допустимости введения в язык экспертного вывода терминов математической теории вероятностей должен быть решен положительно. Что касается катего- рической формы вывода без указания степени его обоснованности. надежности или вероятности возможной ошибки, если таковая хотя бы теоретически не исключена, то такая форма наименее приемлема.

  1. Эксперт должен дать лишь заключение по поставленным ему вопросам, но не решать их окончательно. Решение же. например, о признании или непризнании идентичности сравниваемых объектов фак том практически достоверным должен принимать не эксперт, а следо ватель или суд с учетом всех обстоятельств дела и всех имеющихся доказательств по делу, в том числе и заключения эксперта.

Если же следователь стремится получить от эксперта не вероятный, а непременно категорический вывод о тождестве, то одно из двух: либо следователь не желает быть беспристрастным и объективным, выяснять как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого обс- тоятельства. либо следователь стремится переложить целиком на плечи эксперта работу по установлению тождества и ответственность за принятие решения о наличии (отсутствии) тождества. В первом случае следователь отступает от требований ст. 20 УПК РСФСР, во втором - рассматривает эксперта не как носителя и применителя специальных познаний, а как научного судью факта, и видит в зак- лючении эксперта научный приговор. И то, и другое недопустимо.

  1. Различия между заключениями экспертов с категорическими и вероятными выводами носят, как правило, формальный характер и обусловлены субъективными факторами. При использовании экспертом в исследовании индуктивной (вероятностной) логики вывод эксперта
  • 26 -

независимо от формы носит по существу вероятностный характер.

В одной и той же экспертной ситуации эксперты с различным опытом работы, уровнем профессиональных и общеобразовательных знаний, эрудицией, характером, мировоззрением могут дать одинаково положительные (отрицательные), но разные по категоричности выводы. Это нормально. Такие выводы не следует рассматривать как противоречащие друг другу, а при решении вопроса об их доказательственном значении (или определенности) не следует использовать в качестве критерия их форму (категорическая или вероятная).

  1. Эксперт обязан дать не просто обоснованное и объективное заключение, но и обязательно определенное.

Определенность заключения эксперта - это его способность уменьшить исходную неопределенность системы версий, возможных по смыслу поставленного перед экспертом вопроса, т.е. уменьшить энтропию этой системы версий. Определенный вывод эксперта - это вывод, который содержит какое-то количество доказательственной информации, уменьшающей исходную неопределенность системы версий; в неопределенном выводе количество такой информации равно нулю.

От определенности заключения эксперта необходимо отличать его доказательственное значение. Доказательственное значение экспертного заключения зависит, во-первых, от степени определенности заключения, т.е. от количества содержащегося в нем информации, во-вторых, от ценности этой информации в условиях конкретной следственной ситуации.

Достоверность разработанных в результате проведенного исследования теоретических положений и обоснованность практических рекомендаций и предложений обеспечиваются: использованием только

  • 27 -

научно обоснованных методов исследования; опорой на проверенные практикой и общепризнанные научные теории, в том числе математи- ческие и кибернетические; постоянным сравнением и соотнесением получаемых результатов и выводов со следственной, судебной и экс- пертной практикой.

Практическая и теоретическая значимость исследования определяется его общей направленностью на совершенствование деятельности правоохранительных органов. Ряд выводов, предложений и реко- мендаций, изложенных в диссертации, может быть использован в практической деятельности экспертных учреждений и подразделений, органов предварительного расследования, прокуратуры, судебных ор- ганов; в учебном процессе при преподавании курсов теории судебной экспертизы, криминалистики, уголовного процесса, логики, психоло- гии в юридических учебных заведениях; в правотворческом процессе.

Некоторые теоретические выводы могут послужить ориентирами для дальнейших научных изысканий в области криминалистики, уголовного процесса, теории судебной экспертизы, логики доказывания, философии права.

Принятие ряда сделанных предложений обеспечит совершенствование уголовно-процессуального закона и более полную реализацию на практике коституционных принципов состязательности и равноправия сторон, повышение эффективности судебного приговора и его значения.

Предложенные формулировки и классификация оснований оправдания в суде традиционного типа и в суде присяжных позволяют, с одной стороны, устранить двусмысленность и неопределенность уголовно- процессуального закона в этой части, а с другой - стабилизиро-

  • 28 -

вать судебную практику и обеспечить ее единообразие при указании и обосновании оснований оправдания в приговорах.

Разграничение вероятных и предположительных выводов эксперта, введение требования определенности вывода открывает путь к завершению связанной с этим почти вековой дискуссии, к “примирению” и поиску общей точки зрения для противников дачи и использования в доказывании предположительных выводов экспертов, имеющих веские аргументы “против”, и сторонников допустимости использования вероятных экспертных выводов в уголовном процессе, имеющих не менее веские аргументы “за”.

Апробация результатов исследования и внедрение осуществлялись путем публикации монографий, научных статей и работ учебно-методического характера, содержащих изложение и обоснование основных положений диссертации, в том числе в журналах “Правоведение”, “Российская юстиция”, “Законность”, “Журнал российского права”, “Уголовное право”, “Следователь. Федеральное издание”, “Экспертная практика”, “Прокурорская и следственная практика”, “Милиция”; путем выступлений с докладами на научных и научно-практических конференциях, в том числе международных, всероссийских и межведомственных, на криминалистических чтениях, теоре- тических и практических семинарах, а именно: в Академии управления МВД России - октябрь 1998 г., март, октябрь 1999 г.; в Санкт-Петербургской академии МВД России - ноябрь 1997 г.; в Саратовской высшей школе МВД России - апрель 1995 г., апрель 1997 г.; в Саратовском юридическом институте МВД России - май 1998 г.; в Ростовской высшей школе МВД России - май 1996г.; в Саратовской государственной академии права - май 1995 г., октябрь 1996 г.,

  • 29 -

март 2000 г. Кроме того, внедрение результатов осуществлялось пу- тем доведения разработанных предложений и рекомендаций до практи- ческих работников экспертных учреждений, следственных и судебных органов в процессе делового общения с ними.

Основные теоретические выводы и практические рекомендации диссертанта изложены в 2-х монографиях и более 40 других опубли- кованных его работах по теме диссертации общим объемом 32 п.л.

Практические рекомендации, касающиеся судебно-экспертной де- ятельности, внедрены в практику экспертно-криминалистических под- разделений УВД Саратовской области. Практические рекомендации. касающиеся деятельности судов - в судебную практику Саратовского областного суда и используются, в частности, при постановлении приговоров в суде присяжных.

Полученные по исследованной проблематике результаты используются также на ряде кафедр Саратовского юридического института МВД России и кафедре управления органами раследования преступлений Академии управления МВД России при чтении лекций и проведении семинарских и практических занятий по криминалистике, уголовному процессу, теоретическим основам судебной экспертизы.

Диссертация обсуждена на кафедре управления органами рассле- дования преступлений Академии управления МВД России, одобрена и рекомендована к защите на соискание ученой степени доктора юриди- ческих наук.

  • 30 -ГЛАВА 1. ВЕРОЯТНОСТЬ: РЕТРОСПЕКТИВА И СОВРЕМЕННОСТЬ. 1.1. Интерпретации понятия вероятности.

Считается, что первые теории описаний с использованием понятия вероятности появились еще в античные времена. Так, Платон, ученик Сократа, пользуется понятием вероятности при описании обоснованности рассуждений: “Итак, Сократ, не взыщи, если после всего, что другие уже сказали о богах и о происхождении всех ве- щей, мы не в состоянии будем представить об этом рассуждений, с безусловной строгостью обоснованных. Будь доволен и тем, если мы предложим тебе рассуждения лишь не менее вероятные, чем всякое иное, подобное, помня, что и я, говорящий, и вы - мои судьи, все мы имеем человечески ограниченную природу и что поэтому нам неиз- бежно довольствоваться лишь вероятным представлением нашего пред- мета, а чего либо большего и искать не следует”1.

Аристотель писал: “… то, про что известно, что в большинстве случаев оно таким-то образом происходит или не происходит, существует или не существует, есть вероятное…“2.

Карнеад, представитель древнегреческого скептицизма, по сви- детельству греческого философа и врача Секста Эмпирика вводит по- нятие “степени правдоподобия” и на этой основе разрабатывает сложную теорию вероятностных представлений, позволяющую анализи-

1 Платон. Диалоги. - Киев, 1883 (цит. по кн.: Пятнщын Б.Н. Философские проблемы вероятностных и статистических методов. М.: Наука, 1976. С.230).

2Аристотель. Сочинения в 4-х томах. Т. 2. - М.: Мысль, 1978. С.252.

  • 31 -

ровать различные высказывания и целые умозаключения. Шведский математик Хагстром видел в этой логике зародыш современной субъективной теории вероятностей3.

“Таким образом. - считает Б.Н.Пятницын, - Аристотеля по праву следует считать родоначальником той линии развития вероятностной логики, наиболее яркими представителями которой явились Венн и Рейхенбах. точно так же, как скептики явились родоначальниками линии развития вероятностной логики, представленной впоследствии Г.Лейбницем. Д.М.Кейнсом, Г.Джефрисом и в несколько измененном виде Р.Карнапом”4. Тем не менее говорить о каких- то оценках, каких-то исчислениях вероятностей учеными древней Греции не приходится. Теории вероятностных описаний древних носили в основном гносеологический характер, а понятие “вероятное” употреблялось ими в смысле “близкое к истине”, “имеющее отношение к истине”5. Б.Н.Пятницын в связи с этим обращает внимание на то. что до сих пор во многих языках народов мира “вероятное” и “истинное” или “вероятное” и “доказуемое” являются паронимами, т.е. словами. близкими по внешней форме, или даже однокоренными словами: “правдоподобный” - “правдивый”, “wahrlich” - “wahrscheinlich” (в немецком), “provable” - “probable” (в английском), “probatlo” -“probabilltas” (в латинском), “probable” - “probant” (в французском) и т.д.

В 17-18-м веках передовая научная мысль уже в Западной Европе. В то время господствует концепция вероятностей, которая те-

3Пятницын Б.Н. Философские проблемы… С.230-231. 4Там же. С.234. 5Там же. С.228-229.

  • 32 -

перь называется классической. 17-й век ознаменовался введением в вероятностную логику, в учение о вероятностях точного формализованного языка, что означало для этой науки начало нового, неизбежно наступающего рано или поздно для любой науки этапа - этапа математизации. Классическая концепция вероятностей развивается благодаря исследованиям Паскаля, Ферма, Гюйгенса; позже Я.Бернул-ли, Лейбница; затем Моавра, Лапласа и других ученых. Так, Лейбниц писал: “Я уже не раз говорил, что нужен новый вид логики, который занимался бы степенями вероятности, так как Аристотель в своей “Топике” ничего не дал по этому вопросу. Он удовольствовался приведением в известный порядок некоторых ходячих, распределенных по общим местам правил… но он не дал нам необходимого критерия для взвешивания шансов и для составления на основании их твердого суждения”6.

В середине 17-го века возникает и бурно развивается наука. которая впоследствии стала называться классической теорией вероятностей. Исторически первым материалом, на основе которого формировалась эта теория, были простейшие задачи из области азартных игр. С древних времен азартные игры создавались и совершенствовались именно так, чтобы исход опыта в них был независим от поддающихся наблюдению условий опыта, т.е. был бы чисто случайным. Даже само слово “азарт” происходит от французского “le hasard” и означает “случай”. Приведем здесь основные понятия классической теории вероятностей.

Событие - это то, что в результате опыта (при выполнении не-

6Лейбниц Г.В. Новые опыты о человеческом разуме. - М.-Л., 1936. С. 412.

  • 33 -

которого комплекса условий) может произойти или не произойти. Примеры событий: выпадение определенных граней игральных костей или определенных карт из колоды, попадание в цель при выстреле, взрыв гранаты при выдергивании чеки, раскрытие парашюта во время прыжка, обнаружение объекта при одном цикле обзора радиолокационной станции, обнаружение искомого предмета в процессе обыска, полное подтверждение одной из следственных версий в процессе расследования уголовного дела, постановление судом обвинительного приговора и т.д.

Любое событие обладает некоторой, большей или меньшей, степенью возможности. Чтобы сравнивать события между собой по степени их возможности, с каждым событием связывают определенное число, описывающее эту степень. Это число тем больше, чем более возможно событие. Такое число и называют вероятностью события. Таким образом, вероятность события - это численная мера степени объективной возможности данного события.

В качестве единицы измерения принимают вероятность достоверного события, т.е. такого, которое в результате опыта должно произойти обязательно. При этом достоверному событию приписывают вероятность, равную единице, тогда любые другие события (не достоверные) характеризуются вероятностями меньшими единицы, какими-то долями от единицы. Событие, которое при данной совокупности условий произойти явно не может, называют невозможным и приписывают ему вероятность, равную нулю. Тогда вероятность Р(А) любого случайного события А удовлетворяет неравенству:

Классическое определение вероятности можно сформулировать

  • 34 -

так: вероятность события А - это отношение числа благоприятных исходов опыта (при которых событие А происходит) к общему числу несовместных единственно возможных и равновозможных исходов (при которых происходит и событие А, и др. события).

Как видно из самого определения, оно применимо далеко не к любым событиям, а лишь к тем группам событий, которые удовлетворяют трем условиям:

а)события этой группы несовместны, т.е. появление одного из событий в единичном испытании исключает появление другого события в том же испытании;

б)события этой группы являются единственно возможными, т.е. исходом опыта может быть лишь одно событие из рассматриваемой группы, но никакие другие события, не входящие в данную группу, произойти не могут;

в)события этой группы равновозможны, т.е. существует основание считать, что ни одно из этих событий не является объективно более возможным, чем другое.

С помощью математических символов вышеприведенное определение записывается так:

P(A)=m/n, (1.1)

где Р(А) - вероятность события A; m - число исходов, благоприятных для события А; п - общее число несовместных единственно возможных и равновозможных исходов.

К сожалению, формула (1.1) является далеко не универсальной, а сфера ее применения весьма ограничена. Дело в том, что условиям, при которых применимо классическое определение вероятности и формула (1.1), удовлетворяет только небольшое количество практи-

  • 35 -

ческих задач, преимущественно из области азартных игр.

Однако в практической деятельности существуют многочисленные иные задачи, связанные со случайными исходами. Например, существует потребность определения вероятности попадания в цель при выстреле, поражения цели при нескольких выстрелах, нераскрытия парашюта или отказа огнестрельного оружия при однократном применении и т.д. Понятно, что и для подобных событий существует какая-то объективная степень возможности, т.е. каждое такое событие имеет определенную степень вероятности.

Во второй половине 19-го века и в первые десятилетия 20-го века в связи с широким применением учения о вероятностях для исследования массовых явлений, обусловленного прежде всего успехами естественных наук, ускорением научно-технического прогресса, на передний план выдвигается частотная (статистическая) интерпретация вероятности. Рассмотрим суть сформировавшейся тогда теории.

Частотой события А в серии опытов называется отношение числа опытов, в которых появилось событие А, к общему числу произведенных опытов. Частоту события еще называют его статистической вероятностью. На основании результатов опытов частоту Р* (А) события А вычисляют по формуле:

Р*(А)= M/N, (1.2)

где М - число опытов, в которых появилось событие А; N - общее число опытов.

Если число опытов N невелико, то частота события может носить в значительной мере случайный характер, но при увеличении числа N частота события для многих практических задач постепенно стабилизируется, приближаясь к некоторой средней, постоянной ве-

  • 36 -

личине. Это свойство частоты стабилизироваться называется свойством устойчивости частот.

Основная идея статистической интерпретации вероятности состоит в том. что если в одних и тех же условиях можно провести неограниченное число независимых испытаний(опытов), причем частота появления события А для каждой большой группы испытаний будет колебаться около некоторого постоянного числа, отклоняясь от него лишь незначительно, то это постоянное число и есть не что иное, как вероятность события А.

Следует подчеркнуть, что частотная теория вероятностей применима лишь к массовым случайньм явлениям, причем обладающим свойством устойчивости частот. Таким свойством обладают очень многие случайные явления, но не все. “Вопрос о том. обладают они им или нет. . решается обычно на уровне здравого смысла. Можно ли достаточно много раз воспроизвести опыт, не меняя существенно его условий? Есть ли надежда собрать необходимую статистику? На эти вопросы должен ответить сам исследователь, собирающийся применить вероятностные методы в какой-то области”7.

Сопоставляя классическую и статистическую интерпретации вероятностей, надо отметить, что если классическую вероятность можно определить до опыта, то статистическую вероятность - только после серии опытов по их результатам. Поэтому хотя формулы (1.1), (1.2) и обладают внешним сходством, тем не менее в них заложен существенно различный смысл: первая формула предназначена для теоретического вычисления вероятности события исходя из заданных

1Вентцель Е.С. Теория вероятностей (Первые шаги). - М.: Знание, 1977. С.21-22.

  • 37 -

условий опыта; вторая формула предназначена для экспериментально- го определения частоты события, исходя из результатов опытов.

В первой половине 20-го века все большее внимание уделяется и логической интерпретации вероятности, используемой, в частности, в логике правдоподобных рассуждений8.

С точки зрения логики вероятность - это характеристика знания, описывающая степень его обоснованности, доказанности. Если из имеющихся посылок можно сделать несколько различных выводов, то наиболее обоснованный из них называют наиболее вероятным, наи- менее обоснованный - наименее вероятным.

“Логическая, или индуктивная, вероятность характеризует отношение между посылками и заключением недемонстративного и, в частности, индуктивного рассуждения. В отличие от дедукции, посылки индукции не гарантируют истинности заключения, а лишь делают его в той или иной степени правдоподобным. Это правдоподобие при точно сформулированных посылках иногда можно оценивать с помощью вероятности. Значение этой вероятности чаще всего определяется посредством сравнительных понятий (больше, меньше или равно), а иногда и численным способом. Логическую интерпретацию часто используют для анализа индуктивных рассуждений и построения различных систем вероятностных логик (Р.Карнап, Р.Джефри). При этом логическая вероятность часто определяется как семантическая степень подтверждения индуктивного сообщения или гипотезы ее эм-

80 логике правдоподобных рассуждений см., напр.: Пойа Д. Математика и правдоподобные рассуждения. - М.: Наука, 1975.

  • 38 -

лирическими данными”9. Таким образом, при данной интерпретации вероятность не обязательно выражается определенным численным значением.

В логике понятие “вероятность” тесно связано с понятием “достоверность”. И то. и другое характеризуют степень обоснованности и доказанности знания. Однако если достоверность означает полную, совершенную обоснованность, исключающую возможность противоречащего вывода, то о вероятности этого сказать нельзя. Существенно, что при увеличении степени обоснованности (доказанности) вероятность не только увеличивается, но и превращается в достоверность1 °.

В логике степень обоснованности суждений выражают словами: маловероятно; более вероятно, чем нет; весьма вероятно и т.п. Допустимо выражать степень обоснованности и числами, при этом вероятность любого суждения оценивают числами из интервала от нуля до единицы.

Понятие “обоснованность знания или суждения” следует отличать от понятия “уверенность”. Последнее выражает субъективно-психологическое отношение субъекта к знанию (суждению). Степень уверенности зависит от логической обоснованности, но на степень уверенности помимо этого влияют и другие, внелогические факторы (субъективные склонности, пристрастия, привычки, интересы и

9Философский энциклопедический словарь. - М.: Сов. энциклопедия, 1989. С.86.

10Смирнов Л.В. Категория вероятности. Автореферат дисс. … канд. философ, наук. -Л.: ЛГУ, 1958. С.11-12.

  • 39 -

т.д.)11.

Именно поэтому, например, мнения присяжных заседателей о доказанности или недоказанности тех или иных фактов могут не совпадать, хотя присяжные заседали в одной и той же коллегии, исследовали одни и те же доказательства. В данном случае обоснованность версии обвинения будет одинаковой для всех присяжных, а вот степень уверенности присяжных в том, что именно подсудимый участвовал в совершении преступления может оказаться различной.

Во второй половине 20-го века особую популярность завоевывает концепция субъективных (персональных) вероятностей. “В связи с развитием теорий принятия решений и игр все большее распространение получает так называемая персоналистская интерпретация вероятности. Хотя вероятность при этом выражает степень веры субъекта в появление некоторого события, сами вероятности должны выбираться с таким расчетом, чтобы удовлетворялись аксиомы исчисления вероятностей. Поэтому решения, принимаемые на основе такой вероятности, являются рациональными, ибо они не учитывают психологических особенностей и склонностей субьекта”12.

Выделяя объективный и субъективный аспекты вероятности, Л.В.Смирнов пишет: “… в естественнонаучных исследованиях вероятности познаваемых явлений не “даны”, но должны быть определены. Необходимым условием отыскания этих вероятностей и дальнейшего оперирования с ними является осознание субъективного аспекта вероятности. Термин “субъективный аспект вероятности” означает сле-

11 Кириллов В.И., Старченко А. А. Логика: Учебник для юридических факультетов и институтов. - М.: Юристъ. 1995. С.111-112. 12Философский энциклопедический словарь… С.86.

  • 40 -

дующее: поскольку в конкретных исследованиях нахождение вероятности имеет смысл лишь по отношению к определенным, конечным, а не бесконечным условиям и границы этих учитываемых при исследовании условий зависят от его задач и имеющихся уже знаний о действительности, постольку сама отысканная при этом исследовании вероятность оказывается в какой-то мере зависящей от познающего субъекта”13. Думается, что эти соображения можно отнести и к исследованиям в области права.

О закономерности и необходимости возникновения в современной философии науки концепции субъективных вероятностей убедительно пишет итальянский философ и математик Бруно Финетти: “Для того, чтобы говорить об объективных фактах, достаточно обычной логики, но для того, чтобы оправдать какие-либо предвидения или какие-либо вероятностные рассуждения - суждения о вероятности или правдоподобии - всякая несубъективная теория несубъективных вероятностей будет уже недостаточной. Такая теория может только перенести субъективный элемент с одного места на другое, если же она пытается устранить его, то заранее обрекает себя на бесплодность”14.

“… Если субъективная вероятность какого-либо события оценена, то с ней можно поступать так же, как с вероятностью, найденной математическим методом, полагая, что она обладает теми же свойствами и подчиняется тем же аксиомам, - справедливо указывает В.В.Налимов. - Понятие субъективной вероятности не следует расс-

13Стхрков Л.В. Объективный и субъективный аспекты вероятности // Вопросы теории познания и методологии научного исследования. - Л.: ЛГУ, 1969. С.69.

14Цит. по кн.: Пятнщын Б.Е. Философские проблемы… С.300-301.

матривать как некоторую альтернативу к хорошо известным определе- ниям вероятности: “классическому” и “статистическому” (в смысле Мизеса)…“15.

Необходимость принятия решения в обстановке неопределенности. необходимость сделать выбор между альтернативными вариантами возможных дальнейших действий - это типичные ситуации для процес- са расследования преступления. В таких ситуациях неизбежно возни- кает необходимость вероятностной оценки субъектом расследования перспективности различных версий и альтернативных вариантов про- должения расследования. Поэтому к концепции субъективных вероят- ностей, к ее основным принципам нам далее придется неоднократно обращаться при исследовании логики версионного мышления следова- теля.

На первый взгляд может показаться, что использование категорий веры или уверенности делает выводы субъекта, пользующегося концепцией субъективных вероятностей, чисто субъективными, вносит в действия и решения субъекта какой-то произвол. Действительно. различные субъекты могут по-разному оценивать одну и ту же инфор- мацию, правдоподобность (вероятность) одних и тех же версий. Бо- лее того, один и тот же субъект может изменять с течением времени свои оценки. Именно это обычно и служит основанием для критики субъективной интерпретации вероятности. Однако в субъективной ин- терпретации вероятности, как это будет показано ниже, на степени субъективных вер накладываются ограничения, эти веры подвергаются корректировкам, что делает эти степени вер нетождественными чисто

15Налимов В.В. Теория эксперимента. - М.: Наука, 1971. С.40.

  • 42 -

психологическим степеням веры субъекта и рациональными.

Мы рассмотрели лишь некоторые из существующих интерпретаций понятия вероятности. Известны и другие интерпретации (геометрическая. аксиоматическая, номическая и т.д.)16.

Возникновение и развитие различных интерпретаций и трактовок понятия вероятности обусловлено различиями в характере решаемых познавательных задач: видоизменение этих задач, появление новых задач требует зачастую и новых средств решения, что сказывается и на трактовке теоретических понятий, например, понятия вероятности17. “В частности, две сферы применения вероятности, актуальные во времена Лапласа, представляли собой две различные познавательные задачи, разрешение которых требовало использования разных понятий вероятности. С одной стороны, это была теория ошибок, в которой теория вероятностей служила средством нахождения наилучшей оценки множества объективных физических измерений. С другой стороны - с помощью теории вероятностей пытались решить задачу оценки правдоподобности свидетельских показаний. В теории ошибок вероятность понималась в ее эмпирической, преимущественно частотной

16Подробнее о некоторых интерпретациях вероятности см., напр.: Смирнов Л.В. Категория вероятности // Вопросы философии. 1958, N12. С.80-90; Корюкин В. И. Вероятность и информация // Вопросы философии. 1965. N8.С.35-44; Рузавин Г.И. Вероятность и правдоподобные рассуждения // Философские науки. Вып. 2: Гносеологические и методологические проблемы. - М.: ИФ РАН, 1996. С.163-190.

11Еекрашс Э. Вероятностное знание: Становление и развитие логико- эмпирической программы вероятностной оценки научного знания. -Вильнюс: Минтис, 1987. С. 213; Пятнщът. Б.Н., Будбаева СП. Еще раз о вероятности // Исследования по современной индуктивной логике: Сб. науч. трудов. - М., 1989. С.8.

  • 43 -

итерпретации. в то время как для оценки свидетельских показаний неизбежным оказывался поворот к логической, субъективной или эпистемологической трактовке вероятности”18.

Вышеизложенное позволяет сделать вывод о том. что понятие вероятности не является чисто математическим или чисто логическим понятием, что это понятие многоаспектно. Учение о вероятности представляет собой целый спектр наук о вероятности, что всегда порождало и до сих пор порождает споры (прежде всего логико-философского характера) по поводу природы понятия вероятности. Одни авторы склонны абсолютизировать математический аспект вероятности; другие - ее логическую сторону, считая теорию вероятностей видом или ветвью логики; третьи считают учение о вероятностях частью наук о природе и т.д.

Например, немецкий математик и логик Д.Гильберт (1862-1943) считал теорию вероятностей разделом физики. Один из основателей частотной теории вероятностей, известный немецкий математик Р.Ми-зес (1883-1953), эмигрировавший в США после прихода к власти Гитлера и возглавивший там Институт прикладной математики, не признавал теорию вероятностей математической дисциплиной, считая ее наукой, лишь использующей математические методы. Мизес подчеркивал, что с каждой вероятностной задачей связано рассмотрение некоторого реального (а не абстрактного) процесса, а математика изучает лишь абстрактные явления19. В то же время Мизес сомневался и в том, что классическую теорию вероятностей можно отнести к

18Пятнщын Б.Н., Будбаева СП. Указ. соч. С. 8. 19Чубарев A.M., Холодный B.C. Невероятная вероятность (о прикладном значении теории вероятностей). -М.:Знание, 1976. С.19.

  • 44 -

логике. По этому поводу он заметил, что ведь логика кладет в основу своих выводов какие-то знания, в то время как классическая теория вероятностей свои наиболее ценные заключения стремится вывести из максимального незнания20.

“Наука о вероятности оставалась очень своеобразной дисциплиной со своим собственным, полностью несводимым к математике, но лишь описываемым с помощью последней предметом, определяющим специфически “вероятностный” способ мышления. Точнее, следовало бы говорить даже не об одной, а о многих, во всяком случае нескольких, науках о вероятностях со своими специфическими предметами, поскольку и сами вероятностные и статистические методы как объекты исследования этих наук носят в зависимости от природы областей, в которых они применяются, очень различный характер”21. К этому выводу присоединяемся и мы.

гоПятнщын Б.Н. Философские проблемы.. . С. 271. г1Пятшцын Б. Я. Философские проблемы.. . С. 3-4.

  • 45 -

1.2. Вероятность в уголовном процессе, криминалистике и судебной экспертизе.

Уже в конце 18-го - начале 19-го века, в период отказа передовых европейских стран от практики оценки доказательств по формальным признакам и введения оценки доказательств по внутреннему убеждению, предпринимаются серьезные попытки применения методов существовавшей тогда теории вероятностей для решения актуальных юридических проблем, в частности, уголовно-процессуальных. Яркими примерами этого являются работы знаменитых представителей французской школы права - Лапласа, Пуассона, Курно, Буассоме1.

П.Лаплас (1749-1827), полагая, что теория вероятностей применима и к естественным, и к общественным наукам, в 1795г. предложил три направления использования методов теории вероятностей в праве: для оценки свидетельских показаний, для анализа выборов и решений собраний, для определения вероятности ошибок в судебных приговорах. В своей книге “Опыт философии теории вероятностей” (1814) Лаплас приводит несколько моделей исследования свидетельских показаний. Исследуя одну из моделей, автор приходит к выводу, что “правдивость свидетеля” зависит от двух факторов: объективного - от вероятности факта самого по себе, о котором он дает

1 Обзор работ Лапласа, Пуассона, Курно, Буассоме дан с использованием книг: Пошкявичюс В.А. Применение математических и логических средств в правовых исследованиях. - Вильнюс: Минтис, 1974. С.27-28, 149-155; Тутубалин В.Н. Границы применимости (вероятностно-статистические методы и их возможности). - М.: Знание, 1977. -64с; Петру хин И. Л. Правосудие: время реформ. - М.: Наука, 1991. С.23-24.

  • 46 -

показания, и субъективного - от того, насколько непредвзято сви- детель дает показание о каком-либо событии из числа возможных.

На основании исследования второй модели Лаплас утверждает: “… вероятность обмана возрастает по мере того, как сам факт становится более необычайным”2, т.е. “вероятность ошибки или же лжи свидетеля, делается тем больше, чем более необычен рассматри- ваемый факт”3.

С помощью третьей, более сложной модели, Лаплас оценивает показания двух свидетелей по поводу двух взаимосвязанных событий: “… уменьшается вероятность обмана со стороны свидетелей, когда факт, относительно которого они дают показания, сам по себе менее вероятный. В самом деле, понятно, что тогда согласие свидетель- ских показаний между собой, если свидетели обманывают, менее воз- можно, если только они не сговорились”4.

Пуассон (1781-1840) опубликовал в 1837 г. трактат “Исследования вероятности по материалам уголовных и гражданских судебных решений на основе общих правил исчисления вероятностей”. В ре- зультате “с легкой руки Лапласа и Пуассона задачи о вероятностях судебных приговоров вошли во все учебники теории вероятностей 19 века”5.

Известна и работа другого французского ученого Буассоме “О вероятности ошибок в судебных вердиктах”. Автор полагал, что на

2Лаплас П. Опыт философии теории вероятностей. - М., 1908. С.110.

3Лаплас П. Указ. соч. С.111.

^Лаплас П. Указ. соч. С. 120.

5Тутубалш В.Н. Теория вероятностей в естествознании. - М.: Знание, 1972. С.28.

  • 47 -

вероятность судебных ошибок влияет распределение голосов в коллегии присяжных заседателей при голосовании. Согласно расчетам Бу-ассоме снижение числа голосов, достаточного для осуждения, с восьми до семи (только на один голос) по французскому закону от 9 сентября 1832 г. привело к тому, что вероятность осуждения невиновного возросла в 15 раз и составила 0,06 (на каждые сто осужденных приходилось в среднем шесть невиновных). В случае же единогласного голосования 12-ти присяжных один невиновный приходился бы по расчетам Буассоме лишь на 167 млн. осужденных. Интересно, что ранее Лаплас в своей монографии “Аналитическая теория вероятностей” рекомендовал при 12 присяжных увеличить число голосов, необходимое для осуждения, с 8, установленных во Франции, до 9, так как число 8 не дает достаточных гарантий от ошибочного осуждения. Думается, что эти рассуждения не потеряли своей актуальности и в конце века 20-го, в том числе и для российского суда присяжных, в котором коллегия присяжных заседателей также состоит из 12 человек.

В 1843 г. О.Курно (1801-1877) публикует монографию “Основы теории шансов и вероятностей”. Две главы этого труда посвящены правовым проблемам: Глава 15 “Теория вероятностей судебных решений. Применение ее к статистике гражданских дел”; Глава 16 “Дальнейшее применение теории вероятностей к судебным решениям. Применение к судебной статистике уголовных дел. О вероятности свидетельских показаний”. “Не подлежит сомнению, - писал О.Курно, -что к решениям большинством голосов, от которых зависят приговоры судебных установлений или совещательных учреждений, должна иметь

  • 48 -

отношение математическая теория вероятностей”6. В другом месте Курно указывал: “Полагая совершенно необоснованным то презрение. с которым иные юристы относятся к исчислению вероятностей применительно к судебным решениям, мы считаем, что та точка зрения, с которой законодатель рассматривает организацию судебных установлений, по своему существу весьма близка к точке зрения математиков”7.

В исследованиях Лапласа, Пуассона и Курно В.А.Пошкявичюс справедливо усматривает общую положительную черту - “стремление объективизировать процесс судебных решений и оценки свидетельских показаний”8.

Во второй половине 19-го века вероятностные идеи французов стали завоевывать и российские умы. Так, вскоре после судебной реформы 1864 г. известный народник П.Н.Ткачев переводит упомянутую выше работу Буассоме. Несколько позже, в 1908 году, в Москве выходит в переводе на русский язык и книга Лапласа.

Годом раньше, в 1907 году, в Санкт-Петербурге И.Я.Фойницкий переиздает свой Курс уголовного судопроизводства, в этом издании автор уже использует понятие вероятности для описания процесса доказывания при накоплении улик9. Однако логически стройную и математически более корректную вероятностную модель судебного до-

6Курно 0. Основы теории шансов и вероятностей. - М.: Наука, 1970. С. 304.

7Там же. С.350.

йПошкявичюс В.А. Указ. соч. С. 155.

9Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 2. С.- Пб., 1907. С. 195.

  • 49 -

казывания разработали спустя шесть десятилетий А.А.Эйсман и В. А. Пошкявичюс1 °.

Было бы неправильно считать понятие вероятности менее важным и значимым в уголовном процессе и криминалистике, отводить ему какую-то второстепенную роль по сравнению с понятием достоверности. Возражая М.С.Строговичу, полагавшему, что вероятные оценки применимы лишь в отношении будущих событий, А.А.Эйсман верно писал по поводу процесса познания при исследовании доказательств: “Вероятность может быть отнесена как к прошлым событиям, так и к будущим. Вероятность - это мера возможности единичного события, выведенного из данных, относящихся ко многим таким же событиям, то есть основанная на статистической характеристике коллектива или ансамбля событий”11.

Сопоставляя понятия вероятность и достоверность применительно к процессу познания и доказывания, А.А. Эйсман справедливо подчеркивал, что если понятие достоверности всегда относится лишь к заключительной ступени этого процесса, то “понятие же вероятности мы относим ко всему предшествующему пути, разбивая его на отдельные отрезки (маловероятно, равновероятно или проблематично, весьма вероятно и т.д.)”12. По сути дела именно такова последовательность и таково временное соотношение действия категорий “вероят-

10Подробнее этот вопрос рассмотрен в последующих разделах настоящей работы.

11 Эйсман А. А. Некоторые вопросы теории исследования вещественных доказательств // Вопросы криминалистики. N5(20). - М., 1962. С. 31.

12Эйсман А.А. Соотношение истины и достоверности в уголовном процессе // Сов. государство и право. 1966, N6. С.97.

  • 50 -

ность” и “достоверность” в любой науке, в любом процессе познания. “Суждения вероятности отражают те же самые объекты действительности, что и достоверные суждения; вероятность в суждении есть средство познания объективного мира, способ выражения результатов познания объекта на данном уровне развития знания. Вероятное суждение не дает завершенную истину, но оно путь к ней. Не истинность подчинена вероятности, а вероятность является одной из форм достижения достоверного знания”, - обоснованно указывал П.В.Копнин13.

Выступая в 1964 г. на методологическом семинаре юристов и математиков в Институте математики им. В.А.Стеклова АН СССР, А.А.Эйсман отметил, что “к числу наиболее общих и трудных вопросов относится вопрос, связанный с описанием механизма перехода от вероятностных выводов, получаемых на отдельных этапах доказывания, к достоверным выводам, появляющимся в результате взаимодействия системы различных улик”14.

Р.С.Белкин и А.И.Винберг посвятили специальный раздел своей монографии раскрытию и понятия вероятность, и понятия достоверность, которыми оперируют при доказывании. Они раскрывают эти понятия в трех планах: в гносеологическом, логическом и информационном1 5.

Подробно анализирует существо и значение вероятного знания в

13Копнин П.В. Диалектика, логика, наука. - М.: Наука, 1973. С. 215.

14Методологический семинар юристов и математиков // Сов. государство и право. 1964, N12. С.115.

*5БелкшР.С, Винберг А.И. Криминалистика и доказывание (методологические проблемы). - М.: Юрид.лит., 1969. С. 203-215.

  • 51 -

процессе расследования преступлений и И.М.Лузгин16. Он указывает. что вероятное знание обусловлено факторами объективного и субъективного характера. К первым И.М.Лузгин относит отсутствие достаточных данных для обоснования единственно возможного вывода относительно доказываемого положения, ко вторым - оценку следователем поступающей информации, запас знаний, наличие профессионального опыта и умение правильно применить их при исследовании фактов17. Автор констатирует, что вероятное знание имеет существенное значение в расследовании преступлений и указывает следующие важнейшие процессуальные решения, для принятия которых оно используется: а)о возбуждении уголовного дела; б)о проведении задержания подозреваемого; в)о предъявлении обвинения и допросе в качестве обвиняемого; г)о производстве обыска, выемки, следственного эксперимента, проведении освидетельствования и других следственных действий18.

В следующей главе настоящей работы мы попытаемся обосновать возможность, а в ряде случаев и необходимость учета и использования вероятного знания и в судебных решениях, прежде всего в важнейших - в судебных приговорах.

Еще более плодотворным оказалось применение учения о вероятностях и, прежде всего, математической теории вероятностей в криминалистике. В первую очередь - в теории и практике судебной экспертизы, при исследованиях и оценках признаков отождествляемых

16Лузгш И.М. Расследование как процесс познания. - М.: ВШ МВД СССР, 1969. С.140-150.

^Лузгш И.М. Указ. соч. С. 142-143. 18Лузгш И.М. Указ. соч. С. 144-147.

  • 52 -

или диагностируемых объектов, при обработке результатов измерений и т.д. Так, Гальтон, Генри и Бальтазар в конце 19-го - начале 20-го века разработали принципы построения критериев дактилоскопического тождества. Французский криминалист Бальтазар, пользуясь методами классической теории вероятностей и комбинаторики, теоретически рассчитал, что для выделения данного лица по его следу из всего населения планеты, которое тогда составляло 1,7 млрд. человек, среднестатистически необходимо было совпадение не менее 17 признаков. Однако, по мнению Бальтазара, это число может быть снижено до 12. Последнее число, ставшее в дактилоскопии классическим, даже получило название “числа Бальтазара”. Впрочем, на практике отождествление проводили и по меньшему числу деталей, а разработка критериев дактилоскопического тождества продолжается до сих пор, в том числе и в России19.

В 50-х - начале 60-х годов в СССР сделаны первые успешные попытки использования вероятностно-статистических методов в целях объективизации результатов идентификационных экспертных исследований (в почерковедении, спектральном анализе, фотопортретной экспертизе)20. Важную роль в формировании этого нового для юридической науки, в том числе для криминалистики, подхода сыграло постановление сессии Общего собрания АН СССР от 20 октября

19См. об этом, напр.: Эджубов Л.Г. Разработка критериев дактилоскопического тождества и компьютеризация дактилоскопической экспертизы // Рефераты научных сообщений на теоретическом семинаре - криминалистических чтениях. Вып. 1. - М.: ВНИИСЭ, 1994. С. 1-8.

200 вероятностной модели идентификации, основанной на предварительном подсчете частот признаков, см., напр.: Пошкявичюс В.А. Указ. соч. С.84- 100.

  • 53 -

1962 г., в котором указывалось на необходимость “…обеспечить широкое применение в гуманитарных науках точных научных методов, в особенности математики, кибернетики, статистики и т.д.”21.

Адекватность и эффективность вероятностного подхода и применения математического моделирования при исследовании почерковых объектов были обусловлены вероятностно-статистической структурой самого почерка. Начала вероятностного подхода при исследовании почерка встречаются уже у А.Бертильона (1878), а статистическая интерпретация признаков почерка - у Локара (1940)22.

Сегодня подобные методы применяются во многих видах экспертиз. В частности, поставлена задача объективизации экспертных трасологических исследований путем выработки элементов оценки идентификационной значимости признаков следов разных видов (ста- тических, динамических, комбинированных)23.

В современных экспертных методиках, предназначенных для решения диагностических задач, также используются вероятностно-ста- тистические методы. В качестве примера укажем на методику уста- новления дистанции выстрела из охотничьего ружья по рассеиванию дроби24.

г1Колдин В.Я., Полевой Я. С. Информационные процессы и структуры в криминалистике. - М.: МГУ, 1985. С.127.

22 Теория и практика математического моделирования в судеб-но- почерковедческой экспертизе. - М.: ВНИИСЭ, 1980. С.6-20.

гзКарлш И.П. Технико-криминалистическое обеспечение процесса раскрытия и расследования преступлений // Актуальные проблемы криминалистических исследований и использования их результатов в практике борьбы с преступностью: Сборник / Под ред. А.М.Зинина. - М.: ЭКЦ МВД России, 1994. С.15-16.

г*Егоров А.Г. Установление дистанции и направления выстрела из охотничьего ружья по рассеиванию дроби: Учебное пособие. -

  • 54 -

Следует отметить, что процесс освоения судебной экспертизой математико- статистических и вероятностных методов был встречен юристами с пониманием далеко не сразу. “Лишь после всестороннего обсуждения проблемы допустимости применения вероятностно-статистических методов в судебной экспертизе на проводившейся в Москве в 1963 г. конференции была доказана необходимость творческого применения в криминалистике методов теории вероятностей и математической статистики”25.

Говоря об использовании в криминалистике данных наук матема-тико- кибернетического профиля. З.И.Кирсанов. Н.С.Полевой и Г.Хаук отмечают существование ряда обусловливающих это факторов, к которым они относят прежде всего близость криминалистики к естественным наукам. Для формулирования и изучения специфических закономерностей информационных процессов, входящих в предмет криминалистики, авторы считают наиболее удобными вероятностно-статистические методы26. Более того, по мнению авторов, “процесс взаимодействия криминалистики с математикой и кибернетикой не ограничивается использованием математико-кибернетических методов [сюда они относят, в частности, методы теории вероятностей и математи-

Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1982. С.17-26; Егоров А.Г., Овсянников И.В. Совершенствование методики установления дистанции выстрела из охотничьего ружья по рассеиванию дроби // Вопросы технико-криминалистического обеспечения раскрытия и расследования преступлений: Сб. научных статей / Под научной ред. В.Н.Хрусталева. - Саратов: СВШ МВД РФ, 1996. С.34-36.

г5Кирсанов З.И., Полевой Я.С, Хаук Г. Математические и кибернетические методы в криминалистике // Криминалистика социалистических стран / Под ред. В.Я.Колдина. - М.: Юрид. лит., 1986. С.317.

26Там же.

  • 55 -

ческой статистики, теорию информации - И.О.] для решения частных криминалистических задач, а распространяются на фундаментальные положения криминалистики”27.

Активное внедрение во второй половине 20-го века в судебную экспертизу вероятностно-статистических методов, создание экспертных методик, позволяющих экспертам выводить новое знание, носящее зачастую объективно вероятностный характер, обострило проблему достоверности и вероятности в заключении эксперта - проблему, которую А.И.Винберг еще в 40-х годах называл одной из серьезных проблем в теории криминалистической экспертизы28.

Одним из аспектов этой проблемы является вопрос о допустимости дачи экспертами заключений в вероятной форме. Мнения специалистов по этому поводу уже тогда разделились. Многие не только отрицали доказательственное значение таких заключений, но и отказывали экспертам в праве давать вероятные заключения, требуя от них только категорических выводов по поставленным вопросам. Вот характерный пример: “… вероятное заключение эксперта решительно противоречит самой сущности и задачам экспертизы…“29. В связи с этим представляют интерес результаты исследования, которое предпринял А.И.Винберг. Анализируя взгляды Буринского, Гросса, Отто-ленги, Осборна и других, А.И.Винберг констатирует: “Таким образом, дореволюционные криминалисты России, а также криминалисты Франции, Австрии, Германии, Италии, США утверждали, что заключе-

27Кирсанов 3.И., Полевой Н.С, Хат Г. Указ. соч. С.319.

гаВинберг А.И. Основные принципы советской криминалистической экспертизы. - М.: Юрид. лит., 1949. С.57.

г9Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. - М.: Изд-во АН СССР, 1958. С.247.

  • 56 -

ние эксперта должно отражать лишь известную степень вероятнос- ти”30. Попутно отметим, что подобное мнение за рубежом преобладает и позже31.

Сам А.И.Винберг считал, что эксперт должен стремиться к ка- тегоричности выводов, но при невозможности дать категорический вывод вполне допустим и вероятный вывод32, этого мнения придержи- вается и Р.С.Белкин33.

Данный вопрос превратился в 50-х - 70-х годах в настоящую проблему, обсуждавшуюся на страницах ведущих юридических журна- лов. Об остроте проблемы свидетельствует тот факт, что на совеща- нии работников криминалистических институтов и лабораторий орга- нов юстиции, созванном Министерством юстиции СССР в Москве в на- чале 1955 г., возникла дискуссия о вероятных заключениях и о пра- вильности оценки работы экспертов по числу вероятных заключений и отказов дать заключения. В связи с этим заместитель министра юс- тиции СССР В.Суходрев указал: “Оценивать работу эксперта по этому

30Винберг А.И. Указ. соч. С.58.

31 См., напр.: Глотов 0. “Вероятность, граничащая с достоверностью” (о достоверности экспертизы в ФРГ) // Соц. законность. 1978, N1. С. 81; Судебная экспертиза за рубежом. Вып.4. - М.: ВНИИСЭ, 1981. С.1; Судебная экспертиза за рубежом. Вып.1. - М.: ВНИИСЭ, 1982. С.2; Судебная экспертиза за рубежом. Вып.4. - М.: ВНИИСЭ, 1984. С.4-5; Судебная экспертиза за рубежом. Вып.З. - М.: ВНИИСЭ, 1985. С.4-5; Судебная экспертиза за рубежом. Вып.4. - М.: ВНИИСЭ, 1987. С.14; Судебная экспертиза за рубежом. Вып.З. - М.: ВНИИСЭ, 1987. С.15-16; Судебная экспертиза за рубежом. Вып.5. -М.: ВНИИСЭ, 1993. С.1-2.

32Винберг A.M. Указ. соч. С.59.

33Белкин Р. С. Собирание, исследование и оценка доказательств. - М.: Наука, 1966. С.292; Белкин Р.С, Винберг A.M. Криминалистика и доказывание (методологические проблемы). - М.: Юрид. лит., 1969. С.61.

  • 57 -

принципу было бы неправильно. Если вероятное заключение дается экспертом вследствие недостаточности собранного по делу материала и невозможности пополнить его или вследствие недостаточной разработки этого вопроса в науке, технике, то такие заключения закономерны и ставить их в вину эксперту нельзя”34.

Ныне действующее Положение о производстве экспертиз в экс-пертно- криминалистических подразделениях органов внутренних дел, утвержденное приказом МВД РФ N261 от 1 июня 1993 г., допускает дачу экспертами как категорических, так и вероятных выводов. Аналогичное положение существует и в системе Министерства юстиции.

Что касается другого аспекта проблемы достоверности и вероятности в заключении эксперта - вопроса о доказательственном значении заключений экспертов с категорическими и вероятными выводами, то в теории он до сих пор не нашел общепризнанного решения; на практике же отношение к выводам экспертов, данных в той или иной форме, весьма неоднозначное. К этому аспекту проблемы имеют непосредственное отношение глава 7 и глава 8 настоящей работы.

Традиционно важное значение отводится в криминалистике понятию вероятности немецкими авторами35. Так, Х.Користка и А.Штар-гардт утверждают, что в основе теории криминалистической идентификации лежит теория вероятностей, теория систем и теория инфор-

3iCyxodpee В. За дальнейшее повышение уровня криминалистической экспертизы // Соц. законность. 1955, N6. С.18.

35См., напр.: Применение вероятностно-теоретической модели для оценки степени совпадения следов // Судебная экспертиза за рубежом. Вып.1. - М.: ВНИИСЭ, 1984. С.9; Теоретико-вероятностный метод оценки для решения классификационных проблем в криминалистике // Судебная экспертиза за рубежом. Вып.1. - М.: ВНИИСЭ, 1988. С.З.

  • 58 -

мации36. Известно предложение Х.Користки формулировать выводы по результатам идентификационных исследований с использованием терминов: “вероятность, граничащая с достоверностью”, “высокая доля вероятности”, “средняя вероятность”, “незначительная вероятность”37. В ФРГ для определения доказательственной ценности результатов технико- криминалистических исследований применяется теория вероятностей, причем перед проведением сравнительных исследований поверхностных следов ставится вопрос о вероятности оставления следов одним и тем же объектом38.

В.Я.Колдин и Н.С.Полевой, обсуждая тенденции развития криминалистики, сделали в середине 80-х годов вывод о том, что в истории оптимизации деятельности по раскрытию и расследованию преступлений начался новый этап, основой которого стали, с одной стороны, использование более сложного математического аппарата и расширение фронта математизации юридической деятельности, с другой - использование данных кибернетики и связанных с нею наук, в частности, теории информации39.

Теория информации - наука, изучающая количественные законо-

36Криминалистика и судебная экспертиза. Вып.6. - Киев, 1969. С.407.

31Пости,ка И. В. Общие положения теории криминалистической идентификации в европейских социалистических странах // Криминалистика и судебная экспертиза. Вып.24. - Киев. 1982. С.126.

38Криминалистический словарь.: Пер. с нем. - М.: Юрид.лит., 1993. С. 158.

39Колдин В.Я., Полевой И.С. Информационные процессы и структуры в криминалистике. - М.: МГУ, 1985. С.125. Об использовании теории информации в криминалистике см. также: Гвахария О.Г. О некоторых применениях теории информации и теории игр в криминалистике. Дисс. … канд. юрид. наук. - М., 1975. - 169с.

  • 59 -

мерности, связанные с получением, передачей, обработкой и хране- нием информации. Эта наука, возникнув в 40-х годах 20-го века из практических задач теории связи, стала впоследствии необходимым математическим аппаратом при изучении всевозможных процессов уп- равления. При изучении процессов передачи информации, которым присущи черты случайности, как правило, приходится обращаться к вероятностным методам. Поэтому теория информации является наукой смежной с математической теорией вероятностей, иногда ее рассмат- ривают как раздел теории вероятностей. В главе 8 настоящей работы мы попытаемся использовать некоторые основные понятия теории ин- формации для анализа и классификации выводов судебных экспертов.

Таким образом, в уголовном процессе, криминалистике и судебной экспертизе давно, широко и успешно используется понятие веро- ятности, причем в его различных интерпретациях. В силу этого в последние десятилетия юристы все более активно обращаются к ос- новным идеям, принципам и законам кибернетики, математической те- ории вероятностей, теории информации, вероятностной логики и дру- гих наук, оперирующих с понятием вероятности, приспосабливая их достижения к своей теоретической и практической деятельности.

  • 60 -1.3. Вероятность и предположение.

Понятия “вероятность” и “предположение” широко используются • в научном обиходе, являясь неотьемлемой частью юридической терминологии, в частности, активно используются криминалистами и процессуалистами. Приведем характерные примеры: “Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях…“(ст.309 УПК РСФСР); “Присяжным заседателям должно быть разъяснено, что… их выводы не могут основываться на предположениях… “(ст.451 УПК РСФСР); “В любом случае, когда хотя бы в минимальной степени существует вероятность того, что преступление было действительно совершено, необходимо возбуждать уголовное дело…“(Концепция судебной реформы в Российской Федерации. - М.: Республика, 1992. С.89-90); “Если эксперт дает вероятный вывод или приходит к выво-• ду о невозможности решения вопроса, то в исследовательской части заключения он обязан изложить причины, по которым не представилось возможным решить вопрос в категорической форме либо пришлось отказаться от решения вопроса”(п.4.9. приложения 2 к приказу МВД РФ N261 от 1 июня 1993 г.).

Тем не менее далеко не всегда различные авторы вкладывают в указанные понятия одинаковый смысл. Так, например, М.С.Строгович писал: “Понятие вероятности в этом случае [при расследовании и разрешении уголовного дела - И.О.] означает лишь гипотезу, предположение, догадку”1. Таким образом, М.С.Строгович применительно

1 Строгович М. С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. - М.: Изд-во АН СССР, 1955. С. 85.

  • 61 -

к уголовному процессу и криминалистике рассматривал понятия веро- ятность и предположение как синонимы. С.В.Курылев, напротив, пы- тался разграничить эти понятия2. На недопустимость смешения ве- роятностных и предположительных выводов по существу дела указыва- ли также А.А.Эйсман и Ю.К.Орлов3.

Длительное время в процессуальной и криминалистической литературе почти единодушно используются как равнозначные термины “вероятный вывод эксперта” и “предположительный вывод”4. Возражая С.М.Потапову и Ю.К.Орлову, которые видят в вероятном заключении эксперта косвенное доказательство, В.И.Шиканов пишет: “…вероят- ное заключение эксперта - только предположение. Предположения же судебными доказательствами служить не могут”5. “Когда речь идет о “вероятных” заключениях, имеется в виду их форма - изложение вы- водов в виде предположений”, - констатируют В.Д.Арсеньев и

гКурылев СВ. О достоверности и вероятности в правосудии // Правоведение. 1968, N1. С. 66.

3Эйсман А.А. О некоторых логических системах связи косвенных доказательств // Вопросы криминалистики. N12(27). - М.: Юрид. лит., 1964. С.66; Орлов Ю.К. Формы выводов в заключении эксперта. - М.: ВНИИСЭ, 1981. С.116.

4См., напр.: Притузова В.А. О доказательственной ценности вероятных заключений эксперта // Сов. государство и право. 1959, N6. С.136; Колдин В. Я. Роль вероятного заключения эксперта // Сов. юстиция. 1962, N15-16. С.19; Лисиченко В.К. Особенности проверки и оценки заключений экспертизы на предварительном следствии и в суде // Криминалистика и судебная экспертиза. Вып.24. - Киев, 1982. С.36.

5 Шкапов В.И. Актуальные вопросы уголовного судопроизводства и криминалистики в условиях современного научно-технического прогресса. - Иркутск: Иркутский гос. университет, 1978. С.46.

  • 62 -

В.Г.Заблоцкий6.

Смешивают эти термины и высшие судебные инстанции. Так. в постановлении Пленума Верховного Суда СССР N1 от 16 марта 1971г. “О судебной экспертизе по уголовным делам” обращается внимание судов на то, что “вероятное заключение эксперта не может быть по- ложено в основу приговора”7. Очевидно прав В.М.Галкин, когда ут- верждает. что Пленум пользуется здесь термином “вероятное заклю- чение” в том же значении, что и “предположительное заключение”8. Это действительно видно из сопоставления п.14 с вступительной частью указанного постановления.

На наш взгляд, понятия вероятность и предположение - различные понятия, смешивать их не следует. Неверно именовать предполо- жением и вероятный вывод эксперта, т.е. выводное знание, являюще- еся по мнению эксперта не достоверным, а вероятным. Словарь сов- ременного русского литературного языка указывает, что употребле- ние термина “вероятность” в значении “предположение, гипотеза” является устаревшим9.

К сожалению, порой возникают “глубокие противоречия между требованиями, которые предъявляются информатикой к терминам, и

6 Арсеньев В. Д., Заблоцкий В. Г. Использование специальных знаний при установлении фактических обстоятельств уголовного де ла. - Красноярск: Изд-во Красноярского университета. 1986. С.44.

7 Постановление N1 Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г. “О судебной экспертизе по уголовным делам” // Бюллетень Верховного Суда СССР. 1971, N2. С.10.

8Галкин В. Доказательственное значение экспертных выводов по уголовному делу // Сов. юстиция. 1971, N19. С.10;

9 Словарь современного русского литературного языка: В 20 т. Т. 2 / АН СССР. Ин-т рус. яз.; Гл. ред. К. С.Горбачевич. -М.: Рус. яз., 1991. С. 120.

  • 63 -

тем реальным словарным запасом терминов, которым оперируют наука и техника”10. В науке для фиксирования и передачи любой научно- технической информации используются термины - “слова или соче- тания слов, точно обозначающие определенное понятие, применяемое в науке, технике, искусстве”11. Очевидно, что для правильной пе- редачи и адекватного восприятия этой информации необходимы стро- гие и единообразно понимаемые определения любых используемых тер- минов. В русской обыденной речи многие слова, несущие информаци- онную нагрузку, могут иметь несколько значений (омонимы), в то же время различные слова могут употребляться в одном и том же значе- нии (синонимы). Поэтому в науке недопустима та вольность, которая иногда присутствует в разговорном языке или художественной лите- ратуре при выборе слов или словосочетаний. Даже перевод слова термин (от латинского terminus - предел, граница) говорит о том, что любые термины должны использоваться в строго определенных значениях.

П.В.Копнин указывает: “Вопрос об истолковании, интерпретации понятий и теорий занимает большое место в современной науке. От теории знания требуется, чтобы она анализировала язык науки также и с этой стороны, создавала необходимый понятийный аппарат для решения задач, связанных с выявлением познавательного значения

10Владимиров С, Карев М. Информация и мы. - М.: Знание, 1970. С.129- 130.

11 Словарь иностранных слов. - М.: Советская энциклопедия, 1964. С.636.

  • 64 -

терминов и выражений теории”12.

Еще 200 лет назад химик Лавуазье, создавший первую терминологическую систему химии, отмечал: “Нельзя ни усовершенствовать язык без усовершенствования науки, ни усовершенствовать науку без усовершенствования языка, и как бы ни были достоверны факты, они будут вызывать ошибочные представления, если у нас не будет точных выражений для их передачи”13.

С приведенными высказываниями нельзя не согласиться.

Предположение - это утверждение (мысль) о существовании каких-либо фактов и (или) обстоятельств.

Вероятность - это характеристика предположения, точнее характеристика знания, которое задается предположением, выражающая степень обоснованности этого знания. “Степень обоснованности гипотезы можно выразить в терминах логической вероятности Р(Н), которая принимает условные числовые значения в интервале между 0 и I…“14. “Если из двух гипотез Et и Н2 первая является более вероятной, то есть Р(Н1)>Р(Н2). то она предпочтительнее второй, поскольку обладает большей конкурентноспособностью”15.

В принципе, предположения могут выдвигаться совершенно безосновательно, без каких-либо логических доводов, а обосновываться и становиться в какой-то степени доказательными уже позже. Та-

12Копнин П.В. Диалектика, логика, наука. - М.: Наука, 1973. С.199.

13Цит. по кн.: Свадост Э.П. Как возникнет всеобщий язык? -М.: Наука. 1968. С. 39.

1АКириллов В.И., Старченко А.А. Логика: Учебник для юридических факультетов и институтов. - М.: Юристъ. 1995. С.248.

15Там же.

  • 65 -

кая абстрактная, ни на чем не основанная мысль, выдвигаемая в ка- честве предположения, не является логическим следствием каких-то посылок, не является выводным знанием. “В логике от вероятности суждения отличают догадки и предположения,” - справедливо отмеча- ют Р.С.Белкин и А.И.Винберг16.

Вероятный вывод - это предположение в той или иной степени уже обоснованное, подтвержденное какими-то доводами, аргументами. доказательствами. Вероятный вывод (или вероятная версия) всегда подразумевает наличие какой-либо одной или нескольких альтерна- тив; нельзя характеризовать какой-либо тезис некоторой вероят- ностью без того, чтобы не характеризовать вероятностью и антите- зис. Говорить о количественных (полуколичественных) сравнительных оценках вероятностей возможных и конкурирующих выводов или версий имеет смысл лишь при условии, когда вероятности не всех этих вы- водов или версий представляются субъекту оценки одинаковыми или неизменными, т.е. когда вероятность хотя бы одного из вариантов отличается, по мнению субъекта оценки, от вероятностей остальных или когда вероятностные оценки могут изменяться при получении но- вой информации.

С точки зрения психологии мышления, когда следователь выдвигает версии, он первоначально делает абстрактные (отвлеченные) предположения, затем предполагает альтернативные варианты и, на- конец, с учетом имеющейся на данный момент информации о проис- шествии, с учетом своих знаний и опыта, профессионального и жи- тейского, оценивает правдоподобность различных альтернатив. При

16Белкин Р. С., Винберг А.И. Криминалистика и доказывание (методологические проблемы). - М.: Юрид.лит., 1969. С. 209.

  • 65 -

кая абстрактная, ни на чем не основанная мысль, выдвигаемая в ка- честве предположения, не является логическим следствием каких-то посылок, не является выводным знанием. “В логике от вероятности суждения отличают догадки и предположения,” - справедливо отмеча- ют Р.С.Белкин и А.И.Винберг16.

Вероятный вывод - это предположение в той или иной степени уже обоснованное, подтвержденное какими-то доводами, аргументами. доказательствами. Вероятный вывод (или вероятная версия) всегда подразумевает наличие какой-либо одной или нескольких альтерна- тив; нельзя характеризовать какой-либо тезис некоторой вероят- ностью без того, чтобы не характеризовать вероятностью и антите- зис. Говорить о количественных (полуколичественных) сравнительных оценках вероятностей возможных и конкурирующих выводов или версий имеет смысл лишь при условии, когда вероятности не всех этих вы- водов или версий представляются субъекту оценки одинаковыми или неизменными, т.е. когда вероятность хотя бы одного из вариантов отличается, по мнению субъекта оценки, от вероятностей остальных или когда вероятностные оценки могут изменяться при получении но- вой информации.

С точки зрения психологии мышления, когда следователь выдвигает версии, он первоначально делает абстрактные (отвлеченные) предположения, затем предполагает альтернативные варианты и, на- конец, с учетом имеющейся на данный момент информации о проис- шествии, с учетом своих знаний и опыта, профессионального и жи- тейского, оценивает правдоподобность различных альтернатив. При

16Белкин Р. С., Винберг А.И. Криминалистика и доказывание (методологические проблемы). - М.: Юрид.лит., 1969. С. 209.

  • 67 -

процессуального решения следователь должен использовать вероятное знание, обоснованное доказательствами17.

Аналогичным образом, когда перед судебно-медицинским экспертом ставится, например, вопрос о времени наступления смерти, то эксперт может делать самые разные предположения об этом. По мере изучения представленных ему материалов круг рассматриваемых предположений сужается и, в конце концов, эксперт выделяет наиболее вероятный интервал времени от момента наступления смерти до момента проведения экспертизы, который и указывает в своем вероятном выводе.

А.И.Винберг писал о вероятном заключении так: “Необходимо подчеркнуть, что в заключении эксперта всегда должна быть указана степень вероятности… Установление степени вероятности, не произвольно “на глазок”, а аргументированно, имеет большое значение для оценки этих заключений. Тем самым всякие вероятного характера выводы эксперта, не будучи категорическими, в то же время будут оставаться определенными, последовательными и доказательными”18. Таким образом, А.И.Винберг четко указал, каким должен быть вероятный вывод эксперта, фактически сформулировал то основное, что отличает его от абстрактного предположения. Следующим логичным и необходимым шагом представляется полное разграничение вероятных выводов экспертов и их предположений: разграничение теоретическое, практическое и терминологическое.

17Луз2Ш И.М. Расследование как процесс познания. - М.: ВШ МВД СССР, 1969. С.146.

18Винберг А.И. Основные принципы советской криминалистической экспертизы. - М.: Юрид. лит., 1949. С.59-60.

  • 68 -

ГЛАВА 2. ХАРАКТЕР ЗНАНИЯ, ДОСТИГАЕМОГО В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

2.1. Проблема истины: необходимо ли установление истины.

Истина - правильное, адекватное отражение предметов и явлений действительности познающим субъектом, воспроизводящее их так, как они существуют вне и независимо от сознания; объективное содержание человеческого познания1.

Проблема истины в теории доказательств, в уголовном процессе и криминалистике является одной из основных, так как от того или иного решения этой проблемы зависит и определение целей и задач доказывания, и характер самого уголовного судопроизводства. Тем не менее дискуссии вокруг этой проблемы идут постоянно, обостряясь в периоды судебных реформ, смены политических и идеологических концепций. Не исключение и сегодняшний день2.

Проблема истины является прежде всего проблемой философии науки, а в советском уголовном процессе эта проблема приобрела оттенок идеологической и политической проблемы: “Проблема истины в теории судебных доказательств является тем узловым пунктом, где всегда тесно соприкасались юриспруденция и гносеология. Здесь всегда сказывалось явственное влияние идеологии на такую важную область политики, как судебная деятельность”3.

Советский энциклопедический словарь. - М.: Сов. энциклопедия, 1981. С.516.

2См., напр.: Судебная реформа: юридический профессионализм и проблемы юридического образования. Дискуссии. - М., 1995.

3Старченко А. А. Проблема объективной истины в теории уголов-

  • 69 -

Проблема истины в уголовном процессе многоаспектна, это целый спектр различных проблем. Поэтому не существует единого описания проблемы истины. Нет даже единства взглядов в вопросе о том, что же такое истина - объект познания или его результат. В силу этого одни говорят о “познании” истины, о ее “познаваемости”4, другие - о ее “достижении”, о “достижимости” истины5. В то же время в марксистко-ленинскои философии под истиной понимался процесс, процесс создания научной картины мира6.

По мнению Л.М.Васильева, “важнейшими аспектами этой проблемы являются понятие и содержание устанавливаемой по уголовным делам истины, ее характер и критерий”7. Действительно, в многочисленных работах процессуалистов, так или иначе связанных с проблемой ис- тины, традиционными стали вопросы о том, является ли истина абсо- лютной, или относительной, или абсолютной и относительной однов-

ного процесса // Вопросы философии. 1956, N2. С.106.

4Перлов И. Вероятность и достоверность // Известия. 1967, 28 декабря. С.5; Проблемы судебной этики / Под ред. М.С.Строговича. - М.: Наука, 1974. С.105; Элькинд П. С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. - Л., 1976. С.33-34.

5Люблинский П.И. Основные понятия теории доказательств. В книге: Стифен Д. Очерк доказательственного права. - С.-Пб., 1910. С.XXXIII; Арсеньев В. Д. Истина, достоверность и обоснованность в судебном и экспертном исследовании по уголовным делам // Вопросы теории судебной экспертизы: Сб. науч. трудов. Вып.39. - М.: ВНИИ- СЭ, 1979. С.10; Арсеньев В., Барский Г. Достоверность и справедливость // Известия. 1968, 7 января. С.2.

6Курсанов Г.А. Ленинская теория истины и кризис буржуазных воззрений. - М.: Мысль, 1977. С.48-50.

7Васильев Л.И. Практика как критерий истины в уголовном су- допроизводстве. Автореф. дисс. … докт. юрид. наук. - Краснодар, 1997. С.З.

  • 70 -

ременно, является ли она формальной, объективной, материальной, конкретной, процессуальной и т.д. Вопрос о содержании истины так- же широко дискуссируется: одни полагают, что истина относится только к фактической стороне дела, другие - что содержанием исти- ны являются не только факты, но и юридическая и (или) политичес- кая оценка деяния, третьи - что понятие истины должно охватывать еще и вывод суда о наказании и т.д.

Советскому уголовному процессу известна и дискуссия о том, что же является критерием истины - внутреннее убеждение или практика. Вопрос был решен в пользу последней, и в течение второй половины 20-го века речь в основном идет о формах практики, используемой в качестве критерия истины.

Однако не все юристы разделяют точку зрения об актуальности в связи с проблемой истины именно этих вопросов. Так, В.Д.Арсень-ев полагал, что хотя обращение к этим вопросам и стало традиционным, тем не менее эти вопросы представляют в лучшем случае акаде- мический интерес, а другие положения, важные в теоретическом и практическом отношении, не исследуются достаточно глубоко8. Нес- тандартна позиция и В.И.Баскова: “Не претендуя на бесспорность своей позиции, полагаю, что истина не нуждается в каких-либо бла- гозвучных эпитетах типа абсолютной, относительной, материальной и т.д. Истина сродни правде. Правда есть правда, она не может быть полуправдой, правдой в относительной степени, правдой объективной или субъективной. Так и истина, она одна, у нее нет ступеней и

вАрсеньев В.Д. Истина, достоверность и обоснованность… С.З.

  • 71 -

степеней. Присвоение понятию “истина” каких-либо “званий” только осложняет процесс исследования и оценку доказательств в судебном разбирательстве уголовных дел”9.

Традиционные акценты и пути решения проблемы истины в уголовном судопроизводстве сегодня подвергаются резкой критике и с позиций философской науки: “Однако механическое перенесение в недавнем прошлом теории объективной истины из философии в область уголовного процесса, философская “идеологизация” и “политизация” уголовно-процессуального познания как дань времени, крайне критическое отношение ко всем иным методологическим подходам к этой проблеме, в частности, когерентной, прагматической, семантической и другим немарксистским концепциям, способствовали вульгаризации и догматизму в рассмотрении проблемы установления истины в уголовном процессе”10.

Представляет интерес мнение автора наибольшего количества научных трудов по проблеме истины в уголовном судопроизводстве. М.С.Строговича: “Суть этой проблемы в том. чтобы выводы следствия и суда полностью и в точности соответствовали действительности… Наше правосудие может удовлетвориться только истиной, истиной несомненной, объективной, абсолютной”11. В связи с этим представляется, что в сегодняшних условиях глубокого реформирования уголовного судопроизводства, построения правового государства в России

9Басков В. И. Истина в уголовном судопроизводстве // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 1995, N3. С.45-46.

10Корпев Г.П. Методологические проблемы уголовно-процессуального познания. - Н.Новгород: НВШ МВД РФ, 1995. С.184.

11Строгович М.С. Истина и только истина // Известия. 1968. 29 февраля. N50. С.4.

  • 72 -

одним из фундаментальных является вопрос о необходимости (обяза- тельности) установления истины по каждому уголовному делу, в свя- зи с каждым предполагаемым преступлением.

В теории уголовного процесса этот вопрос большинством авторов решался и решается положительно12. Более того: “Требование установления по любому делу объективной истины - это не просто пожелание, а правовой принцип, одно из основных условий правосуд- ное™ приговора по советскому праву…“13. Этому принципу должны были следовать и практические работники. Заместитель председателя Верховного Суда СССР В.Куликов в статье, посвященной 50-летию со- ветского суда, утверждал: “Советские судьи, глубоко сознавая свою

12 Строгоеич М. С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. - М.: Изд-во АН СССР, 1955. С.20; Строгоеич М. С. Курс советского уголовного процесса. Т.1. -М.: Наука, 1968. С. 321, 329-330; Старченко А. А. Указ.. соч. СИЗ; Радьков В. П. Приговор в советском суде // Вопросы судопроизводства и судоустройства в новом законодательстве Союза ССР / Под ред. С.А.Голунского. - М., 1959. С.338; Пашкевич П.Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве. - М.: Юрид. лит., 1961. С.31, 78; “Вестник московского университета”. Серия VIII, 1963, N4. С.38- 76; Перлов И. Указ. соч. С.5; Рахунов Р. Только истина // Известия. 1968, 24 января. С.4; Мухин И.И. Объективная истина и некоторые вопросы оценки судебных доказательств при осуществлении правосудия. -Л.: ЛГУ, 1971. С.5-6, 180; Чеканов В. Я. Содержание истины, устанавливаемой в уголовном судопроизводстве, и критерий истинности выводов // Актуальные проблемы доказывания в советском уголовном процессе: Тез. выступлений семинара (27 марта 1981 г.) - М.: ВНИИ МВД СССР, 1981. С.23; Басков В.И. Указ. соч. С.39; Педенчук А.К. Заключение судебного эксперта: логика, истинность, достоверность. Автореф. дисс. … д-ра юрид. наук. - М., 1995. С.39.

13Старченко А.А. Указ. соч. С.105.

  • 73 -

ответственность за правильное решение каждого дела, добиваются установления объективной истины”14. Таким образом, правильность решения любого дела связывалась с установлением истины по делу.

Следует отдать должное гражданскому мужеству М.С.Строговича и его современников, которые возвышали истину, писали об истине и звали к истине, предостерегая при этом от осуждения на основе вероятности вины. Мы можем лишь догадываться, чего стоило сохранять верность подобным научным убеждениям и в то время, когда процветали особые совещания, “тройки” и “двойки”, когда при оценке доказательств внутреннее убеждение следователей и судей зачастую подменялось политическим чутьем и классовым чувством, а закон -социалистическим правосознанием, и позже, когда процветали “телефонное право”, сфальсифицированные доказательства, лицемерная отчетность о качестве отправления правосудия, когда почти не было оправдательных приговоров.

Наверное, призыв к поискам истины - это главное из того немногого и действенного, что в существовавших условиях можно было противопоставить реальной следственной и судебной практике со всеми ее пороками. В этом смысле теория материальной (объективной) истины, сформировавшаяся в советской уголовно-процесуальной науке к середине 20-го века, сыграла свою положительную и прогрессивную роль.

Однако положительное решение вопроса о необходимости установления истины по каждому уголовному делу предопределяло и следующий логический вывод: любой случай нераскрытия преступления,

1АКуликов В. Гарантия законности // Известия. 1967, 7 декабря. С.1.

  • 74 -

неустановления события преступления, недоказанности того или иного существенного для дела обстоятельства должен рассматриваться как нарушение определенными должностными лицами своих обязанностей, невыполнение соответствующими государственными органами возложенных на них задач. Для авторитарных методов руководства страной и, в частности, правоохранительными органами такое решение вопроса об ответственности за недостижение истины, наверное, было подходящим, во всяком случае именно вышеприведенный тезис поддерживался и тиражировался как на страницах научной и учебной литературы, так и в средствах массой информации. Вот несколько типичных примеров.

“Если истина по уголовному делу не найдена, если преступление не раскрыто и преступник не изобличен… - это значит, что следствие и суд не справились со своей задачей, допустили серьезные нарушения законности…м15.

“Когда мы сталкиваемся с нераскрытыми преступлениями, то речь должна идти не о невозможности в принципе познать истину и раскрыть преступление, а о недостаточных мерах, принятых следственными и судебными органами для раскрытия преступлений”16.

“Конечно, печально, если преступление осталось нераскрытым. Это значит, что органы следствия и суд не выполнили своих обязанностей. Такие случаи на практике относительно редки”17.

Между прочим, статистика свидетельствует об обратном: слу-

15Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т.1. -М.: Наука, 1968. С.329.

16Дерлое И. Указ. соч. С. 5.

17Стпрозоеич М.С. Истина и только истина… С.4.

  • 75 -

чаи, когда преступления остаются нераскрытыми, к сожалению, вовсе не являются редкими. Сегодня раскрывается лишь около половины грабежей и разбоев; из каждых ста убийств раскрываются восемьдесят, а среди заказных убийств раскрывается лишь треть. В ведущих западных странах раскрываемость заказных убийств еще меньше, там она обычно не поднимается выше 15%18. В этой связи С.В.Степашин, будучи министром внутренних дел, констатировал: “На фоне общемировых показателей - 20-40-процентной раскрываемости - наши 70-80 процентов вызывают в лучшем случае недоумение, в худшем - уверенность в укрытии от учета значительного числа совершенных преступных посягательств”19.

Можно ли утверждать, что при расследовании всех тех преступлений, которые не удалось пока раскрыть, все сотрудники правоохранительных органов, причастные к расследованию, не выполнили своих должностных обязанностей? Можно ли утверждать, что нет никакого оправдания тем следователям, дознавателям, сотрудникам уголовного розыска, экспертам и другим сотрудникам, тысячи и тысячи которых, не считаясь с сегодняшними запредельными нагрузками, не считаясь с интересами семьи, с личными интересами, порой рискуя здоровьем и жизнью, пытались раскрыть эти преступления? С такими утверждениями согласиться нельзя. Если следовать подобной логике, придется признать, что хуже всех работают те, кто за- нимается расследованием заказных убийств. Между тем, раскрытием такого рода преступлений сегодня заняты лучшие силы МВД, Прокура-

18Милиция. 1998, N11-12. С. 10.

19По закону, долгу, совести. Выступление и.о. министра внутренних дел России С.Степашина//Щит и меч. 1998, 10 сентября. С. 4.

  • 76 -

туры, ФСБ; эта работа ведется под контролем руководителей право- охранительных ведомств.

Все однако встает на свои места, если согласиться с точкой зрения Р.С.Белкина о том, что в конкретном случае доказательства могут не возникнуть в таком количестве, чтобы быть обнаруженными, чтобы их количество было достаточным для раскрытия преступления. При этом он имеет в виду объективные процессы, не зависящие от качества расследования и субъективных качеств следователя20. Ра- зумеется, отрицательное влияние на процесс расследования, на раскрываемость любых преступлений оказывают не только причины объективного характера, но и субъективного, связанные с недостат- ками в организации расследования, с несовершенством процессуаль- ного закона, с низкой квалификацией следователей и других сотруд- ников и т.д. Здесь можно спорить о соотношении объективных и субъективных факторов, об относительном влиянии тех и других. Но не вызывает сомнений, что при расследовании убийств, тщательно спланированных и подготовленных, профессионально исполненных ор- ганизованной группой с принятием мер, максимально затрудняющих расследование, роль объективных отрицательных факторов существен- но выше, чем при расследовании, скажем, бытовых убийств. Отсюда и существенная разница в показателях раскрываемости заказных убийств и всех остальных.

Кстати говоря, российские дореволюционные авторитетные юристы не были безусловно категоричны в требовании установления истины по каждому уголовному делу. Так, профессор Императорского Мос-

20Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. От теории к практике. - М.: Юрид. лит., 1988.С.234.

  • 77 -

ковского Университета СВ.Познышев видел интересы государства, в частности, в том, “чтобы случаи, когда виновному удалось ускользнуть от рук уголовного правосудия, были возможно редкими исключениями”, а суд, по его мнению, “должен стремиться в каждом судимом деле раскрыть объективную, материальную истину”21. Таким образом, С.В.Познышев справедливо усматривал долг суда не в раскрытии истины, а в стремлении к этому. Вряд ли подобный подход сог- ласуется и с принципом неотвратимости наказания.

Тем не менее логика бескомпромиссной идеологической борьбы “за чистоту марксизма в теории права”, не всегда, кстати, правильно понимаемого, за “ленинский принцип неотвратимости наказания” закономерно приводила к категорическому требованию “раскрыть каждое преступление, изобличить и справедливо наказать каждого виновного”22. Думается, именно положительное решение научно-тео-

• ретического вопроса о необходимости установления истины по каждо му уголовному делу послужило в какой-то мере теоретической осно вой для выбора критерия оценки практической работы некоторых пра воохранительных органов: долгие десятилетия, вплоть до 90-х го дов, эта работа оценивалась в основном с помощью одного универ сального критерия - процента раскрываемости преступлений. “Раск рыть действительно совершенное преступление - значит обнаружить истину,” - писал М.С.Строгович23.

Сегодня признается, что этот критерий не должен быть универ-

• 21 Познышев СВ. Элементарный учебник русского уголовного процесса. - М., 1913. С. 29.

ггПерлов И. Указ. соч. С. 5.

гзСтрогович М.С. Материальная истина… 1955. С.20.

  • 78 -

сальным и единственным, в противном случае он не только не спо- собствует эффективной борьбе с преступностью, раскрытию преступ- лений, но и порождает стремление не раскрыть, а укрыть преступле- ние, подлакировать статистику. Можно предположить, что высокий уровень латентной преступности в России во многом обусловлен именно порочными методами оценки работы органов внутренних дел. Одно из последствий тотального использования в качестве критерия работы процента раскрываемости по мнению начальника Главного уп- равления уголовного розыска МВД России И.Ф.Храпова - отсутствие реальной статистики по многим видам преступлений24. И.Ф.Храпов считает, что процент раскрываемости в качестве критерия оценки работы необходим применительно к расследованию тяжких преступле- ний, латентность которых мала, например, по убийствам. В осталь- ном в качестве критерия он предлагает использовать количество и сложность раскрытых преступлений25. Такой подход представляется более реалистичным и перспективным.

В 1998 г. С.В.Степашин, бывший тогда министром внутренних дел России, в качестве основной поставил задачу - “переориентировать органы внутренних дел с погони за показателями на эффективную работу по предупреждению и раскрытию преступлений в рамках строгого соблюдения законности”26.

Думается, что обязанность установить истину, установка на непременное и полное раскрытие каждого преступления в 50-е - 80-е

24Милиция. 1998, N11-12. С.10.

25Милиция. 1998, N11-12. С.11.

26По закону, долгу, совести. Выступление и.о. министра внутренних дел России С.Степашина // Щит и меч. 1998, 10 сентября. С. 4.

  • 79 -

годы способствовали и созданию предубеждения следователей, прокуроров и других практических работников в отношении заключений экспертов, данных не в категорической , а в вероятной форме. Факт существования практической потребности получать от экспертов в возможно большем числе случаев именно категорические решения отмечают многие опытные эксперты27. К сожалению, не обошла эта тенденция и самих экспертов. Приведем здесь результаты одного из анкетирований экспертов-почерковедов.

Всего анкеты заполнили 134 эксперта-почерковеда. Из них: 97 человек - работники НИИСЭ и НИКЛ системы МЮ СССР; 37 человек -работники областных ОТО системы МВД УССР. Среди заполнявших анкеты 104 эксперта (80%) имели стаж экспертной работы свыше 5 лет, то есть анкетируемые были преимущественно опытными работниками. В числе прочих вопросов экспертам был задан вопрос о возможности формулирования вероятных выводов. Положительно ответили на этот вопрос 90 человек (67%), отрицательно - 28 человек (21%), не ответило - 16 человек28. Таким образом, треть опрошенных экспертов либо не допускали возможности формулирования вероятных выводов, либо сомневались в такой возможности.

Тенденция требовать от экспертов именно категорические зак-

27 См., напр.: Богачкина Г.Р., Орлова В. Ф., СобкоГ.М., Стри-буль Т.Н., Трубникова В.А. Возможности объективизации экспертного исследования текстов, выполненных намеренно измененным почерком (скорописным способом) // Возможности объективизации и изучения структуры судебно- почерковедческого исследования: Сб. науч. трудов. - М.: ВНИИСЭ, 1977. С. 58.

гвАрощер J1.E. Вопросы почерковедческой экспертизы в оценке экспертов- почерковедов (по данным анкетирования) //Криминалистика и судебная экспертиза. Вып.9. - Киев, 1972. С.227, 232-233.

  • 80 -

лючения существует и сегодня. Формальный подход к проблеме дока- зательственного значения экспертных заключений порой приводит, как это ни странно, к обратному эффекту, способствуя лишению следователя и суда ценной ориентирующей и доказательственной информации. В качестве примера приведем выдержку из “Правил судебно-медицинской экспертизы трупа”, введенных в практику приказом Минздрава России N407 от 10 декабря 1996г.

Согласно п.8.19.2 Приложения 1 к этому приказу “если возможность судебно- медицинской науки и практики или характер исследуемых объектов не позволяет дать категорический, обоснованный ответ, судебно-медицинский эксперт вправе отказаться от дачи заключения по этому вопросу”. Впрочем и уголовно-процессуальная наука порой “лишала” эксперта права на какое-либо сомнение при даче заключения: “Как бы высока ни была вероятность данного вывода, пока не вполне достигнута и обеспечена его достоверность, пока нет уверенности, что вывод этот - истина, подлинная объективная истина, в основу экспертных заключений он положен быть не может”29.

До сих пор многие следователи негативно относятся к вероятным выводам эксперта, считая категорические выводы гораздо более предпочтительными и имеющими заведомо большее значение для правильного разрешения дела. Разумеется здесь сказываются и другие причины. На практических работников сильное влияние оказывают теоретические положения советского уголовного процесса, криминалистики, а эти науки решали и решают проблему категорических и веро-

29Проблемы судебной этики… С.144.

  • 81 -

ятных экспертных выводов весьма неоднозначно. Вносят свою лепту и отголоски теории формальных доказательств, господствовавшей в умах еще каких-то 200 лет назад. Существующим в связи с этим проблемам логики, проблемам доказательственного значения заключений экспертов посвящены отдельные главы настоящей работы.

Чем же обосновывалась безусловная необходимость установления истины в уголовном судопроизводстве? На наш взгляд, аргументы сторонников обязательного установления истины по каждому конкретному уголовному делу можно разделить на две группы: 1)аргументы идеологического и политического характера, обусловленные господствовавшей в государстве идеологией и существовавшей политической системой; 2)аргументы юридического характера, формулируемые со ссылками на те или иные нормы уголовно-процессуального закона.

Что касается аргументов первой группы, то следует отметить, что сегодня “меняется место и роль государства в жизни республики: из политического оно становится правовым”30 (это и явилось одной из основных причин начала и проведения в России судебной реформы). Принятая всенародным голосованием действующая Конституция открывается статьей 1, в которой сказано: “Российская Федерация - Россия есть демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления”. Согласно ч.1,2,3 ст.13 Конституции РФ в России признаются идеологическое многообразие и политическое многообразие, никакая идеология не может устанавливаться в качестве обязательной или государственной. Все это делает аргументы первой группы на сегодняшний день малоинтересными.

30Концепция судебной реформы в Российской Федерации. - М.: Республика, 1992. С.33.

  • 82 -

Подробнее остановимся на основных аргументах второй группы.

Анализируя ст.2 УПК РСФСР, некоторые авторы приходят к выводу, что законодатель ставит задачу - раскрыть каждое преступление, изобличить и справедливо наказать каждого виновного31. Согласно этой статье “задачами уголовного судопроизводства являются быстрое и полное раскрытие преступлений, изобличение виновных. ..”. Слова “каждое” и “каждого” законодатель здесь не употребляет. Что же касается указанной в этой же статье задачи “чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию”, то это означает лишь требование справедливо наказать всех тех, чья виновность уже доказана и установлена вступившим в законную силу приговором суда (все остальные обвиняемые считаются согласно ч.1 ст.49 Конституции РФ невиновными, то есть не совершившими преступления). Думается, не случайно законодатель употребляет слово “каждый” только в последнем случае.

Иногда требование установления истины по делу видят в требованиях ст. 20 УПК РСФСР. В ней содержится требование “принять все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела”. Но из ч.2 ст.243 видно, что законодатель не отождествляет, а различает понятия “всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела” и “установление истины”. Кроме того, выполнение требования ч. 2 ст.243 УПК принять все предусмотренные законом меры к установлению истины не влечет обязательно установление истины, как и принятие мер для предотвращения вреда охраняемым интересам не исклю-

31 См., напр.: Перлов И. Указ. соч. С.5.

  • 83 -

чает причинение этого вреда при обоснованном риске (ст.41 УК РФ).

Отстаивая тезис о том, что в приговоре суда должна непременно отражаться истина, весьма серьезный довод приводит Р.Рахунов: “… при постановлении приговора судьи должны в совещательной комнате ответить на вопрос, “совершил ли это деяние подсудимый или не совершил”. Суд может дать только положительный или отрица- тельный ответ. Положительный ответ означает, что обвинение дока- зано, отрицательный - что оно не доказано. Не доказано - значит не совершил, значит, невиновен”32. Во-первых, в ст.303 УПК РСФСР “Вопросы, разрешаемые судом при постановлении приговора” подобный вопрос действительно предусмотрен, но формулируется он не совсем так, как указывает автор процитированной статьи. Точная формули- ровка вопроса такова: “совершил ли это деяние подсудимый”. Слова “или не совершил”, добавленные Р.Рахуновым, несколько меняют со- держание вопроса. Предлагаемая автором формулировка требует пре- дельно определенного ответа, гораздо более жестко ставит суд пе- ред необходимостью выбрать один из двух возможных вариантов отве- та: либо “да, совершил”, либо “нет, не совершил”. Законодатель предпочел все-таки более “мягкую” формулировку.

Во-вторых, автор очень точно подметил, что положительный ответ означает только то, что обвинение доказано, отрицательный -что оно не доказано. И ничего более. А вот дальнейшее рассуждение автора (“не доказано - значит не совершил, значит, невиновен”) не вполне понятно. В чисто юридическом аспекте было бы некорректно делать вывод о невиновности, о непричастности к совершению прес-

згРахунов Р. Только истина //Известия. 1968, 24 января. С.4.

  • 84 -

тупления из недоказанности противного, ведь невиновность презюми-руется, обвиняемый изначально считается невиновным. Если же рассматривать данное рассуждение в чисто гносеологическом аспекте, то оно просто логически ошибочно, так как из недоказанности какого-либо обстоятельства вовсе не следует отсутствие этого обстоятельства. На наш взгляд, предложенная Р.Рахуновым формулировка вопроса является неудачной, однако и та формулировка, что имеется в законе, тоже не самая удачная. Формулировка этого вопроса должна быть еще более “мягкой”, например, как та, что использована законодателем для суда присяжных (ст.449 УПК РСФСР).

Утверждая, что законодатель исходил из необходимости установления истины по уголовному делу, Л.М.Васильев ссылается на ч.1 ст. 89, ч.2 ст. 243, ч.2 ст. 246, ч. 2 ст. 257, ч.З ст. 280, ч.2 ст.285 УПК РСФСР33. Действительно, во всех перечисленных статьях уголовно-процессуального закона законодатель использует термин “истина”. Однако содержание указанных статей закона дает основание утверждать лишь о том, что закон требует устранения, по возможности, препятствий для установления истины, признания интересов установления истины приоритетными перед некоторыми другими (но далеко не всеми) конкурирующими интересами. Требования же непременного установления истины в указанных нормах закона нет.

Необходимо отметить, что среди российских процессуалистов и криминалистов мнение об обязательности установления истины по каждому уголовному делу никогда и не было единодушным. Альтернативное мнение высказывали и высказывают в своих работах В.Д.Ар-

33Васильее Л.М. Указ. соч. С. 4.

  • 85 -

сеньев, В.Балакшин, Ю. Кореневский, С.В.Курылев, И.А.Либус, И.М.Лузгин, Я.О.Мотовиловкер, И.Л.Петрухин, Г.М.Резник и другие авторы.

В литературе неоднократно отмечались негативные последствия установки на непременное установление истины. Кроме упомянутых выше проблем укрытия преступлений, реальной статистики преступлений и оценки работы правоохранительных органов, на практике в случаях невозможности по каким-либо причинам установления истины такая установка приводит в лучшем случае к волоките, в худшем - к выдаче за истину того, что таковой не является34.

На наш взгляд, ст. 20, ч. 1 ст. 89, ч.2 ст. 243, ч.2 ст. 246, 4.2//-, ст. 257, ч.З ст. 280, ч. 2 ст. 285 и другие статьи УПК РСФСР нацели-1 . вают следственные органы и суд на установление истины в каждом уголовном деле, но не обязывают их установить истину.

В ст.16 Закона РФ “О статусе судей в РФ” специально указано, что судья не может быть привлечен к какой-либо ответственности за выраженное им при осуществлении правосудия мнение и принятое ре- шение, если вступившим в законную силу приговором суда не будет установлена его виновность в преступном злоупотреблении. Таким образом, без виновности в преступном злоупотреблении судья не может нести ответственность и за приговор, в котором истина не ус- тановлена, который впоследствии был изменен или отменен вышестоящими судебными инстанциями. Данная норма закона не является для

34См. об этом: Курылев СВ. О достоверности и вероятности в правосудии // Правоведение. 1968, N1. С.66; Резник Г. Оправдание за недоказанностью // Сов. юстиция. 1969, N15. С.12; Арсеньев В.Д. Истина, достоверность и обоснованность… С.12-13.

  • 86 -

России какой-то новеллой, родившейся на волне демократических перемен. Еще в 1944г. Уголовно-судебная коллегия Верховного Суда СССР в определении по конкретному делу указала: “Несовпадение точки зрения судьи по делу, действовавшего добросовестно на основе внутреннего убеждения, с точкой зрения вышестоящего суда, уполномоченного на отмену решения судьи, даже в случае отмены этого решения не только не дает оснований для привлечения судьи к ответственности, но такое привлечение является противозаконным и грубо нарушает принцип независимости судей”35.

Содержание ч.3 ст.50 Конституции РФ, утверждающей право осужденного на пересмотр приговора, ст.16 Закона “О статусе судей в РФ”, гл.30 “Производство в надзорной инстанции” и гл. 31 “Возобновление дел по вновь открывшимся обстоятельствам” УПК РСФСР свидетельствует, на наш взгляд, о том, что общество в целом и, в частности, законодатель все-таки допускают возможность судебных ошибок, неустановление истины по каким-либо причинам и не считают обязательным установление истины в процессе познания при судебном разбирательстве уголовного дела.

Итак, стремление к установлению истины в судебном заседании, обозначенное в ряде статей УПК РСФСР, носит чисто прокламативный характер, так как, например, любое судебное решение любой судебной инстанции, вступившее в законную силу, потенциально может быть отменено, о чем прямо сказано в ст.384 того же УПК. Ч. 3 ст. 50 Конституции РФ и гл.30, гл.31 УПК РСФСР являются гарантом

35Цит. по речи: Резник Г. Если адвокат в процессе защищает себя сам, значит, его подзащитный - дурак // Российская юстиция. 1999, N3. С.60.

  • 87 -

от попыток провозглашения “истины в последней инстанции” судом любой инстанции, от монополии на истину.

Более того, законодатель сознательно отдает предпочтение в ряде случаев не интересам установления истины, а иным интересам, прежде всего законным интересам отдельных граждан, интересам охраны их прав. Так, ст.27 УПК РСФСР ставит в зависимость возбуждение и производство дел о некоторых преступлениях от волеизъявления граждан - потерпевших и обвиняемых. При отсутствии жалобы потерпевшего такие дела не возбуждаются, а возбужденные дела подлежат прекращению в случае примирения потерпевшего с обвиняемым.

В ст.340, 350 УПК законодатель прямо запретил кассационной инстанции исправлять судебные ошибки в сторону, неблагоприятную для осужденного, если поводом для рассмотрения дела в кассационном порядке послужила лишь жалоба подсудимого или его защитника. “Значит, принцип свободы обжалования приговоров подсудимыми рассматривается как более важная социальная ценность, чем исправление некоторого числа судебных ошибок, о наличии которых суды узнают благодаря рассмотрению жалоб подсудимых (их защитников)”, - делает логичный вывод И.Л.Петрухин36. Позже законодатель подтвердил свою позицию при регламентации производства в суде присяжных: в ст.465 УПК РСФСР указано, что кассационная палата вправе изменить соответствующее судебное решение, если при этом оно не изменяется в худшую для обвиняемого (осужденного или оправданного) сторону.

Ч.2 ст.50 Конституции РФ запрещает использовать при осуществлении правосудия доказательства, полученные с нарушением феде-

36Петрухин И.Л. Правосудие: время реформ. - М.: Наука, 1991. С. 89.

  • 88 -

рального закона. Это свидетельствует об отказе законодателя уста- навливать истину любой ценой, о сознательной готовности законода- теля снизить вероятность установления истины или даже отказаться от установления истины ради того, “чтобы уменьшить риск осуждения невиновного, а также сузить сферу ограничения конституционных прав граждан”37.

Органы предварительного расследования и суд должны стремить- | ся к установлению истины, но вменять им в обязанность ее установ-1 ление, оценивать работу следователя и суда в зависимости только!

i

от установления или неустановления истины было бы неправильно. \ Учитывая же философские корни проблемы истины, сегодня приходится I сомневаться и в принципиальной возможности сделать такие оценки адекватными. “Переосмысление марксистской методологии познания, восстановление исходных его представлений о характере познания как процессе, осуществляемом человеком в границах своей субъек- тивности, но в условиях социальной обусловленности, позволило на- чать обсуждение проблем истины в новой методологической парадиг- ме”38.

Примером такого обсуждения является дискуссия, проходившая в начале 90-х годов на страницах журнала “Философские науки”39, в ходе которой ее участниками были предложены и нестандартные реше-

37Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судоп роизводстве. Автореф. дисс канд. юрид. наук. - М., 1996. С.4.

38Лукманова Р.Х. Проблема истины: гносеологический и экзистенциальный аспекты. Автореф. дисс. … канд. философ, наук. -Уфа, 1995. С. 7.

39См.: Философские науки. 1990, N8, 10; 1991, N4, 6, 12.

  • 89 -

ния проблемы40.

Существенно, что с точки зрения самой философской науки классическая философская концепция истины, которая является доми- нирующей в теории познания (но далеко не единственной) и основа- нием которой является сформулированное еще Аристотелем определе- ние истины как соответствия знаний и действительности, сегодня столкнулась с рядом непростых проблем и уже не является столь непротиворечивой, как это казалось раньше41. Поэтому и требование установления истины (в ее классическом понимании) по каждому уго- ловному делу сегодня выглядит не столь определенным, а потому и не столь понятным, как ранее. Более того, в работах современных ведущих зарубежных представителей философской науки (Т.Кун, С.Тулмин, И.Лакатос, П.Фейерабенд) понятие истины практически не встречается, сегодня уже идет речь об отказе современной филосо- фии науки от самого понятия истины, анализируются причины такого отказа42.

Что касается западной процессуальной литературы, то и там “обращает на себя внимание величайшее пренебрежение к самой проб- леме материальной истины, даже к самому этому понятию”43.

400 современных трактовках проблемы истины, сущности истины в философии см. также: Микешина Л.А., Опенков М.Ю. Новые образы познания и реальности. - М.: РОССПЭН, 1997. С.64-94.

41 См. об этом: Чудиков Э.М. Природа научной истины. - М.: Политиздат, 1977. С.12-20; Никифоров А.Л. Понятие истины в философии науки 20 века // Проблема истины в современной западной философии науки. - М.: Институт философии АН СССР, 1987. С.24-33; Лукманова Р.Х. Указ. соч. С. 20.

42Никифоров А.Л. Указ. соч. С.30-33; Лукманова Р.Х. Указ. соч. С.20- 21.

АЗ-Строгович М.С. Материальная истина… 1955. С. 43.

  • 90 -

М.С.Строгович специально отмечал, что, например, англо-американс- кая процессуальная теория “вообще не знала и не знает самого по- нятия материальной истины, не применяет даже этого термина. Ни о материальной истине, ни просто об истине (truth) в англо-амери- канской литературе по доказательственному праву не говорится. выдвигается требование не достижения материальной истины, а лишь доказанности обвинения “вне разумного сомнения” (bejond a reaso- nable doubt), что, конечно, и по существу ни в какой мере не сов- падает с понятием материальной или объективной истины”44.

Возникает вопрос: но ведь у истины есть только одна альтернатива - ложь и если не истина, то что же все-таки должно лежать в основе окончательных решений по уголовным делам? Думается, что при решении этого вопроса следует учитывать то, что познание обс- тоятельств уголовного дела при осуществлении уголовно-процессу- альной деятельности происходит не само по себе, а в процессе до- казывания. Дело в том, что общество интересует не то знание, ко- торое субъект уголовно-процессуальной деятельности мог бы полу- чить для себя, а то знание, которое этот субъект мог бы передать другим субъектам этой деятельности, другим членам общества, это знание должно быть в какой-то степени и каким-то образом обосно- ванным, подтвержденным, удостоверенным, то есть доказанным. “Об- щественная практика всегда требует надлежаще удостоверенного зна- ния. В процессуальной же деятельности наличие оснований, аргумен- тов. доводов, подтверждающих и позволяющих проверить правильность

Строгович М. С. Материальная истина… 1955. С.44.

  • 91 -

наших знаний и выводов, является решающим требованием”45.

Поэтому в уголовном процессе “познание и доказывание обстоя- тельств преступления образуют органическое единство”46, а судебное доказывание называют “доказательственным познанием”47. “Познание (как содержание) по уголовному делу, осуществляемое в пре- дусмотренной законом процессуальной форме и специально уполномо- ченными субъектами, и есть, по существу, доказывание”, - указыва- ет Г.П.Корнев48. Таким образом вполне логичен вывод А.Р.Ратинова о том, что судебное доказывание имеет две стороны: познавательную и удостоверительную49.

При этом знание, полученное в результате уголовно-процессуальной деятельности, также можно характеризовать с двух сторон: во- первых, с точки зрения его соответствия (несоответствия) дейс- твительности; во-вторых, с точки зрения его обоснованности, дока- занности. В первом случае для характеристики знания должны ис- пользоваться категории “истинность” и “ложность”, во втором - “вероятность” и “достоверность”. Вопросы о соотношении этих кате- горий весьма важны и требуют подробного рассмотрения, к чему и перейдем в следующем параграфе.

Итак, в настоящем параграфе мы пришли к выводу, что раскры-

45Ратинов А. Р. Вопросы познания в судебном доказывании // Сов. государство и право. 1964, N8. С.107.

*6Лузгин И.М. Расследование как процесс познания. - М.: ВШ МВД СССР, 1969. С.21.

А1Эйсман А. А. Заключение эксперта. Структура и научное обоснование. - М.: Юрид. лит., 1967. С. 123; Лузгш И.М. Указ. соч. С.21.

**Корнев Г. П. Указ. соч. С. 96.

49Ратинов А.Р. Вопросы познания … С.107.

  • 92 -

тие каждого преступления, установление истины (в ее классическом понимании) по каждому уголовному делу, в связи с каждым предпола- гаемым преступлением вменять в обязанность органам предваритель- ного расследования и суду не следует.

  • 93 -
    1. Соотношение истинности, ложности, вероятности и достоверности в уголовном судопроизводстве.

В правовой и философской литературе не всегда проводится разграничение понятий истинность и достоверность. Зачастую эти понятия отождествляются. Так, М.С.Строгович писал: “Мы вправе отождествить понятия достоверность и истинность. Достоверный -это то же самое, что истинный, достоверность - это значит истинность”1 . Смешивал эти понятия и А.М.Ларин. Возражая Л.М.Карнее-вой, он писал: “Нельзя согласиться и с тем, что уверенность - признак, отличающий достоверность от истины… Истина есть знание, и потому она включает в себя уверенность”2. Далее автор приходит к выводу: “Достоверность - синоним истины, оттеняющий, подчеркивающий ее коренное отличие от вероятности”3.

Иное мнение высказывает Г.А.Курсанов: “Тем не менее в понятии достоверности присутствует один отличительный момент. Истинность суждений здесь выступает в качестве и в форме ее высказывания субъектом. Истинность всецело объективна, она не есть субъективное убеждение или результат этого убеждения”4.

От смешения и отождествления объективной истинности и доказательности научного знания предостерегал известный российский

1 Строгович М. С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. - М.: Изд-во АН СССР, 1955. С.99-100.

2Ларин A.M. От следственной версии к истине. - М.: Юрид. лит., 1976. С.187.

3Ларин A.M. Указ. соч. С. 192.

АКурсанов Г.А. Ленинская теория истины и кризис буржуазных воззрений. - М.: Мысль, 1977. С.59.

  • 94 -

философ П.В.Копнин, при этом достоверность и вероятность он рассматривал как характеристики доказательности знания5. П.В.Копнин указывал: “В науке не очень трудно высказать новую мысль, которая, может быть, и окажется истинной. Но значительно труднее доказать истинность этой мысли, причем не только достоверность, но и вероятность высокой степени. Если мысль совсем не доказана, то человек не может ею руководствоваться ни в практической, ни в теоретической деятельности, хотя она и может быть объективно - истинной. Поэтому-то доказательство в научном познании и приобретает такое большое значение”6.

На недопустимость отождествления достоверности и истинности указывают и другие представители философской науки: “…вероятность и достоверность суть характеристики логической правильности мысли, правильность же мысли, будучи неразрывно связана с истинностью, не тождественна ей. Поэтому нельзя, например, абсолютно отождествлять достоверность и истинность, поскольку истинными могут быть не только достоверные, но и вероятные мысли”7.

Смешение понятий истинности и достоверности, обоснование необходимости класть в основу приговора и любых окончательных решений по уголовным делам истину и только истину, разработка специальной теории материальной истины - все это не типично для мировой философии права. М.С.Строгович, которому принадлежит главная заслуга в разработке и обосновании принципа материальной истины и

5Коппин П.В. Гносеологические и логические основы науки. -М.: Мысль, 1974. С.154-158.

6Копнин U.В. Гносеологические и логические … С.156.

1 Смирнов Л.В. Категория вероятности. Автореферат дисс. … канд. философ, наук. - Л.: ЛГУ, 1958. С.12.

  • 95 -

который предпринял в связи с проблемой истины фундаментальное исследование трудов зарубежных юристов, констатировал: “Основная мысль буржуазной теории доказательств заключалась в провозглаше- нии основой судебного приговора не объективной истины, а субъек- тивного убеждения судей”8. М.С.Строгович обращает внимание и на высказывание крупного французского процессуалиста 19 века Эли: “Но если достоверность есть очевидное основание истины, она не есть сама истина. Действительно, она обретается только в сознании человека и потому независима от истинности факта или суждения”9.

Рассмотрим обобщенный пример, типичный для начала судебного следствия. Государственный обвинитель оглашает обвинительное зак- лючение, излагая тем самым версию стороны обвинения о том, что подсудимый совершил определенное преступление. После этого в от- вет на вопросы суда подсудимый заявляет, что обвинение ему понят- но, но виновным он себя не признает. Далее подсудимый мотивирует свой ответ, излагая тем самым версию стороны защиты о том, что подсудимый этого преступления не совершал, то есть версию о неви- новности (или виновности меньшей степени). Таким образом суд уз- нает о существовании двух взаимоисключающих версий - версии сто- роны обвинения и версии стороны защиты. Допустим одна из них со- ответствует реально происшедшим событиям, а другая - не соответс- твует. Это означает, что суд получил два противоречащих друг дру- гу знания о расследуемых событиях, причем одно из этих знаний ис- тинное, а другое ложное. Какое же из этих знаний истинное и какое ложное суд не знает.

8Строгович М.С. Материальная истина… С. 41.

9Цит. по кн.: Строгович М.С. Материальная истина… С. 42.

  • 96 -

Может ли суд на данном этапе следствия, до исследования каких-либо доказательств, считать хотя бы одну конкретную версию (из двух имеющихся) достоверной? Очевидно, нет. Обе версии суд пока может оценивать лишь как вероятные. Отсюда следуют два вывода. Во-первых, в судопроизводстве вероятным может быть как истинное знание, так и ложное. Во-вторых, даже истинное знание может не быть достоверным. Таким образом, отождествлять истинность и достоверность нельзя. Достоверность и истина - это не синонимы.

На необходимость разграничения понятий истинности и достоверности в судопроизводстве указывали А.Р.Ратинов, А.А.Эйсман, Ю.К.Орлов и другие авторы. Одним из первых осуществить такое разграничение попытался А.Р.Ратинов: “Как истинное, так и достоверное знание в равной степени правильно, адекватно отражают действительность. Но при этом истинность характеризует отражение нашим знанием какого-либо объекта, соответствие первого второму, а достоверность, кроме того, еще и обоснованность этого знания”10. Сходное мнение высказывает и Ю.К.Орлов: “Понятие же дос- товерности знания включает в себя не только соответствие его объективной действительности, но и его обоснованность, доказательство его истинности”11. Таким образом эти авторы полагают, что если не всякое истинное знание может быть признано достоверным, то всякое достоверное знание является истинным.

Для анализа этой точки зрения обратимся к конкретному приме-

10Ратинов А. Р. Вопросы познания в судебном доказывании // Сов. государство и право. 1964, N8. С.107.

11 Орлов Ю.К. О соотношении и содержании категорий истины и достоверности в судебном доказывании // Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 25. - М.: Юрид. лит., 1976. С.128-129.

  • 97 -

ру из судебной практики. К. обвинялся в убийстве с расчленением трупа. В процессе предварительного расследования К. дважды приз- навался следователю в совершении преступления, но всякий раз из- менял свои показания на следующий день. Следствие, казалось бы, зашло в тупик, но вдруг была обнаружена неясная надпись на чемо- дане, в который были положены части трупа, якобы изобличавшая К. в совершении преступления. Во время судебного следствия адвокат подсудимого пытался показать несостоятельность доказательств сто- роны обвинения и доказать вынужденность признаний, сделанных К. Защитник доказывал, что к обвиняемому на предварительном следс- твии применяли силу (остались шрамы и документ, подтверждающий нахождение К. в тюремной больнице с переломом четырех ребер). Тем не менее был вынесен обвинительный приговор, а в качестве наказа- ния суд избрал смертную казнь.

Согласно ч.2 ст.309 УПК РСФСР обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана. Таким образом, по смыслу закона обвинительный приговор постановляется лишь при условии, если версия обвинения о виновности подсудимого станет для суда достоверной. Если считать, что достоверное знание всегда является истинным, то следует признать, что версия о виновности К. в убийстве истинна.

Однако дело К. на этом не закончилось. Защитник обратился в вышестоящие судебные инстанции с жалобами. Приговор был отменен,

  • 98 -

а К. - полностью реабилитирован12. Это значит, что суд первой инстанции совершил ошибку, признав подсудимого К. виновным в со- вершении преступления. Следовательно, нет оснований утверждать и об истинности версии о виновности К. в убийстве. Представляется, однако, что таким образом вышестоящие судебные инстанции могут отменить или изменить лишь юридическое решение суда первой инс- танции, но такое изменение решения не означает, что соответствую- щее изменение автоматически произойдет и в убеждениях судей пер- вой инстанции о характере достигнутого ими знания о виновности подсудимого.

Судебной практике известны и такие случаи, когда версии об- винения, признанные судом достоверными, в конце концов оказыва- лись ложными. В течение 14 лет в районах Витебска и Полоцка еже- годно насиловали и убивали женщин. В ходе 11-ти судебных процес- сов за эти преступления осуждено 14 человек. Однако позже выясни- лось, что действительный виновник все это время оставался неуста- новленным. Когда действительный виновник все-таки был изобличен, один из 14 осужденных успел отбыть в неволе более 10 лет; другой после 6 лет лишения свободы полностью ослеп и освобожден; третий, приговоренный к исключительной мере наказания, лишен жизни; чет- вертый пытался лишить себя жизни, но его успели вытащить из пет- ли13.

Достоверность - это субъективная характеристика знания, она не является единой для различных субъектов познания. То, что для

12Литературная газета. 1987, 17 июня. С.13. 13Тожн В. Т. Острые углы уголовного судопроизводства. - М.: Юрид. лит., 1991. С.8.

  • 99 -

одного субъекта достоверно, для другого может быть лишь вероятно и наоборот. В уголовном судопроизводстве это наглядно проявляется. например, при оглашении вердикта коллегии присяжных заседателей. когда одни присяжные проголосовали за положительный ответ на вопрос о доказанности обстоятельства, а другие - за отрицательный. Вопрос о доказанности (достоверности) знания присяжные заседатели решают путем голосования. Но если истинность выводить из достоверности, то получается, что и вопрос об истинности тоже будет решаться в зависимости от результатов голосования присяжных. Вряд ли это можно признать корректным, ведь истинность - это объективная характеристика знания, она не может зависеть от представлений и убеждений тех или иных субъектов познания. Знание либо истинно, либо ложно и определяется это не мнением, не внутренним убеждением субъекта - обладателя этого знания, а соответствием (исходя из классического определения истины) или несоответствием самого знания (мыслей этого субъекта) действительности.

Таким образом, нельзя согласиться и с тем, что всякое достоверное знание является истинным. Следует признать, что достоверное знание может быть как истинным, так и ложным. Последний вариант, когда достоверным становится ложное знание, для судопроизводства весьма опасен, так как может приводить к судебным ошибкам. Факт существования судебных ошибок общепризнан, ни в одной стране мира уголовное судопроизводство не свободно от судебных ошибок, что лишний раз подтверждает наш вывод.

По существу так же решал рассматриваемую проблему В.Д.Арсе-ньев, который допускал возможность “достоверного” заблуждения. По мнению этого автора “достоверное знание может рассматриваться как

  • loo -

безусловно истинное, если только достоверность является абсолютной”, однако “поскольку в уголовном деле… достоверность имеет в основном не формальный, а содержательный характер, она не может, вопреки мнению М.С.Строговича, быть абсолютной (неопровержимой) и имеет в основном характер практической (относительной) достоверности”14.

На недопустимость и опасность использования в качестве критерия истинности внутреннего убеждения следователя в доказанности устанавливаемых обстоятельств дела указывает (применительно к моменту привлечения к уголовной ответственности) Л.М.Карнеева15.

Общественно-исторической практике известно множество примеров, когда достоверное знание, в котором не приходилось сомневаться его обладателям, на поверку оказывалось ложным. Так, тысячелетиями люди ежедневно убеждались посредством своих органов чувств (зрения) и вестибулярного аппарата, что Солнце вращается вокруг Земли. Самозванца, который посмел назвать это знание, проверенное практикой многих поколений, ложным, просто сожгли. Сегодня же мало кто сомневается в том, что все наоборот, а именно: Земля вращается вокруг Солнца. “Вновь открывшиеся” благодаря дос- тижениям небесной механики, физики, космонавтики и других смежных наук обстоятельства с достоверностью подтвердили это.

Интересен в связи с этим комментарий В.В.Семенова: “История

1ААрсеньев В.Д. Истина, достоверность и обоснованность в судебном и экспертном исследовании по уголовным делам // Вопросы теории судебной экспертизы: Сб. науч. трудов. Вып. 39. - М.: ВНИИ-СЭ. 1979. С. 18, 28-29.

15Карнеева Л.М. Привлечение к уголовной ответственности. Законность и обоснованность. - М.: Юрид. лит., 1971. С.121-122.

V

  • 101 -

развития науки то и дело демонстрирует факты того, как практичес- ки подтвержденная теория лопается “как мыльный пузырь”, сменяется другой, также находящей практическое подтверждение, затем третьей и т.д. Субъективизм в объяснении эмпирической реальности более чем очевиден. Пришли к тому, что не давало покоя и древним гре- кам. Ведь не случайно Ксенофан высказывал сомнения в отношении познания: “Если даже кто-нибудь выскажет суждение, являющееся ис- тинным, то он и сам, однако, не сможет узнать об этом”“16.

Итак, существует следующее соотношение между парными категориями “вероятность” - “достоверность” и “истинность” - “ложность”: вероятное знание может быть как истинным, так и ложным; достоверное знание тоже может быть как истинным, так и ложным.

В проекте УПК РФ, принятом Государственной Думой в первом чтении17, и в Постановлении N1 Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996г. “О судебном приговоре”18 вообще отсутствует катего- рия “истина”, но присутствует категория “достоверность”. Позиция Пленума и авторов упомянутого проекта по данному вопросу предс- тавляется вполне последовательной и непротиворечивой. “Юрист от- вечает не за обнаружение истины, - считает С.А.Пашин, - а лишь за то, чтобы результат судоговорения был достигнут определенным об- разом”19.

16 Семенов В. В. Кризис теории познания и его разрешение, или критика абстрактной рациональности. - Пущино: РАН, 1997. Сб.

17 Юридический вестник. 1995, N31. 18Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996, N7. С.4.

19Пашн С. Л. Проблемы доказательственного права // Судебная реформа: юридический профессионализм и проблемы юридического об- разования. Дискуссии. - М., 1995. С.312.

  • 102 -

В самом деле, трудно понять, каким образом истина о виновности осужденного, достигнутая в суде и провозглашенная вступившим в законную силу приговором суда, спустя какое-то время перестает быть истиной в результате, к примеру, открытия новых обстоя- тельств, доказывающих его невиновность или вызывающих сомнение в виновности. Ведь истина существует независимо от тех или иных обстоятельств, от объема совокупности собранных доказательств.

С другой стороны, представляется нормальным и естественным, когда вина осужденного, доказанная по мнению суда достоверно, становится с точки зрения того же суда всего лишь вероятной при открытии новых обстоятельств, вызывающих сомнение в виновности осужденного.

Симптоматично, что отказ от понятия “истина” не является сегодня специфической чертой лишь философии права или постановлений верховных органов российской судебной власти. Эта черта характер- на для философской науки в целом. Так, например, А.Л.Никифоров утверждает, что если ни истинность, ни даже ложность наших теорий не могут быть установлены, то понятие истины для методологии нау- ки оказывается совершенно излишним и может быть устранено из ме- тодологического анализа науки, а П.Фейерабенд прямо объявляет ис- тину зловредным монстром, который должен быть изгнан из науки и философии подобно всем другим интеллектуальным чудовищам, которы- ми разум пытался ограничить человеческую свободу20.

Несмотря на то, что достоверность - субъективная характерис-

гоНикифоров А.Л. Понятие истины в философии науки 20 века // Проблема истины в современной западной философии науки. - М. : Институт философии АН СССР, 1987. С.29-30.

  • 103 -

тика знания, именно к достоверному установлению искомых обстоятельств должен стремиться субъект собирания, исследования и оценки доказательств. От него должно требовать принятия всех находящихся в его компетенции мер, способствующих достижению достоверного знания и необходимых для достижения достоверности. Само по себе недостижение достоверности - это еще не повод для упрека в адрес органов предварительного расследования или суда. Однако недостижение достоверного знания на фоне непринятия исчерпывающих мер к его достижению дает основание для подобных упреков.

В связи с изложенным возникает вопрос: как следует понимать известную уголовно-процессуальной науке презумпцию истинности вступившего в законную силу приговора21? Эта презумпция заключается в том, что при производстве по конкретному делу какое-либо обстоятельство считается установленным, если оно ранее было установлено вступившим в законную силу приговором по другому делу. Согласно словарю иностранных слов термин “презумпция” происходит от латинского praesumptio и имеет в русском языке два значения: 1)предположение, основанное на вероятности; 2)признание факта юридически достоверным, пока не будет доказано обратное22. Как видно, словарь, основная задача которого - дать краткое объяснение слов и терминов иноязычного происхождения, толкует слово “презумпция” с использованием философских категорий “вероятность” и “достоверность”, но не “истинность”. Очевидно, что презумпция

21 См., напр.: Строгович М.С. Право обвиняемого на защиту и презумпция невиновности. / Под ред. В.М.Савицкого.- М., 1984. С. 89.

22Словарь иностранных слов. - М.: Советская энциклопедия, 1964. С.516.

  • 104 -

истинности вступившего в законную силу приговора - презумпция оп- ровержимая, так как этот приговор может быть и пересмотрен в по- рядке судебного надзора или путем возобновления дела по вновь открывшимся обстоятельствам.

Таким образом, презумпция истинности вступившего в законную силу приговора - это правовая презумпция, правовой принцип, а термин “истинность … приговора” употребляется здесь не в гносе- ологическом, а именно в правовом смысле: вступивший в законную силу приговор суда считается истинным (юридический аспект), но даже правильный в юридическом отношении приговор не всегда явля- ется истинным (гносеологический аспект).

Здесь просматривается аналогия с презумпцией невиновности: каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу при- говором суда (ст.49 Конституции РФ). В этой презумпции речь идет о невиновности в чисто юридическом смысле, так как хотя обвиняе- мый и считается невиновным, но в то же время допускается и воз- можность того, что будет доказано обратное (его виновность). То есть обвиняемый, который считается невиновным (юридический ас- пект), вовсе не обязательно является невиновным (гносеологический аспект).

  • 105 -

2.3. Вероятность в оправдательном приговоре и при прекращении дела.

Проблема, о которой пойдет далее речь, заключается в следующем: должен ли приговор суда основываться только на тех фактах и обстоятельствах, которые установлены с несомненностью и достоверностью, или же при обосновании приговора допустимо использование и тех фактов и обстоятельств, которые представляются судьям лишь вероятными? Если для обоснования приговоров допустимо и вероятное знание, вероятное суждение, то всегда ли или в каких-то определенных случаях?

В уголовном процессе данная проблема всегда решалась неоднозначно. Одни авторы полагали, что вероятности вообще не может быть места при разрешении уголовного дела: “Категорически не допускается обоснование приговора суда на предположениях, на соображениях о вероятности тех или иных фактов; необходимо, чтобы каждый, имеющий для дела значение факт был доказан с полной достоверностью”1 . Г.П.Корнев указывает: “Весь уголовный процесс по конкретному делу от начала и до конца должен быть достоверным (достойным веры) и в части истинности фактических знаний о преступном деянии…“2. Далее автор утверждает, что “уголовно-процессуальное познание в соответствии с законом должно всегда обладать достоверностью знаний и решений по делу”3. О каком именно

1Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т.1. -М.: Наука, 1968. С.330.

2Корпев Г. П. Методологические проблемы уголовно-процессуального познания. - Н.Новгород: НВШ МВД РФ, 1995. С.94.

3Корпев Г.П. Указ. соч. С.97.

  • 106 -

законе здесь идет речь автор не уточняет.

По мнению других авторов одно из основных отличий в требованиях, предъявляемых к мотивировке оправдательных и обвинительных приговоров, состоит в том, что первые могут обосновываться веро- ятными суждениями, а вторые - нет4.

Третьи авторы допускают (с определенными оговорками) обоснование и обвинения, и оправдания не только достоверными, но и вероятными фактами и обстоятельствами5.

В советском уголовном процессе существовала и четвертая точка зрения, согласно которой при установлении любых фактов и обс- тоятельств в уголовном процессе возможно достижение не достовер- ности, а лишь высокой степени вероятности, что не должно мешать постановлению приговора, в том числе и обвинительного. Подобные взгляды в свое время выражал, в частности, А.Я.Вышинский6. В нас- тоящее время такая точка зрения представляет в основном истори- ческий интерес, во всяком случае, ее современные сторонники нам не известны.

Рассмотрим проблему сначала применительно к оправдательным приговорам.

Общепризнано, что достоверность не возникает сама по себе,

4См., напр.: Надь Л. Приговор в уголовном процессе.: Пер. с венг. - М.: Юрид. лит., 1982. С.192.

5 См., напр.: Курылев СВ. О достоверности и вероятности в правосудии // Правоведение. 1968, N1. С.66; Арсеньев В.Д. Истина, достоверность и обоснованность в судебном и экспертном исследова- нии по уголовным делам // Вопросы теории судебной экспертизы: Сб. науч. трудов. Вып.39. - М.: ВНИИСЭ, 1979. С.23-29.

6Въшнскш А. Я. Проблема оценки доказательств в советском уголовном процессе // Сов. юстиция. 1936, N23. Сб.

  • 107 -

на пустом месте, из ничего. Достоверность факта всегда рождается из вероятности этого факта; прежде чем какое-то обстоятельство станет достоверным, оно представляется вероятным. Таким образом. вероятность - необходимый этап на пути к достоверности. Не являются здесь исключением и обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу (ст.68 УПК РСФСР).

Следственная и судебная практика свидетельствует, что даже при безошибочных и своевременных действиях далеко не всегда органам дознания, предварительного следствия и обвинения удается полностью доказать все обстоятельства, подлежащие доказыванию. Это тем более трудно сделать в условиях реально существующих ошибок и недостатков в планировании, организации и ведения следствия. Р.С.Белкин справедливо отмечает, что хотя переход возможности обнаружения доказательств в действительность и закономерен, тем не менее здесь можно говорить лишь о тенденции, и в силу тех или иных объективных или субъективных моментов доказательства могут быть и не обнаружены7. Считая необходимым установление истины по каждому уголовному делу и достижение достоверности при постановлении приговора. М.С.Строгович все же признавал, что поиск истины по уголовному делу, раскрытие преступления или установление его отсутствия “требует больших напряженных усилий, которые не всегда приводят к успешному результату”8.

Ни в одной стране мира не раскрываются все совершенные прес-

1 Белкин Р. С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики. - М., 1970. С.9-17.

8Строгович И. С. Курс советского уголовного процесса. Т.1. -М.: Наука, 1968. С.329.

  • 108 -

тупления; как правило, число раскрытых преступлений даже меньше, чем число тех, которые остаются нераскрытыми. Это означает, что далеко не всегда субъект оценки доказательств (следователь, суд) достигает достоверного знания о доказываемых обстоятельствах, иногда это знание остается на уровне вероятного. Такая ситуация складывается в тех случаях, когда несмотря на правильно и полно поведенное предварительное расследование стороне обвинения не удалось доказать, например, событие преступления (время, место, способ и др. обстоятельства совершения преступления) или виновность обвиняемого в совершении преступления, а сторона защиты не смогла или даже не сочла нужным опровергать версию обвинения. Однако дело должно разрешаться и в подобных ситуациях. Как же должен поступать суд в этих случаях?

В поисках ответа на поставленный вопрос обратимся к Конституции РФ и к уголовно-процессуальному закону. Нетрудно заметить, что упомянутые случаи законом предусмотрены, а действия суда в этих ситуациях регламентированы. Конституция РФ предписывает правоприменителю, в том числе и суду, любые неустранимые сомнения в виновности лица толковать в пользу обвиняемого (ч.З ст.49). Согласно ч.3 ст.309 УПК РСФСР в случаях, если не установлено событие преступления или не доказано участие подсудимого в совершении преступления, судом первой инстанции постановляется оправдательный приговор. Согласно п.2 ст.349 суд при рассмотрении дела в кассационном порядке отменяет обвинительный приговор и прекращает дело, если доказательствами, рассмотренными судом первой инстанции, предъявленное подсудимому обвинение не подтверждено и нет оснований для производства дополнительного расследования и нового

  • 109 -

судебного рассмотрения. Согласно п.2 ч.1 ст.461 разбирательство дела в суде присяжных председательствующий судья заканчивает оправдательным приговором в случаях, когда коллегия присяжных заседателей дала отрицательный ответ на вопрос о том, доказано ли, что соответствующее деяние имело место, или о том, доказано ли, что это деяние совершил подсудимый.

Было бы неправильно отождествлять содержание двух различных формулировок, употребляемых законодателем: в п. 1 ч. 3 ст.309 законодатель говорит о неустановлении события преступления, а в п.1 ч. 1 ст. 5 - об отсутствии события преступления. Хотя эти две формулировки лексически сходны, но полностью не совпадают. Как следует понимать термин “не установлено”? Следует согласиться с А.М.Лариным, что “не установлено” на языке закона означает то же, что и “не доказано”9.

Представляется, что различные формулировки применены законодателем не случайно, а с целью придания данным нормам закона строго определенных и несовпадающих смыслов. В самом деле, если доказано отсутствие события преступления, то это событие, конечно, и не установлено. А вот не установлено событие может быть как в случае, если доказано, что этого события не было, так и в случае, если не доказано ни наличие, ни отсутствие этого события. Таким образом, если событие преступления не установлено, то это может означать не только достоверное знание о данном обстоятельстве (достоверно, что события преступления не было), но и вероятное знание (существует вероятность, что событие было, но сущест-

9Ларин A.M. Презумпция невиновности. - М.: Наука, 1982. С.100.

  • no -

вует и вероятность, что его не было). Именно второй вариант чаще всего и реализуется в судебной практике, а достижение достоверно- го знания об отсутствии события преступления и полное опроверже- ние версии обвинения - явление сравнительно редкое.

Когда речь идет о том, что обвинение не подтверждено (п.2 ст.349), то речь идет опять-таки о том, что обвинение не доказано с достоверностью. Поэтому и недоказанность участия подсудимого в совершении преступления (п.3 ч.З ст.309), и неподтверждение предъявленного подсудимому обвинения (п.2 ст.349), и недоказан- ность соответствующего деяния или совершения его подсудимым в су- де присяжных (п.1 и п.2 ч.1 ст.449; ч.З ст.454) - все это случаи, когда возможно не только достоверное, но и вероятное знание о данных обстоятельствах дела. Например, говорить о недоказанности участия подсудимого в совершении преступления можно и в ситуации, когда достоверно доказано его неучастие в совершении преступле- ния; и в ситуации, когда достоверно не доказано ни то, ни другое, при этом субъект оценки доказательств располагает лишь вероятным знанием о данном обстоятельстве.

Итак, оправдательный приговор и решение о прекращении дела могут основываться как на достоверно установленных фактах и обс- тоятельствах дела, так и на фактах и обстоятельствах, о которых судом достигнуто лишь вероятное знание. При этом уровнем вероят- ности может характеризоваться достигнутое судом знание о событии преступления, об участии подсудимого в совершении преступления, о виновности обвиняемого в совершении преступления и т.д.

Одним из наиболее последовательных и обстоятельных критиков тезиса о допустимости различения оправдательных приговоров по

  • Ill -

признаку достоверности или вероятности установленных фактов был М.С.Строгович10. Рассмотрим основные его аргументы.

Критикуя СВ.Курылева, Г.М.Резника и В.Г.Заблоцкого, М.С.Строгович отмечает, что они “иначе расценивают и характеризуют оправдательный приговор, постановленный по третьему основанию: такой оправдательный приговор вовсе не устанавливает, что подсудимый действительно не совершил преступления, приговор суда этого и не утверждает, он лишь констатирует, что достаточных доказательств виновности подсудимого не найдено, поэтому вполне возможно - и суд этого не исключает, - что в действительности подсудимый совершил преступление”11.

Но ведь точно также этот приговор не утверждает и о непричастности к преступлению каких-то других лиц, то есть суд не исключает не только причастность подсудимого, но и причастность любого другого члена общества. В чем же ошибочность вышеизложенной трактовки оправдательного приговора с точки зрения М.С.Строгови-ча? Он конкретизирует свою мысль: “Неправильность, неприемлемость данной концепции как с юридической, так и с этической стороны заключается в том, что это предполагает возможность вынесения судом таких оправдательных приговоров, которые подсудимого не реабилитируют полностью, а оставляют на нем подозрение”12.

Если понимать под подозрением мысль о том, что подсудимый мог совершить данное преступление (а именно так, на наш взгляд,

10См., напр.: Проблемы судебной этики / Под ред. М.С.Строго-вича. - М.: Наука, 1974. С.92-97.

11 Проблемы судебной этики… С.93. 12Там же.

  • 112 -

следует понимать М.С.Строговича в данном контексте), то чем же плохо такое оправдание? Оправданный оказывается в одинаковом по- ложении со всеми своими согражданами, ведь каждого из них тоже можно подозревать в совершении данного преступления до тех пор. пока действительный виновник не установлен. Ставить же оправдан- ного в какое-то исключительное положение, выводить его из поля зрения органов расследования преступления и прокурора, который должен принять дальнейшие меры к установлению лица, совершившего преступление (ч.4 ст.309 УПК РСФСР), возвышать оправданного над обществом, на наш взгляд, нет никаких оснований. Не может быть таким основанием и то обстоятельство, что в отношении данного ли- ца вынесен оправдательный приговор за недоказанностью его участия в совершении преступления.

С юридической стороны оправдательный приговор, безусловно. полностью снимает с подсудимого соответствующие обвинения, однако экстраполировать этот акт юридической реабилитации на гносеологи- ческую сторону вопроса в общем случае совершенно недопустимо13.

М. С.Строгович обращает внимание на следующее высказывание

B. Г. Заблоцкого:”Невиновность подсудимого при оправдании его в та ких случаях [в случаях недоказанности его виновности в предъяв ленном ему обвинении - И.0.] положительно не устанавливается, а лишь провозглашается судом”14. “Невиновность “лишь провозглашена” - значит, - делает вывод М.С.Строгович, - оправдание подсудимого

13Арсеньев В. Д. Истина, достоверность и обоснованность…

C. 14.

14Заблоцкий В.Г. Обоснованность приговора в советском уго ловном процессе. Автореферат дисс канд. юрид. наук. - Ир кутск, 1971. С.20 (цит. по кн.: Проблемы судебной этики… С.94).

  • из -

судом в таких случаях получает характер предположения или даже фикции”15.

Нельзя согласиться с тем, что оправдание получает характер предположения, хотя бы потому, что предположение - это категория психики, мышления, а речь в данном случае идет о правовом акте. Тем более нельзя согласиться с тем, что оправдание получает ха- рактер фикции, то есть выдумки, вымысла, чего-то несуществующего. Ведь оправдательный приговор - это реальность, он материален. Следуя логике М.С.Строговича, с еще большим успехом можно было бы назвать фикцией и презумпцию невиновности, ведь большинство обви- няемых, на которых она распространяется, признаются в итоге ви- новными.

На наш взгляд, если суд принял решение об оправдании подсудимого, то в любом случае оправдание получает характер требования государства считать оправданного невиновным. Это требование имеет силу закона, подобно презумпции невиновности, которая тоже требу- ет считать обвиняемого невиновным.

Однако М.С.Строгович пытается найти подтверждение своего вывода у критикуемого им В.Г.Заблоцкого: “В.Г.Заблоцкий именно так и утверждает: “При постановлении оправдательного приговора в слу- чаях недоказанности виновности подсудимого в совершении преступ- ления вывод суда о невиновности его является лишь предположитель- ным, то есть носит характер вероятного суждения, которое может быть как истинным, так и ложным”.

Итак, суд выносит оправдательный приговор, в котором сам суд

15Проблемы судебной этики… С.94.

  • 114 -

допускает возможность ложности своего вывода!”16.

Здесь мы уже не можем согласиться ни с М.С.Строговичем. ни с В.Г.Заблоцким. Утверждение В.Г.Заблоцкого о том, что “вывод суда о невиновности его является лишь предположительным, то есть носит характер вероятного суждения, которое может быть как истинным, так и ложным”, нуждается в уточнении. Во-первых, суд предполага- ет, что подсудимый может быть и невиновным, на протяжении всего судебного разбирательства. В оправдательном же приговоре суд уже не предполагает невиновность, а подтверждает ее, поэтому вывод суда о невиновности правильнее называть не предположительным, а подтверждающим. Вывод суда о невиновности подтверждает невинов- ность, которая презюмируется, то есть была провозглашена ранее.

Во-вторых, категории вероятность, истинность, ложность - это гносеологические категории. Вероятными, истинными, ложными могут быть версии, задающие знание о виновности или невиновности подсу- димого, таковым может быть знание о тех или иных обстоятельствах дела. Если же обе конкурирующие версии (о виновности и невинов- ности подсудимого) так и остались для суда вероятными, если суду не удалось достигнуть достоверного знания об этом, то суд, разре- шая дело, обязан сделать вывод о невиновности подсудимого и пос- тановить оправдательный приговор. К этому суд обязывает действую- щий в нашем государстве принцип презумпции невиновности: “Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу пригово-

16Проблемы судебной этики… С.94.

  • 115 -

ром суда” (ст.49 Конституции РФ). Если бы в государстве действо- вал принцип презумпции виновности, то в этих случаях суд не оп- равдывал бы подсудимого, а постановлял обвинительный приговор, так как считал бы подсудимого виновным.

Таким образом, разрешая дело, суд в данном случае исходит из действующего принципа презумпции невиновности - принципа чисто юридического. Следовательно, и сам вывод о невиновности имеет не гносеологический, а чисто юридический характер. Поэтому и вывод о невиновности, и влекомый им с необходимостью оправдательный при- говор следует характеризовать не как вероятный, истинный или лож- ный, а как, например, законный или незаконный, обоснованный или необоснованный, мотивированный или немотивированный. Думается не случайно закон не требует, чтобы оправдательный приговор был ис- тинным, но требует чтобы он был законным, обоснованным и мотиви- рованным (ст.301 УПК РСФСР).

Именно в этой ситуации, когда суд не смог достичь внутреннего убеждения ни в том. что обвиняемый виновен, ни в том, что он невиновен, когда уровень достигнутого судом знания о том, имело ли место событие преступления, или о том, участвовал ли подсуди- мый в совершении этого преступления, описывается категорией “ве- роятность”, и проявляется в полной мере вся мощь заряда гуманиз- ма, заложенного в принципе презумпции невиновности: подсудимый полностью оправдывается даже при условии, что вероятность его ви- ны была велика.

В случае, когда невиновность подсудимого доказана достоверно, для его оправдания презумпция невиновности уже не нужна. В этом случае подсудимый подлежит оправданию независимо от того,

  • 116 -

какой именно принцип действует в государстве, в том числе и при условии, что в государстве действует принцип презумпции виновности. Таким образом, отрицание возможности постановления оправдательного приговора на основе вероятности, без достоверного знания по вопросу о виновности или невиновности, существенно сужает и обедняет содержание принципа презумпции невиновности, принижает его роль в уголовном процессе.

Приведем здесь еще одно высказывание М.С.Строговича: “А потому. если суд вынесет оправдательный приговор, которым признал виновность подсудимого недоказанной, и этот приговор является законным и обоснованным, это значит, что подсудимый действительно невиновен, он действительно не совершил преступления: это есть истина, объективная, материальная истина. Если это не истина, значит приговор суда неправилен, незаконен и необоснован.

Иногда говорят (те же авторы - С.В.Курылев, Г.Резник, В.Г.Заблоцкий): как же можно утверждать, что при оправдании за недоказанностью суд нашел истину, ведь, может быть подсудимый все же в действительности виновен? Может быть! Может быть, он виновен в совершении этого преступления, а может быть, виновен в совершении другого преступления, которое осталось нераскрытым. А может быть, виновен не он, а другое лицо, например, один из допрашиваемых свидетелей. Гадать можно сколько угодно и о чем угодно, только это не имеет никакого значения и из этого не вытекает никаких последствий для кого-либо”17.

Здесь просматривается внутренняя противоречивость теорети-

17Проблемы судебной этики… С.97.

  • 117 -

ческой позиции ученого. Сначала автор, пытаясь уйти от вероятнос- ти в оправдательном приговоре, легко возводит выводы суда в ранг истины, а затем столь же легко низвергает их с этого пьедестала.

В другом случае М.С.Строгович писал: “Недоказанная виновность равнозначна и равносильна доказанной невиновности”18.

Вот какую оценку подобной логике давал В.Д.Арсеньев: “Объявить же такого рода выводы суда истинными, как это делает М.С.Строгович, значит попросту закрыть глаза на реальные факты. Такая позиция теоретически несостоятельна, а на практике она может привести лишь к попыткам вуалирования вероятных по существу выводов под достоверные, “истинные,м*19.

К вопросам о том, означает ли недоказанная виновность доказанную невиновность, к каким опасным последствиям приводит смешение этих понятий, мы еще вернемся в следующих разделах настоящей работы, а пока перейдем к анализу проблемы применительно к обвинительным приговорам.

18Строгович М.С. Истина и только истина // Известия. 1968, 29 февраля, N50. С.4.

19Арсеньев В.Д. Истина, достоверность и обоснованность… С. 24.

  • 118 -2.4. Вероятность в обвинительном приговоре.

Допустимо ли постановление обвинительного приговора с ис- пользованием вероятного знания, вероятных суждений? В поисках от- вета обратимся, прежде всего, к закону. Согласно ч.2 ст.309 УПК РСФСР обвинительный приговор не может быть основан на предположе- ниях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана. Отсюда следует, что необходимым условием постановления обвинительного приговора является достоверно доказанная винов- ность подсудимого в совершении преступления. Но достоверно дока- занная виновность подсудимого немыслима без достоверно доказанных события преступления и участия подсудимого в совершении преступ- ления. Следовательно, достоверная доказанность события преступле- ния и участия подсудимого в совершении преступления - это также необходимые условия постановления обвинительного приговора. При наличии по данным обстоятельствам не достоверного, а только веро- ятного знания, обвинительный приговор недопустим.

Что же касается необходимости достоверного установления мотива преступления, обстоятельств, влияющих на степень и характер ответственности, то этот вопрос закон оставляет открытым. Неуди- вительно поэтому, что проблема допустимости обоснования обвини- тельного приговора вероятными суждениями длительное время являет- ся дискуссионной в уголовно-процессуальной науке.

Вероятное знание о каких-либо обстоятельствах, вероятность фактов - это всегда неустраненные сомнения по поводу данных обс- тоятельств или фактов. Если же сомнения устранены, то факт или

  • 119 -

обстоятельство считается установленным достоверно, это уже уровень не вероятного, а достоверного знания. В связи с этим представляет интерес мнение М.С.Строговича о роли сомнений при разрешении дела судом: “… сомнение может касаться как самого существа обвинения, когда оно подрывает его основу и влечет вынесение оправдательного приговора, так и отдельных фактов, входящих в состав обвинения, когда оно влечет смягчение обвинения, признание меньшей степени уголовной ответственности, чем та, которая утверждается обвинением”1. Из приведенной цитаты следует, что автор допускал обоснование сопровождающимся неустраненными сомнениями вероятным знанием и оправдательного приговора, и обвинительного, устанавливающего меньшую степень уголовной ответственности.

Однако спустя 13 лет М.С.Строгович выразил по данной проблеме мнение, диаметрально противоположное: “… вероятность при всех условиях может служить не основанием для выводов следствия и суда, а только указанием того направления, в котором надлежит вести следствие, чтобы найти истину”2. Позже автор высказался еще более определенно: “… все сомнительное, представляющееся лишь вероятным, но не доказанное с полной достоверностью, должно быть отброшено, исключено из обвинения с тем, чтобы обвинение основывалось лишь на фактах, доказанных с полной несомненностью и достоверностью.

Таким образом, в основе приговора [обвинительного - И.О.]

1 Строгоеич М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. - М.: Изд-во АН СССР, 1955. С.214.

2Строгоеич М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. -М.: Наука, 1968. С.328.

  • 120 -

всегда должна лежать истина, достоверность тех фактов, которые суд устанавливает. На вероятности же обвинительный вывод суда не может быть основан, независимо от того, является ли этот вывод более благоприятным для подсудимого или нет”3.

Аналогичную точку зрения выражал и А.М.Ларин: “Исследование обстоятельств дела иногда приводит к нескольким взаимоисключающим версиям о характере преступления… Применительно к ситуациям такого рода сущность правила о толковании сомнений неизменна: все, что сомнительно, вероятно, но не достоверно, подлежит безусловному исключению из обвинения”4.

Проанализируем проблему на примерах. Следуя Я.О.Мотовиловке-ру, рассмотрим следующий гипотетический пример5. Предположим, подсудимый снял часы у незнакомого человека. Часы продал, а вырученные деньги истратил на личные нужды. Подсудимый признал себя виновным в краже, отрицая грабеж. При этом он утверждал, что потерпевший находился в состоянии сильного опьянения и не сознавал, что происходит вокруг него. Устранить сомнения по поводу последнего обстоятельства суду не удалось. Какое решение в этой ситуации должен принять суд?

По мнению Т.Н.Добровольской “если … достоверно не установлено, совершил ли подсудимый… грабеж или кражу, то… нельзя признать доказанным и сам факт хищения. Констатировать же в по-

3Проблемы судебной этики / Под ред. М.С.Строговича. - М.: Наука, 1974. С.92.

  • Ларин A.M. Презумпция невиновности. - М.: Наука, 1982. С.95-96.

5Мотовиловкер Я.О. О существе дела и формах уголовного судопроизводства // Сов. государство и право. 1976, N11. С.77.

  • 121 -

добной ситуации… кражу… не правомерно, ибо это будет означать не что иное, как признание вины лишь на основе предположений”6.

Думается, верной в данном случае является точка зрения Я.О.Мотовиловкера и В.Д.Арсеньева, которые полагают, что в опи- санной ситуации сам факт хищения может быть доказан достоверно, а значит обвинительный приговор все-таки возможен7.

Рассмотрим другой пример. Подсудимый обвиняется в убийстве. В процессе судебного разбирательства достоверно доказано, что подсудимый причинил смерть потерпевшему, однако версия подсудимо- го о том. что это деяние не было умышленным, что причинение смер- ти произошло по неосторожности, осталась неопровергнутой. Таким образом и версия стороны обвинения, и версия стороны защиты оста- лись для суда вероятными в части формы вины подсудимого. Каким должен быть приговор?

В 1955г. М. С.Строгович полагал, что суд “не может признать эти действия умышленными и должен будет остановиться на их квали- фикации как неосторожных, если, разумеется, в деле нет данных, опровергающих наличие также и неосторожности и указывающих вообще на отсутствие вины”8. По мнению В.Я.Дорохова, А.М.Ларина и М.С.Строговича (1974г.) если достоверно не доказаны ни умысел, ни неосторожность подсудимого, то нельзя исключить совершение убийс-

6Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса. - М., 1971. С.128.

1Мотовиловкер Я.О. О существе дела… С.77; Арсеньев В.Д. Истина, достоверность и обоснованность в судебном и экспертном исследовании по уголовным делам // Вопросы теории судебной экс- пертизы: Сб. научных трудов. Вып.39. - М.: ВНИИСЭ, 1979. С.26.

йСтрогович М.С. Материальная истина… 1955. С. 214.

  • 122 -

тва другим лицом либо несчастный случай9. При таком подходе под- судимый должен быть, конечно, оправдан.

Практика свидетельствует, что в ряде случаев даже при вероятном установлении формы или степени вины само наличие вины уста- навливается достоверно и никем не оспаривается, в том числе и подсудимым. Поэтому правильной представляется точка зрения тех авторов, которые считают, что в подобных случаях должен быть пос- тановлен обвинительный приговор, причем имеющиеся сомнения в фор- ме или степени вины должны толковаться в пользу подсудимого10.

Вот конкретный пример из судебной практики последних лет. Кировским районным судом г.Красноярска Г. осужден по пп.”а”, “б” ч.2 ст.146 УК РСФСР за то. что он и гражданин, дело в отношении которого выделено в отдельное производство, следуя в автомобиле ВАЗ-21063, совершили на его владельца 3.. сидевшего за рулем, на- падение. Упомянутый гражданин применил в отношении 3. газовый баллончик, а Г. в это время схватил 3. за одежду и шею. 3. выско- чил из автомобиля и убежал. Г. и гражданин, дело в отношении ко- торого выделено в отдельное производство, завладев автомобилем, уехали.

Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос о переквалификации действий осужденного Г. с пп.”а”,

9Теория доказательств в советском уголовном процессе. - М.: Юрид. лит., 1973. С.49-50; Ларин A.M. Презумпция невиновности… С.95; Проблемы судебной этики… С. 91.

10Курылев СВ. О достоверности и вероятности в правосудии // Правоведение. 1968, N1. С.69; Арсеньев В.Д. Истина, достоверность и обоснованность… С.26-28; Петрухин И.Л. Вам нужен адвокат… -М.: Прогресс, 1993. С.188-189.

  • 123 -

“б” ч.2 ст.146 УК РСФСР на ч.2 ст.145 УК РСФСР (в редакции от 3 декабря 1982г.), ссылаясь на то, что ни следственные органы, ни суд не установили, какое вещество находилось в газовом баллончике и создавало ли его применение опасность для жизни и здоровья по- терпевшего.

Президиум Красноярского краевого суда протест удовлетворил, указав следующее.

При квалификации содеянного Г. по пп.”а”, “б” ч.2 ст.146 УК РСФСР суд исходил из того, что применение газового баллончика создавало угрозу для жизни и здоровья потерпевшего.

Однако в материалах дела и в приговоре нет каких-либо данных о степени опасности для жизни и здоровья потерпевшего в результате применения газового баллончика при нападении. Не установлены свойства содержимого в газовом баллончике, судебно-медицинская экспертиза о характере и степени тяжести телесных повреждений у 3., полученных в результате применения содержимого в газовом бал- лончике, не проводилась, сам баллончик не обнаружен. По показани- ям потерпевшего 3. телесных повреждений ему причинено не было.

При таких обстоятельствах содеянное Г. надлежит квалифицировать как открытое хищение личного имущества граждан (грабеж), со- вершенное по предварительному сговору группой лиц, соединенное с насилием, не опасным для жизни и здоровья потерпевшего, то есть по ч.2 ст.145 УК РСФСР, действовавшей на момент совершения прес- тупления1 *.

Из постановления Президиума следует, что действия Г. были

11 Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997, N5. С.17.

  • 124 -

переквалифицированы на менее тяжкое преступление не потому, что достоверно установлена меньшая степень вины, не потому, что дос- товерно установлено, что насилие не было опасным для жизни и здо- ровья потерпевшего, а потому, что наличие (отсутствие) опасности для жизни и здоровья потерпевшего осталось обстоятельством веро- ятным.

В связи с рассматриваемой проблемой важным и актуальным является следующее указание Пленума Верховного Суда РФ: “Поскольку в силу ч.5 ст.451 УПК РСФСР выводы присяжных заседателей не могут основываться на предположениях, перед ними не должны ставиться вопросы о вероятности виновности подсудимого в совершении дея- ния”12. Иногда этот запрет трактуют расширительно и считают, что недопустимо формулировать любые вопросы в вероятностной форме: “Пленум Верховного Суда отвергает как вероятностную форму вопро- сов присяжным, так и предположительный характер их ответов на данного рода вопросы. В этом случае позиция Верховного Суда РФ представляется верной”13.

Представляется вполне обоснованным требование Пленума не ставить вопросы о вероятности виновности подсудимого в совершении деяния. Даже если с точки зрения гносеологии достигнутое присяжными знание является не достоверным, а вероятным, даже если они не достигли внутреннего убеждения в виновности или невиновности,

12П.18 Постановления N9 от 20 декабря 1994г. Пленума Верховного Суда РФ “О некоторых вопросах применения судами уголовно- процессуальных норм, регламентирующих производство в суде при- сяжных” // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1995, N3.

13Немытиж М.В. Российский суд присяжных. Учебно-методическое пособие. - М.: БЕК, 1995. С.86-87.

  • 125 -

все равно присяжные должны дать категорический отрицательный ответ - “нет, не виновен”. К этому их обязывает принцип презумпции невиновности. Не случайно в ч.З ст.451 УПК РСФСР содержится требование к председательствующему разъяснить присяжным заседателям сущность этого принципа в напутственном слове перед удалением коллегии присяжных в совещательную комнату для вынесения вердикта.

В то же время мы не видим причин запрещать во всех случаях формулировать в вероятной форме частные вопросы присяжным (об обстоятельствах, которые изменяют степень виновности или ее характер, влекут освобождение подсудимого от ответственности). Судебная практика подтверждает целесообразность и эффективность в ряде случаев постановки частных вопросов о вероятности обстоятельств, влияющих на степень вины подсудимого. Характерным примером является уголовное дело, рассмотренное председательствующим в судебном заседании председателем Саратовского областного суда А.И.Галкиным в декабре 1993г. и получившее широкую известность благодаря тому, что оно было рассмотрено на самом первом в истории современной России судебном заседании с участием присяжных заседателей.

Братья А.О.Мартынов и А.И.Мартынов обвинялись в умышленном убийстве трех лиц из корыстных побуждений и с особой жестокостью, а также в разбойном нападении, совершенном по предварительному сговору группой лиц. В процессе судебного следствия позиция государственного обвинителя менялась. В частности, прокурор просил осудить А.О.Мартынова за совершение лишь одного убийства и без отягчающих обстоятельств.

  • 126 -

В итоге коллегия присяжных единодушно признала: А.О.Мартынова виновным в намеренном причинении С. смертельных травм; А.И.Мартынова виновным в намеренном причинении смертельных травм В. и 3. при защите брата от физического насилия со стороны В. и 3. Причем в вопросном листе по делу братьев Мартыновых первые три основных вопроса, касающиеся А.О.Мартынова, начинались со слов соответственно “Доказано ли…”, “Доказано ли…”, “Виновен ли…”, а вот четвертый, частный вопрос был сформулирован таким образом: “Вероятно ли, что описанные в предыдущем вопросе дейс- твия [нанесение потерпевшему смертельных травм - И.О.] А.О.Марты- нов совершил, защищаясь от угрожавшего ему нападения С?”

Так был создан судебный прецедент - постановка вопроса присяжным заседателям в вероятной форме. Коллегия присяжных единодушно ответила на этот вопрос: “Да, вероятно”. Таким образом присяжные заседатели признали достоверно доказанным факт совершения убийства А.О.Мартыновым, с несомненностью установили его винов- ность в этом и сочли вероятным факт его самообороны. В отношении обоих подсудимых был постановлен обвинительный приговор, причем вероятно установленное обстоятельство, влияющее на степень вины Мартынова А.0., не только не помешало председательствующему судье постановить в отношении него обвинительный приговор, но и позво- лило в квалификации деяния подсудимого перейти со ст.102 (умыш- ленное убийство) на ст.105 (убийство при превышении пределов не- обходимой обороны) УК РСФСР, признав меньшую степень вины.

Такое решение председательствующего представляется единственно правильным.

Вот как данный прецедент был прокомментирован в “Летописи

  • 127 -

суда присяжных (прецеденты и факты)”, издаваемой Государственно-правовым управлением Президента РФ: “Так как согласно презумпции невиновности бремя доказывания лежит на обвинителе и не может быть переложено на сторону зашиты, предъявленное обвинение должно быть с несомненностью доказано. Обстоятельства же, облегчающие участь подсудимого, не требуют для своего установления в процессе абсолютной достоверности; неустраненное судоговорением сомнение по поводу наличия таких обстоятельств должно быть истолковано в пользу подсудимого. Поэтому частные вопросы об обстоятельствах, которые уменьшают степень виновности подсудимого (ч.3 ст.449 УПК РСФСР), должны ставиться в вероятностной формулировке; признанная вердиктом вероятность наличия таких обстоятельств равносильна их доказанности”14.

Думается, утверждение о том, что “вероятность наличия таких обстоятельств равносильна их доказанности”, требует очень осторожного использования. Было бы неправильно наделять этот тезис свойством универсальности. Во- первых, говорить о равносильности вероятности наличия и доказанности обстоятельств можно лишь применительно к тем обстоятельствам, которые уменьшают степень виновности подсудимого.

Во-вторых, говорить о равносильности здесь можно лишь в юридическом аспекте: и при вероятности наличия этих обстоятельств, и при доказанности этих обстоятельств вина подсудимого должна считаться меньшей, чем та, которая была бы при доказанности отсутствия этих обстоятельств. Говорить же о равносильности в гносеоло-

14Российская юстиция. 1994, N6. С. 9.

  • 128 -

гическом аспекте нельзя: вероятное знание о наличии каких-то обс- тоятельств вовсе не равносильно достоверному знанию об этих обс- тоятельствах. Разная сила достоверного и вероятного знания о том, что потерпевший угрожал или первым напал на подсудимого, проявля- ется хотя бы в том, что в одном случае потерпевший может быть привлечен к ответственности за свои действия, в другом - нет, в одном случае его вина доказана, в другом - нет.

Соглашаясь с тем, что в ситуациях, подобных рассмотренной выше, наличие обстоятельств, облегчающих участь подсудимого, не обязательно доказывать достоверно (важно лишь, что наличие таких обстоятельств нельзя исключить, что вполне возможно их существо- вание), отметим следующее. Вероятностная форма вопроса здесь не является единственно допустимой. В данном случае приемлемы, нап- ример, и вопросы в форме возможности: “Исключена ли возможность того, что…” и т.п. Если, например, имеется заключение судеб-но- баллистической экспертизы о возможности самопроизвольного выстрела из оружия, выстрелом из которого был убит потерпевший, то уже нельзя исключить возможность того, что и роковой выстрел произошел самопроизвольно, без нажатия на спусковой крючок. При этом подсудимый, отрицающий умысел на убийство, может понести от- ветственность лишь за причинение смерти по неосторожности (ст.109 УК РФ), а не за умышленное причинение смерти другому человеку (ст.105 УК РФ), хотя ни отсутствие, ни наличие умысла может быть и не доказано с достоверностью. .

В ходе одного из судебных процессов в Московском областном суде присяжным ставились, в частности, вопросы о возможном убийстве потерпевших подсудимым С. в состоянии внезапно возникшего

  • 129 -

сильного душевного волнения либо в момент защиты от нападения.

В протесте прокурора по данному делу утверждалось о неправомерности самой постановки таких вопросов. В связи с этим председатель кассационной палаты Верховного Суда РФ А.П.Шурыгин указывает: “Кассационная палата признала эти утверждения не основанными на законе, регламентирующем производство в суде присяжных.

Как видно из материалов дела, защитниками в судебном заседании были представлены дополнительные письменные вопросы для обсуждения коллегией присяжных заседателей, которой предлагалось решить, не совершил ли С. убийство К. в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного насилием либо тяжким оскорблением потерпевшего, либо в момент защиты Ч. от нападения К.

В данном случае защитники подсудимых воспользовались правом, предоставленным им ст.450 УПК. В силу этой статьи УПК председа- тельствующий судья не может отказать в постановке вопроса о наличии причины, влекущей для обвиняемого менее строгое наказание.

Кроме того, согласно ч.5 ст.449 УПК, помимо постановки трех основных вопросов…, допустимы и другие вопросы, позволяющие установить виновность подсудимого в совершении менее тяжкого преступления, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту”15.

Интересно, что в других процессах вопросы присяжным заседателям об аналогичных обстоятельствах ставились и в иной форме. Например, присяжных спрашивали, было ли доказано, что потерпевший

15Шурыгш А.П. Суд присяжных в Российской Федерации // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994, N6. С.13.

  • 130 -

напал на обвиняемого, дав ему тем самым право на самооборону16. Но в данном и подобных случаях (когда исходя, например, из показаний подсудимого речь может идти о менее тяжких преступлениях, чем те, в которых он обвиняется) важно не то, что это доказано, а то, что не доказано обратное! Поэтому следует согласиться с мнением доктора права Калифорнийского университета, члена коллегии адвокатов Калифорнии С.Теймэна: “Формулирование вопросов относительно совершения менее тяжких преступлений и оправдывающих обстоятельств в плане вероятности вместо положительного доказательства, по моему мнению, больше соответствует презумпции невиновности и толкованию сомнений в пользу обвиняемого”17. Следует отметить, что С.Теймэн под вопросами в плане вероятности подразу- мевает, в частности, и такие: “Возможно ли, что действия подсудимого являлись необходимой самообороной?”18.

На наш взгляд в подобных случаях не обязательно использовать не всегда единообразно понимаемые, а потому вызывающие дискуссии, вопросы о вероятности или возможности каких-либо обстоятельств. Допустимо и целесообразно ставить присяжным парные частные вопросы об одном и том же обстоятельстве в форме: а)доказано ли данное обстоятельство; б)доказано ли обратное. Например: а)доказано ли, что соответствующие действия подсудимый совершил, защищаясь от угрожавшего ему нападения потерпевшего? б)доказано ли, что соответствующие действия подсудимый совершил при отсутствии угрозы

16ТейЛ1эн С. Суд присяжных в современной России глазами американского юриста // Государство и право. 1995, N2. С.74. 17 Там же. 18Там же.

  • 131 -

нападения на него потерпевшего?

Последовательность таких парных вопросов может быть любой, то есть возможна и обратная очередность постановки вопросов: сначала вопрос б), а потом вопрос а). При положительном ответе коллегии присяжных заседателей на первый вопрос из такой пары второй вопрос должен остаться без ответа; в этом случае знание, достигнутое судом по данному обстоятельству, следует считать достоверным. При отрицательном ответе на оба парных вопроса знание, достигнутое судом, является вероятным и характеризуется наличием не-устраненных сомнений.

Та же мысль, что и в вышеприведенном комментарии Государственно-правового управления Президента РФ, позже была выражена и Пленумом Верховного Суда РФ: “По смыслу закона в пользу подсудимого толкуются не только неустранимые сомнения в его виновности в целом, но и неустранимые сомнения, касающиеся отдельных эпизодов предъявленного обвинения, формы вины, степени и характера участия в совершении преступления, смягчающих и отягчающих ответственность обстоятельств и т.д.”19.

Итак, не достоверное, а вероятное установление обстоятельств, влияющих на форму или степень вины, на квалификацию деяний не должно препятствовать постановлению обвинительного приговора, если только преступный характер действий подсудимого, сама виновность подсудимого в совершении преступления доказаны достоверно. При этом любые неустраненные сомнения должны толковаться в пользу

19 Постановление N1 Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996г. “О судебном приговоре” // Российская юстиция. 1996, N7. С. 54.

  • 132 -

подсудимого.

Таким образом, вероятное знание о каком-либо факте или обс- тоятельстве - это еще не причина для отбрасывания этого факта или обстоятельства, для исключения его из обвинения. Наоборот, веро- ятность некоторых фактов и обстоятельств обязательно надо учиты- вать и использовать при обосновании обвинительных приговоров; ве- роятно установленные обстоятельства, благоприятствующие подсуди- мому, могут быть положены в основу приговора. Следствием этого может быть как полное опровержение обвинения и постановление оп- равдательного приговора, так и частичное опровержение или смягче- ние обвинения и постановление обвинительного приговора.

  • 133 -

ГЛАВА 3. ОСНОВАНИЯ ОПРАВДАТЕЛЬНОГО ПРИГОВОРА И ПРЕКРАЩЕНИЕ УГОЛОВНОГО ДЕЛА ПО РЕАБИЛИТИРУЮЩИМ ОСНОВАНИЯМ.

Строительство правового государства в Российской Федерации требует реформирования уголовного процесса, обеспечения, с одной стороны, эффективной защиты общества от преступлений, а с другой - защиты прав и законных интересов граждан, попавших в сферу уголовной юстиции, лишения правосудия обвинительных черт, отказа от уголовного преследования невиновных. В связи с этим одной из актуальных задач представляется развитие и укрепление института реабилитации граждан.

В настоящей главе предпринимается попытка совершенствования института реабилитации с учетом гносеологических результатов доказывания и разграничения уровней вероятности и достоверности достигнутого в уголовном судопроизводстве знания.

3.1. Необходимость дифференциации оснований оправдательного приговора.

Трудно переоценить роль и значение для уголовного судопроизводства оправдательного приговора, одного из основных инструментов института реабилитации граждан. Не случайно и то. что за последнее десятилетие возросло как относительное, так и абсолютное количество выносимых судами оправдательных приговоров и прекращений уголовных дел по реабилитирующим основаниям. В перспективе, в случае отмены института возвращения дел для доследования, можно ожидать еще более резкого роста числа оправдательных приговоров.

  • 134 -

Вполне закономерно и повышенное внимание к оправдательным приго- ворам как со стороны уголовно-процессуальной науки, так и высших судебных инстанций страны.

В то же время все более тревожной становится динамика судебных ошибок. Так, в 1997г. произошло увеличение числа судебных ошибок по всем видам решений судов первой инстанции, но если отмена обвинительных приговоров - с 2,2 до 2,5%, изменение обвинительных приговоров - с 1,5 до 1,8%, то отмена оправдательных приговоров - с 29,4 до 33,1%, отмена определений и постановлений о прекращении дел по реабилитирующим основаниям - с 6,1 до 19%1. Таким образом сегодня для российского суда среднестатистический риск совершить ошибку при постановлении оправдательного приговора и положительном решении вопроса о невиновности на порядок больше, чем риск ошибиться при постановлении обвинительного приговора. Остается только надеяться, что суды не принимают это обстоятель- ство во внимание при решении вопроса о виновности подсудимого. Еще более удручающая картина складывается в отношении оправда- тельных приговоров, вынесенных в суде присяжных: если в 1996г. кассационная палата Верховного Суда РФ отменила 30,7% таких при- говоров, то в 1997г. уже 48,6%2.

Одна из возможных причин отмены и изменения оправдательных приговоров - ссылка суда на основание оправдания, не соответству- ющее фактическим обстоятельствам дела и процессуальной ситуации,

1Гагарский А. Работа судов Российской Федерации в 1997 году // Российская юстиция. 1998, N6. С.57.

гСтепалш В. Почему отменяются оправдательные приговоры // Российская юстиция. 1998, N8. С. 7.

  • 135 -

или отсутствие надлежащей обоснованности использования того или иного основания. Действующим законом (ч.3 ст.309 УПК РСФСР) предусмотрены три основания (случая) вынесения оправдательного приговора: 1)не установлено событие преступления; 2)в деянии подсудимого нет состава преступления; 3)не доказано участие подсудимого в совершении преступления. Формально третий случай является универсальным и определяющим: если не установлено (отсутствует) событие преступления или в деянии подсудимого нет состава преступления, то утверждать о доказанности участия подсудимого в со- вершении преступления нельзя; с другой стороны, даже если само событие преступления установлено полностью, а состав определенного преступления налицо, участие подсудимого в совершении преступления может быть и не доказано.

Учитывая, что во всех трех случаях правовые последствия доказывания должны быть одни и те же - оправдание подсудимого, в принципе, можно было бы ограничиться указанием в уголовно-процессуальном законе только на один-единственный универсальный случай. Именно так поступил в свое время законодатель в бывшей ГДР, указав в параграфе 244 УПК ГДР, что “суд оправдывает подсудимого, если обвинение не доказано”3. Такой подход имеет свои преимущества: задача суда при обосновании оправдательного приговора упрощается; упрощается и задача высших судебных инстанций по приведению судебной практики к единообразию в этой части; свойственные про- цессуальной науке дискуссии об оптимальном формулировании и пра-

3 Уголовный и уголовно-процессуальный кодексы ГДР / Под ред. и с предисловием доктора юридических наук М.А.Гельфера. - М.: Юрид. лит., 1972. С.212.

  • 136 -

вильном смысловом наполнении и использовании различных оснований оправдания стихают и не дезориентируют практических работников; общественное мнение, которое при иных подходах ревниво следило бы в каждом конкретном случае за выбором судом того или иного осно- вания для оправдания, не будоражится; все оправданные оказываются в равных положениях.

В российской науке подобное предложение высказывал А.М.Ларин: “Если обвинение оказалось несостоятельным, - то ли потому, что поставленных обвиняемому в вину действий вообще не было, или потому, что эти действия не являются преступными, или потому, что из материалов дела невозможен достоверный вывод о совершении об- виняемым приписываемого ему преступления, - суд и следователь должны с полной определенностью констатировать:”Невиновен”. Имен- но этой формулировкой следовало бы, на мой взгляд, заменить ис- пользуемые в законе обозначения “не установлено событие преступ- ления”, “не доказано участие обвиняемого в совершении преступле- ния” и др. Такое решение вопроса, представляется, в наибольшей мере соответствовало бы принципу презумпции невиновности”4.

Тем не менее отечественный законодатель провел некоторую дифференциацию случаев и в этом есть определенный смысл: при оди- наковом юридическом результате итоги разбирательства в суде могут быть различны в гносеологическом отношении . В одном случае может быть не установлено время, место или способ совершения преступле- ния, в другом - событие преступления установлено полностью, но не выяснено лицо, совершившее преступление.

АЛарин A.M. Презумпция невиновности. -М.:Наука, 1982. С.101.

  • 137 -

Еще К.Маркс утверждал: “Закон не свободен от общей для всех обязанности говорить правду. Он вдвойне обязан это делать, так как он является всеобщим и подлинным выразителем правовой природы вещей. Правовая природа вещей не может поэтому приспособляться к закону - закон, напротив, должен приспособляться к ней”5. Диффе- ренциация случаев оправдательного приговора как раз и способству- ет более точному выражению в уголовно-процессуальном законе “пра- вовой природы вещей”, то есть природы установленного и сложившей- ся при доказывании ситуации. Видимо законодатель считает, что участникам процесса, государственным органам системы уголовной юстиции и обществу в целом не безразлично, почему оказалось не доказанным участие подсудимого в совершении преступления, то ли потому, что самого преступления не было, то ли потому, что предс- тавленных стороной обвинения доказательств оказалось недостаточ- но, чтобы убедить суд в достоверности версии о виновности в прес- туплении именно подсудимого (“правовая природа вещей” здесь раз- лична) . Следует одобрить стремление законодателя называть вещи и их природу своими именами.

Но существует и правовой аспект проблемы оптимального форму- лирования и разграничения оснований оправдательного приговора. Вот несколько примеров. При постановлении оправдательного приго- вора суд отказывает в удовлетворении гражданского иска, если не установлено событие преступления или не доказано участие подсуди- мого в совершении преступления, и оставляет иск без рассмотрения в случае оправдания подсудимого за отсутствием состава преступле-

5К.Маркс и Ф.Энгельс. Сочинения. Т.1. - М.: Государственное издательство политической литературы, 1955. С.122.

  • 138 -

ния (ст.310 УПК РСФСР). Если при постановлении оправдательного приговора за недоказанностью участия подсудимого в совершении преступления лицо, совершившее это преступление, остается невыяс- ненным, суд, по вступлении приговора в законную силу, направляет дело прокурору для принятия мер к установлению лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого (ч.4 ст.309). Если коллегией присяжных заседателей вынесен обвинительный вердикт, а председа- тельствующий судья признал, что по делу имеются достаточные осно- вания для постановления оправдательного приговора, ввиду того что не установлено событие преступления либо не доказано участие под- судимого в совершении преступления, выносится постановление о роспуске коллегии присяжных заседателей, вынесшей обвинительный вердикт, и о направлении дела на новое рассмотрение в ином соста- ве суда со стадии предварительного слушания; если же председа- тельствующий судья признал отсутствие в деянии состава преступле- ния, то обвинительный вердикт коллегии присяжных заседателей не препятствует постановлению оправдательного приговора (ст.459).

Существенно, что закон предоставляет лицу, оправданному по суду, право обжаловать в кассационном порядке оправдательный приговор в части мотивов и оснований оправдания (ч.4 ст.325), а “суд кассационной и надзорной инстанций вправе изменить основание оп- равдания в соответствии с фактическими обстоятельствами дела, ус- тановленными судом первой инстанции, как при наличии протеста или жалобы по этому поводу, так и по своей инициативе”6. Таким обра-

6Постановление N6 Пленума Верховного Суда СССР от 27 июля 1990г. “О соблюдении судами законодательства и руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда СССР при постановлении оправда-

  • 139 -

зом необходима полная определенность при решении судом вопроса о выборе основания оправдания в каждом конкретном деле и чрезвычай- но важна точность такого выбора. Не случайно поэтому Пленум Вер- ховного Суда РФ обязывает суды указывать в резолютивной части оп- равдательного приговора, по какому из предусмотренных законом ос- нований, перечисленных в ч.3 ст.309 УПК РСФСР, подсудимый оправ- дан по каждой статье (пункту, части статьи) уголовного закона7.

тельных приговоров” // Бюллетень Верховного Суда СССР. 1990, N5. С.7.

7 Постановление N1 Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 г. “О судебном приговоре” // Российская юстиция. 1996, N7. С. 57.

  • 140 -

3.2. Основания оправдания.

Многие десятилетия суды испытывают зачастую серьезные затруднения при выборе того или иного основания оправдания, обусловленные лаконичностью действующего закона, что усугубляется неод- нозначностью трактовок и уголовно-процессуальной наукой смысла и содержания имеющихся оснований оправдания. В результате по одно- типным уголовным делам применяются различные основания оправда- ния1 , основания оправдания подсудимого в резолютивной части при- говора излагаются не в соответствии с фактическими обстоятельст- вами дела2. В качестве примера такого несоответствия приведем здесь выдержку из одного приговора. Факт убийства, в котором об- винялся подсудимый В., у суда сомнений не вызывал, однако суд указал в описательной части приговора следующее: “Участие В. в умышленном причинении смерти другому человеку не нашло своего подтверждения и он подлежит оправданию за отсутствием состава преступления*‘3. В резолютивной части этого приговора было указа- но на отсутствие состава преступления. В иных случаях суды стара- ются избегать указания в оправдательном приговоре оснований оп- равдания, в результате более трети оправдательных приговоров пос-

1 Либус И., Резник Г. Основания оправдания в уголовном процессе // Сов. юстиция. 1974, N12. С.9; Соболев В., Потапенко С. Боязнь вынесения оправдательных приговоров: ее корни // Сов. юстиция. 1989, N10. С.8.

2Бюллетень Верховного Суда СССР. 1990, N5. С.4.

3 Архив Саратовского областного суда. Дело N2-60/97.

  • 141 -

тановляется вообще без указания основания оправдания4.

Это приводит к нарушениям прав и законных интересов оправданного, нарушает стабильность и единообразие судебной практики, создает предпосылки для отмены (изменения) оправдательных приговоров вышестоящими судебными инстанциями.

Особенно остро рассматриваемая проблема проявляется при пос- тановлении оправдательного приговора в условиях доказанности неу- частия подсудимого в совершении преступления: в практике судов в одних случаях приговор постановляется за отсутствием в деянии состава преступления, в других - за недоказанностью участия под- судимого в совершении преступления5. Дело усугубляется тем, что и в уголовно-процессуальной науке отсутствует единство мнений по данному вопросу. Одни процессуалисты считают, что при доказаннос- ти неучастия подсудимого в совершении преступления подсудимый должен быть оправдан за недоказанностью участия подсудимого в со- вершении преступления (по третьему основанию из перечисленных в ч.З ст.309 УПК РСФСР)6; другие полагают, что за отсутствием в действиях подсудимого состава преступления (по второму основанию из перечисленных в ч.З ст.309 УПК РСФСР)7; третьи предлагают на

*Мотовиловкер Я.О. Основания прекращения уголовного дела по реабилитирующим лицо мотивам // Сов. государство и право. 1972, N9. С.90; Пастухов М.И. Оправдание подсудимого. - Минск: изд-во “Университетское”, 1985. С. 44; Савкж С. Оправдательный приговор // Вестник Верховного Суда СССР. 1991, N1. С.18.

5Пастухов М.И. Указ. соч. С.55.

6См., напр.: Резник Г. Оправдание за недоказанностью // Сов. юстиция. 1969, N15. СИ; Мотовиловкер Я.О. Указ. соч. С. 94.

7См., напр.: Грошевой Ю.М. Правовые свойства приговора -акта социалистического правосудия.: Учеб. пособие. - Харьков, 1978. С.42.

  • 142 -

выбор либо первое, либо третье основание из перечисленных в ч. 3 ст.309 УПК РСФСР8. Такую ситуацию нельзя признать нормальной.

Значительную определенность в рассматриваемый вопрос внесло было Постановление N6 Пленума Верховного Суда СССР от 27 июля 1990г. “О соблюдении судами законодательства и руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда СССР при постановлении оправдательных приговоров”9. Однако уже спустя 6 лет согласно п.24 Постановления N1 Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996г. “О судебном приговоре” указанное постановление Пленума Верховного Суда СССР утратило силу и не подлежит применению на территории Российской Федерации. Каких-то новых разъяснений по этому поводу Пленум Верховного Суда РФ не дал.

Нам представляется, что оправдание по первому основанию должно происходить в случаях, когда указанные в обвинении последствия наступили вследствии действий самого потерпевшего или независимо от чьей-либо воли, например, в результате действия сил природы; когда не установлены с необходимой полнотой и точностью все существенные обстоятельства события преступления (время, место. способ и др.); когда не доказано с достоверностью, что деяние. в совершении которого обвиняется подсудимый, имело место, или достоверно доказано отсутствие этого деяния.

Примером здесь является широкоизвестный случай из русской судебной практики, когда адвокат ввел в зал судебного заседания живую и здоровую женщину, в убийстве которой обвинялся ее муж.

вКухлевская Т. Отказ прокурора от обвинения и оправдательный приговор // Советская юстиция. 1993, N12. С.25.

9Бюллетень Верховного Суда СССР. 1990, N5. Сб.

  • 143 -

Многочисленность улик, изобличавших подсудимого в убийстве жены и расчленении трупа, как оказалось, объяснялась искусственно созданной женой обстановкой убийства.

Оправдательный приговор за отсутствием в деянии состава преступления должен постановляться, когда деяние имело место, совершено подсудимым, но уголовным законом не признается преступным, а также когда содеянное лишь формально содержит признаки какого-либо преступления, но в силу малозначительности не представляет общественной опасности; отсутствуют предусмотренные законом основания для признания наличия состава преступления (напр., пов-торность деяния); имеются обстоятельства, исключающие преступность деяния (Гл.8 УК РФ) и т.д. Второе основание используется в судебной практике наиболее часто10.

Суд должен постановлять оправдательный приговор за недоказанностью участия подсудимого в совершении преступления, если факт общественно опасного деяния и его последствий установлен, но исследованными судом доказательствами исключается или не подтверждается с достоверностью совершение его подсудимым. Третье основание оправдания также широко используется. Рассмотрим в связи с этим следующий поучительный пример.

П. обвинялся в том, что передал С. для совершения кражи ключи от дверей магазина, указал место хранения ключа от сейфа с деньгами и рассказал, как в магазине отключается сигнализация. Воспользовавшись этими ключами, С. и Пр. проникли в магазин и совершили кражу. При разбирательстве дела в суде в отношении П. был

10См., напр.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997, N10. С. 10-11; Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998, N4. С.10-11.

  • 144 -

постановлен оправдательный приговор за недоказанностью участия П. в краже. Однако этот приговор затем был отменен по кассационному протесту прокурора.

При новом рассмотрении дела Тартусским городским народным судом в отношении П. был постановлен обвинительный приговор. П. был осужден за пособничество в хищении государственного имущества. Впоследствии дело рассматривалось в различных судебных инстанциях, но приговор оставлен без изменения.

Пленум Верховного Суда СССР указал по данному делу следующее. П. на предварительном следствии и в двух судебных заседаниях отрицал свое участие в преступлении и утверждал, что ранее судимый за кражи С. в его советах и содействии не нуждался, т.к. сам хорошо знал обстановку в магазине; ключей от дверей магазина не давал. Обвинение П. было предъявлено на основании показаний С. Однако на последующем допросе С. свои показания изменил. Противоречия в показаниях С. устранить не представилось возможным, т.к. во время расследования дела он умер.

Пр. на предварительном следствии и в суде также давал крайне противоречивые и непоследовательные показания, в частности, утверждал, что П. он не знал, ключей от него не получал, поскольку у С. имелись для открытия дверей отмычки. При новом рассмотрении дела Пр. допрошен не был, его прежние показания не исследовались и им не дано в приговоре никакой оценки.

Положив в основу обвинительного приговора противоречивые показания С., суд не учел, что они не согласуются не только с показаниями П., но и с показаниями Пр. об обстоятельствах совершения преступления. Содержащиеся в приговоре и последующих судебных ре-

  • 145 -

шениях ссылки на показания свидетелей и заключение экспертизы не являются бесспорными доказательствами участия П. в совершении кражи.

Пленум Верховного Суда СССР отменил обвинительный приговор и все последующие решения в отношении П. и дело прекратил за недоказанностью его участия в совершении преступления11.

При недостаточности доказательств для достоверного подтверждения обвинения уклонение от постановления оправдательного приговора и направление дела на доследование представляется ошибкой, ибо при этом подсудимому фактически отказывают в правосудии.

Особого внимания заслуживают случаи, когда стороне защиты удалось достоверно доказать отсутствие события преступления или неучастие подсудимого в совершении преступления, доказав, к примеру. его алиби. Пленум Верховного Суда СССР полагал, что в этих случаях уместно оправдание соответственно за неустановлением события преступления и за недоказанностью участия подсудимого в совершении преступления12. Действительно, более подходящих оснований в законе нет.

В то же время сложившаяся ситуация доказывания различна в случаях, когда событие преступления не установлено из-за того, что достоверно установлено его отсутствие, или участие подсудимого в совершении преступления не доказано из-за того, что достоверно установлено его неучастие в преступлении, и в случаях, когда представленных обвинением доказательств оказалось недостаточно, чтобы убедить суд в достоверности версии о наличии события

11 Бюллетень Верховного Суда СССР. 1989. N6. С. 33-34. 12Бюллетень Верховного Суда СССР. 1990. N5. Сб.

  • 146 -

преступления или об участии подсудимого в совершении этого преступления. Если в первых двух случаях ситуация доказывания, сложившаяся в суде, и характеристика (уровень) знания, достигнутого судом, описываются категорией “достоверность” (достоверно, что невиновен), то во вторых двух случаях ситуация доказывания и характеристика достигнутого знания описываются категорией “вероятность” (существует некоторая вероятность того, что виновен, но существует и вероятность того, что невиновен). Если в первых двух случаях суд считает подсудимого невиновным потому что его невиновность доказана в процессе судебного разбирательства, то во вторых двух случаях - потому что невиновность презюмируется: “Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда” (ст.49 Конституции РФ).

Представляется логичным вычленить из совокупности случаев, когда событие преступления не установлено, случай, когда доказано отсутствие события преступления, а из совокупности случаев, когда участие подсудимого в совершении преступления не доказано, случай, когда доказано, что подсудимый в совершении преступления не участвовал.

Подобные предложения уголовно-процессуальной науке известны. Предлагалось ввести дополнительно, например, такое основание, как “доказанность совершения преступления не подсудимым”13, или “под-

13Маликов М.Ф. Оправдательный приговор в советском уголовном процессе. Автореф. дисс… канд. юрид. наук. -Казань, 1974. С. 8.

  • 147 -

судимый не совершил тех действий, за которые он предан суду”14, или “установлено, что обвиняемый не совершал преступления”15, или “преступление совершил не обвиняемый, а другое лицо”16 и т.д. На практике еще в 60-х годах данный вопрос был примерно так и решен, в частности, в параграфе 226 УПК ВНР17.

Использование судом оснований оправдания типа “отсутствует событие преступления” и “установлено, что подсудимый в совершении преступления не участвовал” предпочтительнее и для самого подсудимого с точки зрения его последующей реабилитации, особенно, если выдвигавшееся обвинение повлияло на деловую репутацию человека в глазах коллег и партнеров по бизнесу или моральную репутацию в глазах избирателей и т.д. Наличие в законе таких оснований способствовало бы и единообразию судебной практики при выборе основания оправдания в соответствующих случаях.

Использование судом таких оснований могло бы в ряде случаев способствовать и своевременному выявлению, пресечению и раскрытию преступлений (например, заведомо ложного доноса или заведомо ложных уличающих показаний свидетелей), а также обеспечить возможность использования оправдательного приговора в качестве повода к возбуждению уголовного дела, а также в качестве обвинительного доказательства при расследовании подобных преступлений. Таким об-

. 1АГрошевой Ю.М. Указ. соч. С. 43.

15Либус И.А. Презумпция невиновности и прекращение уголовных дел (Оправдание) // Сов. государство и право. 1981, N7. С.65.

i6Uempyxun И.Л. Вам нужен адвокат… - М.: Прогресс, 1993. С.169.

17 Уголовно-процессуальное законодательство зарубежных социалистических государств. Венгерская Народная Республика. - М.: Юрид. лит., 1968. С.129.

  • 148 -

разом создавались бы предпосылки для повышения эффективности судебного приговора, которую следует отличать от законности, обоснованности и справедливости. Сегодня же не приходится говорить об эффективности оправдательного приговора в указанных смыслах.

Рассмотрим это на примерах. Ш. был осужден по ст.15 и ч.1 ст.1741 УК РСФСР за покушение на посредничество во взяточничестве. В основу приговора были положены показания свидетеля 0. о передаче ею Ш. денег за смягчение ей дисциплинарного взыскания. Однако показания 0. не были подкреплены другими доказательствами и вызывали сомнения, т.к. были противоречивыми.

На предварительном следствии и в суде вину в предъявленном ему обвинении Ш. не признал. Он утверждал, что 0. его оговорила, т.к. ранее он уличал 0. в хищении. Ш. выдвинул контрверсию о наличии у него алиби и, следовательно, о своей невиновности. Ш. утверждал, что в тот период времени, когда 0. якобы передала ему деньги, он находился в длительной командировке. Это подтверждалось платежной ведомостью о получении им командировочных денег.

Президиум Верховного Суда РСФСР приговор по этому делу отменил, а уголовное дело на основании п.2 ст.349 УПК РСФСР прекратил за недоказанностью вины Ш. в совершении преступления18.

Остается неясным, счел ли суд невиновность Ш. доказанной. Эта неопределенность сохранилась бы и в случае постановления судом первой инстанции оправдательного приговора за неустановлением события преступления или за недоказанностью участия подсудимого в совершении преступления. А вот если бы суд сослался в оправда-

Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1990, N8. С.6-8.

  • 149 -

тельном приговоре на одно из предлагаемых дополнительных основа- ний, то тем самым были бы опровергнуты показания 0. и появлялись бы основания для возбуждения уголовного дела, для подозрений 0. в даче заведомо ложных показаний (ст.307 УК РФ).

М. была осуждена за получение взятки от Б. Поводом для воз- буждения уголовного дела и доказательствами вины М. послужили за- явление Б. прокурору и ее показания в суде. Кассационная инстан- ция приговор отменила, признав, что “обвинение в получении взятки не может быть признано доказанным, если оно основано только на противоречивых показаниях лица, признавшего факт дачи взятки”19. Если бы из подобного приговора следовало, что невиновность подсу- димого суд признал доказанной, то появлялись бы веские основания для возбуждения уголовного дела, для подозрений свидетеля в заве- домо ложном доносе (ст.306 УК РФ). В противном случае такие пос- ледствия не наступают, ситуация для Б. более благоприятна.

Существуют, однако, и другие, радикальные предложения исключить “недоказанность” из числа оснований оправдания и, в частности, заменить третье основание более категоричным основанием типа “не причастен… “, “не совершал…“20 и т.д. В их основе лежит, как правило, идеология отрицания возможности существования неуст- ранимых сомнений, отказа вероятности и ситуации недоказанности в

19Судебная практика Верховного Суда СССР. 1951, N9. С.16-17.

20См., напр.: Савицкий В.М. По поводу уголовно-процессуальных гарантий права невиновного на реабилитацию // Сов. государство и право. 1965, N9. С.52; Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 2. - М.: Наука, 1970. С.344; Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР. Теоретическая модель / Под ред. В.М.Савицкого. - М., 1990. С. 251.

  • 150 -

праве на существование. Вот характерная для такого подхода цитата: “Если имеется недостаточно улик для обвинения, то эти недостаточные в количественном отношении улики подлежат самой тщательной проверке и оценке наряду с дальнейшим исследованием обстоятельств дела, поиском новых доказательств, и в результате либо виновность обвиняемого будет доказана, либо она не подтвердится и будет доказана его невиновность.

Если суд тщательно, углубленно, всесторонне и объективно исследует все обстоятельства дела, проверит и оценит имеющиеся доказательства, если при сохранившихся сомнениях суд возобновит судебное следствие, на котором вернется к уже рассмотренным доказательствам, или возвратит дело на доследование, если суд снова выслушает объяснения подсудимого и проверит их, не может быть того, чтобы судьи не пришли к выводу о виновности либо невиновности подсудимого”21.

На наш взгляд, реализация таких предложений привела бы к ситуации значительно худшей, чем существующая сегодня, так как имеющиеся основания оправдания не охватывали бы случаев, когда и версия обвинения (о виновности подсудимого), и версия защиты (о невиновности) остаются для суда вероятными. Процесс познания в суде - это процесс движения от вероятности к достоверности, но он не всегда завершается стадией достоверного знания. Иногда версия стороны обвинения о виновности подсудимого и версия стороны защиты о его невиновности так и остаются для суда вероятными вплоть до окончания судебного разбирательства, при этом они возможно да-

21 Строгович М.С. Право обвиняемого на защиту и презумпция невиновности / Под ред. В.М.Савицкого. - М., 1984. С.101.

  • 151 -

леко не равновероятны, но даже высокая вероятность одной из вер- сий - это еще не достоверность. Поэтому следует согласиться с тем, что ситуацию вероятности, недоказанности (но и неопроверже- ния) версии обвинения и, соответственно, контрверсии защиты, нельзя устранить законодательным путем, одним лишь росчерком пе- ра. Недоказанность обвинения - “это объективно существующая пра- вовая категория, отражающая реальные жизненные процессы”22.

Практика доказывает, что все же существуют ситуации, когда совокупности собранных доказательств недостаточно для достоверно- го вывода о виновности или невиновности, но и добыть дополнитель- ные доказательства, сделать имеющуюся совокупность более убеди- тельной невозможно. Законодатель прямо предусмотрел такую ситуа- цию в законе, предписав прекращать дело “при недоказанности учас- тия обвиняемого в совершении преступления, если исчерпаны все возможности для собирания дополнительных доказательств” (ст. 208, 234 УПК РСФСР), а также “если доказательствами, рассмотренными судом первой инстанции, предъявленное подсудимому обвинение не подтверждено и нет оснований для производства дополнительного расследования и нового судебного разбирательства” (ст.349 УПК РСФСР).

Характерным примером является дело об убийстве, когда не вызывало сомнений, что один из двух подсудимых совершил это убийство, но не удалось выяснить кто именно из двух стрелявших виновен в смерти потерпевшего23.

Обосновывая реальность ситуаций, когда суд так и не сможет

ггЛибус И. А. Указ. соч. С. 64.

23Бюллетень Верховного Суда СССР. 1966, N5. С.24-26.

  • 152 -

достигнуть внутреннего убеждения в виновности или невиновности подсудимого, Г.Резник приводит следующий пример24. К. обвинялся в хулиганстве. Рассмотрение его дела заняло шесть лет. При этом дело рассматривалось в двадцати с лишним следственных и судебных инстанциях, но за все эти годы не было добыто ни одного нового доказательства вины или невиновности подсудимого. В итоге дело было прекращено в стадии предварительного расследования.

Если подобную волокиту и можно чем-то “оправдать”, то лишь стремлением во что бы то ни стало достичь достоверности в виновности или невиновности подсудимого. Такое стремление подпитывает-ся, по-видимому, верой в возможность и убеждением в необходимости достижения достоверности в каждом конкретном уголовном деле. И волокита здесь еще не самое страшное. Такой утопический подход, практика многократной бессмысленной перепасовки дела опасны тем, что подталкивают следователя, прокурора и суд к выдаче желаемого за действительное, вероятного за достоверное. Здесь недалеко и до судебной ошибки. Не случайно Пленум Верховного Суда СССР указывал, что “если доказательств предъявленного обвинения недостаточно, а возможности для собирания дополнительных доказательств исчерпаны, суд обязан постановить оправдательный приговор, не направляя дело на новое расследование”25.

Распространено мнение: “… недоказанная виновность равнозначна доказанной невиновности: если не доказано, что подсудимый

24Резник Г. Оправдание за недоказанностью // Сов. юстиция. 1969, N15. С.11.

25Бюллетень Верховного Суда СССР. 1990, N5. С.5.

  • 153 -

виновен, значит доказано, что он невиновен”26. Подобные логические формулы подкупают своей простотой, но, как уже отмечалось, ситуацию недоказанности (вероятности) обеих конкурирующих версий (было - не было, виновен - невиновен и т.д.) исключать нельзя. Упрощенчество здесь чревато судебными ошибками.

Ложность некоторых простейших умозаключений из области логики доказывания часто легко выявляется при попытках использовать их в других, более сложных логических рассуждениях. Если, например, считать, что недоказанная виновность означает доказанную невиновность, то можно прийти к выводу о бессмысленности любого судебного разбирательства: ведь в стадии подготовки дела к слушанию виновность (в гносеологическом смысле) обвиняемого суду еще не доказана и получается, что суд должен вынести определение о прекращении дела. Что касается невиновности в юридическом смысле, то до вступления обвинительного приговора в законную силу она презю-мируется, обвиняемый юридически считается невиновным (считаться невиновным и являться невиновным - это далеко не одно и то же), но это нисколько не мешает суду осуществлять при разбирательстве дела процесс познания событий прошлого и двигаться от вероятного знания о виновности (невиновности) к достоверному. Не следует смешивать юридический и гносеологический аспекты вопроса.

Для иллюстрации вышесказанного приведем один поучительный случай, имевший место при собеседовании с присяжным в американском уголовном суде в Беркли (штат Калифорния), на который обращает внимание исследователь англо-американской юридической термино-

26Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 2. -М.: Наука, 1970. С. 344.

  • 154 -

логии Ч.Дж.Филлмор. “Прокурор, проводивший собеседование, задал предполагаемому присяжному следующий вопрос:”Признаете ли Вы бесспорным принцип американского законодательства, в соответствии с которым лицо является невиновным до тех пор, пока не будет до- казана его вина?”

Последовал ответ: “Я полагаю, что лицо следует рассматривать как невиновное до тех пор, пока не будет доказана его вина, но было бы смешно утверждать, что лицо является невиновным до тех пор, пока не будет доказана его вина”.

Реплика прокурора:”Принцип, который я имею в виду, в точности гласит, что лицо является невиновным до тех пор, пока не будет доказана его вина. Вы признаете или не признаете этот принцип?”

Ответ: “Но если лицо является невиновным, было бы неправильно доказывать его вину. Тогда зачем вообще вести судебный процесс?”27 .

Представляется, что в юриспруденции вообще и в теории дока- зательств в частности необходимо пользоваться не только традици- онной двузначной формальной логикой, но и многозначной вероят- ностной логикой, теорией индуктивных рассуждений. Живучесть лож- ных логических штампов типа “если не доказано, что виновен, зна- чит доказано, что невиновен”, “если не доказано, что событие бы- ло, значит доказано, что его не было” и т.п. свидетельствует, на наш взгляд, и о недостатке внимания к этим разделам логики при

г1Филлмор Ч.Дж. Об организации семантической информации в словаре // Новое в современной лингвистике. Вып.16. - М., 1938. С.51-52 (цит. по статье: Хижняк СП. Терминология права, терминологические словари и принципы их составления // Правоведение. 1994, N3. С.97).

  • 155 -

подготовке юристов в вузах России.

Попутно отметим, что при внесении в ст.309 предлагаемых до- полнительных четвертого и пятого оснований оправдательного приго- вора необходимо одновременно дополнить и ст.310 УПК РСФСР, указав в ч.3. что суд отказывает в удовлетворении гражданского иска и в случаях, если доказано, что подсудимый в совершении преступления не участвовал, и если доказано отсутствие события преступления.

Заслуживает внимания тезис о том. что часть 4 ст.309 УПК РСФСР должна распространяться только на случай, когда подсудимый был оправдан за доказанностью его невиновности28. В самом деле. если невиновность подсудимого доказана, то тем самым опровергнута версия обвинения и налицо ошибка следователя и прокурора, которые на этапе предварительного расследования увлеклись версией о ви- новности лица, представшего впоследствии перед судом, быть может даже добыли какие-то обвинительные доказательства, но подошли к расследованию дела односторонне, предвзято, быть может не выявили каких-то обстоятельств, оправдывающих обвиняемого или не придали им должного значения, сочли на каком-то этапе расследования дан- ную версию достоверной и преждевременно направили дело в суд.

Если же подсудимый оправдан и при этом версия обвинения не только не доказана, но и не опровергнута, то нет оснований утверждать об ошибке следователя и прокурора. В последнем случае возможна, однако, их недоработка, возможно, что они не приняли все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, выявления всех не-

Маликов М.Ф. Указ. соч. С. 9.

  • 156 -

обходимых обстоятельств, как того требует ст. 20 УПК РСФСР. Если же следователь и прокурор приняли исчерпывающие меры для выявления и исследования обстоятельств дела, причем сделали это своевременно, то нет оснований предъявлять к ним какие-либо претензии, так как недостаточность доказательств, необнаружение каких-то доказательств в ряде случаев обусловлены объективными причинами (исчезновение следов с течением времени, противодействие заинтересованных лиц и т.д.). Вряд ли возможно в данном случае говорить и об ошибочности внутреннего убеждения следователя и прокурора о достоверно доказанной виновности обвиняемого (при наличии у них сомнений в этом дело вообще не должно направляться в суд), так как достоверность - категория субъективная: то, что одному субъекту (следователю) покажется достоверным, другой субъект (суд) может счесть лишь вероятным и наоборот.

Для реализации на практике вышеуказанного тезиса необходимо внести соответствующее изменение в ч.4 ст.309 УПК РСФСР.

Что касается производства в суде присяжных, то ч.2 ст.430 УПК РСФСР следовало бы дополнить еще одним основанием прекращения дела - “за доказанностью неучастия обвиняемого в совершении преступления”, а ч.З ст.459 еще двумя случаями - “отсутствует событие преступления” и “доказано неучастие подсудимого в совершении преступления”.

Возражения против дополнения оснований оправдательного приговора предлагаемым четвертым основанием типа “установлено, что подсудимый в совершении преступления не участвовал” обычно сводятся к следующим: 1)предлагаемое четвертое основание не равноценно указанному в ст.309 УПК РСФСР третьему основанию оправдания

  • 157 -

по своей привлекательности для подсудимого, по способности приносить моральное удовлетворение оправданному; 2)если в законе будет иметься четвертое основание оправдания, то при вынесении оправдательного приговора за недоказанностью участия подсудимого в совершении преступления оправдание будет не совсем полноценным, сомнительным, не исключающим какие-то подозрения и это будет мешать полной реабилитации оправданного; 3)при наличии в законе четвертого основания существует опасность, что основание “за недоказанностью” будет восприниматься общественным мнением как малоубедительное, а оправданный “за недоказанностью” как ускользнувший от ответственности преступник, как непойманный за руку вор.

Попробуем проанализировать эти возражения.

По поводу первого возражения отметим, что, возможно, четвертое основание и принесет большее моральное удовлетворение оправданному. Но разве не заслуживает человек, ошибочно привлеченный к уголовной ответственности, выдержавший длительный марафон предварительного расследования и судебного разбирательства, в отношении которого применялись быть может и меры пресечения, максимального морального удовлетворения от оправдания? На наш взгляд - заслуживает. Что касается неодинаковой привлекательности, то и указанные в ныне действующем законе основания оправдания также могут быть не равноценны по своей привлекательности для подсудимого. Стоит ли из-за этого устранять какие-то из них?

По поводу второго возражения следует сказать, что отечественный закон не знает каких-то различных видов, степеней или оттенков оправдания. Отечественный закон не знает и фигуры условно

  • 158 -

оправданного или оставленного в подозрении. Независимо от основа- ния оправдания оправдательный приговор означает только одно - суд принял решение об оправдании подсудимого, что создает предпосылки для его полной реабилитации. Дополнительной гарантией здесь слу- жит и принципиально важное требование ст.314 УПК РСФСР, запрещаю- щей включение в оправдательный приговор формулировок, ставящих под сомнение невиновность оправданного.

Более того, предлагаемое изменение в ч.4 ст.309 УПК РСФСР будет способствовать ограждению оправданного от возможных последующих подозрений и обвинений со стороны органов расследования преступлений. Оправданный будет огражден от этого благодаря прею- дициальному значению оправдательного приговора, вынесенного за доказанностью неучастия в совершении преступления, в одном слу- чае, и благодаря ненаправлению дела прокурору для принятия мер к установлению лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемо- го, в другом. При действующей же редакции ст.309 оправданный за недоказанностью автоматически остается в подозрении у прокурора, получившего дело из суда.

Третье возражение является наиболее серьезным. Да, действительно, указанная опасность существует. Так, например, Л.Надь (один из ведущих ученых-юристов Венгрии, страны, в законе которой имелось по сути одно из отстаиваемых нами оснований для оправдания) указывал в связи с отношением общественности к оправданию за недоказанностью: “… несмотря на то, что юридические последствия оправдания по любым мотивам аналогичны, тем не менее в глазах об- щества оценка оправдания в связи с несовершением преступления не

  • 159 -

всегда совпадает с оценкой оправдания по иным мотивам”29. Но ведь оценки общественным мнением оправданий по различным, имеющимся в действующем в России законе основаниям сегодня тоже не всегда совпадают.

Наше сегодняшнее общественное мнение формируется на фоне высокого уровня преступности, неудовлетворенных потребностей членов общества в безопасности, в защите. Для психологического состояния современного российского общества характерны страх перед преступностью. Естественно, что незащищенность, страх порождают подозрительность и недоверие.

Представляется однако, что законный и обоснованный оправдательный приговор должен быть: во-первых, чувствительным индикатором сложившейся в суде ситуации доказывания и надежным инструментом для реализации права стороны защиты в целом и подсудимого в частности получать от суда результат проверки степени обоснованности позиции защиты, доказывающей невиновность подсудимого; во-вторых, “важнейшим средством реализации задачи уголовного судопроизводства по предотвращению осуждения невиновных, по защите чести, достоинства, прав и законных интересов граждан”30 и мощнейшим, не дающим осечки орудием полного восстановления человеческих и гражданских прав подсудимого, ограниченных, как правило, еще на стадии предварительного расследования, его реабилитации (моральной и имущественной). Но “реализация прав человека никогда

29Яа9ь Л. Приговор в уголовном процессе: Пер. с венг. - М.: Юрид. лит., 1982. С.193.

30 Постановление N6 Пленума Верховного Суда СССР от 27 июля 1990г. … // Бюллетень Верховного Суда СССР. 1990, N5. С.4.

  • 160 -

не должна зависеть от общественного мнения”31, это “гуманистическая аксиома”32 и она должна действовать в любом государстве, в любом обществе.

“Наше же общественное мнение есть отражение (пусть и не всегда стопроцентное) уровня зрелости нашего общественного сознания, нашей еще только развивающейся и формирующейся демократии, становления ее институтов, возрождения общечеловеческой морали и религиозных норм, библейских заповедей”33. Поэтому возможные гримасы общественного мнения должны служить в данном случае поводом не для снижения четкости формулировок в судебных приговорах и вуалирования и маскировки за резиновыми и обтекаемыми формулировками реально сложившейся ситуации доказывания в суде и достигнутого судом внутреннего убеждения по поводу тех или иных обстоятельств, а для подъема юридической грамотности, правовой культуры и правосознания общества до уровня, необходимого для адекватной оценки этим обществом любого оправдательного приговора.

Развивая вышеприведенную мысль К.Маркса, следует признать, что не только закон, но и приговор суда должен говорить правду, причем всю правду, ибо приговор не только имеет силу закона, но и, так же как и закон, является “выразителем правовой природы вещей”. Разница лишь в том, что в одном случае выражение является результатом правотворчества, в другом - правоприменения. При этом приговор, так же как и закон, должен приспособляться к “правовой

31 Когда убивает государство. Смертная казнь против прав человека // Сов. государство и право. 1989, N12. С.131.

згМалько А.В. Смертная казнь: Современные проблемы // Правоведение. 1998, N1. С.108.

33Малько А. В. Указ. соч. С. 109.

  • 161 -

природе вещей”, но не наоборот.

В то же время нельзя пренебрегать общественным мнением и полностью его игнорировать. По-видимому, здесь было бы полезно найти какое-то временное компромиссное решение, например, не оглашать основание оправдания (прекращения дела) в каждом конкретном случае. В связи с этим заслуживают внимания предложения оглашать и выдавать на руки оправданному не весь оправдательный приговор, а только его часть, из которой не было бы видно основание оправдания (то же относится и к копии постановления о прекращении дела); ввести специальный документ о реабилитации, выдаваемый на руки реабилитируемым или направляемый по запросам государственных и общественных органов, из которого также не должно быть видно по какому основанию оправдан подсудимый (обвиняемый)34.

Таким образом “недоказанность” сохранялась бы в уголовно-процессуальном законе как юридическое основание оправдания (прекращения дела), но устранялась бы из официальных документов, доступных широкому кругу лиц и влияющих на возможность полного использования реабилитируемым своих гражданских прав в будущем. При этом все оправданные оказывались бы в глазах общественного мнения в более равном положении, исключалась бы возможность негативного отношения со стороны общества к оправданным “за недоказанностью”.

В настоящем параграфе речь шла об основаниях оправдательного приговора в суде традиционной формы, применительно к суду присяжных этот вопрос будет рассмотрен в следующей главе.

3*Либус И. А. Указ. соч. С. 64; Петру хин И. Л. Указ. соч. С.169.

  • 162 -

3.3. Основания прекращения уголовного дела на стадии предва- рительного расследования с реабилитацией обвиняемого.

Предварительное расследование может заканчиваться направлением дела в суд только в том случае, если следователь и прокурор достигли внутреннего убеждения в виновности обвиняемого в совер- шении конкретного преступления, если версия о его виновности до- казана по их мнению достоверно. В противном случае, при наличии в том непреодолимых сомнений или опровержении указанной версии, уголовное дело должно быть прекращено частично (в отношении конк- ретного лица) или целиком, при этом обвиняемый или подозреваемый подлежит реабилитации.

В действующем УПК РСФСР имеются три реабилитирующих основания прекращения уголовных дел на предварительном следствии: за отсутствием события преступления (п. 1 ч. 1 ст.5); за отсутствием в деянии состава преступления (п.2 ч.1 ст. 5); при недоказанности участия обвиняемого в совершении преступления, если исчерпаны все возможности для собирания дополнительных доказательств(п.2 ч.1 ст. 208). Формально третье основание является универсальным и оп- ределяющим: если отсутствует событие преступления или в деянии нет состава преступления, то нельзя говорить и о доказанности участия обвиняемого в совершении преступления. В то же время при недоказанности участия обвиняемого в совершении преступления со- бытие преступления может быть установлено полностью, налицо может быть и состав определенного преступления.

Тем не менее дифференциация оснований имеет смысл: при одинаковом юридическом результате (прекращение уголовного преследо-

  • 163 -

вания обвиняемого, снятие с него обвинения) итоги расследования могут различаться гносеологически. Например, по одному делу может быть установлено, что не было самого деяния, вмененного обвиняемому, по другому - установлено, что событие преступления имело место, но не выяснено лицо, совершившее преступление и т.д.

Выбор основания для прекращения дела имеет принципиальное значение и с точки зрения соблюдения прав и законных интересов граждан, и с точки зрения возможных гражданско-правовых и иных последствий. Так, отсутствие в деянии состава преступления само по себе не препятствует удовлетворению возможного со стороны потерпевшего гражданского иска о возмещении морального и материального ущерба, предъявленного реабилитированному. Прекращение дела за отсутствием состава преступления не исключает дисциплинарной или административной ответственности лица за совершенное деяние. В то же время отсутствие события преступления или недоказанность участия обвиняемого в совершении преступления делает невозможным ни удовлетворение подобного иска, ни привлечение к административной или дисциплинарной ответственности. С точки зрения полноты моральной реабилитации лицу, привлекавшемуся в качестве обвиняемого, также может быть далеко не безразлично на какое основание сослался следователь, прекращая уголовное дело.

Таким образом, необходима полная определенность при решении следователем вопроса о выборе основания прекращения дела в каждом конкретном случае и важна точность такого выбора. Однако решение этого вопроса представляет зачастую известную сложность, порой следователи используют основания, не соответствующие сложившейся ситуации доказывания. Это обусловлено, во- первых, лаконичностью

  • 164 -

действующего уголовно-процессуального закона, во-вторых, неоднозначностью разграничений и трактовок смысла и содержания реабилитирующих оснований уголовно-процессуальной наукой.

На наш взгляд, следователю целесообразно рекомендовать следующее разграничение условий применения реабилитирующих оснований прекращения уголовных дел.

П. 1 ч. 1 ст. 5 следует применять в случаях, когда достоверно доказано отсутствие события преступления, например, лицо, считавшееся убитым, оказалось живым; когда причинение вреда имело место, но последствия, составляющие вред, наступили вследствии действий самого потерпевшего или независимо от чьей-либо воли, например, в результате действия сил природы или нападения животных.

П. 2 ч. 1 ст. 5 следует применять, когда деяние имело место, совершено обвиняемым или подозреваемым, но уголовным законом не признается преступным, а также когда содеянное лишь формально содержит признаки какого-либо преступления, но в силу малозначительности не представляет общественной опасности; отсутствуют предусмотренные законом основания для признания наличия состава преступления, например, повторность деяния; имеются обстоятельства, исключающие преступность деяния (Гл.8 УК РФ) и т.д.

П.2 ч.1 ст.208 следует применять, если факт общественно опасного деяния и его последствий установлен, но собранными доказательствами не подтверждается с достоверностью совершение его именно обвиняемым при условии исчерпанности всех возможностей для собирания дополнительных доказательств.

Следует учитывать, что если прекращение уголовного дела по п. 1 ч.1 ст.5 и п.2 ч.1 ст.5 возможно как до предъявления обвине-

  • 165 -

ния конкретному лицу, так и после этого, то применение п.2 ч.1 ст.208 возможно только после предъявления обвинения.

Если при применении первых двух оснований уголовное дело прекращается целиком, то прекращение дела по п.2 ч.1 ст.208, как правило, должно происходить лишь в отношении конкретного обвиняе- мого. В целом же уголовное дело при этом не прекращается: если событие преступления установлено, то это преступление должно расследоваться до тех пор, пока не будет установлено лицо, подле- жащее привлечению к уголовной ответственности. Если в дальнейшем, несмотря на выполнение всех следственных действий, производство которых возможно в отсутствие обвиняемого, принятие всех мер к обнаружению и установлению лица, совершившего преступление, это лицо так и не будет установлено, то предварительное следствие должно быть приостановлено (п.З ст.195 УПК РСФСР). Однако и после этого следователь обязан принимать как непосредственно, так и че- рез органы дознания меры к установлению лица, подлежащего привле- чению в качестве обвиняемого (ст. 197 УПК РСФСР).

Серьезной проблемой для практики расследования и уголовно- процессуальной науки является прекращение дела в случае, когда обвинение предъявлено, но уже после этого следователь приходит к выводу, что собранными доказательствами исключается участие обви- няемого в совершении преступления, что версия о его виновности является ложной. Дело в том, что в этом случае ни одно из имею- щихся в законе реабилитирующих оснований не соответствует сложив- шейся ситуации доказывания и характеру достигнутого знания.

Именно в этом нам видится основная причина того, что следственная практика в данном случае не отличается стабильностью, а в

  • 166 -

процессуальной науке по данному вопросу существует полное разно- образие мнений. Одни считают, что уголовное дело должно быть прекращено за отсутствием события преступления1, другие - что за отсутствием в деянии данного лица состава преступления2, третьи - что за недоказанностью участия данного лица в совершении преступ- ления3 .

Если непричастность обвиняемого к совершению преступления доказана, то следователь попадает в сложное положение. С одной стороны, он обязан: во-первых, в постановлении о прекращении дела указать основания прекращения (ч.1 ст.209 УПК РСФСР), во-вторых, письменно уведомить лицо, привлекавшееся в качестве обвиняемого, потерпевшего, а также лицо или учреждение, по заявлениям которых дело было возбуждено, и о прекращении, и об основаниях прекраще- ния уголовного дела (ч.З ст.209 УПК РСФСР). Т.е. следователь обя- зан все-таки сделать какой-то выбор среди трех имеющихся в законе реабилитирующих оснований прекращения дела, причем выбор этот бу-

1Гапанович Я. Я. Отказ в возбуждении уголовного дела. -Минск: Вышейшая школа, 1967. С.22.

гЯкубович Н.А. Окончание предварительного следствия. - М.: Юрид. лит., 1962. С. 103; Нубийский А. Я. Прекращение уголовного дела в стадии предварительного расследования. - Киев: КВШ МВД СССР, 1975. С.52.

3Жогин Я.В., Фаткулпин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. - М.: Юрид. лит., 1965. С. 338; Лукашевич В. 3. Прекращение уголовного дела в стадии предварительного расследования по реабилитирующим обвиняемого основаниям // Право- ведение. 1968, N4. С.54; Мотовиловкер Я.О. Основания прекращения уголовного дела по реабилитирующим лицо мотивам // Сов. государс- тво и право. 1972, N9. С.93; Стойко Я. Г. Недоказанность обстоя- тельств уголовного дела. - Красноярск: Изд-во красноярского ун- та, 1984. С.87.

  • 167 -

дет заведомо неадекватным и уязвимым для критики.

Использовать п.2 ч.1 ст.208 не логично с точки зрения гносе- ологии. Это основание предполагает достижение вероятного знания об участии обвиняемого в совершении преступления (существует ве- роятность того, что участвовал, но существует и вероятность того. что не участвовал), но, например, доказанное алиби предполагает не вероятное, а достоверное знание об этом (достоверно, что не участвовал). Если во втором случае обвиняемый подлежит реабилита- ции потому, что его невиновность достоверно доказана в процессе предварительного расследования, то в первом - потому, что неви- новность презюмируется: “Каждый обвиняемый в совершении преступ- ления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена всту- пившим в законную силу приговором суда” (ст.49 Конституции РФ).

Формально можно конечно утверждать, что “доказанность неучастия” - это частный случай “недоказанности участия”, что второе понятие более широкое и включает в себя первое. Но если уж вставать на формальную позицию, то следует учитывать и то. что использование рассматриваемого основания закон связывает с непременной исчерпанностью всех возможностей для собирания дополнительных доказательств, причем доказательств по смыслу закона об- винительных. Получается, что несмотря на алиби следователь должен продолжать работу по сбору обвинительных доказательств в отноше- нии заведомо невиновного лица и лишь после исчерпания всех воз- можностей для этого прекращать дело. С этим трудно согласиться.

Кроме того, следует отметить, что и отсутствие события прес- тупления, и отсутствие в деянии состава преступления - это все

  • 168 -

тоже частные случаи “недоказанности участия”, тем не менее зако- нодатель возвел их в ранг отдельных оснований прекращения дела благодаря гносеологическим особенностям этих случаев.

Использовать п.1 ч.1 ст.5 - означает отрицать само событие преступления, которое быть может уже доказано полностью и не вы- зывает сомнений. По этому основанию дело должно прекращаться не только в отношении конкретного лица, но и целиком, что противоре- чит интересам общества, заинтересованого в раскрытии преступления и изобличении преступника.

Что касается п.2 ч.1 ст.5, то там по смыслу закона речь идет о деянии, так или иначе связанном с предполагаемым преступлением, то есть о деянии человека, так или иначе причастного к расследуе- мым событиям. Если же у человека алиби, то он, как правило, со- вершенно не причастен. Кроме того, в этом случае дело тоже преж- девременно прекращается целиком, преступление остается нераскры- тым, а лицо, подлежащее привлечению к уголовной ответственности, - не установленным.

С другой стороны, постановление о прекращении дела может быть обжаловано прокурору (ч.5 ст.209 УПК РСФСР). Обжаловать может как потерпевший, так и лицо, привлекавшееся в качестве обвиняемого, причем не только постановление в целом, но и само основание прекращения. Вполне возможно, что потерпевшего не устроит указание следователя на отсутствие события преступления, которое все-таки было, или на отсутствие в деянии состава преступления, который явно присутствует. Ведь такие указания следователя ставят под сомнение достоверность показаний потерпевшего. В то же время лицо, привлекавшееся в качестве обвиняемого и сумевшее достоверно

  • 169 -

доказать, к примеру, свое алиби, вряд ли устроит ссылка следователя на недоказанность участия обвиняемого в совершении преступления, особенно, если выдвигавшееся обвинение повлияло на деловую репутацию человека в глазах коллег и партнеров по бизнесу или моральную репутацию в глазах избирателей и т.д.

Все это не способствует своевременному вынесению следователями постановлений о прекращении дел в отношении невиновных лиц, привлеченных в качестве обвиняемых и подлежащих реабилитации. Кроме того, это создает предпосылки для жалоб прокурору, эти жалобы, в свою очередь, требуют отвлечения сил и средств для их рассмотрения, но принимать какие-то решения по ним также весьма сложно по той же указанной выше причине.

Представляется, что решением проблемы могло бы быть дополнение УПК РСФСР еще одним основанием прекращения дела в отношении отдельного обвиняемого - “при доказанности неучастия обвиняемого в совершении преступления”. Аналогичные по смыслу предложения не раз выдвигались в литературе4.

Но существуют и радикальные предложения вообще исключить “недоказанность” из числа оснований прекращения дел, изменив формулировку п.2 ч.1 ст.208 на такую, в которой категорично утверждалось бы о непричастности обвиняемого к преступлению или о несовершении им преступления. Например, М. С. Строгович предлагал такой вариант:”ввиду несовершения обвиняемым того деяния, которое ему

АЛибус И.А. Презумпция невиновности и прекращение уголовных дел (Оправдание) // Сов. государство и право. 1981, N7. С.65; Скворцов К. Новое основание для прекращения дела // Соц. законность. 1988, N12. С.42; Шумилин С.Ф. Проблемы реабилитации граждан на предварительном следствии // Следователь. 1998, N4. С.35.

  • 170 -

вменялось в вину”5. Возможно реализация подобных предложений и решила бы упомянутую выше проблему, но одновременно породила бы другую, не менее сложную. Дело в том, что при подобных категорических формулировках имеющиеся основания прекращения дел не охватывали бы случаев, когда и проверяемая следователем версия о виновности обвиняемого, и отстаиваемая обвиняемым или его адвокатом контрверсия о неучастии обвиняемого в совершении преступления, о его невиновности, так и остаются для следователя вероятными на протяжении всего предварительного следствия. Процесс познания в уголовном судопроизводстве не всегда завершается стадией достоверного знания, при этом вероятность не превратится в достоверность, какие бы формулировки мы не использовали.

Подобные предложения обычно оправдывают уже упоминавшимися умозаключениями типа: “если не доказано, что виновен, значит доказано, что невиновен”. Такие выводы чреваты далеко идущими негативными последствиями как на стадии судебного разбирательства, так и в процессе предварительного расследования. Ведь доказанность невиновности означает одновременно и опровержение версии обвинения. Поэтому в этой ситуации, как справедливо отмечает С.Ф.Шумилин, уличающие показания потерпевшего и свидетелей можно было бы расценивать как оговор невиновного лица. Это в свою очередь дает основания реабилитированному требовать привлечения ука- занных участников процесса к уголовной ответственности, предъявлять иск о возмещении морального ущерба и т.д.6.

5Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 2. -М.: Наука, 1970. С. 175.

6Шумилин С. Ф. Указ. соч. С. 33.

  • 171 -

В результате на потерпевшего, который и так уже пострадал от преступления и для которого быть может виновность обвиняемого очевидна и достоверна, может обрушиться еще и необходимость нести уголовную ответственность, выплачивать деньги тому, кто совершил против него противоправное деяние, и т.д. При возможности такого поворота дела многие ли свидетели рискнут давать изобличающие по- казания? Будет ли пострадавший от преступления вообще заявлять, при таких-то перспективах, о совершенном преступлении в правоох- ранительные органы, не пойдет ли он искать защиты в другое место?

Использование на практике предложенного дополнительного основания прекращения дела способствовало бы и своевременному выявлению, пресечению и раскрытию преступлений. Так, например, указание в постановлении о прекращении дела на доказанность неучастия обвиняемого в совершении преступления опровергает показания сви- детеля или потерпевшего, утверждавшего обратное (об участии), в результате появляется веское основание для возбуждения уголовного дела по признакам состава преступления, предусмотренного ст.307 УК РФ. Дела по этому составу возбуждаются нечасто, хотя известно. что заведомо ложные показания - это один из эффективных и расп- ространенных способов противодействия расследованию. Указание же следователя не на “доказанность неучастия”, а, например, на “не- доказанность участия” логически не противоречит показаниям упомя- нутого свидетеля, “недоказанность участия” возможна и в случае действительного участия обвиняемого в совершении преступления.

Категорией вероятности характеризуется достигнутое следователем знание и в том случае, когда ему не удалось достоверно доказать ни наличие, ни отсутствие события преступления. Такая си-

  • 172 -

туация характерна для расследования дел о взяточничестве или из- насиловании. возбужденных на основании заявления взяткодателя или потерпевшей, когда свидетели по понятным причинам отсутствуют, а криминалистически значимая информация ограничена, а также для дел, возбужденных по факту исчезновения гражданина. Выбор пра- вильного процессуального решения в этом случае также представляет непростую проблему для теории и практики расследования.

На практике встречается использование любого из трех имеющихся в законе реабилитирующих оснований прекращения дела7. В процессуальной литературе также нет единства мнений о том, какое основание должно быть использовано в случае прекращения дела, а некоторые авторы предлагают в данном случае не прекращать, а при- останавливать дело. Действующий закон каких-либо указаний следо- вателю на этот случай не содержит, что и порождает, очевидно, описанную проблему, разноречивость рекомендаций и разнообразие действий.

Что же делать следователю и прокурору, если они приняли все предусмотренные законом меры к установлению события преступления, как того требует ст.З УПК РСФСР, все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоя- тельств дела, как того требует ст.20 УПК РСФСР, но это не позво- лило установить ни наличие, ни отсутствие события преступления? Ведь производство по делу не может продолжаться бесконечно долго, дело должно разрешаться и в данном случае.

Рассмотрим варианты. Дело можно приостановить и продолжать

7См., напр.: Лукашевич В.3. Указ. соч. С.50-51.

  • 173 -

оперативно-розыскные действия. Но вряд ли это имеет смысл, так как все меры для доказывания наличия или отсутствия преступления уже приняты. Разумнее сосредоточить усилия на раскрытии тех преступлений, наличие которых не вызывает сомнений.

Прекращать дело на основании п. 1 ч. 1 ст. 5 нельзя, так как отсутствие события преступления не доказано. Например, остается неопровергнутой версия о том, что исчезнувший гражданин все-таки стал жертвой преступления. В ином случае ссылка на этот пункт опровергала бы показания потерпевшей об изнасиловании со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями, упоминавшимися выше.

Использовать п. 2 ч. 1 ст. 5 тоже нелогично, так как не доказано, что само деяние существовало.

Использование п.2 ч.1 ст.208 позволяет прекратить дело лишь в отношении обвиняемого, но не в целом. Если же в деле еще нет обвиняемого, то это основание неприменимо.

На наш взгляд проблема решалась бы при наличии в уголовно-процессуальном законе еще одного реабилитирующего основания прекращения дела типа такого: “при недоказанности (или за неустановлением) события преступления, если исчерпаны все возможности для собирания дополнительных доказательств как наличия, так и отсутствия события преступления”. Условие исчерпанности всех возможностей для собирания дополнительных доказательств представляется существенным, так как не только граждане, попавшие в орбиту уголовного дела, но и общество в целом заинтересовано в достижении не вероятного, а достоверного знания о наличии или отсутствии события преступления по каждому конкретному делу. Только в последнем случае возможна эффективная защита прав и законных интере-

  • 174 -

сов граждан - членов этого общества, а с ситуацией недоказанности (вероятности) события преступления общество должно мириться лишь вынужденно.

  • 175 -

3.4. Обеспечение более полной реализации принципов состяза- тельности и равноправия сторон.

Решительный поворот от функции обвинения и репрессии, присущей суду в прежнем инквизиционном уголовном судопроизводстве, к функции проверки и оценки, к функции арбитра в споре стороны об- винения и стороны зашиты в уголовном судопроизводстве обновляю- щейся России делает реальным независимость судей, создает предпо- сылки для обеспечения более полной реализации принципов состяза- тельности и равноправия сторон.

Закрепленные в ст.123 Конституции РФ, принципы состязательности и равноправия сторон побуждают независимый суд в начале разбирательства, до исследования доказательств, оценивать как равновероятные версию обвинения о виновности подсудимого и версию защиты о его невиновности или виновности меньшей степени. Иначе суд нельзя будет назвать беспристрастным и непредвзятым.

Не противоречит ли сделанное утверждение презумпции невиновности? Думается, нет. Когда речь идет о судебных версиях, о вер-сионном мышлении суда, о субъективных вероятностях, которые суд приписывает различным версиям, то подразумевается образ мыслей судьи; те логические приемы, к которым он прибегает; субъективные чувства, которые он испытывает на той или иной стадии судебного разбирательства. Презумпция невиновности же закреплена в ст.49 Конституции РФ, то есть это закон, правовой принцип. Разумеется, презумпция невиновности имеет и свое логическое обоснование, и логическую форму выражения. С другой стороны доказывание (опро- вержение) судебных версий, то есть исследование и оценка доказа-

  • 176 -

тельств, будучи процессом мыслительной деятельности, конечно, ос- новывается на определенных правовых принципах и законах. Но было бы неправильно смешивать правовой принцип презумпции невиновности с образом мышления, логическими приемами или чувствами субъекта использования этого принципа.

Особенностью правовой нормы является то, что ее использование обеспечивается принудительно, силой государства, принявшего данную норму. Если государство принимает презумпцию невиновности, то это обязывает суд считать подсудимого невиновным, пока его виновность не будет доказана и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Если бы государство приняло презумпцию виновности, то это обязывало бы тот же самый суд считать подсудимого виновным, пока его невиновность не будет доказана и установлена приговором суда. Однако ни та, ни другая презумпция не может заставить суд быть уверенным в невиновности или виновности, иметь по этому вопросу внутреннее убеждение. Закон, как бы строг и справедлив он не был, не может повелевать человеческими чувствами и мыслями1.

В конце разбирательства, после исследования и оценки всех доказательств, либо версия стороны обвинения должна стать для суда достоверной, либо он согласится с версией стороны защиты.

Если доказывание виновности подсудимого - это обязанность стороны обвинения, то подсудимый не обязан доказывать суду свою невиновность, для суда это излишне, так как в любом случае действует принцип презумпции невиновности. Поэтому адвокат или любой

Подробнее об этом см., напр.: Ларин A.M. Презумпция невиновности. - М.: Наука, 1982. С.29-32.

  • 177 -

другой представитель стороны защиты может выбирать различную тактику поведения.

Одним из простейших вариантов является лишь указание на недостаточность совокупности доказательств, лежащих в основе обвинения. для достоверного вывода о виновности подсудимого (без оспаривания достоверности отдельных доказательств). Если, например, имеются лишь косвенные доказательства причастности обвиняемого к совершению преступления, то такая позиция стороны защиты может оказаться вполне эффективной. В случае постановления оправдательного приговора за недоказанностью участия подсудимого в совершении преступления он будет по-прежнему считаться невиновным.

Однако при этом существенно то, что суд сочтет подсудимого невиновным не благодаря своей убежденности в этом, а лишь потому, что так поступить суду предписывает закон, ведь нормы закона “регламентируют не мысли и чувства, а поведение участников уголовного дела, разрешая, обязывая или запрещая при определенных условиях производить определенные действия, поступать определенным образом”2. Что же касается мыслей и чувств любого субъекта, то никакой закон, никакая презумпция не заставят его быть убеж- денным в невиновности, если по этому поводу имеются сомнения. Заставить его быть внутренне убежденным в невиновности подсудимого может только положительное доказывание невиновности в процессе судебного разбирательства.

Вполне возможно, что подсудимого не устроит перспектива лишь считаться невиновным, что он захочет, чтобы о нем и думали как о

2Ларин A.M. Указ. соч. С.32.

  • 178 -

невиновном. Для этого сторона защиты должна не только подвергать сомнению версию обвинения, но и опровергнуть ее. не только пассивно указывать на недоказанность виновности, но и активно доказать с достоверностью невиновность подсудимого.

В связи с этим представляется, что задача суда не только в том, чтобы проверить обосновано ли обвинение, но и в том, чтобы проверить обоснована ли позиция защиты в том случае, когда защита не только подвергает сомнению версию обвинения, но и опровергает ее, не только пассивно указывает на недоказанность виновности, но и активно пытается доказать с достоверностью невиновность подсудимого. Наделяя сторону обвинения правом получать от суда результат (в виде приговора) проверки степени обоснованности ее позиции, достаточности этой степени для признания версии обвинения достоверной, нельзя отказывать в таком же праве стороне защиты.

Принципы состязательности и равноправия сторон должны соблюдаться не только на каких-то отдельных этапах судебного разбирательства, они должны носить для суда абсолютный характер, в том числе эти принципы должны действовать и при вынесении судом приговора. и при прекращении дела полностью или в отношении отдельных обвиняемых. Приговор во всех случаях оглашается публично и это чрезвычайно важно с точки зрения обеспечения прав и законных интересов личности, формирования общественного мнения о подсудимом, об уголовном процессе в целом. Если стороне обвинения удалось убедить суд в достоверности версии о виновности обвиняемого, то суд выносит и оглашает обвинительный приговор, при этом участникам процесса и обществу ясно, что суд счел вину подсудимого доказанной достоверно. В противном случае обвинительный приговор

  • 179 -

просто недопустим: “Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана” (ст. 309 УПК РСФСР).

Что касается оправдательного приговора, то он может поста- новляться как при достоверно доказанной невиновности подсудимого, так и при ее вероятности. В последнем случае версия обвинения о виновности подсудимого также остается для суда вероятной, тем не менее суд обязан постановить оправдательный приговор исходя из презумпции невиновности подсудимого, закрепленной в ст. 49 Конституции РФ.

Но если из обвинительного приговора ясен как юридический. так и гносеологический результат судебного разбирательства, то почему же гносеологический результат должен нивелироваться в оп- равдательном приговоре? Если стороне защиты удалось с достовер- ностью доказать невиновность подсудимого, доказав, например, его алиби или наличие обстоятельств, предусмотренных Гл.8 УК РФ и исключающих преступность деяния (а без преступления нет и уголов- но-правовой вины), то это должно быть так же ясно из содержания оправдательного приговора, как из обвинительного ясен факт досто- верного установления вины. Если же суд, постановляя оправдатель- ный приговор, вольно или невольно скрывает от заинтересованных лиц и общества в целом, что в процессе судебного разбирательства невиновность установлена (доказана) достоверно, то трудно гово- рить о какой-то состязательности и равноправии сторон, налицо традиционное покровительство стороне обвинения, пресловутый обви- нительный уклон.

  • 180 -

Важно, чтобы из приговора было ясно, почему суд считает подсудимого невиновным, либо потому, что его невиновность достоверно доказана в процессе судебного разбирательства, либо только лишь потому, что невиновность презюмируется, а ни стороне обвинения, ни стороне защиты не удалось доказать суду с достоверностью ни виновность, ни невиновность подсудимого. Зачастую это важно не только для самого посудимого, не только для стороны защиты, но и для общества, так как констатация доказанности невиновности подсудимого порой означает выявление признаков преступлений, совершенных другими лицами (потерпевшими, свидетелями и т.д.), то есть речь в данном случае идет и о борьбе с преступностью.

Поясним это на примере. М. обвинялся в изнасиловании несовершеннолетней К. Уголовное дело было возбуждено по заявлению К. При расследовании дела М. полтора года находился под стражей. В итоге Ленинский районный народный суд г.Саратова, рассматривавший это дело, оправдал М. Одновременно суд вынес определение о привлечении к уголовной ответственности К. за ложный донос.

В целях более полной реализации на практике коституционных принципов состязательности и равноправия сторон можно идти по пути увеличения числа оснований оправдательного приговора, по пути конкретизации этих оснований таким образом, чтобы их формулировка четко и однозначно отражала гносеологические результаты судебного разбирательства3.

Вместе с тем возможны и иные пути, например, дополнение ст.314 “Описательная часть приговора” или ст.316 “Резолютивная

3Подробнее об этом см. параграф 3.2. настоящей работы.

  • 181 -

часть оправдательного приговора” УПК РСФСР.

В действующем законодательстве не предусмотрено принятие судом какого-либо юридически значимого решения специально для случая, когда суд считает невиновность подсудимого доказанной достоверно. Решение об оправдании подсудимого, предусмотренное ст.316 УПК, является общим и для случая, когда невиновность достоверно доказана в процессе судебного разбирательства, и для случая, ког- да обе версии (о виновности и невиновности) остались для суда ве- роятными (презумпция невиновности при этом остается неопровергну- той). Если решение о признании невиновности подсудимого доказан- ной с необходимостью влечет за собой решение о его оправдании, то решение об оправдании подсудимого само по себе еще не позволяет сделать вывод (принять решение) о том, что его невиновность не только презюмируется, но и доказана. В связи с этим было бы пра- вильно внести в ст.314 или ст.316 УПК РСФСР (и в соответствующую статью проекта УПК РФ, принятого Государственной Думой в первом чтении) требование указывать в оправдательном приговоре не только решение об оправдании подсудимого, но и решение о признании неви- новности подсудимого доказанной (или установленной), если она бы- ла доказана (установлена) достоверно.

Одновременно следовало бы дополнить и ст.349 УПК РСФСР еще одним случаем - “если доказательствами, рассмотренными судом первой инстанции, предъявленное подсудимому обвинение опровергнуто и подтверждена его невиновность”. Последнее дополнение не будет противоречить правилу, согласно которому суд кассационной инстан- ции не вправе устанавливать или считать доказанными факты, кото- рые не были установлены в приговоре или отвергнуты им, так как

  • 182 -

это правило закон (ст.352 УПК РСФСР) распространяет лишь на слу- чаи, когда дело направляется на дополнительное расследование или вторичное рассмотрение в суд первой инстанции4.

Особо остановимся на форме судопроизводства с участием присяжных заседателей. В суде присяжных существует жесткое разделение полномочий. Все вопросы о доказанности и недоказанности тех или иных обстоятельств разрешает коллегия присяжных заседателей (судьи факта), но не председательствующий судья. В компетенции последнего находятся лишь вопросы правового характера, он же сос- тавляет и вопросный лист для присяжных. Согласно ст.449 УПК РСФСР после исследования всех доказательств перед присяжными заседате- лями ставятся три основных вопроса: 1)доказано ли, что соответс- твующее деяние имело место; 2)доказано ли, что это деяние совер- шил подсудимый; 3)виновен ли подсудимый в совершении этого дея- ния. В случае отрицательного ответа присяжных на первый или вто- рой основной вопрос понятно, что присяжные не признали достовер- ным, что соответствующее деяние имело место или что это деяние совершил подсудимый. Для постановления оправдательного приговора этого вполне достаточно. Однако остается совершенно неясным, признают ли присяжные достоверным обратное (что деяния не было или что подсудимый его не совершал) или же достигнутое свое зна- ние об этом они оценивают только как вероятное (существует веро- ятность того, что деяние имело место, но существует и вероятность того, что этого деяния не было; существует вероятность того, что это деяние совершил именно подсудимый, но существует и вероят-

4Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. - М.: СПАРК, 1996. С.436-437.

  • 183 -

ность того, что подсудимый к этому не причастен).

Учитывая, что статьями 449, 450 УПК РСФСР предусмотрена возможность постановки присяжным заседателям и других вопросов, представляется целесообразным при наличии соответствующих ходатайств со стороны участников процесса вносить в вопросные листы кроме основных вопросов, перечисленных в ст.449, и вопросы типа: а)доказано ли, что соответствующего деяния не было; б)доказано ли, что это деяние подсудимый не совершал. Понятно, что отвечать на каждый из этих вопросов присяжные должны лишь в случае отрицательного ответа на соответствующий основной вопрос. Предлагаемые дополнительные вопросы присяжным помогут точнее определить гносеологические результаты разбирательства уголовного дела в суде.

Постановка перед присяжными подобных дополнительных вопросов в тех случаях, когда подсудимый не признает себя виновным в предъявленном ему обвинении, когда сторона защиты опровергает версию стороны обвинения и доказывает свою версию об отсутствии соответствующего деяния или о несовершении этого деяния подсудимым, будет способствовать более полной реализации на практике конституционных принципов состязательности и равноправия сторон, провозглашенных кроме того и в ст. 429 УПК РСФСР. Если сторона обвинения и сторона защиты выдвинули две взаимоисключающие друг друга версии об одном и том же обстоятельстве, то спрашивать у присяжных о доказанности одной из этих версий и замалчивать вопрос о доказанности другой - означает нарушать принципы состязательности и равноправия сторон, подыгрывать одной из них. В каком-то смысле это все равно, что спросить сколько мячей забила сопернику любимая футбольная команда и не поинтересоваться, а

  • 184 -

сколько же мячей забил соперник.

Существенно и то, что положительный ответ присяжных хотя бы на один из таких вопросов обеспечит более полную моральную реабилитацию подсудимого. Кроме того положительные ответы присяжных на подобные вопросы, с одной стороны, способны оградить свидетелей, показания которых противоречили версии обвинения, от подозрений в лжесвидетельстве, от возможного последующего уголовного преследования, а с другой - могут послужить основанием для привлечения к уголовной ответственности тех лиц, которые утверждали обратное и на показаниях которых было основано обвинение.

Что касается стадии предварительного расследования, то прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, обязаны выявлять не только уличающие, но и оправдывающие обвиняемого обстоятельства (ст.20 УПК РСФСР), устанавливать не только наличие, но и отсутствие общественно опасных деяний (ч.1 ст.69 УПК РСФСР). Думается, что наделяя органы предварительного расследования правом уголовного преследования, временного ограничения прав и законных интересов граждан, предъявления им обвинения, было бы логично обязать эти органы при прекращении уголовного дела защищать права и законные интересы граждан, несправедливо обвиненных в совершении преступления, в том числе и путем констатации доказанности невиновности этих граждан (в тех случаях, когда по мнению следователя и прокурора невиновность доказана), то есть путем ссылки на соответствующее основание прекращения дела, точно отражающее гносеологические результаты доказывания.

  • 185 -

ГЛАВА 4. ОСОБЕННОСТИ ДОКАЗЫВАНИЯ ПРИ РАЗБИРАТЕЛЬСТВЕ УГОЛОВНОГО ДЕЛА В СУДЕ ПРИСЯЖНЫХ.

4.1. Проблемы российского суда присяжных.

В декабре 1993г. в Саратовском областном суде состоялся первый в истории современной России судебный процесс с участием присяжных заседателей. Семилетний опыт не погасил дискуссий о том. каким должен быть суд присяжных, нужен ли нам вообще такой суд и т.д. Более того, сторонники и противники осмысливают накапливаемый опыт, извлекают из него новые аргументы “за” и “против”.

Основной упрек, который сегодня адресуют суду присяжных его противники, - большое количество оправдательных приговоров. Действительно, если в обычных судах, состоящих из одного профессионального судьи и двух народных заседателей, доля оправдательных приговоров обычно не превышает 0.5%. то в судах присяжных оправданий бывает до 10% и более.

Учитывая, что предварительное расследование по уголовным делам. рассматриваемым судами и той. и другой формы, проводят одни и те же следственные органы, что обвинение поддерживают одни и те же государственные обвинители, радикально настроенные критики видят причину столь резкого различия в соотношениях обвинительных и оправдательных приговоров в одном: суды присяжных проявляют недопустимую милость к убийцам, насильникам и грабителям. Отсюда делается вывод о необходимости если не отмены суда присяжных, то во всяком случае о его модернизации и существенной перестройке.

Некоторые же сторонники существующей сегодня модели суда при-

  • 186 -

сяжных основную причину оправданий видят порой лишь в плохой ра- боте органов предварительного расследования, в том, что государс- твенный обвинитель не сумел эффективно использовать собранные до- казательства и убедительно доказать виновность подсудимого или вообще обвинял человека, не имеющего никакого отношения к прес- туплению, и т.д. Действительно, работа судов присяжных вскрыла серьезные пороки предварительного расследования, выявила много- численные процессуальные нарушения следователей и прокуроров, из- за чего многие доказательства, положенные в основу обвинения, признаются в суде недопустимыми.

Как будто бы вырисовывается альтернатива: либо плохи следователь и прокурор, либо плох суд присяжных. Третьего не дано.

Такая, приводящая к неизбежной конфронтации, постановка вопроса представляется некорректной, неоправданной и неконструктивной. Похоже, ситуация, когда суд постановляет оправдательный приговор, не всегда правильно понимается, а потому излишне драматизируется как юристами, так и журналистами. Конечно, если подсудимый оказался непричастен к совершению преступления, например, у него алиби, то следователь и государственный обвинитель совершили ошибку. В этом случае претензии в их адрес уместны. Но чаще суд не достигает внутреннего убеждения ни в том, что подсудимый вино- вен, ни в том, что он невиновен; при этом и версия обвинения о виновности, и версия защиты о невиновности остаются для суда ве- роятными. Такая ситуация складывается, когда стороне обвинения не удается достоверно доказать, что само деяние, например, изнасило- вание или передача денег (по делам о взятках), имело место, или когда наличие деяния не вызывает сомнений, но не доказано с дос-

  • 187 -

товерностью, что это деяние совершил именно подсудимый, например. остается неясным, чей именно удар (или выстрел) явился причиной смерти потерпевшего.

Вот типичные примеры из практики Саратовского областного суда. Ж. органами предварительного расследования было предъявлено обвинение по ст.117 ч.4 и по ст.207 УК РСФСР. Коллегия присяжных заседателей единогласно признала не доказанным событие преступления, квалифицированное органами предварительного расследования ст.207 УК РСФСР. При голосовании по первому из трех основных вопросов. связанных с обвинением по ст.117 ч.4 УК РСФСР, голоса присяжных разделились поровну и, таким образом, событие преступления было признано не доказанным шестью голосами против шести. Ж. был оправдан1.

В другом случае подсудимые Е. и М. обвинялись в совершении преступлений, квалифицированных соответственно по ст.290 ч.4 п. “а, б, в” УК РФ и по ст. 33, 290 ч.4 п. “а. б, в” УК РФ. Вердиктом коллегии присяжных заседателей признано не доказанным событие указанных преступлений. Оба подсудимых были оправданы в соответствии с п.1 ч.3 ст.309 УПК РСФСР за неустановлением события преступления2 .

Такого рода ситуация в отношении части обвинения сложилась и на первом же процессе с участием присяжных заседателей в Московском областном суде в декабре 1993г. (это был второй по счету процесс с участием присяжных в современной истории России): подсудимому С. вменялось 2 убийства, но его причастность к одному из них

1 Архив Саратовского областного суда. Дело N2-10/97. 2Архив Саратовского областного суда. Дело N2-162/97.

  • 188 -

была признана недоказанной и он был оправдан по факту гибели К. При отрицательном ответе присяжных на любой из первых двух основных вопросов подсудимый подлежит оправданию согласно презумпции невиновности, закрепленной в ч.1 ст.49 Конституции РФ.

Как показывает практика, такие ситуации возможны не только когда плохо сработали следователь и прокурор, но и тогда, когда ими приняты все предусмотренные законом меры к установлению события преступления и лиц, виновных в совершении преступления. Причины этого криминалистике известны (исчезновение следов с течением времени, естественные помехи при извлечении криминалистически значимой информации, противодействие расследованию и т.д.).

Если же органы предварительного расследования сделали все от них зависящее, но собранной ими совокупности доказательств оказалось по мнению суда недостаточно для достоверного подтверждения версии обвинения, то в чем же можно упрекать следователя и прокурора? Какие-либо претензии к присяжным здесь также неуместны.

Может возникнуть вопрос: но ведь многочисленные доказательства виновности, собранные стороной обвинения, не опровергнуты, версия государственного обвинителя выглядит вполне правдоподобной; даже если у присяжных остаются какие-то небольшие сомнения в том, что именно подсудимый виновен в данном преступлении, дает ли это присяжным право на оправдательный вердикт? Не будет ли ошибкой здесь постановление оправдательного приговора, который в одночасье перечеркивает длительную (порой многолетнюю) и кропотливую работу десятков и сотен людей - следователей, прокуроров, экспертов, дознавателей и других? В подобных случаях вполне возможно, что подсудимый действительно совершил преступление, но лю-

  • 189 -

бые неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого (ч.3 ст.49 Конституции РФ). Ошибкой же будет поста- новление не оправдательного, а обвинительного приговора без не- сомненно доказанной виновности. Здесь действует принцип правового государства - лучше оправдать десять виновных, чем осудить одного невиновного.

Таким образом, нельзя согласиться с позицией тех, кто причину оправдательных приговоров видит лишь в плохой работе следователя и прокурора. Здесь существуют и объективные причины.

Но невозможно разделить и вышеизложенную позицию противников суда присяжных. То, что в суде присяжных постановляется сравнительно больше оправдательных приговоров, также имеет свои объективные причины. Так, с участием присяжных заседателей запрещено исследовать обстоятельства, связанные с прежней судимостью подсу- димого, запрещено даже упоминать о фактах судимости и признания подсудимого особо опасным рецедивистом (ст.446 УПК РСФСР). Но ведь следователь и прокурор обязаны доказывать и такого рода обс- тоятельства (ст.68 УПК РСФСР). Кроме того, в суде присяжных зап- рещено упоминать о существовании доказательств, исключенных пред- седательствующим судьей из разбирательства дела (ст.435 УПК РСФСР). Поэтому, когда вопрос о виновности на стадии предвари- тельного расследования решают следователь и прокурор, они исполь- зуют иной объем информации, чем тот, что имеется у присяжных при окончательном решении этого вопроса в суде. Если же в деле имеет- ся, например, информация о фактах прежней судимости обвиняемого, то очевидно, что следователю и прокурору легче достичь внутренне- го убеждения в виновности обвиняемого и передать дело в суд, чем

  • 190 -

присяжным достичь внутреннего убеждения в виновности подсудимого и проголосовать за обвинительный вердикт.

Так как многие подсудимые в прошлом имели судимости, вполне естественно, что в случае рассмотрения дела судом присяжных шансы на обвинительный приговор будут меньше, чем в случае рассмотрения того же дела обычным судом, который, в отличие от присяжных, мо- жет и должен исследовать и обстоятельства, связанные с прежними судимостями подсудимого.

Более того, Пленум Верховного Суда РФ запретил исследовать с участием присяжных заседателей любые обстоятельства, характеризу- ющие личность подсудимого, - характеристики, справки о состоянии здоровья, о семейном положении и т.д.3. Мотивы, которыми руко- водствовались законодатель и Пленум, понятны: оградить присяжных от любой информации, которая могла бы повлиять на объективность и беспристрастность присяжных; не допустить принятия решений, осно- ванных не столько на фактах, сколько на эмоциях. Но ведь на объ- ективность и беспристрастность присяжных может повлиять и инфор- мация об обстоятельствах, характеризующих личность потерпевшего. Тем не менее Пленум не запрещает исследовать с участием присяжных заседателей обстоятельства, характеризующие личность потерпевше- го. Такая позиция Пленума представляется непоследовательной.

Кроме того, вызывает сомнение согласованность создавшегося положения с конституционным принципом уголовного процесса - прин-

3П.16 Постановления N9 от 20 декабря 1994г. Пленума Верховного Суда РФ “О некоторых вопросах применения судами уголовно- процессуальных норм, регламентирующих производство в суде при- сяжных” // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1995, N3.

  • 191 -

ципом равноправия сторон. Сторона обвинения не может обратить внимание присяжных на судимость подсудимого, а вот сторона защиты может беспрепятственно акцентировать внимание присяжных на суди- мостях потерпевшего и пытаться воздействовать таким образом на присяжных заседателей. Подобная ситуация создалась на первом же в истории современной России процессе с участием присяжных заседа- телей в Саратовском областном суде: убитые имели судимости и это обстоятельство не стало секретом от присяжных.

Здесь существует и еще одна проблема. Присяжные заседатели на случай признания подсудимого виновным должны ответить и на вопрос о том, заслуживает ли он снисхождения либо особого снисхождения. Но знание об обстоятельствах, характеризующих личность обвиняемого, могло бы как раз и помочь присяжным ответить на этот вопрос. Из ст.460 видно, что ответ на этот вопрос влияет на воз- можное наказание, назначаемое председательствующим судьей. А ведь председательствующий судья, согласно ч.4 ст.460, при непризнании подсудимого заслуживающим снисхождения или особого снисхождения назначает наказание с учетом в том числе и данных о личности ви- новного, а не только обстоятельств совершенного деяния, которые могут быть как отягчающими, так и смягчающими ответственность.

Существенно и то, что народные заседатели обычного суда имеют доступ и к обвинительным доказательствам, признанным недопус- тимыми (но не потерявшими от этого своей внешней эффектности), при этом народные заседатели вряд ли понимают какие же правила были нарушены правоохранительными органами при собирании и зак- реплении этих доказательств, но наверняка способны оценить “убе- дительность” этих доказательств, что не может не отразиться на

  • 192 -

решениях суда. Присяжным же запрещено знакомиться с доказательствами, полученными с нарушением закона, а на практике председательствующие иногда устраняют из судебного разбирательства и допустимые доказательства, которые могут повлиять на объективность и беспристрастность присяжных (например, фотографии жертв преступления при условии подтверждения факта причинения им телесных повреждений иными доказательствами). Потому-то присяжным и запрещено знакомиться с подобной информацией, что она может повлиять и на их решение.

Таким образом, плохо скорее не то, что в суде присяжных много оправдательных приговоров, а то, что их мало в обычных судах, что традиционная форма судопроизводства пока еще сохраняет рудименты пресловутого обвинительного уклона.

Есть и еще одна объективная причина того, что вердикты присяжных могут не всегда совпадать с выводами органов предварительного следствия или даже обычных судов. Дело в том, что в разрешаемом присяжными главном вопросе (виновен ли подсудимый в совершении этого деяния) подразумевается вовсе не та виновность, которая подлежит доказыванию при производстве предварительного следствия и разбирательстве дела в суде и вопрос о которой должен разрешить обычный суд при постановке приговора в совещательной комнате. Согласно статье 68 УПК доказыванию подлежит виновность обвиняемого в совершении преступления, согласно статье 303 УПК обычный суд разрешает вопрос о виновности подсудимого в совершении этого преступления. Существенно, что обычный суд перед разрешением вопроса о виновности в обязательном порядке разрешает еще и вопрос о том, содержит ли это деяние состав преступления и каким именно

  • 193 -

уголовным законом оно предусмотрено. Присяжные же на вопрос о составе преступления не отвечают, они не классифицируют рассмат- риваемые деяния на преступления и непреступления (понятие “дея- ние” более широкое, чем понятие “преступление”, каждое преступле- ние является деянием, но не каждое деяние является преступлени- ем). Если деяние не содержит состав преступления, не предусмотре- но уголовным законом, то для обычного суда становится бессмыслен- ным и беспредметным последующее обсуждение вопроса о виновности подсудимого в совершении преступления. В суде присяжных все нао- борот: сначала присяжные отвечают на вопрос о виновности подсуди- мого в совершении этого деяния, а уже после этого председательст- вующий судья разрешает вопрос о том, содержит ли это деяние сос- тав преступления.

Таким образом, существует принципиальная разница между ви- новностью в совершенном преступлении, устанавливаемой обычным су- дом, и виновностью в совершенном деянии, устанавливаемой при аль- тернативной форме судопроизводства. Если в первом случае речь идет о формально-юридической оценке деяния и об уголовно-правовой вине, то во втором - о морально-нравственной оценке деяния и о вине с точки зрения нравственности. Если в первом случае при ус- тановлении виновности обычный суд опирается на уголовный закон, то во втором случае присяжные заседатели опираются прежде всего на совесть общества, носителями и выразителями которой они явля- ются. Определенный смысл в этом есть, так как первичны все-таки морально-нравственные нормы общества, а уголовно-правовые законы государства вторичны. Какими бы не были совершенными Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы, жизнь всегда богаче и многооб-

  • 194 -

разнее, все возможные жизненные коллизии нельзя предусмотреть да- же в самых подробных инструкциях.

В суде присяжных возможна ситуация, когда подсудимый признан присяжными виновным, но тем не менее постановлен оправдательный приговор за отсутствием в деянии подсудимого состава преступле- ния. Практически такая ситуация тоже возникла на первом же про- цессе с участием присяжных заседателей в Московском областном су- де в декабре 1993г.: второй подсудимый Ч. был найден виновным в укрывательстве трупа и следов убийства, но председательствующим судьей в отношении него был постановлен оправдательный приговор за отсутствием состава преступления. Может быть то обстоятельст- во, что даже при оправдательном приговоре возможен обвинительный вердикт присяжных, послужит некоторым утешением для тех, кого тревожат оправдания в суде присяжных: ведь в обычном суде такой ситуации просто не может быть, так как признав, что деяние не со- держит состава преступления, суд, не обсуждая вопроса о виновнос- ти, должен постановить оправдательный приговор. Между прочим си- туация, когда вердикт присяжных обвинительный, а приговор оправ- дательный, представляет и общественный, и государственный инте- рес, так как это может быть индикатором несоответствия между име- ющимся в государстве уголовным законом и сложившимися в обществе морально-нравственными взглядами и запретами, сигналом к перес- мотру уголовного закона в сторону его ужесточения путем дополне- ния Уголовного кодекса новыми статьями, устанавливающими ответс- твенность и за те деяния, которые ранее преступлениями не счита- лись.

Иногда судебное разбирательство сравнивают с лечением больно-

  • 195 -

го или с полетом на самолете. Дескать, каждый хочет, чтобы его лечил профессиональный врач, а не случайный человек с улицы; чтобы самолет, на котором предстоит лететь, был сконструирован грамотным и опытным инженером и управлялся бы профессиональным пилотом. Так почему же доверять решение вопроса о виновности подсудимого мы должны непрофессионалам?

Но где критерий профессионализма судьи (в нашем случае присяжного заседателя)? Может быть окончание юридического вуза? Вряд ли с этим согласятся те, кто когда-либо работал или учился в вузе. Тогда может быть определенный опыт работы? Но разве в любой области трудовой деятельности нельзя найти людей, которые за долгие годы упорного труда не развили свой производственный талант? В медицине или технике проблема решается все- таки проще: о профессионализме врача можно судить по результатам лечения им больных, о квалификации самолетостроителей и пилотов - по уровню на- дежности или аварийности производимой и управляемой ими техники. К сожалению, в судопроизводстве подобных критериев по конечному результату нет. Впрочем, трудно было бы представить какие-то объективные формальные критерии оценки деятельности судьи по оценке доказательств, ведь сама эта оценка доказательств производится судом по своему внутреннему убеждению (ст.71 УПК), а значит является субъективной и не формализуется. По этой причине нельзя никогда с абсолютной достоверностью предсказать, какое решение примет суд в том или ином конкретном случае.

Можно и нужно говорить о профессионализме судьи и необходимости юридических познаний, когда речь идет о разрешении вопросов правового характера - содержит ли деяние состав преступления, ка-

  • 196 -

ким именно уголовным законом оно предусмотрено, какое именно на- казание должно быть назначено подсудимому и т.д. Разрешение этих вопросов в суде присяжных как раз и возложено на председательст- вующего профессионального судью. Применительно же к решению ос- новных вопросов (“доказано ли, что соответствующее деяние имело место”, “доказано ли, что это деяние совершил подсудимый”, “вино- вен ли подсудимый в совершении этого деяния”) нужны не специаль- ные юридические познания, а умение здраво мыслить; понятие про- фессионализма судьи здесь является неопределенным. Так как эти вопросы должны решаться на основе оценки доказательств по внут- реннему убеждению (причем важно не то, что это убеждение юриста, экономиста или инженера, а то, что это убеждение человека здраво- мыслящего и совестливого), то остается одно: уповать на совесть судей. И нет никаких оснований меньше доверять коллективной со- вести ни от кого не зависящих неюристов из народа, чем совести профессиональных юристов, чувствующих свою зависимость и от свое- го профессионального опыта и знаний, и от вышестоящих профессио- налов. Между прочим присяжные не совсем случайные люди: во-пер- вых, они прошли специальную процедуру отбора; во-вторых, они уст- раивают всех заинтересованных участников процесса, во всяком слу- чае, предоставленным законом правом их безмотивного отвода не воспользовался ни государственный обвинитель, ни подсудимый или его защитник.

Хотим мы того или нет, но суд присяжных - это реальность, судопроизводство с участием присяжных заседателей закреплено в статьях 20, 47, 123 Конституции РФ. Поэтому актуальны и вопросы об оптимизации работы системы уголовной юстиции, связанной с су-

  • 197 -

дом присяжных, о путях повышения эффективности этой системы; обеспечения более полного и быстрого выявления и пресечения преступлений; раскрытия преступлений; осуждения виновных; предотвращения необоснованного привлечения к уголовной ответственности и наказания лиц, чья виновность не доказана.

В качестве возможного варианта решения вышеупомянутой проблемы исследования обстоятельств, характеризующих личности подсудимого и потерпевшего, отметим следующий. До ответа на вопрос о виновности подсудимого присяжные не исследуют обстоятельства, характеризующие личности подсудимого и потерпевшего. В случае признания подсудимого виновным присяжные заседатели исследуют обстоятельства, характеризующие и личность подсудимого, и личность потерпевшего, и лишь после этого отвечают на вопрос о том, заслуживает ли подсудимый снисхождения либо особого снисхождения.

Другой вариант - отнести вопрос о снисхождении к компетенции председательствующего судьи, во всяком случае, не задавать его присяжным, а ограничить их роль решением вопроса о виновности или невиновности. Именно так происходит обычно в судах присяжных в США4.

Можно обсуждать и такой вариант решения, когда присяжные заседатели в процесе судебного следствия исследуют без каких-либо специальных ограничений все обстоятельства, характеризующие личности и подсудимого, и потерпевшего. Здесь представляет интерес свидетельство одного из опытнейших российских судей, судьи Московского областного суда, заслуженного юриста России Н.Григорь-

4Государство и право. 1995, N2. С.74-75.

  • 198 -

евой:”По собственному опыту и из практики коллег знаю, что оглашение факта прежней судимости не только не склоняет присяжных к угодному обвинению вердикту, если нет достаточных доказазательств вины, но зачастую дает обратный эффект”5.

Типичной стала картина, когда организованные преступные группы не только организованно совершают преступления, но и организованно спасают от обвинительного приговора подсудимых - членов этих групп, делегируя в судебное заседание лжесвидетелей, которые активно и целенаправленно пытаются разрушить или хотя бы сделать не столь убедительной версию стороны обвинения о виновности подсудимого. Вполне возможно, что в некоторых случаях подобные театрализованные представления перед эмоционально восприимчивыми и юридически неискушенными присяжными заседателями имеют успех и они склоняются к оправдательному вердикту. Иногда в этом видят аргумент против суда присяжных6. Но ведь и обычный суд в этой ситуации не может не учитывать показания вновь появившихся свидетелей, а установить непосредственно в судебном заседании ложность таких заранее подготовленных, скоординированных и расчетливо дозированных показаний далеко не всегда возможно.

Проблема лжесвидетельств весьма серьезна и возникла она вовсе не в суде присяжных. Эта проблема существует и в обычных судах, но никто не предлагает из-за этого упразднять суды в их традиционном виде. Лжесвидетельства - повод не для упразднения тех или иных форм судебного разбирательства, а для совершенствования

5Уроки суда присяжных/УЮридический вестник. 1998, N13. СИ. 6См., напр.: Кислов А. Присяжные оправдатели // Известия. 1998, 15 октября. С.5.

  • 199 -

этих форм, для совершенствования уголовно-процессуального закона.

Отметим в связи с этим два важных, на наш взгляд, момента. Во-первых, в случае появления на стадии судебного разбирательства дела с участием присяжных заседателей новых показаний свидетелей или других доказательств, которыми могут быть установлены фактические данные, противоречащие версии, отстаиваемой одной из сторон, или ставящие ее под сомнение, заинтересованная сторона может ходатайствовать об отложении разбирательства. В УПК целесообразно предусмотреть право суда отложить в таком случае разбирательство и предоставить тем самым ходатайствующей стороне необходимое время для всестороннего исследования и проверки этих новых показаний или иных доказательств, так как непосредственно в судебном заседании это не всегда возможно.

Во-вторых, на приговор, постановленный в суде присяжных, следует распространять действие гл.31 УПК РСФСР “Возобновление дел по вновь открывшимся обстоятельствам” и это следует закрепить в законе. Пока же в ст.466 предусмотрена лишь возможность пересмотра в порядке надзора вступивших в законную силу приговоров и постановлений суда присяжных по правилам, установленным гл.30 УПК РСФСР, и лишь по основаниям, предусмотренным ст.465 УПК РСФСР.

Тогда даже если ложные показания новоявленных свидетелей нарушат выстроенные государственным обвинителем казалось бы надежнейшие редуты обвинительных доказательств, сыграют решающую роль и вердикт присяжных окажется оправдательным, ситуация будет не так уж безнадежна для стороны обвинения. Прокурор не может опротестовать вердикт присяжных, но у прокурора, который уверен, что оправданный все-таки виновен, а свидетели лгут, выгораживая его,

  • 200 -

есть все основания возбудить в отношении этих свидетелей, подоз- реваемых в даче заведомо ложных показаний (ст.307 УК РФ), уголов- ное дело. Имея приличный резерв времени, оговоренного процессу- альными сроками, используя всю мощь государственной машины в виде различных органов выявления, пресечения и расследования преступ- лений, позже прокурор сможет с гораздо большими шансами на успех доказать в суде заведомую ложность показаний отдельных свидете- лей, неожиданно появившихся в суде присяжных. После того, как за- ведомая ложность показаний хотя бы одного свидетеля будет уста- новлена вступившим в законную силу приговором суда, появится ос- нование для предусмотренного ст.384 УПК РСФСР возобновления пер- вого уголовного дела по вновь открывшимся обстоятельствам.

“А если присяжные на основе лжесвидетельств вынесли оправда- тельный вердикт? Как же вы будете привлекать лгунов к ответу, ес- ли их показания сами же и приняли за истину?” - недоумевает А.Кислов7. К сожалению, не только журналистов порой пленяют лож- ные логические штампы типа: “если не доказано, что виновен, зна- чит доказано, что невиновен”. Как уже отмечалось, ситуацию недо- казанности (но и неопровержения) и версии обвинения, и версии за- щиты игнорировать нельзя. Такие ситуации реально существуют в су- дах. Если лжесвидетелям удалось вызвать у присяжных неустранимые в судебном заседании сомнения в виновности подсудимого, то это еще не значит, что сами показания этих свидетелей не вызывают у присяжных и председательствующего судьи никаких сомнений.

Учитывая, как редко возбуждаются уголовные дела против лжес-

7 Там же.

  • 201 -

видетелей, полагаем, что здесь есть резервы и для борьбы с орга- низованной преступностью, и для снижения числа юридических оправ- даний судом присяжных фактических убийц, грабителей, взяточников. Оценивая результаты шестилетней работы россйского суда присяжных, полагаем, что независимо от того, как сложится судьба суда присяжных в России 21-го века, главный и необратимый эффект его сравнительно недолгой работы в конце века 20-го состоит в том, что многие судьи согласны с мыслью, высказанной недавно судьей Московского областного суда Н.Григорьевой:”И если раньше у меня почти не было оправдательных приговоров при обычном рассмотрении дела, то теперь и без суда присяжных они неизбежны”8. Таким образом, сегодняшний суд присяжных оказался родителем нового пра- восознания профессионалов. Хочется думать, что он станет и исто- рической вехой на пути российской судебной реформы, своего рода линией водораздела между инквизиционным процессом и дореформенным судом и состязательным процессом и будущим судом России.

Уроки суда присяжных… СИ.

  • 202 -

4.2. Основания оправдания. Постановка проблемы и анализ судебной практики.

Длительное время в уголовно-процессуальной науке и в судебной практике под основаниями постановления оправдательного приговора подразумевались реализации случаев постановления оправдательного приговора, указанные в ч. 3 ст.309 УПК РСФСР. В указанной статье перечисленны три таких случая: 1)не установлено событие преступления; 2)в деянии подсудимого нет состава преступления; 3)не доказано участие подсудимого в совершении преступления. Как правило, понятия “основания оправдания” и “случаи оправдания” употреблялись как синонимы.

После дополнения УПК РСФСР главами, регламентирующими произ- водство в суде присяжных, создалась ситуация, когда в ч.1 ст.461 указан иной набор случаев вынесения оправдательного приговора: “Разбирательство дела в суде присяжных председательствующий судья заканчивает одним из судебных решений, вынесенных соответственно по правилам, предусмотренным статьей 261 или главой 25 настоящего Кодекса, а именно: … 2)оправдательным приговором, когда колле- гия присяжных заседателей дала отрицательный ответ хотя бы на один из трех основных вопросов, указанных в части первой статьи 449 настоящего Кодекса, либо когда председательствующий судья признал отсутствие в деянии состава преступления…”. Теперь соз- далась двойственная ситуация. Во-первых, наборы случаев вынесения оправдательного приговора, указанных в ст.309 и в ст.461, не сов- падают как по количеству случаев, так и по их содержанию. Во-вто- рых, законодатель с одной стороны дал в ч.1 ст.461 исчерпывающий

  • 203 -

перечень случаев вынесения оправдательного приговора в суде при- сяжных, а с другой - в этой же статье закона предписал председа- тельствующему судье при постановлении оправдательного приговора следовать правилам главы 25 УПК РСФСР, а значит и, в частности, ч.З ст.309. Это, на наш взгляд, делает проблематичным для предсе- дательствующего в суде присяжных выбор в каждом конкретном случае адекватного основания оправдания.

Актуальность проблемы определения основания оправдания в суде присяжных обусловлена не только противоречивостью действующего закона. В предложенной Президентом и одобренной российским парла- ментом Концепции судебной реформы в Российской федерации сказано: “Не вызывает сомнений, что безмотивность вердикта присяжных порою не позволяет однозначно сформулировать основание оправдания под- судимого”1 . Авторы Концепции полагают, что “в этих случаях должна применяться единая формулировка “за невиновностью”, не исключающая возможности предъявления оправданному иска в порядке гражданского судопроизводства”2.

Представляет интерес исследование того, каким образом эта проблема решается на практике. С этой целью в Саратовском област- ном суде нами были изучены 18 приговоров, постановленных в судеб- ных процессах с участием присяжных заседателей. В каждом из этих приговоров один или несколько подсудимых оправдывались полностью или частично, по отдельным пунктам предъявленного обвинения. Все изученные приговоры постановлены в 1997 году.

1 Концепция судебной реформы в Российской Федерации. -М.: Республика, 1992. С.95-96. 2Там же.

  • 204 -

В общей сложности этими приговорами оправданы 27 подсудимых по 60-ти пунктам обвинения (в 60-ти случаях). В подавляющем боль- шинстве случаев председательствующие судьи указали то или иное основание оправдания. Лишь одним приговором подсудимый был оправ- дан по одному пункту обвинения без ссылки на какое-либо основа- ние. В общей сложности использовались пять различных формулировок основания оправдания. Использованные формулировки и частота их встречаемости указаны в таблице.

Таблица. Распространенность различных оснований оправдания в суде присяжных (Ч. - число случаев использования, К. - количество приговоров с использованием данной формулировки).

N Формулировка основания оправдания Ч. К. 1 За отсутствием события преступления 21 9 2 За неустановлением события преступления 4 1 3 За недоказанностью в совершении преступления 1 1 4 За недоказанностью участия в совершении преступл. 25 9 5 За отсутствием состава преступления 8 3 6 Не указано 1 1

  • 205 -

Бросается в глаза то, что председательствующие судьи активно используют в качестве основания оправдания формулировку “за отсутствием события преступления” (она встретилась в каждом втором исследованном приговоре), хотя действующему уголовно-процессуальному закону такое основание оправдательного приговора не известно. Что касается п.1 ч.1 ст.5, в котором упоминается “отсутствие события преступления”, то там речь идет об основании прекращения дела. Почти во всех случаях отрицательного ответа присяжных на первый из трех основных вопросов председательствующими судьями использовалась именно такая формулировка основания оправдания, причем без каких-либо ссылок на УПК, и лишь в одном приговоре использовалась формулировка “за неустановлением события преступления” со ссылкой на п.1 ч.З ст.309 УПК РСФСР.

На первый взгляд может показаться, что описанное искажение формулировки основания оправдания, указанной в законе, не должно иметь какого-либо принципиального значения. Однако это не так и следующий пример наглядно демонстрирует это. Ж. обвинялся по ст.117 ч.4 УК РСФСР. При голосовании по первому из трех основных вопросов, связанных с этим обвинением, голоса присяжных разделились поровну и, таким образом, наличие деяния было признано не доказанным шестью голосами против шести3. Понятно, что если бы присяжным был поставлен еще и вопрос о том, доказано ли отсутствие этого деяния, то ответ на него должен был бы быть также отрицательным, так как шесть присяжных все-таки посчитали доказанным, что деяние имело место. Тем не менее Ж. был оправдан по это-

3 Архив Саратовского областного суда. Дело N2-10/97.

  • 206 -

му пункту обвинения “за отсутствием события преступления”.

Дело в том, что по своему смыслу формулировка “не установлено событие преступления” охватывает более широкий спектр возможных ситуаций доказывания и уровней достигнутого суом знания, чем формулировка “отсутствует событие преступления”. Первая формулировка охватывает все возможные случаи, когда событие преступления не установлено с достоверностью, а именно: случаи достижения достоверного знания об отсутствии события (достоверно, что события не было); случаи достижения лишь вероятного знания (существует вероятность того, что событие было, но существует и вероятнось того, что события не было), при этом ни одной из сторон не удалось достоверно доказать суду ни наличие, ни отсутствие события преступления. Вторая формулировка охватывает лишь те случаи, когда достоверно установлено, что события не было.

Поэтому использование формулировки “отсутствует событие преступления” в случаях, когда судом достигнуто лишь вероятное знание о наличии (отсутствии) события преступления, вуалирует действительный характер этого знания, искуственно подтягивает достигнутое знание с уровня вероятности до уровня достоверности. Такое подыгрывание стороне защиты представляется недопустимым, так как, на наш взгляд, противоречит конституционным принципам независимости судей (ст.120 Конституции РФ) и состязательности и равноправия сторон (ст.123 Конституции РФ).

Существенно и то, что при несоответствующем действительности указании в приговоре на отсутствие события преступления органы государственного обвинения неминуемо оказываются в искуственно созданном ложном положении. Получается, что государственный обви-

  • 207 -

нитель обвинял подсудимого в совершении деяния, которого вообще не было. Это чисто формально (но не по существу) дает основание для предъявления определенных претензий и к государственному об- винителю, поддерживавшему обвинение в суде, и к прокурору, утвер- дившему обвинительное заключение, и к следователю, составившему и подписавшему обвинительное заключение.

Получается, что согласно приговору по каждому второму уголовному делу, закончившемуся частичным или полным оправданием подсудимых, им в вину вменялись несуществующие преступления! Отсюда юридически неискушенные общественность и средства массовой информации могут сделать ложный, но внешне вполне логичный вывод: следователи и прокуроры, вместо выявления, пресечения и расследо- вания преступлений, захлестнувших наше современное общество, расследуют события и деяния, которых просто не было!

Учитывая, что даже при закрытых судебных заседаниях приговор оглашается публично, можно утверждать, что использование судом неточных формулировок при оправдании способно создавать у общест- венности ложное впечатление о том, обоснованны ли, законны ли бы- ли действия органов предварительного расследования и прокуратуры в процессе расследования уголовного дела. Все это подрывает в глазах общественности авторитет органов следствия и прокуратуры, лишает их доверия со стороны населения.

Нельзя не упомянуть и о том странном положении, в котором совершенно неожиданно оказываются потерпевший и свидетели, заяв- ления которых послужили поводами к возбуждению уголовного дела и на показаниях которых было основано обвинение. Если вступившим в законную силу приговором суда установлено отсутствие события

  • 208 -

преступления, то получается, что потерпевшего и свидетелей следу- ет привлекать к уголовной ответственности соответственно за заве- домо ложный донос и ложные свидетельские показания. Более того, у оправданного появляются веские основания требовать возмещения якобы причиненного ему морального вреда и т.д. Такое развитие со- бытий представляется вполне реальным и вряд ли эта реальность бу- дет способствовать появлению у граждан желания помогать правоох- ранительным органам в их работе, выполнять свой долг свидетеля и т.д.

Справедливости ради надо отметить и то, что использование формулировки “не установлено событие преступления” в случаях, когда стороне защиты удалось достоверно доказать отсутствие собы- тия преступления, также не вполне соответствует принципам состя- зательности и равноправия сторон, ибо нивелирует разницу между уровнями вероятного и достоверного знания, достигаемого судом. Замалчивание в приговоре того, что стороне защиты удалось дока- зать суду отсутствие деяния, вмененного в вину подсудимому, а значит доказать невиновность подсудимого, будет уже действием в пользу стороны обвинения.

Таким образом, председательствующий в суде присяжных профес- сиональный судья, также, впрочем, как и в суде традиционной фор- мы, должен точно указывать в оправдательном приговоре основание оправдания и отражать уровень достигнутого судом знания. Но каким образом председательствующий судья должен определить этот уро- вень, ведь все вопросы о доказанности и недоказанности решают присяжные (судьи факта) и только они? К этому вопросу мы вернемся несколько позже, а пока продолжим анализ результатов исследования

  • 209 -

судебной практики.

Почти во всех случаях положительного ответа присяжных на первый вопрос и отрицательного ответа на второй из трех основных вопросов использовалась формулировка “за недоказанностью участия в совершении преступления”, что соответствует п.2 ч.3 ст.309 УПК РСФСР. Лишь в одном таком случае подсудимый был оправдан “за не- доказанностью в совершении преступления”. Интересно, что по кас- сационной жалобе потерпевшего это дело рассматривалось и Кассаци- онной палатой по уголовным делам Верховного Суда РФ, но приговор оставлен без изменений, хотя использованное судом первой инстан- ции основание оправдания закону также не известно.

Второе из перечисленных в ч. 3 ст.309 УПК РСФСР оснований оп- равдания председательствующие судьи использовали сравнительно редко (оправдание за отсутствием в деянии состава преступления встретилось лишь в трех приговорах). Вот один из таких случаев.

Органами следствия Я. обвинялся по ст.210 УК РСФСР за вовлечение несовершеннолетнего Р. в преступную деятельность, которое выражалось в том, что Я., достоверно зная недостижение Р. 18-лет- него возраста, в его присутствии глумился над Н., возбуждая у Р. низменные чувства, а затем, оказывая на него психологическое воз- действие, предложил ему вместе лишить Н. жизни, в связи с чем Р. и принял участие в удушении потерпевшей Н. Это дело интересно тем, что по данному эпизоду присяжным был поставлен только один вопрос - вопрос о виновности Я. (во всех остальных исследованных случаях оправдания присяжным ставились три основных вопроса, пре- дусмотренные ст.449 УПК РСФСР). Ответ коллегии присяжных заседа- телей: нет, не виновен (единогласно). Председательствующий судья

  • 210 -

в приговоре указал: “Принимая во внимание, что вердиктом присяжных заседателей Я. по данному обвинению признан невиновным, он по ст.210 УК РСФСР подлежит оправданию за отсутствием в его действиях состава преступления”4. Таким образом, председательствующий судья, не сочтя нужным спросить у присяжных о том, доказано ли, что соответствующее деяние имело место, тем не менее посчитал возможным и необходимым давать правовую оценку предполагаемому деянию (квалифицировать его). Это дело рассматривалось и Кассационной палатой Верховного Суда РФ по жалобе подсудимого Я., однако приговор оставлен без изменений.

Таким образом, можно констатировать: судебная практика идет преимущественно по пути использования оснований оправдания, имеющихся в ч.3 ст.309 УПК РСФСР, а также по пути формулирования новых оснований, отличных от имеющихся в законе. Тот факт, что и в суде присяжных продолжается использование всех привычных оснований оправдания, заимствованных из уголовного судопроизводства традиционной формы, по- видимому, объясняется и тем, что Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении N1 от 29 апреля 1996г. “О судебном приговоре” дает судам по этому вопросу следующее разъяснение: “Судам следует иметь в виду, что законом (ч.З ст.309 УПК РСФСР) установлен исчерпывающий перечень оснований постановления оправдательного приговора: не установлено событие преступления; в деянии подсудимого нет состава преступления; не доказано участие подсудимого в совершении преступления”5.

4 Архив Саратовского областного суда. Дело N2-100/97. Российская юстиция. 1996, N7. С. 57.

  • 211 -

Среди исследованных нами дел было и такое, в котором присяжные ответили положительно на первые два основных вопроса и отрицательно на третий. Представляется, что именно в этом случае (когда вердиктом присяжных заседателей признано доказанным, что соответствующее деяние имело место, что это деяние совершил подсудимый, но тем же вердиктом подсудимый признан невиновным в совершении этого деяния) наиболее выразительно и отчетливо проявляется некорректность попыток использования в суде присяжных оснований оправдательного приговора, предусмотренных законодателем в ч.3 ст.309 и предназначенных в свое время исключительно для судов традиционного типа. Остановимся поэтому подробнее на этом уголовном деле.

Органами обвинения Г. обвинялся в том, что, являясь заместителем начальника подразделения Государственной противопожарной службы МВД РФ, вымогал взятку у директора магазина за то, чтобы он не проводил проверку правил противопожарной безопасности и не остановил работу магазина, а затем получил за это взятку в виде денежной суммы. Вердиктом коллегии присяжных заседателей признано доказанным, что требование о передаче денег предъявлялось, что деньги эти были получены, что действия эти совершил именно Г. Однако присяжные, признав доказанным получение Г. денег, не признали его виновным в получении взятки. Обсудив последствия вердикта, руководствуясь ст.ст.300-303, 459, 461, 462 УПК РСФСР, Саратовский областной суд оправдал Г. за отсутствием в деянии состава преступления6.

6 Архив Саратовского областного суда. Дело N2-89/97.

  • 212 -

Использовать в данном случае п.1 ч.3 ст.309 УПК РСФСР было нельзя, так как деяние, вмененное в вину подсудимому, имело мес- то, причем полностью установлены время, место и способ совершения этого деяния, то есть событие предполагаемого преступления уста- новлено полностью.

Использовать п.3 ч.3 ст.309 также было невозможно, ибо достоверно доказано, что деяние, вмененное в вину подсудимому, совершил именно он, то есть участие подсудимого в совершении пред- полагаемого преступления доказано.

Однако, на наш взгляд, основание, использованное судом и указанное в п. 2 ч.3 ст. 309, здесь такде не приемлемо. Дело в том, что использование данного основания предполагает все-таки предва- рительное решение чисто юридического вопроса, а именно проведение акта квалификации деяния подсудимого. Проводить этот акт квалифи- кации может только председательствующий судья, так как присяжным заседателям запрещено решать вопросы юридического характера. Ког- да же присяжные отвечают на вопрос о виновности подсудимого, то, как видно из текста статьи 449, речь идет о виновности в соверше- нии не преступления, а деяния. Понятие “деяние” более широкое, чем понятие “преступление”: каждое преступление является деянием, но не каждое деяние является преступлением. Присяжные заседатели не классифицируют рассматриваемые деяния на преступления и неп- реступления, решение этого вопроса находится в компетенции пред- седательствующего судьи, который и проводит при необходимости акт квалификации деяния.

Отвечая на вопрос о виновности подсудимого в совершении преступления, присяжные заседатели говорят о наличии или отсутс-

  • 213 -

твии вины с точки зрения нравственности, при этом они опираются на общественную мораль, носителями и выразителями которой они являются. Когда же председательствующий судья осуществляет акт квалификации деяния подсудимого, он опирается на уголовный закон, при этом речь идет лишь о формально-юридической оценке деяния. Поэтому вполне реальна ситуация, когда присяжные выносят вердикт о невиновности, ответив положительно на первые два основных вопроса и отрицательно на третий, а председательствующий судья усматривает в деянии подсудимого состав определенного преступления. Что делать в этой ситуации?

Вот яркий пример из практики Московского областного суда. Подсудимый не отрицал, что ворвался в квартиру потерпевшего, который ранее изнасиловал его невесту, и нанес ему тяжкие телесные повреждения. Тем не менее коллегия присяжных заседателей вынесла оправдательный вердикт. В своем последующем интервью газете “Юридический вестник” председательствующий судья, заслуженный юрист России Н.Григорьева отмечала, что в традиционном суде этого обвиняемого непременно бы осудили, так как по закону подсудимый подпадает под уголовную ответственность, поскольку холодным оружием причинил существенный вред потерпевшему: “Рассматривая дело в обычном порядке, я бы подошла к нему так: да, подсудимый виноват, но заслуживает снисхождения. Признала бы двигавшие им мотивы смягчающими вину обстоятельствами и не назначила бы суровое наказание, ограничившись минимальным сроком”7.

Широко известно и другое аналогичное дело. В марте 1995г.

7Уроки суда присяжных // Юридический вестник. 1998, N13. СИ.

  • 214 -

Ивановский областной суд с участием присяжных заседателей тоже оправдал женщину, убившую мужа, который систематически издевался над ней. Судья Н.Григорьева утверждает, что и в этом случае при традиционном рассмотрении дела подсудимую осудили бы за убийство в состоянии аффекта8. Таким образом, и в этом случае состав определенного преступления был налицо, тем не менее подсудимая была оправдана за отсутствием состава преступления. Это дело рассматривалось и кассационной инстанцией, но приговор оставлен без изменений9 .

Не следует забывать и о большом воспитательном значении судебного приговора. Думается, что случаи оправдания за отсутствием в деянии состава преступления, например, убийц в условиях, когда полностью доказано событие убийства, когда полностью доказано участие подсудимого в совершении убийства, когда сам подсудимый не отрицает, что совершил вмененное ему в вину деяние, не только делает приговор не убедительным, не только не добавляет авторитета альтернативной форме судопроизводства, но и дискредитирует саму идею суда присяжных и способствует развитию негативного отношения к институту суда присяжных в целом как у сотрудников правоохранительных органов, правоведов, так и у простых граждан. Кроме того, учитывая публичный характер судебного разбирательства и оглашения приговора, пристальное внимание средств массовой информации к разрешению дел по обвинению в тяжких и особо тяжких преступлениях, нельзя сбрасывать со счетов и возможность того, что подобные оправдания “за отсутствием в деянии состава преступле-

8Там же.

9См.: Летопись суда присяжных. Вып.5. - М., 1995. С.19-23.

  • 215 -

ния” будут привратно истолковываться юридически неискушенной об- щественностью, а сами деяния послужат отдельным гражданам приме- ром для подражания.

  • 216 -

4.3. Классификация предлагаемых оснований оправдания в суде присяжных.

Известно, что суды испытывают зачастую серьезные затруднения при выборе того или иного основания оправдания, а судебная практика не отличается в этом отношении единообразием. Эти негативные явления обусловлены, в первую очередь, лаконичностью действующего закона, что усугубляется неоднозначностью трактовок уголовно-про- цессуальной наукой смысла и содержания имеющихся оснований оправ- дания. Между тем в ходе судебной реформы в РФ уточняются цели и задачи суда и процедуры судебного разбирательства, появляются но- вые формы судебного разбирательства. Все это делает еще более ак- туальной проблему толкования и правильного использования имеющих- ся оснований оправдания. Предложим свое видение решения этой проблемы применительно к суду присяжных.

Вернемся еще раз к случаю, когда вердиктом присяжных заседателей признано доказанным, что соответствующее деяние имело место, что это деяние совершил подсудимый, но тем же вердиктом подсудимый признан невиновным в совершении этого деяния.

По смыслу ч.1 ст.459 вердикт коллегии присяжных заседателей о невиновности подсудимого обязателен для председательствующего судьи и во всех случаях с необходимостью влечет постановление им оправдательного приговора. Но, как было показано выше, в рассмат- риваемой ситуации ни одно из традиционных оснований оправдания не применимо.

Однако, проблема исчезает, если признать, что при отрица-

  • 217 -

тельном ответе присяжных на любой из трех основных вопросов в ос- нове оправдания должно лежать не неустановление события преступ- ления, не отсутствие в деянии подсудимого состава преступления и не недоказанность участия подсудимого в совершении преступления, а сам оправдательный вердикт коллегии присяжных заседателей. В частности, если отрицательный ответ дан на третий вопрос, то оп- равдательный приговор должен постановляться безусловно и незави- симо от того, есть ли в деянии состав преступления. Поэтому, даже если такового состава нет, его отсутствие не должно возводиться в данном случае в ранг основания оправдания, не должно подменять собой действительное основание оправдания.

После того, как присяжными вынесен вердикт о невиновности, появляется полное основание для оправдательного приговора. Пред- седательствующий судья, установив, что вердикт присяжных оправда- тельный, может вообще не проводить акта квалификации деяния, ибо это уже не имеет никакого юридического значения и становится из- лишним. Анализ ч.1 ст.461 показывает, что основанием для оправда- ния в этом случае можно и нужно считать саму реализацию случая, когда “коллегия присяжных заседателей дала отрицательный ответ хотя бы на один из трех основных вопросов”. В противном случае нивелируется различие между обвинительным и оправдательным вер- диктами присяжных и выхолащивается содержание п.2 ч.1 ст.461 УПК.

Между прочим, при отрицательном ответе присяжных на второй основной вопрос, то есть когда они считают доказанным, что деяние имело место, но не считают доказанным, что совершил его именно подсудимый, председательствующие судьи во всех исследованных нами приговорах почему-то не ссылались на наличие или отсутствие в де-

  • 218 -

янии состава преступления, то есть не считали этот вопрос существенным при постановлении оправдательного приговора.

При реализации предлагаемого нами подхода прямая и непосредственная ответственность за оправдание целиком ложится на присяжных заседателей, что соответствует духу и смыслу процедуры судебного разбирательства в суде присяжных. Что касается председательствующего судьи, то он несет лишь косвенную (опосредованную) ответственность за оправдание (председательствующий отвечает за принятие решений по исключению из рассмотрения каких-либо доказательств, за ведение заседания, за напутственное слово и т.д.).

Если же при наличии оправдательного вердикта присяжных пред- седательствующий судья обосновывает оправдание не содержанием вердикта, а какими-то своими соображениями, например, выводом об отсутствии в деянии подсудимого состава преступления, сделанном на основе проведенного лично им акта квалификации деяния, то тем самым председательствующий судья, во- первых, принижает значение вердикта присяжных, во-вторых, неправомерно берет на себя всю ответственность за принятое по делу решение - оправдательный приговор. При этом ответственность становится не коллегиальной, а персональной.

При отрицательном ответе присяжных на первый или второй основной вопрос может быть и можно, используя содержание ответа в качестве посылки, путем дедуктивного умозаключения прийти к выводу соответственно о том, что не установлено событие преступления, или о том, что не доказано участие подсудимого в совершении преступления, но это будет всего лишь логический вывод, основанный опять-таки на содержании вердикта присяжных. То есть первоосновой

  • 219 -

последующего вывода и решения будет являться все-таки оправдательный вердикт присяжных и это должно быть четко отражено в судебном решении, которым заканчивается разбирательство дела в суде, - в оправдательном приговоре. В этих случаях справедливо мнение Президиума Ростовского областного суда о том, что “приговор все свое содержание получает только из вопроса, поставленного перед присяжными, и последовавшего на него ответа”1.

После вынесения присяжными вердикта необходимость в проведении председательствующим судьей акта квалификации деяния возникает лишь в случае, когда вердикт обвинительный. Если при этом председательствующий судья признал отсутствие в деянии состава преступления, то появляется уже другое основание для оправдания подсудимого (это также следует из текста ч.1 ст.461). В этом случае подсудимый оправдывается не на основании содержания вердикта, а вопреки ему.

Представляется целесообразным дополнить ч.З ст.309 УПК РСФСР оговоркой о том, что там указаны случаи вынесения оправдательного приговора судами традиционной формы, а для суда присяжных эти случаи указаны в п. 2 ч. 1 ст.461.

Что касается использования в оправдательных приговорах, постановленных в судах присяжных, оснований, не предусмотренных уголовно-процессуальным законом, а также оправдания без указания какого-либо основания, то недопустимость этого представляется оче-

1 Постановление Президиума Ростовского областного суда от 25 ноября 1994г. “О результатах обобщения практики рассмотрения уголовных дел с участием присяжных заседателей в Ростовском областном суде за 9 месяцев 1994 года”.

  • 220 -ВИДНОЙ.

На наш взгляд, говоря об основаниях оправдательного приговора, постановленного в суде присяжных, следует различать юридическое основание и фактическое. Юридическое основание имеется в случаях, когда: а)вердикт присяжных оправдательный, то есть коллегия присяжных заседателей дала отрицательный ответ хотя бы на один из трех основных вопросов, указанных в ч.1 ст.449 УПК РСФСР; б)при обвинительном вердикте присяжных председательствующий судья приз- нал отсутствие в деянии состава преступления. Наличие или отсутс- твие юридического основания определяется председательствующим судьей (“судьей права”).

Наличие или отсутствие фактического основания прямо следует из содержания ответов присяжных заседателей (“судей факта”) на поставленные вопросы. Фактическое основание имеется в случаях, когда присяжные признали: а)недоказанным, что соответствующее де- яние имело место; б)доказанным, что соответствующего деяния не было; в)недоказанным, что это деяние совершил подсудимый; г)дока- занным, что это деяние совершил не подсудимый; д)подсудимого не- виновным в совершении этого деяния. Случаи а), в) и д) реализуют- ся тогда, когда присяжные заседатели дали отрицательный ответ, соответственно, на первый, второй и третий основной вопрос. Слу- чаи б) и г) могут реализовываться лишь тогда, когда по ходатайс- тву подсудимого, государственного обвинителя или других участни- ков процесса в вопросный лист были включены соответствующие воп- росы.

Неудовлетворение подобных ходатайств противоречило бы принципам состязательности и равноправия сторон, провозглашенных в

  • 221 -

ч.З ст.123 Конституции РФ и в ч. 1 ст.429 УПК РСФСР. Хотя ч. 2 ст.20 УПК РСФСР и запрещает перелагать обязанность доказывания на обвиняемого, это не лишает его (и сторону защиты в целом) права на доказывание, например, того, что соответствующего деяния не было или что это деяние он не совершал. Суд, в свою очередь, обязан исследовать доказательста, представленные стороной защиты (ст.70 УПК РСФСР) и создать необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела (ч.1 ст.429 УПК РСФСР). Существенно, что в ст.69 УПК РСФСР законодатель прямо указал, что на основе доказательств “суд устанавливает наличие или отсутствие [разрядка моя - И.О.] общественно опасного деяния”.

Если, следуя устоявшейся практике, отождествлять “случаи” и “основания”, то можно говорить о двух юридических и пяти фактических основаниях оправдания в суде присяжных. При этом из пяти фактических оснований первые четыре являются гносеологическими, а последнее, пятое, - морально- нравственным. Классификация оснований оправдательного приговора приведена на рисунке 1.

При различных фактических основаниях оправдания различны и причины оправдания. В случаях, когда доказано, что соответствующего деяния не было, или когда доказано, что это деяние совершил не подсудимый, ситуация доказывания, сложившаяся в суде и характеристика (уровень) знания, достигнутого судом, описываются категорией “достоверность” (достоверно, что не было; достоверно, что не он). В этих случаях суд считает подсудимого невиновным потому, что его невиновность доказана в процессе судебного разбирательства. При этом сознание присяжных заседателей (во всяком случае, большинства из них) характеризуется полной уверенностью в достиг-

  • ггг

ОСНОВАНИЯ ОПРАВДАНИЯ

ЮРИДИЧЕСКИЕ

ФАКТИЧЕСКИЕ

Гносеологические

Морально- нравственное

а)оправдательный вердикт присяжных

а)недоказанность того, что соответствующее деяние имело место

признание подсудимого невиновным

б)отсутствие в деянии состава преступления

б)доказанность того, что соответствующего деяния не было

в)недоказанность того, что это деяние совершил подсудимый

г)доказанность того, что это деяние совершил не подсудимый

Рис. 1. Классификация оснований оправдательного приговора в суде присяжных.

  • 223 -

нутом знании, убежденностью в том, что соответствующего деяния не было, или в том, что это деяние совершил не подсудимый. В этих случаях подсудимый подлежит оправданию независимо от того, какая презумпция (виновности или невиновности) действует в государстве.

В случаях, когда недоказано, что соответствующее деяние имело место, или когда недоказано, что это деяние совершил подсудимый, ситуация доказывания, сложившаяся в суде, и характеристика (уровень) знания, достигнутого судом, описываются категорией “вероятность” (существует вероятность того, что было, но существует и вероятность того, что не было; существует вероятность того, что он, но существует и вероятность того, что не он). В этих случаях суд оправдывает подсудимого потому, что он считается невиновным. Считать его невиновным суду предписывает действующая в государстве презумпция невиновности: “Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установ- лена вступившим в законную силу приговором суда” (ст.49 Конституции РФ). Если бы в государстве действовала презумпция виновности, то в этих случаях суд не оправдывал бы подсудимого, а постановлял обвинительный приговор, так как считал бы подсудимого виновным. При этом сознание присяжных заседателей характеризуется наличием сомнений в том, имело ли место соответствующее деяние, или в том, подсудимый ли совершил это деяние. При наличии подобных сомнений у присяжных не может быть полной уверенности в истинности достигнутого знания, в их сознании отсутствует убежденность.

Не противоречит ли последнее утверждение презумпции невиновности? Нисколько, ибо любая презумпция, как государственный за-

  • 224 -

кон, может влиять лишь на судебные решения, но не на мысли судей. Государство посредством принятия тех или иных законов может зас- тавлять судей принимать в определенных ситуациях те или иные ре- шения, но никакие законы не смогут заставить судей иметь те или иные убеждения.

В случае, когда присяжные заседатели ответили отрицательно на третий основной вопрос и признали тем самым подсудимого неви- новным, суд оправдывает подсудимого потому, что он признан неви- новным, признан обществом в лице коллегии присяжных заседателей - представителей этого общества. При этом присяжные заседатели (во всяком случае, большинство из них) убеждены, что соответствующее деяние имело место, что это деяние совершил именно подсудимый; признание же невиновным является результатом морально-нравствен- ной оценки деяния, совершенного подсудимым, с учетом всех иссле- дованных присяжными обстоятельств дела.

Для постановления оправдательного приговора необходимо и достаточно одного юридического основания; фактическое основание является факультативным, его может и не быть. Думается, однако, что при наличии фактического основания оно должно указываться в приговоре наряду с юридическим. Во- первых, необходимость точного указания фактического основания оправдания обусловлена принципом состязательности сторон. Во-вторых, это важно с точки зрения воз- можных правовых и иных последствий оправдания.

В-третьих, указание в приговоре на доказанность отсутствия деяния или на доказанность непричастности подсудимого к совершению деяния может способствовать борьбе с такими преступлениями, как заведомо ложный донос или заведомо ложные показания свидете-

г

  • 225 -

лей. Достоверное установление отсутствия деяния или непричастнос- ти подсудимого опровергает показания свидетелей (обычно стороны обвинения), уличающие подсудимого, вероятное же установление этих обстоятельств логически не противоречит таким показаниям свидете- лей. Указание в приговорах на такие основания оправдания давало бы возможность использования оправдательного приговора в качестве повода к возбуждению уголовного дела, а также в качестве обвини- тельного доказательства при расследовании подобных преступлений.

Следует учитывать, что могут возникать различные проблемы, связанные с тем, что ныне действующий УПК образован путем допол- нения ранее действовавшего УПК РСФСР разделами, регламентирующими производство в суде присяжных, а первоначально кодекс составлялся применительно лишь к одной, традиционной форме судопроизводства. Так, например, правила разрешения гражданского иска при постанов- лении оправдательного приговора регламентированы лишь для случа- ев, перечисленных в ч.З ст.309: суд отказывает в удовлетворении гражданского иска, если не установлено событие преступления или не доказано участие подсудимого в совершении преступления, и ос- тавляет иск без рассмотрения в случае оправдания подсудимого за отсутствием состава преступления (ст.310 УПК РСФСР). Если же в качестве основания оправдательного приговора использовать основа- ние (случай), указанное в п.2 ч.1 ст.461 (“когда коллегия присяж- ных заседателей дала отрицательный ответ хотя бы на один из трех основных вопросов, указанных в части первой статьи 449”), то ос- тается неясным как же должен разрешаться гражданский иск.

На наш взгляд судьба гражданского иска должна зависеть от фактического основания оправдания. Представляется, что закон еле-

  • 226 -

дует дополнить нормой о том, что суд отказывает в удовлетворении гражданского иска, если коллегия присяжных зседателей дала отрицательный ответ на первый или второй из трех основных вопросов, указанных в ч.1 ст. 449 УПК РСФСР, и оставляет иск без рассмотрения, если коллегия присяжных заседателей дала положительные ответы на первые два основных вопроса и отрицательный ответ на третий основной вопрос, указанный в ч.1 ст.449 УПК РСФСР.

Правильное определение фактического основания оправдания возможно при условии, когда в вопросный лист вносятся все три основных вопроса. Если же они заменяются одним вопросом о виновности, то при отрицательном ответе присяжных определить фактическое основание оправдания председательствующий судья не сможет. Поэтому следует одобрить и закрепить сложившуюся практику, когда председательствующие судьи ставят присяжным заседателям все три основных вопроса по каждому эпизоду обвинения.

В заключение отметим, что предложения и рекомендации, высказанные автором в настоящей главе, отчасти уже восприняты судебной практикой. Так, с 1999 г. в Саратовском областном суде некоторые оправдательные приговоры обосновываются именно оправдательным вердиктом присяжных заседателей (без каких-либо ссылок на традиционные основания оправдания, перечисленные в ч.3 ст.309 УПК РСФСР).

  • 227 -

ГЛАВА 5. ПРОБЛЕМЫ ЛОГИКИ ДОКАЗЫВАНИЯ.

5.1. Традиционная логика доказывания. Трудности и противоречия.

Среди российских юристов 19-го и начала 20-го века не было единства мнений в вопросах о возможности и необходимости достиже- ния достоверности в уголовном процессе. Так, профессор В. Д.Спасо-вич в одной из своих лекций, прочитанных в 1860 году в Санкт-Петербургском университете, утверждал, что процесс доказывания должен оканчиваться только при достижении неопровержимой достоверности1 . Однако далее он указывал: “Из несовершенства нашего наблюдательного снаряда, из недостаточности наших органов познавательных следует, что эта достоверность, которой человек добивается изо всех сил, не может быть безусловная, а только относительная. Нас обольщают не раз наши чувства; ум наш близорукий, ограниченный и помышлять о том не может, чтобы обнять всю истину, совместить в себе необъятное, беспредельное. В науке мы обращаем большую часть времени на расчистку почвы от развалин опрокинутых теорий. Наша достоверность только гадательная”2.

По мнению СИ.Викторского в большинстве случаев человеку “приходится довольствоваться лишь убеждением, как известною сте- пенью уверенности в правильности вывода, иными словами - он также действует, когда в наличности не безусловная достоверность, а

1Спасович В. Д. О теории судебно-уголовных доказательств в связи с судоустройством и судопроизводством. - С.-Пб., 1861. С.8. 2Спасович В.Д. Указ. соч. С. 15.

  • 228 -

лишь так называемая нравственная очевидность”3.

Некоторые ученые полагали, что при установлении фактов в уголовном процессе возможно достижение только высокой степени ве- роятности этих фактов. Аналогичных взглядов в тридцатых годах придерживался и А.Я.Вышинский4. Но к середине века возобладала иная точка зрения: “Производство по уголовному делу часто начина- ется с более или менее высокой степени вероятности того, что со- вершено преступление и совершило его данное лицо, но окончатель- ное разрешение дела, окончательный приговор, признающий подсуди- мого виновным, может быть постановлен лишь тогда, когда вероят- ность превратилась в достоверность”5. В связи с этим на повестку дня встал вопрос о том, каким же образом должно происходить это превращение.

Была предложена логическая схема скачкообразного достижения достоверности в уголовном процессе. Согласно этой схеме одна из версий, объясняющая обстоятельства дела, становится достоверной только тогда, когда в процессе расследования отпадают все осталь- ные версии6. Существенно, что для достижения достоверности в дан-

3Викторский СИ. Русский уголовный процесс. - М., 1912. С.53-54.

^Вышинский А. Я. Проблема оценки доказательств в советском уголовном процессе // Сов. юстиция. 1936, N23. Сб.

5 Строгович М. С Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. - М.: Изд-во АН СССР, 1955. С. 84.

6Строгович М. С. Указ. соч. С.89; Васильев А.Я., Мудьюгин Г.Я., Якубович Н.А. Планирование расследования преступлений / Под ред. А.С.Голунского. - М.: Госюриздат, 1957. С.79-80; Старченко А.А.
Логика в судебном доказывании. -М.: Госюриздат, 1958. С.164.

  • 229 -

ном случае необходимо рассмотрение всех возможных версий7. В этом случае процесс доказывания укладывается в схему разделительно-ка- тегорического умозаключения, известного формальной логике.

Таким образом, сформировалась концепция чисто качественного, скачкообразного, дискретного превращения вероятности в достовер- ность. Однако вскоре она стала подвергаться острой критике.

Дело в том, что сторонники вышеизложенной концепции, как правило, отождествляли понятия “достоверность” и “истинность”8.

Против этого обоснованно возражали многие философы, процес- суалисты и криминалисты9. С философских позиций истинность и лож- ность - парные категории, характеризующие знание с точки зрения

7Васильев А. Н., Мудьюгин Г.Н., Якубович Н.А. Указ. соч. С.79-80; Жеребкин В.Е. Логика. - Харьков: Изд-во харьковского ун-тета, 1968. С.163; Кириллов В.И., Старченко А.А. Логика. - М.: Юристъ. 1995. С.252.

8 См., напр.: Строгович М.С. Указ. соч. С. 86; Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. - М.: Изд-во АН СССР, 1958. С.173; Старченко А.А. Указ. соч. С.24-25.

9См., напр.: Смирнов Л.В. Категория вероятности. Автореф. дисс. … канд. философских наук. -Л., 1958. С.12; Ратинов А.Р. Вопросы познания в судебном доказывании // Сов. государство и право. 1964, N8. С.107; Эйсман А.А. Соотношение истины и достоверности в уголовном процессе // Сов. государство и право. 1966, N6. С.92; Трусов A.M. Судебное доказывание в свете идей кибернетики // Вопросы кибернетики и право. - М.: Наука, 1967. С.29-30; Селиванов Н.А. Актуальные теоретические вопросы криминалистической идентификации // Вопросы борьбы с преступностью. Вып.15. -М.: Юрид. лит., 1972. С.156; Орлов Ю.К. О сотношении и содержании категорий истины и достоверности в судебном доказывании // Вопросы борьбы с преступностью. Вып.25. - М.: Юрид. лит., 1976. С.127-130; Арсеньев В.Д. Истина, достоверность и обоснованность в судебном и экспертном исследовании по уголовным делам // Вопросы теории судебной экспертизы: Сб. науч. трудов. Вып.39. - М.:ВНИИ-СЭ, 1979. С. 17- 30.

  • 230 -

объективности его содержания. Истина - правильное, адекватное отражение предметов и явлений действительности познающим субъектом. воспроизводящее их так, как они существуют вне и независимо от сознания; объективное содержание человеческого познания1 °. Знание либо истинно, если соответствует объективной действительности. либо ложно. Третьего не дано.

Но существует другая пара категорий - достоверность и вероятность, которая характеризует знание с точки зрения его обоснованности, доказанности. “Достоверным является знание, истинность которого подтверждена определенными данными (доказательствами), вероятным - знание проблематичное, истинность которого не доказана.

Указанные две группы парных категорий (истинность - ложность. достоверность - вероятность) находятся в сложных отношениях между собой. Так, истинное знание может быть как достоверным (доказанным), так и вероятным (недоказанным), ложное - вероятным и доказанным (“достоверное” заблуждение)”11. Достоверность - форма существования истины, обоснованной каким-либо способом (например, экспериментом, логическим доказательством), для познающего субъекта. Основа и критерий достоверности - общественно-историческая практика12.

Подчеркивая опасность смешения рассматриваемых понятий

10 Советский энциклопедический словарь. - М.: Сов. энциклопедия. 1981. С.516.

11Арсеньев В.Д. Истина, достоверность и обоснованность… С. 18.

12Советский энциклопедический словарь. - М.: Сов. энциклопедия. 1981. С.414.

  • 231 -

В.Д.Арсеньев обращает внимание на следующее высказывание П.В.Коп-нина: “Объективная истинность и доказательность - две, хотя и тесно связанные между собой, но различные характеристики знания. Нередко они отождествляются, что приводит к ошибкам философского и специального характера”13. А.К.Педенчук справедливо указывает, что истина - объективная категория, достоверность - ценностная категория14.

Вероятность как характеристика доказанности (обоснованности) знания может выражаться и количественно, той или иной степенью. Чем больше степень вероятности, тем ближе она к достоверности. Поэтому именно категории достоверности и вероятности позволяют проследить динамику формирования и становления нового знания, “дают возможность исследовать процесс получения истинного знания, механизм перерастания знания недостоверного в достоверное. Категория истины для этой цели мало пригодна”15.

Согласно ст.71 УПК РСФСР суд, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, но оценку достигнутого субъектом знания характеризуют именно понятия вероятности и достоверности.

Кроме того рассматриваемой трактовке процесса доказывания по схеме разделительно-категорического умозаключения присуще еще од-

13Копнш П. В. Переход от вероятного знания к достоверному // Логика научного исследования / Под ред. П.В.Копнина, М.В.Поповича. - М., 1965. С.177.

1АПеденчук А.К. Заключение судебного эксперта: логика, истинность, достоверность. Автореф. дисс. … д-ра юрид. наук. -М., 1995. С. 13.

15 Орлов Ю.К. О сотношении и содержании категорий истины и достоверности в судебном доказывании… С.130.

  • 232 -

но внутреннее противоречие. “С точки зрения логической формы на- копление [доказательств - И.0.] представляет особый вид индуктив- ного умозаключения”16. “Неполная индукция широко используется в любой области знания, она является необходимой формой познания и в судебном исследовании …м17. Впрочем, и А.А.Старченко, и М.С.Строгович признают ошибочность сведения процесса судебного доказывания к силлогизму18. Однако в общем случае индуктивные вы- воды принципиально отличаются от дедуктивных тем, что не могут быть абсолютно достоверными даже при абсолютной достоверности по- сылок, а обеспечивают утверждаемое лишь с той или иной вероят- ностью19. В связи с этим резонно замечание Г.М.Резника: “Но ведь вся проблема в том и состоит, чтобы показать, как индукция позво- ляет достоверно установить объективно существующую связь между фактами. В противном случае требование достоверности выводов при- говора повисает в воздухе”20.

Вопрос о соотношении индукции и дедукции является весьма непростым и дискуссионным как для теории познания вообще, так и

16Теория доказательств в советском уголовном процессе. - М.: Юрид. лит., 1973. С.465.

^Жеребкин В.Е. Указ. соч. С. 186.

18Старчепко А.А. Указ. соч. С.66-69; Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. - М.: Изд-во АН СССР, 1958. С.166; Строгович И.С. Курс советского уголовного процесса. Т.1. - М.: Наука, 1968. С.296.

19Кириллов В.И., Старченко А.А. Указ. соч. С.168; Войшвилло Е.К., Дегтярев М.Г. Логика как часть теории познания и научной методологии. Фундаментальный курс. Книга 2. - М.: Наука, 1994. С. 234.

20Резник Г.М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. - М.: Юрид. лит., 1977. С.68.

  • 233 -

для процесса судебного доказывания в частности21. Нет единства мнений даже по поводу терминологии. Однако если признавать хотя бы наличие индуктивных звеньев в общей цепи умозаключений, то достижение формально достоверного знания следует поставить в за- висимость именно от этих индуктивных звеньев22. Достижима ли фор- мальная достоверность конечных выводов рассуждений, содержащих индуктивные элементы? Индуктивная логика позволяет ответить на этот вопрос утвердительно, но только в том случае, если индукция будет полной23.

Следовательно, применительно к уголовному процессу требование достоверности означает необходимость выполнить условие: “… необходимо построить все возможные версии по делу, объясняющие событие преступления и участие в нем отдельных лиц”24. В конечном итоге “следователь и суд в каждом случае обязаны всесторонне,

21 См., напр.: Пятнщын Б. Я. К проблеме соотношения индукции и дедукции // Методы логического анализа. - М.: Наука, 1977. С.176; Арсеньев В. Я. Некоторые вопросы действия логических законов мышления в судебном и экспертном познании // Правовые и методологические проблемы судебной экспертизы: Сб. науч. трудов. Вып.10. - М.: ВНИИСЭ, 1974. С.34-40; Кондранин С.А. О доказательственном значении вероятного заключения судебного эксперта // Вопросы теории судебной экспертизы и совершенствования деятельности судебно- экспертных учреждений: Сб. науч. трудов. - М.: ВНИИСЭ, 1988. С.176.

22См., напр.: Эйсман А.А. О некоторых логических системах связи косвенных доказательств // Вопросы криминалистики. N12(27). - М.: Юрид. лит., 1964. С. 56-57.

гзКостюк В.Н. Индуктивные методы и индуктивные исследования. Понятие о научной гипотезе и аналогии // Логика научного познания. - М.: Наука, 1987. С.95; Кириллов В.И., Старченко А. А. Указ. соч. С.165-166.

24Старченко А.А. Указ. соч. С.119.

  • 234 -

полно и объективно проверить все возможные версии”25. Однако (как и в случае дедуктивных рассуждений) есть еще одно условие: необ- ходима гарантия абсолютной достоверности исходного знания (посы- лок для вывода), истинность которого постулируется26. Справедливо в этом контексте замечание В.И.Шиканова: “… достоверное знание по обстоятельствам, составляющим предмет исследования по конкрет- ному уголовному делу, не может быть установлено посредством веро- ятных посылок, а только на основании совокупности бесспорно уста- новленных фактов”27.

Поставленные условия соответствуют мнению В. Н.Костюка, согласно которому элиминативную индукцию, то есть индукцию, связанную с исключением конкурирующих гипотез, нельзя рассматривать как чисто дедуктивную процедуру, так как рассуждение такого типа не исключает возможности ошибок. Во-первых, дизъюнкция перечисляемых альтернатив может оказаться неполной и потому ложной; во-вторых, из-за неполноты знания, использованного для анализа альтернатив, отвергнутая альтернатива может быть позже оправдана более полным новым знанием, а альтернатива, которой первоначально отдано пред- почтение, - отвергнута28.

Рассмотрим первое условие. Здесь сразу же возникает вопрос о

25’Шкапов В. И. Актуальные вопросы уголовного судопроизводства и криминалистики в условиях современного научно-технического прогресса. - Иркутск: Иркутский гос. ун-тет, 1978. С.47.

гбГранат Н.Л., Ратинов А. Р. Решение следственных задач. -Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1978. С.52; Орлов Ю.К. Выводное знание в судебном доказывании и проблемы его допустимости // Вопросы борьбы с преступностью. Вып.32. - М.: Юрид. лит., 1980. С.89.

21 Шкапов В. И. Указ. соч. С. 47.

г8Костюк В. Я. Указ. соч. С. 98.

  • 235 -

критерии полноты системы выдвинутых версий. В.М.Галкин и Н.М.Го-дер, рецензируя книгу А.А.Старченко (Логика в судебном исследовании. - М.:Госюриздат, 1958), отмечали, что, указывая на необходимость построения всех версий как на одно из условий достижения истины, автор не дает ясного ответа на вопрос, каким образом убедиться в том, что построены все версии29. Сам же А.А.Старченко констатирует “практическую трудность построения в отдельных случаях полного перечня версий, объясняющих исследуемое событие”30.

Характерен в этом отношении пример логической ошибки, который приводит А.И.Уемов31. Анализируя повесть А.П.Чехова “Драма на охоте”, А.И.Уемов предлагает следующее на первый взгляд здравое рассуждение о причине смерти героини повести Ольги: она или кончила жизнь самоубийством, или ее убил Урбенин, или убили цыгане, или убил наемник графа. Следствие показало, что Ольга не кончила жизнь самоубийством и не была убита ни цыганами, ни наемником графа. Следовательно, ее убил Урбенин. Именно такой вывод и сделали судьи.

На самом деле Ольгу убил сам следователь. Согласно А.И.Уемо-ву логическая ошибка в вышеприведенном рассуждении состояла в том, что, пытаясь доказать вину подсудимого с помощью разделительно-категорического силлогизма типа:

29Галкин В.М., Годер Н.М. Важная область применения логики // Вопросы философии. 1961, N1. С.167.

30Кириллов В.И., Старченко А. А. Указ. соч. С.253.

31Уемов А. И. Логические ошибки. Как они мешают правильно мыслить. - М.: Изд-во Политической лит. 1958. С.87-88.

  • 236 -

S есть или Pj, или Р2, или Р3 S не есть ни Рх, ни Р2

S есть Р3 мы не предусмотрели в большей посылке все логически возможные случаи, то есть не выдвинули все возможные версии.

Более того, в литературе неоднократно подвергался сомнению тезис о возможности выдвижения в каждом конкретном случае абсолютно всех версий. Так, А.А.Эйсман полагает, что доказывание события путем опровержения несовместимых с ним событий можно было бы уложить в схему разделительного силлогизма, если бы ряд несов- местимых событий можно было мыслить конечным, но “этот ряд неис- черпаем”32. По мнению Н.Л.Гранат и А.Р.Ратинова “в открытых проб- лемных ситуациях никогда не может быть формальной гарантии, что выдвинуты действительно все возможные версии по делу”33. Ю.К.Орлов также не считает, что в общем случае “число всех возможных вариантов конечно и может быть четко выражено математической ве- личиной”34. В.Д.Арсеньев прямо указывает: “Но претендовать на аб- солютный характер уголовно-процессуальная достоверность не может, ибо в условиях уголовного судопроизводства невозможно полностью исключить “противный случай” - версии, которые не были своевре- менно выдвинуты и проверены (а именно они и могут быть истинны-

згЭйсман А. А. Некоторые вопросы построения алгоритмов судебного доказывания // Применение теории вероятностей и математической статистики в судебной экспертизе: Материалы науч. конф. (5-6 июня 1963 г.). - М., 1964. С.47.

33Гранат Я. Л., Ратинов А. Р. Указ. соч. С. 74.

З40рлов Ю.К. Выводное знание в судебном доказывании… С.89.

  • 237 -

ми); обстоятельства, которые не были известны следственным орга- нам и суду, но которые существенно меняют “фабулу” дела и

гп тт “о D

В современной теории индукции число альтернативных гипотез. объясняющих одни и те же данные, также считается потенциально бесконечным36. Не случайно, на наш взгляд, и в Постановлении N1 Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996г. “О судебном приго- воре”37 в качестве одного из условий постановления приговора на- зывается необходимость исследовать все возникшие версии, а не все возможные.

Показательно, что в вышеприведенном примере по мнению А.И.Уемова логическая ошибка состоит не в том. что именно следователь не был включен в число возможных убийц, а в том. что вообще никто не был включен, кроме тех. на кого имелись подозрения. Далее автор делает закономерный вывод: “Поэтому для того, чтобы большая посылка была логически правильной, нужно было к перечисленным предикатам прибавить еще предикат “или кто-нибудь другой”38. И нельзя не согласиться с автором, констатирующим, что большая посылка в таком виде становится весьма неопределенной. К этому остается добавить, что такая неопределенность делает невоз-

35Арсеньев В.Д. “Практическая достоверность” в уголовно-про- цессуальном доказывании // Проблемы надежности доказывания в советском уголовном процессе: Тез. выступлений семинара (13 ап- реля 1983 г.) - М.: ВНИИ МВД СССР, 1984. С.27.

3&Костюк В.Н. Индуктивные методы и индуктивные исследования. . . С.106.

37 Постановление N1 Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996г. “О судебном приговоре” // Российская юстиция. 1996, N7. С.54-58.

38Уемов А.И. Указ. соч. С.88.

  • 238 -

можным в данном случае реальное использование разделительно-кате- горического силлогизма.

По поводу второго условия достижения формальной достоверности конечных выводов, то есть условия абсолютной достоверности исходных посылок, необходимо отметить, что подобные требования иногда действительно высказываются в литературе, в частности, в адрес заключения эксперта. Вот характерный пример: “… оно [суждение эксперта - И.0.] должно безупречно точно отражать существующие в действительности черты, свойства, состояния и отношения предметов или явлений, по поводу которых эксперту поставлены вопросы”39. Попытку обоснования достоверности как необходимой априорной характеристики судебного доказательства предпринял (применительно к заключению эксперта) и Б.Зотов40. Более того, считая критерием достоверности экспертного заключения форму его выводов (категорическая или вероятная), автор провозглашает недопустимым решение экспертом вопросов в вероятной форме.

Однако большинство процессуалистов придерживаются другого мнения: “Из того, что носитель доказательственной информации должен быть пригодным для установления истины, вовсе не следует, что источник доказательств подлежит исключению из сферы доказывания при любом его дефекте или сомнении в его полноценности”41. Трудно

39Шиханов В.И. Указ. соч. С. 44.

40 Зотов Б. Заключения экспертизы в вероятной форме недопустимы // Соц. законность. 1955, N4. С.67.

А1Мотовиловкер Я.О. 0 допустимости средств доказывания и достоверности доказательств в советском уголовном процессе // Актуальные проблемы доказывания в советском уголовном процессе: Тез. выступлений семинара (27 марта 1981г.). - М., 1981. С.83.

  • 239 -

не согласиться с М.С.Строговичем, что “устанавливаемые судом фак- ты в процессе их исследования представляются сперва лишь более или менее вероятными и лишь в результате их исследования эта ве- роятность превращается в достоверность”42. Еще великий русский юрист А.Ф.Кони указывал: “… в деле суда достоверность вырабаты- вается из правдоподобности и добывается последовательным устране- нием возникающих сомнений”43.

Понятие доказательства в советском уголовном процессе пре- терпевало известные изменения. Согласно трактовке А.Я.Вышинского “судебные доказательства - это обычные факты”44. “Признавая дока- зательствами не сведения о фактах (фактические данные), а сами факты реальной действительности, А.Я.Вышинский, по существу, пе- реносил центр тяжести доказывания на оценку уголовно-правового значения “вступивших в орбиту уголовного процесса” фактов, - пи- сал В.Я.Дорохов, - игнорируя то, что следователь и суд имеют дело со сведениями, с информацией о фактах, достоверность которых им предстоит проверить, после чего только они могут сделать выводы о существовании в прошлом соответствующего события и дать ему уго- ловно-правовую оценку”45.

В настоящее время взгляды, согласно которым на всех этапах доказывания доказательствами признаются не сведения о фактах, а

АгСтрогович М.С. Избранные труды: В Зт. Т.З. Теория судебных доказательств. - М.: Наука, 1991. С.27.

АЗКони А.Ф. Избранные произведения. 41. - М.: Юрид. лит., 1959. С.35.

**Вштский А.Я. Теория судебных доказательств в советском праве. - М.: Госюриздат, 1950. С.223.

45Теория доказательств в советском уголовном процессе. - М.: Юрид. лит., 1973. С.198.

  • 240 -

только сами достоверно установленные факты, процессуальной наукой отвергнуты46. В теоретической модели УПК, подготовленной авторским коллективом под руководством В.М.Савицкого, в ст.161 уже сказано: “Доказательствами служат сведения об обстоятельствах уголовного дела, полученные в предусмотренном законом порядке”47.

Более того, “отход от понятия доказательства, установленного законом, путем включения в него такого дополнительного признака, как достоверность, ущемил бы право обвиняемого на участие в дока- зывании, обязал бы его представлять в качестве доказательств лишь данные, достоверность которых уже установлена (при наличии в том сомнения они могли бы быть отвергнуты). Поэтому закон не включает в понятие доказательства такое его качество, как достоверность”48.

Сказанное не отменяет необходимости оценки достоверности как апостериорной характеристики любого доказательства (в том

*6Хмыров А.А. Косвенные доказательства. - М.: Юрид. лит., 1979. С.6; Алексеев Н. С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. - Воронеж: Изд-во Воронежского ун-тета, 1980. С.146; Карнеева Л.М. Проблемы доказывания в советском уголовном процессе и основание процессуальных решений// Актуальные проблемы доказывания в советском уголовном процессе: Тез. выступлений семинара (27 марта 1981 г.). - М., 1981. С.4; Шейфер С.А. Доказательственные аспекты закона об оперативно-ро- зыскной деятельности // Государство и право. 1994, N1. С.99.

47 Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР. Теоретическая модель / Под ред. В.М.Савицкого. - М.: Ин-тут государства и права АН СССР, 1990. С.118.

48Куцова Э.Ф. Запреты и дозволения доказательственного права

  • важная гарантия прав и законных интересов личности в советском уголовном процессе // Актуальные проблемы доказывания в советском уголовном процессе: Тез. выступлений семинара (27 марта 1981 г.).
  • М.: ВНИИ МВД СССР, 1981. С.50.
  • 241 -

числе и вероятного заключения эксперта), известной теории судеб- ных доказательств. Однако оценка допустимости доказательства должна предшествовать оценке его достоверности. Оценка же досто- верности - процесс длящийся, он завершается лишь при формулирова- нии окончательных выводов по делу.

В следующей главе настоящей работы мы обратимся к исследованию альтернативной концепции превращения вероятности в достоверность, которая свободна от рассмотренных выше трудностей гносео- логического и логического характера, а также более соответствует, на наш взгляд, реальному ходу решения следственных и судебных за- дач.

  • 242 -

5.2. Выдвижение и проверка версий на предварительном следствии. Дискуссионные аспекты.

Предварительное расследование происходит, как правило, в условиях дефицита информации и значительной неопределенности. Особенно остро эти факторы сказываются на начальных этапах расследования. Поэтому стоящая перед следователем задача установления не- обходимых обстоятельств по делу требует творческого воображения, определенных творческих усилий по домысливанию неизвестных обсто- ятельств в их возможных вариантах. Однако домысливание не превра- щается в абстрактное фантазирование, число вариантов не растет бесконечно, ибо воображение следователя работает не на пустом месте, а опирается на имеющуюся на данный момент информацию по делу, на профессиональные знания следователя, на его опыт (личный и обобщенный) и интуицию. Результатом этой творческой мыслитель- ной деятельности следователя являются предположения, которые вос- полняют пробелы в его знании, дополняют имеющуюся информацию и образуют в совокупности с ней версии.

В криминалистике и уголовном процессе общепризнанно, что переход от незнания к знанию, от неполного и неточного знания к более полному и более точному знанию, от вероятности к достоверности осуществляется с помощью версий1. Посредством версий, во-пер-

^Лузгин И. Н. Построение и проверка версии при производстве расследования по уголовному делу // Вопросы криминалистики. N8- 9(23-24). - М.: Юрид. лит., 1963. С.4; Ларин A.M. От следственной версии к истине. - М.: Юрид. лит., 1976. С.4; Ащшевский Г.В. Выдвижение и проверка следственных версий. - М.: Юрид. лит., 1978. С.5.

  • 243 -

вых, систематизируется имеющаяся информация, во-вторых, осуществляется поиск новой информации.

Г.В.Арцишевский считает, что логически полный перечень следственных версий можно выдвинуть при любых исходных данных. По его мнению, даже в условиях дефицита исходной информации, когда, например, есть некоторые основания подозревать в совершении кражи Ж., но нет данных для подозрений каких-то других конкретных людей, полнота системы версий обеспечивается всего двумя версиями: кражу совершил либо Ж., либо иное лицо2. Однако автор здесь же указывает, что “вторая из этих версий практически давала крайне малое знание, определяя возможное направление расследования в са- мом общем виде”3. Последнее замечание представляется существенным в свете тезиса, выдвинутого автором ранее в той же работе: “Следственной версией могут именоваться только общие предположения, позволяющие объяснить и оценить все имеющиеся в распоряжении следователя сведения, помогающие определить направление расследования дела в целом”4. Кроме того Г.В.Арцишевский справедливо указывает, что следственная версия должна быть направлена “на полное раскрытие преступления, изобличение виновных, реабилитацию невиновных”5 .

Предположение типа “преступление (убийство, кражу и т.д.) совершил не Ж., а кто-то другой”, безусловно, направлено на реабилитацию возможно невиновного. Однако вряд ли его можно признать

2Арцишевский Г.В. Указ. соч. С. 47. 3Там же.

4Арцишевский Г. В. Указ. соч. С. 13.

5Арцишевский Г. В. Указ. соч. С. 5.

  • 244 -

направленным на изобличение конкретных виновных. Л.Я.Драпкин справедливо отмечает, что такие предположения “крайне неконкрет- ны”6. На наш взгляд, такое предположение не помогает определить возможное направление расследования даже в общем виде, что вызы- вает сомнение, исходя из вышеприведенного тезиса Г.В.Арцишевско- го, в правомерности именовать такое предположение следственной версией. Однако вполне правомерно именовать такое предположение судебной версией при разбирательстве дела в суде. На особую важ- ность таких версий в процессе судебного рассмотрения дела указы- вают И.Ф.Герасимов и Л.Я.Драпкин7. Подробнее этот вопрос рассмот- рен ниже.

Логичной в данном случае представляется позиция А.М.Ларина. Он считает, что контрверсия в форме утверждения “преступление со- вершил не К.” имеет тот же смысл, что и утверждение “преступление совершил кто-то другой”8. По мнению А.М.Ларина, такая контрверсия лишена объясняющей функции. “Следовательно необходимо преобразо- вать негативную версию в ряд версий, положительно объясняющих происшествие”9.

Кроме того, любая версия должна быть проверяемой. А.М.Ларин связывает возможность проверки версий с наличием у нее таких ка- честв, как конкретность и прогнозность, то есть способность пред- сказывать существование доказательств, которые еще не обнаруже-

6Драпкин Л. Я. Построение и проверка следственных версий. Ав-тореф. дисс. … канд. юрид. наук. - М., 1972. С.21.

7Криминалистика / Под ред. И.Ф.Герасимова, Л.Я.Драпкина. -М.: Высш. шк., 1994. С.61-62.

8Ларин A.M. Указ. соч. С.59.

9Ларж A.M. Указ. соч. С.36.

  • 245 -

ны10. “Версия предельно конкретна, когда объем заключенного в ней объясняющего понятия сведен до единичного”, - указывает А.М.Ларин1 1.

На наш взгляд, версия типа “преступление совершил кто-то” не обладает ни конкретностью, ни прогнозностью, а потому проверка непосредственно этой версии проблематична. С этим обстоятельством согласен и А.А.Старченко12.

Таким образом, следует признать практическую невозможность выдвижения гарантированно исчерпывающего перечня версий в каждом конкретном случае.

Какие же версии должен выдвигать следователь? Актуален и другой теоретический вопрос, близкий по смыслу и связанный с первым: какие предположения (гипотезы) из числа возможных следователь должен принимать к проверке?

В литературе существует точка зрения, что строить надо не какие угодно следственные версии, не теоретически возможные, а лишь обоснованные собранной совокупностью информации, реально возможные следственные версии13. По мнению же А.М.Ларина, противопоставлять версии теоретические версиям реальным не следует. В связи с этим он справедливо указывает: “Обоснованное последовательное построение версий всегда опирается на теоретические положения гносеологии, логики, психологии, науки уголовного процесса, криминалистики. Работа с версиями, как и вся познавательная дея-

10Ларин A.M. Указ. соч. С.65-67. 11 Ларин A.M. Указ. соч. С.66. 12Кириллов В.И., Старченко А.А. Указ. соч. С.253. 13Пещак Я. Следственные версии. Криминалистическое исследование. -М.:Прогресс, 1976. С.95; Арцшевский Г.В.
Указ. соч. С.45.

  • 246 -

тельность, достигает своих целей лишь в реализации теоретических идей при обеспечении единства теории и практики”14.

На наш взгляд, недостаток деления версий с целью выделить предпочтительные на два класса по принципу “реальные - теоретические” в том, что версии внутри каждого класса уравнены между собой, невозможно отдать никаким из них предпочтения перед другими, хотя заведомо известно, что одна из них должна быть истинной, а остальные ложными. Кроме того, использование предлагаемого критерия на практике представляется проблематичным из-за неопределенности границы между реальной и теоретической возможностью: любая реальная версия должна быть теоретически возможной, а версия, отнесенная первоначально лишь к теоретически возможным, может оказаться впоследствии не только реальной, но и истинной (особенно в практике начинающего следователя). Сам Я.Пещак, являющийся сторонником того, что надо строить лишь те “следственные версии, которые вытекают из собранного материала, то есть лишь обоснован- ные, реально возможные”15, приводит нижеследующий пример из следственной практики, когда все первоначально выдвинутые реальные версии об убийстве оказались ложными, а истинной оказалась версия, которая никак не вытекала из собранного материала.

В старом русле ручья летом был найден труп девушки. По мнению эксперта, смерть наступила четыре дня назад от асфиксии (удушения) и была насильственной. Причем по данным вскрытия между асфиксией и имеющимся ранением головы следовал весьма короткий промежуток времени. Было выяснено, что девушка поддерживала близкие

14Ларин A.M. Указ. соч. С. 111. 15Пещак Я. Указ. соч. С. 95.

  • 247 -

отношения одновременно с несколькими молодыми людьми, которые могли ее ревновать друг к другу. С одним из них ее видели незадолго до смерти. Поведение другого казалось странным и также давало повод для подозрений. Кроме того, родители девушки заявили, что исчезли серьги и кошелек, принадлежавшие их дочери. Эти вещи не были найдены и при осмотре места происшествия. В процессе расследования последовательно отпали версии об убийстве девушки кем-то из ее знакомых молодых людей, у всех подозреваемых оказалось алиби. Что касается версии об убийстве с целью ограбления, то она стала малоправдоподобной, так как выяснилось, что потерпевшая не имела при себе в критическое время ни кошелька, ни серег.

Тогда следователь выдвинул версию, которая казалось бы не только ничем не обоснована, но и противоречит некоторым материалам дела. Следователь предположил, что смерть потерпевшей наступила от удара молнии.

Я.Пещак специально подчеркивает следующее: “Правда, из протокола осмотра места происшествия (проведенного другим следователем), а также из акта вскрытия трупа и предварительного заключения эксперта эта версия никак не вытекала. Поэтому данная версия и не была своевременно разработана”16.

Тем не менее эта версия подтвердилась. Повторный осмотр места происшествия позволил обнаружить ветки, оторванные от рядом стоящего дерева. Криминалистическая экспертиза установила, что ветки были повреждены молнией, ударившей в них с близкого растоя-

Пещак Я. Указ. соч. С. 38.

  • 248 -

ния. Согласно выводам эксперта на металлических застежках (молнии одежды потерпевшей) были следы обжига, оплавлений и окалины, которые могли быть вызваны только разрядом атмосферного электричества - молнией. Что касается причины смерти, установленной первоначально, то повторная судебно-медицинская экспертиза установила, что врач, производивший вскрытие трупа, дал неправильную оценку результатов вскрытия и микроскопического, и судебно-медицинского исследований, что в конечном итоге повлияло и на его вывод о причине смерти. Повторная экспертиза однозначно установила, что причиной смерти является асфиксия, произошедшая из-за поражения молнией.

Несомненно, однако, то, что существует практическая потребность как-то подразделить версии по степени их предпочтительности и обоснованности. Представляется, что естественным признаком для такого подразделения является та субъективная оценка вероятности, которую следователь приписывает любой из возможных версий. Вероятность позволит постоянно сравнивать любые версии между собой по степени их обоснованности в процессе проверки.

С точки зрения логики процесс доказывания в уголовном судопроизводстве носит индуктивный характер17. Так как суждение об имеющихся доказательствах не может быть строго формализовано, в уголовно- процессуальном доказывании используется логика правдоподобных умозаключений, оперирующая такими категориями, как “более

17Теория доказательств в советском уголовном процессе. - М.: Юрид. лит., 1973. С.465; Пойа Д. Математика и правдоподобные рассуждения. - М.: Наука, 1975. С.260.

  • 249 -

(менее) вероятно”, “весьма (мало) правдоподобно”18.

Одной из тенденций развития научного знания второй половины ушедшего века является стремление к учету “человеческого фактора” в познании, прежде всего деятельности субьекта. включающей его цели, намерения, желания. Эта тенденция затронула и индуктивную логику19.

Вероятностная теория индукции оперирует условными вероятностями различных гипотез (версий) относительно имеющегося знания. при этом деятельность субъекта по принятию гипотез обычно включают в логическую систему, используя концепцию субъективных (персональных) вероятностей. Согласно этой концепции вероятность понимается как степень уверенности субъекта в принятии некоторого действия (индуктивное поведение), предложения (индуктивное рассуждение). Это выражается в приписывании субъектом вероятностных оценок действию или предложению. При этом различные субъекты могут давать разные оценки одним и тем же гипотезам. Это зависит от их опыта, знаний, взглядов. Рациональность индуктивно-вероятностного поведения субъекта обеспечивается тремя условиями.

Во-первых, при назначении конкретных вероятностей версий субъект должен основываться на совокупности имеющегося у него знания. Таким образом степень уверенности субъекта определяется прежде всего его исходным знанием.

Во-вторых, вероятности версий должны назначаться так, чтобы

18 См.: Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под общей редакцией проф. П.А.Лупинской. - М.: Юрист, 1995. С.151.

19Будбаева СП. Прагматическая ориентация в индуктивной логике // Индуктивная логика и формирование научного знания. - М.: Наука, 1987. С.38.

  • 250 -

удовлетворялись общие аксиомы исчисления вероятностей: А1. а)Если hA. то Р(А)=1; если Ь-~А, то Р(А)=0;

б)если f/A и У-~к, то 0<Р(А)<1. А2. Если hADB, то Р(А)^Р(В). A3. P(AVB)=P(A)+P(B)-P(AAB). А4. Если h ^Ъ, то Р(А,В)=Р(АлВ)/Р(В).

В-третьих, при получении дополнительного знания субъект должен изменить свои оценки вероятностей исследуемых альтернатив. Для этого изменения можно использовать, в частности, формулу, обычно именуемую теоремой гипотез Бейеса20: если KAjV-.-vAn и У-~Ъ, то

п

P(A1,B)=P(A1)P(B,A1)/^P(Ad)P(B,Ad).

Изменение оценок вероятностей позволяет субъекту исправлять допущенные ранее ошибки в оценках. В принципе нельзя исключать, что на каких-то этапах познания последующая оценка вероятностей будет еще более ошибочной, чем предыдущая, но расширение и углуб- ление знания должно приводить в конце концов к более верным оцен- кам вероятностей по сравнению с первоначальными оценками.

Примером удачного практического использования теоремы Бейеса

гоКосткж В.Я. Подтверждение и принятие гипотез // Индуктивная логика и формирование научного знания. - М.: Наука, 1987. С.12- 13. О математическом и логико-методологическом смысле теоремы Бейеса см., напр.: Гутер Р. С, Овчинский Б. В. Элементы численного анализа и математической обработки результатов опыта. - М.: Наука, 1970. С. 226; Тюрин Ю.Н. Что такое математическая статисти- ка. - М.: Знание, 1975. С.53-57; Светлов В.А. Современные индук- тивные концепции. - Л.: Изд-во ЛГУ, 1988. С.11-14.

  • 251 -

в криминалистике может служить вероятностный метод распознавания образов21.

Одним из первых категорию “субъективная вероятность” ввел в научный обиход более полутора веков назад прогрессивный французс- кий философ О.Курно22. Актуальность и популярность в современной зарубежной философии концепции субъективных вероятностей обуслов- лены тем, что человеку, как в научной, так и в повседневной дея- тельности, постоянно приходится принимать решения в условиях не- полного знания о ситуации, в условиях дефицита информации. Это оказывается возможным благодаря способности человека интуитивно оценивать субъективные вероятности различных событий.

Следует отметить, что использование термина “субъективная вероятность” не означает внесения в науку какой-то чуждой ей субъективности. Речь в сущности идет об оценке вполне объективных процессов и явлений. А если они оцениваются различными субъектами неодинаково, то причина этого в различной степени их информиро- ванности, в различии объемов знаний этих субъектов. При система- тическом получении субъектами новой информации, при увеличении объемов их знаний различные субъективные оценки должны рано или поздно сближаться и в пределе совпадать.

Вполне закономерно, что и в отечественной литературе последней четверти 20-го века субъективная вероятность уже не является

21 См., напр.: КоимшдиГ.Ф., Серегин В. В. Получение диагностической информации вероятностным методом распознавания образов: Лекция. - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1988. - 16с.

ггКурно 0. Основы теории шансов и вероятностей. - М.: Наука, 1970. С. 152; 375. (Первое издание этой книги вышло во Франции в 1843г.).

  • 252 -

“пугалом, каковым она. к сожалению, и в общем-то по полному недо- разумению, довольно долгое время была”23.

Вопросам использования вероятностной теории индукции в процессе версионного мышления посвящен также специальный раздел настоящей работы.

Что же дает оценка вероятностей различных версий в уголовном процессе? По мнению Л.Карнеевой, “правильное определение наиболее вероятных версий не только экономит время, но и освобождает сле- дователя от лишней работы по проверке каждой из выдвинутых вер- сий”24. Л.Карнеева считает, что квалифицированный следователь должен сужать круг проверяемых версий до наиболее вероятных. перспективных. С этим мнением не согласен А.М.Ларин, который счи- тает, что такой “способ проверки версий, облегчая на первый взгляд работу следователя, может свести на нет ее результаты”25.

С точки зрения А.А.Эйсмана, “выдвижение всех формально возможных версий, в том числе и самых маловероятных, лишено смысла, так как равносильно обращению к “случайному поиску”. Поэтому ог- раничиваются выдвижением нескольких наиболее правдоподобных вер- сий. Для оценки правдоподобия версий привлекают все наличные ис- ходные данные и весь опыт - теоретический, обобщенный и личный”26.

23Пятнщш Б.Н. К проблеме соотношения индукции и дедукции..’. С.185- 186.

г*Карнеева Л. Установление лица, совершившего преступление // Соц. законность. 1968, N11. С.27.

25Ларин A.M. Указ. соч. С. 175.

26Эйсшн А. А. Логика доказывания. - М.: Юрид. лит., 1971. С. 103.

  • 253 -

А.М.Ларин не согласен с этой точкой зрения на том основании, что истинной может оказаться и маловероятная версия: “Поэтому необходимо исследование и тех версий, которые кажутся маловероятными. Но чтобы проверять версии, их надо иметь, их надо выдвигать, строить”27. В подтверждение своей позиции А.М.Ларин приводит следующий пример из следственной практики.

В., кассир завода, замужняя женщина, мать двоих детей, однажды не вышла на работу. Не было ее и дома. Через три дня комиссия вскрыла кассовый сейф, в котором оказалась сумма денег намного меньшая, чем числилась за кассой по учету. Здесь же в папке лежало с десяток писем от работавшего на том же заводе М., адресованных В. При расследовании дела, возбужденного в связи с исчезновением В., были построены и проверялись различные версии: убийство соучастниками хищения; убийство мужем или М. на почве ревности; самоубийство из страха перед ответственностью за хище- ние; несчастный случай и другие. Ни одна из этих версий не подт- верждалась. Год спустя в лесу был обнаружен скелет женщины такого же роста и возраста, что и В. Следователь выдвинул версию, что В. заблудилась и замерзла. Исследование по методу М.М.Герасимова привело к заключению, что череп скелета соответствует внешнему облику В. Следователь прекратил дело.

Спустя еще год исчезла Б., бухгалтер-кассир другого цеха того же завода. В ее кассе также была обнаружена крупная недостача денег. Расследование этого дела поручили другому следователю. Он ознакомился и с делом об исчезновении В., после чего решил прове-

zlJlapunA.M. Указ. соч. С. 108.

  • 254 -

рить не принимавшуюся ранее во внимание версию о том, что В. жива и скрывается от ответственности за хищение. Через три дня В. была задержана и показала, что два года назад растратила крупную сумму и решила скрыться. Накануне она взяла из кассы оставшиеся деньги, кроме тех, что были в мелких купюрах, так как побоялась, что большой сверток мог бы привлечь внимание других сотрудников. Письма от М. она специально сложила в папку, чтобы взять с собой, но от волнения забыла папку в сейфе.

Вскоре была разыскана и Б., которая пояснила, что, зная о прекращении розыска В., рассчитывала также успешно скрыться. Позже было раскрыто и убийство похожей на В. женщины, труп которой был найден в лесу.

Можно ли сказать, что в данном случае истинной оказалась маловероятная версия? Думается, что с позиций субъективной теории вероятностей вопрос, поставленный в такой форме безотносительно к субъекту расследования и к уровню его знаний о расследуемом событии, является некорректным.

Во-первых, вероятность любой версии оценивается конкретным субъектом расследования, и в общем случае оценки двух различных субъектов не совпадают. Во-вторых, и это здесь главное, объем информации, имевшейся у второго следователя, существенно отличался от объема информации, имевшейся у первого. На наш взгляд, после исчезновения Б. версия о том, что В. заблудилась в лесу и замерзла, становится значительно менее вероятной, а вероятность версии о том, что оба кассира живы и скрываются, резко возрастает. Если для первого следователя вероятность версии, впоследствии оказавшейся истинной, быть может была пренебрежимо мала, то для вто-

  • 255 -

рого следователя в той следственной ситуации, в которой он оказался, данная версия стала одной из наиболее вероятных, что и побудило его к проверке именно этой версии.

Что касается заключения о том, что череп найденного скелета соответствует внешнему облику В., то реконструкцию лица по черепу специалист выполняет во многом исходя из своего опыта и интуиции, то есть субъективно. Поэтому такая реконструкция не является точным портретом умершего, а потому имеет пока не доказательственное, а лишь розыскное значение28. Учитывая однако, что в основе метода антрополога М.М.Герасимова лежит принцип биологической корреляции29, то есть этот метод является вероятностно- статистическим по своей сути, нельзя отрицать принципиальной возможности разработки и использования методик, опирающихся на статистические исследования частот встречаемости различных признаков исследуемых объектов (частей скелета и других объектов биологического происхождения). Такие методики позволят объективизировать результаты исследовыаний, которые, будучи полученными в рамках проведения экспертизы, могут получить и доказательственное значение.

Представляется, что противоречие двух приведенных выше позиций обусловлено не их сутью, а формой изложения. В самом деле, по мнению А.М.Ларина, “из общей суммы представлений следователя об установленных и предполагаемых обстоятельствах исследуемого собы-

28См.: Зинин A.M. Внешность человека в криминалистике (субъективные изображения): Учебное пособие / Под ред. доктора юрид. наук, проф. В.А.Снеткова. - М.: ЭКЦ МВД России, 1995. С. 89.

29См.: Чубарев A.M., Холодный B.C. Невероятная вероятность (о прикладном значении теории вероятностей). - М.: Знание, 1976. С. 97.

  • 256 -

тия отдельная версия может быть выделена лишь аналитически. В ре- альном же мыслительном процессе все выдвинутые версии сосуществу- ют, составляя своеобразное единство противоречий”30. При этом “любой устанавливаемый по делу факт мысленно сопоставляется с каждой из версий и в зависимости от его содержания (а равно и от содержания версий) квалифицируется как подтверждающий одну из версий, колеблющий другую, опровергающий третью, безразличный, не относящийся к делу согласно четвертой и т.д.”31. В криминалистике считается, что в процессе проверки вероятность одних версий уменьшается, вероятность других - возрастает32. Кроме того, вер- сии, как известно, могут возникать и не одновременно, а на раз- личных стадиях расследования. “Вся история следственной практики. - указывает Я.Пещак. - свидетельствует, что не каждому следовате- лю всегда “приходит в голову” правильный вывод, который можно бы- ло бы обосновать установленными фактами и обстоятельствами де- ла”33.

Поэтому даже если истинная версия первоначально представлялась субъекту расследования маловероятной или вообще не выдвигалась, если он первоначально сосредоточил свои усилия в основном на других версиях, наиболее, по его мнению, вероятных, то в резу- льтате накопления фактических данных следователь рано или поздно все равно будет вынужден сделать переоценку вероятностей различ- ных версий или выдвинуть новые. “Безусловно целесообразно начи-

30Ларин A.M. Указ. соч. С. 177. 31 Там же.

32Криминалистика / Под ред. И.Ф.Герасимова, Л.Я.Драпкина. -М.: Высш. шк., 1994. С.64.

33Пещк Я. Указ. соч. С. 47.

  • 257 -

нать поиски неизвестного в ограниченной области. - пишет извест- ный исследователь логики мышления Д.Пойя, - но неразумно упорс- твовать и продолжать там поиск, когда становится все более и бо- лее ясным, что решения в этой области нет”34. Та версия, которая первоначально казалась маловероятной, станет, быть может, более вероятной, затем наиболее вероятной, а значит, попадет в число тех, которые согласно А.А.Эйсману и Л.Карнеевой следует наиболее активно проверять. Именно так происходило в приведенных выше при- мерах о расследовании смерти девушки и исчезновения кассира. “Ве- роятностный подход к вопросу о подтверждении гипотезы путем подт- верждения вытекающих из нее следствий имеет важное эвристическое значение для судебно-следственной практики, поскольку показывает принципиальную тенденцию повышения вероятностного значения гипо- тез”, - подчеркивает А.А.Старченко35.

Если понимать слова А.А.Эйсмана о достаточности выдвижения лишь нескольких наиболее правдоподобных версий как достаточность на текущий момент расследования для данной совокупности имеющейся информации об обстоятельствах дела в данной конкретной обстанов- ке, то, на наш взгляд, две анализируемые позиции не противоречат друг другу.

Для иллюстрации изложенной точки зрения рассмотрим пример, который по сути имеет к криминалистике косвенное отношение, одна- ко близок к ней в связи со сходством возникающих задач по их ха- рактеру и сложности (речь идет о человеческой жизни и смерти) и в связи со сходством логических схем, используемых для решения этих

34Прйа Л. Математическое открытие. - М.: Наука, 1970. С.249. 35Кириллов В.И., Старченко А.А. Указ. соч. С.251.

  • 258 -

задач.

Герои романа Жюля Верна “Дети капитана Гранта” пытались найти и спасти человека. Однако информация о местонахождении этого человека носила отрывочный характер, была почерпнута ими из за- писки, в которой по подсчетам В.Н.Тростникова было смыто более 150 букв из 250. В.Н.Тростников установил, что при абстрактно- статистическом подходе количество вариантов истолкования записки было бы приблизительно равно числу с 200 знаками36. “Понятно. что перебрать все эти варианты невозможно за многие миллионы лет”. - пишут A.M.Чубарев и В.С.Холодный37. Герои Жюля Верна были полны решимости в поисках человека, попавшего в беду, обогнуть. если понадобится, весь земной шар. Однако их поиски не являлись случайным и бессистемным перебором множества возможных вариантов (версий). Герои французского романиста постоянно стремятся в то место Земного шара, которое кажется им наиболее вероятным местом нахождения капитана Гранта. Сначала они терпят неудачи, так как оказываются ложными несколько версий, казавшихся поначалу наибо- лее вероятными. Однако это заставляет их выдвигать и проверять новые версии. Такая стратегия, следование принципам индуктивного поведения привели в конце концов к успеху, и вряд ли можно обви- нить Гленарвана, Паганеля и их друзей в каких-то стратегических ошибках.

Оценивая стратегию лорда Гленарвана, руководителя экспедиции

36Тростников В.Я. Теория информации и язык // 0 некоторых вопросах современной математики и кибернетики. - М.: Просвещение. 1965. С.478.

31 Чубарев A.M., Холодный B.C. Указ. соч. С. 104.

  • 259 -

на яхте “Дункан”, с позиций теории управления и эксперимента, Я.И.Хургин пишет: “При получении информации Гленарван ее анализирует, выдвигает гипотезу и принимает решение о действиях, необходимых для ее проверки. В результате собирается новая информация, и она дает основания для принятия или отклонения гипотезы, ибо она может оказаться верной или ошибочной. Затем, в зависимости от результатов проверки гипотезы и поступившей новой информации, Гленарван вновь анализирует ситуацию, выдвигает новые гипотезы, принимает решение и т.д. Все это продолжается вплоть до достижения цели или признания невозможности ее достичь и принятия решения о прекращении дела. Это и есть процесс управления”38.

Рассмотрим далее пример из следственной практики, имеющий непосредственное отношение к криминалистике39. 6 ноября 1995г. прокурор г.Рыбинска Ярославской области возбудил уголовное дело по факту безвестного исчезновения жителя города гражданина 3. Исчезнувший имел в Рыбинске двухкомнатную квартиру и в июне 1995г. обменял ее с помощью посредников на однокомнатную, получив за это крупную сумму денег в качестве доплаты. Вскоре после этого 3. пропал без вести. В ходе расследования удалось быстро установить посредников обмена, которые признались в убийстве 3. с целью завладения его квартирой. Они же указали примерное место захоронения ими трупа в загородном лесном массиве. Первоначально принятые ме-

38Хургин Я.И. Да, нет или может быть… Рассказы о статистической теории управления и эксперимента. - М.: Наука, 1977. С.14-15.

39 См.: Исаенко В., Козловы., Константинов В. Применение средств поиска вещественных доказательств // Следователь. 1996, N1. С. 84.

  • 260 -

ры по отысканию трупа положительного результата не дали. Помощь в поисках трупа 3. была оказана отделом криминалистики следственного управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации. Специалисты отдела решили использовать имеющиеся у них современные поисковые приборы. Трудность, однако, заключалась в том, что подозреваемые указали участок леса лишь приблизительно. В связи с этим предстояло обследовать площадь около 1га. В такой ситуации теоретически, конечно, можно было бы проводить последовательное и планомерное обследование всей этой огромной территории, но на практике это неминуемо бы привело к недопустимым временным и экономическим потерям.

Тем не менее специалисты в течение часа работы в лесу сумели выявить магнитную аномалию на глубине, соответствующей глубине захоронения трупа 3. В этом месте он и был обнаружен. Под трупом находился и топор - орудие убийства. Секрет успеха прост - работа велась не методом случайного поиска. Поиск был начат с наиболее вероятного квадрата, который предварительно определили, ориентируясь на названные приметы места захоронения трупа.

Следующий пример40. В июне 1982г. в Волгограде в квартире с признаками насильственной смерти был обнаружен труп гражданки К. В октябре 1982г. в прокуратуру города поступило анонимное письмо, в котором указывалось на причастность к убийству К. ее подруги Г. Судя по содержанию письма его исполнителем было лицо, хорошо знавшее потерпевшую. Следователь назначил почерковедческую экс-

40Кожанов И.П., Ляпичев В.Е. Методы математического моделирования в почерковедческой экспертизе: Лекция. - М.: МССШМ МВД СССР, 1990. С. 38.

  • 261 -

пертизу. Эксперт пришел к выводу, что исполнителем анонимного письма является женщина. Однако вывод эксперта был не категорическим, а вероятным, то есть эксперт допускал версию и о том, что письмо писал мужчина, но считал ее менее вероятной. Учитывая результаты экспертизы, следователь отобрал образцы почерка у женщин (родных и знакомых убитой) и поставил перед экспертом вопрос идентификационного характера. Проведенным исследованием была установлена личность исполнителя анонимного письма. В процессе последующих следственных действий результаты экспертизы подтвердились.

Другое дело, что, как справедливо отмечает А.М.Ларин, когда следователь осознает необходимость более активной проверки конкурирующей версии, ранее считавшейся им маловероятной, упущенное время осложнит его работу41. Но трудно не согласиться и с замечанием Л.Карнеевой: “Но нельзя игнорировать и то, что один следователь практически лишен возможности одинаково активно проверять одновременно несколько версий. Это возможно лишь при расследовании преступления группой следователей. Самое большое, что может сделать один следователь - это запланировать и осуществить прежде всего те меры, которые помогут выяснить обстоятельства, одинаково необходимые для проверки всех версий”42. Заслуживает внимания и мнение А.Н.Васильева, который считает, что традиционная рекомендация о параллельной и одновременной проверке всех версий не бесспорна из-за необходимости больших затрат времени и энергии следователя: “В ряде случаев, очевидно, возможно сочетать энер-

41 Ларин А.М. Указ. соч. С.181-182. 42Кшжеева Л. Указ. соч. С. 26.

  • 262 -

гичный “поиск” по линии наиболее вероятной версии с принятием мер к тому, чтобы не лишить себя возможности, если понадобится, обра- титься к проверке остальных версий”43.

Здесь мы сталкиваемся с проблемой риска в деятельности сле- дователя. Этой проблеме посвящен следующий раздел настоящей рабо- ты.

Как же процесс решения следственных задач протекает в пов- седневной жизни, на практике?

По мнению А.А.Эйсмана, реальность такова, что в процессе до- казывания проверяется и исключается конечное ограниченное число версий, которые представляются возможными в конкретной обстановке расследуемого события44.

А.Р.Ратинов считает, что “полный перечень всех возможностей в сложных случаях неосуществим, неэффективен и не соответствует реальному процессу решения задач”45.

“Если не считаться с реальностью, то по любому обстоятельству, входящему в предмет доказывания по уголовному делу, теоретически можно выдвинуть множество версий, - полагает Л.Карнеева, - следователю по необходимости приходится ограничиваться наиболее вероятными”46.

Заслуживают внимания приводимые Н.Л.Гранат и А.Р.Ратиновым

*3Васильев А.Н. Следственная тактика. - М.: Юрид. лит., 1976. С.76- 77.

*АЭйсман А.А. О некоторых логических системах связи косвенных доказательств // Вопросы криминалистики. N12(27). - М.: Юрид. лит., 1964. С.61-62.

45Ратинов А.Р. Вопросы следственного мышления в свете теории информации//Вопросы кибернетики и право. - М.:Наука, 1967. С.186.

46См.: Карнеева Л. Указ. соч. С. 26.

  • 263 -

результаты экспериментов, специально направленных на выяснение процесса решения криминалистических задач следователями с различным стажем работы и различной квалификации47. Как указывают авторы, большой экспериментальный материал по психологии мышления в других сферах деятельности доказывает, что человек, благодаря присущим ему способам организации поиска решения (эвристикам), сразу формулирует ограниченное число или один вариант решения. Результаты экспериментов показали, что следователям в процессе решения профессиональных задач также свойственна эвристичность мышления, причем “профессиональное мастерство у ряда следователей выражается как раз в том, что они “с места”, сразу видят правильную версию и максимально экономично достигают искомого результа- та”48. Все возможные версии выдвигались, как правило, лишь в “закрытых” ситуациях, т. е. в таких, где число зон и направлений поиска ограничено; “закрытые” ситуации обычно встречаются лишь на конечном этапе расследования, для начального же этапа характерны “открытые” ситуации, где зоны и направления поиска не ограничены. Интересно отличие, которое выявилось в мышлении опытных и начинающих следователей. Первые сначала избирательно выдвигали возможные версии, затем среди них отбирали версии для проверки и называли несколько наиболее вероятных. По мнению Н.Л.Гранат и А.Р.Ратинова, это свидетельствует об их эвристичности и определенной иерархии в структуре выдвижения и выбора версий для про- верки, а также самой проверки. “Оптимизирующая функция эвристических методов состоит, - считает Г.А.Зорин, - в уходе от слепого

47Гранат Н.Л., Ратинов А.Р. Указ. соч. С.74-77. *8Гранат Я. Л., Ратинов А. Р. Указ. соч. С. 76.

  • 264 -

поиска, от сплошного длительного (непродуктивного) перебора всех вариантов решения проблемы к рациональному, наиболее короткому и продуктивному поиску истины по уголовному делу”49. С этими взгля- дами следует согласиться.

Начинающие следователи и особенно студенты выдвигали большее число версий, чем опытные, и заявляли, что проверять их будут все одновременно, однако, переходя к практическим действиям, тоже проявляли избирательность. Такое поведение объясняется двумя фак- торами: во-первых, тем, что в их сознании довлеет инструкция о необходимости выдвижения и проверки всех версий; во-вторых, от- сутствием опыта50.

Таким образом, эксперименты выявили присущую следственному мышлению черту - избирательность при проверке версий. То, что эта особенность характерна в той или иной степени для всех следовате- лей, независимо от опыта, полученных инструкций и установок, го- ворит о том, что она обусловлена психологическими факторами, принципами человеческого мышления, носящими общий характер.

Отметим полное совпадение результатов этих экспериментов с наблюдениями Л.Карнеевои, которая также считает, что проверять различные версии следователь может либо используя метод система- тического перебора, либо отсеив для проверки наиболее вероятные версии. При этом автор указывает, что выбор следователем того или другого варианта зависит прежде всего от его квалификации, пере-

49Зорин Г. А. Проблемы применения специальных логико-психологических методов при подготовке и проведении следственных действий. Автореф. дисс. … докт. юрид. наук. - М.: 1991. Сб.

50Гранат Н.Л., Ратинов А.Р. Указ. соч. С.76.

  • 265 -

бор версий используют, как правило, начинающие следователи51.

Следует согласиться и с тем, что в уголовном процессе “значительная роль в решении творческих задач принадлежит полуколичественным оценкам возможности существования определенного факта или наступления ожидаемого результата (мало или весьма вероятно, более или менее вероятно и т.п.)”52.

Анализируя полученные результаты, авторы описанных выше экспериментов приходят к выводу, что правило о выдвижении и тщательной проверке всех возможных версий применимо лишь в ситуациях закрытого типа; в ситуациях же открытого типа следователь должен быть максимально избирателен, то есть эвристичен, чему необходимо обучать53. Такие рекомендации представляются целесообразными и оправданными. “В любом научном исследовании… “сначала угадайте, а потом докажите” - это почти что правило”, - свидетельствует Д.Пойа54.

Учитывая близость логики экспертного заключения и логики судебного доказывания, логическую общность учения о криминалистической идентификации и теории доказательств, существующую аналогию между проблемой соотношения вероятности и достоверности в экспертном исследовании и проблемой соотношения этих же категорий в судебном доказывании, небезинтересно отметить, что эвристические приемы большое значение имеют и для формирования и развития

51Карнеева Л. Указ. соч. С. 27.

52Теория доказательств в советском уголовном процессе. - м.: Юрид. лит., 1973. С.309.

53Гранат Н. Л., Ратинов А. Р. Указ. соч. С.77. 54Лойа Д. Математическое открытие… С.351.

  • 266 -

версий в процессе исследования судебного эксперта. Говоря о су- дебно-почерковедческой идентификации, В.Ф.Орлова указывает: “Вы- явление и изучение такого рода приемов, позволяющих продвигаться к решению задачи не традиционным развернуто-логическим путем (то есть путем полного перебора всех возможных вариантов решения), а более сокращенным, имеет огромный познавательный смысл”55. По данным проводимого ВНИИСЭ анкетирования большинство экспертов вы- бирают именно сокращенные пути в процессе судебно-почерковедчес- ких идентификационных исследований, являющихся весьма сложными56. Каким же образом в процессе избирательной проверки версий возможно достижение достоверного знания о фактах? Интересна в связи с этим вопросом мысль А.Р.Ратинова: “Несомненно, что исклю- чение всех иных возможностей необходимо для доказывания опреде- ленного положения, но при этом вовсе не обязательно специально исследовать и доказывать ошибочность всех возможных предположе- ний. Тот же результат достигается путем достоверного подтвержде- ния правильной интерпретации события, исключающей все иные объяс- нения. Так, доподлинно установив совершение данного преступления именно этим обвиняемым, по таким-то мотивам и точно определенным способом, мы тем самым исключаем совершение этого преступления кем-то другим, иным способом и по другим мотивам. Доказав пребы- вание человека в известное время в определенном месте, мы не ус- танавливаем его отсутствие в то же время в ряде других пунк-

55 Орлова В.Ф. Теория судебно-почерковедческой идентификации // Труды ВНИИСЭ. Вып. 6. - М.: ВНИИСЭ, 1973. С. 241. 56Орлова В.Ф. Указ. соч. С.243.

  • 267 -

тов”57.

Однако М.С.Строгович не согласился с данным тезисом на том основании, что “пока не проверены и не отброшены все иные объяснения события нельзя считать вполне достоверным данное объяснение, как бы тяжелы ни были собранные против обвиняемого улики”58.

На наш взгляд, приведенный А.Р.Ратиновым в обоснование своей мысли пример с доказательством пребывания человека в известное время в определенном месте плодотворен. В сегодняшних условиях реформирования уголовного процесса, стремления к реальному воплощению в жизнь принципов состязательности и равноправия сторон имеет смысл остановиться на этом подробнее.

Проблема сводится к следующему: необходимо ли для стороны обвинения в процессе доказывания какой-либо версии, например о виновности обвиняемого (подсудимого), специально опровергать все конкурирующие версии (о виновности других лиц)? В поисках правильного решения рассмотрим для сравнения логику, которой пользуется сторона защиты при доказывании своей версии о невиновности обвиняемого (подсудимого). Одним из наиболее распространенных и эффективных вариантов защиты является, как известно, доказывание алиби. Общепризнано, что для доказывания алиби любого лица достаточно доказать его нахождение в определенное время в определенном месте, не доказывая специально его отсутствие во всех других возможных местах. Если же алиби какого-либо лица доказано достовер-

57 Ратинов А.Р. Вопросы следственного мышления в свете теории информации/ЛВопросы кибернетики и право. - М.:Наука, 1967. С.185.

58Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. … 1968. С.301.

  • 268 -

но. то считается достоверной и версия о его невиновности. Но если считать, что для доказывания алиби и невиновности обвиняемого (подсудимого) стороне защиты не надо доказывать специально его отсутствие во всех возможных местах (в том числе и на месте совершения преступления), то логично было бы признать, что и при доказывании вины обвиняемого (подсудимого) стороне обвинения вовсе не обязательно специально доказывать невиновность каких-то других лиц. Иначе трудно говорить о равноправии сторон и состязательности в процессе судопроизводства.

Точку зрения А.Р.Ратинова поддержали А.Н.Васильев и А.М.Ларин59. Причем А.М.Ларин привел следующий весьма убедительный пример из следственной практики.

Около райцентра в лесу был обнаружен труп К. с огнестрельными ранениями. На месте происшествия обнаружены две стреляные гильзы от пистолетных патронов и следы колес мотоцикла, на котором, судя по обстановке, мог ехать только убийца. Мотоциклов такого типа в районе насчитывалось около ста. Исходя из оперативной информации, было решено проверить причастность к убийству восьми человек, то есть было построено восемь наиболее вероятных конкурирующих версий о субъекте преступления. В процессе малорезультативной работы по этим версиям поступило сообщение о том. что некто А. имеет пистолет “ТТ”. А. не был одним из восьми проверяемых. но по данным ГАИ имел мотоцикл. Во время задержания А. при нем оказался пистолет “ТТ”. А. сознался в убийстве и в том. что украл пистолет при прохождении военной службы.

59Васильев А.Я. Указ. соч. С.75; Ларин A.M. Указ. соч. С.177.

  • 269 -

Экспертизой было установлено, что гильзы с места происшествия принадлежат патронам, использованным при стрельбе из пистолета, найденного у А. Военная прокуратура представила приостановленное дело о краже пистолета из воинской части, где служил А. Родственники потерпевшего опознали вещи, изъятые в квартире А. “При таких данных, - указывает А.М.Ларин, - проверка версий о виновности восьми мотоциклистов была прекращена, но не потому, что были собраны доказательства невиновности в отношении каждого из них в отдельности, а потому, что совокупность улик против А. исключала версию о виновности любого другого лица”60.

Аналогичного мнения придерживается и Г.В.Арцишевский: “Однако, уже после того, как в ходе проверки всех версий удалось надежно доказать достоверность одной из выдвинутых, нет необходимости, как указывалось, специально продолжать доказывать несостоятельность других версий; с точки зрения логики их исключение с необходимостью предопределяется достоверным доказыванием одной версии”61. В качестве примера исключения всех версий, кроме одной, путем достоверного доказывания этой одной версии автор при- водит следующий случай.

На окраине города сестры гнали домой корову. Неожиданно одна из сестер, 6-летняя М., упала и скончалась. Судебно-медицинским исследованием установлено, что смерть М. наступила от огнестрельного ранения пулей из мелкокалиберного оружия, попавшей девочке в сердце. Выстрел был произведен с далекого расстояния. В процессе расследования выявлялись граждане, имевшие нарезное мелкокалибер-

60Ларин A.M. Указ. соч. С.178-179. 61 Арцишевский Г.В. Указ. соч. С. 100.

  • 270 -

ное оружие. В поле зрения следствеенных органов попал К. Вскоре К. показал место в лесу, где он после выстрела спрятал свой мелкокалиберный пистолет. Криминалистическая экспертиза установила, что пуля, извлеченная из тела убитой, была выстрелена из этого пистолета. Нашлись и очевидцы стрельбы К. из пистолета вечером в день гибели М. в 200-х метрах от места ранения девочки. Таким образом было достоверно установлено, что убийство совершил именно К.

Возможность исключения альтернативных версий на основе данных, устанавливающих истинность какой-то одной версии фактически признают и Я.Пещак, и А. А.Старченко62.

Мы также присоединяемся к мнению А. Р. Ратинова, причем считаем, что достоверное подтверждение одной версии исключает не только все другие выдвинутые версии, но и те версии, которые не были выдвинуты и исследованы. Рассмотренные выше примеры наглядно подтверждают это.

Таким образом, для достижения достоверного знания не только не обязательно исследовать по-отдельности все выдвинутые по делу версии, но и выдвигать все возможные версии. В то же время необходимо стремиться к тому, чтобы среди исследуемых версий была та, которая соответствует реально происшедшим событиям. Однако первоначальный отбор нескольких наиболее вероятных версий для проверки не гарантирует выполнения этого условия. Поэтому, если среди исследуемых версий некоторые окажутся опровергнутыми, а логические следствия, вытекающие из других версий, не будут находить убеди-

бгПещак Я. Указ. соч. С.221; Старчекко А. А. Указ. соч. С. 199.

  • 271 -

тельных подтверждений в процессе производства следственных дейс- твий, то следователь должен включить в круг активно проверяемых версий те, которые первоначально казались маловероятными (теперь их вероятность в глазах следователя возросла). Кроме того, по ме- ре поступления новой информации о расследуемом событии следова- тель периодически осмысливает собранный материал, в результате могут появиться какие-то новые версии, которым в сложившейся следственной ситуации будет приписана достаточно высокая вероят- ность, в результате они также будут включены в число активно про- веряемых версий и т.д.

  • 272 -5.3. Проблема риска в процессе предварительного расследования.

Анализ данной проблемы начнем с рассмотрения одной аналогии. “Сопоставляя умственную работу следователя и врача, - писал А.Р.Ратинов, - можно сказать, что версия является как бы вероятным диагнозом болезни, а план расследования - программой дальнейшего исследования и лечения больного”1.

Если следователь при расследовании уголовного дела выдвигает версии, то врач при постановке диагноза строит диагностические гипотезы, которые являются результатом исследования и оценки результатов обследования больного. Эта аналогия довольно глубока, ибо диагностический процесс в медицине “включает разнообразные абстрактно-логические операции, и поэтому его результативность в значительной степени зависит от мышления врача, его способности к построению гипотез, умения правильно образовывать и применять разные формы умозаключений, использовать методы индукции и дедукции”2.

Интересно, что в медицинской практике постановке достоверного диагноза предшествует, как правило, вероятный диагноз, что и требует использования в диагностике диагностических гипотез. При этом в процессе диагностики число гипотез должно быть сведено к минимуму (принцип “экономии гипотез”) в стремлении объяснить одной гипотезой как можно большее количество имеющихся фактов, а из ряда возможных болезней в дифференциальную диагностику включаются

1 Ратинов А. Р. Судебная психология для следователей. - М.: ВШ МООП СССР, 1967. С.149.

2БМЭ. Т.7. - М.: Советская энциклопедия, 1977. С.249.

  • 273 -

прежде всего те, которые наиболее вероятны по частоте или по обс- тоятельствам заболевания. Таким образом, метод дифференциальной диагностики предписывает врачу проводить дальнейшее обследование больного именно в тех направлениях, которые диктуются наиболее вероятными гипотезами3.

Это правило сходно с отстаиваемым нами тезисом о необходимости учета вероятностей различных версий при определении очередности их проверки в процессе предварительного расследования уголовного дела.

“Переход от вероятного к достоверному диагнозу болезни осуществляется путем проверки предположительного диагноза практикой последующих лечебно- диагностических мероприятий, вытекающих из него”4. Реальность такова, что правильный диагноз порой устанавливается лишь с использованием информации об эффекте проведенного лечения или даже по данным патологоанатомического вскрытия (посмертный диагноз)5.

В медицине нередки случаи, когда в процессе оперативного лечения (то есть во время операции), при непосредственном исследовании внутренних органов, выясняется, что первоначальный диагноз оказался неверным.

В связи с этим возникает вопрос: прав ли был врач, разрезая человеку живот, если потом оказалось, что вероятный диагноз не подтверждается и оперировать человека было вовсе не обязательно? Думается, ответ на этот вопрос зависит от того, как соотносились

3БМЭ. Т. 7… С. 249-250. 4БМЭ. Т. 7… С. 251. 5БМЭ. Т. 7… С. 243.

  • 274 -

степени риска двух вариантов: либо уточнять диагноз, продолжая наблюдения за развитием болезни, грозящей перейти в необратимую стадию, либо попытаться пресечь развитие весьма вероятной болезни путем нанесения организму вреда меньшего, чем мог бы быть при подтвердившемся первоначальном диагнозе.

Что касается вопроса о принципиальной допустимости врачебных ошибок, то в современной медицине он решается положительно, а анализ и изучение врачебных ошибок рассматривается “как реальный и действенный путь к совершенствованию медпомощи”6.

Предложенное А.Р.Ратиновым сравнение представляется удачным. так как действия и врача и следователя протекают в условиях некоторой неопределенности и потому сопровождаются постоянным риском. Рациональность действиям того и другого придает следование принципам субъективной теории вероятностей. “В сущности каждый врач при постановке диагноза пользуется вероятностным подходом”7. После первоначального осмотра больного врач выдвигает несколько наиболее вероятных гипотез по поводу недуга, поразившего пациента. Врач делает это на основе своего профессионального опыта и знаний. Изучив результаты анализов, врач делает переоценку вероятностей различных гипотез. Исходя из наиболее вероятного диагноза. врач назначает операцию, в ходе которой также возможны переоценки вероятностей гипотез и уточнение диагноза.

Развивая аналогию А.Р.Ратинова. можно сказать, что следова-

6БМЭ. Т.4. - М.: Советская энциклопедия, 1976. С.442.

7Чубарев A.M., Холодный B.C. Невероятная вероятность (о прикладном значении теории вероятностей). - М.: Знание, 1976. С. 123

  • 275 -

тель должен наиболее активно проверять наиболее вероятные на данном этапе расследования версии так же, как врач должен наиболее активно противостоять тем возможным болезням, о которых с наибольшей вероятностью свидетельствуют на текущий момент имеющиеся у пациента симптомы.

Можно только приветствовать тот факт, что в современных учебниках криминалистики уже не рекомендуется проверять все следственные версии одновременно и параллельно, как это было ранее. Нам представляется не лишенной основания рекомендация проверять в первую очередь наиболее вероятные версии и лишь затем -менее вероятные8. “На основе наиболее вероятных предположений о сущности события следователь комплектует группу для выезда на место происшествия, принимает решение об использовании тех или иных технико-криминалистических средств, определяет круг и после- довательность следственных действий, организационных и иных мероприятий и т.д. “9.

На наш взгляд, вопрос о праве следователя на ошибку должен решаться в уголовном процессе так же положительно, как в медицине решается вопрос о праве на ошибку врача. Разумеется, ошибки при этом необходимо отличать от халатности, невежества и злоумышлен-

8См., напр.: Криминалистика: Учебник//Под ред. А.Г.Филиппова. А.А.Кузнецова. -Омск: ВШ МВД РФ. 1993. С.340; Криминалистика: Учебник для вузов МВД России. Т.2.; Техника, тактика, организация и методика расследования преступлений/ Ответственный редактор Б.П.Смагоринский. - Волгоград: ВСШ МВД России. 1994. С.279.

9Криминалистика: Учебник для вузов МВД России. Т.2.; Техника, тактика, организация и методика расследования преступлений/ Ответственный редактор Б.П.Смагоринский. -Волгоград: ВСШ МВД России, 1994. С.278.

  • 276 -

ных действий, от нарушений уголовно-процессуального закона или неправильного применения уголовного закона.

Современная психофизиология рассматривает поведение человека как функцию отражаемого мозгом вероятностного соотношения между значимыми компонентами проблемной ситуации. “В процессе отражения вероятностных характеристик альтернативных компонентов проблемной ситуации формируется субъективная вероятностная модель. На основе этой модели осуществляется вероятностное прогнозирование значимых компонентов актуальной ситуации, понимаемое как предвосхищение будущего в целях оптимальной организации поведения и выражающееся в ожидании того или иного значимого события и программировании соответствующих действий.

Субъективная вероятностная модель является динамическим об- разованием: в ходе деятельности она постоянно соотносится с дейс- твительностью, на основе чего непрерывно корректируется”10.

Сегодня можно говорить уже и о создании научной теории кри- миналистического прогнозирования, являющейся своего рода инстру- ментом следственной деятельности1 х. Эта теория “может быть ис- пользована как метод предвидения в практике борьбы с преступ- ностью”12. При этом свою вспомогательную роль сохраняет и интуи-

10Ширяев Д.Л. Психофизиологические механизмы вероятностного прогнозирования. - Рига: Зинатне, 1986. С.19.

“См.: Зорин Г. А. Проблемы применения специальных логико- психологических методов при подготовке и проведении следственных действий. Автореф. дисс. … д-ра юрид. наук. - М.: 1991. С. 21- 22; Гощенин л. Г. Теория криминалистического прогнозирования. Автореф. дисс. … д-ра юрид. наук. - М.: Академия МВД России, 1993. - 33с.

12Гощенин Л.Г. Указ. соч. С. 18.

  • 277 -

ция. так как она может способствовать применению методов кримина- листического прогнозирования, “когда сила логического мышления и методология отступают перед неизвестным”13.

О решающем значении для живой природы в целом и человека в частности искусства прогноза, предвидения, то есть искусства пос- тоянно взвешивать шансы, оценивать риск и в конечном итоге выби- рать в ситуации неопределенности наилучшие решения, обеспечиваю- щие наибольшую вероятность достижения цели, писал В.Леви: “Физи- ческий мир вероятностен. А биологический, с его изменчивостью. возведенной в закон, с его вечным стремлением к избыточности, - разве это не вероятностный мир? И не несем ли мы в себе самих уй- му вероятностей и неопределенностей? Мы - порождение подвижного. многомерного мира живой природы, изобилующего вариантами, пере- полненного неожиданностями, мира, в котором мало на что можно на- деяться. Именно поэтому живым существам пришлось учиться искусс- тву надежды. Этим искусством владеет и ласточка, летящая напере- рез мошке, и кошка, стерегущая мышь, и вратарь, караулящий мяч, и стрелок, метящий в цель”14.

Дифференцируя свою активность по отношению к проверке различных версий, следователь, конечно, рискует. Ведь и наиболее вероятная версия может оказаться ложной, а подтвердиться может и наименее вероятная. Однако согласно концепции криминалистической рискологии, предложенной Г.А.Зориным, криминалистический риск рассматривается “как неизбежный и объективный фактор деятельности

13Гощенин Л. Г. Указ. соч. С. 24.

14Леей В.Л. Охота за мыслью. (Заметки психиатра). - М.: Молодая гвардия, 1971. С.145.

  • 278 -

следователя”15. Такой подход представляется правильным.

Риск присущ не только деятельности следователя. Риск - неус- транимый элемент любой целенаправленной человеческой деятельнос- ти, проходящей в ситуации неопределенности. Он является обяза- тельным атрибутом индуктивного поведения человека. “Ошибки в че- ловеческом поведении неизбежны, - пишет Ю.Нейман, - Люди и иные разумные организмы интуитивно стараются использовать запас сведе- ний, накопленный в их памяти, и наблюдения над происходящим в природе, чтобы поступки их были как можно реже ошибочными. Вот этот-то выбор действий в соответствии с содержанием памяти и наб- людаемыми фактами и называется индуктивным поведением”16. В сов- ременном обществе проблема риска является предметом серьезных исследований в различных областях науки. С конца 80-х годов под эгидой Шведской академии наук выпускается серия монографий “Риск и общество”, где исследуются моменты риска при принятии техноло- гических, экономических, политических решений, а также взаимоза- висимостей между ними17. В конце 90-х в России издается журнал “Управление риском” (тематика - риск во всех его пониманиях).

“Подобно тому как в спорте количество попыток определяет подготовку спортсмена, так количество “проб” следователя указыва- ет на его квалификацию и проницательность. Чем эффективней его решение, тем меньше проб и меньше ошибок, хотя точные “попадания” неизбежно связаны с поисками правильного пути методом приближе-

15Зощн Г.А. Проблемы применения … С.42.

16Нейман Ю. Вводный курс теории вероятностей и математической статистики. - М.: Наука, 1968. С.11-12.

17Политология: Энциклопедический словарь/ Общ. ред. и сост.: Ю.И.Аверьянов. - М.: Изд-во Моск. коммерч. ун-та. 1993. С.342.

  • 279 -

ния, “пристрелки””, - указывает А.Р.Ратинов18. Несомненно, что успех при принятии рискованного решения, успех любой “попытки” зависит не только от “точности попадания”, но и от умения, нас- тойчивости, волевой решимости доказать, что попадание действи- тельно было точным. В то же время очень важно вовремя признать “промах”, отказаться от разработки версии, оказавшейся бесплод- ной, переключиться на проверку альтернативных версий.

Возможность ошибки представляется вполне допустимой в условиях индуктивного поведения следователя, ограниченного во времени, силах и средствах. Г.А.Зорин дает следующее определение следственной ошибки: “Следственная ошибка - это недостижение сле- дователем запланированного результата вследствие избрания неадек- ватных ситуации форм деятельности при восприятии информации и ее переработке, оценке следственной ситуации и принятия решений, ре- ализации принятых решений”19. По его мнению, следственные ошибки следует рассматривать как часть фона профессиональной деятельнос- ти следователя20.

Сосредоточив свои усилия первоначально на конечном числе наиболее вероятных версий, следователь сознательно идет на некоторый риск. Г.А.Зорин называет его стратегическим и отличает от тактического, распространяющегося на отдельное следственное действие или тактическую операцию21.

18Роликов А. Р. Вступительная статья. В книге: Пещак Я. Следственные версии. - М.: Прогресс, 1976. С.14.

19Зорин Г.А. Проблемы применения … С.36-37.

20Зорин Г.А. Проблемы применения … С.35.

21 Зорин Г.А. Проблемы применения … С.32; Зорин Г.А. Крими- налистический риск: природа и методы оценки: Учеб. пособие. -

  • 280 -

Проблема заключается в том, чтобы минимизировать этот риск, чтобы не допустить выхода его за рамки допустимого.

“Стремление вообще избежать риска нереально, - указывает Р.С.Белкин, - задача заключается в том, чтобы избрать стратегию наименьшего тактического риска, предвидеть возможные отрицательные последствия своего решения и заранее продумать меры по ликвидации или ослаблению этих последствий, минимизировать риск”22. То же самое можно сказать и в отношении стратегического риска.

Авторы учебника криминалистики под редакцией Н.П.Яблокова справедливо считают, что требование одновременной или параллельной проверки всех версий не следует применять формально, “в ряде случаев с целью быстрого решения основных вопросов расследования можно сочетать энергичные усилия поиска по линии наиболее вероятной версии с принятием мер, обеспечивающих возможность быстрого и своевременного переключения на проверку остальных версий”23.

Критерием допустимости риска должны быть рамки закона, то есть нормы УПК, УК, а также требования следственной этики24.

Спектр возможных вариантов действий следователя заключен между двумя противоположными полюсами. Первая крайность заключается в том, что следователь увлекается лишь одной версией, показавшейся ему наиболее вероятной, бросает все силы на скорейшее

Минск, 1990. С.8.

ггБелкш Р. С. Курс криминалистики. В 3 т. Т.З: Криминалистические средства, приемы и рекомендации. - М.: Юристъ, 1997. С.192.

23Криминалистика. Учебник для вузов / Под ред. Н.П.Яблокова. - М.: Изд-во БЕК, 1996. С.107.

24Зорин Г.А. Криминалистический риск… С.19.

  • 281 -

изобличение вероятного преступника. Другая крайность - одновременная фронтальная проверка всех версий подряд независимо от степени их важности, убедительности и обоснованности.

В первом случае опасность и риск очевидны, ведь версия, показавшаяся весьма правдоподобной, может в итоге оказаться и ложной. Пока следствие идет по ложному пути, действительный преступник может уничтожить следы преступления, скрыться, успеть совершить еще не одно преступление и т.д.

Однако не менее рискованной может оказаться и одновременная фронтальная проверка всех версий подряд. Во-первых, такое расследование потребует весьма больших материальных, технических и людских ресурсов. Немаловажны и моральные издержки.

Во-вторых, в условиях ограничения в силах и средствах такая проверка может растянуться на длительный период времени, за это время действительный преступник также скроется, совершит еще преступление и т.д. Можно, конечно, попытаться применить меры пресечения ко всем подозреваемым подряд или хотя бы к части из них, но такой путь еще больше увеличит моральную цену расследования. Любое вторжение в процессе расследования в сферу конституционных прав граждан, любое ограничение этих прав - это риск. Если, например, подозреваемый заключен под стражу - это всегда риск и весьма существенный, ведь он может оказаться невиновным.

В современной криминалистике о тактическом риске при принятии решений говорят “как о важном факторе, поддающемся учету и оценке”25. Как же определить величину риска? Возможны ли здесь

г5Белкин Р. С. Курс криминалистики… Т.3… 1997. С.191.

  • 282 -

какие-то критерии для количественных оценок или хотя бы качест- венного сравнения риска при различных вариантах расследования?

В теории управления, в теории принятия решений, в военном деле и многих других отраслях науки, техники и производства под риском понимают возможные потери. Эти потери могут быть самыми различными по виду и характеру. Некоторые потери легко выразить в часах (например, количество затраченного рабочего времени), дру- гие - в рублях (например, количество затраченных материальных ре- сурсов) и т.д. Однако некоторые потери, например, моральный ущерб, физический вред здоровью человека, оценить количественно в каких-либо единицах уже сложнее. Тем не менее, чтобы оценить риск, надо оценить возможные потери в их совокупности. Думается, подобная трактовка понятия риска приемлема и в уголовном процес- се, ив криминалистике.

Представляется, что главная проблема в том, чтобы на определенном этапе расследования, с одной стороны, правильно оценить величину (степень) риска, то есть возможных совокупных потерь при различных вариантах планирования и проведения расследования, а с другой - выбрать тот вариант, то есть так очертить круг проверяе- мых версий и так дифференцировать свою активность по проверке различных версий, чтобы процесс расследования оказался наиболее оптимальным. Многое здесь зависит от конкретных условий расследо- вания и от такой характеристики отдельных версий, как конкрет- ность, на что справедливо указывает Л.Я.Драпкин26.

При этом оптимальным может быть не обязательно вариант с на-

г6Драпкш Л.Я. Построение и проверка следственных версий. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - М., 1972. С.24.

  • 283 -

именьшим возможным риском. Р.С.Белкин выделяет риск обоснованный (рациональный) и необоснованный (нерациональный). При этом он отмечает: “Следственная ситуация может оказаться такой, когда рациональным может быть решение с любой степенью риска - от минимальной до максимальной, причем, как показывает следственная практика, постоянная ориентация на минимальный риск может приводить к значительным издержкам, расточительному расходованию сил и средств, замедлению темпов расследования”27.

На наш взгляд, такие рекомендации имеют общий характер и пригодны для индуктивного поведения в целом. Например, сотрудники милиции, преследуя по горячим следам на автомашине лиц, подозреваемых в совершении преступления и не подчиняющихся их требованиям, могут из тактических соображений пренебречь какими-то правилами дорожного движения. При этом, строго говоря, возможно создание на дороге аварийной ситуации и даже дорожно-транспортное происшествие, то есть возможные потери (риск) достаточно велики. Тем не менее этот риск может быть признан обоснованным и рациональным, если вероятность возникновения ДТП в имевшейся ситуации на дороге была достаточно мала.

Решение любой задачи оптимизации, то есть выбора наилучшего в каком-то определенном смысле варианта плана поведения, должно начинаться с выбора критерия оптимальности (целевой функции). Этот критерий может задаваться или выбираться субъектом оптимизации самостоятельно. В любом случае критерий должен удовлетворять следующим основным условиям:

27Белкин Р. С. Курс криминалистики… Т.З… 1997. С.194.

  • 284 -

1) нести в себе какую-то существенную для субъекта информацию об объекте оптимизации, о качестве оптимизируемого процесса; 2) 3) измеряться с необходимой для сравнительного анализа точностью; 4) 5) носить обобщенный характер, то есть отражать все важные для субъекта оптимизации свойства и параметры процесса. 6) Таким образом, целевая функция является некоторым интегральным показателем качества.

Оптимальным в любой следственной ситуации будет такое решение, которое доставляет экстремум целевой функции28. Эту функцию следователь может выбрать зависящей от материальных затрат, необ- ходимых технических или людских ресурсов, времени, моральных из- держек и других факторов. Эта функция может изменяться на различ- ных этапах расследования, после получения следователем новой ин- формации из процессуальных или непроцессуальных источников. Такие проблемы должны решаться с позиций теории оптимального управле- ния, теории игр, теории выбора и принятия решений.

Для иллюстрации вышесказанного рассмотрим простейший гипоте- тический пример. Допустим, круг подозреваемых в совершении рас- ледуемого преступления ограничен двумя лицами. Чтобы упростить дальнейшее изложение, будем считать, что вероятность совершения этого преступления каким-то третьим лицом пренебрежимо мала. Та- ким образом, есть две версии: версия Hj - о виновности первого подозреваемого, версия Н2 - о виновности второго подозреваемого. Пусть на данном этапе расследования следователь оценивает вероят-

г&Разумовский О.С. Закономерности оптимизации в науке и практике. - Новосибирск: Наука, 1990. С.22.

  • 285 -

ности этих версий соответственно величинами ?t и Р2. Далее следо- ватель может принять три различных стратегических решения.

Решение 1 - в первую очередь осуществить проверку версии Ht, а в случае ее опровержения перейти к проверке версии Н2.

Решение 2 - в первую очередь осуществить проверку версии Н2, а в случае ее опровержения перейти к проверке версии Hj.

Решение 3 - осуществлять параллельную проверку обеих версий.

Будем считать, что риск при принятии того или иного решения обусловлен только потерями времени Т на процесс расследования. Тогда любой из трех вариантов следует признать рискованным. В са- мом деле, выбрав первое или второе решение, следователь рискует, та”к как версия, которую он будет проверять в первую очередь, мо- жет оказаться ложной, а значит дело не ограничится потерями вре- мени, затраченного на ее проверку. Выбрав третье решение, следо- ватель также рискует, так как в условиях ограничения в силах и средствах время, необходимое на параллельную проверку обеих вер- сий, заведомо больше, чем время, необходимое на проверку любой из этих версий в отдельности. Для определенности будем считать, что для подтверждения или опровержения различных версий необходимы различные следственные действия.

Какое же из трех возможных решений будет оптимальным? Прежде чем ответить на этот вопрос, необходимо выбрать критерий опти- мальности, то есть выбрать некоторую целевую функцию.

Предположим далее, что по оценкам следователя для проверки версии Ei необходимо время tj, а для проверки версии Н2 - время t2. “Но когда речь идет о риске, то нужно учесть не просто те или иные потери или перечислить все их возможные варианты, а следует

  • 286 -

оценить какие-то средние потери при различных возможных решени- ях”29.

Величина потерь Т, к которым приводит принятие первого решения, - величина случайная, она принимает значение tt или (tx +t2) с вероятностями соответственно Pj и Р2. В случае принятия второго решения потери будут t2 или (t2+t±) с вероятностями соответственно Р2 и Pj. Поэтому в качестве меры средних потерь естественно использовать величину, равную сумме всех возможных потерь, взятых с весовыми коэффициентами, равными вероятностям соответствующих потерь, то есть величину, которая в теории вероятностей именуется математическим ожиданием. В математической статистике именно ма- тематическое ожидание М(Т) случайной величины Т называется при принятии того или иного решения средним риском (или просто рис- ком) и обозначается буквой г30:

г=М(Т).

Используя известную из теории вероятностей формулу для мате- матического ожидания дискретной случайной величины3 *, найдем средние риски г1 и г2 в случае принятия соответственно первого и второго решения:

r2=P2t2+P1(t2+t1). Учитывая, что ?г+?1=1, преобразуем эти формулы к виду:

г9Хургип Я. И. Указ. соч. С. 59.

30См., напр.: Гурский Е.И. Элементы теории случайных функций и математической статистики. 1966. С.105; Тюрин Ю.Н. Указ. соч. С. 56; Хургин Я. И. Указ. соч. С. 59.

31Венщель Е.С. Теория вероятностей. - М.: Наука, 1969. С. 86.

  • 287 -

r’-tj+Pjjtg. (3.1)

r2=t2+Pit1. (3.2)

Что касается третьего решения, то величина потерь, к которым приводит его реализация, неслучайна и равна:

r3=ti+t2. (3.3)

В данном случае величину среднего риска можно выбрать в качестве целевой функции. Решение, доставляющее минимум этой функции, и будет оптимальным.

Анализируя формулы (3.1), (3.2), (3.3), уже можно сделать первый вывод, имеющий практическое значение: при сделанных пред- положениях третье решение всегда будет наиболее рискованным, а значит самым неоптимальным.

На практике обычно трудно предсказать время, необходимое для проверки той или иной версии, и отдать предпочтение какой-либо из них с точки зрения трудоемкости ее проверки. Поэтому заслуживает внимания характерный случай, когда априорно предполагается ta =t2. С учетом этого условия формулы (3.1), (3.2), (3.3) упрощаются:

r^d+Pg)^, rMl+PiHi. r3=2ti. Отсюда видно, что при сделанных предположениях оптимальным будет решение о первоочередной проверке наиболее вероятной версии. Причем, чем она более вероятна, тем меньшим риском в среднем будет сопровождаться ее первоочередная проверка. Этот вывод также представляет определенный практический интерес.

Однако однозначно рекомендовать первоочередную проверку наиболее вероятной версии можно лишь в предположении, что t1=U- В

  • 288 -

противном случае, когда tt заведомо намного меньше, чем t2, решение о первоочередной проверке наиболее вероятной версии будет не всегда оптимальным. Справедливость последнего замечания можно продемонстрировать на следующем конкретном примере. Допустим, время, необходимое для проверки версии Н2, на порядок больше вре- мени, необходимого для проверки версии Е1г то есть t1:t2=l:10. В то же время вероятность Р2 второй версии примерно в два раза больше вероятности Pj первой версии, то есть Pi =0,33; Р2=0,66. Пользуясь формулами (3.1), (3.2), (3.3), находим:

г2=10,ЗЦ, r3=llt1.

Нетрудно заметить, что хотя вероятность второй версии больше, тем не менее средний риск оказывается меньшим при первоочередной проверке первой версии. Объясняется это тем, что проверка первой версии может быть проведена достаточно быстро. Следовательно, рекомендацию о первоочередной проверке наиболее вероятной версии следует рассматривать не как безусловное правило, а как тенденцию, которую однако необходимо учитывать на фоне других. В конечном счете все зависит от соотношения вероятностей различных версий и соотношения потерь, возможных в процессе проверки каждой из них.

Таким образом, оценка вероятностей различных версий позволяет следователю не только ограничивать круг проверяемых версий, но и строить рациональный план расследования. Разумеется, такая фор- мализация, как в вышеприведенных примерах, не всегда возможна и целесообразна на практике. Однако эти примеры наглядно демонстри-

  • 289 -

руют принципы и зависимости, которыми следователь должен руко- водствоваться при принятии решений стратегического характера, при дифференциации своей активности по проверке различных версий.

На практике возможно применение не только количественных оценок вероятностей версий, но и “полуколичественных”, “поскольку в них без точного указания числа выражено тем не менее количественное отношение”32. Так, например, Э.Борель применительно к поведению людей считает приемлемыми такие оценки вероятности, как маловероятный, достаточно вероятный, вероятный, очень вероятный, крайне вероятный33. Подобные шкалы рекомендуется использовать и в уголовном процессе для оценки достоверности доказательств34, и в логике для оценки вероятности следственных версий35.

Существенно, что принимаемые решения, то, что будет приниматься за оптимум, зависят от многих факторов, среди которых не последнюю роль играют мировоззрение следователя, шкала его жизне-ных ценностей, его представления о соотношении между интересами личности, общества и государства и т.д., то есть носят субъективный характер. Принципиально здесь и то, какие цели и задачи ставятся обществом перед уголовным процессом на различных его стадиях.

Для пояснения этих положений рассмотрим следующий гипотети-

згЭйсман А. А. Некоторые вопросы оценки как количественной характеристики достоверности доказательств // Вопросы кибернетики и право. - М.: Наука, 1967. С.177.

33Борель Э. Вероятность и достоверность. - М.: Наука, 1969. СЮ.

3*Эйсман А.А. Некоторые вопросы оценки… С.177-178.

35Кириллов В.И., Старченко А.А. Логика: Учебник для юридических факультетов и институтов. - М.: Юристъ. 1995. С.246, 248.

  • 290 -

ческий пример. Предположим, что в связи с расследуемым преступлением имеется две версии Ht и Н2 о виновности соответственно подозреваемых А и В. Вероятности их виновности следователь оценивает величинами соответственно Pt и Р2, причем вероятностью совершения преступления третьим лицом можно пренебречь. Дело, однако, осложняется тем, что имеются данные о подготовке нового аналогичного преступления. В связи с этим следователь рассматривает вопрос о применении меры пресечения (заключение под стражу). В этой ситуации возможны четыре различных решения.

Решение 1 - заключить под стражу обоих подозреваемых.

Решение 2 - заключить под стражу только А.

Решение 3 - заключить под стражу только В.

Решение 4 - продолжать проверку имеющихся версий без заключения под стражу подозреваемых на данном этапе расследования.

Как же выбрать оптимальное решение? Очевидно, предварительно необходимо оценить средний риск (средние потери) для каждого варианта решения. Будем считать, что возможные потери обусловлены двумя факторами: во-первых, потери от нового преступления, обозначим их Cj; во-вторых, потери от заключения под стражу невиновного, обозначим их С2. Тогда средний риск г1 при принятии 1-го решения определяется следующим образом:

r^d-PiJCg + d-PjjJCe.

г3 = (1-Р8)С2+Р1С1.

г4=Р1С1+Р2С1.

Учитывая, что Р1+Р2=1, формулы для г1 можно упростить:

  • 291 -

Г1 =С2.

r^-PgCCe+Cj).

г3=Р1(С2+С1),

r4=Ci. Для количественных расчетов среднего риска необходимо чис- ленно определить возможные потери в каких-либо условных единицах. Пусть величины С\ и С2 задаются в табл. 1.

Таблица 1 Величины потерь в условных единицах

Тип уголовного судопроизводства Обвинительный Охранительный Потери Ci 5 5

С2 1 10 В таблице 1 величина С2 (потери от заключения под стражу не- виновного) принимает существенно разное значение в зависимости от того, является ли уголовное судопроизводство обвинительным или охранительным, нацелена ли уголовная юстиция на борьбу с преступ- ностью или на защиту прав и законных интересов граждан, попавших в сферу юстиции.

В таблице 2 представлены результаты подсчетов средних рисков при принятии различных решений для двух случаев: а) вторая версия гораздо более вероятна первой - Pi =0,2; Р2=0, 8;

  • 292 -б) разница между вероятностями версий небольшая - Pi =0,4; Р2=0,6.

Таблица 2 Средний риск г1 в условных единицах при принятии решения i

Тип уголовного судопроизводства Обвинительный Охранительный Вероятности версий a) Pi =0,2 Р2=0,8 б) Pj =0.4 Р2=0,6 a) Pi =0,2 Р2=0,8 б)Р1=0,4 Р2=0,6 Решение 1 1 1 10 10 Решение 2 4,8 3,6 12 9 Решение 3 1,2 2.4 3 6 Решение 4 5 5 5 5 Анализируя таблицу 2. легко заметить, что для обвинительного судопроизводства предпочтительным является решение 1, в то время как для судопроизводства охранительного типа это решение оказыва- ется далеко не лучшим. Однако этот результат естественен и его можно было предсказать. Более интересно то. что в случае большой вероятности виновности одного из подозреваемых решение о заключе- нии только его под стражу является оптимальным в охранительном судопроизводстве и близко к оптимальному даже в обвинительном. В

  • 293 -

этом случае риск заключить под стражу невиновного является обос- нованным (рациональным).

В случае же небольшой разницы вероятностей двух версий в уголовном судопроизводстве охранительного типа оптимальным явля- ется решение 4, несмотря на существенную опасность нового прес- тупления, что представляется правильным и согласуется с целями такого судопроизводства. Примером явно необоснованного (нерацио- нального) риска являются решения 1 и 2 в охранительном судопроиз- водстве, их следует избегать.

Итак, при дифференциации своей активности по проверке различных версий следователь может и должен учитывать их вероятности. На наш взгляд, вероятность версий - важный фактор, определяющий очередность проверки версий или дифференциацию активности следователя по проверке ряда версий, но он не должен быть единс- твенным при принятии решений. Не менее значимы такие факторы, как цели и задачи уголовного судопроизводства; длительность и трудо- емкость проверки; необходимые для этого материальные затраты, криминалистическая техника; риск утраты возможности проверки ка- ких-либо обстоятельств, возможности выявления и обнаружения ка- ких-либо следов и т.д. При планировании расследования было бы правильно учитывать все эти факторы в совокупности. Руководство- ваться же только вероятностями различных версий можно “при прочих равных условиях” или в ситуации, когда трудно оценить и сопоста- вить другие значимые факторы.

  • 294 -5.4. Версии при разбирательстве уголовного дела в суде.

По завершении предварительного расследования следователь должен иметь внутреннее убеждение в том, что поддерживаемая им версия о виновности обвиняемого доказана собранной системой доказательств с достоверностью. Только в этом случае дело можно считать полностью расследованным и оно может быть направлено в суд. Для суда же точка зрения следователя является всего лишь версией стороны обвинения, версией, которая требует рассмотрения и проверки наряду с версией стороны защиты. Суд не связан выводами, сделанными следователем.

Принцип состязательности сторон побуждает независимый суд в начале разбирательства, до исследования доказательств, оценивать как равновероятные версию обвинения о виновности подсудимого и версию защиты о его невиновности или виновности меньшей степени. Иначе суд не может считать себя беспристрастным.

Вопрос о том, какие же версии должен выдвигать и исследовать суд, приобретает, на наш взгляд, особую остроту в сегодняшних условиях построения правового государства и проведения судебной реформы. Если согласиться с распространенной до недавнего времени точкой зрения, что суд, как и органы дознания, следствия и прокуратуры, должен раскрывать преступления и изобличать виновных, то, конечно, следует признать, что он должен (как следователь или прокурор) выдвигать и исследовать различные версии при установлении виновного в преступлении лица, времени, места, способа совершения преступления и т.д.

Однако наделение суда функцией обвинения вряд ли согласуется

  • 295 -

с идеей правового государства. Отождествление функций суда и прокурора или общественного обвинителя противоречит принципу состязательности и автоматически лишает суд беспристрастности. “В пореформенном законодательстве должны отсутствовать все рудименты обвинительной роли суда…”, - сказано в Концепции судебной реформы в Российской Федерации1. Задача суда “проверить, раскрыто ли преступление, обосновано ли обвинение, не было ли допущено нарушений законности в стадии предварительного расследования, не пострадали ли при этом интересы граждан и общества”2.

Как же суд должен проводить эту проверку? Проверка путем выдвижения альтернативных версий о виновности наряду с подсудимым и других лиц, а также их последующее исследование неминуемо привели бы к наделению суда функцией обвинения, функцией следователя и прокурора. “Задача суда - судить, то есть рассматривать и проверять доброкачественность представленных сторонами материалов, дать им свою оценку и затем изложить ее в своем решении. Иными словами, суд должен решать спор, осуществлять правосудие - не больше и не меньше. Никакой собственной инициативы, никакой побудительной заинтересованности - вот параметры (в данном случае методом от противного) истинного правосудия в новом, демократическом его понимании, базирующемся на конституционных принципах независимости судей, состязательности и равноправия сторон”, - ука-

1 Концепция судебной реформы в Российской Федерации. - М.: Республика, 1992. С.84.

zПетрухин И.Л. Правосудие: время реформ. - М.: Наука, 1991. С. 89.

  • 296 -

зывает В.М.Савицкий3.

Выдвижение каких-либо версий - прерогатива предварительного следствия, суд должен анализировать лишь версию обвинения о виновности подсудимого и версию защиты о его невиновности или виновности меньшей степени.

Об этом же свидетельствует, на наш взгляд, указание Пленума Верховного Суда РФ: “Имея в виду, что разбирательство дела в суде производится только в отношении подсудимых, суд не должен допускать в приговоре формулировок, свидетельствующих о виновности в совершении преступления других лиц”4.

Версии о виновности в данном преступлении других лиц могут быть исследованы на стадии предварительного расследования, но не в судебном заседании. Если, разрешая дело, суд придет к выводу. что подсудимый не виновен, то возможно виновное лицо уйдет от заслуженной кары. Однако, если в этом и можно кого-то упрекать, то лишь органы предварительного расследования, которые, быть может, не обнаружили и не собрали всех необходимых доказательств вины обвиняемого, не выдержали правил сбора и закрепления доказательств, получили их с нарушением закона или необоснованно отвергли какие-либо сведения о фактах (например, вероятный вывод судебного эксперта о том, что записку с угрозой в адрес потерпев- шего писал один из подозреваемых).

Результатом проводимого судом исследования и оценки доказа-

3 Савицкий В.М. Организация судебной власти в Российской федерации. - М.: Изд-во БЕК, 1996. С.7.

4Постановление N1 Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996г. “О судебном приговоре” // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996, N7. С.4.

  • 297 -

тельств по делу, признанных относимыми и допустимыми, должно быть внутреннее убеждение суда в достоверности этих доказательств или какой-то части из них. Суд может признать версию обвинения о виновности подсудимого достоверной в случае, если для этого окажется достаточно доказательств, признанных достоверными. Однако возможны и два иных исхода: либо версия обвинения будет опровергнута защитой, либо останется для суда вероятной. В последнем случае суд должен будет согласиться с версией защиты, но не потому, что суд сочтет версию защиты доказанной и достоверной, а в силу презумпции невиновности: согласно ч.1 ст.49 Коституции РФ обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном законом порядке.

Нижеследующий пример из судебной практики интересен тем, что в убийстве обвинялись два человека, причем достоверное установление вины одного из них означало бы невиновность другого, но все четыре версии о виновности и невиновности и того и другого так и остались для суда вероятными5.

А. и Б. привлечены к уголовной ответственности за неосторожное убийство. Народный суд Тисульского района Кемеровской области осудил А. и Б. по ст.106 УК РСФСР. Они признаны виновными в том, что по неосторожности убили К. Убийство, как признал суд, произошло при следующих обстоятельствах. Находясь в лесу, А. и Б. одновременно произвели выстрелы из двух одинаковых ружей, заряженных одинаковыми патронами. А. и Б. стреляли в кусты, полагая, что там находится медведь, так как они оба видели колебания кустов и

5См.: Соц. законность. 1966, N2. С.90; Бюллетень Верховного Суда СССР. 1966, N5. С.24-26.

  • 298 -

силуэт. Однако в кустах оказался не медведь, а гражданин К., ко- торому одним из выстрелов было причинено ранение, послужившее причиной смерти.

В процессе следствия и судебного разбирательства дела не ус- тановлено, чьим именно выстрелом причинено смертельное ранение. В связи с этим заместитель прокурора РСФСР внес в президиум Кеме- ровского областного суда протест о прекращении дела в отношении А. и Б. за недоказанностью обвинения. Президиум Кемеровского об- ластного суда оставил протест без удовлетворения. Однако судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР отменила приго- вор народного суда и постановление президиума областного суда, а дело прекратила, указав, в частности, что за неосторожное убийс- тво должно нести ответственность лицо, причинившее вред, которое в данном случае не установлено. Это определение коллегии было оп- ротестовано заместителем Генерального Прокурора СССР. Президиум Верховного Суда РСФСР определение коллегии отменил и оставил без изменения обвинительный приговор.

Председатель Верховного Суда СССР внес в Пленум Верховного Суда СССР протест, в котором поставил вопрос об отмене всех сос- тоявшихся судебных решений и направлении дела на дополнительное расследование. Пленум Верховного Суда СССР этот протест удовлет- ворил.

Комментируя постановление Пленума Верховного Суда СССР по данному делу, редакционная коллегия журнала “Бюллетень Верховного Суда СССР” констатировала: “Трудно, разумеется, мириться с вынесением оправдательного приговора или с прекращением дела при условиях, когда, во-первых, доказано событие преступления, и,

  • 299 -

во-вторых, с полной достоверностью известно, что один из двух представших перед судом людей виновен в совершении неосторожного убийства. Неизвестно только - который именно.

Однако это “только” и несовместимо с социалистическим правосознанием и принципами социалистической законности, по которым уголовной ответственности и наказанию подлежит только лицо, виновное в совершении преступления…“6.

Мы не можем согласиться с В.Д.Спасовичем, когда он утверждает: “Вся задача судопроизводства и состоит в том. чтобы достигнуть этого результата [достоверности - И.О.]. чтобы дойти до положительного или отрицательного убеждения в виновности подсудимого”7. Спустя век аналогичное мнение высказывал и М.С.Строгович8. Если, несмотря на принятие всех должных мер, стороне обвинения не удалось собрать и представить суду необходимых доказательств. чтобы убедить суд в достоверности своей версии, а сторона защиты не сумела (или даже не захотела) опровергнуть версию обвинения. если суд вынес оправдательный приговор за недоказанностью участия подсудимого в совершении преступления, то это вовсе не означает. что задача всего судопроизводства осталась невыполненной. Что касается задачи суда, то она тем более не в том, чтобы добиваться и достигать достоверности во что бы то ни стало, а в том, чтобы объективно проверить имеются ли достаточные основания (доказа-

6Бюллетень Верховного Суда СССР. 1966, N5. С.26.

7Спасович В.Л. 0 теории судебно-уголовных доказательств в связи с судоустройством и судопроизводством. - С.-Пб., 1861. С. 15.

8См., напр.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т.1. - М.: Наука, 1968. С. 321, 329-330.

  • 300 -

тельства) для достоверного вывода о виновности подсудимого.

В связи с этим представляется последовательной и конструктивной позиция Совета судей РФ. который полагает необходимым “в соответствии с принципом состязательности судопроизводства (ч.З ст.123 Конституции РФ) установить, что обязанность по представлению доказательств лежит на сторонах, но не на суде, который может истребовать их лишь по ходатайствам сторон”9, и учесть это предложение при подготовке проекта УПК РФ ко второму чтению.

9Российская юстиция. 1998. N6. С. 4

  • 301 -

ГЛАВА 6. ОТ ВЕРОЯТНОСТИ К ДОСТОВЕРНОСТИ В УГОЛОВНОМ СУДОПРО- ИЗВОДСТВЕ.

6.1. Вероятностная схема доказывания.

Рассмотренная в предыдущей главе концепция превращения веро- ятности в достоверность путем опровержения всех возможных версий, кроме одной, имеет серьезные трудности гносеологического и логи- ческого характера, а также не соответствует реальному ходу реше- ния следственных и судебных задач.

Представляется важным мнение по вопросу перехода от вероятности к достоверности в области права и в других областях познания представителя логической и математической наук, академика П.С.Новикова. Выступая на методологическом семинаре Института ма- тематики им. В.А.Стеклова АН СССР с участием научных работников Всесоюзного института по изучению причин и разработке мер предуп- реждения преступности, П.С.Новиков выразил мнение, что в рассмат- риваемых ситуациях нельзя по существу говорить о достоверности в полном математическом смысле. По мнению докладчика, здесь должна идти речь лишь о большой степени вероятности, близкой к единице. •Развивая эту мысль, П.С.Новиков указал, что конечный результат всякого познания, опирающегося на исходные положения, имеющие оп- ределенную степень вероятности, никогда не может быть достовер- ным. Задача, по его мнению, состоит в том, чтобы определить эту близость и те условия, в которых она может применяться1.

Методологический семинар юристов и математиков// Сов. государство и право. 1964, N12. С.116.

  • 302 -

Таким образом, математик П.С.Новиков переводит правовую проблему несколько в иную плоскость. Он считает необходимым анализ проблемы соотношения вероятности и достоверности с количественной стороны. Существенно, что В.М.Галкин и Н.М.Годер, рецензируя работу А.А.Старченко2, упрекали автора именно за чисто качественный подход: “Что же касается логического анализа развития вероятного знания в судебном исследовании, то он во многих отношениях оставляет желать лучшего. Слабость его обусловлена прежде всего тем, что вероятное знание рассматривается в книге лишь с качественной стороны. Автор не рассматривает вопроса о возможности количественной оценки вероятного знания в судебном исследова- нии и крайне мало уделяет внимания анализу средств повышения степени его вероятности. Между тем говорить о переходе вероятного знания в достоверное, не учитывая количественной характеристики вероятности и ее изменения в процессе перехода от неизвестного к известному, - значит рассматривать вопрос неконкретно. Для того, чтобы разобрать вышеупомянутую проблему, автору, несомненно, потребовалось бы расширить логический аппарат. Ему следовало бы использовать данные вероятностной логики и теории вероятностей”3.

Необходимо отметить, что интерпретировать накопление улик посредством количественного понятия вероятности пытался еще в начале 20 века великий классик русского уголовного процесса И.Я.Фойницкий4. К сожалению, его подход, верный по существу, не-

2Старченко А.А. Логика в судебном доказывании. - М.: Госю-риздат, 1958.

3Галкин В.М., Гооер Н.М. Важная область применения логики // Вопросы философии. 1961, N1. С.167.

4Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т.2. -

  • 303 -

льзя признать корректным, так как он пытался не перемножать, а складывать вероятности различных событий для установления суммарной вероятности устанавливаемого факта. Это не согласуется с основными положениями математической теории вероятностей.

Однако мнения процессуалистов по данному аспекту проблемы неоднозначны. М.С.Строгович, например, считал: “Разница между вероятностью и достоверностью не количественная, а качественная, поэтому достоверность нельзя рассматривать как высокую степень вероятности”5. Ему возражал А.А.Эйсман: “В действительности переход вероятного знания в достоверное является одновременно и количественным, и качественным. Бесконечно высокая вероятность и достоверность - суть разные обозначения одного и того же: первое -количественное - дается математикой, второе - качественное - используется логикой.

Противопоставление вероятности и достоверности создает пропасть на пути познания: существует либо достоверное знание, либо не существует никакого знания, поскольку все промежуточные ступени постепенного накопления и углубления знания приравниваются к незнанию”6.

Кроме рассмотренной выше, существует и другая концепция перехода вероятного знания в достоверное, развиваемая в работах Ю. К. Орлова, В. А. Пошкявичюса, Г. М. Резника, А. А. Хмырова, А. А. Эйсма-

С.-Пб., 1907. С. 195.

5Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. - м.: Изд-во АН СССР, 1958. С.175.

6Эйсман А. А. Некоторые вопросы теории исследования вещественных доказательств // Вопросы криминалистики. N5(20). - М., 1962. С.31.

  • 304 -

на и других авторов7. Ее построение оказалось возможным на базе понятия содержательной (относительной или практической) достовер- ности, которое отличают от понятия формальной (абсолютной) досто- верности. Эта дифференциация прослеживается в логико-философской литературе8, правовой9 и в литературе, посвященной использованию

7См., напр.: Эйсман А. А. Некоторые вопросы оценки как коли- чественной характеристики достоверности доказательств // Вопросы кибернетики и право. - М.: Наука, 1967. С.164-179; Эйсман А.А. Логика доказывания. - М.: Юрид. лит., 1971. - 112с; Теория дока- зательств в советском уголовном процессе. - М.: Юрид. лит., 1973. С.432-473; Пошкявичюс В.А. Применение математических и логических средств в правовых исследованиях. -Вильнюс: Минтис, 1974. С.148-173; Резник Г.М. Внутреннее убеждение при оценке доказа- тельств. - М.: Юрид. лит., 1977. - 118с; Хжров А.А. Косвенные доказательства. - М.: Юрид. лит., 1979. - 183с; Орлов Ю.К. Вы- водное знание в судебном доказывании и проблемы его допустимости // Вопросы борьбы с преступностью. Вып.32. - М.: Юрид. лит., 1980. С.88-100.

8См., напр.: Борель Э. Вероятность и достоверность. - М.: Наука, 1969. С.8; Кайберг Г. Вероятность и индуктивная логика. -М.: Прогресс, 1978. С.160-163; Войшвилпо Е.К., Дегтярев М.Г. Логика как часть теории познания и научной методологии. Фундаментальный курс. Книга 2. - М.: Наука, 1994. С.233.

9См., напр.: Эйсман А.А. Соотношение истины и достоверности в уголовном процессе // Сов. государство и право. 1966, N6. С.92- 97; Арсеньев В. Д. Истина, достоверность и обоснованность в судебном и экспертном исследовании по уголовным делам // Вопросы теории судебной экспертизы: Сб. научных трудов. Вып. 39. - М.: ВНЙИСЭ, 1979. С.29; Арсеньев В.Д. “Практическая достоверность” в уголовно- процессуальном доказывании // Проблемы надежности доказывания в советском уголовном процессе: Тез. выступлений семинара (13 апреля 1983 г.) - М.: ВНИИ МВД СССР, 1984. С.26-27; Петрухин И.Л. Правосудие: время реформ. - М.: Наука, 1991. С.167; Вандер М.Б. Проблемы совершенствования научно-технических средств и их применения в процессе доказывания по уголовным делам. Дисс. на соискание ученой степени доктора юридических наук в форме научно- го доклада, выполняющая также функцию автореферата. - М., 1994. С. 53.

  • 305 -

математической теории вероятностей10. “В дедуктивной логике, а также в некоторых других строго формализованных, …главным обра- зом математических науках, пользуются понятием достоверности в …формальном смысле. …Вне пределов названных систем понятие формальной достоверности лишено смысла.

Напротив, в сфере естественных наук, техники, равно как и в сфере доказывания в уголовном процессе, обоснованность выводов имеет иную, содержательную природу. Эти выводы, основанные на всестороннем исследовании предмета, на учете и сопоставлении всех исходных данных, их источников и результатов проверки, - содержа- тельно достоверны”11.

Согласно этой концепции четкой грани между вероятностью и достоверностью не существует, вероятность постепенно возрастает по мере накопления аргументов (улик), ассимптотически приближаясь к единице, но никогда не достигая ее, а достоверность понимается как очень высокая степень вероятности, близкая к единице (вероят- ностная схема доказывания). В русле этой концепции находится и позиция В.Я.Колдина, который считает, что комплексные исследова- ния в судебном доказывании позволяют собрать частную систему до- казательств, которая дает основание для достоверного вывода об исследуемом обстоятельстве в отличии от каждого отдельного дока- зательства, входящего в эту систему, например, вероятного заклю-

10 См., напр.: Венщель Е.С. Теория вероятностей. - М.: Наука, 1969. С.35; Использование математических методов в криминалистических экспертных исследованиях: Учеб. пособие / Под ред. Г.Л.Грановского. -Волгоград.: ВСШ МВД РФ, 1981. С.41.

11Теория доказательств… С.473.

  • 306 -

чения эксперта12.

Отстаивая вероятностную схему доказывания, Ю.К.Орлов отмечает: “Возможность получения вывода путем дедукции или полной индукции встречается крайне редко, и накопление аргументов осуществляется в основном по правилам вероятностной логики”13. Та же мысль подчеркивается в коллективной монографии по теории доказательств: “В прошлом оценка доказательств как мыслительный процесс изучалась с позиции традиционной двузначной логики. Это оказалось недостаточным для описания структуры оценки доказательств. С по- мощью средств вероятностной логики было показано, что по мере на- копления улик и опровержения контрулик степень правдоподобия до- казательств возрастает, пока, наконец, их совокупность не стано- вится достаточной для достоверного вывода”14.

Вероятностная схема доказывания связана с математической ин- терпретацией понятия вероятность. Механизм достижения достоверно- го знания в судебном доказывании, разработанный А.А.Эйсманом, мо- делируется на основе вероятностной логики и математической теории вероятностей. Для иллюстрации закона падения вероятности случай- ного совпадения нескольких событий (улик) А.А.Эйсман приводит следующий пример.

1*Колдин В.Я. Роль вероятного заключения эксперта // Сов. юстиция. 1962, N15-16. С.17-19; Колдин В.Я. Комплексные исследования в судебном доказывании // Сов. государство и право. 1971, N7. С.108-112; Колдин В.Я. Поиск, идентификация, доказывание // Сов. государство и право. 1981, N12. С.80-86; Колдин В.Я. Проблемы теории и методологии комплексных исследований в судебной экспертизе и доказывании // Вестник Московского университета. 1996, N1. Серия 11. Право. С.42-50.

130рлов Ю.К. Выводное знание в судебном доказывании… С.89.

14Теория доказательств… С.433.

  • 307 -

Допустим, вероятность того, что краденая вещь, обнаруженная у подозреваемого, оказалась у него случайно (то есть не из-за того, что он ее украл) равна Р^О, 5. Допустим также, что вероятность того, что следы рук подозреваемого, обнаруженные на месте происшествия, оставлены им не во время совершения кражи, а слу- чайно (в другое время), равна также Р2=0,5. Если имеется четыре подобных улики, то вероятность их одновременного совпадения рав- на: 0,50,50,5*0,5=0,0625. То есть если появление любого из этих событий в отдельности мы ожидаем в среднем в 50 случаях из 100, то совместное появление этих четырех событий следует ожидать только в 6 случаях из ЮО15.

Из практического опыта известно, что в действительности ве- роятности указанных “случайных” событий много меньше, чем 0,5, а значит и вероятность одновременного их совпадения также много меньше, чем в приведенном примере.

Обобщение этой логико- математической модели накопления улик дано В.А.Пошкявичюсом16. Пусть имеется п штук улик (событий): у1г у2, …. уп. Имеют право на существование две альтернативных ги потезы: Гипотеза 1 - появление событий yt, у2, …, уп носит слу чайный характер, то есть улики не связаны между собой и с доказы ваемым тезисом Т; Гипотеза 2 - появление событий Yi, Уг Уп

не случайно и является следствием существующей и вызвавшей их причины Т. Если каждая улика yj имеет некоторую вероятность слу- чайного появления р(уi), то вероятность случайного появления все- го комплекса событий равна:

15Эйсман А. А. Некоторые вопросы оценки… С. 168. 16Пошкявичюс В. А.
Указ. соч. С. 163-165.

  • 308 -

n

p(C)= П p(yj). 1 = 1

Малую величину р(С) В.А.Пошкявичюс называет уровнем значимости, с которым опровергается Гипотеза 1.

Здесь непосредственно используется теорема, известная в теории вероятностей как теорема умножения вероятностей, и ее следствия17. Рассмотренная модель показывает, как по мере накопления улик падает вероятность их случайного совпадения, а значит растет вероятность виновности подозреваемого, приближаясь к достовернос- ти.

Признавая актуальность и прогрессивность такого рода матема- тических моделей, следует, однако, учитывать, что “математическое описание оценки доказательств на данном этапе развития науки дает лишь весьма приближенную модель некоторых сторон мыслительной де- ятельности в этой области. Оценка достоверности и достаточности доказательств пока не поддается формализации и в конечном счете носит содержательный характер, основывается на внутреннем убежде- нии”18. “Когда следователь, прокурор, суд утверждают, что они до- казали совершение преступления определенным лицом, - пишет И.Л.Петрухин, - речь идет не о строгом логическом доказательстве. Именно поэтому возникают многочисленные расхождения в оценке до- казательств между различными судебными инстанциями и споры о до-

17См., напр.: Вентцель Е.С. Указ. соч. С.45-48; Гнеденко Б.В., Хинчин А.Я. Элементарное введение в теорию вероятностей. -М.: Наука, 1970. С.30-35.

18Теория доказательств… С.433.

  • 309 -

казанности обвинения между прокурором и адвокатом (другими участ- никами процесса). Работающими категориями при оценке доказатель- ств являются: внутреннее убеждение, опыт, прецедент, вера”19.

Анализируя вероятностную схему доказывания, мы неизбежно сталкиваемся с острой проблемой, которую можно сформулировать следующим образом: вправе ли следователь или суд, используя ин- дуктивные умозаключения, назвать достоверно установленным какое- либо обстоятельство, когда известно, что вероятность ошибки хотя и крайне мала, но не равна строго нулю?

Эту проблему подробно исследовал в своей книге “Вероятность и достоверность” всемирно известный философ и математик Э.Борель. Анализируя поведение человека, он констатирует, что пытаться учи- тывать в повседневной жизни любые малые вероятности каких-то со- бытий было бы абсурдно, потому что это “практически сделало бы невозможным наше повседневное существование”20.

Если следователь (суд), будучи практически уверенным в уста- новленном обстоятельстве, сочтет его не достоверно установленным, а вероятно, лишь на том основании, что теоретически существует минимальная вероятность ошибки, то это будет означать, что следо- ватель (суд) верит, например, в дактилографическое чудо (точное воспроизведение текста какой-либо книги путем случайных ударов по клавишам пишущей машинки) или в чудо, придуманное английским фи- зиком Джинсом, когда сосуд с водой помещают в нагретую печь, но

19Петрухин И.Л. Надежность системы судебных доказательств // Проблемы надежности доказывания в советском уголовном процессе: Тез. выступлений семинара (13 апреля 1983 г.) - М.: ВНИИ МВД СССР, 1984. С.12.

20Борель Э. Указ. соч. С. 90.

  • 310 -

вода не кипит, а превращается в лед и т.д.

С точки зрения современной физики и математики существует некоторая теоретическая вероятность свершения таких “чудес”, но субъект, поверивший в их реальность, будет, очевидно, не прав. Если мы считаем, что дактилографическое чудо невозможно, что та- кая невозможность для нас практически достоверна, то это фактиче- ски означает, что мы сознательно и принципиально пренебрегаем ка- кой-то малой вероятностью. Но если мы позволяем себе это в одном случае, то было бы правильным признать право на это и в другом.

Человечество живет, не считаясь, например, с возможностью глобальных природных катаклизмов. Многие тысячелетия люди наблю- дают. как мимо Земли пролетают различные по размерам и массе ко- меты, одни ближе, другие дальше от Земли. Совершенно очевидно, что существует некоторая малая вероятность того, что однажды Зем- ля столкнется с одной из таких больших комет, что приведет к ги- бели человеческой цивилизации. Однако до сих пор земляне пренеб- регали вероятностью такого развития событий и не учитывали ее при планировании своей жизни, так как она (вероятность) чрезвычайно мала. Гибель планеты от столкновения с кометой считается событием практически невозможным, и вся история человеческого общества подтверждает это.

Судопроизводство является одним из компонентов, составляющих социальную жизнь любого развитого человеческого сообщества. Нет никаких причин руководствоваться в этой сфере какими-то иными принципами, отказываясь от наиболее общих принципов, применяемых в других сферах.

При использовании вероятностной схемы доказывания было бы.

  • 311 -

конечно, удобно иметь некий количественный критерий достижения достоверности, позволяющий в каждом конкретном случае определять границу между вероятностью и достоверностью, определять достаточ- ность или недостаточность собранных доказательств по делу. Однако данная схема, признавая возможность постепенного достижения прак- тической достоверности, не указывает никаких четких критериев этого достижения. Такое положение дел порой вызывает критику21. До какого же предельного значения должна возрасти вероятность ус- танавливаемого обстоятельства, чтобы его можно было назвать прак- тически достоверно установленным?

Еще В.Д.Спасович утверждал: “… вы не разграничите никак вероятности от достоверности вашими инструкциями”22. Математичес- кая теория вероятностей также не дает прямого ответа на этот воп- рос, считая, что он находится вне рамок математической теории и должен решаться из практических соображений в зависимости от важ- ности устанавливаемого обстоятельства23.

Показательным в данном случае является следующий пример. Если для имеющейся партии снарядов 0,99 - вероятность того, что наугад взятый снаряд при падении взорвется, то это означает, что 99 выстрелов из 100 будут результативными и лишь 1 - нет. Такое по-

21 См., напр.: Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. - М.: Изд-во АН СССР, 1955. С. 93; Кондранин С.А. О доказательственном значении вероятного заключения судебного эксперта // Вопросы теории судеб- ной экспертизы и совершенствования деятельности судебно-эксперт- ных учреждений: Сб. науч. трудов. - М.: ВНИИСЭ, 1988. С.176.

22Спасович В.Д. О теории судебно-уголовных доказательств в связи с судоустройством и судопроизводством. - С.-Пб., 1861. -С. 85.

гзВенщель Е.С. Указ. соч. С. 35.

  • 312 -

ложение можно признать удовлетворительным для большинства практи- ческих задач стрельбы. Однако если 0,99 - вероятность того, что при прыжке парашют раскроется, то это означает, что в среднем из каждой сотни парашютов один не раскроется! Совершенно очевидно, что такое положение недопустимо. В последнем случае признать со- бытие (раскрытие парашюта) достоверным нельзя.

В связи с рассматриваемыми проблемами представляют интерес работы плеяды французских ученых 18-19 веков (Лаплас, Пуассон, Курно, Буассоме и др.). Так, Пьер Лаплас около двухсот лет назад, развивая теорию вероятностей как математическую науку, предпринял и попытку построения вероятностных моделей оценки судебных дока- зательств. В своей книге, написанной в 1814г.. Лаплас пытается найти объективные критерии оценки судебных доказательств, исполь- зуя математические методы24: “Ввиду того, что большая часть наших суждений основана на вероятности свидетельских показаний, очень важным является подчинить ее исчислению”.

Следует согласиться с В.А.Пошкявичюсом в том, что Лаплас предлагал не производство исчислений в каждом конкретном случае, а опираясь на вычисления, старался вывести общие практические ре- комендации. Эти рекомендации, хотя и были получены на основе ис- числения вероятностей, носили вполне определенный, конкретный и категорический характер25. Согласно обоснованному Лапласом прин- ципу, “если, например, такие события, как умышленные убийства, сравнительно редки, то есть являются событиями маловероятными, то

24Лаплас П. Опыт философии теории вероятностей. - М., 1908. С.106.

*5Пошкявичюс В.А. Указ. соч. С.151.

  • 313 -

их наличие в каждом конкретном случае должно доказываться доказа- тельствами более вескими, чем, скажем, наличие мелких краж, мелкого хулиганства и т.п.”26.

Заслугой французской школы права (точнее его “математического направления”) И.Л.Петрухин справедливо считает идею о вероятностной природе судебной истины. По его мнению, идея о высокой степени вероятности судебной истины хотя и использовалась порой для оправдания малоубедительных приговоров, все же призывала к гуманизму, предостерегала от произвола, продолжала лучшие традиции французских просветителей Руссо, Вольтера, Монтескье, Дидро и

др.27

В современных отечественных криминалистике и уголовном процессе. как и в других областях науки и техники, ответ на вопрос о достижении практической достоверности ставится в зависимость от решаемых практических задач28, причем в конечном итоге оценка достоверности и достаточности доказательств, как уже отмечалось. не формализуется и основывается на внутреннем убеждении субъекта этой оценки. Впрочем, подобные взгляды среди российских юристов были распространены и ранее29. Надо согласиться с М.С.Строгови-чем, когда он пишет: “Разумеется, абстрактно нельзя установить

26Там же.

г1Петрухин И.Л. Правосудие: время реформ… С.23-24.

г&Эйсман А. А. Соотношение истины и достоверности… С.96; Использование математических методов в криминалистических экспертных исследованиях: Учеб. пособие / Под ред. Г.Л.Грановского. - Волгоград.: ВСШ МВД СССР, 1981. С.41.

29См., напр.: Люблинский П.И. Основные понятия теории доказательств. В кн.: Стифен Д. Очерк доказательственного права. -С.-Пб., 1910. C.XLIX.

  • 314 -

каких-либо формальных признаков, по которым можно было бы всегда безошибочно определить по любому уголовному делу, превратилась ли вероятность в достоверность или она еще продолжает быть вероят- ностью, хотя бы и достигшей высокой степени. Решать этот вопрос суду приходится по каждому конкретному делу, в связи со всеми его фактическими обстоятельствами”30.

Известно, что судьи по-разному оценивают объем доказательств, необходимый для достижения достоверных выводов и вынесения приговоров по различным составам31. Такая позиция судей представ- ляется правильной. Для признания подсудимого виновным в тяжком преступлении судье должно быть труднее достигать достоверности выводов, чем в случае преступления небольшой тяжести. Однако в первые десятилетия советской власти такая точка зрения разделя- лась далеко не всеми.

Характерным в этом отношении является проект нового Уголовно- процессуального кодекса, разработанного в НКЮ в 1927г. под ру- ководством Н.В.Крыленко и основанного на идее двух процессов. Один процесс планировался для судов, рассматривавших дела общей подсудности, а другой - для губернских судов и военных трибуна- лов, которые должны были рассматривать в качестве первой инстан- ции дела о наиболее опасных преступлениях. Авторы проекта полага- ли, что во втором процессе возможно сокращение (по сравнению с первым) судебного следствия, ограничение права обвиняемого на за- щиту, постановление приговора на основании не проверенных в су-

30Строгович М.С. Материальная истина… С.89. 31 Резник Г. И. Указ. соч. С. 99.

  • 315 -

дебном следствии материалов и т.д.32. “Идея двух процессов имела в своей основе безусловно ошибочное представление о том, что, чем опаснее преступление, чем строже наказание, грозящее подсудимому, тем меньшими процессуальными гарантиями должно быть обставлено рассмотрение такого уголовного дела в суде. В действительности, - указывает И. Л.Петрухин, - должно быть наоборот: более серьезное преступление требует максимума процессуальных гарантий, которые бы свели к минимуму возможность судебной ошибки”33. Этот принцип отстаивает и А.И.Трусов34.

Упомянутый проект УПК не был принят, однако многие его идеи были фактически воплощены в жизнь уже в 30-х годах благодаря стараниям “троек”, особых совещаний и пр., о деятельности которых теперь хорошо известно. Впрочем, не многим лучше была ситуация и в судах. Так, в 1938 г. для разбирательства дела и приговора к расстрелу самого Н.В.Крыленко оказалось достаточным 20-ти минут; в 1940 г. Военной коллегией Верховного Суда СССР под председа- тельством Ульриха тоже за 20 минут был отправлен на казнь В.Э.Ме- йерхольд, еще меньше времени понадобилось заседать той же колле- гии, чтобы приговорить к расстрелу Н.И.Вавилова35.

32Петрухин И.Л. Правосудие: время реформ… С.29.

33Там же.

3*Трусов А.И. Основы теории судебных доказательств. - М.: Госюриздат, 1960. С.143-144.

35Истина… И только истина! Пять бесед о судебно-правовой реформе. - М.: Юрид. лит., 1990. С.30.

  • 316 -

6.2. Логика версионного мышления в свете идей вероятностной теории индукции.

Сторонники первой из двух рассмотренных концепций превращения вероятности в достоверность считали, что количественное увеличение вероятностного знания не может привести к достоверности1. С этим следует согласиться, если понимать под вероятностным знанием лишь предположение (гипотезу, версию), а все эти понятия в отечественной правовой литературе обычно использовались как синонимы.

“А если наше знание о предмете не достоверно, а лишь вероятно - это не только не абсолютная, но и не относительная истина, а просто гипотеза, догадка, предположение”, - полагал М.С.Строго-вич2.

Возможно, одной из причин такого отождествления различных по значению терминов явилось то обстоятельство, что идеи вероятностной логики стали широко проникать в отечественную философию и логику лишь в последние десятилетия, тогда как в западной науке они возникли и стали активно развиваться значительно раньше.

Согласно ст.309 УПК РСФСР обвинительный приговор не может быть основан на предположениях. Это положение подчеркивается в

1Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т.1: Основные положения науки советского уголовного процесса. - М.: Наука, 1968. С.329.

гСтрогович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. - М.: Изд-во АН СССР, 1955. С.76-77.

  • 317 -

постановлении Пленума Верховного Суда РФ, а ранее в постановлении Пленума Верховного Суда СССР3.

Никакое увеличение количества предположений, никакое суммирование предположений, конечно, не может породить достоверность ни относительную, ни тем более абсолютную. Однако, на наш взгляд, понятия “вероятное установление факта” и “предположение о факте” на данном этапе развития науки не следует употреблять как синони- мы. Учитывая современные достижения логики научного познания, им следует придавать различную смысловую нагрузку.

Центральным объектом теории индукции является гипотеза (версия). Однако теория индукции изучает гипотезу с двух сторон: “в процессе выдвижения (контекст открытия) и в процессе обоснования (контекст оправдания)”4. Существенным при этом является то обсто- ятельство, что условия, которым должна удовлетворять гипотеза в контексте открытия, не совпадают с условиями, которые входят в контекст оправдания гипотезы.

Так, например, логика познания, принципы развития любой науки не требуют обязательного согласия, непротиворечивости выдвигаемых гипотез с имеющимся на момент выдвижения научным знанием5. Аналогичное положение существует и в криминалистике: следственная

3Постановление N1 Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996г. “О судебном приговоре” // Российская юстиция. 1996, N7. С.54; Постановление N4 Пленума Верховного Суда СССР от 30 июня 1969 г. “0 судебном приговоре” // Бюллетень Верховного Суда СССР. 1969, N4. СЮ.

4Костюк В.Н. Индуктивные методы и индуктивные исследования. Понятие о научной гипотезе и аналогии // Логика научного познания. -М.: Наука, 1987. С. 105.

5Костюк В.Н. Индуктивные методы… С. 106-107.

  • 318 -

версия может и должна выдвигаться несмотря на наличие противоречащих ей сведений6. Если, например, не удается обнаружить дедуктивно выведенное следствие из какой-либо версии, то это еще не означает ложность проверяемой версии. Так, например, отсутствие следов подозреваемого (следов рук, ног. волокон одежды и т.д.) на месте происшествия, конечно, является негативным обстоятельством для версии о его непосредственном участии в расследуемых событиях, но это может быть объяснено и тем, что эти следы уничтожены самим подозреваемым или другими лицами, попавшими на место происшествия до прибытия следственно-оперативной группы. Возможно, что эти следы просто не удалось обнаружить из-за неквалифицированного осмотра места происшествия, из-за невнимательности следователя или специалиста и т.д. Однако систематическое необнаружение в реальной действительности ряда логических следствий из версии может служить поводом для изменения оценки вероятности версии в сторону уменьшения, для уточнения версии.

Обнаружение же фактов или обстоятельств, несовместимых с проверяемой версией, теоретически опровергает эту версию. С точки зрения формальной логики достаточно одного обнаруженного обстоятельства. несовместимого хотя бы с одним из следствий, вытекающих с необходимостью из проверяемой версии, чтобы признать эту версию опровергнутой. Тем не менее наличие сведений, противоречащих версии, требует тщательной и всесторонней проверки данных, не согласующихся с выдвинутой версией, так как противоречие может быть вызвано не ложностью версии, а неточностью имеющихся сведений, их

6Арцшевский Г. В. Выдвижение и проверка следственных версий. - М.: Юрид. лит.. 1978. С. 30.

  • 319 -

неправильной интерпретацией или сознательным искажением фактов со стороны лиц, оказавшихся в орбите следственных действий. Послед- нее обстоятельство для уголовного процесса особенно характерно.

“Ни в одной области, кроме доказывания, - пишет А.М.Ларин, - исследованию не противостоит субъект, кровно заинтересованный в неудаче исследования, порой еще неизвестный и не брезгующий ника- кими средствами”7. Оказываемое следователю сопротивление может быть не только пассивным, имеющим характер бездействия, но и ак- тивным: фальсификация, сокрытие или уничтожение вещественных до- казательств и других следов преступления, инсценировка, дача за- ведомо ложных показаний, организация лжесвидетельств, склонение к неповиновению, прямое сопротивление и т.п. Характерным и расп- ространенным приемом в данном случае является ложное алиби - соз- дание преступником ложного впечатления о своем нахождении в инте- ресующий следствие период времени не на месте происшествия, а в другом месте. Ухищрения, которые используют преступники для соз- дания правдоподобного алиби, не раз были описаны в литературе. Возможны ошибки и в результатах предварительных исследований ве- щественных доказательств, и в заключениях экспертов, возможна неправильная интерпретация полученных результатов и выводов. Сле- дователь должен помнить об этих сложностях и не отбрасывать с хо- ду версию при выявлении каких-то противоречащих ей сведений.

Необходимость и значение кропотливой работы по преодолению противоречий между имеющимися в деле сведениями и версией, кото- рая казалось бы опровергается этими сведениями, работы по провер-

7Цит. по кн.: Гранат Я.Л., Ратинов А. Р. Решение следственных задач. - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1978. С.40.

  • 320 -

ке, анализу и оценке этих сведений в целях их правильной интерпретации показывает следующий пример8.

5 июля 1984г. в лесополосе у г. Шахты Ростовской области был обнаружен полусгнивший труп девочки 10-12 лет с множественными повреждениями (все приводимые данные о погибших установлены в результате проведения в последующем судебно-медицинских экспертиз). При повторном осмотре места происшествия и прилегающих к нему участков местности 27 июля 1984г. в нескольких стах метрах от места обнаружения трупа девочки был обнаружен труп женщины 30-35 лет, также с множественными повреждениями. Так как личности убитых были неизвестны, появилась версия о том, что убитые - мать и дочь, погибшие в процессе одного и того же происшествия. Однако в ходе судебно-медицинских экспертиз трупов была установлена разная давность наступления смерти погибших. А именно, эксперты сочли, что смерть девочки наступила раньше, чем смерть женщины. Различие сроков наступления смерти по оценкам экспертов составляло месяц. Это делало по меньшей мере маловероятной первоначальную версию о гибели матери и дочери.

В сентябре того же года в Ростов-на-Дону прибыла бригада Главного управления уголовного розыска МВД СССР для оказания помощи в работе по конкретным убийствам. В составе бригады был и специалист в области судебной медицины. После изучения протоколов осмотров мест происшествий, заключений судебно-медицинских экспертиз и других материалов дела была подвергнута сомнению информация о разнице в сроках наступления смерти двух человек. В ходе

8 Самщенко С. С. Судебная медицина: Учебник для юридических вузов. - М.: Право и Закон, 1996. С.48.

  • 321 -

дискуссии представителей МВД с судебными медиками, исследовавшими трупы, ее участники пришли к выводу о том, что при определенных условиях воздействия внешней среды на трупы взрослой женщины и девочки посмертные изменения на них могли развиться за один и тот же период времени, а значит оба убийства могли быть совершрны в один и тот же день.

Таким образом, вероятность первоначально выдвинутой версии вновь возросла. В результате последующей работы были установлены личности погибших, это были мать и дочь П., пропавшие в мае 1984г. Это было доказано в последующем с помощью криминалистичес- ких и судебно-медицинских экспертиз, а затем полностью подтверди- лось в суде. Мать и дочь были убиты и растерзаны А.Р.Чикатило.

В контексте оправдания версии все противоречия должны быть устранены. Либо доказательства, противоречащие данной версии, признаются недостоверными или неотносимыми. либо эта версия приз- нается опровергнутой ими. Данное положение можно проиллюстриро- вать следующим примером9.

Зимним вечером 1973г. М.. 20 лет. выбросилась из окна четвертого этажа дома, из квартиры К., и от полученных при падении повреждений скончалась. При осмотре одежды потерпевшей было уста- новлено, что ее зимнее пальто повреждений не имело и было застег- нуто на все пуговицы, а на шерстяной кофте, под пальто, две верх- ние пуговицы отсутствовали, застежка на юбке была расстегнута. пуговицы корсажа и петли крючков оторваны. Возле трупа, в радиусе до 2 метров, на земле лежали женская сумка, шапка, бутылка из-под

9Ащшевский Г. В. Указ. соч. С. 101-103.

  • 322 -

водки, пуговица от юбки потерпевшей, 7 рублей денег и чугунная сковорода.

Согласно показаниям очевидцев потерпевшая сначала выбросила через окно, разбив стекло, сковороду, а затем выпрыгнула на улицу сама. Уже после ее прыжка К., находившийся в своей квартире вместе с приятелем Н., выбросил из окна деньги, шапку, сумку, пуговицу и бутылку.

Судебно-медицинский эксперт в своем заключении указал, что целостность девственной плевы у погибшей не нарушена, что потерпевшая в момент смерти находилась в состоянии опьянения. Вместе с тем было установлено, что на руках и плечах погибшей имелись кровоподтеки, типичные при захватывании пальцами рук.

Кроме показаний К. и Н., в деле имелись показания свидетелей, которые являлись родственниками и знакомыми К. и Н. Все эти свидетели вместе с К. и Н. единодушно сообщали, что потерпевшая под влиянием алкоголя необдуманно выбросилась из окна.

В результате одностороннего подхода к расследованию и оценке собранных по делу доказательств возобладала версия о самоубийстве М. Был сделан вывод об отсутствии в данном случае доказательств. свидетельствующих о доведении до самоубийства, о предшествующей попытке насилия над потерпевшей. В итоге производство по делу было прекращено за отсутствием состава преступления. При этом следствие не выяснило причин имевшихся повреждений на одежде и теле погибшей, противоречащих версии о самоубийстве, которую следствие сочло достоверной.

Постановление о прекращении дела было отменено. Расследование поручили другому следователю, который после кропотливой рабо-

  • 323 -

ты доказал виновность К. в смерти девушки. К. не выпускал девушку из квартиры, заставлял пить водку, пытался ее изнасиловать, поэтому она и решила выброситься из окна. Версия о самоубийстве была признана опровергнутой.

Рассмотрим пример из судебной практики10. Московский городской суд осудил К. по ч.1 ст.218 и пп. “д”, “з” ст.102 УК РСФСР за незаконное приобретение, ношение, хранение огнестрельного оружия и боеприпасов, а также за умышленное убийство двух граждан способом, опасным для жизни многих людей. Вину в содеянном К. не признал. В основу приговора были положены противоречивые показания свидетелей, причем расхождения в сведениях относительно роста гражданина, которого они видели на месте происшествия, его телосложения, одежды, особенностей лица являлись существенными. К материалам приложен рапорт сотрудника милиции, в котором описаны физические данные лица, находившегося на месте преступления, не совпадавшие с обликом К.

Учитывая эти и другие недостатки, кассационная инстанция отменила приговор по данному делу.

Гипотеза принимается, то есть ей отдается предпочтение среди всех конкурирующих гипотез, если она подтверждается свидетельством (посылками) в большей степени, чем любая из рассматриваемых альтернатив. Для объективной характеристики степени подтверждения различных гипотез в индуктивной логике используют вероятностную

10Меркушов А.Е. Некоторые вопросы кассационной практики по уголовным делам Верховного Суда РФ // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1997, N9. С. 20.

  • 324 -

теорию индукции11.

Когда субъект доказывания в процессе расследования выдвигает различные версии, он делает предположения. При этом субъект доказывания приписывает каждой версии некоторую субъективную вероятность. В процессе сбора, исследования и оценки доказательств по делу следователь, действуя в контексте оправдания выдвинутых версий, так или иначе выполняет индуктивные процедуры подтверждения и принятия версий.

Индуктивные процедуры подтверждения и принятия гипотез могут быть описаны с помощью персональных оценок вероятностей. Если такие оценки вероятностей сделаны, то простейшая вероятностная модель подтверждения гипотезы h свидетельством е при данном исходном знании 1 характеризуется вероятностным неравенством:

Ра(п,ел1)>Ра(п, 1). (6.1)

Таким образом, подтверждение понимается не как условная вероятность гипотезы относительно свидетельства, а как увеличение вероятности гипотезы в случае истинности свидетельства12. Под свидетельством е подразумеваются не только следствия, которые могут быть выведены из гипотезы, но и любое другое знание, которое считается достоверно установленным. Существенно также, что при замене субъекта исследования (доказывания, проверки) необходимо заменить в неравенстве (6.1) вероятностную меру Ра субъекта а на

11 Пятнщын Б.Н. К проблеме соотношения индукции и дедукции // Методы логического анализа. - М.: Наука, 1977. С.181; Костюк В.Н. Индуктивные методы… С.110.

1гКостюк В.Н. Подтверждение и принятие гипотез // Индуктивная логика и формирование научного знания. - М.: Наука, 1987. С.13; Костюк В.Н.
Индуктивные методы… С.112-113.

  • 325 -

вероятностую меру Pb субъекта b, при этом знак неравенства (6.1) может и измениться. В уголовном процессе это проявляется, напри- мер, в том, что отдельные доказательства, которые следователь считал обвинительными, суд может счесть и оправдательными.

Неравенство (6.1) является количественным критерием подтверждения гипотез свидетельствами. Однако на практике в различных отраслях науки, в частности в праве, числовые значения Ра(п, ел1) и Ра(п,I), как правило, неизвестны, поэтому использовать неравенство (6.1) невозможно. Практическое значение имеет следующая основная теорема подтверждения, дающая качественный критерий подтверждения гипотез свидетельствами13.

Теорема 1: Если h, Ihe, if/—e и 0<Р(1)<1, то е подтверждает h независимо от конкретных значений вероятностей h, e и 1. Другими словами, каждая гипотеза подтверждается своими эмпирическими следствиями.

Как видно из формулировки теоремы 1, подтверждение не зависит от мнения субъекта исследования, что говорит об объективности такого критерия подтверждения.

Основная теорема подтверждения полностью согласуется с су- ществующими в криминалистике правилами. “По общему правилу, - пи- шет А.Н.Васильев, - чем больше будет выведено следствий из версий и чем большее число следствий окажется в действительности, тем вероятнее будет вывод о подтверждении версии, тем выше будет сте- пень ее вероятности”14.

хзКостюк В.Н. Подтверждение и принятие гипотез… С. 13. 14Васильев А.Я.
Следственная тактика. - М.: Юрид. лит., 1976. С.74.

  • 326 -

Отметим, что в неравенстве (6.1) ив теореме 1 все гипотезы h и свидетельства е эмпирические, то есть удовлетворяют неравенству 0<Р(А)<1. Это существенно. Так, например, при Р(е)=1 выполнение неравенства (6.1) невозможно, так как никакое свидетельство с априорной вероятностью 1 не может подтверждать какую-либо гипоте- зу.

Тезис о том, что практическое обнаружение теоретических следствий из версии подтверждает эту версию, сегодня в криминалистике общепризнан и обычно не оспаривается. Однако здесь существует проблема, которая не получила пока однозначного решения. Дело в том, что из любой версии, как правило, можно логически ва-вести большое количество разнообразных следствий. В условиях, когда следователь ограничен во времени процессуальными сроками, успеть проверить все эти следствия трудно, да это часто и необязательно, так как для доказательства проверяемой версии вполне может хватить установления и подтверждения лишь наиболее важных и значимых фактов и обстоятельств, предсказанных с помощью выдвину- той версии.

В связи с этим перед следователем неизбежно возникают следующие вопросы. Все ли возможные следствия из выдвинутой версии в одинаковой степени будут подтверждать эту версию? Если нет, то какие следствия следует проверять и устанавливать в первую оче- редь как наиболее перспективные для возможного последующего дока- зывания данной версии в суде?

Важность этих вопросов обусловлена еще и тем, что в условиях ограничения в силах и средствах невозможна параллельная проверка многих следствий. А при истинности проверяемой версии, в процессе

  • 327 -

поочередной проверки ряда выведенных из этой версии следствий. выстроенных в очередь в случайном порядке, шансы на обнаружение каждого последующего факта или обстоятельства в среднем ниже, чем предыдущего из этой очереди. Это объясняется тем, что с течением времени постоянно уменьшается вероятность сохранения каких-то материальных следов на предметах, задействованных преступником и его сообщниками в процессе подготовки и совершения преступления; уменьшается вероятность каких-то последующих действий, так или иначе связанных с совершенным преступлением (транспортировка и сбыт похищенного, попытки уничтожить какие-либо следы, спрятать использованное оружие, труп и т.д.). С течением времени из памяти свидетелей стираются различные мелкие, но порой столь необходимые следователю, подробности виденного и слышанного ими. Именно поэтому так важна и эффективна оперативность в расследовании.

В литературе высказывается мнение, что повышать вероятность гипотезы могут только те следствия, ожидаемость которых, то есть их априорная вероятность, выше вероятности самой гипотезы. При этом считается нецелесообразным выводить из гипотезы те следствия, вероятность которых равна или ниже вероятности самой гипотезы. “ибо более вероятное нельзя подтвердить менее вероятным”15.

Рассмотрим эту точку зрения. Допустим существует гипотеза (версия) п, вероятность которой на момент расследования ц оценивается величиной Р^п), причем 0<Р± (h)<l. При P(h)=0 версия считается опровергнутой, при Р(п)=1 - подтвердившейся с достоверностью. Пусть из этой версии логически выведено следствие е о су-

15Кириллов В.И., Старченко А. А. Логика: Учебник для юридических факультетов и институтов. - М.: Юристъ. 1995. С.250-251.

  • 328 -

ществовании какого-либо обстоятельства, априорная вероятность ко- торого, то есть его ожидаемость до начала проверки и без учета существования версии h, оценивается величиной Р(е). причем 0<Р(е)<1. Если PjdiXPCe) и если следствие подтвердилось на прак- тике, то согласно вышеизложенной точке зрения оно повышает веро- ятность версии h и, надо полагать, данное обстоятельство можно будет представить суду в качестве одного из доказательств версии обвинения. Но при дальнейшем расследовании и подтверждении версии в какой-то момент t2 ее вероятность Р2 Ш) неминуемо превысит ве- личину Р(е), то есть станет справедливым уже другое неравенство: Р2Ш)>Р(е). Получается, что с учетом исходного тезиса теперь ус- тановленное следствие е уже не повышает вероятность версии п, не доказывает ее, а значит, не имеет смысла предлагать его суду в качестве доказательства. Налицо противоречие, которое не позволя- ет согласиться с исходным тезисом.

Для анализа рассматриваемой проблемы приведем примеры. Пред- положим, существует версия о том, что гражданин Н. совершает ка- кие-то противоправные действия с целью обогащения. Если это так, то у него должны иметься большие суммы денег. Пусть далее, в ре- зультате проведенных следственно-оперативных мероприятий, уста- новлено, что у гражданина Н. действительно имеется большая сумма наличных денег. Если гражданин Н. является банкиром или крупным коммерсантом, то первоначальная ожидаемость (вероятность) наличия у него большой суммы денег достаточно велика (такие деньги есть у многих банкиров и коммерсантов) и вряд ли установление этого обс- тоятельства может существенно увеличить вероятность проверяемой версии.

  • 329 -

Однако, если гражданин Н. является практикующим врачом или преподавателем, то исходная вероятность наличия у него большой суммы денег весьма мала. Когда же это предположение, само по себе маловероятное, все-таки подтверждается, то это резко увеличивает вероятность первоначальной версии о том, что гражданин Н. добывает деньги незаконным путем.

Рассмотрим другой пример. Гражданин М. подозревается в совершении серии убийств и покушений на убийства посредством выполнения взрывов. Если гражданин М. действительно является исполнителем взрывов, то у него должен иметься доступ к взрывным устройствам или их составным частям. В ходе обыска в его квартире найдены: 1)бытовые источники электрического тока; 2)взрывчатое вещество. И то, и другое является необходимыми компонентами для изготовления дистанционно управляемых взрывных устройств. В какой степени каждая из этих двух находок подтверждает проверяемую версию о причастности М. к взрывам?

Очевидно, нет ничего удивительного в том, что у человека дома находятся бытовые источники электрической энергии, которые можно свободно купить в любом специализированном магазине. Вероятность обнаружить аналогичные предметы у любого другого человека довольно высока. Вряд ли эта находка существенно увеличит вероятность исходной версии. Однако хранение в квартире взрывчатого вещества, да если еще в специально изготовленном для этого тайнике, - факт довольно необычный для любого законопослушного гражданина. Вторая находка значительно повышает вероятность версии о причастности гражданина М. к взрывам. Несомненно, что эта улика сохранит свое доказательственное значение и в суде.

  • 330 -

Следующий пример. Следователь проверяет версию об участии гражданина К. в квартирной краже. Если гражданин К. участвовал в краже, то отсюда следует, что он должен был находиться во время кражи в квартире или рядом с ней. Предположим, соседи опознали в гражданине К. человека, выходившего в день совершения кражи из подъезда дома, где она совершена, с большой сумкой. Насколько это подтверждает версию о виновности К.? Если нахождение К. в этом доме труднообъяснимо и является само по себе неожиданным, то, конечно, показания свидетелей подтверждают данную версию. Если же у гражданина К. в этом доме и именно в этом подъезде проживают родственники или знакомые, то человек мог просто зайти их навестить, в его визите нет ничего удивительного и невероятного, в этом случае версия подтверждается значительно слабее.

Таким образом, следует признать справедливым следующее положение: любое следствие из версии подтверждает эту версию, причем тем в большей степени, чем меньше вероятность (ожидаемость) этого следствия до принятия к проверке данной версии. Аналогичное мнение обосновывают, например, Д.Пойа и Б.Н.Пятницын16.

Отсюда практическая рекомендация для следователей: при доказывании любой версии в процессе расследования преступления целесообразно при прочих равных условиях проверять в первую очередь те следствия (из числа возможных из этой версии), которые сами по себе представлялись бы наименее вероятными до принятия данной

16Пойа Д. Математика и правдоподобные рассуждения. - М.: Наука, 1975. С. 235, 256-257, 349-359; Пятнщыя Б.Н. Проблемы доказательства и подтверждения гипотез // Методы логического анализа. - М.: Наука, 1977. С.226.

  • 331 -

версии к проверке. Подтверждения (обнаружения) именно неожиданных и маловероятных фактов и обстоятельств являются наиболее убеди- тельными аргументами (вескими уликами) при доказывании версии об- винения в суде. Под прочими условиями подразумевается риск утра- тить возможность проверки, выявления, обнаружения и фиксации не- обходимого, трудоемкость проверки, необходимые для этого время, материальные затраты, криминалистическая техника и другие факто- ры, которые также необходимо учитывать при планировании расследо- вания.

В то же время любая упорная и кропотливая работа по проверке следствий из доказываемой версии, которые сами по себе, даже при ложности данной версии, могут быть обоснованы стороной защиты как весьма вероятные, заведомо может оказаться малоэффективной и об- реченной на низкий “коэффициент полезного действия”.

И, наконец, совершенно бессмысленно проверять те следствия, априорная достоверность которых не вызывает сомнений. Практичес- кое обнаружение того, что заведомо было естественным и очевидным, не может что-либо подтверждать и доказывать.

Таким образом, при планировании и проведении расследования можно рекомендовать следователю дифференцировать свою активность по проверке различных версий путем практического подтверждения теоретически (логически) выведенных из них следствий согласно следующим принципам: во-первых, чем более вероятна версия, тем более активно ее проверять (по сравнению с другими версиями); во- вторых, чем менее вероятно само по себе обстоятельство, выве- денное логически из версии, тем раньше и активнее его проверять (по сравнению с другими обстоятельствами, выведенными из этой же

  • 332 -

версии). Необходимо однако учитывать, что эти принципы не являют- ся категорическими и безусловными, их не следует применять фор- мально. Они справедливы лишь “при прочих равных условиях” и долж- ны использоваться наряду с другими правилами и рекомендациями, выработанными теорией и практикой расследования17.

В реальной практической деятельности следователь при принятии решений о необходимости проведения организационно-технических, оперативно-розыскных мероприятий, тех или иных следственных и процессуальных действий, об их последовательности, о необходимых для этого силах и средствах, о распределении имеющихся сил и средств должен стремиться одновременно учитывать все существенные условия, а не только вероятности версий и следствий из них. Необ- ходимо стремиться учитывать все возможные потери в случае приня- тия тех или иных решений, оценивать величины (значимости) и веро- ятности этих потерь, сравнивать на каждом шаге средние риски (ожидаемые совокупные потери) при выборе того или иного продолже- ния процесса расследования. Категорически и безусловно можно ре- комендовать только одно: всегда выбирать то решение, которое бу- дет сопровождаться наименьшим средним риском.

Теорема 1 лежит в основе гипотетико-дедуктивного метода сов- ременной науки. Теорема 1 демонстрирует и такую особенность про- цедуры подтверждения, как неоднозначность: одно и то же свиде- тельство может подтверждать альтернативные гипотезы. Например, одни и те же астрономические наблюдения подтверждают и геоцентри- ческую, и гелиоцентрическую “системы мира”. Отсюда видно, что ин-

17См., напр.: Селиванов Я.А. Советская криминалистика: система понятий. - М.: Юрид. лит., 1982. С.122-128.

  • 333 -

дуктивные процедуры подтверждения и принятия гипотез являются различными. Таким образом одними и теми же доказательствами могут подтверждаться одновременно несколько версий, так как даже “взаимоисключающий характер версий не всегда означает взаимоисключающий характер всех выведенных из них следствий”18. Некоторые следствия из различных версий могут совпадать между собой. Принятой в итоге должна быть только одна из версий, та, которая подтверждается в наибольшей степени по сравнению с другими.

Простейшая вероятностная модель принятия гипотезы h исследователем а на основе свидетельства е и исходного знания 1 выражается неравенством:

Ра(п, ел1)>Ра(П;,, ел1), для Vh-,?H-[h], (6.2)

где Н - множество рассматриваемых альтернатив. “Благодаря Н ученый не ограничивается одной любимой гипотезой и вынужден принимать во внимание все ее альтернативы, в том числе те, какие представляются ему маловероятными”19.

Так как принятие гипотезы (версии) является не дедуктивной, а индуктивной процедурой, а значит, не исключает ошибок, то принимаемая следователем гипотеза не обязательно истинна. Причиной принятия неистинной гипотезы могут быть различные объективные и субъективные факторы: неполнота свидетельства (ограниченность системы собранных доказательств по делу); пристрастность следователя; то обстоятельство, что множество выдвинутых версий не содержит истинную и др.

18Теория доказательств в советском уголовном процессе. -М.: Юрид. лит., 1973. С.425.

19Косткж В.Н. Подтверждение и принятие гипотез… С.14.

  • 334 -

Проследим это на примере из следственной практики20. Августовским днем в Брянске под откосом окружного шоссе, соединяющего через пустырь два городских района, был обнаружен труп молодой женщины со множеством ножевых ранений, которые и послужили причиной смерти. Судя по следам убитую сволокли с обочины дороги. При осмотре места происшествия рядом с трупом были найдены мужской пиджак и расческа. Следователь установил, что погибла А.. которая работала нормировщицей в цехе расположенного неподалеку завода. Было также установлено, что последним погибшую видел Р., один из руководителей цеха, где работала А.. Р. провожал ее в пятницу из близлежащего кафе после вечеринки по случаю ухода в отпуск начальника цеха.

На допросе Р. вел себя надменно, петлял, показания давал противоречивые. Следователь приступил к проверке версии о виновности Р. в убийстве. В итоге ему удалось собрать многочисленные и существенные улики.

Пиджак и расческа, найденные на месте происшествия, как выяснилось, принадлежали Р. Из показаний жены Р. следовало следующее: после вечеринки Р. пришел домой в первом часу ночи чем-то очень встревоженный, рукава рубашки были закатаны, брюки и ботинки облеплены глиной, отсутствие пиджака объяснил тем, что забыл его в кафе.

Согласно заключениям почвоведческой и ботанической экспертиз остатки почвы и растений на обуви А. и Р. совпадали. С помощью экспертного исследования микрочастиц с одежды А. и Р. был уста-

20Жбанов E.U. Вокруг версии. - М.: Известия, 1990. С.115-120.

  • 335 -

новлен факт контактного взаимодействия предметов одежды А. и Р., что обычно происходит во время борьбы жертвы с убийцей.

Когда А. после вечеринки не вышла в понедельник на работу, Р. организовал ее поиски силами работников цеха, но повел людей не туда, где на следующий день был обнаружен ее труп.

Надо отдать должное следователю, ему удалось установить и правдоподобный мотив убийства. Между А. и Р. ранее были конфликты по работе, дело доходило даже до того, что во время исполнения Р. обязанностей начальника цеха А. подавала заявление об увольнении. Назначенная следователем ревизия выявила, что в цехе систематически завышались расценки. Нормировщица А., не желая быть соучастницей, отказывалась подписывать фиктивные наряды. В ближайшее время в связи с уходом начальника цеха в отпуск исполнять его обязанности опять предстояло Р. Через несколько месяцев после начала расследования Р. признался, что в тот роковой вечер между ним и А. опять произошла ссора.

Однако свою вину в убийстве Р. отрицал. Факт обнаружения своего пиджака рядом с трупом он объяснил тем, что, когда они после ссоры с А. расстались на шоссе, она ушла в его пиджаке. Совпадение остатков почвы и расстений на обуви убитой и его обуви Р. объяснил тем, что перед ссорой они прошли несколько метров по тропинке. Факт соприкосновения своей одежды и одежды А. он также признал, но объяснял это тем, что А. ему нравилась и он ее обнимал в тот вечер.

Тем не менее следователь счел вину Р. доказанной. В конце января Р. был арестован, а следователь подготовил обвинительное заключение. Однако руководство областной прокуратуры не согласи-

  • 336 -

лось с этим заключением, опирающимся лишь на косвенные доказа- тельства, считая, что оно оставляет место и для определенных сом- нений, которые необходимо толковать в пользу обвиняемого. Дело было передано другому следователю.

Вскоре Р. был освобожден из-под стражи. А через месяц был найден и подлинный убийца. Им оказался шофер Ф. Проезжая мимо и увидев одиноко идущую по шоссе женщину, он попытался ограбить ее, затем, испугавшись разоблачения, убил. Эта версия подтвердилась и в суде.

Рассмотрим простейший случай, когда множество Н состоит из двух альтернатив: H=[h, ~h]. Примером такого случая является идентификационное экспертное исследование, когда перед экспертом поставлен, например, вопрос: не написана ли данная записка граж- данином К.? Исходя из смысла вопроса, эксперт выдвигает две вер- сии: h - данная записка написана гражданином К.; ~п - записку пи- сал не К. Тогда условие (6.2) можно переписать в виде: гипотеза h может быть принята исследователем на основе свидетельства е при исходном знании i, если

Ра(Ь,ел1)М-?. где 0^€<0,5. (6.3)

Это неравенство Р.Карнап называл “критерием высокой вероятности”, а индуктивное правило принятия, определяемое неравенством (6.3), В.Н.Костюк называет вероятностным правилом принятия (ВПП)21.

При замене вероятностной меры Ра субъекта а, для которой не- равенство (6.3) выполняется при некотором значении ?, на веро-

21 Костюк В.Н. Подтверждение и принятие гипотез… С.15.

  • 337 -

ятностную меру Рь субъекта b неравенство (6.3) может и не выпол- няться при том же значении величины ?. На практике это проявля- ется, например, в том, что выводы первичной и повторных экспер- тиз, проводимых различными экспертами, не совпадают, или в том, что суды различных инстанций неодинаково оценивают совокупность собранных доказательств по делу.

Исходя из процессуальных функций следователя (суда) и эксперта, можно разграничить их компетенции следующим образом. Эксперт осуществляет процедуру подтверждения и оценивает степень по- лученного им подтверждения. Следователь (суд) продолжает процеду- ру подтверждения посредством других свидетельств (других источни- ков доказательственной информации), увеличивая вероятность уста- навливаемого факта (степень подтверждения) до такого уровня, ко- торый позволит ему признать этот факт практически достоверным, то есть осуществить процедуру принятия в смысле (6.3) гипотезы, нап- ример, версии о том, что данная записка написана гражданином К.

Таким образом, если эксперт осуществляет количественную оценку вероятности устанавливаемого факта, но не ограничивается этим, а переходит к процедуре принятия в смысле (6.3), то тем самым он, строго говоря, превышает свои полномочия. Это можно признать допустимым только в том случае, если эксперту не удалось посредством научно-обоснованных методик количественно оценить ве- роятность факта, однако с его точки зрения она настолько велика (низка), что этот факт можно признать практически достоверным (невозможным). Лишь в последнем случае допустима категорическая форма экспертного вывода.

Необходимость количественной оценки надежности каждого экс-

  • 338 -

пертного вывода, полученного с использованием вероятностно-ста- тистических методов исследования, обосновывают В.А.Пошкявичюс - для идентификационных экспертиз22. М.Б.Вандер - для криминалисти- ческих экспертиз материалов, веществ и изделий23. По их мнению. такая оценка должна быть в форме вероятности, что представляется правильным.

Так как принятие гипотезы с помощью неравенства (6.2) частично зависит от персональной вероятностной меры Ра. то принятие (отвергание) одной и той же гипотезы не является обязательным для всех субъектов. Это обстоятельство подчеркивает важность и необ- ходимость назначения экспертизы и привлечения эксперта к участию в уголовном процессе тогда, когда необходимы специальные познания в науке, технике, искусстве или ремесле. В сегодняшних условиях постоянного повышения сложности, разнообразия и наукоемкости экс- пертных методик субъект расследования зачастую не в состоянии са- мостоятельно не только применять эти методики, но и даже оцени- вать правильность выбора и применения методов исследования и на- учную обоснованность экспертных выводов24. Таким образом, принци- пиальное значение имеет то, чтобы вероятностную модель типа нера- венства (6.2) принятия гипотезы по результатам использования экс- пертом специальных познаний и установления промежуточных (по от-

22Пошкявичюс В.А. Применение математических и логических средств в правовых исследованиях. - Вильнюс: Минтис, 1974. С.94-95.

*3Вандер М.Б. Тактика криминалистической экспертизы материалов, веществ и изделий. - СПб., 1993. С.57.

г*Белкш Р. С. Курс криминалистики. В 3 т. Т.З: Криминалистические средства, приемы и рекомендации. - М.: Юристъ, 1997. -С.124.

  • 339 -

ношению к материалам, представленным на экспертизу, и конечным выводам эксперта) фактов применял именно эксперт, а не сам следователь или суд.

В то же время вероятностная теория индукции имеет и объективные закономерности принятия гипотез, которые должны учитываться любыми субъектами. Такие закономерности рассматриваются в специальной литературе. Приведем здесь без доказательства лишь основную теорему о приемлемости (принятии) гипотез.

Теорема 2: Пусть Tj и Т2 - конкурирующие научные теории, е -их общая экспериментальная основа, Тх I— e, T2j-e. Пусть е1 - отчет о результатах новых экспериментов, такой, чтоТ^е^ TzhQ. 0<Р(Т!)<1. Тогда, если ej верно, то Т2 можно принять, a Tt отвергнуть, причем основание для принятия Т2 тем сильнее, чем больше “удельный’вес” ех в совокупности данных еле!.

Следует учитывать, что предпочтение, отдаваемое здесь теории Т2, может измениться при появлении новых данных е2 или новой альтернативы Т3, поэтому вопрос о принятии Т2 на основе указанной теоремы нельзя считать решенным в абсолютном смысле25. Это обстоятельство подчеркивает важность возможности возобновления дел по вновь открывшимся обстоятельствам, предусмотренной ст.384 УПК РСФСР.

Практическое использование теоремы 2 следователем возможно за счет поиска и сбора новых доказательств по делу, существование которых было предсказано на основе какой-то из проверяемых версий.

г5Костюк В.Н. Подтверждение и принятие гипотез.. .С. 18-19.

  • 340 -

Отметим, что если в теореме 2 условие Tjh^ej усилить до Ti I—-Qi, то при подтверждении ej версия Tj отвергается дедуктивно. Таким образом, теорему 2 можно рассматривать как индуктивное обобщение дедуктивной схемы опровержения версий на случай, когда ни одна из альтернатив Т± не является несовместимой со свидетельством et.

“Свидетельство е^ можно понять как набор верных предсказаний и обьяснений, какие при данном Н=[Т1,Т2] могут быть сделаны только с помощью Т2. - Указывает В.Н.Костюк. - Иначе говоря, et обеспечивает независимую от Tj проверку теории Т2. Принятие Т2 можно рассматривать как результат ее успешной и независимой от Tt про- верки. Таким образом, если основная теорема подтверждения показы- вает, что проверяемость гипотезы может привести к ее подтвержде- нию, то основная теорема о приемлемости обнаруживает, что незави- симая проверяемость может привести к принятию гипотезы”26. Таким образом, основная теорема о приемлемости (принятии) гипотез подт- верждает тезис о том, что для достоверного подтверждения одной версии вовсе не обязательно доказывать ошибочность всех других, и подтверждает полноправность вероятностной схемы доказывания в уголовном процессе.

В связи с изложенным представляется, что выражение “предположение о факте” следует употреблять в контексте открытия гипотезы, а выражение “вероятное установление факта” - в контексте оп- равдания. В последнем случае гипотеза имеет определенную степень подтверждения, то есть ей приписывается некоторая апостериорная

гбКостюк В.Я. Подтверждение и принятие гипотез… С. 19.

  • 341 -

вероятность.

На недопустимость смешения вероятностных и предположительных выводов по существу дела указывали, в частности, А.А.Эйсман и Ю.К.Орлов27. “Вероятность - отнюдь не абстрактное случайное зна- ние, оно, как и достоверность, претендует на какое-то обоснова- ние, подтверждение, поскольку не лишено объективного содержания”,

  • считает Е.П.Гришина28. СВ.Курылев подчеркивает: “… вероят ность может быть положена в основу выводов суда лишь при условии, если она базируется на объективных основаниях (имеющихся доказа тельствах, закономерностях протекания явлений), а не является субъективным предположением. В таком плане, на наш взгляд, и должна идти разработка проблемы достоверности и вероятности в правосудии, чтобы она могла дать весомые теоретические и практи ческие результаты”29.

Если процедура принятия версий находится целиком в компетенции следователя, то особенностью процедуры подтверждения является то, что субъект доказывания не всегда выполняет ее самостоятельно: в случае необходимости использования специальных познаний в науке, технике, искусстве или ремесле назначается экспертиза, которая проводится экспертами соответствующих учреждений или иными

21Эйсман А. А. О некоторых логических системах связи косвенных доказательств // Вопросы криминалистики. N12(27). - М.: Юрид. лит., 1964. С.66; Орлов Ю.К. Формы выводов в заключении эксперта.

  • М.: ВНИИСЭ, 1981. С.116.

г8Гршша Е.П. Достоверность доказательств и способы ее

обеспечения в уголовном процессе. Автореф. дисс канд. юрид.

наук, 1996. С.12.

г9Курылев СВ. О достоверности и вероятности в правосудии // Правоведение. 1968, N1. С. 66.

  • 342 -

специалистами (ст.78 УПК РСФСР).

Существенно, что эксперт вправе знакомиться лишь с теми ма- териалами дела, которые относятся к предмету экспертизы (ст. 82 УПК РСФСР), причем эксперт не выявляет ни подлинность, ни истин- ность, ни допустимость, ни относимость к делу тех материалов и той информации, которую он получает от следователя или суда. Та- ким образом, участвуя в процедуре подтверждения версий, эксперт использует совокупность посылок, которая еще более ограничена чем та, что имеется в распоряжении следователя или суда. Тем не менее соблюдение принципа компетентности при разграничении деятельности следователя и эксперта позволяет обеспечить достоверность получа- емых результатов при доказывании, например, тождества30.

Если сравнивать логику экспертного исследования с логикой, используемой следователем или судом, то следует признать, что они близки по сути друг другу31. Поэтому эксперт, так же как и следо- ватель или суд, использует вероятностную теорию индукции для подтверждения и принятия в смысле (6.2) версий, а сформулирован- ный экспертом вывод носит вероятностный характер независимо от

30Колдин В. Я. Поиск, идентификация, доказывание // Сов. государство и право. 1981, N12. С. 83.

31 См., напр.: Эйсман А. А. Заключение эксперта. Структура и научное обоснование. - М.: Юрид. лит., 1967. С. 62-67; Белкин Р. С, Винберг А. И. Криминалистика и доказывание (методологические проблемы). - М.: Юрид.лит., 1969. С. 119; Орлов Ю.К. Категории вероятности и возможности в экспертном исследовании // Вопросы теории судебной экспертизы : Сб. науч. трудов. Вып.39. - М.: ВНИИСЭ, 1979. С.51- 53; Орлов Ю.К. Формы выводов в заключении эксперта… С.122-123; Арсеньев В.Д., Заблоцкий В.Г. Использование специальных знаний при установлении фактических обстоятельств уголовного дела. - Красноярск: Изд-во Красноярского ун-тета, 1986. СИЗ.

  • 343 -

его формы (категорической или вероятной)32. А.И.Винберг писал33: “…заключение эксперта во всех случаях не является приговором и эксперт - не судья. Окончательную оценку заключения эксперта дает суд. В любом заключении эксперта (даже категорическом) может содержаться определенная доля вероятности (в категорическом заключении вероятность приближается к единице)”. К этому остается добавить, что даже если “вероятность приближается к единице”, то это лишь субъективное мнение эксперта, проводившего экспертизу, которое может и не совпасть с мнением другого эксперта, который будет проводить повторную экспертизу в случае ее назначения.

Очевидно, такую же позицию по отношению к заключению эксперта занимает и законодатель, который счел необходимым в ч.3 ст.80 УПК РСФСР специально подчеркнуть: “Заключение эксперта не является обязательным для лица, производящего дознание, следователя, прокурора и суда, однако несогласие их с заключением должно быть мотивировано”.

Исходя из приведенного указания законодателя, А.М.Ларин делает логичный вывод о том, что “непроверенное заключение эксперта должно расцениваться следователем и судом как одно, но не единственное из возможных объяснений исследуемых данных, то есть как версия”34. Но в каком же из двух возможных контекстов следует

32См. об этом, напр.: Эджубов Л.Г. Достижения и просчеты в использовании математических методов и ЭВМ в судебной экспертизе // Проблемы совершенствования судебных экспертиз: Сб. науч. трудов. - М.: ВНИИСЭ, 1994. С.46-47.

33Винберг А.И. Выводы эксперта при неполном знании изучаемого явления // Сов. государство и право. 1975. N6. С.77.

3*Ларин A.M. От следственной версии к истине. - М.: Юрид. лит., 1976. С.126.

  • 344 -

рассматривать такую версию?

Если эксперт в своем исследовании по каким-либо причинам ограничится лишь выдвижением экспертных версий, то это контекст открытия. В этом случае справедливо замечание М. С. Строговича: “Когда же экспертиза к предположению следователя и суда добавляет свое предположение, это не разъясняет дело, а лишь усугубляет его неясность”35. Соглашаясь с автором в том. что любое заключение эксперта должно быть определенным, что недопустимы уклончивые ответы на поставленные вопросы36, необходимо в то же время отметить, что определенными могут быть не только категорические выводы. но и вероятные.

Если эксперт не только выдвинул экспертные версии, возможные по смыслу поставленного перед ним вопроса, но и поработал в контексте оправдания этих версий, то есть ему удалось на основании своих специальных познаний осуществить процедуры подтверждения и принятия в смысле (6.2) версий, то это придает выводу эксперта определенность, такое заключение эксперта может рассматриваться следователем и судом в качестве доказательства по делу независимо от формы выводов. При этом применительно к идентификационной деятельности “заключение эксперта по вопросу о тождестве является доказательством по уголовному делу, а выводы следователя и суда, базирующиеся на системе собранных доказательств, имеют характер

35Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т.1: Основные положения науки советского уголовного процесса. - М.: Наука, 1968. С.451.

36Там же. С.452.

  • 345 -

доказательственного или искомого факта”37. Верно замечание В.Ф.Орловой (1973), что “как система совокупность доказательств приобретает новое качество по сравнению с их суммой. Она может достоверно устанавливать главный факт, в то время как входящие в нее косвенные доказательства свидетельствуют о нем лишь с вероят- ностью”38.

31Колдш В.Я. Поиск, идентификация, доказывание // Сов. государство и право. 1981, N12. С.84.

38Цит. по кн.: Орлов Ю.К. Формы выводов… С. 125.

  • 346 -

6.3. Соотношение двух схем доказывания.

Существование двух концепций перехода вероятного знания в достоверное можно рассматривать как проявление диалектики непре- рывности и прерывности, присущей всей истории человеческого поз- нания. Так, в процессе проникновения в тайны строения вещества еще с .античности соперничали атомизм Демокрита и континуализм Аристотеля, постижение природы света сопровождалось возникновени- ем и развитием корпускулярной и волновой теорий света1. Если эво- люционная теория Дарвина придерживается непрерывности, наличия переходов, то теория мутаций де Фриза, наоборот, исходит из скач- кообразности развития2 и т.д. На сегодняшнем этапе познания свое место в этом ряду занимают и две рассматриваемые концепции дости- жения достоверности в процессе судебного доказывания.

Вопрос о соотношении двух схем доказывания в уголовном процессе различные авторы решают по-разному. Так, Г.Н.Мудьюгин считает, что “кроме позитивного подтверждения одной из версий, для полной уверенности в ее правильности необходимо еще и опровержение всех остальных, сопоставимых с ней версий”3. Более того, в случаях, когда по обстоятельствам дела не удается найти доказательств, прямо подтверждающих правильность какой-то версии, по

1 Философский энциклопедический словарь. - М.: Сов. энциклопедия, 1989. С. 420.

2Краткая философская энциклопедия. - М.: Издательская группа “Прогресс - Энциклопедия”, 1994. С.299.

3Васильев А.Н., Мудьюгин Г. И., Якубович Я. А. Планирование расследования преступлений / Под ред. А.С.Голунского. - М.: Госю-риздат, 1957. С.79.

  • 347 -

мнению этого автора, метод исключения всех остальных версий приобретает решающее значение, становится основным и единственным4. Правда, Г.Н.Мудьюгин ставит непременное условие надежности выводов, полученных таким методом: перечень выдвинутых версий должен быть исчерпывающим. Таким образом, Г.Н.Мудьюгин отдает в доказывании явный приоритет методу исключения конкурирующих версий, считая позитивное подтверждение одной из версий лишь вспомогательным элементом, не являющимся необходимым.

По мнению М.С.Строговича, для полного подтверждения версии и превращения предположения во вполне достоверный вывод необходимо выполнение следующих условий5:

1) построение всех без исключения возможных версий; 2) 3) тщательная и всесторонняя проверка всех версий ; 4) 5) опровержение всех версий, кроме одной, собранными доказательствами; 6) 7) подтверждение одной, и только одной, версии с полной несомненностью вполне достоверными доказательствами; 8) 9) эта одна версия полностью соответствует всем обстоятельствам дела, полностью их объясняет и является единственно возможным выводом из всех обстоятельств дела. 10) Исходя из того, что автор считает условия 3) и 4) различными, а значит, независимыми друг от друга, можно сделать вывод, что М.С.Строгович считает обе рассматриваемые здесь схемы доказы-

4Васильев А. Н., Мудьюгш Г. Н., Якубович Е.А. Указ. соч. С. 80.

5Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т.1: Основные положения науки советского уголовного процесса. - М.: Наука, 1968. С. 301.

  • 348 -

вания самостоятельными и одинаково необходимыми для получения до- стоверных выводов. Учитывая также, что первые три условия направ- лены только на реализацию схемы доказывания по методу исключения конкурирующих версий, а к альтернативной схеме относится только одно (четвертое) условие, можно полагать, что М.С.Строгович при- дает первой схеме большее значение.

Однако, следуя логике Г.Н.Мудьюгина или М.С.Строговича, вряд ли можно было бы признать выводы следователей вполне обоснованными, а подсудимых виновными, например, в деле об убийстве К. или в деле об убийстве М.6

По мнению Л.Е.Ароцкера, “метод исключения версий может и должен применяться, но только при выдвижении и проверке их, а не для обоснования правильности одной какой-либо версии*‘7. Он полагает, что, отвергая определенные версии, можно лишь приблизиться к истине, но нельзя таким путем придти к выводу об истинности ос- тавшейся версии8.

Г.М.Миньковский и А.А.Эйсман считают, что исключение версии, противоположной данной, - необходимое (но не достаточное) условие признания ее правильной. По мнению этих авторов, “в процессе до- казывания по уголовному делу нельзя априорно установить, что выд- винутыми версиями исчерпывается их круг. Поэтому опровержение всех принятых версий, кроме одной, еще не означает, что именно

6 См. раздел 5.2 настоящей работы.

7Ароцкер Л.Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве уголовных дел. - М.: Юрид. лит., 1964. С.56. 8Там же.

  • 349 -

она правильна”9. Т.е. если, например, доказано, что подозреваемый в интересующий следствие момент не был дома, на работе, в гостях и т.д., то вывод о том, что он был на месте преступления не является однозначным. Эта оставшаяся версия должна доказываться методом накопления улик. Отсюда Г.М.Миньковский и А.А.Эйсман делают вывод о том. что “результаты проверки несовместимых (конкурирующих) фактов только дополняют собой систему накопления, а не представляют самостоятельной системы косвенного доказывания”10.

Ранее А. А. Эйсман анализировал и сравнивал прямое и косвенное подтверждение версий, называя эти способы соответственно линейным и альтернативным подтверждением11. По его мнению, “линейное подтверждение версии является основной и преобладающей логической формой проверки версии и построения системы доказательств, тогда как альтернативная форма - лишь вспомогательной”12. При этом роль специального опровержения конкурирующих версий А. А. Эйсман видел лишь в том, чтобы дополнительно увеличить надежность вывода о доказанности какой-то одной версии, а использование этого пути в качестве основного для доказывания он считал чрезвычайно сложным, трудоемким и неэффективным13.

Еще ранее мнение о том, что исключение конкурирующих версий следует рассматривать как дополнительную, вспомогательную, а не

9Теория доказательств в советском уголовном процессе. - М.: Юрид. лит., 1973. С.458.

1°Теория доказательств… С.459.

11 Эйсман А.А. Логика доказывания. - М.: Юрид. лит., 1971. С.109-111.

1гЭйсман А.А. Логика доказывания… С.111.

13Там же.

  • 350 -

самостоятельную систему косвенного доказывания, высказывалось также редакционной коллегией сборника научных статей “Вопросы криминалистики” во главе с Г.М.Миньковским и А.Р.Ратиновым14.

От переоценки косвенного метода доказывания версий путем опровержения и исключения всех ложных версий предостерегает А.А.Старченко. Он считает, что косвенное доказывание должно сочетаться с прямым обоснованием оставшегося предположения15.

Возведение метода исключения конкурирующих версий в ранг самостоятельной системы доказывания А. Р.Ратинов сравнивает с идеями бихевиоризма16. Бихевиоризм - ведущее направление в американской психологии начала 20 века, абсолютизирующее принцип “проб и ошибок” для достижения положительного эффекта в познавательной деятельности человека. Позже бихевиоризм был подвергнут серьезной критике как в отечественной, так и в зарубежной психологии, за устранение из рассмотрения таких фундаментальных понятий, как сознание, мышление, воля, за примитивизацию поведения человека17.

С А.А.Эйсманом полемизирует А.М.Ларин, который считает, что способ проверки версий по выведенным из нее следствиям и способ проверки путем опровержения конкурирующих версий - “это не два самостоятельных способа, а две неразрывные стороны единого про-

14Вопросы криминалистики. N12(27). - М.: Юрид. лит., 1964. С. 62.

15Кириллов В.Л., Старченко А.А. Логика: Учебник для юридических факультетов и институтов. - М.: Юристъ. 1995. С.253.

16Ратинов А. Р. Вопросы следственного мышления в свете теории информации // Вопросы кибернетики и право. - М.: Наука, 1967. С. 186.

17Философский энциклопедический словарь… С.61.

  • 351 -

цесса проверки версий”18. “Проверка любой версии есть в то же время проверка остальных конкурирующих версий”, - полагает А.М.Ларин19. С этим следует согласиться, если понимать под про- веркой результат следственных и процессуальных действий. Содержа- ние же этих действий, их вид, субъекты действий могут быть раз- личны и зависят от того, какие именно следствия, логически выве- денные из той или иной версии, проверяются и устанавливаются.

Г.В.Арцишевский и А.А.Хмыров также считают, что опровержение всех версий, кроме одной, недостаточно для вывода о достоверности этой оставшейся версии20. Причем первый из авторов причину этого видит в позиции законодателя, обязывающего следователя в обвинительном заключении и суд в приговоре приводить доказательства, подтверждающие наличие преступления и виновность обвиняемого (подсудимого)21. При этом требованию обязательного выдвижения и проверки всех возможных версий Г.В.Арцишевский отводит важную роль на первоначальных этапах расследования, когда следователь еще не знает, какую из версий впоследствии удастся подтвердить доказательствами22.

Второй из авторов обосновывает свое мнение тем, что у следователя и суда обычно нет уверенности в том, что по делу были выдвинуты и проверены все без исключения объективно возможные вер-

18Ларин A.M. От следственной версии к истине. - М.: Юрид. лит., 1976. С.181.

19 Там же.

2°Арцишевский Г. В. Выдвижение и проверка следственных версий. - М.: Юрид. лит., 1978. С.97; Хмыров А.А. Косвенные доказательства. - М.: Юрид. лит., 1979. С.126.

г1 Арцишевский Г.В. Указ. соч. С. 97.

22Арцишевский Г. В. Указ. соч. С. 100.

  • 352 -

сии23. А.А.Хмыров допускает придание решающего значения методу опровержения версий “при проверке общих версий, объясняющих характер события в целом”24, когда число таких версий конечно и исчерпывающе (например: убийство, самоубийство, несчастный случай, естественная смерть). Однако и в таких случаях автор справедливо усматривает недостаточность метода опровержения версий для расследования. Дело в том, что даже если установлена одна из четырех перечисленных выше причин смерти, то это еще “не раскрывает и не показывает множества частностей и деталей, без которых нельзя установить конкретный состав преступления, участие в нем определенных лиц, степень их виновности и ответственности за содеянное и т.д., что, в свою очередь, делает невозможным правильное применение правовой нормы к конкретному случаю”25. Очевидно, что все это должно устанавливаться с использованием альтернативной схемы доказывания.

Подход А.А.Хмырова представляется более точным и тонким.

На наш взгляд, на основании исследования, проведенного в предыдущих разделах настоящей работы, можно сделать вывод о том, что соотношение двух схем доказывания, двух концепций достижения достоверности в состязательном уголовном процессе должно быть различным на разных его этапах.

В процессе предварительного расследования дела в качестве основной следователем используется вероятностная схема доказыва-

гзХжров А. А. Указ. соч. С. 126. 24Хмыров А.А. Указ. соч. С. 127.

г5Старченко А. А. Логика в судебном доказывании. - М.: Гос-юриздат, 1958. С.173.

  • 353 -

ния. Метод исключения альтернативных версий используется в ка- честве вспомогательного. Последний используется преимущественно на начальных этапах расследования для подтверждения предположений самого общего характера, когда еще не ясно, какая из конкретных версий впоследствии будет доказана посредством вероятностной схе- мы, когда неясно быть может даже содержится ли среди активно про- веряемых версий та, которая соответствует реально происшедшим со- бытиям. Метод исключения версий помогает следователю найти ту версию, которая правильно отражает расследуемые события, которая впоследствии должна быть доказана по вероятностной схеме.

В судебном разбирательстве вероятностная схема доказывания является единственно возможной для стороны обвинения. Следователь и прокурор доказывают таким образом свою версию о виновности под- судимого. Версии о виновности в данном преступлении не подсудимо- го, а другого конкретного лица суд ни выдвигать, ни рассматривать не может, так как функцией суда не является обвинение кого бы то ни было.

Военным судом Ростовского-на-Дону гарнизона 3. и Г. были осуждены за хищения имущества. Из материалов дела следовало, что среди участников преступления был и Я., дело в отношении которого органами следствия выделено в отдельное производство. Тем не ме- нее в приговоре суд изложил характер действий Я., совершенных им совместно с другими соучастниками преступления. В связи с этим Военная коллегия Верховного Суда РФ, удовлетворяя протест предсе- дателя Военной коллегии, исключила из приговора указание на со-

  • 354 -

вершение преступных действий Я.26.

Что касается стороны защиты, то она может отстаивать свою версию о невиновности посудимого или о его виновности меньшей степени путем опровержения версии обвинения, например, доказав алиби обвиняемого или отсутствие в его действиях состава преступления. Рассмотрим типичный пример. Органами предварительного следствия М. предъявлено обвинение в нарушении Правил дорожного движения, повлекшим причинение Я. менее тяжких телесных повреждений, совершенном при следующих обстоятельствах.

М.. подъезжая к регулируемому перекрестку, в нарушении п.13.8 Правил дорожного движения, при включении разрешающего сигнала светофора, не уступила дорогу пешеходу Я.. не закончившему переход проезжей части улицы, в результате чего совершила наезд на последнего, причинив ему менее тяжкие телесные повреждения.

Ленинским районным судом г.Красноярска М. оправдана по ч.1 ст.211 УК РСФСР за отсутствием в деянии состава преступления.

Президиум Верховного Суда РФ протест заместителя Генерального прокурора РФ об отмене судебных решений в отношении М. и направлении уголовного дела на новое рассмотрение оставил без удовлетворения по следующим основаниям.

Признавая М. невиновной в наезде на Я., суд указал, что несчастный случай произошел вследствие грубой неосторожности самого потерпевшего, который начал переход проезжей части улицы на разрешающий сигнал светофора, а продолжил - на запрещающий, выйдя из-за стоящего в левом ряду автобуса непосредственно перед ехав-

26Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. N5. С.13.

  • 355 -

шим на разрешающий сигнал светофора автомобилем М. Этот вывод основан на исследованных в судебном заседании доказательствах: показаниях м., я., ц.

В соответствии с заключением автотехнического эксперта у М. в сложившейся дорожной ситуации не было технической возможности для предотвращения наезда.

Как видно из материалов дела, М. ехала на разрешающий сигнал светофора, т.е. в соответствии с требованиями п.13.8 Правил дорожного движения. Я., переходя улицу, нарушил п.4.6 Правил, что явилось причиной наезда на него. Поэтому вывод суда о допущенной Я. грубой неосторожности и об отсутствии в действиях М. состава преступления подтвержден исследованными судом доказательствами27.

Но сторона защиты может с успехом использовать и вероятностную схему доказывания. В этом случае защите достаточно, не опровергая версии обвинения, показать, что выводы обвинения не доказаны с достоверностью и носят лишь вероятный (возможно, высоковероятный) характер, а материалы дела оставляют место для сомнений. Для таких ситуаций И.Л.Петрухин справедливо замечает: “Адвокат убеждает в одном: вероятность осуждения невиновного, пусть незначительная, не исключается”28.

Октябрьским народным судом г.Ставрополя П. осужден по ч.2 ст.144 УК РСФСР. Он признан виновным в краже личного имущества граждан по предварительному сговору группой лиц с причинением значительного ущерба потерпевшим. П., выставив стекло в окне га-

27Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997, N10. С.10-11. гвПетрухин И.Л. Вам нужен адвокат… - М.: Прогресс, 1993. С.375-376.

  • 356 -

ража, проник внутрь и похитил вещи, принадлежавшие Пл. и Г. Похи- щенное передал неустановленным лицам. П. был задержан потерпевши- ми. Судебная коллегия по уголовным делам Ставропольского краевого суда и президиум того же суда приговор в части осуждения П. по ч. 2 ст.144 УК оставили без изменения.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, удовлетворяя протест заместителя Председателя Верховного Суда РФ, указала, в частности, следующее. Признавая П. виновным в соверше- нии указанного преступления, суд сослался на показания потерпев- ших Пл., Г., свидетеля К. (утверждавших, что при задержании П. был в маске и пытался бежать), протоколы следственных действий. Однако исследование имеющихся в деле данных свидетельствует о том, что у суда не было достаточных оснований для вывода о винов- ности П. в совершении преступления.

На предварительном следствии и в судебном заседании П. виновным себя не признал и пояснил, что у дома Пл. он оказался случайно, зашел во двор, а затем на веранду в поисках знакомой женщины. Его задержали Г. и Пл., когда он выходил с веранды.

При задержании П. имущества, принадлежащего потерпевшим, у него не имелось. Вывод суда о том, что П. действовал с сообщниками не основан на материалах дела. Других доказательств причастности П. к преступлению суд не привел и основал свой вывод о его виновности на предположениях.

В соответствии с ч.2ст.349 УПК приговор и все последующие решения отменены, а дело прекращено производством за нед