lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Гриненко, Александр Викторович. - Система принципов уголовного процесса и ее реализация на досудебных стадиях: Дис. ... д-ра юрид. наук :. - Воронеж, 2001 471 с. РГБ ОД, 71:02-12/23-2

Posted in:

’-/ / • ‘ О .-. / О / П У — 9 Г / - с/ гс / /с / д: б /О

ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

ГРИНЕНКО АЛЕКСАНДР ВИКТОРОВИЧ

СИСТЕМА ПРИНЦИПОВ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА И ЕЕ РЕАЛИЗАЦИЯ НА ДОСУДЕБНЫХ СТАДИЯХ

12.00.09 - уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук

Научный консультант:

JLQKxop юридических наук, профессор

Президиум ВАК Р О С ЯЩрига Зоя Филипповна

% (,- ашснне ov »(Ц_” IsL/ffoo’r.. № fjfyj lf$ |j i t. осудил у ченую степень ДОКТОР^’

^Ь яхц	нау.

Начальник упрарлеимя ВАК Росси,

ВОРОНЕЖ-2001

2

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ С. 4

Глава I УЧЕНИЕ О СИСТЕМЕ ПРИНЦИПОВ УГОЛОВ

НОГО ПРОЦЕССА В ЮРИДИЧЕСКОЙ НАУКЕ … С Л 7

§ 1. Генезис учения о системе принципов уголовного про цесса С.17

§ 2. Предмет и методология учения о системе принципов

уголовного процесса С.30

§ 3. Структура и функции учения о системе принципов

уголовного процесса С.48

Глава II ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СИСТЕМЫ

ПРИНЦИПОВ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА С.59

§ 1. Понятие принципов уголовного процесса и их основ ные признаки С.59

§ 2. Назначение и правовые свойства системы принципов

уголовного процесса С.75

§ 3. Система принципов и цель уголовного процесса С.97

Глава III СОДЕРЖАНИЕ СИСТЕМЫ ПРИНЦИПОВ

УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА С. 119

§ 1. Соотношение нормативного выражения принципов и

их содержания С. 119

§ 2. Содержание принципов, обеспечивающих надлежащую

уголовную процедуру
С.138

§ 3. Содержание принципов, обеспечивающих соблюдение

прав и свобод участников уголовного процесса С. 161

J

Глава IV РЕАЛИЗАЦИЯ СИСТЕМЫ ПРИНЦИПОВ НА

СТАДИИ ВОЗБУЖДЕНИЯ УГОЛОВНОГО ДЕЛА С.205

§ 1. Реализация системы принципов при получении пово дов к возбуждению уголовных дел
С.205

§ 2. Реализация системы принципов при разрешении во проса о возбуждении уголовного дела или об отказе в его возбуждении
С.219

Глава V РЕАЛИЗАЦИЯ СИСТЕМЫ ПРИНЦИПОВ НА СТАДИИ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВА НИЯ
С.245

§ 1. Реализация системы принципов при появлении в уго ловном деле подозреваемого, обвиняемого и потер певшего
С.245

§ 2. Реализация системы принципов при применении мер

уголовно-процессуального принуждения
С.285

§ 3. Реализация системы принципов при окончании пред варительного расследования
С.329

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
С.375

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
С.398

ПРИЛОЖЕНИЯ
С.446

4

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность исследования обусловлена тем, что интеграция Российской Федерации в мировое сообщество невозможна без приведения внут- реннего законодательства в соответствие международным стандартам. Конституция страны, принятая всенародным голосованием 12 декабря 1993 года, провозгласила человека высшей ценностью, возложив на государство в качестве основной обязанности обеспечение прав и свобод как каждой отдельной личности, так и общества в целом.

Закрепленные в Гл.2 Конституции РФ фундаментальные положения приобретают особое значение в уголовном судопроизводстве. Государство в лице компетентных органов обязано бороться с любыми проявлениями пре ступности, используя при этом широкие правомочия по применению мер при нудительного воздействия. С другой же стороны, на граждан, вовлеченных в уголовно-процессуальные правоотношения, должны в полной мере распро страняться конституционные положения, гарантирующие нерушимость их прав и свобод. “

Важнейшим условием законности и обоснованности решений по уго- ловным делам является строгое соблюдение процессуальных норм, обеспечивающих защиту личности, ее прав и свобод. Недопустимо противопоставление интересов общества интересам отдельной личности, ущемление прав человека не может быть оправдано государственной необходимостью.

Вместе с тем до настоящего времени отечественное законодательство не в полной мере соответствует международным и конституционным стандар- там. Нормы, выражающие содержание системы принципов уголовного процесса, рассредоточены в различных правовых актах. Поэтому в большинстве случаев определять сущность и назначение того или иного принципа приходится исключительно посредством логического толкования предписаний раз-

5

личной юридической силы. Это затрудняет выявление сущности и порядка взаимодействия принципов в рамках их единой системы, что в свою очередь не позволяет создать целостную теоретическую модель реализации процессуальных основ при производстве по уголовным делам. Сложностью отличается выявление закономерностей использования принципиальных положений на досудебных стадиях, поскольку ранее, в законодательстве советского периода, они рассматривались как внешне второстепенные. Суды зачастую помещали выводы предварительного следствия в основу обвинительного приговора, тем самым подменяя правосудие автоматическим закреплением позиции обвинения в итоговом документе, провозглашаемом от имени государства. Вместе с тем и потерпевшему не гарантировалось полное соблюдение его прав, отражение в материалах уголовного дела его позиции и законных требований, а также их исполнение во многом зависело от усмотрения должностных лиц.

Данная ситуация, кроме иных причин, существовала и продолжает иметь место ввиду нечеткого определения понятия, правовой природы и кри- териев уголовно-процессуальных начал, отсутствия в УПК сформулированных в виде норм-предписаний системы принципов судопроизводства, а также наличия в тексте Кодекса норм, содержание которых до настоящего времени не отвечает современным международным и конституционным стандартам.

К сожалению, большинство вышеперечисленных проблем характерно и для современности. Особо актуальным разрешение данных вопросов видится в свете проходящей правовой реформы, которая в плане модернизации уголовно-процессуального законодательства должна найти свое логическое за-‘ вершение с принятием нового Уголовно- процессуального кодекса Российской Федерации.

Степень разработанности темы исследования. В теории уголовного процесса накоплен значительный материал, касающийся разработки проблем, связанных с реализацией системы принципов в
деятельности

6

правоохранительных и судебных органов. Изучению положений, характеризующих систему принципов и ее структурные элементы, посвятили свои работы С.А. Альперт, В.Д. Арсеньев, В.Н. Бибило, В.П. Божьев, Ю.М. Грошевой, А.П. Гуляев, Т.Н. Добровольская, Ц.М. Каз, А.С. Кобликов, A.M. Ларин, Г.М. Миньковский, М.М. Михеенко, Я.О. Мотовиловкер, В.П. Нажимов, П.Ф. Пашкевич, И.Л. Петрухин, В.М. Савицкий, Ю.И. Стецовский, М.С. Строгович, В.Т. Томин, И.В. Тыричев, А.Л. Цыпкин, Г.И. Чангули, М.А. Чельцов, С.А. Шейфер, В.Д. Шундиков, П.С. Элькинд, М.Л. Якуб и др. Вопросы уголовного судопроизводства в свете учения о системе принципов рассмотрены в трудах Р.С. Белкина, Г.Ф. Горского, В.Н. Григорьева, А.Я. Дубинского, З.Д. Еникеева, СП. Ефимичева, Л.М. Карнеевой, З.Ф. Ковриги, Л.Д. Кокорева, Н.П. Кузнецова, В.З. Лукашевича, П.А. Лупинской, И.Д. Перлова, Р.Д. Рахунова, В.А. Стремовского, Ф.Н. Фаткуллина и других научных работников.

Вместе с тем наукой до настоящего времени не разрешен целый ряд важных проблем, порожденных необходимостью приведения досудебного уголовного процесса в соответствие с требованиями Конституции РФ и международными стандартами: отсутствует единство взглядов относительно сущности, правовой природы и критериев принципов; недостаточно разработаны правила объединения принципов в единую систему; отсутствует единая позиция в определении структуры системы принципов и правил взаимодействия составляющих ее элементов; разобщены нормативные положения, составляющие содержание как конкретных принципов, так и их системы; российское уголовно- процессуальное законодательство не соответствует международным стандартам в сфере охраны прав и законных интересов личности; от- сутствует четкий механизм реализации положений системы принципов на досудебных стадиях производства по уголовному делу.

7

Поэтому дальнейшая разработка учения о системе принципов является важным самостоятельным перспективным направлением научных исследований, а его результаты могут существенно повлиять на прогресс в сфере российского уголовного судопроизводства.

С учетом этих несоответствий и был сделан выбор темы исследования, проблема которого сформулирована следующим образом: является ли система уголовно-процессуальных принципов интегрированным в структурно упорядоченное единство комплексом нормативных предписаний высшей юридической силы, способным наиболее полно урегулировать вопросы, возникающие не только при рассмотрении и разрешении уголовного дела в суде, но и при его возбуждении и расследовании?

В соответствии с необходимостью разрешения данной проблемы целью исследования является разработка положений, направленных на совер- шенствование теоретической модели системы уголовно-процессуальных принципов, выявление механизма оптимального взаимодействия между структурными элементами системы, а также определение закономерностей и особенностей реализации системы принципов на стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования.

Объектом исследования являются положения, составляющие систему принципов уголовного процесса, а также механизм их реализации на стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования.

Предмет исследования составляют проблемные вопросы, возникающие при исследовании системы принципов уголовного процесса и при уста- новлении особенностей ее реализации на досудебных стадиях производства по делу.

Проблема, объект, предмет и цель исследования обусловили постановку следующих задач:

8

  • разработать унифицированное понятие принципов уголовного судо- производства, определить их правовую природу и критерии;
  • предложить определение системы уголовно-процессуальных принципов и установить условия оптимального функционирования системы и взаи- модействия составляющих ее элементов;
  • определить роль и значение системы принципов в достижении цели уголовного судопроизводства;
  • с учетом международных стандартов установить оптимальное количе- ство и наименование принципов - структурных элементов системы, определить соотношение между их нормативным выражением и содержанием;
  • изучить особенности реализации положений, входящих в содержание системы принципов, на стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования, выявить их влияние на принятие надлежащих процессуальных решений и обеспечение прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства;
  • выработать предложения по совершенствованию действующего уго- ловно-процессуального законодательства, практики его применения, а также по внесению изменений в проект УПК РФ.
  • Методологической основой исследования является диалектический метод, применение которого позволило установить сущность сложных сис- темных явлений и процессов, происходящих при отражении норм- принципов на иные нормы уголовно-процессуального права. Все явления и процессы рассмотрены с точки зрения динамических изменений, протекающих как в постоянно обновляющемся законодательстве, так и в практике его применения. Помимо этого, при написании работы использовались более частные методы научных исследований: системный подход, исторические и логические методы, догматический метод, метод правовой типологии, сравнительно-правовой метод, статистические методы, социологические методы (наблюдение, анкети-

9

рование, беседа, интервьюирование), математические методы (применение математической теории систем, теории графов, моделирование) и др.

Теоретическую основу диссертации составляют содержащиеся в трудах по философии, логике, теории и истории государства и права, теории уго- ловного процесса, международного, конституционного и других отраслей права требования, предъявляемые к надлежащей уголовной процедуре, и стандарты в области охраны прав и свобод граждан, вовлеченных в соответствующую сферу государственной деятельности. Так, были использованы труды Сократа, Платона, Аристотеля, Ч. Беккариа, Г. Гегеля, Т. Гоббса, Г. Гро-ция, Д. Дидро, Л. Фейербаха, Ш. Монтескье, Ж.- Ж. Руссо, работы отечественных философов и правоведов М.В. Духовского, А.Ф. Кони, А.П. Куницына, С. Муромцева, Б.П. Никонова, Н.Н. Розина, Вл. Случевского, В.Н. Татищева, И.Я. Фойницкого, С.С. Алексеева, Д.А. Керимова, B.C. Нерсесянца, П.А. Лу-пинской, Я.О. Мотовиловкера, М.С. Строговича, А.Л. Цыпкина, М.А. Чельцо-ва и других авторов.

Правовая и информационная основа исследования включает в себя международные акты о правах и свободах человека, Конституцию РФ, действующее уголовно-процессуальное, уголовное законодательство и иные российские законы, ранее действовавшие источники права, подзаконные нормативно-правовые акты, руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда РФ. В работе широко использовались положения проекта УПК РФ, принятые Государственной Думой РФ в первом чтении.

Эмпирическую базу диссертации составляют: опубликованная судебная практика Конституционного Суда РФ, Европейского Суда по правам че- ловека, Верховных Судов СССР, РСФСР, РФ, судов субъектов РФ; данные, полученных в результате изучения 683 уголовных дел, находившихся в архивах УВД и судов Курской и Белгородской областей, а также изучения 547 материалов об отказах в возбуждении уголовных дел, находившихся в подразде-

10

лениях ОВД этих областей; результаты анкетирования 278 следователей, 94 прокуроров, 212 судей, 248 адвокатов, работающих в Курской и Белгородской областях, по вопросам совершенствования уголовной процедуры с целью оптимизации процесса правоприменения и надлежащего обеспечения прав и свобод участников судопроизводства.

Научная новизна исследования заключается в том, что разработка тео- ретической модели системы уголовно-процессуальных принципов и выявление механизма ее реализации на стадиях возбуждения дела и предварительного расследования произведены с учетом нормативных предписаний Конституции РФ 1993 года, а также требований международных стандартов в сфере обеспечения прав и свобод человека. В диссертации содержатся теоретические положения, характеризующие систему принципов как целостное правовое явление, выработан новый концептуальный подход к наименованию принципов — структурных элементов системы, а также к определению оптимального соотношения между наименованием принципов, их нормативным закреплением, содержанием и процедурой реализации на досудебных стадиях.

Работа является первым отечественным исследованием, в котором система уголовно-процессуальных принципов рассматривается применительно именно к деятельности органов и должностных лиц, реализующих свои полномочия на стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования. Также ранее не были исследованы на диссертационном уровне и требования системы принципов, обеспечивающие позитивную реализацию прав участников досудебного уголовного процесса.

В этой связи автором выносятся на защиту следующие положения, отвечающие требованиям научной новизны:

• выявлены место и роль учения о системе принципов уголовного процесса в юридической науке, установлен его предмет, методология, структура и функции, определено значение учения как перспективного направления

11

развития теории уголовного судопроизводства, совершенствования законодательства и практики правоприменения;

• определена социальная и правовая сущность системы принципов уголовного судопроизводства, выявлена их функциональная взаимосвязь, взаимозависимость и подчинение единой цели — достижению истины по уголовному делу при условии соблюдения прав и свобод граждан, подчеркнута важность четкого выражения принципов в Конституции РФ и перспективном уголовно-процессуальном законодательстве для надлежащего нормативного обеспечения правоохранительной и судебной деятельности; • • выработаны понятия принципов уголовного судопроизводства, их критерии и условия объединения в общую систему, установлены основные показатели, характеризующие стабильность данной системы; • • выдвинут и аргументирован тезис о наличии единого правового про- странства, образуемого системой уголовно-процессуальных принципов, и возможности выделения любого количества принципов и их наименования в рамках единой системы при условии обеспечения их соответствия цели судопроизводства и способности наиболее полно выражать все существенные черты уголовного процесса; • • предложена оптимальная структура системы принципов, вытекающая из содержания Конституции РФ и обусловленная действующим законода- тельством, а также перспективами его модернизации; • • сформулирован вывод о равной значимости каждого из принципов в рамках их единой системы независимо от степени нормативного выражения и о невозможности их классификации на отраслевом уровне по любым основаниям; • • в результате анализа российского законодательства и международно- правовых актов, а также практики правоприменения установлено содержание принципов, наиболее полно отвечающее их наименованию и назначению; •

12

• исследовано влияние требований системы принципов на законность, обоснованность и мотивированность процессуальных решений, принимаемых на досудебных стадиях производства по уголовному делу; • • выдвинуто и обосновано предложение о существенном расширении прав граждан на стадии возбуждения уголовного дела по обращению на своем родном языке, по доступу к информации о принятом решении, возможности обжаловать решение об отказе в возбуждении дела непосредственно в суд и • др.;

• предложено уменьшить перечень поводов к возбуждению уголовного дела, исключив из него статьи заметки и письма, опубликованные в печати, а также изменить процедуру получения и проверки поводов; • • подвергнута критике практика использования такого повода, как не- посредственное обнаружение признаков преступления, когда лицо после совершения им преступления добровольно сообщает об этом по телефону; предложен механизм, обеспечивающий оформление в подобных случаях явки с повинной; • • высказано и обосновано возражение против содержащегося в проекте УПК РФ предложения законодательно уравнять явку с повинной с иными смягчающими наказание обстоятельствами; • • сделан вывод о необходимости расширения оснований признания лица подозреваемым с целью распространения на него положений системы принципов; обосновано предложение разъяснять права и обязанности подозреваемого лицу, в отношении которого возбуждено уголовное дело; • • рассмотрена процедура привлечения лица в качестве обвиняемого с точки зрения действия по отношению к ней положений системы принципов, на основании чего предложено изменить содержание соответствующего постановления, а также усовершенствовать нормативное обеспечение процедуры предъявления обвинения и допроса обвиняемого; •

13

• с позиций соответствия требованиям системы принципов исследованы права потерпевшего на стадии предварительного расследования, в результате чего предложено отменить процедуру признания потерпевшего гражданским истцом, включив соответствующие права в статус потерпевшего, • • обоснована необходимость наделить потерпевшего правом знакомиться с постановлением о привлечении лица в качестве обвиняемого и при несогласии с его содержанием выдвигать с помощью адвоката- представителя альтернативное частное обвинение; • • выявлены проблемы реализации системы принципов в ходе принятия и исполнения решений о применении мер уголовно-процессуального при- нуждения, установлено значение требований принципов для обеспечения надлежащего порядка применения мер пресечения; • • выдвинуты и обоснованы предложения по совершенствованию зако- нодательного обеспечения и практики применения заключения под стражу, а также предложения, направленные на оптимизацию процедуры судебного обжалования данной меры пресечения; • • предложены дополнительные меры по соблюдению конституционных прав и свобод граждан, в отношении которых в соответствии с проектом УПК РФ предлагается применять меру пресечения в виде домашнего ареста; • • на основе изучения законодательства и практики его применения сделан вывод о недостаточной правовой регламентации таких мер процессу- ального принуждения, как задержание лица по подозрению в совершении преступления, привод, отстранение обвиняемого от должности, наложение ареста на имущество, помещение обвиняемого или подозреваемого в медицинское учреждение; • • определены место и роль положений системы принципов при принятии решения о форме окончания предварительного следствия, на основании •

14

чего сделан вывод о необходимости существенного расширения прав участников уголовного процесса на данном этапе производства по делу;

• на основании изучения следственной практики и требований системы принципов сделан вывод о необходимости более детального закрепления в законодательстве прав заинтересованных лиц по заявлению ходатайств и возложению соответствующих обязанностей по их разрешению на лиц, осуществляющих производство по делу; • • вскрыты и проанализированы случаи вынесения псевдомотивиро- ванных отказов в удовлетворении ходатайств на стадии предварительного расследования, предложен механизм их выявления и ликвидации; • • сделан вывод о целесообразности изменения порядка и сроков вру- чения обвиняемому копии обвинительного заключения, поддержано предложение вручать данный документ наряду с обвиняемым и потерпевшему; • • предложена классификация условий прекращения дел по нереабили- тирующим основаниям, обоснована необходимость изменения правового положения лица, в отношении которого уголовное дело по таким основаниям было прекращено; • • рекомендовано усовершенствовать нормы, регулирующие порядок участия защитника и законного представителя по делам об общественно опасных деяниях лиц, находившихся в состоянии невменяемости; • • в результате исследования положений системы принципов предложено существенно расширить права несовершеннолетних на досудебных ста- диях, в частности, при возбуждении уголовного дела в случае совершения ими преступлений, перечисленных в ст.414 УПК РСФСР, при участии в деле законных представителей и др.; • • в диссертации обосновано предложение по внесению изменений и дополнений в действующий УПК РСФСР и перспективный УПК РФ, уточнению редакций ряда статей с целью достижения наибольшего соответствия •

15

уголовно-процессуального законодательства положениям, входящих в содержание системы принципов.

Теоретическая значимость исследования состоит в том, что изучение положений, характеризующих систему уголовно-процессуальных принципов, рассмотрение и разрешение проблемных вопросов ее реализации на стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования направлено на дальнейшую творческую разработку учения о системе принципов судопроизводства, которое является одной из важнейших составляющих теории уголовного процесса.

Практическая значимость работы заключается в возможности эф- фективного использования ее результатов в ходе нормотворчества при их воплощении в действующее и перспективное законодательство, а также в практической деятельности должностных лиц уголовного судопроизводства и адвокатов. Результаты работы были использованы Курской областной Думой и депутатским корпусом при внесении в порядке законодательной инициативы поправок в проект УПК РФ; предложения по совершенствованию законодательства были направлены в Международную неправительственную организацию «Международная тюремная реформа». Содержащиеся в диссертации положения применялись при подготовке практических пособий. Выводы диссер- тационного исследования широко используются при преподавании курса «Уголовный процесс России» и спецкурса «Проблемы доказывания в уголовном процессе» в Курском филиале Орловского юридического института МВД России.

Достоверность и обоснованность полученных результатов обеспечи- вается методологической обоснованностью исходных теоретических положений, связанных с реализацией научного подхода к решению поставленной проблемы; применением совокупности методов исследования, адекватных его объекту, предмету, цели и задачам исследования; репрезентативностью и ста-

16

тистической достоверностью полученных результатов.

Апробация результатов исследования. Основные положения, выводы и рекомендации, содержащиеся в диссертации, опубликованы в двух моно- графиях: «Принцип презумпции невиновности и его реализация в досудебном уголовном процессе» (Харьков, 1997 - в соавторстве) и «Конституционные основы досудебного уголовного процесса в Российской Федерации» (Москва, 2000), а также в научных статьях, тезисах и материалах конференций. Результаты исследования докладывались и получили одобрение на международных, всероссийских и региональных теоретических и научно-практических конференциях и семинарах.

Теоретические выводы и научно-практические рекомендации, полученные в ходе исследования, использованы при написании практического пособия «Административные и уголовно-процессуальные документы в деятель- ности милиции общественной безопасности» (Белгород, 1999 - в соавторстве), научно-практического пособия «Руководство по расследованию преступлений» (Харьков, 2001 - в соавторстве), а также в ходе преподавательской деятельности при изложении вопросов, посвященных характеристике системы принципов и практике ее реализации на досудебных стадиях производства по уголовному делу.

Структура работы обусловлена целью исследования и вытекающими из нее задачами. Она состоит из введения, пяти глав, объединяющих четырнадцать параграфов, заключения, списка использованной литературы и пяти приложений.

17

Глава I. Учение о системе принципов уголовного процесса

в юридической науке

§ 1. Генезис учения о системе принципов уголовного процесса

Учение о системе принципов уголовного процесса имеет глубокие ис- торические корни. Еще в Древней Греции большинство философских изысканий в той или иной мере затрагивали проблемные вопросы отношений между человеком и государством.

Мыслители стремились познать реальность во всей ее полноте, объяснить необходимость существования законов природы и общества. Вместе с тем на данном этапе развития философской мысли законы природы и общест- ва существенно не различались. При этом Сократ отождествлял писаные человеческие законы с неписаными божественными именно по признаку их справедливости.

Платон создал логико-гносеологическое учение об идеях. Считая спра- ведливость непременным условием существования личности, общества и государства, он пришел к выводу о том, что идеальное государство и справедливые законы возможны в случае наиболее полного воплощения идей в земной, политической и правовой жизни. Провозглашая верховенство законов в государственной жизни, Платон писал: «Я вижу близкую гибель того государства, где закон не имеет силы и находится под чьей-либо властью. Там же, где закон — владыка над правителями, а они — его рабы, я усматриваю спасение государства и все блага, которые только могут даровать государствам боги»1.

1 См: Платой. Законы, 715 d. Цит. по кн.: Нерсесяиц B.C. Философия права. Учебник для вузов. М.: Инфра- М -Норма, 1997. С.411.

18

Аристотель разделял право на волеустановленное (условное) и естест- венное, считая последнее выражающим требования и представления о политической справедливости в человеческих взаимоотношениях. Философ обосновал необходимость соответствия условного права естественному, важность использования принципов и требований политической справедливости при принятии законов, в процессе установления правил условного права1.

В древнеримском государстве и обществе вопросы права также имели первостепенное значение. С проникновением в философию римлян греческих идей объективного права осознанной и неосознанной переоценке стали подвергаться нормы квиритского права. Постепенно старое право казалось все более несправедливым, а новое (ius gentium) — справедливым. При этом пока на уровне практики выработалось убеждение, что критерием естественности, а значит, справедливости права является долговечность и распространенность определенной нормы.

Данное свойство норм и его отражение в древнеримской науке русский правовед XIX века С. Муромцев охарактеризовал следующим образом: «Естественность как свойство права понималась как нечто постоянное, неизменное; естественное право предполагалось существующим самобытно и вследствие того неизменно и постоянно; оно прирождено человеку и потому всеобще. В вечности, постоянстве и всеобщности тех или других определений усматривалось существенное выражение их естественности; в изменяемости других — их существенное качество»2.

С другой стороны, правотворчество было в значительной мере индук- тивным. Создавалось конкретное правило, которое в случае его пригодности применялось в остальных сходных случаях. Такие универсальные нормы (regulae) приобрели, по словам Гарольда Дж. Бермана, «форму отточенного

1 Подробнее об этом см.: Нерсесянц B.C. Указ, соч. С.412.

2 Муромцев С. Образование права по учениям немецкой юриспруденции. 2-е изд. М., 1886. С.44.

19

эпиграмматического изложения фундаментальных правовых принципов»1. Конечно, эти правила еще не были принципами в современном значении этого слова, тем более что касались они в основном частного права. Однако примечателен сам подход, при котором стали создаваться нормы высокой степени общности, обладавшие универсальным содержанием и адресностью2.

Западноевропейские юристы средневековья, продолжая традиции древнегреческой философии, сделали попытку синтезировать нормы на более высоком уровне, а принципы объединить в цельную систему права (corpus juris). При этом они использовали римские regulae в качестве универсально справедливых независимых принципов.

Данное новшество серьезно обогатило учение о принципах, поскольку именно с этого момента принципы стали рассматриваться в качестве предписаний, обладающих нормативным содержанием. «Оригинальность вклада юристов XII века в научную мысль, — отмечает Гарольд Дж. Берман, — лежала в таком построении ими общих принципов, которое согласовывалось с доказательствами, и использовании этих принципов для объяснения доказательств и дальнейшей экстраполяции. Первые из западных ученых, они увидели и разработали не только эмпирические способы проверки справедливости общих принципов, но и эмпирические способы использования этих принципов»3.

Вопросы права, в том числе и касающиеся учения о системе принципов, находились в центре внимания многих философов Нового времени. Г. Гроций, опираясь на учение Аристотеля, обосновал задачу юристов сообразовывать существующий закон с идеалами справедливости. Т. Гоббс предложил основой государственности считать не насилие, а общественный договор. Ограничение личной свободы он признавал допустимым лишь в случаях, когда

1 Берман Гарольд Дж. Западная традиция права: эпоха формирования, (пер. с англ.) M.: МГУ, 1994. С. 140.

2 Подробнее об этом см.: Иеринг Р. Юридическая техника. СПб, 1905. С.5-10.

3 См.: Берман Гарольд Дж. Указ. соч. С. 142.

20

необходимо гарантировать совместную жизнь. Д. Локк основой свободы и независимости человека, незыблемости его общественных связей считал частную собственность.

Особую роль в интеграции философии и права следует, на наш взгляд, отвести выдающемуся французскому философу Ж.-Ж. Руссо. Определяя справедливость как неотъемлемое свойство разума, он пришел к выводу о том, что законы справедливости бездействуют, поскольку не имеют санкций. Поэтому для того, чтобы справедливость существовала, необходим некий «посредник» в лице народа. «Повеления, делаемые одним человеком, кто бы он ни был, от своего имени, не суть законы», — писал мыслитель1. Этот вывод обосновал необходимость коллективного правотворчества и демократизации государственного строя.

Значительный вклад в учение о праве в целом и о правовых принципах в частности внесли немецкие философы. И. Кант базировал естественное право на априорных принципах, а положительное право считал обусловленным волей законодателя. Своим знаменитым категорическим императивом «поступай внешне так, чтобы свободное проявление твоего произвола было совместимо со свободой каждого, сообразной со всеобщим законом» он по существу провозгласил принцип равенства людей в правовой сфере2. Г. Гегель в труде «Философия права» предложил считать науку о праве частью философии, а само право рассматривать одновременно как свободу (идея права), как определенную ступень свободы (особое право) и как закон (позитивное право).

Л. Фейербах, обладая собственным видением проблемы и расходясь по многим позициям с Г. Гегелем, считал право производной категорией. Истина и достоверность права, по его мнению, опираются только на истинность и достоверность чувств. С другой стороны, закон он считал производным от

1 Руссо Ж.-Ж. Трактаты. М., 1969. С.177.

2 См.: Кант И. Соч. T.4. 4.2. М.: Мысль, 1968. С.140.

права, в связи с чем отмечал: «Право первоначально не зависит от закона, а, наоборот, закон зависит от права. Закон закрепляет только то, что является правом и по праву, только превращает право в долг для других»1. Из этого можно сделать вывод, что Л. Фейербах предложил оценивать истинность закона с точки зрения его практической целесообразности.

Однако и российские мыслители не остались в стороне от разработки философских основ учения о системе уголовно-процессуальных принципов. Говоря о соотношении личности и государства, Феофан Прокопович обосновывал необходимость просвещенного абсолютизма доводами, почерпнутыми из теории естественного права. В.Н. Татищев призывал к обеспечению верховенства закона во всех сферах государственной и общественной жизни. М.В. Ломоносов, поддерживая тезис о верховенстве закона, считал, что исполнять его должен и монарх.

Правовед более позднего времени, А.П. Куницын рассматривал право как часть нравственной философии, в связи с чем подразделял законы на при- родные, выводимые из природы человеческого разума, и положительные, создаваемые законодателем.

Л. Цветаев, подчеркивая практическую значимость юридической науки, писал: «Законодатели имеют нужду в Науках, Науки также требуют покровительства Законодателей и защиты Законов; они взаимно подают друг другу руку помощи и, взаимное имея друг на друга влияние, идут вместе на высоту совершенства»2.

Различные проблемы организации и деятельности государственного аппарата, в том числе в сфере уголовного судопроизводства, находились в центре внимания философов-демократов А.Н. Радищева, В.Г. Белинского, А.И. Герцена, Н.Г. Чернышевского и других. Так, Н.А. Добролюбов, будучи

1 ФейербахЛ. Соч. В 2-х т. Т.1. М.: Наука, 1995. С.476.

2 Цветаев Л. Начертание теории законов. М.: Университетская Типография, 1816. С.571.

22

обеспокоенным декларативностью предоставляемых государством прав, писал: «Требование права, уважение личности, протест против насилия и произвола вы находите во множестве наших литературных произведений последних лет, но в них большею частию дело не проведено жизненным, практическим образом, .. .указывается право, а оставляется без внимания реальная возможность»1.

Помимо философского обоснования учения, многие русские правоведы глубоко изучали вопросы, непосредственно касающиеся принципов уголовного процесса.

Вл. Случевский ярко и метафорично показал значение принципов в су- дебной деятельности: «Путем долгого исторического развития, — писал он, — сложившийся современный уголовный процесс покоится на принципах, принадлежащих …к различным формациям его образования. Принципы эти проникают все моменты его движения; нередко судья оказался бы не в состоянии разрешить встретившийся ему на пути процессуальный казус и выйти из затруднительного положения, в которое ставят его недостатки или недомолвки закона, если бы не существовало их, они играют для судьи роль Маяков, освещающих его путь»2. Вопросы, касающиеся определения принципов и освещения их содержания, поднимали в своих трудах М.В. Духовской, СВ. Позны-шев, Н.Н. Розин, В.А. Рязановский, СИ. Викторский, Д.Г. Тальберг, И.Я. Фойницкий, А.А. Чебышев-Дмитриев и другие авторы. Вместе с тем следует заметить, что предлагаемые ими принципы не были объединены в единую логически стройную систему и во всех случаях требования касались только судебной деятельности.

После революции 1917 года уголовный процесс и соответственно его научное обеспечение были значительно изменены. Первые работы советского

1 Добролюбов Н.А. Избранные статьи. М., 1978. С.252.

2 См.: Случевский Вл. Учебник русского уголовного процесса. Судоустройство — судопроизводство. Спб, 1910. Цит. по кн.: Хрестоматия по уголовному процессу России. М.: Городец, 1999. С.68.

23

периода характеризуются сугубо практической направленностью, отсутствием теоретических изысканий. Это во многом было оправданно, поскольку без мощного понятийного аппарата любые научные разработки не в состоянии создать теорию уголовного процесса и разрешить проблемы правоприменения. Однако серьезным упущением науки стало тотальное отрицание достижений философии и юриспруденции прежних веков. Отечественное право было оторвано от мирового исторического источника, все демократические принципы судопроизводства были, по сути, заменены «революционной целе- сообразностью». Попытки теоретического обоснования произвола властей принесли горькие плоды. Не секрет, что повсеместные нарушения выработанных человечеством принципов судопроизводства не только прочно вошли в обиход карательного аппарата, но и находили сторонников в научной среде.

Так, в литературе высказывалось мнение о том, что презумпция неви- новности является положением, чуждым отечественному праву. Будучи сторонником этого взгляда, С.А. Голунский писал: «…Всякие презумпции, какие бы они ни были, представляют собой попытку создать абстрактную истину, оторванную от конкретных обстоятельств данного дела. .. .Всякие презумпции неизбежно вносят в процесс элементы формализма, толкают суд на то, чтобы вместо преодоления трудностей исследования того или иного вопроса пойти по линии наименьшего сопротивления, склониться к заранее подсказанному решению»1.

Тем более ценным видится вклад в развитие учения о системе принципов выдающегося отечественного юриста М.С. Строговича, который в издан- ной в 1939 году монографии «Природа советского уголовного процесса и принцип состязательности» обосновал особое место и роль системы принципов в достижении цели производства по уголовным делам, определил пер-

1 См.: Голунский С.А. О вероятности идостоверности в уголовном суде // Проблемы уголовной политики. Кн. IV. М.: Юриздат, 1937. С.60.

24

спективы развития юридической науки в данном направлении. В дальнейшем автор неоднократно возвращался к данной проблематике, последовательно отстаивал необходимость демократических реформ в области уголовного судопроизводства.

Нельзя сказать, что юридическая наука того времени полностью замал- чивала вопрос о системе уголовно-процессуальных принципов. Обстоятельную статью, посвященную данной проблематике, подготовил М.А. Чельцов1. В работе предложена достаточно сложная структура системы, причем основополагающим автор предлагает считать сформулированный им принцип целесообразности, а остальные принципы, по его мнению, взаимодействуют между собой в различных сочетаниях.

В.Я. Лившиц в монографии 1949 года «Принцип непосредственности в советском уголовном процессе» на основе глубокого анализа проблемы сделал вывод о нормативной природе принципов. Содержанием же нормы-принципа, по его словам, охватывается целый ряд других норм, в которых данный принцип конкретизируется и которые ему подчинены2. Действительно, такое соотношение устанавливает иерархическую зависимость уголовно-процессуальных норм от требований системы принципов.

По словам М.Я. Савицкого, система принципов должна удовлетворять ряду требований: находиться в соответствии с существом процесса, раскрывать его особые свойства, обладать внутренним единством, теснейшей взаимосвязью элементов, их целеустремленностью к одной цели. Кроме того, автор обратил внимание на особое значение учения о системе принципов как универсального критерия разрешения не только теоретических, но и практических задач3. Весомый вклад в развитие учения внес М.Л. Якуб, указавший,

1 См.: Чельцов М.А, Система основных принципов советского уголовного процесса // Ученые записки ВИЮН. М.: Юриздат, 1947. С.117-142.

2 См.: Лившиц В.Я. Принцип непосредственности в советском уголовном процессе. M.: АН СССР, 1949. С. 104-105.

3 См.: Савицкий М.Я. К вопросу о системе принципов советского уголовного процесса // Советское государст во и право. 1950. № 1. С.45.

25

что принципы представляют собой структурные элементы органически единой, стройной системы, связаны между собой и взаимно дополняют друг друга1.

Мощный подъем учения о принципах уголовного процесса произошел после творческой научной дискуссии, развернувшейся в 1952 году на страницах журнала «Социалистическая законность». Основное внимание было уделено вопросам установления правовой природы принципов и их взаимодействия в рамках единой системы. При этом П.А. Лупинская, М.Л. Якуб отстаивали тезис о нормативном характере принципов, Э.Ф. Куцова при определении элементов системы принципов предлагала взять за основу положения, содержащиеся в Конституции СССР. Одновременно дискуссия затрагивала и сферу государственной идеологии. Так, В.Д. Радьков, обращая внимание на классовую сущность уголовного процесса, предлагал считать принципами только те устои, которые «отличают советский процесс от буржуазного процесса». М.Л. Якуб в качестве фундамента системы выделил ряд критериев, однако большинство из них в действительности относятся именно к сфере идеологии2.

А.Л. Цыпкин, продолжая научные исследования, обосновал тезис о том, что единая система принципов охватывает своим действием все стадии уголовного процесса, однако «…каждый из принципов процесса при применении его в отдельных стадиях может отличаться рядом особенностей»3.

О системе принципов говорит в своей работе М.П. Давыдов, правда, понимая под ней прежде всего совокупность принципов и порядок их расположения. В соответствии с этим автор слагает систему из двух групп — общеправовых принципов и принципов уголовно-процессуальной деятельности4.

1 См.: Якуб М.Л. О принципах советского уголовного процесса // Социалистическая законность. 1951. № 8. С.29.

2 См.: Творческая научная дискуссия о принципах советского уголовного процесса // Социалистическая закон ность. 1952. № 6. С.79-82.

3 Цыпкин А.Л. Система принципов советского уголовного процесса // Научные труды Саратовского юридиче ского института. Вып.1. Саратов: Коммунист, 1957. С. 142.

4 См.: Давыдов М.П. Принципы советского уголовного процесса. Свердловск: Свердловск. Юрид. ин-т, 1957. С.4-5.

26

Н.Н. Полянский предложил следующую структуру системы принципов: принципы публичности и законности относятся к общеправовым, а все ос- тальные подразделяются на названные и не названные в Конституции СССР1.

Не преуменьшая ценности указанных выше работ, вместе с тем заметим, что в большинстве своем они представляли собой сугубо теоретические исследования, не имевшие реального «выхода» на практические проблемы правотворчества и правоприменения. Это тенденция вполне закономерна, поскольку в то время перед юридической наукой была поставлена идеологическая задача — обосновать целесообразность действующего законодательства и тем самым подтвердить «мудрость государственного руководства».

Одновременно большая группа юристов занималась разработкой прак- тических вопросов реализации требований системы принципов при производстве по уголовным делам. С.А. Альперт дал характеристику принципов публичности (официальности) и объективной истины применительно к деятельности органов предварительного расследования2. Ю.М. Грошевой исследовал вопросы использования положений принципа презумпции невиновности в правоприменении3, определил соотношение требований принципа непосредственности и правосудности приговора суда4. А.С. Кобликов сквозь призму учения о принципах рассмотрел важную проблему обеспечению лицу права на защиту на предварительном следствии5. И.И. Мартинович опубликовал работу, посвященную проявлению принципа гласности в уголовном судопроизводстве6.

1 См.: Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. М.: Моск.ун-т, 1956. С.87-119.

2 См.: Альперт С.А. Принцип публичности (официальности) и его значение в деятельности советских органов предварительного расследования // Ученые записки Харьковского юридического института. Вып. 9. Харьков, 1957. С.49-60; Он же. Принцип объективной истины в советском предварительном следствии // Ученые запис ки Харьковского юридического института. Вып. 16. Харьков, 1962. С.42-51.

3 См.: Грошевой Ю.М. Питания презумпцп невинное™ // Радянське право. 1958. № 5. С. 84-88.

4 См.: Грошевой Ю.М. Приницп безпосередност1 i правосудшсть вироку радянського суду // Радянське право. 1961.№2.С.79-81.

5 См.: Кобликов А.С. Право на защиту на предварительном следствии. М.: Госюриздат, 1961. - 78 с.

6 См.: Мартинович И.И. Гласность в советском уголовном судопроизводстве. М.: Белорусск. госуд. ун-т, 1968. -74 с.

27

Новый этап в развитии учения о системе принципов уголовного процесса наступил с выходом в свет в 1971 году монографии Т.Н. Добровольской «Принципы советского уголовного процесса». Несомненной заслугой автора является широкое использование системного подхода к определению условий объединения принципов в единую систему (связанность общей целью, отсутствие внутренних противоречий, наличие собственного содержания принципов). Кроме того, в работе сделан важный вывод о способах нормативного закрепления принципов, а также дана обстоятельная характеристика каждого структурного элемента общей системы1.

После принятия Конституции СССР 1977 года большинство публикаций отражает проблематику воплощения конституционных положений в уго- ловное судопроизводство.

В.П. Нажимов, исходя из анализа конституционных положений, пред- ложил изменить количество принципов, входящих в общую систему2. Я.О. Мотовиловкер и В.П. Нажимов отказались от использования в качестве основания для классификации принципов факт их закрепления в Конституции СССР или в иных законах3. Г.И. Чангули обосновал необходимость выделять функции уголовно-процессуальных принципов4. Были опубликованы статьи С.А. Альперта, В.Д. Арсеньева, И.Я. Дюрягина, Ц.М. Каз, М.М. Михеенко, Я.О. Мотовиловкера, И.Л. Петрухина, В.М. Савицкого и других ученых, в которых поднимались проблемы нормативного выражения и реализации как отдельных принципов, так и их системы в целом.

1 Си.: Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса. М.: Юридлит., 1971. - 199 с.

2 См.: Нажимов В.П. Дискуссионные вопросы о принципах советского уголовного процесса. // Вопросы орга низации суда и осуществления правосудия в СССР. Калининград. 1977. С.3-29.

3 См.: Мотовиловкер Я.О. О принципах объективной истины, презумпции невиновности и состязательности процесса. Ярославль: Яросл. госуд. ун-т, 1978. С. 14; Нажимов В.П. Развитие системы демократических прин ципов советского уголовного процесса в свете новой Конституции СССР // Вопросы осуществления правосу дия в СССР. Калининград. 1979. С.11.

4 См.: Чангули Г.И. О функциях конституционных принципов уголовного судопроизводства. // Проблемы со циалистической законности. Харьков: Выща школа, 1983. № 11. С.113-121.

28

Глубокие монографические исследования проблематики, связанной с характеристикой принципов, провели А.С. Кобликов, A.M. Ларин, Ю.И. Сте-цовский, И.А. Либус, И.Л. Петрухин, И.В. Тыричев1. Особую признательность за последовательное проведение в жизнь своих научных взглядов следует выразить М.С. Строговичу, чья книга «Право обвиняемого на защиту и презумпция невиновности» вышла в свет в 1984 году. Работа посвящена актуальнейшим проблемам реализации основ в их взаимосвязи и взаимообусловленности, что является важным шагом в развитии учения о системе принципов.

Следующий этап в развитии отечественной уголовно-процессуальной науки берет свое начало с принятия в 1993 году Конституции РФ. С этого момента усилия ученых-правоведов направлены на приведение действующего законодательства в соответствие с требованиями Основного закона страны и международными стандартами в сфере прав и свобод человека.

В научной литературе появилось множество публикаций, ориентирующих отечественного законодателя на мировую судебную практику и нормы международного права. Известные ученые-процессуалисты вошли в состав Конституционного Суда РФ, а также принимали и продолжают принимать самое активное участие в разработке законопроектов, регламентирующих уголовное судопроизводство. По сути все последние изменения УПК так или иначе связаны с приведением его положений в соответствие с новыми конституционными нормами.

После внесения в 1994 году в Государственную Думу проекта УПК РФ большинство публикаций посвящено проблематике отражения в тексте будущего закона содержания принципов уголовного процесса в виде целостной системы норм-предписаний, а также разработке более частных норм, обеспе-

1 См.: Кобликов А.С. Законность - конституционный принцип советского уголовного судопроизводства. М.: Юридлит., 1979, - 199 с; Ларин A.M. Презумпция невиновности. М.: Наука, 1982. - 152 с; Стецовский Ю.И., Ларин A.M. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту. М.: Наука, 1988. - 316 с; Либус И.А. Презумпция невиновности в советском уголовном процессе. Ташкент; ТГУ, 1981. - 232 с. Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. М.: Наука, 1985. - 239 с.

29

чивающих позитивную реализацию принципов при производстве по уголовным делам.

Предложения по внесению изменений в проект УПК в связи с необхо- димостью соблюдать требования системы уголовно-процессуальных принципов высказали такие научные работники, как В.П. Божьев, Г.Н Ветрова, Н.А. Громов, СП. Ефимичев, Л.Д. Кокорев, И.Л. Петрухин, А.А. Чувилев, С.А. Шейфер, A.M. Ларин и многие другие авторы. Несомненно, все высказанные предложения повлияли на проект в сторону его улучшения, и в настоящее время Дума готовится обсуждать проект УПК РФ во втором чтении.

Помимо этого, принципы и их проявление на различных стадиях стали предметом большого количества диссертационных исследований. Положения, относящиеся к характеристике системы принципов, были творчески использованы в своих работах В.П. Божьевым, В.Н. Григорьевым, Ю.М. Трошевым, А.П. Гуляевым, А.Я. Дубинским, Н.В. Жогиным, Л.М. Карнеевой, З.Ф. Ковригой, В.М. Корнуковым, Н.П. Кузнецовым, A.M. Лариными, В.З. Лукашевичем, Р.Д. Рахуновым, В.А. Стремовским, Ф.Н. Фаткуллиным, В.Я. Чекановым, П.С. Элькинд и многими другими авторами. Несомненно, все эти исследования существенно обогатили учение о системе уголовно-процессуальных принципов. В настоящее время оно как по значимости, степени разработанности, так и по важности неразрешенных проблем занимает ведущее место в теории уголовного судопроизводства.

30

§ 2. Предмет и методология учения о системе принципов

уголовного процесса

Учение о системе принципов, будучи важнейшей составляющей теории уголовного судопроизводства, обладает совокупностью индивидуальных признаков и свойств.

Прежде всего следует остановиться на определении предмета учения о системе принципов уголовного процесса. Как известно, наличие собственного предмета исследования является неотъемлемым и важнейшим свойством любого учения. Четкое определение предмета позволяет отграничить область явлений, подлежащих исследованию, а также определить связи данного учения как в рамках юридической науки, так и в смежных областях знаний.

Предмет науки обычно принято определять как совокупность явлений, процессов, связей, закономерностей, непосредственно исследуемых определенной наукой. Говоря о предмете учения о системе уголовно- процессуальньАс принципов, следует проследить соотношение между данным понятием и философской категорией «объект познания». Интересно, что этимологически термины «предмет» и «объект» являются синонимами (лат. objectum — предмет). Однако в философии данные понятия размежевались и в настоящее время соотносятся друг с другом как часть и целое.

В современном понимании к объектам относятся материальные или идеальные явления, на познание которых направлена деятельность субъекта1. Таким образом, наличие объекта исследования подразумевает и существование субъекта, способного воспринимать свойства объекта и заинтересованного в их познании. Далее, любое явление (как материального, так и идеального плана) имеет бесконечное множество признаков, свойств и проявлений. Соответственно наукой создан большой арсенал адекватных средств, приемов и

1 См.: Философский словарь. М.: ИПЛ, 1986. С.465-466.

31

методов познания таких явлений. Кроме того, любое явление многомерно, соответственно и любая познавательная активность возможна по различным направлениям. Например, юридическая наука может быть изучена с точки зрения особенностей ее проявления в различных отраслях права, в свою очередь наука, соответствующая определенной отрасли права (например, уголовно-процессуального) также имеет дискретный характер.

Например, в юридической науке актуальна и в достаточной мере разра- ботана теория уголовного судопроизводства. Объектом исследования в данном случае является сам уголовный процесс как совокупность установленных законов правил. Предмет же исследования может варьироваться в зависимости от конкретных задач, стоящих перед познающим субъектом, и тех признаков и свойств объекта, которые должны быть установлены. Таким предметом может быть деятельность государственных органов и должностных лиц на различных стадиях, нормативное обеспечение такой деятельности, правоотношения, возникающие между субъектами, статус субъектов, процессуальные гарантии и др. Однако особое место в общем ряду занимает такая сторона познания, как построение теоретической модели системы уголовно-процессуальнь!х принципов и выявление закономерностей, связанных с реализацией требований принципов на различных стадиях производства по делу.

Естественно, с научной точки зрения право является динамическим яв- лением, поэтому вслед за его развитием изменяется и предмет исследований. После принятия в 1993 году Конституции РФ предмет учения о системе уголовно-процессуальных принципов существенно изменился, поскольку возникла необходимость соотносить правотворческую и правоприменительную деятельность не только с положениями Конституции и иных внутренних законов, но и с международными нормативно-правовыми актами, ратифицированными в Российской Федерации на законодательном уровне.

32

Предмет учения о системе принципов уголовного процесса в настоящее время в науке четко не определен, обычно его представляют как совокуп- ность положений, касающихся определения принципов и их системы, характеризующих различные аспекты взаимодействия принципов, устанавливающих особенности реализации положений, входящих в содержание принципов, на различных стадиях. Бесспорно, подобные положения входят в предмет исследования, однако на современном этапе развития науки он должен быть представлен в качестве системы более высокого порядка. В современном научном мире разработаны новые подходы к исследованию сложных системных явлений, к которым в числе прочих относятся и вопросы познания системы уголовно-процессуальных принципов1.

При этом предмет учения о системе принципов характеризуется рядом специфических свойств, которые позволяют обосновать утверждение об особом месте и роли данного учения в уголовно-процессуальной науке.

Прежде всего, проблемы, исследуемые в рамках учения о системе принципов, тесно взаимосвязаны с предметами родственных теорий. Эти теории входят в общую теорию уголовного судопроизводства и вместе с тем имеют собственные области познания. Так, учение о субъектах исследует вопросы, связанные с определением оптимального соотношения прав и обязанностей сторон, в том числе и закрепленных в нормах-принципах. С другой же стороны, позитивная реализация требований системы принципов подразумевает обеспечение прав субъектов или понуждение их к исполнению обязанностей. Учение о доказательствах вырабатывает правила оперирования фактическими данными, имеющими значение для правильного разрешения дела, а учение о системе принципов устанавливает правила, соблюдение которые обеспечивает юридическую состоятельность полученных доказательств. Учение о процессуальных гарантиях формулирует условия обеспечения реально-

1 См.: Кудрявцев В.Н. Уголовная юстиция как система // Правовая кибернетика. М., 1973. С.7.

33

сти прав участников уголовного процесса, в рамках же учения о системе принципов создан механизм воплощения процессуальных гарантий в ходе реализации требований, составляющих содержание принципов. Учение об уголовно-процессуальных решениях говорит о необходимости соблюдения положений принципов как о важнейшем условии законности решений, учение о системе принципов относит решения должностных лиц уголовного судопроизводства к числу инструментов, обеспечивающих позитивную реализацию требований норм-принципов. Учение об уголовно-процессуальных функциях обосновывает содержание ряда принципов, однако учение о системе принципов исследует содержание деятельности, выполняемой в рамках той либо иной функции.

Кроме того, учение о системе уголовно-процессуальных принципов тесно связано и с учениями, которые присущи иным отраслям юридической науки. Например, оно тесно взаимодействует с учением о государстве, его типах, формах и функциях, учениями о правосознании, правовом регулировании общественных отношений, законности и правопорядке и др. В рамках науки конституционного права существует учение о конституционных гарантиях прав и свобод, предметом которого являются и различные аспекты конституционных гарантий правосудия. В науке уголовного права выделено учение о принципах уголовного права, которые обладают сходными с уголовно-процессуальными принципами свойствами и по сути являются преломлением общесоциальных принципов в различных отраслях права1. Учение о гражданском иске используется при формулировании правил, входящих в содержание таких принципов, как равенство граждан перед законом, судом и правоохра- нительными органами, состязательность и равноправие сторон, судебная защита прав и свобод граждан и др.

1 Принципы уголовного права нашли свое нормативное выражение в УК РФ: ст.З (принцип законности), ст.4 (принцип равенства граждан перед законом), ст.5 (принцип вины), ст.6 (принцип справедливости), ст.7 (принцип гуманизма).

34

Таким образом, предмет учения о системе принципов уголовного про- цесса тесно взаимосвязан с предметами иных учений, как являющихся составными частями теории уголовного судопроизводства, так и присущих иным сферам юридической науки.

Во-вторых, специфика предмета учения о системе принципов как само- стоятельного раздела юридической науки состоит в том, что проблемы, исследуемые в рамках данного учения, не являются предметом иных учений. В юридической науке отсутствуют учения, предметом которых является исследование предназначения, правовых свойств, особенностей организации системы уголовно-процессуальных начал, а также вопросов реализации положений системы принципов на различных стадиях производства по уголовному делу.

В-третьих, выражением специфики предмета учения является системность исследуемых проблем. Поскольку учение охватывает сложную систему взаимосвязанных и взаимообусловленных явлений и процессов, любой из элементов учения органически связан с остальными. Поэтому положения, составляющие предмет учения, могут быть познаны только в результате глубокого комплексного исследования всех без исключения элементов, составляю-‘ щих систему уголовно-процессуальных начал.

Рассмотрение вопросов, составляющих предмет учения о системе принципов уголовного процесса, невозможно без применения адекватных методов познания.

В общефилософском смысле под методологией (от греч. methodos — буквально «путь к чему-либо» и logos — учение) понимается совокупность познавательных средств, методов, приемов, используемых в определенной науке, а также область знания, изучающая средства, предпосылки и принципы

35

организации познавательной и практически-преобразующей деятельности1.

Исходя из этого, методологию права можно определить как систему приемов и методов, при помощи которых происходит познание права, исследование правовых явлений и формирование соответствующего научного знания. Одновременно методология обеспечивает и «внутренние потребности» правовой науки путем выработки общих условий и правил применения методов исследования для получения надлежащего результата. Как отмечает в этой связи Д.А. Керимов, «…методология является всеобщим научным руководством к действию, составляющим базис всей системы знаний, познавательный стержень любой отрасли науки»2. Использование надлежащей методологии обеспечивает комплексное развитие учения о системе принципов, рацио- нальное использование ранее полученных результатов, выработку научно обоснованных и достоверных теоретических положений, а также конкретных практических рекомендаций.

При этом критерием научности методов выступают следующие их свойства: ясность (эффективная распознаваемость); детерминированность (соответствие методов и правил их применения); направленность (подчиненность определенной цели); результативность (способность обеспечивать достижение поставленной цели; плодотворность (способность обеспечивать эвристическую функцию учения); надежность (способность с наибольшей вероятностью обеспечивать получение искомого результата); экономичность (способность давать результат с наименьшими затратами средств и времени)3.

Согласно общепринятому мнению методы научных исследований могут быть классифицированы на общенаучные (которые в свою очередь под-

1 См.: Философский словарь. С.278-279. Подробнее об этом см.: Ушаков А.А. Общее понятие методологии // Методология советского правоведения. Свердловск: УрГУ, 1978. С.23-32; Козюбра Н.И. Понятие и структура методологии юридической науки // Методологические проблемы юридической науки. Киев: Наукова думка, 1990. С.8-19. и др.

2 См.: Керимов Д.А. Вступительная статья к книге Лукач Р. Методология права (пер. с сербохорватского). M.: Прогресс, 1981. С.12.

3 См.: Спиркин А.Г. Метод // Философская энциклопедия. Т.З. М., 1964. С.411; Шабалин В.А. Методологиче ские вопросы правоведения. М.: Наука, 1972. С.30-32.

36

разделяются на теоретические и эмпирические) и конкретно-научные (или специальные, используемые только отдельными науками).

Как и для иных общественных наук, в качестве универсального метода при исследовании вопросов, входящих в предмет учения о системе уголовно-процессуальных принципов, может быть использован диалектический подход. Диалектика (от греч. dialegomai — веду беседу, рассуждаю) представляет собой метод познания, позволяющий в результате изучения различных сторон единого явления наиболее полным образом познать все его признаки и свойства. Применение диалектического метода исследования обеспечивает всесторонние и глубокие знания, создает базу для важных теоретических обобщений и их использование для дальнейшего развития учения о системе принципов уголовного процесса.

Диалектика определяет ряд стадий процесса научного познания: познание единичного факта, научное обобщение, познание внутренней законо- мерности и, как итог, формулирование научно обоснованного вывода1.

В основе диалектического подхода лежит применение общефилософских категорий, отражающих наиболее общие и существенные свойства и за-м кономерности системы уголовно-процессуальных принципов как особого образования. Изучение вопросов, входящих в предмет исследования, должно происходить путем восхождения от абстрактного к конкретному; взаимодействие отдельных принципов и их общей системы можно описать, используя парные категории «часть и целое»; обобщение закономерностей реализации положений системы принципов следует производить, применяя такие категории, как «единичное, особенное и всеобщее»; соотношение нормативного выражения и содержания принципов целесообразно определять, руководствуясь категориями «форма и содержание», и т.д. В любом случае система категорий должна быть использована таким образом, чтобы обеспечивалось движение от

1 См.: Сырых В.М. Метод правовой науки: основные элементы, структура. М.: Юридлит., 1980. С.17-18.

37

абстрактного к конкретному, от внешнего к внутреннему, от явления к его сущности1.

Вместе с тем, применение метода восхождения от абстрактного к кон- кретному при исследовании вопросов, касающихся учения о системе принципов, имеет некоторые ограничения. Как отмечает В.М. Сырых, этот метод дает позитивные результаты лишь в случаях, когда «…более или менее полно завершен первоначальный этап теоретического анализа — восхождение от конкретного к абстрактному»2. Несомненно, практические выводы, сформулированные без использования теоретических обобщений, не будут иметь характера научных рекомендаций.

Особое место в арсенале методологии права занимает системный подход. Данная ситуация, по словам Н.В. Витрука, обусловлена тем, что «…по существу все государственные и правовые явления можно рассматривать как системы, которые между собой связаны и которые опять-таки образуют системы»3. Кроме того, следует принимать во внимание особый характер связей, существующих между принципами, а также факт наличия у них не только собственных свойств, но и качеств, приобретенных в результате их интеграции в единую систему.

Системный подход заключается в разработке комплекса методов ис- следования сложноорганизованных объектов — систем. К числу важнейших задач системного подхода относятся: 1) разработка средств представления исследуемых объектов в качестве систем; 2) построение моделей систем, мо-

1 Подробнее о методе восхождения от абстрактного к конкретному см.: Самощенко КС, Сырых В.М. Диалек тика и специальные методы правовой науки // Методологические проблемы советской юридической науки. М.: Наука, 1980. С.203-209.

2 Сырых В.М. Указ.соч. С.135.

3 Витрук Н.В. Основы применения кибернетики в правоведении. М., 1977. С.29. Также об этом см.: Кудрявцев В.Н. Уголовная юстиция как система // Правовая кибернетика. М., 1973. С.7; Алексеев С.С. Право и правовая система // Правоведение. 1980. № 1. С.31-33; Самощенко И.С, Сырых В.М. Указ.соч. С.198; Рассолов М.М. Управление, информация и право. М.: Мысль, 1983. - 157 с. и др.

38

делирование различных свойств систем; 3) исследование структуры теорий систем и различных системных концепций и разработок1.

Значение системного подхода состоит в том, что он позволяет установить структуру системы принципов, выявить условия оптимального функцио- нирования системы, дать характеристику связей, существующих между принципами — структурными элементами системы, определить место и роль системы принципов в системе уголовно-процессуального права и системе права в целом. «Применение категории системы, системный подход к познанию… правовых явлений, — пишет Д.А. Керимов, — имеют исключительно важное теоретическое значение, поскольку позволяют вскрыть внутреннее единство права, органическую взаимосвязь и гармоническое взаимодействие частей, его составляющих. Отсюда вытекает и практический смысл разработки этой категории, этого подхода для правотворческой и правореализующей деятельности государства, эффективность которой может иметь место лишь на основе глубокого единства правового регулирования общественных отношений»2.

Следующая группа приемов, применение которых дает весомые ре- зультаты, содержит исторический и логический методы. Обычно данные методы принято рассматривать в их взаимосвязи и диалектическом единстве3. Вместе с тем каждый из них, будучи интегрированным в единую систему логики, диалектики и теории познания, наряду с общими имеет и специфические свойства.

Как отмечает B.C. Нерсесянц, принцип историзма не должен сводиться к эмпирической форме проявления законов структуры, организации и функ-

1 См.: Философский словарь. С.429.

2 Керимов Д.А. Философские проблемы права. М.: Мысль, 1972. С.274.

3 См., например: Денисов Ю.А., Спиридонов Л.И, Абстрактное и конкретное в советском правоведении. Л.: Наука, 1987. С. 103. Разин Э.Л., Любашиц В.Я. Методологические предпосылки исследования государства и права // Методология права: общие проблемы и отраслевые особенности. Труды по правоведению. Тарту: ТГУ, 1988. С.37-44. Богданова Н.А. Историческое и логическое в советском государственном праве // Методо логические и теоретические проблемы юридической науки. М.: МГУ, 1986. С.24-25.

39

ционирования политико-правовой системы1. Реальное значение исторического метода исследования системы принципов состоит в том, что он позволяет проследить становление и развитие системы как нормативного образования и как совокупности более широких социальных правил. Еще в прошлом веке российский правовед С. Муромцев писал об историчности принципов: «По мере того как раздвигались границы нашего исторического знания, увеличилось число норм и принципов с доказанным историческим происхождением их, и ничто не свидетельствует, чтобы остальные принципы, момент истори- ческого происхождения которых еще не открылся перед нами, на самом деле не имели нужду переживать его»2.

Несомненно, плодотворными будут исследования способов нормативного выражения принципов в таких памятниках отечественного права, как Русская Правда, Судебник 1497 г., Соборное Уложение 1649 г., Краткое изображение процессов или судебных тяжеб 1715 г., Устав уголовного судопроизводства 1864 г. и др3. Значительные результаты может принести применение историко-сравнительного метода, который, по словам М. Ковалевского, позволяет, «…выделивши в особую группу сходные у разных народов на сходных ступенях их развития обычаи и учреждения, дать тем самым материал для построения истории прогрессивного развития форм общежития и их внешнего выражения — права»4.

Исторический метод в любом случае должен отвечать критерию науч- ности. Чтобы исследовать генезис правовых явлений (в нашем случае — системы уголовно-процессуальных принципов), необходимо правильно и в полном объеме использовать исходные теоретические представления о сущности

1 См.: Нерсесянц B.C. Логическое и историческое в познании государства и права // Методологические про блемы советской юридической науки. М.: Наука, 1980. С. 162.

2 Муромцев С. Образование права по учениям немецкой юриспруденции. 2-е изд. М.: Типогр. А.И. Мамонтова, 1886. С.41.

3 См.: Чепщов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. СПб: Равена, Альфа, 1995. С.621-828.

4 Ковалевский М. Историко-сравнительный метод в юриспруденции и приемы изучения истории права. М., 1880. С.19.

40

государства и права, о месте и роли определенного учения, теории в общей системе юридических знаний1.

Логический метод, широко используемый при характеристике системы принципов уголовного процесса, будучи единым, вместе с тем имеет несколько проявлений. Во-первых, это диалектическая логика, которая по сути представляет собой одно из наиболее важных проявлений ранее рассмотренного диалектического метода. Во-вторых, это математическая логика, т.е. совокупность приемов и методов, появившихся в результате применения в логике формальных методов математики и логического исследования математических рассуждений и доказательств2. И, наконец, в третьих, формальная логика, изучающая формы мысли — понятия, суждения, умозаключения, доказательства — со стороны их логической структуры, т.е. абстрагируясь от конкретного содержания мыслей и вычленяя лишь общий способ связи частей этого явления3.

Успешное применение исторических и логических методов исследования системы принципов уголовного процесса невозможно без наличия совер- шенного категориального аппарата. Правовые категории служат отправным моментом в любых юридических исследованиях, без них, по верному замечанию A.M. Васильева, «…вообще невозможно ничего сказать о праве и его развитии, ибо иначе, как в понятиях и суждениях, нельзя воспроизвести, отразить в сознании представления о правовой действительности»4. При этом в числе наиболее актуальных в юридической науке видятся проблемы выработки унифицированного понятия принципов, исходя из приоритета их нормативных свойств, дефиниция таких терминов, как «система принципов», «взаимодейст-

1 Подробнее об этом см.: Историческое и логическое в познании государства и права. Л.: ЛГУ, 1988. С. 19- 22.

2 См.: Философский словарь. С.266-267.

3 См.: Там же. С.519-520.

4 Васильев A.M. Правовые категории и их место среди категорий обществоведения // Роль научных категорий в правоведении. Труды ВЮЗИ. Том XXXII. М., 1973. С.142. Также об этом см.: Он же. Правовые категории. М.: Юрид.лит., 1976. - 264 с; Явич Л.С. К вопросу о методологии юридической науки // Советское государство и право. 1963. № 5. С.78; Алексеев С.С. Общая теория социалистического права. Вып. IV. Свердловск: СЮрИ, 1966. С. 135-136; Розеитстъ М. О характере развития философских категорий//Коммунист. 1972. № 13. С. 103.

41 г0СУ*^:,7=:!::-К п

вие принципов», «реализация принципов», наименования принципов, которые наиболее полно и наглядно выражали бы их содержание, и др.

Поскольку нормы, в которых закреплено содержание системы уголовно- процессуальных принципов, имеют знаковое (буквенное) выражение, важ- ным средством их познания является догматический метод (иное его название — метод толкования). Данный метод применяется для познания принципов как нормативных явлений, установления соотношения между их буквой и духом1.

Приложение догматического метода к системе принципов как норма- тивному образованию дает возможность установить значение символов, формирующих соответствующие предписания; выяснить, какие из положений, традиционно включаемых в содержание принципов, не отвечают критерию нормативности; определить структуру норм- принципов; установить, как соотносятся между собой нормы-предписания и логические нормы, составляющие содержание принципов; выявить, каким образом содержание принципов конкретизируется в иных нормах уголовно-процессуального права.

Кроме того, использование догматического метода дает возможность определить виды и характер связей, существующих между системой принципов и иными социальными системами, функционирующими в конкретном обществе и в мировом сообществе в целом. Как известно, государственная политика в сфере уголовного судопроизводства формирует тенденции развития соответствующих норм и институтов. С другой стороны, познавая такие правовые явления, можно не только установить сущность и основные черты судопроизводства как продукта государственной деятельности, но и оценить перспективы развития всей нормативной базы, а также выявить недостатки правотворчества и предложить меры по их устранению.

Подробнее об этом см.: Лукач Р. Методология права. С.140-143.

42

Важнейшие свойства системы принципов уголовного процесса можно установить в результате применения такого метода, как моделирование. «Специальная функция правового моделирования, — пишет В.Д. Рудашевский, — состоит в установлении формальных структур взаимодействия между различными элементами общественной системы, своего рода программ поведения индивидов, групп, коллективов, социальных институтов»1.

Моделирование процессов, протекающих в системе уголовно- процессуальных принципов, включает в себя следующие этапы:

  1. Установление предмета моделирования. При этом определяются па- раметры системы принципов, которые подлежат моделированию. Ими могут быть: особенности взаимодействия принципов; проявление системы принципов на различных стадиях производства по делу; реализация требований системы принципов в ходе принятия и исполнения процессуальных решений; взаимодействие системы принципов с иными системами уголовно-процессуального и иных отраслей права; влияние системы норм международного права на структуру и содержание системы принципов; возможный механизм реализации норм-принципов при внесении изменений в законодательство или в результате принятия УПК РФ и др. Следует иметь в виду, что данное разграничение достаточно условно, т.к. при исследовании одного предмета неизбежно будут затрагиваться и вопросы, касающиеся других смежных предметов.
  2. Установление объекта моделирования. На данном этапе определяются особенности развития явлений и процессов, происходящих в системе принципов или в той ее части, которая подлежит моделированию. При этом основная трудность заключается в описании динамической составляющей структу-
  3. ’ Рудашевский В.Д. Право и моделирование // Методологические проблемы советской юридической науки. М.: Наука, 1980. С.290-308.

43

ры предмета исследования, выделении адекватных способов обнаружения и фиксации происходящих изменений1.

  1. Формулирование цели моделирования представляет собой определение плоскости, в которой будет проводиться моделирование, и задач, стоящих в этой связи перед исследователем. Применительно к системе принципов моделирования может осуществляться для получения информации об оптимальной организации взаимодействия ее структурных элементов, для принятия мер по экономии мер уголовно-процессуального принуждения, для обеспечения временного режима расследования и судебного разбирательства по делу и др.
  2. Выбор средств и методики моделирования. При этом процесс моде- лирования условно можно представить в качестве цепочки микромоделей различного уровня сложности и степени детализации2. Первоначальная рабочая гипотеза постепенно «обрастает» добытой позитивной информацией, на этой основе создается микромодель, которая после каждого нового этапа исследования совершенствуется, превращаясь постепенно в окончательную модель определенного явления или процесса. В качестве методов моделирования используются так теоретические, так и прикладные приемы и способы получения и обработки информации.
  3. Верификация модели. Верификация (от лат. verificare — доказывать истину) представляет собой процесс установления истинности модели и погрешностей в ее создании. Происходит сопоставление модели с различными внешними категориями (индикаторами), что позволяет выяснить, совпадает ли она предмету, объекту и цели с желаемым результатом. В рамках учения о системе принципов верификация модели может быть осуществлена путем сопоставления модели реализации системы с положениями, определяющими конституционные и международные стандарты в сфере судопроизводства, ха-
  4. 1 Российский философ начала XX в. А. Белый результат приложения таких способов определяет как «динами ческую истину». См.: Белый А. О смысле познания. Минск: Полифакт, 1991. С.24-25.

2 См.: Рудашевский В.Д. Указ.соч. С.306.

44

рактеризующими статус субъектов процесса, отграничивающими существенные процессуальные нарушения от несущественных и т.п. В любом случае верификация позволяет выявить упущения моделирования и определить направления и способы ликвидации недостатков построенной модели.

  1. Интерпретация модели. Данное действие является заключительным этапом моделирования. Интерпретация (от лат. interpretatio — истолкование, разъяснение) представляет собой установление практической пригодности модели. С этой целью положения, составляющие систему уголовно-процессуальных принципов, должны быть спроецированы на производство по различным категориям конкретных уголовных дел, на различные стадии, использованы при разрешении конкретных проблем, возникающих в ходе предварительного расследования, судебного рассмотрения и разрешения уголовных дел. Только в случае реальной возможности использовать построенную модель системы принципов для урегулирования вопросов правоприменения можно говорить не только о ее истинности, а также и о ее теоретической ценности и практической значимости.

Установление общих свойств и особенностей принципов российского уголовного процесса по сравнению с аналогичными образованиями в иных правовых системах возможно путем использования сравнительного метода. По общему правилу сравнительный метод обеспечивает определение неизвестного путем сравнения с известным, а также установление качеств явления посредством их сравнения с другими аналогичными явлениями1.

Значительный результат при использовании сравнительного метода для исследования системы принципов может принести определение закономерностей генезиса принципов в странах с континентальной и англо-саксонской системами права; выявление особенностей нормативного выражения в зако-

1 Подробнее об этом см.: Талле А.А., Швеков Г.В. Сравнительный метод в юридических дисциплинах. 2-е изд. М.: Высшая школа, 1978. - 199 с.

45

нодательстве отдельных стран; изучение особенностей реализации принципов при производстве по уголовным делам в различных странах; установление соответствия положений, характеризующих систему принципов в определенной стране, соответствующей конституции и международным стандартам.

При изучении системы принципов уголовного процесса эффективным будет применение метода правовой типологии. Данный метод позволяет, классифицируя различные правовые явления и образования, определять структуру системы принципов, устанавливать способы взаимодействия между элементами системы, выявлять особенности реализации положений, входящих в содержание отдельных принципов и их общей системы.

Классификации могут быть подвергнуты как сами принципы, так и ряд иных образований: уголовно-процессуальные решения, субъекты, процессуальные действия, меры принуждения, основания для приостановления и прекращения уголовных дел, документы, используемые при производстве по уголовным делам, и т.д. В любом случае типология должна быть основана на реально имеющихся отличиях, соответствовать цели научного исследования и быть практически значимой.

Особо следует остановиться на возможностях использования социоло- гических методов познания явлений, входящих в содержание системы уголовно-процессуальных принципов или характеризующих ее взаимодействие с иными социальными системами. При этом перспективным видится изучение как социальной обусловленности норм, так и их пригодности для регулирования определенных общественных отношений1. Как верно отмечают В.А. Козлов и Ю.А. Суслов, эмпирические исследования обеспечивают связь теоретического концептуального аппарата науки с реальностью, в результате чего

1 См.: Право и социология. М.: Наука, 1973. С.32.

46

создается фактологический базис науки, а также проверяется обоснованность научных гипотез1.

Применительно к системе принципов конкретно-социологические ис- следования позволяют изучить обусловленность нормативных положений, составляющих ее содержание; определить эффективность законодательства, содержащего нормы-принципы; выявить проблемы, возникающие при реализации положений системы принципов, и предложить пути по их разрешению. Кроме того, социологические методы дают возможность обнаруживать и оценивать ошибки в следственной и судебной практике и вырабатывать предложения по их устранению и недопущению в будущем2.

К социологическим методам, применение которых для исследования системы принципов уголовного процесса наиболее эффективно, следует отнести:

  1. Наблюдение — состоит в непосредственном наблюдении за процессом применения положений, составляющих содержание принципов, должно- стными лицами уголовного судопроизводства. Исследователь может наблюдать за производством определенных действий, присутствовать во время принятия и исполнения процессуальных решений. Особое значение имеет наблюдение в случаях, когда научный работник непосредственно исполняет (или ранее исполнял) обязанности того или иного должностного лица, осуществляющего производство по делу, либо оказывает юридическую помощь в качестве адвоката.
  2. Изучение документов. Этот метод имеет особое значение при озна- комлении с содержанием материалов уголовных дел, при установлении осо-
  3. 1 См.: Козлов В.А., Суслов Ю.Л. Конкретно-социологические исследования в области права. Л.: ЛГУ, 1981. С.37-38.

2 Подробнее об этом см.: Чугунов В.Е., Чувшев А.А. О некоторых направлениях применения социологических методов в советской процессуальной науке // Проблемы социологии права. Вып.1. Вильнюс, 1970. С.156- 162; Лапаева В.В. Конкретно-социологические исследования в праве. М.: Юрид.лит., 1987. С.49-76.

47

бенностей фиксации процесса реализации норм-принципов в документах, составляемых на различных стадиях судопроизводства.

В настоящее время общепризнанным является такой метод изучения большого массива документов с целью выявления однородных явлений, как контент-анализ (оценка содержания документов по ключевым словам). Применение данного метода при исследовании материалов уголовных дел имеет ряд преимуществ, однако следует иметь в виду, что в ряде случаев само по себе наличие в процессуальном документе определенного словосочетания не говорит с достоверностью о соблюдении всех требований закона при его составлении.

Весомые результаты приносит также изучение документов, содержащих статистические данные о ходе и результатах расследования преступлений и судебного рассмотрения уголовных дел. В сопоставлении с другими социологическими методами это дает возможность определять эффективность нормативных положений, составляющих систему принципов, выявлять недостатки их реализации, и предлагать меры по совершенствованию законодательства и практики правоприменения.

  1. Методы опроса, к которым относится анкетирование, беседа и ин- тервьюирование. Анкетирование, состоящее в получении ответов на заранее подготовленные вопросы, дает возможность установить, как респонденты оценивают те или иные положения действующего законодательства, а также выяснить их отношение к предложениям по его изменению. Репрезентативность анкетирования обеспечивается охватом определенного процента от общего количества должностных лиц, допустимым процентом погрешности (с учетом цели опроса), использованием в качестве респондентов наиболее широкого круга должностных лиц уголовного судопроизводства, а также адвокатов. Беседа представляет собой диалог между исследователем и субъектом с последующей фиксацией ответов и их обобщением. Интервьюирование отли-

48

чается от беседы тем, что ответы даются на заранее сформулированные вопросы. Как беседа, так и интервьюирование обеспечивают непосредственный контакт, корректировка вопросов дает возможность выяснить наиболее актуальные проблемы законодательного обеспечения процесса реализации системы принципов, определить наиболее эффективные средства и способы устранения недостатков теории и практики уголовного судопроизводства.

Определение предмета учения о системе принципов уголовного процесса характеристика его методологии дает возможность установить структуру учения и описать присущие ему функции.

§ Э. Структура и функции учения о системе принципов уголовного процесса

Вопросы, исследование которых составляет предмет учения о системе принципов, представляют собой не аморфное образование, а стройную систему положений. Неотъемлемым свойством такой системы является присущая ей структура, под которой поднимается ее строение и внутренняя форма организации, выступающая как единство устойчивых взаимосвязей между элементами, а также законов данных взаимосвязей1. Применительно к учению о системе уголовно-процессуальных начал структуру можно определить как совокупность форм и способов объединения положений, составляющих ее предмет, в единую систему, и одновременно как совокупность форм и способов дифференциации учения на отдельные элементы, определение последовательности их исследования.

При этом положения, формирующие структуру учения, по их функцио- нальному назначению можно условно подразделить на следующие группы:

1 См.: Философский словарь. С.462.

49

  1. Положения, имеющие теоретическое значение, составляющие фун- дамент учения. К ним могут быть отнесены вопросы, определяющие назначение учения о системе принципов в теории и практике уголовного судопроизводства, место и роль учения в юридической науке и среди иных наук, тенденции развития учения и перспективные направления его взаимодействия с иными учениями.
  2. Правила, закрепленные в действующем законодательстве. Многие положения, относящиеся к учению о системе принципов, в настоящее время закреплены в действующем законодательстве в виде норм различной юридической силы и степени общности. Исследование таких норм позволяет определять закономерности, присущие системе принципов как особому нормативному образованию, выявлять недостатки юридической техники, оценивать адекватность уровня обобщения норм-принципов, устанавливать правила взаимодействия норм-принципов в рамках единой системы, а также определять характер и степень влияния системы принципов на иные нормы, группы норм и институты, регламентирующие уголовное судопроизводство.
  3. Положения, имеющие практическое значение. Как и любая иная система научных взглядов, учение о системе уголовно-процессуальных принципов вырабатывает конкретные предложения по совершенствованию дейст- вующего законодательства и практики его применения. В данном плане следует обозначить два уровня использования знаний, добытых в результате исследования уголовно-процессуальной проблематики. Так, в случае несоответствия законодательства положениям учения о системе принципов могут быть высказаны предложения по его модернизации. Кроме того, возможны ситуации, когда сформулированные в законе положения полностью отвечают теоретическим основам учения, однако происходят дефекты правореализации, обусловленные как несовершенством подзаконных актов, так и негативной практикой. При этом рекомендации, выработанные в рамках учения о системе

50

уголовно-процессуальных принципов, используются для приведения подзаконной нормативной базы, а также практики применения законов и иных актов в соответствие с требованиями Конституции РФ, иных законов и ратифицированных международных нормативно-правовых актов.

  1. Положения, которые могут быть использованы в смежных учениях теории уголовного судопроизводства, а также в других отраслях юридической науки и в иных науках. К таким положениям можно отнести выводы о природе и сущности системных связей, рекомендации по обеспечению прав и свобод граждан в деятельности государственных органов, предложения по организации оптимального взаимодействия государственных структур, меры, направленные на достижение мировых стандартов в нормативном обеспечении правоохранительной и судебной деятельности, и др.

Таким образом, все вышеперечисленные группы системообразующих положений являются обособленными информационными множествами. Вместе с тем, следует обратить внимание на тесные интегративные связи, объединяющие их на уровне учения о системе принципов в единое целое. Поэтому можно сказать, что данные четыре группы положений являются системами более низкого порядка (подсистемами) по отношению к системе положений, составляющих структуру учения о принципах уголовного процесса.

В уголовно-процессуальной науке до настоящего времени отсутствует разделение учения о системе принципов на какие-либо составляющие. Вместе с тем это следует признать необходимым, поскольку в рамках учения можно достаточно четко выделить общие теоретические положения и конкретные аспекты применения этих положений при производстве по уголовным делам. Поэтому на современном этапе развития учения о системе принципов уголовного процесса назрела обоснованная потребность структурировать его на Общую и Особенную части.

51

К Общей части следует отнести элементы, которые своим содержанием охватывают все положения учения. Ее составляют следующие разделы: генезис и современное состояние учения о системе принципов уголовного процесса; перспективы дальнейшего развития учения; предмет и методология учения; структура и функции учения; понятийный аппарат учения; правовая природа принципов; структура системы принципов; типология системы принципов; параметры устойчивости системы принципов; содержание принципов — структурных элементов общей системы; соотношение между нормативным выражением принципов и их содержанием; место и роль каждого из принципов в их единой системе; взаимодействия принципов; соотношение системы принципов и цели уголовного судопроизводства; направления и способы взаимодействия системы принципов с иными системами.

В структуру Особенной части необходимо включить положения, ха- рактеризующие реализацию системы принципов на различных стадиях производства по уголовному делу. Поэтому наименование разделов этой части будет включать в себя наименование соответствующих стадий. Поскольку в цель диссертации входит определение закономерностей и особенностей реализации системы принципов именно в досудебном процессе, считаем целесообразным привести разделы Особенной части, касающиеся проявления системы принципов на стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования: реализация системы принципов при поступлении повода к возбуждению уголовного дела и его проверке; реализация системы принципов при разрешении вопроса о возбуждении уголовного дела или об отказе в его возбуждении; реализация системы принципов при появлении в деле подозреваемого, обвиняемого и потерпевшего; реализация системы принципов при применении мер уголовно-процессуального принуждения; реализация системы принципов при окончании предварительного расследования.

52

Исходя из насущных потребностей теории и практики, в образовательных учреждениях следует предусмотреть учебный курс «Система принципов уголовного процесса» с аналогичным разделением его на Общую и Особенную части. Кроме того, данную классификацию следует ввести в научный и дидактический обиход путем ее отражения в соответствующих разделах учебно-методической литературы.

Для установления места и роли учения о системе принципов уголовного судопроизводства в юридической науке важным является вопрос о выделении его функций. В общенаучном смысле слова под функцией (от лат. functio — исполнение, совершение) понимается внешнее проявление свойств какого-либо объекта в определенной системе отношений1. Применительно к нашей проблематике функции могут быть определены как основные направления, по которым учение о системе принципов воздействует на теорию уголовного судопроизводства, правотворчество, правоприменительную практику, а также на уголовный процесс как учебную дисциплину.

Общепризнанно, что любому научному учению должны быть присущи следующие функции: фактофиксирующая, объяснительная, систематизирующая, эвристическая, прогностическая, праксиологическая и дидактическая. Однако следует иметь в виду, что данные функции, будучи характерными и для учения о системе принципов уголовного процесса как неотъемлемой части юридической науки, вместе с тем наполняются специфическим содержанием, вытекающим из особого места и роли учения в теории уголовного судопроизводства.

Фактофиксирующая функция учения о системе принципов состоит в том, что ее реализация обеспечивает собирание и фиксация фактов, относя- щихся к предмету исследования. Первоначальное накопление фактов необходимо для создания исходных посылок учения, формирования проблемы и ги-

1 См.: Философский словарь. С.526.

53

потезы исследования. Особенностью получения и фиксации фактов в рамках учения о системе принципов является необходимость их документальной констатации. Первоначально такое документальное выражение обычно не выходит за пределы разработанных социологией методов. Как верно отмечает B.C. Зеленецкий, «…через описание, а следовательно, и через фактофиксирующую функцию теория проявляет эмпирический аспект своей сущности»1. Однако впоследствии происходит преломление полученной информации через понятийный аппарат учения, ее оценка с точки зрения отношения к предмету теории, упорядочение и, как результат, включение в общую систему знаний.

Объяснительная функция учения о системе принципов уголовного процесса логически вытекает из предыдущей и формирует следующий этап познания объективной реальности. Установление фактов, даже впоследствии включенных в общую структуру учения, само по себе не может служить способом научного познания и тем более обеспечить научный результат. Для того, чтобы это произошло, их следует сопоставить с имеющимся в арсенале учения инструментарием и, применив адекватные логические и иные специальные приемы, сформировать целостное представление о предмете учения, а также подтвердить или опровергнуть правильность теоретических выводов.

В итоге учение о системе уголовно-процессуальных принципов призвано пояснить, что представляет собой система принципов как особое норма- тивное образование, как соотносятся между собой категории «принцип» и «цель», какие признаки принципов следует относить к разряду критериев, как положения системы принципов воздействуют на принятие решений по уголовному делу, какие процессуальные нарушения вызывают негативную реализацию требований системы принципов, какими мерами законодательного и практического характера можно усилить надежность механизма позитивной

1 Зеленецкий ВС. Общая теория борьбы с преступностью. Концептуальные основы. Ххарьков: ХГУ, 1994. С.128.

54

реализации системы и др. Таким образом, в результате воплощения объяснительной функции дается теоретическое обоснование ранее полученных фактов, а результат интеграции теории и практики подлежит дальнейшему использованию в рамках иных функций учения1.

Систематизирующая функция учения о системе принципов уголовного процесса направлена на упорядочение всех ранее установленных и зафик- сированных фактов, обстоятельств, явлений и сформулированных на основе их исследования выводов. Особенность данной функции применительно к рассматриваемому учению состоит в том, что оно само по себе содержит много компонентов, имеющих системную составляющую: 1) системность самого учения как интеграции знаний о различных сторонах исследуемого объекта; 2) системность принципов как нормативных предписаний высокой степени общности; 3) системность интегративных связей между принципами.

Соответственно этому систематизирующая функция позволяет создать единую картину явлений и процессов как происходящих внутри сложной динамической системы уголовно-процессуальных принципов, так и возникающих в ходе формирования и развития соответствующего учения. Кроме того, поскольку система принципов является составной частью системы права, а учение о системе принципов — составной частью юридической науки, разработанные положения могут быть использованы и при характеристике внешних связей вышеуказанных систем (соответственно с нормативной базой уголовного судопроизводства и с теорией уголовного судопроизводства).

Эвристическая функция учения о системе принципов уголовного про- цесса (от греч. heurisko — отыскиваю, открываю) обеспечивает творческий подход к предмету познания. В рамках реализации данной функции познанные массивы знаний отграничиваются от непознанных, определяются пер-

1 Подробнее о значении объяснительной функции см.: Чернобель Г.Т. Проблема истинности и научной достоверности в правоведении // Методологические проблемы советской юридической науки. М.: Наука, 1980. С.111-113.

55

спективные направления развития учения, тенденции совершенствования теории и практики.

При этом причины, побуждающие к отысканию новых знаний, могут быть различными. В ряде случаев фундаментальные исследования в сфере уголовного судопроизводства побуждают законодателя пересмотреть действующее законодательство, в других же, наоборот, несовершенства нормативного обеспечения или практики правоприменения свидетельствуют о необходимости найти объяснение негативным явлениям и обосновать новую теоретическую концепцию.

Например, на уровне аналитических обобщений любое нарушение процедуры предварительного расследования условно может быть сведено к нарушениям положений УПК. В этом случае действующее законодательство рассматривается как изначально данное, поэтому рекомендации могут быть направлены только на обеспечение наиболее рационального использования норм Кодекса. Однако если рассматривать те же нарушения на научном уровне, ситуация значительно меняется. В числе причин недостаточной эффективности правоприменения могут быть обнаружены и недостатки самого УПК, поэтому результат научного исследования выйдет за пределы действующего законодательства и вызовет необходимость его изменения. Для обоснования такого изменения возникнет потребность обосновать его теоретически, что даст толчок развитию теории уголовного судопроизводства. После создания теоретической модели в результате использования научных выводов будут выявлены новые недостатки нормативного обеспечения, и вновь возникнет необходимость их устранения. Таким образом, эвристическая функция обеспечивает взаимный обмен информацией между теорией и практикой уголовного судопроизводства с целью отыскания новых знаний и применения этих знаний для совершенствования законодательства и организации его оптимального применения.

56

Прогностическая функция учения о системе принципов уголовного процесса (от греч. prognosis — знание наперед, предвидение) выделяется в качестве самостоятельного направления, поскольку перед любым учением стоит важная задача предвидеть направления и перспективы развития социальных явлений и процессов. Научное прогнозирование базируется на информации, добытой в ходе выполнения описанных выше функций учения, и условно может быть разделено на теоретическую, нормативную и практическую составляющие.

Теоретическая составляющая прогностической функции позволяет оп- ределить перспективы развития самого учения о системе принципов, исходя из анализа предшествующих научных исследований, изучения изменений в обществе и государстве, новелл законодательства и изменения практики правоприменения. В результате определяются концептуальные направления развития науки, наиболее важные проблемы, стоящие на данном этапе ее разви-тия, оценивается значимость результатов, которые могут быть получены. Так, исследование современного состояния учения о системе принципов уголовного процесса позволяет сделать вывод о необходимости формирования единого комплекса знаний о принципах как самостоятельного и перспективного направления юридической науки.

Нормативная сторона прогностической функции учения состоит в воз- можности при помощи теоретических положений определять, какие последствия вызовут те либо иные изменения в действующем законодательстве, а также оценивать законопроекты с точки зрения их соответствия требованиям системы принципов. Например, значительные результаты могут быть получены при исследовании проекта УПК РФ путем моделирования конкретных ситуаций и их оценки на предмет соответствия конституционным и международным стандартам в сфере охраны прав и свобод человека.

57

Практический аспект прогностической функции учения о системе принципов уголовного процесса состоит в прогнозировании возможных недостатков правоприменения. В результате вырабатываются конкретные практические рекомендации, призванные устранить процессуальные нарушения и обеспечить правильное применение действующего законодательства на всех стадиях производства по делу.

Праксиологическая (практически-прикладная) функция учения о системе принципов уголовного процесса (от греч. practikos — деятельный) обес- печивает исследование практических вопросов учения и выработку предложений по разрешению проблем, возникающих при реализации положений системы принципов. При этом в рамках учения вырабатываются рекомендации по наиболее эффективному воплощению требований норм-принципов в конкретных процессуальных действиях и решениях, устанавливаются недостатки в обеспечении конституционных и международных стандартов уголовного судопроизводства и принимаются меры по их устранению, а также путем «обратной связи» выявляются потребности практических работников в изменении теоретических положений учения о системе принципов и норм действующего законодательства.

Дидактическая функция учения о системе принципов уголовного про- цесса (от греч. didaktikos - поучительный) обеспечивает внедрение разработок, добытых в результате научного познания, в учебный процесс. Тем самым посредством уяснения положений, относящихся к учению, формируется профессиональное правосознание юристов — выпускников юридических вузов, которые, работая в сфере уголовного судопроизводства, будут применять полученные знания на практике.

Таким образом, изо всего вышеизложенного можно сделать вывод, что учение о системе принципом уголовного процесса является важным самостоятельным и перспективным направлением теории уголовного судопроизводст-

58

ва, обладающим собственным предметом, структурой и выполняющим специфическим образом характерные для учения функции.

Перспективность учения о системе принципов обусловлена его особой значимостью в юридической науке, а также особой ролью системы принципов в регулировании производства по уголовным делам. В научной литературе отсутствует единство взглядов по многим вопросам, составляющим содержание учения. Так, не выработано унифицированное понятие принципов; отсутствуют четкие критерии для выделения норм, составляющих содержание каждого из принципов, из среды иных более частных норм; не определено количество принципов, их наименование и содержание; не выявлено оптимальное соотношение между нормативным выражением и содержанием принципов; отсутствует единство взглядов относительно понятия системы принципов; не описаны статическая и динамическая структуры системы; не исследованы сложные процессы, протекающие внутри системы при взаимодействии принципов; не разрешен вопрос о месте и роли каждого из принципов в рамках их общей системы; не разрешены многие проблемные вопросы, связанные с недостатками реализации требований системы принципов на различных стадиях производства по уголовным делам.

Кроме того, после существенных изменений, произошедших в законо- дательстве постсоветского периода, появилась настоятельная необходимость переосмыслить многие положения, произвести фундаментальные теоретические исследования в сфере обеспечения прав и свобод человека и гражданина, создать единое учение о системе принципов уголовного судопроизводства и обеспечить реальное воплощение его результатов в законодательство и правоприменительную практику.

59

Глава II. Общая характеристика системы принципов уголовного процесса

§ 1. Понятие принципов уголовного процесса и их основные признаки

Термин «принцип» входит в категориальный аппарат науки уголовно- процессуального права. Под принципом (от лат. principio — основа, начало) в общенаучном смысле принято понимать основное, исходное положение какой-либо теории, учения, главное правило деятельности1.

Формулирование данного понятия применительно к сфере уголовного судопроизводства является одной из наиболее важных теоретических проблем, т.к. принципы уголовного процесса по сути представляют собой «…основные положения, определяющие всю систему процессуальных форм, весь строй процессуальных отношений»2.

Изменение социальной жизни вызвало необходимость по-новому осветить некоторые аспекты учения об уголовно-процессуальных принципах. Строго научный, обоснованный подход к данной проблеме может существенно повлиять на качество и эффективность деятельности правоохранительных органов по возбуждению, расследованию, судебному рассмотрению и разрешению уголовных дел.

Существенный вклад в разработку понятия принципов уголовного су- допроизводства внес М.С. Строгович, отметивший, что ими следует считать важнейшие и определяющие правовые положения, на которых построен уго-

1 См.: Словарь иностранных слов. М.: Русский язык, 1986. С.409. Такой перевод термина подчеркивает рав нозначность категорий «принцип» и «основа».

2 Строгович М.С. Природа советского уголовного процесса и принцип состязательности. М.: Юриздат, 1939. С.206.

60

ловный процесс . Такое определение полностью соответствует общенаучному и может быть использовано в качестве исходного при последующем исследовании данной категории.

А.Л. Ривлин при определении принципов делает акцент на преломлении общетеоретического понятия в сфере уголовного процесса, указывая, что эти начала «…регламентируют наиболее общие и наиболее важные стороны организации и деятельности органов правосудия»2. Ю.А. Иванов, Л.Б. Зусь считают, что принципы — это такие положения, которые определяют реальность прав личности в уголовном процессе3. В правовых принципах, по мнению A.M. Ларина, находят обобществленное выражение нормы закона4, кроме того, принципы выступают как направляющие установки при их реализации, являются носителями содержания права5.

Многие авторы под принципами уголовного процесса понимают прежде всего идеи об организации системы правосудия, которые нашли свое во- площение в действующем законодательстве6. Так, И. Л. Петру хин считает, что каждый из принципов есть «…суждение о должном, высказанное законодате-

1 См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. В 3 т. Т. I. M.: Наука, 1968. С. 124. Аналогичную дефиницию дает Г.Н Колбая. См.: Колбая Г.Н. Соотношение предварительного расследования и судебного разбирательства. М.: Юрид. лит., 1975. С.6.

2 Ривлин А.Л. Понятие и система принципов советского правосудия // Вопросы уголовного права, уголовного процесса и криминалистики. Ученые записки Харьковского юрид. ин-та. Вып. XVI. Харьков, 1962. С. 31. В целом сходные суждения высказали и другие авторы. См., например: Чеканов В.Я. Советский уголовный про цесс. Вопросы общей части. Саратов: СГУ, 1986. С.68; Перлов ИД. Уголовное судопроизводство в СССР. М.: Госюриздат,1959. С. 19; Добровольская Т.Н. Указ.соч. С.16; Абдуллаев Н.А. Принцип национального языка производства по делу в советском уголовном процессе. Автореферат дисс. на соискание ученой степени канд. юрид. наук. Душанбе: Тадж. госуд. ун-т., 1971. С.5; Суворов М.И. Проблемы неотвратимости ответственности в уголовном судопроизводстве // Проблемы неотвратимости ответственности в уголовном праве и процессе. Калинин: Калинииск. госуд. ун-т., 1984. С.6; Юсупова СО. Принцип независимости судей и подчинение их только закону в советском уголовном процессе. Автореф. дисс. …канд. юрид. наук. Душанбе, 1972. С.5.

J Иванов Ю.А. Основные начала (принципы) советского уголовного процесса // Советский уголовный процесс. / Под ред. Карева Д.С. М.: Юрид. лит., 1975. С.45; Зусь Л.Б. О некоторых чертах демократизма советского уголовного процесса // Проблемы советского государства и права. Вопросы борьбы с правонарушениями. Вып.З. Иркутск: Иркутск, госуд. ун-т., 1975. С.85-92.

4 См.: Ларин A.M. Презумпция невиновности. С.32.

5 См.: Теория государства и права. М: Юрид. лит., 1983. С.236; Теория государства и права. Л.: ЛГУ, 1987. С.285.

6 См.: Творческая научная дискуссия о принципах советского уголовного процесса // Соц. законность. 1952. № 6. С.79-82; Стецовский Ю.И., Ларин A.M. Указ.соч. С. 10; Божьев В.П. Основные принципы уголовного судо производства // Советский уголовный процесс. М.: Юрид.лит., 1990. С.25; Боннер А.Т. Законность и справед ливость в правоприменительной деятельности. М.: Российское право, 1992. С.5. и др.

61

лем, т.е. руководящая идея»1. И.В.Тыричев создал «двухзвенное» определение принципов, что представляет собой новый и довольно интересный подход к рассмотрению данного вопроса2.

Исследуя проблему уголовно-процессуальных принципов, Я.О. Мо- товиловкер приходит к заключению, что ими являются «…закрепленные в законе исходные положения, определяющие основные начала деятельности органов, ведущих борьбу с преступностью, права и обязанности участников всего уголовного судопроизводства и выражающие его социальную сущность и политическую направленность, его наиболее существенные свойства и черты»3. Следует признать, что такое определение охватывает своим содержанием практически все вышеперечисленные высказывания и является важным этапом процесса формулирования унифицированного термина «принцип уголовного судопроизводства»4.

В работах других авторов также содержатся определения уголовно- процессуальных принципов, по существу не отличающиеся от приведенных выше5. Однако можно заметить, что, приближаясь к толкованию внешне сход-

1 Петрухин И.Л. Правосудие: время реформ, М.: Наука, 1991. С.160. По этому поводу Г.А. Борисов справед ливо отмечает, что в любом случае идея для того, чтобы стать реальностью, должна воплотиться в соответст вующие общественные отношения По этому поводу Г.А. Борисов справедливо отмечает, что в любом случае идея для того, чтобы стать реальностью, должна воплотиться в соответствующие общественные отношения. См.: Борисов Г.А. Основные нормативные установления советского законодательства. Дисс. …докт. юрид. на ук. Харьков: Харьковск.юрид.академия, 1991. С.207.

2 См.: Тыричев И.В. Принципы советского уголовного процесса. М.: ВЮЗИ, 1983. С.4.

3 Мотовшовкер Я.О. О принципах объективной истины, презумпции невиновности и состязательности про цесса. С.22.

4 Некоторые ученые высказывают мнение о несовпадении понятий «уголовный процесс» и «уголовное судо производство». Судопроизводство они рассматривают уже, чем весь процесс, и ограничивают его рамками суда. См.: Штшев В.Н. Сущность, содержание и формы советского уголовного судопроизводства. Автореф. дисс. …докт. юрид. наук. Л.: ЛГУ, 1984. С.15; Савицкий В.М. Язык процессуального закона. Вопросы термино логии. М.: Наука, 1987. С.113-114 и др. Для разрешения этого вопроса необходимо применить историческое толкование термина. Так, в Уставе уголовного судопроизводства 1864 г. Отделение II имело название «Пред варительное следствие» и регламентировало деятельность судебных следователей. Из этого можно сделать вывод, что уже в то время предварительное следствие также охватывалось универсальным понятием «уголов ное судопроизводство». См.: УУС. Ст.ст.262-277. // Российское законодательство Х-ХХ вв. Т.8. М.: Юрид. лит., 1991. С.П8-251.

5 См.: Митрохин ИЛ. Законность и демократизм предварительного следствия. Минск: Вышэйшая школа, 1979. С.8; Шундиков В.П. Принцип непосредственности в советском уголовном судопроизводстве. Автореф. дисс. …канд. юрид. наук. Саратов: СГУ, 1974. С.5; Кобликов А.С. Конституционные принципы правосудия в СССР. M.: ВКИ, 1980. СЮ и др.

62

ных понятий, ученые-процессуалисты по-разному определяют их содержание. Причиной этому служит, на наш взгляд, тот факт, что понятие принципов уголовного процесса авторы формулируют в качестве исходной посылки применительно к конкретной теме своего научного исследования, на основании чего и строится система их дальнейших выводов об организации и деятельности органов предварительного расследования, прокуратуры и суда, поведении субъектов судопроизводства.

В связи с изложенным представляется, что сущность принципов уго- ловного судопроизводства полнее всего можно определить, выявив их наиболее значимые признаки (критерии). Тезис о главенствующей роли критериев в теоретических исследованиях подтверждают слова ученого- философа Ш.И. Нуцубидзе, который указывает, что «…назначение критерия заключается в том, что он должен служить средством для реализации последующего процесса различения и определения, следовательно, критерий должен предварять любую теорию»1.

Следует отметить, что в литературе неоднократно высказывались пред- ложения о выделении различных признаков принципов в качестве наиболее значимых. Так, Ч.С. Касумов определяет критерии уголовно- процессуальных принципов следующим образом: «принцип — это основополагающее начало, определяющее сущность, содержание всего процесса, выражающее типичные его черты; принцип должен вытекать из задач судопроизводства и способст-

»

вовать их осуществлению, выражать демократизм уголовного судопроизводства; принцип должен быть закреплен в уголовно- процессуальном законе; принцип может реализовываться в одной или нескольких процессуальных стадиях, но непременно — в стадии судебного разбирательства; принцип уголовного процесса должен быть тесно связан с другими принципами, при этом

1 Нуцубидзе Ш.И. Бытие и истина // Историко-философский ежегодник. М.: Наука, 1991. С.342.

63

не подменяя их и не теряя своего собственного содержания»1.

Подчеркивая несомненную важность выводов Ч.С. Касумова, с некото- рыми из них все же можно не согласиться. Так, по нашему мнению, принципы действительно вытекают из задач уголовного судопроизводства, но ведь и задачи должны формироваться с учетом имеющихся принципов2, поэтому более точным будет вывод о необходимости соответствия между принципами и задачами3. Кроме того, критерием уголовно-процессуальных принципов должна быть их всеобщность, поэтому нельзя согласиться с мнением автора о возможности их реализации лишь в одной или нескольких стадиях. Всеобщность принципов вытекает из их анализа в качестве образований, определяющих содержание и направленность всего уголовного судопроизводства4.

Рассматривая проблему выделения критериев принципов, Г.М. Резник верно относит к ним требования полноты, непротиворечивости и взаимной независимости5. Одновременно с этим основы уголовного судопроизводства взаимосвязаны, взаимообусловливают друг друга6, «…порой глубоко проникая в сферу деятельности соседнего принципа»7. Таким образом, принципы должны иметь независимое содержание и вместе с тем достаточно тесные связи.

Для достижения стоящей перед работой цели представляется необхо- димым проанализировать общенаучное определение принципа применительно к уголовно-процессуальному праву, выявить реальные критерии данного образования, а затем составить его развернутое определение.

Следует признать, что наиболее значимым критерием принципов явля-

1 См.: Касумов Ч.С. Презумпция невиновности в советском праве. Баку: Элш, 1984. С.24.

2 См.: ЯкубМ.Л. Демократические основы советского уголовно-процессуального права. М.: МГУ, 1960. С.8-9.

3 На это, в частности, указывает В.М. Корнуков. См.: Корнуков В.М. Конституционные основы положения личности в уголовном судопроизводстве. Саратов: Саратовск. госуд. ун-т., 1987. С. 125.

4 Более подробно об этом см.: Добровольская Т.Н. Указ.соч. С.25; Агеева Г.Н. Принципы советского уголовно го процесса, их сущность и значение. М.: ВЮЗИ, 1972. С.23; Бибило В.И. Конституционные принципы право судия и их реализация в стадии исполнения приговора. Минск: «Университетское», 1986. С.46 и др.

5 См.: Резник Г.М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. М.: Юрид.лит.,1977. С.28.

6 См.: Петрухин И.Л. Система конституционных принципов советского правосудия // Советское государство и право. 1981.№5.С.80.

7 Чангули Г.М. Конституционные принципы уголовного судопроизводства зарубежных социалистических стран. Киев: Наукова думка, 1981. С.21.

64

ется их отчетливо выраженный нормативный характер. Как верно отметил в этой связи И.В. Тыричев, «…нормативность — важнейшее свойство принципов, неотделимое от природы уголовного процесса как особого рода правовой деятельности»1. Данная позиция в настоящее время поддерживается большинством ученых-процессуалистов2. Более того, как подчеркивает С.А. Альперт, в качестве норм права принципы выступают как основные, исходные положения, которые определяют характер всех других процессуальных правил3. Действительно, если условно представить уголовное судопроизводство как систему решений, направленных на достижение цели этого вида деятельности, то роль принципов видится в том, что с ними сравниваются все иные нормы, ко- торые получают возможность позитивной реализации лишь при условии полного соответствия требованиям принципов. Необходимо поддержать и точку зрения В.М. Савицкого, признающего возможность толкования с помощью принципов всех остальных уголовно-процессуальных норм4, т.к., по верному замечанию В.Д. Шундикова, принципы в сущности представляют собой положения, выражающие обобщенную характеристику содержания уголовно-процессуального права5.

С задачей выделения критериев непосредственно связана и проблема установления правовой природы принципов. Большой вклад в рассмотрение данного вопроса внес И.В. Тыричев. При этом автор указывает, что содержание принципов объективно, т.к. они «…отражают общие закономерности регулируемых ими общественных отношений и создаются людьми соответственно

1 Тыричев И.В. Указ. соч. С.4.

2 См.: Лившиц В.Я. Принцип непосредственности в советском уголовном процессе. М.; Л.: Юриздат, 1949. С. 104; Эпькинд П.С. Общественное начало в сфере уголовного судопроизводства и тенденция его дальнейшего развития // Актуальные проблемы государства и права в период строительства коммунизма. Л.: ЛГУ, 1967. С.116; Строгович М.С. Указ. соч. Т. I. C.I24; Незванова Л.А. О соотношении принципа социалистической за конности и публичности в советском уголовном судопроизводстве // Правоведение. 1990. № 2. С.80 и др.

3 См.: Альперт С.А. Принцип публичности (официальности) и его значение в деятельности советских органов предварительного расследования. С.50.

4 См.: Савицкий В.М. О принципах уголовного процесса // Проблемы кодификации уголовно- процессуального права. М.: Юрид. лит., 1987. С.20-21.

5 См.: Шундиков В.Д. К вопросу о принципах советского уголовного судопроизводства // Актуальные вопросы юридической науки. Ч. 2. Саратов: Саратовск. госуд. ун-т., 1978. С.99.

65

этим отношениям»1 и вместе с тем принципы субъективны, т.к. «…являются волевым актом государства, продуктом сознательного творчества законодателя»2.

Отметим, что И.В. Тыричев безусловно прав, определяя природу уго- ловно-процессуальных основ как дуалистическую, однако, на наш взгляд, они действительно могут выступать в качестве как объективных, так и субъективных категорий, но это зависит лишь от того, на каком социальном уровне происходит оценка данного явления. В представлении отдельных индивидуумов принципы объективны, т.к. не зависят от их сознания и выражают внешние процессы, происходящие в государстве и обществе. Однако на государственном, законодательном уровне принципы выступают как субъективные категории, т.к. они полностью зависят от правовой политики государства как особого надличностного образования. Поэтому природу принципов уголовного су- допроизводства, как представляется, можно определить как объективно- субъективную, т.е. объективную в понимании личности и субъективную на уровне государственной деятельности. Подтверждением служит немало исторических примеров, т.к. в любом авторитарном государстве большинство демократических принципов может не действовать, и с точки зрения соответствия законодательству такое положение на уровне индивидуального правосознания будет выглядеть вполне объективным.

Вместе с тем в современном мировом сообществе выработан механизм, позволяющий на наиболее высоком социальном уровне закрепить требования уголовно-процессуальных принципов, что служит достаточно эффективной защитой от их возможных нарушений в отдельных государствах3. Так, 10 декабря 1948 года III сессия Генеральной Ассамблеи ООН приняла Всеобщую

1 Тыричев И.В. Указ соч. С.4. 2Тамже.С5.

3 Подробнее об этом см.: Hemandez-Truyol B.-E. International Law, Human Rights, and Latcrit Theory: Civil and Political Rights - An Introduction // Inter-American Law Rewiew. The University of Miamy. Winter 1996-97. Volume 28. Number 2. P. 235-238.

66

декларацию прав человека, в которой среди других положений значительное внимание уделено закреплению принципов уголовного процесса. С другой стороны, это обеспечивает и эффективность разрабатываемых на международном уровне мер по борьбе с преступностью и по ее профилактике1. Настоящий документ ратифицирован Российской Федерацией, что возлагает на государственные органы обязанность осуществлять судопроизводство в строгом соответствии с требованиями данного акта.

Являясь нормами права, принципы, следовательно, обладают всеми признаками, которые присущи уголовно-процессуальным нормам. В этой связи на них можно распространить определение, данное П.С. Элькинд: «Уголовно-процессуальные нормы — это установленные государством общие и общеобязательные правила поведения субъектов уголовно- процессуальных прав и обязанностей, обеспеченные силой государственного и общественного воздействия, имеющие своей задачей наиболее эффективное осуществление уголовного судопроизводства»2.

Гипотезой в нормах-принципах являются условия, при которых возни- кает необходимость реализации определенного принципа. Учитывая, что принципы являются общими для всех стадий процесса, универсальной гипотезой следует считать условие возникновения уголовно- процессуальных правоотношений. При этом гипотезу не следует отождествлять с установленными рамками реализации принципов уголовного процесса, которые теоретически по объему должны совпадать, однако ввиду несовершенства законодательства гипотеза по отношению к области реализации принципа может быть неоправданно зауженной.

Как известно, диспозиция нормы права определяет ее содержание. Так,

1 См.: Newman G. Global Report on Crime and Justice, Published for the United Nations Office for Drug Control and Crime Prevention. New York - Oxford: Oxford University Press, 1999. P. 25-41, 191-241; International Crime Con trol Strategy. The White House. May 1998. - 94 p.

2 Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. Л.: ЛГУ, 1963. С.105.

67

в ст. 14 УПК, закрепляющей принцип равенства граждан перед законом и судом, диспозицией является указание на действия, которые направлены на должное соблюдение равенства прав граждан. Особенностью диспозиции нормы-принципа является выражение ее содержания не в одной норме права, а в целом их комплексе, что обусловлено спецификой регулятивной и охранительной функции принципов по отношению к остальным нормам.

В свою очередь, санкции уголовно-процессуальных норм состоят в указании на возможность применения государственных мер, направленных на восстановление нарушенного правоотношения1.

Вопрос о наличии либо отсутствии специфической уголовно- процессуальной ответственности относится к разряду дискуссионных2. Проблема выделения данного вида ответственности в качестве самостоятельного, на наш взгляд, состоит в том, что, в отличие от норм уголовного материального права, процессуальные нормы имеют более высокий уровень интеграции. Подавляющее большинство закрепленных в УПК положений рассчитаны на то, что их будет применять квалифицированный юрист. Поэтому, а также в целях удобства пользования, у норм уголовно-процессуального права трех-звенная структура не столь ярко выражена, гипотезы и санкции, как правило, не имеют четко установленного вербального выражения. Бланкетными на- звать их нельзя, т.к. во всем УПК нет той «изначальной» нормы, которая бы содержала наглядные атрибуты. Кроме того, назначение процессуальной нормы — установить определенную процедуру, в отличие от материальной она

1 Более подробно об этом см.: Лейст О.Э. Санкции в советском праве. М.: Госюриздат, 1962. С.23-24.

2 И.С. Самошенко, В.Т. Базылев отрицают возможность наступления такого вида ответственности. См.: Само- щенко И.С. Понятие правонарушения по советскому законодательству. М: Юрид.лит., 1963. С Л 61-167; Базы лев Б.Т. Об институте юридической ответственности // Советское государство и право. 1975. № 1. С.112. Дру гие авторы однозначно признают ее существование. См.: Коврига З.Ф. Уголовно-процессуальное принужде ние. Воронеж: ВГУ, 1975. - 175 с; Элъкинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно- процессуальном праве. М.: Юрид.лит., 1976. С.85-105. Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. Саратов: Саратовск.юрид.ин-т., 1978. С.8-17; Ветрова Г.И. Уголовно- процессуальная ответственность. М.: Наука, 1987. - 111 с; Громов Н.А., Полунии С.А. Санкции в уголовно- процессуальном праве России. М.: «Городец», 1998. С.31-47.

68

регулирует гораздо меньший круг общественных отношений, сводя их к отношениям между субъектами производства по конкретному делу. Задача материального права — охранять общество, задача процессуального права — воссоздавать каждый раз соответствующую процедуру. Поэтому санкцию любой уголовно-процессуальной нормы можно в общем виде сформулировать таким образом: «При нарушении правила, закрепленного в диспозиции, решение, в ходе принятия которого была использована норма, не имеет юридической силы и подлежит отмене».

Несомненно, от санкции следует отличать меры государства, действие которых направлено на обеспечение качества судопроизводства. В этой связи нельзя согласиться с позицией Г.Н. Ветровой, которая в качестве примера санкции называет возвращение дела на дополнительное расследование1. Санкцию как часть уголовно-процессуальной нормы следует, по нашему мнению, отличать от самого процесса нормативного регулирования правоотношений, поэтому в данном случае санкцией является возможность применения со стороны государства мер, направленных на обеспечение позитивной реализации норм, в том числе и принципов, а возвращение дела на дополнительное расследование представляет собой практическое воплощение санкции, ее приложение к конкретному случаю.

Далее, характеризуя принципы, необходимо отметить, что, как и иные правовые явления, они могут быть описаны при помощи ряда признаков, среди которых имеются как главные, так и второстепенные. При выявлении наиболее значимых признаков (именуемых также критериями) и менее важных следует подчеркнуть, что к первой группе, на наш взгляд, следует относить все признаки, характеризующие принципы как нормативные образования, а ко второй — те, которые являются производными от критериев и выражают признаки принципов в зависимости от их проявлений во внешних условиях.

1 См.: Ветрова Г.Н. Уголовно-процессуальная ответственность. С.56.

69

Рассматривая с этих позиций критерии принципов, которые были предложены Ч.С. Касумовым, нетрудно заметить, что требование закрепления принципа в законе, определение границ реализации принципов относится к их характеристике в качестве норм права, а указание на то, что принципы выражают демократизм уголовного судопроизводства, является признаком, зависящим от внешнего проявления в ходе правоприменительной деятельности1. Аналогичная закономерность обнаруживается и в суждениях М.А. Джафарку-лиева, который также описывает принципы, используя как основные, так и производные их признаки2.

Таким образом, можно сделать вывод, что в литературе признаки принципов не всегда разделяются на первичные, наиболее существенные, и производные, ввиду чего иногда появляется размытость в формулировках самого понятия принципов. Кроме того, перечень производных признаков в любом случае не может считаться законченным, т.к. при более глубоком исследовании этой проблемы с расширением границ познания будут обнаруживаться и новые качества принципов. Однако при изучении процессуальных начал в качестве конкретных положений закона круг критериев будет достаточно узким, т.к. основные признаки признаков по существу не выходят за пределы общетеоретической характеристики правовых норм.

Именно с этих позиций к разрешению проблемы подошел И.В. Ты-ричев, который указал, что принципы судопроизводства должны быть зафик- сированы в законе в виде норм права, которые не дублируют другие нормы руководящего характера, свидетельствуют о высоком уровне нормативного обобщения, содержат правила действий, указывающие на общий путь следования к целям процесса3.

Некоторые сложности при описании принципов уголовного процесса в

1 См.: Касумов Ч.С. Указ. соч. С. 43.

2 См.: Джафаркулиев М.А. Язык судопроизводства в многонациональном государстве. М.: Вердикт, 1992. С.45.

3 См.: ТыричевИ.В. Указ. соч. С.23.

70

качестве руководящих правовых норм возникают и ввиду отсутствия единого взгляда относительно необходимости их нормативного выражения. При этом одни авторы рассматривают принципы как основные, наиболее общие положения, руководящие идеи независимо от их законодательного закрепления в той или иной форме1. Другие ученые признают в качестве принципов лишь те положения, которые получили свое закрепление в уголовно-процессуальных нормах наиболее общего характера2. Существует также определение принципов как основных положений, идей, получивших свое закрепление в законе независимо от приемов и форм их закрепления, и, кроме того, положений, хотя и не получивших непосредственного выражения в законе, но вытекающих из ряда его норм3.

Если посмотреть на данную проблему с точки зрения динамики развития государственно-властных институтов, становится очевидным, что прин- ципы уголовного судопроизводства, являясь продуктом политики государства в области правосудия, первоначально формируются в виде идей, которые постепенно в ходе правотворчества закрепляются в виде норм действующего законодательства. Как верно утверждает В.Н. Бибило, принципы в своем развитии проходят несколько этапов: возникновение идей о правосудии, подготовительная работа и отображение идей в нормах права4.

Следовательно, основная проблема в данном случае состоит в опреде- лении «движущей силы», посредством которой идеи о правосудии неизменно

1 См.: Строгович М.С. Советский уголовный процесс. М.: Госюриздат, 1946. С.72; Демидов И.Ф, Принципы советского уголовного процесса // Курс советского уголовного процесса. Общая часть. М.: Юрид. лит., 1990. С. 136-138; Томии В.Т. О понятии принципа советского уголовного процесса // Труды ВШ МООП РСФСР. Вып. 12. М., 1965. С.194. и др.

2 См.: Нажимов В.П. О системе принципов организации и деятельности советского уголовного суда // Вопло щение ленинских идей в советском праве. Калининград: Калинингр. госуд. ун-т., 1970. С. 161; Якуб М.Л. Про цессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве. М.: Юрид. лит., 1981. С. 40-48. Советский уго ловный процесс. Учебник / Под ред. Л.М. Карнеевой и др. М.: Юрид. лит., 1980. С. 51; Фефелов П.А. Уголов но-правовой охранительный механизм и проблема специфических принципов // Проблемы совершенствования законодательства по укреплению правопорядка и усилению борьбы с правонарушениями. Свердловск: Сверд ловск. юрид. ин-т., 1982. С.18; Советский уголовный процесс. Учебник. Л.: ЛГУ, 1989. С.51 и др.

3 См.: Добровольская Т.Н. Указ. соч. С.24-26; Тыричев И.В. Указ. соч. С.10-13.

4 Бибило В.Н. Указ. соч. С.78.

71

воплощаются в виде правовых норм. На наш взгляд, такой силой является стремление к наибольшей эффективности судопроизводства, из чего вытекают и основные требования, которые можно предъявить к принципам — их целесообразность для достижения результатов судопроизводства и наглядность внешнего выражения. При этом не подлежит сомнению, что наибольшая эффективность правоприменения будет достигнута при закреплении принципов в виде норм-предписаний, содержащихся в отдельных статьях УПК и позволяющих наиболее полно усвоить содержание принципов всеми субъектами судопроизводства. Это, однако, не исключает возможности конкретизировать основное содержание принципов в более частных логических нормах права.

Вместе с тем следует признать, что в уголовно-процессуальной науке вопрос о необходимости закрепления принципов в виде норм- предписаний относится к сфере долженствования, т.к. в действительности многие принципы выполняли свое назначение и будучи закрепленными в логических нормах. К примеру, принцип презумпции невиновности до последнего времени не был закреплен в действующем законодательстве в виде системы норм-предписаний, хотя данное предложение и до принятия Конституции РФ высказывалось многими научными работниками1.

Следует также проводить четкую грань между представлением о прин- ципе как об идее и как о совокупности логических норм. Если идеи относятся к сфере правосознания, являются научными выводами, замыслом нормы-принципа2, то принцип, выраженный в виде нормы, даже и логической, имеет ярко выраженную нормативную природу. Иногда отделить одно от другого достаточно трудно, поэтому в случае неясности следует использовать такой

1 См.: Грошевой Ю.М. Питания презумпцн невинность С.88; Элькинд П.С. Толкование и применение норм уголовно-процессуального права. М.: Юрид. лит., 1967. С.99-101; Либус И.А. Презумпция невиновности в со ветском уголовном процессе. Томск: ТГУ, 1981. С.58; Савицкий В.М. Право на защиту и нормативное выраже ние презумпции невиновности //Адвокатура и современность. М.: АН СССР, 1987. С.25-37 и др.

2 См.: Громов Н.А., Николайченко В.В. Принципы уголовного процесса, их понятие и система // Государство и право. 1997. № 7. С.ЗЗ.

72

прием, как выведение нормы-принципа из системы более частных норм- предписаний. Если это сделать невозможно, то следует признавать, что определенного принципа как нормативного явления не существует, и речь в лучшем случае может идти лишь о его становлении.

Подводя итог сказанному, подчеркнем, что принципы уголовного су- допроизводства должны быть закреплены в действующем законодательстве в виде норм-предписаний, что подтверждается их полным соответствием всем требованиям, предъявляемым к правовым нормам. В некоторых случаях, когда этого не произошло, имеют место пробелы в действующем законодательстве, и подведение теоретической базы под эти факты вряд ли можно считать целесообразным. Единственный путь для устранения данных противоречий состоит, на наш взгляд, в приведении законодательства в полное соответствие с теоретическими положениями учения об уголовно-процессуальных основах.

Таким образом, исходя из определения принципов уголовного процесса как нормативных образований высшей юридической силы, в систему их критериев целесообразно включить следующие положения.

Принципы уголовного судопроизводства:

— представляют собой основы формирования всей системы уголовно- процессуального права; — — должны быть закреплены в действующем законодательстве в виде правовых предписаний; — — наиболее полно выражают содержание уголовно-процессуального законодательства; — —распространяют свое действие на все стадии уголовного процесса;

— тесно взаимосвязаны с государственной политикой в сфере уголовного судопроизводства, с учетом положений международных актов по пра- вам человека; — — оказывают охранительное и регулятивное воздействие по отноше- —

73

иию ко всем уголовно-процессуальным нормам.

В соответствии с этим принципы уголовного процесса следует опре- делить как основы создания и направленности всей системы соответствующей отрасли права, которые наиболее полно выражают содержание уголовно-процессуального законодательства, тесно связаны с государственной политикой в сфере уголовного судопроизводства, являются общими для всех стадий процесса и, являясь нормативными образованиями высшей юридической силы, оказывают охранительное и регулятивное воздействие по отношению ко всем уголовно- процессуальным нормам.

Характеризуя значение принципов, нельзя высказаться более точно и образно, чем это сделал русский ученый-правовед Н.Н. Розин: «Принцип процесса есть критерий для оценки отдельных институтов процесса в том виде, как они существуют в действительности, и в том виде, как они должны быть организованы. …Дело науки указать законодателю, что суд, при всех условиях государственной жизни, должен оставаться органом правосудия, и что надлежащая организация его деятельности осуществима только при сохранении тех начал процесса, которые подсказываются развитием правовой культуры»1.

Однако учение о принципах имеет не только теоретическое, но и опре- деленное практическое значение. В ходе судопроизводства по уголовным делам должностные лица и граждане постоянно сталкиваются с применением положений принципов, не всегда, однако, понимая их сущность, что может привести к недооценке важности принципов и, как следствие, к увеличению количества уголовно-процессуальных нарушений.

В рамках настоящей работы выяснялось мнение практических работ- ников относительно значимости положений принципов для успешного исполнения ими своих служебных обязанностей2. Установлено, что в целом долж-

1 Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. Томск, 1913. С.296-297.

2 См.: Приложение 2. В нем также содержится обобщение мнений практических работников и количественные показатели уровня значимости принципов в процессе правоприменения.

74

ностные лица уголовного судопроизводства и адвокаты верно оценивают место и роль принципов в процессе правоприменения. Однако уровень оценки значимости принципов дифференцируется в зависимости от категорий практических работников. Так, относительно остальных занижена значимость принципов у следователей и прокуроров. Это положение, на наш взгляд, объясняется тем, что, как видно из результатов исследования, большинство следователей воспринимают положения, составляющие содержание принципов, в качестве важных, но абстрактных предписаний. При этом следователи с опаской относятся к возможности непосредственного применения требований принципов при разрешении конкретных ситуаций, возникающих при производстве по уголовным делам. Относительно низкий уровень оценки значимости принципов прокурорами можно объяснить жесткой централизацией органов прокуратуры, а также в целом верными суждениями о наличии у следова- телей реальных законодательных и управленческих препятствий для соблюдения требований принципов в полной мере. Оценка адвокатами значимости принципов характеризуется тем, что, с одной стороны, они определяют максимальное значение положений принципов для соблюдения прав и законных интересов, с другой же — низко оценивают желание и возможности применять требования принципов органами предварительного расследования и прокурорами. Как результат, общий уровень оценки значимости принципов у адвокатов несколько ниже, чем у судей. Тот факт, что судьи наиболее последовательно относятся к значению принципов как важнейших регуляторов уголовно- процессуальной деятельности, подтверждает тезис об особом значении органов судебной власти в структуре государственного аппарата.

Изучение уголовных дел также подтверждает особое значение положений принципов для их успешного расследования, рассмотрения и разрешения. Так, при изучении дел, решения по которым впоследствии были отменены, установлено, что основной причиной их аннулирования было именно несоблю-

75

дение требований уголовно-процессуальных принципов1. Более того, можно признать, что в любом случае нарушение положений, закрепленных в принципах, должно вызывать отмену соответствующего процессуального решения.

§ 2. Назначение и правовые свойства системы принципов

уголовного процесса

При изучении научных работ нетрудно заметить, что в описании от- дельных уголовно-процессуальных принципов наблюдается некоторая недосказанность. Это явление представляется довольно закономерным, т.к. в действительности принципы не существуют обособленно друг от друга, а тесно связаны между собой, ввиду чего возникает особое правовое образование — система принципов уголовного судопроизводства. Следует подчеркнуть, что данная система обладает всеми общими признаками систем2, и вместе с тем имеет ряд особенностей, которые выявляются в каждом случае применения положений системного анализа при характеристике уголовно-процессуальной деятельности.

Естественно, системный подход к исследованию принципов не является самоцелью, он необходим для того, чтобы наиболее точно и полно описать процессы, происходящие в ходе реализации принципов, и использовать результаты в соответствии с задачами, стоящими перед данной работой. В практическом плане системный анализ позволит: объяснять и прогнозировать свойства и поведение системы принципов; определять влияние на систему отдельного принципа в зависимости от конкретного содержания, которое в него

1 Здесь и далее приводятся результаты изучения уголовных дел, содержащиеся в Приложение 4. 1 Описанию данных свойств посвящено большое количество трудов. См.: Общая теория систем. М.: Мир, 1966. - 188 с; Системный подход и современная наука. Новосибирск: СО АН СССР, 1971. - 282 с; Общая теория систем и интеграция знаний. М.: МДНТП, 1976. - 155 с; Афанасьев ВТ. Системность и общество. М.: ИПЛ, 1980. - 368 с; Керимов Д.А. Философские основания политико-правовых исследований. M.: Мысль, 1986. -330 с. и др.

76

вкладывается; закреплять в законе содержание принципов, при котором будет оптимально функционировать вся система1.

Вопрос об объединении принципов в систему неоднократно поднимался учеными-процессуалистами. Достаточно полно круг проблемных вопросов, связанных с системой уголовно-процессуальных принципов, был обозначен Н.Н. Полянским, а также рассмотрен в совместном труде Н.С. Алексеева, В.Г. Даева и Л.Д. Кокорева2. В рамках исследования данной проблемы нельзя согласиться с позицией М.П. Давыдова, который под системой принципов понимает прежде всего их совокупность и порядок расположения3. По нашему мнению, следует признать более убедительным о том, что принципы в системе объединяются на основе интеграции, порождающей возникновение нового качества4.

Отмечая несомненную ценность проведенных разработок, можно под- держать тезис о том, что при объединении принципов в систему возникает качественно новое образование, в котором его составные элементы, находясь в постоянном взаимодействии, передают друг другу часть своих свойств, создавая взаимообусловленную целостную основу для нормального регулирования всех процессуальных правоотношений5. Вместе с тем каждый из принципов обладает своим собственным содержанием, отличающим его от других. В этой связи представляется обоснованной позиция A.M. Ларина и Ю.И. Стецовско-го, которые пишут, что признание взаимосвязи принципов «…не означает того, что содержание одного принципа полностью сводится к содержанию дру- гого» и что «…качественная определенность каждого из них — одно из усло-

1 Более подробно об этом см.: Акоф Р. Общая теория систем и исследование систем как противоположные концепции науки о системах // Общая теория систем. М.: Мир, 1966. С.76.

2 См. Полянский Н.Н. Очерк развития советской науки уголовного процесса. M.: АН СССР, 1960. С.81-87; Алексеев Н.С, Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. Воронеж: ВГУ, 1980. С.37-48.

3 См. Давыдов М.П. Указ. соч. С.4.

4 См.: Якуб М.Л. Указ. соч. С. 34; Цыжин А.Л. Указ. соч. С. 145; Грошевой ЮМ Принцип безлосередносп i правосудшсть вироку радянського суду. С.79; Добровольская Т.Н. Указ. соч. С.34; Стецовский Ю.И., Ла рин A.M. Указ. соч. С.42.

s См.: Уголовно-процессуальное право. Учебник / Под ред. П.А. Лупинской. 2-е изд. М.: Юрист. 1997. С.92.

77

вий системности принципов»1.

Анализируя системные свойства основ, И.Л. Петрухин отмечает, что все принципы должны отвечать требованиям взаимосвязи, взаимообусловленности, качественной определенности, а также непохожести друг на друга2. Данное суждение в целом подтверждает предыдущее и, несомненно, заслуживает внимания, однако следует отметить, что в понятие «качественная определенность принципа» должны включаться, в числе прочих, и его специфичность, непохожесть по отношению к другим элементам.

Наиболее убедительной в данном плане следует считать точку зрения Т.Н. Добровольской, которая говорит об объединении объектов в систему при соблюдении таких условий, как связанность общностью целей, отсутствие внутренних противоречий как внутри отдельных элементов, так и между ними, при этом, по мнению автора, содержание какого-либо одного элемента не может полностью сводиться к содержанию другого либо полностью поглощаться им3.

Как отмечалось, именно описание системы принципов в качестве особого уголовно-процессуального образования позволит получить целостное представление о механизме реализации каждого из ее структурных элементов и системы в целом в ходе принятия и исполнения решений по уголовным делам.

В рамках настоящего исследования необходимо подчеркнуть, что су- ществует не одна система принципов, а как минимум две — абстрактная и реальная (более точно — не реальная, а подлежащая реализации, а в ретроспективном плане — реализованная). По верному определению Ю.А. Урманцева, «…под абстрактной системой понимается такая система, по отношению к ко-

1 См.: Стецовский Ю.И. Ларин A.M. Там же.

2 См.: Петрухин И.Л. Система конституционных принципов советского правосудия // Советское государство и право. 1981.№5.С.80.

3 См.: Добровольская Т.Н. Указ. соч. С.ЗЗ.

78

торой все остальные системы суть те или иные ее интерпретации»1. Таким образом, можно признать, что в действительности существует общая абстрактная система уголовно-процессуальных принципов и бесконечное количество реальных систем, которые являются результатом применения абстрактной системы при производстве по каждому конкретному уголовному делу. При этом область влияния абстрактной системы принципов распространяется на все действующее уголовно- процессуальное законодательство, а реальной системы — на
судопроизводство по конкретному делу2.

Следует, на наш взгляд, согласиться с определением системы, которое было предложено Д.А. Керимовым, и в целом взять его за основу при формировании понятия системы уголовно-процессуальных начал как особого правового образования3.

Таким образом, можно утверждать, что система уголовно- процессуальных принципов может быть обозначена в качестве интегрированного в структурно упорядоченное единство комплекса нормативных предписаний высшей юридической силы, обладающих относительной самостоятельностью, стабильностью, автономностью функционирования и возможностью взаимодействия с другими элементами внутри системы и с иными правовыми системами в целях наиболее полного урегулирования вопросов, возникающих в связи с возбуждением, расследованием, рассмотрением и разрешением уголовных дел.

Важное место в формировании целостного представления о системе принципов занимает вопрос о значимости каждого из них. Многие ученые

1 См.: Урманцгв Ю.А. Начала общей теории систем // Системный анализ и научное знание. М.: Наука, 1978. СЛО.

2 Я.О. Мотовиловкер также говорит о принципах процесса в абстрактном и конкретном смыслах, понимая под принципом в абстрактном плане норму-модель, а под конкретным принципом его законодательное воплоще ние. Представляется, что такая оценка принципов вполне справедлива, однако она характеризует не процесс правореализации, а соотношение между «духом и буквой» принципов как нормативных образований. См.: Мотовиловкер Я.О. О принципах объективной истины, презумпции невиновности и состязательности процес са. С.8.

3 См.: Керимов Д.А. Указ соч. С.218.

79

считают, что принципы неравнозначны .

Другие авторы полагают, что принципы уголовного процесса пред- ставляют собой элементы, равным образом действующие в пределах общей их системы2.

Нам же представляется, что следует отдать предпочтение позиции М.Л. Якуба, который говорит, что «…сама постановка вопроса о том, какие из принципов являются главными, а какие второстепенными, неправильна»-\

Действительно, рассмотрение этого вопроса находится в несколько иной плоскости. По-видимому, возникновение различных точек зрения про- изошло ввиду того, что в первом случае принципы исследуются в качестве правовых образований в совокупности с присущими им системными связями, а во втором — отдельно от них. Кроме того, авторы обычно не оговаривают, о какой именно системе — абстрактной или реальной — идет речь в их работах.

Если рассматривать абстрактную систему уголовно-процессуальных принципов, то следует признать, что все они равновелики, т.к. представляют собой нормативные предписания, предназначенные для наиболее полного

1 Так, П.Ф. Пашкевич указывает на вспомогательное значение принципа непосредственности по отношению к требованию о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств по делу. В.П. Нажимов гла венствующее место в системе отводит принципу законности, этого же мнения придерживается А.С. Кобликов. Ч.С. Касумов, В.М. Савицкий выдвигают идею о ведущей роли принципа презумпции невиновности, И.Я. Дю- рягин, напротив, рассматривает данный принцип в качестве подчиненного по отношению к принципу всесто роннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, В.П. Кашепов гласность, равноправие сто рон, право подсудимого на защиту, а потерпевшего — на участие в деле его представителя считает одним из условий законности и справедливости осуществления судебной защиты прав и свобод граждан. Я.О.Мотовиловкер, Г.И. Чангули, М.А. Чельцов также признают существование определенной иерархической зависимости между принципами. См.: Пашкевич П.Ф. Процессуальный закон и эффективность уголовного судопроизводства. М.: Юрид. лит., 1984. С.80; Нажимов В.П. Дискуссионные вопросы учения о принципах советского уголовного процесса // Вопросы организации суда и осуществления правосудия в СССР. Калинин град: Калинингр. госуд. ун-т., 1977. № 5. С.27; Кобликов А.С. Законность - конституционный принцип совет ского уголовного судопроизводства. С. 18; Касумов Ч.С. Указ. соч. С.49; Савицкий В.М. Право на защиту и нормативное выражение презумпции невиновности.С.25; Дюрягин И.Я. К вопросу о презумпции невиновности в уголовном судопроизводстве // Актуальные проблемы советского уголовного процесса. Свердловск: Сверд ловск. юрид. ин-т., 1987. С.20-21; Кашепов В.П. Институт судебной защиты прав и свобод граждан и средства ее реализации // Государство и право. 1998. № 2. С.69; Чельцов М.А. Система основных принципов советского уголовного процесса. С. 121-122; Мотовиловкер Я.О. Установление истины в советском уголовном процессе. Ярославль: Яросл. госуд. ун-т., 1974. С.12; Чангули Г.И. Указ. соч. С.21.

2 См.: Элькинд П.С. Основные начала (принципы) советского уголовного процесса // Уголовный процесс / Под ред. Н.С. Алексеева, В.З. Лукашевича, П.С. Элькинд. М.: Юрид.лит., 1972. С.Ы; Добровольская Т.Н. Указ. соч. С.33-34; ТыричевИ.В. Указ. соч. СП; БибшоВ.Н. Указ. соч. С.42.

3 Якуб М.Л. О принципах советского уголовного процесса. С.ЗЗ.

80

урегулирования ситуаций, возникающих при движении уголовных дел. В случае же исследования реальной системы принципов проявление отдельных ее элементов может быть условно описано в виде подчиненного либо главенствующего положения среди других. Обратим внимание, что такое описание может применяться только по отношению к конкретной правоприменительной ситуации по отдельному уголовному делу и не имеет характера обобщенного суждения.

Данный вывод подтверждается и практикой. Проведенным анкетированием практических работников установлено, что важность отдельных уголовно- процессуальных принципов при их реализации определяется каждым респондентом индивидуально, отсутствует общая тенденция по выдвижению каких-либо положений в разряд ведущих. В различных процессуальных действиях отдельные из них действительно занимают ведущее положение по отношению к остальным, но в других эти же принципы находятся на более скромных позициях. Общий же количественный показатель уровня востребованности принципов выражается однопорядковыми числами, что убедительно подтверждает тезис об их равнозначности в рамках единой системы1. Таким ? образом, на основании изучения абстрактной и реальной системы принципов можно сделать вывод о «взаимном равноправии» уголовно-процессуальных начал.

В литературе высказаны неоднозначные суждения и относительно самого системного подхода. В.П. Кузьмин при системном анализе предлагает

1 Для установления мнения практических работников относительно места и роли отдельных принципов в рамках их единой системы была выдвинута рабочая гипотеза о приоритетном значении одного или нескольких принципов в ряду остальных. Проверка гипотезы была осуществлена методом определения индекса ориентации должностных лиц и адвокатов на использование в своей деятельности принципов (см. Приложение 3). В результате исследования установлено, что правоприменители не выделяют «эталонный» по значимости принцип. Определяя значение принципов в абстрактном плане, большинство респондентов среди прочих выделило такие положения, как законность и презумпция невиновности. Вместе с тем при установлении значимости принципов для принятия конкретных решений или производства определенных процессуальных действий остальные принципы также были неоднократно обозначены в качестве приоритетных. Количественные показатели результатов проверки значимости принципов представлены в Приложении 3 в виде шкалы балльных оценок.

81

оперировать понятиями стабильных информационных множеств1. Д.А. Керимов, наоборот, считает, что системные явления необходимо познавать в динамике, с учетом их изменений и развития2. Оценивая оба подхода к разрешению данной проблемы как позитивные, следует обратить внимание, что системный подход — это достаточно сложный метод исследования. Поэтому любую систему следует описывать вначале как стабильное образование, а затем — с учетом динамических процессов. Именно это обусловливает наличие у принципов независимого содержания при рассмотрении их в качестве стабильных информационных множеств, и одновременно прослеживаются тесные интеграционные связи при изучении принципов с учетом их изменений и развития в рамках единой системы.

Природа связей между элементами внутри системы отлична от других видов связей, например, от причинно-следственной, поэтому можно вести речь о наличии особой системной связи, которая формирует всю ее структуру. Системная связь — это комплексное понятие, оно обусловливает существование нескольких структур, с помощью которых можно описать особенности любой системы, в том числе и системы уголовно-процессуальных начал. В перечень таких структур входят: 1) статическая структура (геометрическое построение системы); 2) динамическая структура (взаимодействие между принципами); 3) кинематическая структура (реализация системы); 4) функциональная структура (поведение системы принципов при взаимодействии с другими системами); 5) генетическая структура (возникновение и развитие системы)3.

Одновременно следует иметь в виду, что, как отметил Ю.М. Грошевой, все вопросы структуры системы должны исследоваться в их неразрывной связи с самим объектом, т.к. в отрыве от содержания принципов структура при-

1 См.: Кузьмин В.П. Принцип системности в методологии диалектического и исторического материализма // Вопросы философии. 1980. № 2. С.53.

2 См.: Керимов Д.А. Указ. соч. С.205.

3 Подробнее об этом см.: Тюхтин B.C. О подходах к построению общей теории систем // Системный анализ и научное знание. М.: Наука, 1978. С.43-4 6.

82

обретает самодовлеющее значение и не способна в полной мере охарактеризовать содержание этой системы1.

Рассматривая вопрос о структуре системы принципов (по-видимому, имелась в виду статическая структура. — А.Г.), Т.Н. Добровольская указала, что система должна быть признана «единой цепью органически взаимосвязанных и одинаково значимых положений, стоящих в одном ряду»2. Отмечая несомненную правоту автора в определении органической взаимосвязи принципов, нельзя, вместе с тем, полностью согласиться с предложенной «линейной» моделью взаимодействия между принципами в виде звеньев одной цепи. Действительно, такая структура позволяет объяснить взаимосвязь и взаимозависимость между отдельными принципами, однако, как мы полагаем, она все же не отражает всей полноты взаимодействия принципов в рамках единой системы, т.к. при этом каждый из принципов будет непосредственно связан не со всеми остальными, а лишь с двумя соседними, связь же должна обеспечивать прямое взаимодействие между любыми структурными элементами системы.

В связи с изложенным представляется, что статическая структура должна описываться при помощи более сложной геометрической фигуры, со- стоящей из узлов-принципов, непосредственно связанных друг с другом.

Так как принцип представляет собой совокупность определенной ин- формации, при описании связей между принципами целесообразно использовать понятие «информационное множество». Взаимодействие между принципами в их системе носит характер многостороннего обмена информацией, поэтому можно считать, что связь между ними осуществляется при помощи информационных потоков, имеющих разностороннюю направленность. Наиболее важной характеристикой информационного потока является его плот-

1 См.: Грошевой Ю.М, Сущность судебных решений в советском уголовном процессе. Харьков: Выща школа,

  1. С.25.

2Добровольская Т.Н. Указ. соч. С.38.

83

ность, которая определяется как количество информации, передающейся от одного принципа к другому при реализации тех либо иных норм права. Именно такая плотность субъективно воспринимается правоприменителем как «важность» принципа, на основании чего и возникают идеи о подчиненности одних принципов другим. Представляется, что данная позиция несколько неточно выражает сущность взаимодействия и взаимозависимости принципов.

Как показало изучение научной литературы, при определении характера взаимодействия отдельных уголовно-процессуальных принципов в рам- ках их единой системы различные авторы строят свои «цепочки»1. По- видимому, в этих случаях любую последовательность при характеристике принципов можно признать целесообразной, т.к. описание системы взаимосвязанных принципов может производиться в любых направлениях, в зависимости от того, какая проблема находится в центре исследования. Следует заметить, что принципы, наряду с наличием у каждого из них собственного специфического содержания, будучи заключенными в единую систему, настолько тесно взаимосвязаны друг с другом, что нельзя говорить о большей либо меньшей степени такой интеграции между отдельными элементами.

Реализация системы уголовно-процессуальных принципов состоит в наполнении абстрактной системы принципов конкретным содержанием в каждом отдельном случае возбуждения, расследования и разрешения уголовного дела. Следовательно, пространством для реализации системы принципов служит совокупность правоотношений, которые возникли при производстве по делу, а временные рамки определяются с момента начала стадии возбуждения уголовного дела и до окончания всех правоотношений между субъектами.

Реализация любого из принципов может носить в конкретной право- применительной ситуации как позитивный, так и негативный характер. Если

1 См.: Добровольская Т.Н. Указ.соч. С.64-69; Калмыкова А.,, Амырбекова М. Национальный язык судопроиз- водства и обеспечение обвиняемому права на защиту // Советская юстиция. 1983. № 20. С.15; Касумов Ч.С. Указ. соч. С.45-48; Стецовский Ю.И., Ларин A.M. Указ. соч. С. 42. и др.

84

имело место правильное использование правовых норм, входящих в содержание определенного принципа, то можно говорить о его позитивной реализации, если же требования принципа были нарушены, это вызывает его негативную реализацию. Однако, как представляется, в любом случае разрушения системы принципов не происходит, т.к. функциональность абстрактной системы не зависит от ее практической реализации в конкретном уголовном деле. При негативной реализации все системные процессы происходят в том же порядке, что и в первом случае, с той лишь разницей, что при этом не достигается цель судопроизводства по делу.

Поэтому нельзя согласиться с позицией Е.А. Винера, который утвер- ждает, что система уголовно-процессуальных принципов не обладает свойством сохранения своей целостности, т.к. при нарушении одного принципа якобы происходит и нарушение всей системы1. Нам видится, что ни отдельный принцип, ни их система не могут «нарушаться» или «не нарушаться», речь может идти лишь о нарушении правоприменителем нормативных требований, выражающих содержание принципов, что вызывает негативную реализацию системы, однако при этом специфические системные связи между ее структурными элементами не разрушаются2.

При этом Л.В. Костенко обоснованно сводит все существенные нару- шения норм уголовного судопроизводства именно к нарушениям требований отдельных принципов либо их системы3. Исходя из данного положения, можно утверждать, что эти нарушения и формируют своеобразную границу, которая разделяет реализацию системы принципов на позитивную и негативную.

1 См.: Винер Е.А. Уголовно-процессуальные принципы: вопросы системы и пределов действия // Юридическая наука и проблемы формирования демократического правового государства Украина. Киев: ИСИО, 1993. С. 112.

2 Верный вывод об устойчивости системы принципов делает И.Ф. Демидов, но, к сожалению, объяснения сво ей позиции им представлено не было. См.: Демидов И.Ф. Курс советского уголовного судопроизводства. М.: Юридлит., 1989. С. 141.

3 См.: Костенко Л.В. О понятии существенных нарушений уголовно-процессуального закона // Эффективность борьбы с преступностью и совершенствование законодательства в свете Конституции СССР. Уфа: Башкирск. госуд. ун-т., 1980. С. 84-86.

85

При существенных нарушениях уголовного судопроизводства реализа- ция системы принципов может изменить свое направление и начаться вновь с того момента, когда произошли эти нарушения. На практике такая ситуация выражается в следующем: 1) возвращение уголовного дела для производства дополнительного расследования (п.8 чЛ ст.211, п.2 ст.214, п.2 ст.221, ст.258 УПК РСФСР)1; 2) отмена приговора и направление дела на новое расследование или новое судебное рассмотрение (п.2 чЛ ст.339, п.2 чЛ ст.378, п.1 ст.389 УПК)2; 3) отмена кассационного определения, а также последующих судебных определений и постановлений, если они были вынесены, и передача дела на новое кассационное рассмотрение (п.З чЛ ст.378 УПК)3; 4) отмена определения и постановления, вынесенного в порядке надзора, и оставление в силе, с изменением или без изменения, приговора суда и кассационного определения (п.4 чЛ ст.378 УПК)4; 5) отмена прокурором постановления следователя о прекращении уголовного дела и возобновление производства по делу (ст.210 УПК)5.

Существуют также ситуации, когда нарушения столь существенны, что это вызывает ликвидацию всех уголовно-процессуальных отношений: 1) прекращение производства по делу по реабилитирующим основаниям (п.п. 1,2,5 чЛ ст.5, п.2 чЛ ст.208 УПК)6; 2) постановление оправдательного приговора (ч.З ст.309 УПК)7; 3) отмена приговора, определения или постановления суда и прекращение уголовного дела (п.З чЛ ст.339, п.2 ст.389 УПК)8.

Таким образом, можно считать, что вышеперечисленные последствия и образуют границу, которая разделяет реализацию системы
уголовно-

1 См.: Архив Ленинского районного суда г. Курска. Уг. дела Jfe№ 1-569-88,1-337-88,1-280-89 и др,

2 См.: Архив Ленинского районного суда г. Курска. Уг. дела №№ 1-455-98, 1-831-98, 1-39-99идр.

3 См.: Архив Свердловского районного суда г. Белгорода. Уг. дела №№ 1-663-98,1-420-99 и др.

4 См.: Архив Ленинского районного суда г. Курска. Уг. дела №№ 1-243-98, 1-883-99 и др.

5 См.: Архив Промышленного районного суда г. Курска. Уг. дела №№ 1-221-98,1-437-99 и др.

  • См.: Архив УВД Курской обл. Ф. 8, оп. 6-в, арх. № 963; ф.8, оп. 6-в, арх. № 252; ф. 8, оп. 7-в, арх. № 975; ф. 8, оп. 7-в, арх. № 7070, ф.8, оп. 6-в, арх. № 508 и др.

7 См.: Архив Свердловского районного суда г. Белгорода. Уг. дела №№ 1-136-98, 1-752-99.

  • См.: Архив Промышленного районного суда г. Курска. Уг. дела №№ 1-24-97, 1-519-99.

86

процессуальных принципов на позитивную и негативную. В действующем законодательстве невозможно перечислить все нарушения, при которых реализация принципов становится негативной. Однако в УПК следует закрепить общую норму, предписывающую возвращение уголовного процесса к тому действию, в ходе которого была допущена деформация правоприменительной деятельности путем нарушения требований принципов.

С учетом того, что действующее законодательство имеет иерархическую системную структуру, взаимодействие абстрактной системы принципов с иными системами можно определить как ее отображение на норму или группу норм. Такое отображение не идентично во всех случаях, но оно зависит не от того, какой объем в системе права занимает данная подсистема (будь то норма права, правовой институт либо право в целом), а от специфики («остроты») конкретной правоприменительной ситуации. Например, при задержании подозреваемого в совершении преступления (ст.122 УПК) контроль со стороны системы принципов происходит гораздо интенсивнее, чем при разрешении вопросов, связанных с обеспечением гражданского иска в уголовном деле, хотя такой иск регулируется гораздо большим количеством правовых норм (ст.ст.29, 54, 55, 137, 138, 175, 200, 233, 274, 310 УПК)1.

Взаимодействие реальной системы принципов с иными нормами права можно условно определить следующим образом. Если представить уголовное судопроизводство как непрерывный процесс реализации норм, то роль системы принципов состоит в том, что с ней «сверяются», сравниваются все нормы, подлежащие применению. Лишь в случае полного соответствия нормам-принципам такие нормы получают возможность позитивной реализации. Ю.И. Стецовский и A.M. Ларин по этому поводу отмечают: «Нарушение принципа не позволяет успешно решать задачи уголовного судопроизводства и обычно не может не опорочить совершенное в таких условиях процессуальное дейст-

1 См.: Архив Промышленного районного суда г. Курска. Уг. дела К» 1-30-98, 1-141-98, 1-340-99, 1-974-99.

87

вие или принятое по делу решение»1.

Система принципов уголовного процесса оказывает регулятивное и ох- ранительное воздействие по отношению к остальным нормам, которые подлежат использованию при производстве по конкретному делу.

Регулятивное воздействие системы принципов заключается в том, что при формировании решения лицо, ведущее производство по делу, выбирает из действующего законодательства совокупность норм, необходимых для позитивного урегулирования конкретной ситуации и определяет соответствие принимаемого решения требованиям системы принципов. При этом, по словам Л.Б. Зусь, «…своеобразие регулирующей роли общих процессуальных норм состоит в том, что правовая регламентация поведения выражена в них в виде общих положений, имеющих определяющее значение для всей системы уголовного процесса, его стадий, институтов или конкретных (частных) норм»2.

Охранительное воздействие системы характеризуется тем, что при об- наружении несоответствия между требованиями принципов и ранее принятым решением такое решение отменяется и уголовное производство должно быть начато с реализации именно тех норм права, которые были нарушены.

Таким образом, для того, чтобы система уголовно-процессуальных принципов выполняла свое назначение, необходимо, чтобы с ее стороны осуществлялся непрерывный контроль за реализацией всех остальных правовых систем. Поэтому, по словам С.А. Альперта, как вся система, так и каждый отдельный принцип должны обеспечивать позитивную реализацию всех норм права в любой дискретный момент правоприменительной деятельности, определять характер всех других процессуальных правил3.

1 См.: Стецовский Ю.И., Ларин A.M. Указ.соч. С.11.

2 Зусь Л.Б. Механизм уголовно-процессуального регулирования. Учебное пособие. Владивосток:
Дальнево- сточн. госуд. ун-т., 1976. С.32.

3 См.: Алъперт С.А. Принцип публичности (официальности) и его значение в деятельности органов предвари тельного расследования. С.50.

88

О генезисе системы уголовно-процессуальных принципов в теоретиче- ском плане можно говорить только применительно к абстрактной системе принципов.

Абстрактная система возникает и развивается в качестве правовых начал, регулирующих государственную деятельность по борьбе с преступно- стью. Изменения в системе принципов могут на законодательном уровне происходить путем прибавления, вычитания, а также путем одновременного прибавления и вычитания первичных элементов1. Естественно, эти изменения должны быть обусловлены реальной общественно-политической обстановкой и выражать действительное состояние правоохранительной и судебной деятельности государства.

Дискуссия о возникновении и развитии принципов имеет многовековую историю. Древнегреческая философская школа основывает построение правовой системы на универсальных идеях справедливости, в римских же трактатах принципы, наоборот, синтезировались из отдельных норм права, а те, в свою очередь, из конкретных прецедентов2. На наш взгляд, обе позиции могут считаться обоснованными. Генезис принципов можно определить как двойственный процесс. С одной стороны, это действительно идеи, которые по мере развития государства закрепляются в виде правовых норм. И напротив, изучая прецеденты, законодатель выявляет общие, наиболее важные правила судопроизводства и превращает их в нормы-принципы.

Стабильность системы принципов следует определить как ее способность быть устойчивой к внешним и внутренним воздействиям.

Внешняя устойчивость — это способность абстрактной системы оста- ваться стабильной при изначальном наличии в элементах системы противоречий, которые ввиду их незначительности позволяют этой системе иметь пози-

1 См.: Урманцев Ю.А. Начала общей теории систем // Системный анализ и научное знание. М.: Наука, 1978. С.16-17.

2 Более подробно об этом см.: Берман Гарольд Дж, Указ. соч. С. 142-145.

89

тивное воплощение. Другими словами, это те «оговорки», которые, являясь исключением из общего правила, не вызывают негативной реализации системы принципов1.

Внутреннюю устойчивость можно определить как способность реальной системы принципов иметь позитивный характер при наличии таких на- рушений уголовного судопроизводства, которые, хотя и вызывают реакцию со стороны государства (например, в виде указаний прокурора), но ввиду своей несущественности не препятствуют достижению цели уголовного процесса.

Как известно, в уголовном судопроизводстве правоприменение пред- ставляет собой прежде всего процесс принятия решений о возможности участия той либо иной нормы права в регулировании правоотношений. В реальных ситуациях этот процесс характеризуется особым вероятностным подходом, который позволяет принимать законные и обоснованные решения, используя «упрощенный» метод, не проводя углубленного анализа всех аспектов реализации системы принципов. Кроме практической состоятельности данного положения, имеются и теоретические подтверждения того, что «…это дает почти столь же хорошие результаты, как и изучение самой системы. Это можно объяснить тем, что данные о характере изменения вероятностной меры не- сут большое количество информации о системе, вызывающей это изменение. В действительности на практике во многих случаях эти данные содержат всю необходимую на практике информацию»2.

Поэтому можно признать, что в самих нормах права содержится ин- формация, которая предохраняет их от негативной реализации. Эта информация появляется ввиду взаимного отражения, непрерывно происходящего между системой принципов и другими правовыми системами. Особенно обширно такое отражение происходит в момент правотворчества, когда новые нормы

1 См.: Гласность судебной деятельности по уголовным делам. Киев: Наукова думка, 1993. С.32.

2 Дреник Р. Принцип причинности и прогнозируемость сигналов. // Общая теория систем. М.: Мир, 1966. С.161.

90

создаются с учетом уже имеющихся норм-принципов. Такое явление, несо- мненно, придает дополнительную стабильность всем уголовно- процессуальным правоотношениям.

Одним из наиболее глубинных вопросов системного анализа принципов является возможность их классификации в зависимости от наличия у них сходных черт и различий. Основная проблема при этом состоит в установлении достаточности сходных качеств для объединения принципов в классы. По верному замечанию М.В. Салтевского, «…каждая научная классификация должна вскрывать какой-то общий закон, объединяющий группу объектов, или хотя бы отражать факт существования исследуемых классов, объектов и т.п.»1.

В работах многих ученых-процессуалистов долгое время велись дискуссии о возможности классификации принципов на основании их конститу- ционного закрепления. Противники подобного разделения аргументировали свою позицию тем, что «…все принципы уголовного судопроизводства по существу есть принципы конституционного значения»2. Н.Н. Полянский, напротив, считал закрепление принципов в Конституции либо отсутствие такового ? наиболее значимым основанием не только для классификации принципов, но и для построения их системы3.

Однако представляется, что в этих ситуациях происходило чрезмерное возвеличивание конституционных принципов в ущерб остальным: в первом случае — в результате стремления «подтянуть» все принципы до ранга конституционных, во втором — вследствие придания особого «высшего» статуса принципам, содержание которых было закреплено в Конституции СССР в виде норм-предписаний.

’ Салтевский М.В. Идентификация и установление групповой принадлежности. Харьков: Харьковск.юрид.ин-т., 1965. С.29.

2 Тыричев И.В., Винокурова Л.В. Некоторые общие вопросы теории принципов уголовного судопроизводства в связи с Конституцией СССР // Актуальные проблемы суда, арбитража и прокурорского надзора в свете Кон ституции СССР 1977 года. M.: ВЮЗИ, 1979. С.83.

3 См.: Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. М.: МГУ, 1956. С.87-119.

91

Оценивая спор с позиций сегодняшних, следовало бы признать верным мнение ученых, которые в то время указывали на невозможность классификации принципов по их закреплению в нормативных актах1.

Наиболее верное суждение по этому поводу высказала В.Н. Бибило, которая признала равенство принципов независимо от их законодательного закрепления, т.к. их соблюдение в равной мере обеспечено силой государства2.

A.M. Ларин, говоря о равнозначности принципов независимо от уровня их законодательного закрепления, дает развернутый перечень объективных и субъективных факторов, влияющих на способ выражения принципов в тексте нормативного акта. К ним он относит: характер принимаемого акта, правовые традиции, уровень теоретической разработки соответствующих юридических проблем, уровень законодательной техники, преобладание среди участников законопроектной работы сторонников определенной научной концепции и

Др.3

Развивая данный тезис, можно сделать вывод, что принципы уголовного процесса, закрепленные в виде правовых требований, должны иметь рав- ную защиту со стороны государства от нарушений. Естественно, уровень законодательного закрепления принципов должен быть как можно выше. Однако возможность их закрепления на конституционном уровне зависит прежде всего от типа конституции, а установление принципов в иных нормативных актах ни в коей мере не умаляет их значения, т.к. это не влияет на содержание как отдельных принципов, так и всей их системы.

Кроме того, в дискуссию следует, на наш взгляд, ввести и «историческую составляющую». Если до принятия новой Конституции говорить о

1 См.: Мотовтовкер Я.О. Установление истины в советском уголовном процессе. С.13; Добровольская Т.Н. Указ. соч. С.35; Нажимов В.П. Развитие системы демократических принципов советского уголовного процес са в свете новой Конституции СССР. С.11 и др.

2 См.: Бибило В.Н. Указ. соч. С.9.

3 См.: Ларин A.M. Уголовный процесс: структура права и структура законодательства. М.: Наука, 1985. С.22.

92

том, что все принципы должны быть сведены к содержанию этого документа, было бы большой натяжкой, то в настоящее время подавляющее большинство основ уголовного процесса действительно нашло свое нормативное выражение именно на конституционном уровне.

Поэтому из вышесказанного можно сделать следующие выводы: 1) со- держание и юридическая сила принципов не зависит от уровня их закрепления (если он не ниже уровня федерального законодательства); 2) законодатель должен стремиться к закреплению принципов на более высоком (желательно — на конституционном) уровне; 3) в настоящее время несомненной заслугой российского законодателя следует считать тот факт, что большинство принципов уголовного процесса закреплены именно на конституционном уровне.

Следующей проблемой, возникающей при классификации принципов, является вопрос о наличии принципов отдельных стадий.

Так, согласно одной точки зрения, стадии уголовного процесса не имеют своих собственных принципов, в них проявляются лишь общепроцес- суальные начала1. Г.Н. Агеева считает, что условия стадий служат правилами производства, которые представляют собой проявления принципов с учетом непосредственных задач и особенностей этих стадий2. Иначе говоря, как пишет Ц.М. Каз, «…общие черты стадий уголовного процесса есть специфическое преломление принципов процесса к конкретным стадиям»3. Более того, С.А. Альперт подчеркивает, что «…тесная связь и взаимозависимость стадий советского уголовного процесса обеспечивается прежде всего тем, что они имеют общие принципы, объединяющие их в единую цельную систему»4.

Иную позицию по данному вопросу заняли авторы, которые считают,

1 См.: Перлов И.Д. Кассационное производство в советском уголовном процессе. М.: Юрид. лит., 1968. С.37; Добровольская Т.Н. Указ. соч. С.28 и др.

2 См.: Агеева Г.Н. Принципы советского уголовного процесса, их сущность и значение. М.: ВЮЗИ, 1972. С.23.

3 Каз Ц.М. Осуществление принципов советского уголовного процесса в доказывании // Актуальные проблемы отраслевых юридических наук. Саратов: Саратовск. юрид. ин-т., 1982. С.ПО.

4 Альперт С.А. Принцип публичности (официальности) и его значение в деятельности органов предваритель ного расследования. С.50-51. Подобное мнение высказывает и В.Н. Бибило. См.: Бибило В.Н. Указ.соч. С.46.

93

что, кроме общих принципов, следует выделять и принципы отдельных стадий. Например, М.С. Строгович, Н.В. Жогин, Ф.Н. Фаткуллин, Г.И. Пичкале-ва, В.И. Власенко говорят о принципах предварительного расследования1, Н.А. Громов выделяет самостоятельную систему принципов, действующих на стадии возобновления дел по вновь открывшимся обстоятельствам2. Возражая против этого, Т.Н. Добровольская пишет, что ни одно из подобных положений «…не характерно только для предварительного следствия, а по содержанию не представляет какого-то начала, существующего отдельно от общих принципов уголовного процесса»3.

По нашему мнению, разрешение этого давнего спора невозможно без применения положений системного анализа. В действительности система принципов, как и любые сложные системы, представляет собой иерархическое образование, имеющее несколько уровней. А.П. Гуляев, поддерживая Т.Н. Добровольскую, считает, что на стадии предварительного расследования параллельно (курсив наш. — А.Г.) с общепроцессуальными действует особая система принципов, каждый из которых специфичен только для этой стадии и что требование полноты и объективности следствия — это всего лишь составная часть общепроцессуального принципа всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела4.

При этом автор достаточно точно описывает процессы, происходящие в системе принципов, с той лишь разницей, что не параллельно, а в виде сис- темы более низкого порядка, находящейся в иерархическом подчинении по отношению к общей системе, действительно могут вычленяться положения,

1 См.: Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие. М.: Юрид. лит., 1965. С.71-97; Строгович М.С Курс советского уголовного процесса. В 2 т. Т.2. М.: Наука, 1970. С.56; Пичкстева Г.И. Основные поло жения предварительного следствия и их связь с нормами нравственности // Вопросы криминологии, уголовно го права, процесса и прокурорского надзора. М.: Всесоюзн. ин-т по изучению причин и разработке мер преду преждения преступности, 1975. С.193; Власенко ВТ. О принципах советской криминалистики // Актуальные проблемы отраслевых юридических наук. Саратов: Саратовск. госуд. ун-т., 1982. С. 144.

2 См. Громов Н.А. Вновь открывшиеся обстоятельства в уголовном процессе. М.: Спарк, 1999. С.7.

3 Добровольская Т.Н. Указ. соч. С.28.

4 См.: Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе. М: Юрид. лит., 1981. С.39.

94

характеризующие отдельную стадию процесса. Эти положения и будут представлять собой составные части общепроцессуальных принципов. Вместе с тем, ЛЛЗ. Брусницын, говоря о том, что специфические принципы стадий образуют в совокупности (курсив наш. — А.Г.) систему общепроцессуальных принципов1, нечетко определяет такое свойство их системы, как иерархичность. Термин «совокупность» возможно применять только в ситуации, когда составные части множества представляют собой однородные явления, в нашем же случае общие принципы представляют собой нормативные образования более высокого уровня интеграции, чем те нормативные образования, которые автор называет принципами стадий. Неоднозначную позицию по этому вопросу занял и Я.О. Мотовиловкер, который, хотя и оперирует понятием «принцип стадии процесса», вместе с тем предлагает не включать данные категории в общую систему уголовно-процессуальных начал2.

Поэтому нужно усомниться — если положения не отвечают критериям принципов, то могут ли они принципами именоваться? Очевидно, что компоненты общей системы принципов также являются системами, и законодатель «…останавливается по своему усмотрению на каком-то уровне, считая компоненты, соответствующие этому уровню, элементарными блоками системы»3. Естественно, что при изучении единой системы уголовно-процессуаль-ных основ «…части других уровней не могут выразить адекватно структуру данной системы»4. Подвести итог дискуссии можно, сославшись на мнение В.Н. Би-било: «Поскольку принципы являются наиболее глубинными объектами и от- носятся к разряду нормативных обобщений, постольку ими будут являться лишь те, которые составляют существо, основу уголовного процесса»5. Дейст-

1 См.: Бруснщын Л.В. Правовое обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию. М.: Спарк, 1999. С. 47.

2 См.: Мотовиловкер Я.О. О принципах объективной истины, презумпции невиновности и состязательности процесса. С Л 9.

3 Черчмен Ч. Один подход к общей теории систем // Общая теория систем. М.: Мир, 1966. С.184-185.

4 Абрамова Н. Т. Системный характер научного знания и методы исследования целостности объектов // Сис темный анализ и научное знание. М.: Наука, 1978. С. 151.

5 Бибило В.Н. Указ. соч. С.23.

95

вительно, следует признать возможным с целью обострения внимания читателей подчеркивать значимость тех либо иных правил, действующих в отдельных стадиях, однако называть их принципами с позиций системного анализа нельзя.

Оценивая все вышеперечисленные проблемы как основание для плодо- творных дискуссий, следует, вместе с тем, предложить единый вывод: будучи интегрированы в единую систему, принципы равнозначны, подчинены единой цели производства по уголовному делу, имеют одинаковую правовую природу и настолько тесно взаимосвязаны между собой, что отсутствует возможность выделить основания для их классификации.

Однако, анализируя содержание принципов, нетрудно заметить, что они имеют незначительные «оттенки» в зависимости от того, кто является приоритетным адресатом закрепленных в принципах правил. Вместе с тем такие различия достаточно условны и не могут быть признаны основаниями для классификации принципов. Поэтому можно предложить лишь самое «тонкое» подразделение принципов на требования, направленные на обеспечение надлежащей уголовной процедуры и положения, обеспечивающие реализацию прав и свобод лиц — участников производства по уголовному делу1.

Заметим, что при рассмотрении системы принципов на более высоком, общеправовом уровне их можно классифицировать, выделив в качестве критерия проявление определенного принципа в одной либо нескольких отраслях права2. Такая классификация имеет большое значение в теории права, однако ее рассмотрение не входит в проблематику данного исследования.

Следует, на наш взгляд, поддержать и предложение ряда авторов о вы- делении принципов судоустройства, представляющих собой основы органи-

1 Характеристике данных положений посвящена Глава III диссертации.

2 См.: Борисов Г.А, Указ. соч. С. 221.

96

зации судебной системы, в отдельное рассмотрение1. Действительно, Т.Н.Добровольская права, говоря о том, что в каждом из принципов, будь то судопроизводственные или судоустройственные начала, имеются как организационные, так и функциональные элементы2. Однако необходимость дифференциации вытекает из различий как в их наименованиях, так и в связи с их разным функциональным назначением. Принципы судопроизводства применимы к каждому конкретному уголовному делу, их реализация происходит циклично, обеспечивая единообразное применение норм права. Принципы же судоустройства используются единожды — при организации судебной системы — и находятся вне связи с производством по отдельному делу3. Именно ввиду разнородности этих категорий нельзя согласиться с М. Мариновым, ко- торый отдает приоритет судоустройственным принципам, считая их положениями, обусловливающими принципы процессуальные4.

Не менее важной является и проблема включения отдельных принципов в их общую систему. Этот вопрос имеет обширную библиографию5. Оце- нивая все предложения как конструктивные, вместе с тем нужно принимать во внимание и те конкретные исторические, политические, идеологические и иные причины, которые выдвигали в определенное время те либо иные поло-

1 См.: Радьков В. Конституционные принципы устройства и деятельности советского суда // Социалистическая законность. 1951. № 12. С. 16-24; Цыпкин А.Л. Указ. соч. С. 147. Примечательно, что в англо-саксонской сис теме права, наоборот, под принципами обычно понимаются только судоустройственные начала. См.: Slapper G., Kelly D. Principles of the English Legal System. London: Cavendish Publishing Limited, 1977. - 415 p.

2 См.: Добровольская Т.Н. Указ. соч. С. 12.

3 Для удобства судоустройственным началам было бы целесообразно присвоить иное наименование, например, «судоустройственные требования».

4 См.: Маринов М. Ролята на наказателното правосъдие за запазване и укрепване на социалистическата закон- ност в Народна Республика България. София, 1972. С.83.

5 См.: Чельцов М.А. Система основных принципов советского уголовного процесса. С. 117-142; Лившиц ВЯ. Указ. соч. С. 104; Савицкий М.Я. К вопросу о системе принципов советского уголовного процесса // Советское государство и право. 1950 №1. С.45-47; Мартинович ИМ. Гласность в советском уголовном судопроизводст ве. Минск: БГУ, 1968. С.50-53; Петрухин И.Л. О независимости и самостоятельности органов уголовного су допроизводства// Актуальные проблемы советского уголовного процесса. Свердловск: СюрИ, 1987. СП; Ба- тищева Л., Гуляев А. Выведение следствия из сферы ведомственного влияния // Укрепление законности и борьба с преступностью в условиях формирования правового государства. М.: АН СССР, 1990. С. 153-156; Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. M.: Юрид. лит., 1991. С.127; Громов Н.А., Николайчен- ко В.В. Принципы уголовного процесса, их понятие и система // Государство и право. 1997. №7. С.33-40. и др.

97

жения в разряд принципиальных.

Например, при анализе положения об участии общественности в уго- ловном судопроизводстве возникают сомнения в правовой природе данного требования. Однако представляется, что участие общественности, как бы ни было велико его значение, не служит обязательным признаком производства по каждому конкретному делу. Представители общественности имеют право (но не обязанность) высказывать в суде свое мнение по исследуемым доказательствам. Подтверждением этому может служить и ст.8 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации» от 31 декабря 1996 г.1, в которой закреплено именно право граждан участвовать в осуществлении правосудия.

Конечно, в работе должно быть сформулировано и собственное видение автора относительно положений, составляющих систему основ уголовного судопроизводства. Но наличие у системы принципов такого важнейшего свойства, как целенаправленность, не позволяет это сделать немедленно, без исследования взаимосвязи таких категорий, как система принципов и цель уголовного процесса.

§ 3. Система принципов и цель уголовного процесса

Как известно, ядром системы уголовно-процессуальных основ является цель судопроизводства. Согласно мнению большинства ученых- процессуалистов достижение цели производства по делу заключается в установлении истины. Однако при установлении признаков истинности знаний и внешних критериев, определяющих их в качестве таковых, возникают значительные разногласия. Представляется, что данную проблему возможно разрешить при срав-

‘СЗРФ. 1997.№1.Ст.1.

98

нительном толковании понятия «истина» в общефилософском и прикладном ее значениях.

Механизм философского понимания истины — достаточно сложное явление, включающее в себя логические приемы, систему восприятия информации, подсознательную деятельность и другие аспекты.

Главное различие, имеющееся между человеком и остальными живыми существами состоит в наличии у него особого познавательного аппарата — разума, способного адекватно воспринимать явления действительности, преобразовывать их и осуществлять на основе полученных знаний определенную деятельность. Все процессы, происходящие в сознании лица, тем либо иным образом направлены именно на получение истинных знаний и применение их на практике.

Деятельность должностных лиц правоохранительных и судебных органов в этом направлении имеет общие алгоритмы с познавательными процес- сами в любой другой сфере человеческой деятельности, подчиняясь общей для всех цели — познание истины по рассматриваемым вопросам.

Примечательно, что в человеке как биосоциальном существе органически сочетаются два вида деятельности: 1) связанная с обеспечением жизнедея- тельности организма и 2) деятельность человека как носителя особого эволюционного образования — разума, который способен не только координировать деятельность человеческого организма, но и познавать, исследовать окружающий его мир, в том числе деятельность других индивидуумов, различных социальных образований, а также выявлять внутренние, присущие самому разуму законы мышления.

В качестве основного, наиболее значимого признака познавательной деятельности человека выступает его способность адекватно, верно отражать в своем сознании внешние процессы, что и послужило причиной возникновения философской категории истины.

99

В настоящее время под истиной понимается верное, правильное отра- жение действительности в мысли1. Процесс познания истины состоит в восприятии окружающего мира сознанием, преломлении его в процессе мыслительной деятельности и извлечении конечного результата, отвечающего требованиям соответствия первоначальному внешнему воздействию.

При определении истины в качестве знания, соответствующего дейст- вительности, большое внимание следует уделять не только отдельным свойствам познаваемого предмета, но и той причинной связи, в которой эти свойства состоят с другими объектами окружающего мира. Аристотель говорит: «Мы не знаем истины, не зная причины. А из всех вещей тем или иным свойством в наибольшей степени обладает та, благодаря которой такое свойство присуще и другим; например, огонь наиболее тепел, потому что он и для других вещей причина тепла. Так что и наиболее истинно то, что для последующего есть причина его истинности. Поэтому и начала вечно существующего должны быть наиболее истинными; они ведь истинны не временами, и причины их бытия не в чем-то другом, а наоборот, они сами причины бытия всего остального; так что в какой мере каждая вещь причастна бытию, в такой и истине»2.

Вся без исключения деятельность человека как разумного существа со- стоит в отыскании истинных знаний, хотя зачастую это происходит на подсознательном уровне и не находит зримо выраженного проявления. «Хотим мы этого или нет, — верно отмечает М. Лившиц, — но уже в самом малом логическом суждении заложено семя истины и обращение к ее приговору. Мы молчаливо допускаем, что она существует, даже отрицая ее»3.

Значительное место в полемике о соотношении системы принципов и цели производства по уголовному делу отведено вопросу о характере устанав- ливаемой истины. Многие научные работники полагают, что требование дос-

1 См.: Философский словарь. С. 176.

2 Аристотель. Соч. В 4 т. Т.1. М.: Мысль, 1976. С.95.

3 Лифшиц М.А. В мире эстетики. М: Изобразительное искусство, 1985. С.247.

100

тижения объективной истины является и целью, и одним из принципов. Представляется, что данная позиция возникла ввиду проникновения в теорию уголовного процесса идеологизированного подхода, о чем речь шла выше. Отдельные высказывания классиков марсизма-ленинизма были руководством к действию во всех сферах государственного регулирования, в том числе и в области уголовного судопроизводства.

Так, в учебнике «Советский уголовный процесс» 1983 года приводится следующая формулировка: «Установить объективную истину по делу — значит правильно, в соответствии с фактами объективной действительности отразить в соответствующих следственных и судебных актах обстоятельства дела, дать им правильную общественно- политическую и правовую оценку и сделать соответствующие этой оценке выводы»1. Это положение в основных чертах повторяется всеми процессуалистами того времени. К примеру, П.С. Элькинд под объективной истиной в уголовно-процессуальном праве понимает полное и точное соответствие выводов органов дознания, следствия и суда обстоятельствам конкретного уголовного дела и их социально- политической и юридической оценке2.

Данное определение может иметь и несколько измененную форму вер- бального выражения при том же содержании. М.С. Строгович в своих работах вводит в широкое обращение понятие «материальная истина», поясняя, что это — объективная истина в специальной сфере судебной деятельности3. Однако, характеризуя истину как материальную, он не отходит от общепринятых идеологических стандартов и поясняет, что «материальная истина означает достоверность выводов следствия и суда, их утверждений о совершении преступления привлеченным к уголовной ответственности лицом»4. В этой же ра-

1 Советский уголовный процесс. Учебник. Киев: Выща школа, 1983. С.51.

2 См. Элькинд П.С. Цель, предмет и пределы доказывания // Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж: ВГУ, 1978. С.62.

3 См.: Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. М.: АН СССР, 1955. С.52.

4 Там же. С.86.

101

боте автор утверждает, что «материальной истиной по уголовному делу может быть признано лишь то, в истинности чего судьи убеждены, т.к. нет таких внешних формальных признаков, которые давали бы возможность определить то или иное обстоятельство дела как истинное, независимо от убеждения судей в его истинности»1.

П.Ф. Пашкевич прямо производит синонимизацию понятий «судебная истина» и «объективная истина», утверждая: «Что касается основных путей, ведущих к истине в судебной деятельности, то такими путями следует признать, во-первых, всестороннее объективное и добросовестное исследование уголовного дела при строгом соблюдении процессуальных законов и, во-вторых, правильную оценку судебных доказательств»2.

Достаточно близко к разрешению данной проблемы подошел В.И. Бас- ков, который считает, что «…истина не нуждается в каких-либо благозвучных эпитетах типа абсолютной, относительной, материальной и т.д. …Присвоение понятию «истина» каких-либо «званий» только осложняет процесс исследования и оценки доказательств в судебном разбирательстве уголовных дел»3. Вместе с тем, автор отделяет истину уголовно-процессуальную от истины в ее философском значении и оставляет за последней право именоваться «объективной», приводя следующее догматическое определение: «Объективная истина как независимое от человека содержание знания — таково философское определение истины»4. Одновременно он считает, что такое правило «…не может распространяться на понятие истины в уголовном судопроизводстве. Познать истину в уголовном процессе независимо от субъектов этого позна-

1 Там же. С. 115.

2 Пашкевич П.Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве. М.: Госюриздат, 1961. С.ЗЗ.

3 Басков В.И. Истина в уголовном судопроизводстве // Вестник Московского ун-та. Серия 11. Право. 1995. № 3. С.46. Данный тезис по сути воспроизводит мысль выдающегося французского мыслителя 18-го века Леже- Мари Дешана о том, что «…атрибуты совершенный, абсолютный, бесконечный и пр. в наших устах лишь сло ва, но они стали бы конкретностями и главным образом тем предметом, к которому они применимы, если бы голос истины, вложивший их в нашу речь, был лучше слышен, если бы мы слепо не связывали с ними понятие о морали, понятие, которое существует лишь вследствие ложных наших нравов». См.: Дешан Л.-М. Истина, или истинная система. М.: Мысль, 1973. С.98.

4 Басков В.И. Указ. соч. С.44.

102

ния (следователя, прокурора, судей), — по его словам, — нельзя, ее познание неразрывно связано с восприятием ее указанными субъектами»1. Однако зададимся вопросом: а разве в иных сферах познания истина может быть установлена без субъекта, который отражает в своем сознании информацию и делает соответствующие выводы?

Несомненно, все познавательные процессы происходят в человеческом сознании и поэтому являются субъективными, т.е. относящимися к области деятельности разума. Поэтому вопрос о характере истины — объективном либо субъективном — уводит нас в направлении проверки умозаключений с заранее неверными посылками. Истина сама по себе, являясь продуктом умственной деятельности, не может быть объективной, как не может быть объективным любое отражение предмета взамен самого предмета. Представляется, что глубинная причина разногласий состоит не в возможности оспорить это положение, а в искажении сугубо научных философских понятий обыденными представлениями, бытовой терминологией. Именно это и приводит к «размытости», неконкретности предмета дискуссии.

Дело в том, что ввиду частого употребления понятий «объективное» и «субъективное» в научно-популярной литературе в них стали вкладывать несколько иной смысл, чем они имеют в философии. Так, словосочетание «объективная истина» подразумевает в этом плане непредвзятый, не заинтересованный в заранее предопределенном результате процесс познания. Термином же «субъективный» принято характеризовать процесс познания, который прямо противоположен вышеназванному, т.е. полностью зависящий от мнения заинтересованного лица, от личного усмотрения познающего то либо иное явление.

Применительно к практической познавательной деятельности такое разделение понятий выглядит несколько условным, однако в основном имен-

1 Басков В.И. Указ. соч. С.44.

103

но их подмена, перевод их применения из чисто научных сфер в обыденные и рождает полемику о субъективной либо объективной природе истины. Поэтому следует согласиться с B.C. Хазиевым, который, определяя характер истины, указывает, что знание не должно нуждаться в определении «объективное» для подтверждения значимости и ценности своей истинности1.

Заметим, что данная дискуссия частично порождена и тем, что в процессе деятельности государства как особого надличностного образования также рождается специфическое присущее ему сознание. Образно говоря, оно состоит из совокупной мыслительной деятельности государственных должностных лиц при условии, если эта деятельность направлена на осуществление государственных задач. Так, Г. Гегель в этом плане считал, что «…существенной принадлежностью завершенного государства является сознание, мышление, поэтому государство знает, чего оно хочет, и знает это как мысленное»2. Вот почему государству также присуще осознаваемое им как «объективное» толкование исходящей от него истины в совокупности с претензией на обладание ею в качестве идеальной цели своей деятельности. Это позволяет государству через свои структуры производить любые изменения в политической и общественной сферах, оправдывая свои действия обладанием «высшей ис- тиной» и поясняя, что такие новшества должны происходить в целях ее охраны.

Следующей проблемой, на которой нужно остановиться, является вопрос о возможности достижения истинного знания. Разрешая данный спор, М.И. Билалов отмечает: «Конкретная, системная истина — синтез многих соответствий, каждое из которых лишь порождает фрагментарную истину. В своем стремлении к единственной истине сознание, преодолевая плюрализм мнений, вынуждено пробираться через частокол отрывочных утверждений;

1 См.:Хазиев B.C. Философское понимание истины // Философские науки. 1991. № 9. С.57.

2 Гегель Г. Философия права. М.: ИПЛ, 1990. С.305.

104

зачастую оно вязнет в нем, впадая то в бесплодный догматизм, то в скептический релятивизм. Основная причина заключается в неумении учитывать особенности используемого в данной истине варианта соответствия, сопутствующего ему критерия практики. Догматическое мышление омертвляет конкретную практику и онтологию, превращая истину в абсолют, релятивисты же, используя подвижность последних, лишь множат число «ложных знаний»1.

В целом соглашаясь с предложенным М.И. Билаловым механизмом отыскания истинных знаний, следует все же отметить, что стремление к познанию истины не может изначально определяться той либо иной степенью вероятности, т.к. полученное в результате данного процесса знание должно отвечать требованию достоверности. При этом сам процесс познания состоит в наиболее полном проникновении человеческого разума в предмет исследования, слиянии с ним. Такое проникновение всегда ограничено определенными пределами, которые не совпадают с предметом познания в целом, но являются достаточными для уяснения сущности этого предмета.

Следовательно, разрешение вопроса о возможности познания истины полностью зависит от пределов познания, которые устанавливаются самим разумом как необходимые и достаточные для проникновения в сущность исследуемых предметов или явлений.

При познании истины необходимо абстрагироваться от признаков, ко- торые хотя и присущи предмету (явлению), но не являются при этом определяющими для уяснения его основных, наиболее существенных качеств. Поэтому истину как результат познания можно оценивать, исходя из наличия двух систем информации о каждом предмете либо явлении: 1) система, состоящая из наиболее значимых признаков; 2) система, в которую, наряду с ос-

1 Билетов М.И. Многообразие форм существования истины и проблема ее интерпретации // Философские науки. 1991.№12.С.93.

105

новными, включены и второстепенные признаки и свойства предмета (явления). При разрешении вопроса о возможности или невозможности получения истинного знания следует заранее оговаривать, о какой системе познаваемой информации идет речь, и уже после делать соответствующие выводы. В первом случае истина, несомненно, может быть познана, во втором же она не может быть познанной, т.к. любая бесконечность, в том числе и бесконечность информационная, непознаваема.

Именно в этом плане верным видится утверждение А. Александрова, который выделяет понятие «судебная истина» и настаивает на возможности ее достижения в конкретном деле, исходя из здравого смысла судящих1.

С проблемой возможности познания истины тесно связан и вопрос о ее конкретности. В настоящее время в теории положение о том, что истина должна быть всегда конкретной, не встречает возражений. Данное требование означает, что в процессе познания истины необходимо четко представлять себе предмет исследования, очерчивать его границы, выяснять цели, стоящие перед исследованием, определять задачи, которые необходимо разрешить в связи с возникшей необходимостью.

Однако следует заметить, что при практическом выполнении намеченных задач возникают некоторые проблемы, порождаемые отсутствием алго- ритма приложения требования конкретности в каждом отдельном случае.

Так, требование конкретности в первую очередь должно выражаться в определении внешних и внутренних границ исследования. Это исключит возможность необоснованных аналогий при изучении достаточно сходных предметов или явлений, но имеющих внутренние различия. Кроме того, требование конкретности порождает правило, согласно которому суждение о том либо ином объекте следует выносить только после того, как процесс познания уже произошел. Предвосхищение выводов приводит во многих случаях к их

1 См.: Александров А. О значении концепции объективной истины //Российская юстиция. 1999. № 1. С.24.

106

необоснованности, в связи с чем категория истинности переходит из достоверной в вероятную. Это допускает возможность признавать истину полностью достижимой далеко не во всех случаях.

Правоприменительная деятельность государственных органов в сфере уголовного судопроизводства, несомненно, также представляет собой разновидность познавательной деятельности, т.к. основные задачи, стоящие перед ними, заключаются в раскрытии преступления, изобличении и наказании виновного, ограждении невиновного от необоснованного привлечения к уголовной ответственности и осуждения, а также в устранении причин и условий, способствовавших совершению преступления. Цель, стоящая перед судопроизводством, заключается именно в установлении истины по факту совершенного или готовящегося деяния, содержащего признаки преступления, и принятии соответствующих мер реагирования. Поэтому все требования, относящие- ся к истинности познавательной деятельности, в равной мере распространяются на теорию и практику уголовного процесса.

Значительные разногласия в научной среде возникают также при опи- сании взаимодействия цели уголовного процесса (независимо от того, каким образом она сформулирована) и требований системы принципов.

Так, многие ученые считают, что достижение истины является принципом уголовного процесса и одновременно его же целью. В.П. Нажимов аргу- ментирует это следующим: «…то, что в одном отношении является целью, в другом может быть средством»1. Л.М. Карнеева обосновывает существование истины-принципа таким тезисом: «Достижение истины — это не только важная теоретическая, но и большая практическая проблема, непосредственно связанная с достижением в уголовном процессе правильного результата»2. Однако если учесть, что правильный результат и есть установленная истина,

1 Нажимов В.П. Развитие системы демократических принципов советского уголовного процесса в свете новой Конституции СССР. Сб.

2 Карнеева Л.М. Доказательства в советском уголовном процессе. Волгоград: ВСШ МВД СССР. 1988. С.8.

107

то данное высказывание сводится к попытке охарактеризовать понятие через однородную формулировку. Ряд авторов отводят истине как принципу руководящую роль среди других уголовно-процессуальных начал1.

Будучи противником включения требования достижения истины в число принципов, Г.М. Резник следующим образом отстаивает свою позицию: «Цель — это результат, на достижение которого направлена система; принципы — основные положения, организующие средства для достижения цели»2. П.С. Элькинд также помещает категории «цель» и «принцип» в разные плоскости правоприменительной деятельности3.

Представляется, что следует признать более верной последнюю позицию. Однако, владея методологией системного анализа, можно не только оп- ределить соотношение цели уголовного процесса и системы принципов, но и дать объяснение глубинных причин возникших между учеными разногласий.

Обратимся к словам М.С. Строговича: «Принцип объективной истины можно назвать верховным принципом процесса, ибо с ним в той или иной мере соотнесены все остальные принципы»4. Действительно, следует признать, что между требованием истины как цели процесса и положениями принципов существуют непосредственные системные связи. Однако связано это с тем, что вся система принципов относится к разряду ярко выраженных целенаправленных систем5, и в этом случае принципы неизбежно должны находиться в

1 См.: Творческая научная дискуссия о принципах советского уголовного процесса. С.80; Полянский Н.Н. Во просы теории советского уголовного процесса. С.113; Курылев СВ. Закон и истина в советском правосудии // Тезисы докладов на научной конференции юридического факультета Белорусского государственного универ ситета. Минск: БГУ, 1966. С.62; Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: планирование, организация. М.: Юрид. лит., 1970. С. 15; Пашкевич П.Ф. Процессуальный закон и эффективность уголовного судопроизвод ства. С.80.

2 Резник Г.М. Указ.соч. С.54.

3 См.: Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. С.31. Подоб ной точки зрения придерживаются Р.С. Белкин, Ц.М. Каз, Н.И. Николайчик, Е.А. Матвиенко, Л.Т. Ульянова. См.: Ульянова Л.Т. Оценка доказательств судом первой инстанции. М.: Госюриздат, 1959. С.52; Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств. M.: Наука, 1966, С.9; Николайчик Н.И., Матвиенко Е.А. Всесторонность, полнота и объективность предварительного расследования. Минск: БГУ, 1969. С.9; Каз Ц.М. Проблемы доказывания в суде первой инстанции. Саратов: Саратовск. госуд. ун-т., 1978. С.36-37.

4 Строгович М.С Указ.соч. T.l. C.62.

5 Более подробно об этом см.: Месарович М. Основания общей теории систем // Общая теория систем. M.: Мир, 1966. С.44-47.

108

жестком иерархическом подчинении по отношению к цели. Еще в 1947 году М.А. Чельцов, конструируя систему принципов, главенствующее место в ней отвел «идее практической целесообразности»1, которая, на наш взгляд, является не чем иным, как требованием целенаправленности данной системы. Я.О. Мотовиловкер, сам будучи сторонником существования истины-принципа2, вместе с тем дал блестящее объяснение верному положению вещей: «Вряд ли …что-то изменится, — пишет ученый, — если мы ограничимся рассмотрением истины лишь как цели процесса. Разве в иерархии ценностей категория «цель» занимает менее важное место, чем категория «принцип»?»3. Действительно, следует признать, что в целенаправленную систему возможно включить и требование установления истины в качестве еще одного принципа, од- нако, по верному замечанию В.Н. Бибило, «…систему могут составлять необходимые структурные элементы, а не все возможные»4. Поэтому истина-принцип будет совершенно излишним элементом в общей системе принципов, хотя теоретически право на существование он имеет.

Заметим, что истина — это понятие всеобъемлющее, которое в сфере социальных отношений означает такой уровень познания, который не только обеспечивает выяснение всех существенных свойств явления, но одновременно и гарантирует охрану прав всех участвующих в деле лиц. Поэтому представляется спорной позиция тех ученых, которые утверждают, что между интересами достижения цели уголовного процесса и требованием соблюдать законные интересы лиц, вовлеченных в сферу досягаемости процессуальных решений, имеются противоречия5. Мы же полагаем, что лишь позитивная реа-

1 См.: Чельцов М.А. Система основных принципов советского уголовного процесса. С.121.

2 Мотовиловкер Я.О. Установление истины в советском уголовном процессе. С.12-13.

3 Мотовиловкер Я.О. Некоторые аспекты проблемы уголовно-процессуальных гарантий // Гарантии прав лич ности в социалистическом уголовном праве и процессе. Вып.4. Ярославль: Ярославск. госуд. ун-т., 1979. С.4.

4 Бибило В.Н. Указ. соч. С.42.

5 См.: Арсеньев В.Д. К вопросу о презумпции невиновности в свете новой Конституции СССР // Вопросы по вышения борьбы с преступностью. Томск: ТГУ, 1979. С.56; Гуляев АЛ. Социально-политический аспект пре зумпции невиновности // Советское государство и право. 1988. № 4. С. 32; Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. С. 118. и др.

109

лизация как каждого отдельного принципа, так и всей их системы позволяет установить истину по конкретному уголовному делу, а соблюдение прав граждан является важнейшей задачей всей деятельности правоохранительных органов и суда.

Различным аспектам реализации системы уголовно-процессуальных начал на различных стадиях уделено достаточно внимания многими учеными. Используя теоретические положения о сущности и правовой природе принципов, авторы исследований предложили практические рекомендации по их внедрению в деятельность субъектов уголовного судопроизводства.

Так, С.А. Альперт, используя анализ принципов, делает выводы о сущ- ности статусов участников уголовного процесса1, В.Т. Томин показывает влияние принципов на поведение участников судопроизводства2, Н.П. Тутыш-кин рассматривает систему основ применительно к обвинительной деятельности3, С.А. Шейфер с позиций практического применения уголовно-процессуальных начал анализирует следственные ошибки, отмечая при этом, что они во всех случаях являются результатом неверного представления о роли принципов на досудебных стадиях4. Представляется, что в рамках данной работы наиболее полным и практически ценным будет описание системы принципов посредством ее отображения на систему процессуальных решений, принимаемых должностными лицами уголовного судопроизводства.

В этой связи заметим, что определению понятия процессуального ре- шения и выявлению его наиболее существенных свойств посвящено большое

1 Альперт С.А. Принципы советского уголовного судопроизводства и их роль в формировании правового ста туса участников процесса // Проблемы социалистической законности. Вып. 17. Харьков: Выща школа, 1986. С. 64-69.

2 Томин В.Т. Механизм воздействия коммунистического мировоззрения на уголовное судопроизводство // Проблемы советского государства и права. Вопросы борьбы с правонарушениями. Вып. 3. Иркутск: Иркутск. госуд. ун-т., 1975. С. 85-92.

3 См.: Тутышкин Н.П. Воздействие конституционных положений на обвинительную деятельность в советском суде// Проблемы борьбы с преступностью. Омск: ОВСШ МВД СССР, 1979. С. 134-148.

4 Шейфер С.А. Принципы процесса как гарантии законности и демократизма предварительного следствия // Проблемы демократизма предварительного следствия. Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1989. С. 83-92.

по

количество научных исследований1. Рассматривая сущность таких решений, М.И. Бажанов предлагает считать их носителями основного содержания актов, принимаемых в ходе судопроизводства по уголовным делам2. В последующем обширное исследование данного вопроса провела П.А. Лупинская, которая определила процессуальное решение как «…облеченный в установленную законом форму правовой акт, в котором орган дознания, следователь, прокурор, судья или суд в пределах своей компетенции в определенном законом порядке дают ответы на возникающие по делу вопросы и выражают властное волеизъявление о действиях, вытекающих из установленных обстоятельств и предписаний закона, направленных на достижение задач уголовного судопроизводст- ва»3.

В основном сходные с изложенной формулировки решений дают А.Я. Дубинский и Ю.В. Манаев4. Вместе с тем А.Б. Муравин включает в это определение категорическое требование о законности, обоснованности и мотивированности решения5. Однако А.Я. Дубинский говорит о том, что акты следователя, не обладающие указанными свойствами, также признаются решениями, хотя и не имеющими юридической силы6. Мы же считаем, что решение действительно должно приниматься на основе такого уровня знаний об обстоятельствах дела, который обеспечивает законность, обоснованность и справедливость выводов о виновности или невиновности обвиняемого и по всем другим вопросам, однако говорить о реальном соблюдении требований

1 См.: Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве. Их виды, содержание и формы. М.: Юрид.лит., 1976. - 168 с; Манаев Ю.В. Законность и обоснованность процессуальных решений следователя. Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1977. - 112 с; Михайленко А. Уголовно-процессуальные акты и их роль в обеспечении за конности // Проблемы охраны прав граждан в сфере борьбы с преступностью. Иваново: Ивановск. госуд. ун-т, 1980. С. 115-123; Дубинский А.Я. Исполнение процессуальных решений следователя. Правовые и организаци онные проблемы. Киев: Наукова думка, 1984. - 182 с. и др.

2 Бажанов М.И. Законность и обоснованность основных судебных актов в советском уголовном процессе. Дисс. …докт. юрид. наук. Харьков: Харьковск. юрид. ин-т., 1966. С. 17.

3 Лупинская П.А. Указ. соч. С. 18.

4 Си.: Дубинский А.Я. Указ. соч. С.34,; Манаев Ю.В. Указ. соч. С. 12.

5 Муравин А.Б. Проблемы мотивировки процессуальных решений следователя. Дисс. …канд. юрид. наук. Харьков: Харьковск. юрид. ин-т.; 1987. С.24-25.

6 См.: Дубинский А.Я. Указ. соч. С.ЗЗ.

Ill

законности, обоснованности и мотивированности того или иного процессуального решения можно только после его официального вынесения должностным лицом судопроизводства.

Все вышеперечисленные точки зрения относительно сущности процес- суальных решений заслуживают внимания, поскольку каждое из приведенных определений полностью отвечает целям работы, в которой оно изложено. Применительно к данному исследованию наиболее полно сущность решений можно определить, исходя из тех их свойств, которые непосредственно связаны с обеспечением позитивной реализации системы принципов на досудебных стадиях процесса.

Определение понятия решения П.А. Лупинская обоснованно связывает с выделением следующих положений: а) решение — правовой акт, облечен- ный в установленную законом процессуальную форму; б) решение принимается соответствующим государственным органом в пределах своей компетенции; в) содержание решения составляют ответы на возникающие по делу правовые вопросы; г) эти ответы даются в определенном законом порядке и выражают властное волеизъявление о действиях, вытекающих из установленных обстоятельств и предписаний закона1.

Оценивая данное определение как одно из наиболее удачных, вместе с тем следует заметить, что до настоящего времени отсутствует единство взгля- дов по поводу самого термина «процессуальный акт».

Так, одни ученые уголовно-процессуальными актами считают документы, составленные в результате деятельности компетентных органов2, другие авторы полагают, что под ними понимаются одновременно и процессуаль-

1 См.: Лупинская П.А. Указ. соч. С. 18.

2 См.: Элькинд П.С. Толкование и применение норм уголовно-процессуального права. С.150; Карев Д.С. Со ветский уголовный процесс. М.: Юрид. лит., 1968. С. 43.; Манаев Ю.В. Указ. соч. С.7. и др.

112

ные действия, и процессуальные документы . В настоящее время в уголовно-процессуальной науке признанной является вторая точка зрения, и в целом она соответствует потребностям практики.

Однако, считая более приемлемой позицию второй группы авторов, уместно подчеркнуть, что, по нашему мнению, процессуальный акт — это не простая совокупность действия и его документального выражения, а интеграция более высокого порядка. При этом акт можно представить как непрерывный процесс реализации абстрактных нормативных предписаний применительно к конкретной ситуации по уголовному делу. Поэтому он как правовое явление обладает двумя взаимосвязанными динамическими аспектами проявления — правоприменительной деятельностью и документом, в котором она закреплена. О том, что такое конкретный акт, можно судить лишь в зависимости от того, на каком этапе находится реализация правовых норм, обусловивших его возникновение. Вначале это — деятельность, которая постепенно «исчерпывается» и находит свое итоговое выражение в процессуальном документе.

Применительно к теме нашей работы в структуре механизма принятия решения наиболее целесообразно выделить четыре основных элемента: установление фактических обстоятельств, оценку этих обстоятельств, их сравнение с правовыми нормами и составление соответствующего процессуального документа2.

Кроме того, описание механизма принятия решения невозможно без включения в его состав субъекта, обладающего полномочиями по правоприменению, а вынесение им решения непосредственно зависит от социальной направленности данного лица и его профессиональной подготовленности. Не-

1 См.: Тюхтенев С.С. Акты предварительного расследования и основные к ним требования в советском уго ловном процессе. Автореф. дисс. …канд. юрид. наук. М., 1972. С. 12; Дубинский А.Я. Указ. соч. С.27-29; Му ратова Н.Г. Уголовно-процессуальные акты органов предварительного расследования. Автореф. дисс, …канд. юрид. наук. Казань: Казанск. госуд. ун-т., 1985. С.8.

2 См.: Альперт С.А., Грошевой Ю.М. Структура правовой активности личности в сфере уголовного судопроиз водства// Проблемы социалистической законности. Вып. 24. Харьков: Выща школа, 1989. С.69.

113

трудно заметить, что в уголовном судопроизводстве следователь выступает одновременно как лицо, осуществляющее гносеологическую деятельность по собиранию и оценке данных, имеющих доказательное значение, а также в качестве должностного лица, реализующего государственно-властные полномочия посредством принятия решений, влияющих на направление судопроизводства по уголовному делу1.

Рассматривая механизм принятия процессуальных решений, следует отметить, что первоначально основанием решения являются доказательства, наличие которых побуждает следователя к совершению определенных действий (либо к воздержанию от их совершения). По мере приближения к конечному воплощению процессуального решения должностное лицо, осуществляющее производство по делу, или «принимает» доказательства и на их основе формирует мнение о доказанности фактических обстоятельств, либо не признает совокупность доказательств достаточной для принятия позитивного решения.

При этом урегулирование правового отношения представляет собой довольно сложный процесс, т.к. законность и обоснованность решения во многом определяется взаимодействием объективных и субъективных факторов при его принятии2. Так, к первой группе элементов Ю.М. Грошевой обоснованно относит нормативные предписания, фактические обстоятельства совершенного деяния, совокупность доказательств, а ко второй — уровень профессионального правосознания должностного лица судопроизводства, соци-

1 Что касается направленности и интенсивности правовой активности должностного лица, то она определяется, как указывают С.А. Альперт и Ю.М. Грошевой, различными факторами — объективными (в частности, право вым статусом субъекта, характером осуществляемой им процессуальной функции) и субъективными — уров нем правовой информированности, подготовленности к определенному виду деятельности и др. См.: Альперт С.А., Грошевой Ю.М. Указ. соч. С.69.

2 Заметим, что в отечественном уголовно-процессуальном праве обоснованность решений определяется в виде абстрактных формулировок, в каждом конкретном случае наполняемых новым содержанием, тогда как в анг ло-саксонской системе существует комплекс формальных правил, относящихся к процедуре получения и ис пользования доказательств. См., например: Graham Michael H. Federal Rules Of Evidence. 3-rd ed. St. Paul. Minn. West Publiching Company. 1992. - 486 p.; Lincoln С The Tenth Justice. The Solicitor General and the Rule of Law. New York: Vintage Books, 1988. - 100 p.

114

альную направленность его личности, особенности его психологического состояния и другие процессы, связанные с ведением конкретного дела1.

Исследуя механизм принятия решения, С.С. Алексеев пишет, что он может характеризоваться одновременно как логический процесс, творческий процесс и как государственно-властная деятельность компетентных органов2.

Следует заметить, что подготовка, принятие и исполнение процессу- альных решений — это сложный динамический процесс, поэтому в зависимости от степени его завершенности та либо иная из его составляющих может занимать как ведущее, так и подчиненное положение.

Подготовка решения — это прежде всего формально-логический процесс оценки конкретной ситуации, отыскание причинно-следственной связи между ситуацией и последствиями, а также определение способов, позволяющих наиболее полным образом ее урегулировать3.

Подготовку решения С.С. Алексеев определяет в качестве деятельности по установлению фактических обстоятельств, выбору и анализу норм права, а также выражающийся в готовности к принятию решения4.

Далее, принятие решения можно условно представить как творческий процесс, в результате которого собственное убеждение должностного лица, сформировавшееся на основе оценки конкретной процессуальной ситуации, реализуется в виде суждения, после надлежащего оформления обладающего юридической силой5.

1 См.: Грошевой Ю.М. Сущность судебных решений в советском уголовном процессе. Харьков: Выща школа, 1979. С.27-ЗГ, Он же. Функции профессионального правосознания судьи в механизме принятия решения по уголовному делу // Проблемы социалистической законности. Вып. 22. Харьков: Выща школа, 1982. С. 61.

2 См.: Алексеев С.С. Общая теория права. В 2 т. T.2. М.: Юрид. лит., 1982. С.280.

3 Более подробно об этом см.: Кодряну И.Г. Философские вопросы математического моделирования. Кишинев: Штиинца, 1978. - 94 с; Модели процессов принятия решений. Владивосток: ДВНЦ АН СССР, 1978. - 72 с; Гладун В.П. Планирование решений. Киев: Наукова думка, 1987. - 168 с.

4 См.: Алексеев С.С. Указ. соч. Т.2. С.330-331.

5 Подробнее об этом см.: Диалектика субъектно-объектных отношений в научном и художественном творчест ве. Воронеж: ВГУ, 1990. - 188 с; Брумлинский А.В. Деятельность субъекта и психическая деятельность // Дея тельность: теория, методология, проблемы. М.: ИПЛ, 1990. С. 129-142. Батищев В.И. Раскрытие и расследова ние преступлений, совершенных одними и теми же лицами. Воронеж: ВГУ, 1992. С.29-30.

115

При исполнении процессуального решения следует исходить из того, что оно по своей природе — управленческое решение1, поэтому внешне дан- ный процесс характеризуется как реализация государственно-властных полномочий в специфической сфере уголовного судопроизводства.

Естественно, приведенное описание процесса принятия решений является достаточно условным, как и любые попытки характеризовать сложные системные образования, но эта модель в целом пригодна для исследования проявлений системы принципов в динамике правоприменительной деятельности.

Таким образом, применительно к теме работы процессуальное решение следователя можно описать при помощи следующих наиболее характерных его черт: 1) подготовка, принятие и исполнение решения должны быть направлены на достижение задач уголовного судопроизводства; 2) решение выносится в пределах компетенции должностного лица; 3) должностное лицо, принимающее решение, обязано руководствоваться требованиями уголовно-процессуальных принципов; 4) в ходе принятия решения производится анализ имеющихся юридических фактов, норм действующего законодательства и на этой основе делается вывод о направлении дальнейшей деятельности; 5) вывод закрепляется в соответствующем документе.

Исходя из вышеперечисленных свойств, процессуальное решение может быть определено как направленный на достижение задач судопроиз- водства акт, в котором должностное лицо в пределах своей компетенции, руководствуясь уголовно-процессуальными принципами, исходя из имеющихся фактических данных, характеризующих определенную ситуацию, на основе изучения юридических фактов и норм действующего законодательства делает вывод о направлении дальнейшей деятельности и закрепляет его в соответствующем документе.

1 См.: Дубинский А.Я. Указ. соч. С.77.

116

Характеризуя процессуальные решения, необходимо отметить, что к основным требованиям, предъявляемым к ним, принято относить законность, обоснованность и мотивированность1. Соответствие решений данным требованиям обусловливает их достоверность как полное, адекватное сложившейся по делу ситуации отражение юридически значимых фактов. Важное значение вопроса о законности, обоснованности и мотивированности процессуальных решений заключается также в том, что от этих факторов в конечном счете зависит эффективность правоохранительной деятельности как одной из сфер го- сударственного управления2.

Общепризнанным является мнение, согласно которому процессуальные решения могут быть классифицированы по различным основаниям, применяемым в зависимости от того, какие из свойств решений необходимо наиболее полно осветить относительно конкретных задач науки и практики уголовного судопроизводства.

К примеру, П.А. Лупинская находит возможным классифицировать решения по следующим основаниям: по содержанию; функциональному значению; субъектам, правомочным принимать решения; времени принятия и длительности действия; процессуальному порядку постановления решения и требованиям к их форме; юридической силе; основаниям и условиям принятия решения3.

С позиций исследования вопросов реализации системы уголовно- процессуальных принципов на стадиях возбуждения уголовного дела и пред-

1 Этому вопросу уделялось достаточно внимания в работах таких ученых-процессуалистов, как Ю.М. Гроше вой, А.С. Кобликов, Н.П. Кузнецов, П.А. Лупинская, Ю.В. Манаев и др. См.: Грошевой Ю.М. Законность и обоснованность приговора советского суда. Дисс. …канд. юрид. наук. Харьков, 1966. - 308 с; Кобликов А.С. Законность - конституционный принцип советского уголовного судопроизводства. - 199 с; Кузнецов Н.П. Доказывание и его особенности на стадиях уголовного процесса России. Автореф. дисс. …доктор юрид. наук. Воронеж: ВГУ, 1998. С.14-15.; Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве. Их виды, содержание и формы. - 168 с; Манаев Ю.В. Указ. соч. - 112 с.

2 См.: Лупинская П.А. Социальная и гносеологическая природа процессуальных решений // Советское государ ство и право. 1970. № 3. С.102; Горский Г.Ф., КокоревЛ.Д., Котов Д.П. Судебная этика. Воронеж: ВГУ, 1977. С.217-222.

3 См.: Лупинская П.А. Законность и обоснованность решений в уголовном судопроизводстве. М.: ВЮЗИ, 1972. С.26-39.

117

варительного расследования наиболее приемлемым является подразделение решений по их содержанию на основные и вспомогательные1. Вместе с тем в группу рассматриваемых нами решений следует отнести и акты, посредством которых к лицу применяются меры процессуального принуждения. Это связано с тем, что все остальные решения, в том числе и основные, признаются юридически ничтожными при несоблюдении правил применения мер принуждения.

Определяя взаимодействие механизмов принятия решений и реализации системы принципов, важно отметить, что контролю с ее стороны подвер- гаются все без исключения процессуальные решения. Это обеспечивает позитивную реализацию правовых норм, задействованных в конкретной процессуальной ситуации. Кроме того, решения являются носителями положений, содержащихся в принципах, т.к., по словам Н.Г. Муратовой, «их можно считать… средством перевода правовых предписаний в реальное поведение участников уголовно-процессуальной деятельности»2.

Таким образом, принятие доброкачественных процессуальных решений является основой позитивной реализации системы принципов на досудеб- ных стадиях производства по уголовному делу.

Следовательно, можно сказать, что процессуальное решение — это субстанция, без которой невозможно подвести требования, содержащиеся в системе принципов и подчиненные цели уголовного судопроизводства, под условия конкретной правоприменительной ситуации. Между реализацией принципов и принятием уголовно-процессуального решения имеется постоянная динамическая связь. Этот процесс заключается в том, что посредством принятия решений должностными лицами судопроизводства обеспечивается реализация как каждого отдельного принципа, так и их системы в целом, а за-

1 См.: Дубинский А.Я. Указ. соч. С.51-52; Манаев Ю.В. Указ. соч. С.4; Стремовский В.А. Актуальные пробле мы организации и производства предварительного следствия в СССР. Краснодар: Куб.ГУ, 1978. С.86-87.

2 Муратова Н.Г. Указ. соч. С. 15.

118

конность, обоснованность и мотивированность решений является одновременно и условием позитивной реализации принципов. Вместе с тем исполнение требований, входящих в содержание уголовно- процессуальных начал, в ходе судопроизводства обеспечивает юридическую силу всех процессуальных решений, принимаемых в связи с производством по делу.

Существуют различные подходы и к изложению содержания принципов. Например, работы, освещающие проявления отдельных принципов на одной или нескольких стадиях, обычно строятся по следующей схеме. Вначале дается общее определение принципов, затем их наименование и правовые свойства. В остальных же разделах работы прослеживается содержание принципов в зависимости от специфики той или иной стадии, этапа производства по делу либо конкретного процессуального действия.

Данная структура по сути вполне приемлема, однако представляется, что при описании системных связей между принципами целесообразно при- держиваться иной последовательности. Поэтому в дальнейших разделах содержание конституционных основ досудебного уголовного процесса будет изложено в два этапа: вначале — как системы нормативных предписаний и иных правил, содержащихся в источниках уголовно- процессуального права1, а затем будут выявлены конкретные проблемные ситуации, возникающие при расследовании уголовных дел, и с учетом содержания принципов предложены пути и средства их разрешения.

1 Заметим, что перед настоящим исследованием не стоит цель дать подробную характеристику каждого из принципов — структурных элементов системы.

119

Глава III. Содержание системы принципов уголовного процесса

§ 1. Соотношение нормативного выражения принципов

и их содержания

Как уже говорилось, основным свойством уголовно-процессуальных принципов является их нормативность. Только будучи выраженными в виде правовых норм высшей юридической силы, принципы имеют возможность оказывать надлежащее регулятивное и охранительное воздействие на правоотношения, возникающие при производстве по каждому конкретному уголовному делу.

Действующая система права порождена большим количеством разно- родных нормативных актов. Основная трудность в установлении содержания принципов состоит в том, что это можно сделать только путем вычленения правил, входящих в содержание каждого принципа, из различных по своей юридической силе и правовой природе источников.

Однако уже в самом начале мы можем столкнуться с трудностью отно- сительно выделения самих источников права в целом и уголовно- процессуального права в частности.

В теории права нет единообразия в понимании сущности и правовой природы источников права1. При определении источников уголовно- процессуального права единство взглядов также отсутствует. Одна группа

1 См.: Спиридонов Л.И. Теория государства и права. Учебник.: М. Проспект, 1996. С.138; Теория права и государства. Курс лекций / Под ред. проф. Н.А. Катаева и проф. В.В. Лазарева. Уфа: Уфимск. Высш. школа МВД РФ, 1994. С.254; Хропанюк В.Н. Теория государства и права. Учебное пособие. 2-е изд. М.: Интерстиль, 1998. С. 184-187; Марченко М.Н. Теория государства и права. Учебник. М.: Юрид.лит., 1996. С. 284-291; Комаров С.А. Общая теория государства и права. Курс лекций. Саранск: Мордовск. ун-т, 1994. С. 145-148;. Теория права и государства. Учебник / Под ред. проф. Г.Н. Манова. M.: БЕК, 1996. С.149;. Общая теория права. Учебник / Под ред. проф. А.С. Пигопкина. 2-е изд. M.: МГТУ им. Н.Э. Баумана., 1995. С. 164-175 и др.

120

ученых категорически относит к ним только закон1. Другие авторы прямо признают возможность существования, наряду с законом, и иных источников уголовно-процессуального права — подзаконных нормативно-правовых актов, следственной и судебной практики, правовых обычаев, традиций, прецедентов и т.п. Так, В.Г. Даев, помимо законов, к разряду источников относит и акты толкования действующего законодательства2. Наиболее широкий перечень источников уголовно- процессуального права предлагает К.Ф. Гуценко, причисляя к ним не только действующие законы и международно-правовые акты, но и постановления Конституционного Суда РФ, касающиеся уголовного судопроизводства, разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, а также соответствующие нормативные акты министерств и ведомств3.

Все вышеперечисленные точки зрения заслуживают самого пристального внимания, т.к. они наглядно демонстрируют глубину и неоднозначность проблемы вычленения источников права. На наш взгляд, при ее разрешении в качестве базисного следует применить тезис о невозможности однозначной оценки права ввиду его особого социального назначения и детерминации множеством конкретных факторов.

В одном случае право представляется как статичное явление, сущест- вующее в определенной временной точке в «застывшем» виде. Естественно, познавая такое право, его единственным источником мы можем признать лишь нормативно-правовой акт, поскольку только он выступает в качестве внешнего носителя содержания права.

С другой стороны, право можно оценивать в его динамике, развитии и совершенствовании. Несомненно, любой общественный продукт вместе с развитием общества также претерпевает существенные изменения. Будучи взаи-

1 См.: Уголовный процесс. Учебник / Под ред. проф. В.П, Божьева. М.: Спарк, 1998. С. 28-45; Уголовный процесс. Учебник для вузов / Под ред. проф. П.А. Лупинской. М.: Юристь, 1995. С.15—19; Громов Н.А. Уго ловный процесс России. Учебное пособие. М.: Юристь, 1998. С. 36-43.

2 См.: Советский уголовный процесс / Под ред. Н.С. Алексеева и В.З. Лукашевича. Л.: Изд-во ЛГУ, 1989. С. 14.

3 См.: Уголовный процесс. Учебник / Под ред. К.Ф. Гуценко. М.: Зерцало, 1998. С.26-57.

121

мосвязанными и взаимообусловленными, право и государство постоянно адаптируются к потребностям общества, «впитывают» любые полезные новшества. Поэтому, определяя право как динамическую категорию, следует согласиться с тем, что влияние на его развитие оказывает не только вновь принимаемое законодательство, но и те внешние носители информации, которые оказывают побудительное воздействие на законодательную власть.

Данное разделение, конечно же, несколько условно, т.к. право в режиме «реального времени» одновременно имеет и статическую, и динамическую составляющие. Сообразно этому все источники права также можно разделить на две тесно взаимосвязанные, но различные по своей правовой природе группы: нормативные источники и источники информационные. К первой группе следует отнести только документы, имеющие нормативную природу, ко второй — все остальные, в том числе и не имеющие документального выражения (например, правовые обычаи)1.

В качестве следующего по очереди критерия, позволяющего определить совокупность источников права, следует ввести такую характеристику, как отнесение права, присущего определенному государству, к одной из разновидностей мировых правовых систем. В научной и учебной литературе советского период зачастую противопоставлялись социалистический и буржуазный типы права2. Существенные различия, действительно, имеют место, однако, на наш взгляд, они коренятся прежде всего в особенностях возникновения и становления конкретного государства с присущей ему системой права.

Как показывает история, становление различных правовых систем про- исходило одновременно с возникновением государства. При этом в силу различных причин (микросоциальная среда, климатические условия, различия в

1 Именно к разряду нормативных источников можно применить понятие «форма права». Заметим, что данный термин давал бы более полное представление о сущности права, если бы он был обозначен как «форма суще ствования права».

2 См., например: Теория государства и права. Учебник. М.: Юрид. лит., 1968. С.130-162.

122

способах обработки земли и добывания пищи, наличие специфических орудий труда и вооружения, специфика обычаев, традиций и др.) процесс образования государств пошел по двум основным направлениям. Коренное их различие кроется в способе приобретения и удержания власти.

При возникновении цивилизованного общества на месте современной Великобритании сформировалось государство, которое включило в свой состав множество мелких поселений. Основная власть принадлежала выборным представителям. Централизация государства происходила крайне медленно, отдельные поселения постепенно «подтягивались» к центру и теряли свою самостоятельность. Даже в настоящее время такие государства характеризуются относительно большой независимостью составляющих его территорий.

Выполняя судебные функции, советы поселений использовали так на- зываемое «право здравого рассудка», т.е. разрешали конкретные споры, исходя из собственного жизненного опыта. Постепенно этот опыт стал передаваться из поколения в поколение вначале в виде обычаев, а затем на их основе было сформировано так называемое «обычное право». Процесс шлифовки правил пошел по пути наибольшей их конкретизации. Изначально равную законам силу приобрели юридические прецеденты, которые представляют собой решения суда по конкретным делам, имеющие общеобязательное значение для всех последующих судов, рассматривающих аналогичные случаи1.

В этот же исторический период в континентальной Европе целый ряд государств был порожден применением силы со стороны вооруженных групп во главе с ярким лидером. В государствах такого типа исторически сложилась более твердая власть, склонная к авторитаризму. Право стало формироваться государственным руководством. Источником континентального права стало законодательство, а деятельность государственных структур в основном на-

1 Подробнее об источниках англо-саксонской системы права см.: Апарова Т.В. Суды и судебный процесс Великобритании. М.: Триада ЛТД, 1996. C.S-15.

123

правлена на обеспечение беспрекословного исполнения соответствующих норм. Правотворческая деятельность при этом была сведена не к наибольшей конкретизации закона, а к его формализации в совокупности с жестким контролем.

Таким образом, в англо-саксонской системе основным нормативным источником является прецедент, а в континентальной системе — нормативно-правовой акт.

Однако и в подобном «континентальном» срезе право не может быть оценено однозначно, поскольку в каждой из его отраслей неодинаковой является обеспечиваемая государственной властью сфера принуждения и степень воздействия на охраняемые общественные отношения. Так, в трудовом праве к источникам в числе других однозначно причисляются локальные нормативно-правовые акты, в том числе коллективные и даже индивидуальные трудовые договоры (при условии их соответствия действующему законодательству).

В уголовном же процессе как особом виде государственной деятельности к нормативным источникам соответствующей отрасли права (в его стати- ческой составляющей) следует относить только нормативно-правовые акты, принятые в установленном порядке не ниже чем на уровне федерального законодательства. Все остальные факторы, каким-либо образом влияющие на уголовно-процессуальное правоприменение, необходимо причислить к разряду информационных источников.

Особую ценность для научных исследований представляет классификация источников, выраженных в форме законов, в зависимости от их юриди- ческой силы. Это позволит в случае коллизии норм, находящихся в различных по иерархии актах, верно определять приоритет и предлагать соответствующие изменения.

Таким образом, к разряду нормативных источников, в которых сосре- доточено содержание уголовно-процессуальных принципов, относятся:

124

  1. Международные нормативно-правовые акты, ратифицированные Российской Федерацией на уровне законодательства.

В соответствии с ч.4 ст. 15 Конституции РФ общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Приоритет ратифицированных актов обеспечивает использование правил, установленных в международном договоре, над внутренним законодательством. К данному разряду относятся лишь акты, которые были ратифицированы на уровне федеральных законов1.

Поэтому не следует придавать значение нормативных источников актам, которые хотя и посвящены международным аспектам государственной деятельности, но были заключены от имени Правительства Российской Федерации (межправительственные договоры) или от имени федеральных органов исполнительной власти (договоры межведомственного характера)2.

В отличие от российских законов, международные акты характеризуются обилием наименований (конвенция, пакт, договор, соглашение и др.). Однако такие различия являются чисто внешним признаком документа и продиктованы скорее традициями. На юридическую силу акта его наименование не влияет. Основное требование, предъявляемое к ним как к нормативным источникам — наличие в содержании норм права.

Емкое определение такой нормы дал И.И. Лукашук: «Международно- правовая норма — это модель отношения, призванная содействовать ее претворению в жизнь международно-правовыми средствами, устанавливая соответствующие права и обязанности. Норма — результат соглашения субъектов, она выражает их волю, взаимосвязывает конкретное проявление воли субъек-

1 О процедуре ратификации см.: ФЗ РФ от 15 июля 1995 г. «О международных договорах Российской Федера ции» // СЗ РФ. 1995. № 29. Ст.2757.

2 См.: Ст.З ФЗ РФ от 15 июля 1995 г. «О международных договорах Российской Федерации».

125

тов в единое целое, которое ограничено ее рамками»1. Однако следует не согласиться с утверждением автора о том, что большинство таких норм содержат лишь диспозицию, санкция является общей для всей их системы, а конкретные санкции могут быть предусмотрены и отдельными договорами2. Представляется, что любая норма должна иметь трехзвенную структуру, в этом ее отличие от положений ненормативного характера. Действительно, специфика юридической техники в международном правотворчестве такова, что элементы нормы могут быть рассредоточены в различных актах, однако говорить об «усеченной» структуре норм было бы не вполне верно.

Заметим, что возможны еще более сложные ситуации, когда норма рассредоточена не только в различных актах, но и во времени. Это происходит в случаях, когда вначале принимается положения, содержащее лишь гипотезу и диспозицию, а санкция нормы закрепляется в ином более позднем акте. Однако при этом также нельзя говорить о наличии «двухзвенной» нормы, поскольку до формирования санкции и придания ей юридической силы существует не норма, а декларативное положение.

Уголовно-процессуальные принципы следует отличать от общепри- знанных принципов международного права, непосредственно включенных в российскую правовую систему. Будучи закрепленными в важнейших универсальных международных актах, правовые основы отношений и сотрудничества между государствами, несомненно, создают фон для развития демократических институтов на национальном уровне3, однако к специальным нормативным источникам уголовно- процессуального права они не относятся.

Систему международных нормативно-правовых актов, являющихся носителями содержания принципов уголовного процесса, составляют:
Все-

1 Лукашук И.И. Нормы международного права в международной нормативной системе. М.: Спарк, 1997. С.115.

2 См.: Там же. СПб.

3 См.: Гл.1 Устава Организации Объединенных Наций от 26 июня 1945 г., Декларацию о принципах междуна родного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций от 24 октября 1970 г.

126

общая декларация прав человека от 10 декабря 1948 г.; Международный пакт о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. (вступил в силу для РФ 23 марта 1976 г.); Конвенция о правах ребенка от 20 ноября 1989 г. (вступила в силу для РФ 2 сентября 1990 г.); Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации от 21 декабря 1965 г. (вступила в силу для РФ 4 января 1969 г.); Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. и дополнительные протоколы к ней за №№ 1-11; Конвенция Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека от 26 мая 1995 г.; Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от 26 ноября 1987 г.; Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 г. и др.

  1. Конституция Российской Федерации от 12 декабря 1993 г.

В данном источнике сосредоточена большая группа норм, закрепляющих права личности в сфере уголовного судопроизводства, определяющих оп- тимальное функционирование государственных органов по обеспечению надлежащего порядка производства по делу. В Конституции приведены развернутые формулировки большинства принципов, что обеспечивает неизменность их содержания и надежность применения. Так, в ч.2 ст.4 данного акта закреплено положение о верховенстве Конституции РФ и федеральных законов на всей территории страны; ряд положений (ст.2, ч.2 ст.24, чЛ ст.46, ст. 120 и др.) обеспечивают надлежащую процедуру предварительного расследования преступлений и судебного разбирательства по уголовным делам; большой комплекс норм являет собой нормативную базу для обеспечения прав и свобод человека и гражданина в сфере уголовного судопроизводства (ст.ст.18, 19, ч.2 ст.22, ст.ст.23, 25, ч.2 ст.26, ч.З ст.46, ст.ст.48, 49, 51, ч.З ст.123,ч.4ст.125).

127

  1. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР1.

Данный источник является наиболее объемным нормативно-правовым актом, вмещающим в себя как формулировки ряда принципов, так и систему норм, регламентирующих процедуру реализации положений, которые входят в их содержание. В виде системы норм-предписаний в УПК обозначены такие принципы, как законность (ст.1), неприкосновенность личности (ст. 11), неприкосновенность жилища, охрана личной жизни и тайны переписки (ст. 12), осуществление правосудия на началах равенства граждан перед законом и судом (ст.ст.14, 245), независимость судей и подчинение их только закону (ст. 16), язык уголовного судопроизводства (ст. 17), гласность судебного разбирательства (ст. 18), обеспечение лицу права на защиту (ст. 19), всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела (ст.20 ), право на обжалование действий и решений суда, прокурора, следователя и лица, производящего дознание (ст.22 Кодекса). Вместе с тем, несомненным недостатком многих из этих положений является то, что они «тяготеют» именно к судебным стадиям2, в связи с чем в их наименовании и нормативном выражении бывает сложно выделить правила, относящиеся именно к досудебному производству по делу.

  1. Иные федеральные законы в части, касающейся регламентации уго ловно-процессуальной деятельности.

Особенность данной группы нормативных источников уголовно- процессуального права состоит в том, что они, как правило, не содержат ярко выраженных норм-принципов. Как известно, УПК и иные законы юридически равнозначны, если иное не закреплено в тексте самих законов. Вместе с тем, если проследить причинно-следственную связь между данной группой и всеми вышеперечисленными источниками, можно заметить, что ряд источников

1 Принят Верховным Советом РСФСР 27 октября 1960 г., с последующими изменениями и дополнениями, включая внесенные Федеральным законом РФ от 20 марта 2001 г, 1 См.: Ст.Ст. 14, 16, 18 УПК РСФСР.

128

относятся к непосредственным носителям норм-принципов, другие же в большей мере вытекают из содержания принципами или им соответствуют.

Так, Федеральный конституционный закон «О судебной системе Рос- сийской Федерации» от 31 декабря 1996 г.1 является одним из «приоритетных» носителей содержания принципов. В ст.5 Закона закреплено требование обеспечения самостоятельности судов и независимости судей, ст.7 установила равенство всех перед законом и судом, в ст.9 отражено положение о гласности в деятельности судов, ст. 10 регламентирует использование языка судопроизводства и делопроизводства в судах Российской Федерации. Ряд аналогичных положений закреплен и в ст.ст.4-6 Федерального конституционного закона «О военных судах Российской Федерации» от 23 июня 1999 г.2

С другой стороны, некая группа законов — нормативных источников в определенной своей части регламентирует порядок применения правоположе-ний, поэтому уже в момент их принятия содержание законов так или иначе соотносилось с требованиями международных и конституционных стандартов. К подобным актам относятся: Федеральный закон РФ «Об оперативно-розыскной деятельности» от 12 августа 1995 г. в редакции ФЗ от 30 декабря 1999 г.3, ст. 11 которого посвящена использованию результатов оперативно-розыскной деятельности; Федеральный закон РФ «О борьбе с терроризмом» от 25 июля 1998 г.4 (ст.7 определяет компетенцию субъектов, осуществляющих борьбу с терроризмом, в том числе и следователей органов Федеральной службы безопасности, а ч.2 ст.27 закрепляет за прокуратурой полномочия по проведению предварительного следствия и осуществлению надзора за расследованием преступлений, террористической направленности); Федеральный закон РФ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совер-

‘СЗРФ. 1997. №1. Ст. 1.

2 С3 РФ. 1999. № 26. Ст. 3170.

3 СЗ РФ. 1995. № 33. Ст.3349; С3 РФ. 2000. № 1 (чЛ). Ст.8.

4 СЗ РФ. 1998. №31. Ст. 3808.

129

шении преступлений» от 15 июля 1995 г. в редакции ФЗ от 5 августа 2000 г.1 (ст.4 посвящена принципам содержания под стражей, которые, хотя и относятся к сфере уголовно-исполнительного права, соотносятся с международными актами и конституционными положениями о законности, равенстве граждан, гуманизме и уважении человеческого достоинства); Федеральный закон РФ «О прокуратуре Российской Федерации» от 17 ноября 1995 г. в редакции ФЗ от 2 января 2000 г.2 (в стЛ закреплены полномочия прокуратуры по надзору за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, дознание и предварительное следствие) и другие законы, в определенной своей части соотносящиеся с содержанием системы принципов уголовного судопроизводства.

Не следует, однако, преуменьшать и роль информационных источников в процессе реформирования законодательства. Их гибкость, возможность принятия в кратчайшие сроки обеспечивают «подвижность» права, позволяют достигать соответствия между правом и реально существующими общественными отношениями. Поэтому не только в законах, но и в таких документах сосредоточено в настоящее время содержание уголовно-процессуальных принципов и обозначены особенности их реализации.

Информационные источники отличаются от законов прежде всего от- сутствием явно выраженной иерархии. Это обусловлено следующими причинами: 1) различна правовая природа источников; 2) источники могут использоваться как правоприменителем, так и законодателем; 3) неодинакова степень обязательности исполнения положений, закрепленных в информационных источниках.

1 СЗ РФ. 1995. № 29. Ст.2759; СЗ РФ. 1998. № 30. Ст.3613; СЗ РФ. 2000. № 32. Ст.3341.

2 СЗ РФ. 1995. № 47. Ст. 4472; СЗ РФ. 2000. № 2. Ст. 140.

130

Информационные источники по степени их воздействия на процесс формирования уголовно-процессуального права как самостоятельной отрасли также можно подразделить на две группы — основные и неосновные.

К основным можно отнести решения Конституционного Суда РФ по вопросам нормативной регламентации уголовно-процессуальной деятельности, подзаконные нормативные акты, а также руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда РФ.

Неосновные информационные источники представлены великим мно- жеством носителей конструктивной информации. Их перечисление в рамках данной работы вряд ли оправдано, поскольку к ним по существу можно отнести любое материальное или идеальное явление, побудившее законодателя наряду с другими источниками либо изолированно от них изменить закон.

Перечень информационных источников, особенно если проследить ис- торические корни мирового и отечественного уголовного судопроизводства, может быть очень обширен. В рамках настоящей работы целесообразно привести именно те основные информационные источники, которые дают наиболее наглядное представление об оптимальном соотношении между принципами как нормативными предписаниями и их реальным воплощением. К таким источникам относятся:

Информационные международные источники норм-принципов, К ним следует отнести Декларацию о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций от 24 октября 1970 г., Итоговый документ Венской встречи 1986 г. представителей государств — участников Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 15 января 1989 г., Документ Московского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ от 3 октября 1991 г., Декларацию о правах лиц, принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым меньший-

131

ствам от 18 декабря 1992 г., Венскую декларацию и Программу действий от 25 июня 1993 г., Декларацию по случаю пятидесятой годовщины Организации Объединенных Наций от 24 октября 1995 г., Римский статут Международного уголовного суда от 17 июля 1998 г. и ряд других документов1.

Особую группу международных информационных источников состав- ляют решения Европейского Суда по правам человека, в которых содержатся выводы о соответствии или несоответствии внутреннего законодательства международным стандартам2.

Внутренние информационные источники по их правовой природе можно подразделить на две группы:

  1. Подзаконные нормативно-правовые акты. Как известно, условием юридической состоятельности подобных актов можно считать их соответствие действующему законодательству. Вместе с тем, не следует исключать и перспективного значения таких документов в качестве источников норм-принципов. Конкретизируя нормы федерального законодательства, подзаконные акты наглядно моделируют оптимальные условия для их реализации. В случае несоответствия того или иного закона требованиям системы принципов они могут более оперативно, чем законодатель, обнаружить его и предложить разрешение существующей проблемы. Ярким примером тому может служить Примерная инструкция о порядке приема, регистрации, учета и разрешения в органах и учреждениях внутренних дел заявлений, сообщений и другой ин- формации о преступлениях и происшествиях (утверждена приказом МВД СССР от 11 ноября 1990 г. № 415), где в примечании к п. 1.4. содержится правило, запрещающее использовать анонимные письма в качестве поводов к

1 Особое внимание в данной группе источников следует обратить на Римский статут Международного уголов ного суда, который по сути является «идеальной моделью» процедуры уголовного судопроизводства.

2 См.: Европейский суд по правам человека. Избранные решения. В 2 т. М.: Норма, 2000. Т.1. - 856 с. Т.2. - 808 с.

132

возбуждению уголовных дел1.

Помимо вышеназванного, к разряду наиболее распространенных под- законных нормативно-правовых актов, в которых закреплены процедуры, соотносящиеся с процессом реализации системы принципов, могут быть причислены: Положение о следственном изоляторе уголовно- исполнительной системы Министерства юстиции Российской Федерации (утверждено приказом Минюста РФ от 25 января 1999 г. № 20) — в п.3.14 закреплена обязанность следственного изолятора создавать необходимые условия для обеспечения прав и законных интересов подозреваемых и обвиняемых; Положение о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда (утверждено Указом Президиума ВС СССР от 18 мая 1981 г.2); Инструкция о порядке исполнения постановлений прокуроров, следователей, органов дознания и определений судов о приводе свидетелей, обвиняемых и подсудимых (утверждена приказом МВД СССР от 7 июля 1972 г. № 110) и др.

  1. Иные акты, не имеющие нормативного характера.

К наиболее важным актам данной группы относятся постановления Конституционного Суда Российской Федерации. Решения данного органа, определяющие соответствие уголовно-процессуального законодательства конституционным положениям, хотя и не содержат норм права, однако имеют столь властный характер, что немедленно с момента их вынесения приостанавливают применение неконституционной нормы вплоть до ее изменения или отмены в соответствии с установленной процедурой. Такими решениями были признаны не соответствующими Конституции РФ: положения ч.1 ст.47 УПК, которые предоставляют лицу, подозреваемому в совершении преступления, возможность пользоваться услугами защитника лишь с момента объяв-

1 Возможность перенесения данного положения в действующее законодательство будет теоретически обосно вана в Главе III диссертации.

2 Свод законов СССР. T.2. С.60.

133

ления ему протокола задержания либо постановления о применении до предъявления обвинения меры пресечения в виде заключения под стражу и, следовательно, ограничивают право каждого на досудебных стадиях уголовного судопроизводства пользоваться помощью адвоката (защитника) во всех случаях, когда его права и свободы существенно затрагиваются или могут быть существенно затронуты действиями и мерами, связанными с уголовным преследованием1; положение ч.5 ст.97 УПК, не включавшее в срок нахождения лица под стражей время его ознакомления с материалами уголовного дела2; ранее существовавшая в законе (ст.209 УПК) процедура, в соответствии с которой лицо могло обжаловать постановление о прекращении уголовного дела только прокурору3; положение ст.220-1 УПК РСФСР, ограничивающее круг лиц, имеющих право на судебное обжалование постановления о применении к ним в качестве меры пресечения заключения под стражу, только лицами, содержащимися под стражей, и связанное с ним положение ст.220-2 УПК о проверке законности и обоснованности применения заключения под стражу судом только по месту содержания лица под стражей4, а также ряд других норм. Объединяющим все решения Конституционного Суда РФ признаком является широкое использование в обоснование своих выводов содержащихся в Конституции, международных нормативно-правовых актах нормативных предписаний, составляющих содержание уголовно- процессуальных принципов. С другой стороны, такие решения не только истолковывают, но и расширяют

1 См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 г. № 11-П по делу о проверке конституци онности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова // СЗ РФ. 2000. № 27. Ст.2882.

2 См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 13 июня 1996 г. № 14-П по делу о проверке конституци онности части пятой статьи 97 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.В. Щелухина// СЗРФ. 1996.№26.Ст.3185.

3 См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 13 ноября 1995 г. № 13-П по делу о проверке конститу- ционнности части пятой статьи 209 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан Р.Н. Самигуллиной и А.А. Апанасенко // СЗ РФ. 1995. № 47. Ст. 4551.

4 См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 3 мая 1995 г. № 4-П по делу о проверке законности статей 220-1 и 220-2 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой В.А. Аветяна // СЗ РФ. 1995. № 19. Ст. 1764.

134

содержание принципов, приводят их нормативное выражение в соответствие с международными стандартами1.

Ряд внутренних информационных источников представляют собой акты толкования норм права. Это вместе с тем не означает, что их роль в опре- делении содержании принципов невелика. Такие акты (например, руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда РФ) побуждают законодателя устранять пробелы права, обобщают положительный опыт в реализации системы принципов и дают практические рекомендации по оптимальному применению норм — структурных элементов этой системы2.

В качестве примеров информационных ненормативных источников можно привести: постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 8 от 31 октября 1995 г. «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия»3; № 1 от 29 апреля 1996 г. «О судебном приговоре»4; № 84 от 8 декабря 1999 г. «О практике применения судами законодательства, регламентирующего направление уголовных дел для дополнительного расследования»5, Письмо Генеральной прокуратуры РФ № 15-6-95 от 11 мая 1995 г. «О порядке возвращения законным владельцам похищенных транспортных средств» и др.

К разряду информационных источников — носителей содержания принципов относится судебная, прокурорская и следственная практика.

Особенность таких принципов состоит в том, что они констатируют ре- зультата применения положений принципов в каждом конкретном случае. В результате исследования недостатков уголовной процедуры вносятся предло-

1 Постановления Конституционного суда можно образно назвать «надзаконными» информационными источ никами (естественно, помня о том, что его решение не имеют приоритета над Конституцией РФ и междуна родными нормативными актами, ратифицированными РФ в порядке, предусмотренного для законодательства).

2 На это обращает внимание и В.А. Панюшкин. См.: Панюшкгт В.Л. Новый УПК России: проблемы разработ ки и принятия // Российское государство и правовая система: современное развитие, проблемы, перспективы. Воронеж: ВГУ, 1999. С.679.

3 См.: Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР по уголовным делам. M.: Спарк, 1999. С.485-492.

4 См.: См.: Сборник постановлений Пленумов… С.492-502.

5 См.: Рос. газета. 16 декабря 1999 г.

135

жения по изменению действующего законодательства. Кроме того, решения по конкретным делам обобщаются в виде руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда РФ и в последующем используются в ходе правотворчества.

Например, Судебная коллегия Верховного Суда РФ в решении по кон- кретному уголовному делу сформулировала правило о том, что суд не вправе отменить оправдательный приговор по мотиву нарушения прав оправданного подсудимого1. Соблюдение этого требования является условием позитивной реализации принципа обеспечения судебной защиты прав и свобод человека и гражданина. Принцип состязательности и равноправия сторон в уголовном процессе обусловил вывод о том, что рассмотрение дела в отсутствие гражданского ответчика, причины неявки которого судом не выяснялись, признается существенным нарушением его прав и влечет отмену приговора в части гражданского иска2.

Вместе с тем судебную практику не следует смешивать с понятием «судебный прецедент». В англо-саксонской системе права прецедент действительно является основным источником. Однако прецедент отличается от обычного судебного решения тем, что ему придается нормативная сила, он принимается за правило при разрешении других аналогичных дел3. В последующем правоприменитель, обосновывая свое решение, при наличии прецедента вправе и обязан на него ссылаться. В континентальной же системе права в решениях (например, в приговоре) ссылка на аналогичные случаи недопустима.

Оценив все вышеизложенное, можно сделать следующие выводы. Принципы уголовного процесса, будучи нормами соответствующей отрасли права, должны быть выражены в нормативно-правовых актах, принятых на уровне не ниже, чем федеральное законодательство. Однако, если говорить о

1 См.: Опред. СК Верх. Суда РФ от 10 ноября 1999 г. // БВС РФ. 2000. № 11. С. 16.

2 См.: Опред. СК Верх. Суда РФ от 3 марта 1999 г. // БВС РФ. 1999. № 11. С.11.

3 См.: Теория государства и права. Учебник. М., 1968. С.66-67.

136

совершенствовании нормативного существования принципов, то следует признать, что информация об оптимальной структуре и содержании системы принципов может быть почерпнута из множества других источников, имеющих как нормативную, так и ненормативную природу. Поэтому одной из центральных проблем уголовно-процессуальной науки является дискуссия о количественном составе и наименовании принципов — структурных элементов их системы.

Изучение соотношения между нормативным выражением принципов и их содержанием позволяет разрешить остро дискуссионный вопрос о количестве принципов и их наименовании. Исходя из того, что содержание принципов является определяющим, т.к. в нем закреплены все их юридически значимые свойства, следует признать возможным любое приемлемое наименование и количество принципов при условии способности системы принципов обеспечить достижение цели производства по уголовному делу. Неразрывная связь между структурным элементами в рамках единой системы позволяет группировать нормы высшей юридической силы различным образом, давая им название того либо иного принципа.

Причем наименование принципов может меняться в зависимости госу- дарственной идеологии и юридической техники. Например, существующий принцип публичности, провозглашенный в действующем законодательстве в виде нормы-предписания (ст.З УПК РСФСР), в перечне принципов в проекте УПК РФ наглядно не представлен и может быть вычленен лишь в виде логической нормы, входящей в содержание принципа обеспечения гражданам судебной защиты их прав и свобод (ст.9 проекта)1. Н.К. Панько предлагает в содержание принципа состязательности включать в качестве составной части и

1 Наряду с этим, объясняя причину исключения из содержащегося в проекте УПК РФ перечня системы принципов нормативного выражения принципа публичности, следует принимать во внимание и тенденцию усиления частного начала в судопроизводстве.

137

положения о равноправии сторон, с чем, на наш взгляд, следует согласиться1.

Поэтому дискуссия о количественном составе и обозначении принципов имеет актуальность лишь в плане обеспечения удобства в использовании соответствующих положений — носителей их содержания2. Однако при этом должна быть соблюдена четкая граница, отделяющая нормы- принципы от иных правил, находящихся по отношению к принципам в иерархической зависимости3.

Что же касается наименования принципов, то основная проблема в данном случае состоит в определении оптимального соответствия между на- глядностью внешнего выражения («лозунгом») принципа и его реальным нормативным содержанием.

В настоящее время общепризнанным является именованием принципов в соответствии с приведенными в Конституции РФ формулировками, что следует признать достаточно удачным разрешением вопроса. Вместе с тем это не означает, что и их содержание следует сводить только к конституционным нормам. В действительности оно сосредоточено в большом количестве нормативно-правовых актов, а также в иных источниках информации об эталонной модели уголовного процесса. Кроме того, необходимо иметь в виду, что суд, принимая окончательное решение по делу, руководствуется рядом правил, прямо вытекающих из смысла действующего законодательства. Поскольку во многих случаях без использования данных положений невозможна надлежащая организация предварительного расследования и судебного разбирательства, они также должны быть включены в содержание принципов уголовного судопроизводства, действующих в виде единой системы.

1 См.: Панько Н.К. Деятельность адвоката-защитника по обеспечению состязательности. Ворожен: ВГУ, 2000. С.26.

2 В данном плане следует полностью согласиться с позицией польского процессуалиста М. Чеслака, который еще в 1956 году писал: «Составление принципов означает не «создание» их, а раскрытие в данной процессу альной системе и служит познанию этой системы». См.: Cieslak M. Zasady procesu karnego i ich system // Zeszyty naukowe universytetu Jagiellonskiego. Prawo. Krakow. 1956. № 3. S.202.

3 О критериях принципов см. § 1 Главы II настоящей работы.

138

§ 2. Содержание принципов, обеспечивающих надлежащую

уголовную процедуру

Законность уголовного судопроизводства

Органы и должностные лица, осуществляющие уголовное судопроиз- водство, в своей деятельности обязаны точно и неукоснительно исполнять требования Конституции Российской Федерации, федеральных законов и международных нормативно-правовых актов, ратифицированных в Российской Федерации на законодательном уровне.

Нарушение требований закона недопустимо, влечет за собой признание недействительными незаконных актов и их отмену, а также привлечение виновных лиц к юридической ответственности.

Согласно ст.1 Конституции Российская Федерация — Россия есть де- мократическое правовое государство с республиканской формой правления. Конституция РФ и федеральные законы имеют верховенство на всей территории страны (ч.2 ст.4 Конституции). Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов и иных нормативно-правовых актов, содержание и направленность деятельности законодательной и исполнительной власти и обеспечиваются защитой от нарушений мерами государственного принуждения.

Определяя требование законности в качестве одного из принципов, обеспечивающих создание и успешное функционирование судебной системы, государства — участники Московского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ 3 октября 1991 г. подчеркивают, что сотрудники правоохранительных органов при наведении общественного порядка должны действовать в общественных интересах, с учетом конкретных потребностей и

139

законных целей, а также использовать соразмерные обстоятельствам методы и средства, не превышающие потребностей правоохранительных действий1.

В соответствии с требованиями законности следователь, орган дознания, прокурор, судья и суд обязаны точно исполнять требования Конституции РФ, УПК и иных законов. Нарушение Закона недопустимо и влечет за собой юридическую ответственность, а принятые акты признаются не имеющими юридической силы и подлежат немедленной отмене.

Установленный уголовно-процессуальным законом порядок судопро- изводства является единым и обязательным по всем уголовным делам и для всех судов, органов прокуратуры, предварительного следствия и дознания (ч.4 ст. 1 УПК РСФСР).

Под законностью производства по уголовным делам понимается такое состояние государства и общества, при котором вся деятельность соответствующих органов и должностных лиц с момента поступления информации о совершенном или готовящемся преступлении и до полного урегулирования всех связанных с этим фактом уголовно-процессуальных правоотношений строится на строгом и неукоснительном соблюдении действующего законодательства.

При производстве по уголовным делам законность выступает в качестве непременного условия юридической состоятельности всех процессуальных решений и действий. Должностные лица досудебного уголовного процесса обязаны не только соблюдать нормы закона, но и требовать этого от других должностных лиц и граждан.

Закон должен быть доступен: у гражданина должна быть возможность при сложившихся обстоятельствах ссылаться на правовые нормы, применимые в конкретном деле. Однако норму нельзя рассматривать как закон, если

1 См.: Ст.21 Раздела П Документа Московского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ от 3 октября 1991 г. Далее — Документ Московского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ.

140

она сформулирована недостаточно точно для того, чтобы гражданин мог регулировать свое поведение1.

Систему законодательства, которое регламентирует уголовно-процес- суальную деятельность, составляют Конституция РФ в части, закрепляющей основы и механизм судопроизводства, Уголовно- процессуальный кодекс РСФСР и другие законы, полностью либо частично посвященные регулированию специфических правоотношений, возникающих при производстве по уголовным делам.

Конституция РФ — акт прямого действия, поэтому должностные лица при обосновании своих решений могут непосредственно ссылаться на соот- ветствующие конституционные нормы.

УПК и другие законы юридически равнозначны, если иное не указано в тексте законов. При коллизии норм должны применяться те из них, которые в большей мере отвечают требованиям соблюдения прав и законных интересов человека и гражданина.

Общепризнанные принципы и нормы международного права, закреп- ленные в международных пактах, конвенциях, договорах и ратифицированные Российской Федерацией, являются в соответствии с ч.4 ст. 15 Конституции составной частью правовой системы страны. В то же время в ст. 125 установлена процедура признания не соответствующими Конституции РФ международных договоров, не вступивших в законную силу2.

При производстве по уголовному делу нельзя применять нормы закона, если вступившим в силу для Российской Федерации международным догово-

1 См.: Решение Европейского Суда по правам человека от 25 марта 1983 г по делу Силвер и др, против Соеди ненного Королевства. Series A., No.61, р.ЗЗ, paras. 86-88.

2 Соответствующей деятельностью занимается Конституционный Суд РФ. См.: ФКЗ «О Конституционном Су де Российской Федерации» от 21 июля 1994 г. // СЗ РФ. 1994. № 13. Ст.1447.

141

ром, ратифицированном на уровне федерального закона, установлены иные правила. В этом случае применяются правила международного договора РФ1.

Применяя бланкетную норму, следует проверять, соответствует ли закону положение, к которому такая норма отсылает.

Решения Конституционного Суда РФ, в том числе и в области уголовного судопроизводства, не входят в систему действующего законодательства, поскольку данный суд решает исключительно вопросы права и не создает новых норм2. Нормативные акты или их отдельные положения, признанные неконституционными, утрачивают силу. В дальнейшем такие акты подлежат изменению в общем порядке. Решения судов и иных органов, признанные неконституционными, должны быть пересмотрены.

Законы и иные нормативные акты, принятые до вступления в законную силу Конституции, являются действующими в той части, которая не противоречит ей. Нормативные акты бывшего Союза ССР также могут применяться в части, не противоречащей Конституции и вновь принимаемому законодательству РФ.

Должностным лицам уголовного судопроизводства в своей деятельности следует не только правильно применять нормы, содержащиеся в дейст- вующем законодательстве, но и руководствоваться разъяснениями по их применению, которые содержатся в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

Разъяснения по применению действующего законодательства, данные Пленумом Верховного Суда Российской Федерации до вступления в силу

1 См.: П.5 постановления № 8 Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» // Сборник поста новлений Пленумов… С.487-488.

2 Ст.З ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» от 21 июля 1994 г.

142

Конституции РФ, могут применяться в части, не противоречащей Конституции1.

В ходе производства по уголовному делу подзаконные нормативные акты применяются при условии их непротиворечивости нормам действующего законодательства. Обосновывая соответствующие решения, должностные лица должны ссылаться не только на подобный акт, но и на ту норму закона, которую он конкретизирует или разъясняет.

При нарушении закона должностными лицами, осуществляющими до- судебное производство по уголовному делу, к ним могут быть применены различные виды юридической ответственности.

Суд, установив при рассмотрении дела факты нарушений законности при производстве дознания, предварительного следствия, способствовавшие необоснованному привлечению лица в качестве обвиняемого, аресту либо иным нарушениям прав и законных интересов, должен в обязательном порядке реагировать путем вынесения частного определения (постановления). В свою очередь, такое определение (постановление) служит основанием для применения к нарушившим закон лицам мер дисциплинарного воздействия.

Если в действиях должностных лиц содержатся признаки уголовно на- казуемого деяния, они подлежат привлечению к ответственности по соответствующим статьям УК РФ. Процессуальные акты, вынесенные с нарушением закона, являются юридически ничтожными и подлежат немедленной отмене.

1 См.: П. 19 постановления № 8 Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» // Сборник постановлений Пленумов… С.492.

143

Судебная защита прав и свобод человека и гражданина

Судебная защита прав и свобод человека и гражданина гарантируется.

Никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела органами и должностными лицами уголовного судопроизводства, к ведению ко- торых оно отнесено законом.

Государство обеспечивает потерпевшему свободный доступ к право- судию и компенсацию причиненного ущерба в установленном законом порядке.

Конституция РФ провозгласила человека, его права и свободы высшей ценностью, одновременно возложив на государство обязанность по их признанию, соблюдению и защите (ст.2). Конституция РФ (ч.1 ст.46) гарантирует каждому судебную защиту его прав и свобод.

Данные нормы конкретизируют содержащееся в ст. 8 Всеобщей декла- рации прав человека от 10 декабря 1948 г.1 право каждого на эффективное восстановление в правах компетентными национальными судами в случаях нарушения его основных прав, предоставленных ему конституцией или законом.

В соответствии с этим правилом в сфере уголовного судопроизводства все лица наделены равными возможностями по судебной защите их прав и свобод со стороны государства. Обязанность признавать, соблюдать и защищать права и свободы гражданина и человека при производстве по уголовному делу возложена на суд, судью, прокурора, следователя, лицо, производящее дознание, и орган дознания.

В силу ст.З УПК должностные лица, осуществляющие досудебное про- изводство, действуя в пределах своей компетенции, обязаны во всяком случае обнаружения признаков преступления незамедлительно возбудить уголовное

1 Принята резолюцией А (Ш) Генеральной Ассамблеи ООН. Далее — Всеобщая декларация прав человека.

144

дело, произвести предварительное расследование и направить дело в суд для его рассмотрения и разрешения. Выполнение таких действий они не должны ставить в какую-либо зависимость от мнения заинтересованных в исходе дела лиц. В случаях, когда позиция, занятая должностным лицом по конкретному делу, в процессе доказывания не нашла своего подтверждения, оно обязано изменить отношение к существу дела и вынести соответствующее решение.

Суд (судья) при разбирательстве дела в судебном заседании не ограничен доказательствами, которые содержатся в материалах дела или которые были представлены участниками процесса во время судебного разбирательства. Суд, за исключением случаев, когда рассматриваются дела частного обвинения, вправе самостоятельно истребовать необходимые доказательства и выяснять все существенные обстоятельства, независимо от наличия ходатайств заинтересованных в исходе дела лиц.

Суд, обнаружив по находящемуся в его производстве делу факты на- рушения прав и свобод граждан, обязан по собственной инициативе принять все предусмотренные законом меры для их восстановления.

Когда суд в процессе рассмотрения уголовного дела приходит к выводу о наличии фактических данных, свидетельствующих о признаках преступления, он должен, воздерживаясь от утверждений о достаточности оснований подозревать конкретное лицо в совершении этого преступления и от формулирования обвинения, направлять соответствующие материалы для проверки поводов и установления оснований к возбуждению уголовного дела в органы, осуществляющие уголовное преследование, которые обязаны в этих случаях немедленно реагировать на факты и обстоятельства, установленные судом, и принимать необходимые меры1.

1 См.: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14 января 2000 г. № 1-П // СЗ РФ. 2000. №5. Ст. 611.

145

Вместе с тем суд не вправе отменить оправдательный приговор по мотиву нарушения прав оправданного подсудимого1.

Никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела тем судом и в том составе, к подсудности которых оно отнесено законом.

Отнесение уголовного дела к компетенции определенного суда обеспе- чивает возможность качественного отправления правосудия и всемерного соблюдения прав и законных интересов подсудимого.

По ходатайству обвиняемого дела о преступлениях, перечисленных в ст.36 УПК, подлежат рассмотрению судом присяжных. Если по делу обвиняется несколько лиц, ходатайствовать о рассмотрении дела судом присяжных вправе те из них, которым предъявлено обвинение в совершении таких преступлений. Следователь при ознакомлении обвиняемого со всеми материалами дела обязан разъяснить ему не только его право ходатайствовать о рассмотрении дела судом присяжных, но и юридические последствия удовлетворения такого ходатайства, включая особенности обжалования и рассмотрения жалоб на приговоры суда присяжных. При этом позицию обвиняемого следователь обязан зафиксировать в отдельном протоколе.

Если кто-либо из обвиняемых возражает против рассмотрения дела судом присяжных, следователь и прокурор обязаны решить вопрос о выделении дела, если это не отразится на всесторонности и объективности его исследования и разрешения2.

В случаях, когда о рассмотрении дела судом присяжных ходатайствует лицо, обвиняемое в особо тяжком преступлении против жизни, за которое предусмотрено наказание в виде смертной казни, такое дело подлежит рас-

’ См.: Опред. СК Верх. Суда РФ от 10 ноября 1999 г. // БВС РФ. 2000. № 11. С. 16.

2 См.: П.1 Постановления № 9 Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. «О некоторых вопросах применения судами уголовно-процессуальных норм, регламентирующих производство в суде присяжных» // Сборник постановлений Пленумов… С.473.

146

смотрению в суде присяжных независимо от возражений против такого порядка рассмотрения со стороны других обвиняемых1.

Государство обязано обеспечить лицу, пострадавшему в результате преступления, свободный доступ к правосудию.

В случае совершения преступления лицо вправе подавать в компетентные органы заявление с требованием возбудить уголовное дело и принять надлежащие меры по привлечению к уголовной ответственности и наказанию виновного. Отказ в возбуждении уголовного дела может быть обжалован непосредственно в суд2.

В соответствии с законом потерпевшим признается лицо, которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред (чЛ ст.53 УПК). Доступ потерпевшего к правосудию обеспечивается посредством предоставления ему лично, а также его представителям соответствующих процессуальных прав с одновременным возложением на него определенных обязанностей.

При разрешении вопроса о назначении судебного заседания судья обязан проверить, все ли лица, которым причинен вред, признаны потерпевшими по делу. Если будет установлено, что кто-либо из них не признан потерпевшим, судья своим постановлением, а суд — определением обязаны признать такое лицо потерпевшим, уведомить его об этом, разъяснить права и обеспечить после назначения судебного заседания возможность ознакомиться со всеми материалами дела. Установив, что права потерпевшего предоставлены кому-либо необоснованно, суд должен принять решение об устранении такого лица от участия в деле в качестве потерпевшего и уведомить его о принятом решении3.

1 См.: Определение Кассационной палаты Верховного Суда РФ от 30 января 1996 г. // БВС РФ. 1997. № 5. С.12-13.

2 См.: Определение ВК Верх. Суда РФ от 28 июля 1998 г. // БВС РФ. 1999. № 5. С.16.

3 См.: П.7 Постановления № 16 Пленума Верховного Суда СССР от 1 ноября 1985 г. «О практике применения судами законодательства, регламентирующего участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» // Сбор ник постановлений Пленумов… С.246-247.

147

Потерпевший, который предъявил требования о возмещении причи- ненного ему имущественного ущерба, должен быть признан также гражданским истцом. Гражданский иск в уголовном деле государственной пошлиной не облагается.

По делам о преступлениях, по которым гражданский иск в процессе предварительного расследования не был заявлен, судья или суд должны разъяснить потерпевшему его право предъявить иск к обвиняемому или к лицам, которые по закону несут за него материальную ответственность. Если гражданский иск не заявлен, суд может по собственной инициативе принять решение о возложении на осужденного обязанности возместить ущерб, причиненный преступлением1.

Потерпевший вправе предъявить гражданский иск о компенсации мо- рального вреда при производстве по уголовному делу2. Компенсация в соответствии с законом осуществляется в денежной форме независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда. При разрешении таких исков следует руководствоваться положениями ст.ст.151, 1099, 1100, 1101 ГК РФ, в соответствии с которыми при определении размера компенсации морального вреда необходимо учитывать характер причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, степень вины подсудимого, его материальное положение и другие конкретные обстоятельства дела, влияющие на решение суда по предъявленному иску. Во всех случаях при определении размера компенсации вреда должны учитываться требования справедливости и соразмерности3.

1 См.: П.4 постановления № 1 Пленума Верховного Суда СССР от 23 марта 1979 г. с изменениями, внесенны ми постановлением Пленума № 7 от 26 апреля 1984 г. «О практике применения судами законодательства о возмещении материального ущерба, причиненного преступлением» // Сборник постановлений Пленумов… С.246.

2 См.: П.9 постановления № 10 Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. «Некоторые вопросы при менения законодательства о компенсации морального вреда» // БВС РФ. 1995. № 3. С.11.

3 См.: П.21 постановления № 1 Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 г. «О судебном приговоре» // Сборник постановлений Пленумов… С.501.

148

Независимость должностных лиц уголовного процесса, действующих в пределах своей компетенции

Должностные лица уголовного процесса, действующие в пределах своей компетенции, независимы и подчиняются только закону.

Их полномочия могут быть ограничены только в порядке и по правилам, прямо предусмотренным действующим законодательством.

Всякое вмешательство в деятельность должностных лиц преследуется по закону.

Независимость должностных лиц, осуществляющих уголовное судо- производство, определяется спецификой организации соответствующей правоприменительной деятельности. На необходимость независимости и беспристрастности суда указывает статья 10 Всеобщей декларации прав человека.

В Документе Московского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ 3 октября 1991 г. (Раздел II) приводятся Основные принципы1 независимости судебной системы: запрещение неправомерного влияния на судей; недопущение пересмотра судебных решений административными органами, за исключением прав компетентных властей в соответствии с законом уменьшать строгость приговоров, вынесенных судьями, или смягчать их; защита свободы слова и ассоциаций сотрудников судебных органов с учетом лишь таких ограничений, которые совместимы с осуществлением ими своих функций; обеспечение того, чтобы судьи обладали надлежащей квалификацией и подготовкой и выбирались на недискриминационной основе; обеспечение гарантии несменяемости и надлежащих условий службы, в том числе в вопросах продвижения по службе судей, где это применимо; соблюдение условий неприкосновенности; обеспечение того, чтобы дисциплинарные
санкции,

1 Так в тексте. — А.Г.

149

временное отстранение от должности и увольнение судей осуществлялось в соответствии с законом.

Важным достижением правовой реформы является полное отделение судебной власти от законодательной и исполнительной, а также законодательное установление гарантий их самостоятельности1.

Суд обязан пресекать любые попытки вмешательства в разрешение уголовных дел, вплоть до постановки вопроса перед соответствующими органами о привлечении таких лиц к уголовной ответственности2.

Кроме должностных лиц, осуществляющих производство по делу в су- дебных стадиях (ст. 120 Конституции РФ, ст. 16 УПК РСФСР), правило независимости распространяется на следователя, прокурора и орган дознания, действующих в пределах своей компетенции. Пределы их самостоятельности в сравнении с судом значительно уже, однако это не свидетельствует об отсутствии у них права принимать самостоятельные решения и обязанности в полной мере отвечать за их результаты.

Следователь, выполняя возложенные на него обязанности, все решения о направлении следствия и производстве следственных действий принимает самостоятельно. В случаях, прямо предусмотренных действующим законодательством, его решения санкционируются прокурором. В полномочия прокурора входит дача письменных указаний, обязательных для исполнения следователя.

Однако при несогласии следователя с указаниями прокурора о привле- чении в качестве обвиняемого, о квалификации преступления и объеме обвинения, о направлении дела в суд для разрешения вопроса о виновности или невиновности лица либо о прекращении производства по делу следователь

1 См.: Ст.1 ФЗ РФ «О статусе судей в Российской Федерации» от 26 июня 1992 г. в редакции ФЗ РФ от 20 ию ня 2000 г. // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1992. № 30. Ст.1792; С3 РФ. 2000. № 26. Ст.2736.

2 См.: П.З постановления № 15 Пленума Верховного Суда СССР от 5 декабря 1986 г. «О дальнейшем укрепле нии законности при осуществлении правосудия» // Сборник постановлений Пленумов… С.260.

150

вправе представить дело вышестоящему прокурору с письменным указанием своих возражений. В этом случае прокурор или отменяет указание нижестоящего прокурора, или поручает производство по этому делу другому следователю.

Орган дознания при наличии признаков преступления, по которым производство предварительного следствия обязательно, самостоятельно возбуждает уголовное дело и, руководствуясь нормами УПК, в срок до 10 суток производит неотложные следственные действия по установлению и закреплению следов преступления. После передачи дела следователю компетенция органа дознания значительно сужается, и в случае обнаружения лица, совершившего преступление, он вправе производить следственные и розыскные действия только по письменному поручению следователя.

По делам, по которым производства предварительного следствия не обязательно, орган дознания самостоятельно возбуждает дело, принимает все предусмотренные законом меры для установления существенных обстоятельств, после чего принимает решение о направлении дела в суд с обвинительным заключением либо о прекращении дела. Вопрос о направлении дела в суд для рассмотрения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера перед органом дознания не возникает, т.к. по данной категории уголовных дел обязательно расследование преступлений в форме предварительного следствия.

Изъятием из данного принципа, действующим в отношении органа дознания, является запрет приостанавливать действия даже в случае несогласия с указаниями прокурора. При получении указаний о действиях и решениях, перечисленных в ч.2 ст. 127 УПК, орган дознания в случае несогласия вправе обжаловать их вышестоящему прокурору, не приостанавливая выполнения таких указаний.

151

Прокурор, реализуя свои полномочия по надзору за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия (ст.ст.25, 116, 211 УПК), принимает все решения и производит действия самостоятельно. При несогласии с решениями нижестоящего вышестоящий прокурор вправе отменить их или вынести противоположное решение. Однако прокурор любого уровня принимает решения от своего имени и, действуя в пределах своей компетенции, распоряжается полномочиями по собственному усмотрению, руководствуясь исключительно законом и на основании собственного убеждения.

Недопустимы попытки вмешательства в деятельность должностных лиц досудебного уголовного процесса со стороны любых лиц, непосредственно не связанных с производством по конкретному уголовному делу.

Если независимость должностного лица при расследовании конкретного дела не может быть достигнута по объективным причинам, оно обязано устраниться от производства либо подлежит отводу. Обстоятельства, исключающие возможность участия в судопроизводстве, закреплены в Главе 4 УПК.

Всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела

Органы предварительного расследования обязаны принять все преду- смотренные законом меры по выявлению обстоятельств, подлежащих доказыванию по делу.

Суд, действуя беспристрастно, обеспечивает сторонам обвинения и защиты надлежащие условия для реализации их прав на полное исследование обстоятельств дела.

Выяснению по делу подлежат обстоятельства, как уличающие, так и оправдывающие лицо, как смягчающие, так и отягчающие его наказание.

Решение о виновности лица суд может вынести лишь на основе дос- товерных доказательств, проверенных в судебном заседании.

152

Качество производства по уголовным делам является важнейшим кри- терием оценки деятельности компетентных органов и должностных лиц. Правильное разрешение уголовного дела возможно исключительно на основе всестороннего и объективного исследования обстоятельств, входящих в предмет доказывания (ст.68 УПК).

Прокурор, следователь, орган дознания вправе привлекать в качестве обвиняемого только лицо, в отношении которого собраны доказательства, полностью подтверждающие его виновность, а также при условии, что проверены и опровергнуты все версии о совершении данного деяния другими лицами.

Осуществляя надзор за исполнением законов на стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования, прокурор обязан, не предрешая вопроса о виновности лица, проверить, была ли в результате досудебного производства собрана достаточная совокупность доказательств, позволяющая рассмотреть дело в суде и вынести по нему законное и обоснованное решение.

Должностные лица уголовного процесса должны способствовать осу- ществлению сторонами всех предоставленных им законом прав, максимально способствуя их участию в предоставлении и исследовании доказательств.

Достоверные доказательства — это фактические данные, которые под- верглись всестороннему и объективному исследованию непосредственно в судебном заседании и доброкачественность которых полностью подтверждена вступившим в законную силу приговором суда. Следователь, орган дознания и прокурор должны стремиться к достижению наибольшего соответствия собственных выводов и судебного решения, однако окончательно вопрос о виновности либо невиновности обвиняемого, а также о наличии либо отсутствии иных существенных обстоятельств устанавливает только суд посредством вынесения приговора. Выводы суда не могут базироваться на доказательствах,

153

полученных с нарушением процессуального порядка их собирания, а также на материалах предварительного расследования, не проверенных в суде1.

Приговор должен содержать, наряду с другими данными, не только до- казательства, на которых основаны выводы суда, но и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства2.

Суд не вправе вынести обвинительный приговор, если не проверены и не оценены доводы в защиту подсудимого. Ходатайства участников судебного разбирательства должны быть внимательно рассмотрены судом. В случае отказа суда в удовлетворении ходатайства он должен быть мотивирован.

Под обстоятельствами, уличающими обвиняемого, понимаются факты, которые свидетельствуют о совершении преступления именно этим лицом, обнаружение оправдывающих обстоятельств порождает полный отказ государства от уголовного преследования и является основанием вынесения соответствующего приговора суда.

Обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, приведены в ст.ст.61 и 63 УК РФ, причем перечень смягчающих наказание обстоятельств исчерпывающим не является. Следователь и прокурор не вправе принять решение о направлении уголовного дела в суд, если не были проверены и оценены доводы в защиту обвиняемого. Ходатайства участников производства по делу должны быть внимательно рассмотрены и разрешены в установленном законом порядке. Отказ в удовлетворении ходатайства должен быть мотивирован.

1 См.: П.7 постановления № 15 Пленума Верховного Суда СССР от 5 декабря 1986 г. «О дальнейшем укрепле нии законности при осуществлении правосудия» // Сборник постановлений Пленумов… С.260-261.

2 См.: П. 14 постановления № 1 Пленума Верховного Суда РСФСР от 21 апреля 1987 г. в редакции постановле ния Пленума № 11 от 21 декабря 1993 г. «Об обеспечении всесторонности, полноты и объективности рассмот рения судами уголовных дел» // Сборник постановлений Пленумов… С.414.

154

Оценка доказательств по собственному убеждению

Должностные лица уголовного судопроизводства оценивают доказа- тельства по своему собственному убеждению, основанному на совокупности собранных, исследованных и оцененных доказательств, руководствуясь исключительно законом и правосознанием.

Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы и при- оритета перед другими доказательствами.

Оценка доказательств представляет собой мыслительную деятельность должностных лиц уголовного процесса, заключающуюся в определении соответствия между обстоятельствами, входящими в предмет доказывания, и фактическими данными, которые получены при производстве по конкретному делу, а также в установлении доброкачественности таких доказательств. В результате оценки доказательств принимается соответствующее процессуальное решение.

Собственное убеждение — это такое состояние должностных лиц уго- ловного судопроизводства, при котором они приходят к однозначному выводу о доброкачественности доказательств и об их достаточности для формирования решения о виновности либо невиновности лица в совершении преступления и других решений, определяющих направление и результаты производства по уголовному делу.

Собственное убеждение является результатом адекватного применения норм материального и процессуального закона по отношению к конкретной ситуации, подлежащей разрешению по уголовному делу. Наличие собственного убеждения у должностных лиц уголовного судопроизводства является необходимым условием обоснованности решений, принимаемых ими по находящимся в их производстве делам.

Оценка доказательств производится на основе всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела. Данный вид деятельности

155

представляет собой непрерывный процесс, причем оценке подлежат как совокупность доказательств, обосновывающих определенные решения, так и каждое доказательство в отдельности.

При наличии нескольких версий совершенного преступления оценке подлежат доказательства, подтверждающие или опровергающие каждую из них.

Выводы должностного лица уголовного процесса, действующего в пределах своих полномочий, базируются на доказательствах, имеющихся в его распоряжении на момент принятия решения. При получении дополнительных данных, опровергающих ранее принятое решение, таковое должно быть отменено или изменено.

Недопустимо некритическое отношение к полученным доказательствам. Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы. Доказа- тельство не может быть положено в основу решения, если оно противоречит другим имеющимся в деле данным.

Должностные лица уголовного процесса принимают решения независимо от мнения других субъектов, в том числе и от мнения должностных лиц, осуществлявших производство по делу на предыдущих стадиях или этапах в рамках одной и той же стадии.

При производстве по уголовному делу отсутствует приоритет одних доказательств перед другими. Все доказательства равновелики независимо от стадии процесса, на которой они получены, источника и способа их получения.

Возможность классификации доказательств по различным основаниям не свидетельствует о большей юридической силе одних доказательств по сравнению с другими.

156

Заключение эксперта не имеет заранее установленной силы, не обладает преимуществом перед другими доказательствами и, как все иные доказа- тельства, подлежит оценке по собственному убеждению1.

Постановление о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительное заключение не могут быть основаны только на данных, полученных от об- виняемого, без их подтверждения доказательствами, содержащимися в иных источниках. Прокурор, следователь, орган дознания и лицо, производящее дознание, должны стремиться к установлению наибольшего количества независимых источников доказательств.

Обвиняемый, подозреваемый имеет право в любой момент производства по делу отказаться от ранее данных показаний. Если лицо приводит мотивы отказа, суд обязан их проверить и оценить по общим правилам. Однако суд вправе огласить показания, данные гражданином на стадии предварительного расследования и в случае полного их подтверждения иными имеющимися в деле данными использовать их при вынесении обвинительного приговора.

В основу выводов суда могут быть положены показания потерпевших, данные ими при производстве предварительного расследования, оглашенные, проверенные и всесторонне исследованные в судебном заседании и подтвержденные другими доказательствами2.

Беспристрастность суда определяется как отсутствие у него предубеждения или предвзятости, причем первый элемент связан со стремлением уста- новить собственное убеждение судьи по данному делу, а второй — с определением того, предоставил ли он достаточные гарантии с тем чтобы исключить любое законное сомнение в этом отношении.3

1 См.: П.14 постановления № 1 Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г. «О судебной экспертизе по уголовным делам» // Сборник постановлений Пленумов… С.55.

2 См.: Опред. СК Верх. Суда РСФСР по делу М. и Г. // БВС РСФСР. 1979. № 1. С.10-11.

3 См.: Решение Европейского Суда по правам человека от 1 октября 1982 г. по делу Пьерсак против Бельгии. Series A., No. 53, р. 14-15, para. 30.

157

Недопустимо некритическое отношение суда к представленным материалам расследования, к выводам, содержащимся в обвинительном заключении, а также к дополнительным материалам, полученным в судебном заседании. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы1.

Суд, рассматривающий дело в кассационном порядке, не вправе уста- навливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были уста- новлены в приговоре суда или отвергнуты им.

Гласность уголовного судопроизводства

Деятельность должностных лиц уголовного судопроизводства носит открытый характер за исключением случаев, когда это противоречит интересам правосудия, или необходимо для охраны государственной, служебной, коммерческой, личной и иной охраняемой законом тайны.

Лицо, участвующее в уголовном процессе, в установленных законом случаях вправе знакомиться с документами, затрагивающими его права и интересы.

Разбирательство дел в закрытом заседании суда осуществляется с- соблюдением всех требований закона. Решения суда во всех случаях провоз- глашаются публично.

Гласность уголовного процесса заключается в том, что деятельность соответствующих органов и должностных лиц носит открытый характер.

Каждый человек имеет право на то, чтобы его дело было рассмотрено гласно и с соблюдением всех требований справедливости независимым и бес-

I См.: П.4 постановления № 1 Пленума Верховного Суда РФ от 21 апреля 1987 г. в редакции постановления №

II Пленума от 21 декабря 1993 г. «Об обеспечении всесторонности, полноты и объективности рассмотрения судами уголовных дел» в редакции // Сборник постановлений Пленумов… С. 412.

158

пристрастным судом1.

Данное правило также выражается в обязанности всех государственных органов и должностных лиц обеспечивать каждому лицу возможность оз- накомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом (ч.2 ст.24 Конституции РФ).

Разбирательство дел во всех судах открытое. Слушание дела в закрытом заседании допускается в случаях, предусмотренных федеральным законом (чЛ ст.123 Конституции). Случаи назначения закрытого судебного разбирательства перечислены в ст. 18 УПК РССФР.

Судебное решение объявляется публично, однако пресса и публика могут не допускаться на все судебное разбирательство или часть его по сообра- жениям морали, общественного порядка или национальной безопасности в демократическом обществе, а также если это требуется в интересах несовершеннолетних или для защиты частной жизни сторон, или — в той мере, в какой это, по мнению суда, совершенно необходимо — при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия2.

Ограничения гласности в наибольшей мере проявляются на досудебных стадиях производства по делу, поскольку преждевременное разглашение информации, находящейся в распоряжении органа дознания, лица, производящего дознание, и следователя, может причинить существенный вред интересам правосудия. Кроме того, это может значительно ущемить конституционные права граждан, относительно которых выдвинуты и проверяются версии об их причастности к совершению преступления.

1 См.: Ст. 10 Всеобщей декларации прав человека, ч.1 ст.6 Конвенции о защите прав человека и основных сво бод от 4 ноября 1950 г. Конвенция изменена в соответствии с положениями Протокола № 3 (ETS, № 45), всту пившего в силу 21 сентября 1970 г., Протокола № 5 (ETS, № 55), вступившего в силу 20 декабря 1971 г., и Протокола № 8 (ETS, № 118), вступившего в силу 1 января 1990 г., содержит также текст Протокола № 2 (ETS, № 44), который согласно п.З ст.5 данного Протокола является составной частью Конвенции с момента его вступления в силу 21 сентября 1970 г. Далее — Конвенция о защите прав человека и основных свобод.

2 См.: П.1. ст.6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

159

Однако недопустимость разглашения данных предварительного рас- следования не является императивным требованием. Во многих случаях гласность применима и на досудебных стадиях. Так, следователь, исходя из тактических соображений, вправе предавать гласности определенные сведения, если это положительное повлияет на ход и результаты производства по делу.

Проявлением гласности на досудебных стадиях является возможность использования общественности в раскрытии преступления, розыске и изобличении лиц, виновных в его совершении.

Следователь, орган дознания, прокурор обязаны сообщать заинтересо- ванным лицам о сущности основных решений, принимаемых в ходе предварительного расследования. Закон не запрещает вручать таким лицам копии соответствующих процессуальных документов. После окончания предварительного расследования с направлением дела в суд заинтересованные лица знакомятся со всеми материалами дела (за исключением случаев, предусмотренных ч.2 ст.55 и п.2 ч.2 ст. 120 УПК).

Должностные лица досудебного уголовного процесса не должны по- мещать в материалы не имеющую отношения к делу информацию, которая впоследствии может вызвать назначение закрытого судебного заседания.

С разрешения следователя, лица, производящего дознания, защитник, участвующий в производстве следственных действий, может пользоваться техническими средствами фиксации информации. Факт применения технических средств защитником в протоколе не фиксируется, а его результаты процессуального значения не имеют.

В соответствии со ст. 19 Международного пакта о гражданских и поли- тических правах от 16 декабря 1966 г.1 и ч.1 ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый человек имеет право на получение и распространение всякого рода информации. Такое право может быть ограни-

’ Вступил в силу 23 марта 1976 г. Далее - Международный пакт о гражданских и политических правах.

160

чено лишь в случаях, когда это необходимо для уважения прав и репутации других лиц или для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения.

Представители средств массовой информации вправе свободно освещать ход и результаты предварительного расследования в печати, по радио, телевидению, если это не препятствует интересам правосудия. Вместе с тем в прессе не рекомендуется давать детальное описание технологии преступления, поскольку это может побудить иных лиц к совершению аналогичных деяний.

Запрещаются распространение в средствах массовой информации и в компьютерных сетях сведений о способах, методах разработки, изготовления и использования, местах приобретения наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров1.

Уголовная ответственность за разглашение данных предварительного расследования (ст.310 УК РФ) может наступать только в случаях, когда лицо заранее было предупреждено о недопустимости подобных действий.

1 См.: 4.3 ст.4 ФЗ РФ «О средствах массовой информации» от 27 декабря 1991 г. в редакции ФЗ РФ от 5 августа 2000 г. // Ведомости СНД И ВС РФ. 1992. № 7. Ст.ЗОО; С3 РФ. 2000. № 32. Ст.ЗЗЗЗ.

161

§ 3. Содержание принципов, обеспечивающих соблюдение прав и свобод участников уголовного процесса

Уважение чести и достоинства личности

При производстве по уголовному делу запрещаются действия и решения, унижающие честь, умаляющие достоинство и создающие опасность для жизни и здоровья лиц, участвующих в уголовном процессе.

Ущерб, причиненный незаконными действиями должностных лиц уго- ловного судопроизводства, подлежит возмещению в установленном законом порядке.

В силу ст.5 Всеобщей декларации прав человека, ст.7 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст.З Конвенции о защите прав человека и основных свобод никто не должен подвергаться пыткам или жестоким, бесчеловечным либо унижающим его достоинство обращению и наказанию.

При производстве по уголовному делу запрещены действия и решения, которые унижают честь, умаляют достоинство или создают опасность для жизни и здоровья лиц, участвующих в процессе.

Честь и достоинство личности являются важнейшими элементами ее социального статуса. В этическом плане честь человека рассматривается как его доброе имя, незапятнанная репутация, достоинство же — это совокупность высоких моральных качеств личности, а также уважение этих качеств в себе самом.

Поскольку задачей уголовного процесса является защита прав и законных интересов граждан, должностные лица при производстве по уголовным делам обязаны уважать честь и достоинство участвующих в деле лиц, а также пресекать действия других субъектов, унижающие честь, умаляющие достоинство лица либо создающие опасность для его жизни и здоровья.

162

Запрещается производство следственных действий, которые ставят участвующих в них граждан в унизительное положение. При допросе недопустимо задавать вопросы в грубой форме, использовать жаргонные выражения. В ходе допроса и иных следственных действий нельзя применять «тактические приемы», сводящиеся к незаконному воздействию на участвующих в деле лиц (сообщение заведомо не соответствующих действительности сведений, информации, порождающей чувство страха, недоверия и вражды к другим людям и т.п.).

В ходе очной ставки следует пресекать попытки психического давления одного из допрашиваемых на другого с целью понудить того к изменению своих показаний.

При производстве различных видов осмотра, а также обыска, выемки разрешены только те действия, которые непосредственно направлены на получение доказательств. Процедура осмотра, обыска, выемки не должна носить унизительный характер. Личный обыск и освидетельствование, связанные с обнажением тела человека, производят лица одного пола с обыскиваемым (ос-видетельствуемым) в присутствии понятых того же пола.

В ходе следственного эксперимента запрещено воссоздавать условия, опасные для жизни и здоровья подозреваемого, обвиняемого и других лиц. С места его производства необходимо удалить всех посторонних и принять меры к обеспечению безопасности участников данного действия и окружающих. При эксперименте воспрещается такое моделирование ситуации, при котором определенный вред может быть причинен вторично.

Получение образцов для сравнительного исследования должно произ- водиться в условиях, исключающих унижение чести и умаление достоинства граждан, с соблюдением медицинских правил и при участии врача в качестве специалиста.

163

Моральный ущерб, причиненный незаконными решениями и действиями должностных лиц уголовного судопроизводства, подлежит возмещению. Порядок такого возмещения установлен в ПС РФ. Вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий, возмещается за счет казны РФ в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом (ст. 1070 ПС).

Неприкосновенность личности

Неприкосновенность личности в уголовном судопроизводстве гаран- тируется.

Никто не может быть задержан, заключен под стражу, помещен в медицинское учреждение для производства стационарной экспертизы, иным образом лишен свободы или ограничен в свободном передвижении при отсутствии законных оснований и с нарушением установленной процедуры.

Лицо, незаконное лишенное свободы или ограниченное в свободном пе- редвижении, должно быть немедленно освобождено.

Никто из участвующих в уголовном процессе лиц не должен подвергаться насилию, другому жестокому обращению.

Право каждого на свободу и личную неприкосновенность определено в ст.ст.З, 9 Всеобщей декларации прав человека, ст.5 Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации от 21 декабря 1965 г.1, ст.5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ч. 2 ст.22 Конституции РФ, а также в ст.11 УПК РСФСР. В соответствии с данными нормами никто не может быть арестован, заключен под стражу при отсутствии на то законных оснований.

1 Вступила в силу 4 января 1969 г. Далее - Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дис- криминации.

164

В Конституции закреплена обязательная процедура принятия судом соответствующего решения. До такого решения лицо может быть подвергнуто задержанию на срок не более 48 часов. Вместе с тем в Заключительных и переходных положениях Конституции (ч.2 ст.б) установлено, что до приведения уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации в соответствие с конституционными положениями сохраняется прежний порядок ареста, содержания под стражей и задержания лиц, подозреваемых в совершении преступлений.

Согласно чЛ ст. 122 УПК лицо может быть задержано по подозрению в совершении преступления только в случаях, если за деяние может быть назначено наказание в виде лишения свободы. Основания задержания лица также приведены в ст.122 УПК. Начало срока должно совпадать с моментом фактического лишения лица возможности свободно передвигаться.

О всяком случае задержания составляется протокол и в течение 24 часов с момента задержания направляется сообщение прокурору. В течение 48 часов с момента получения извещения о произведенном задержании прокурор обязан дать санкцию на заключение под стражу либо освободить задержанно–го(ч.З ст.122 УПК).

Процедуры заключения под стражу и содержания лица под стражей в качестве меры пресечения, а также помещения в медицинское учреждение для производства судебно-психиатрической или иной экспертизы строго регламентированы законом.

Каждому лицу, задержанному по подозрению в совершении преступления или заключенному под стражу, должны быть на простом, понятном ему языке разъяснены юридические и фактические основания его ареста с тем

165

чтобы он мог обратиться в суд, если захочет оспорить законность ареста1, разъяснены соответствующие права и приняты меры по их реализации.

Все лица, лишенные свободы, имеют право на гуманное обращение и уважение достоинства, присущего человеческой личности. Обвиняемые в случаях, когда отсутствуют исключительные обстоятельства, помещаются отдельно от осужденных, и им предоставляется отдельный режим, соответствующий их статусу неосужденных лиц. Несовершеннолетние обвиняемые отделяются от совершеннолетних2.

Никто из участвующих в уголовном процессе лиц не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению. Содержание лиц, задержанных по подозрению в совершении преступления или заключенных под стражу, должно быть организовано в условиях, исключающих угрозу их жизни и здоровью.

Определение «пытка» означает любое действие, которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается, а также запугать или принудить его или третье лицо, или по любой причине, основанной на дискриминации любого характера, когда такая боль или страдание причиняются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия3.

Все пытки необходимо считать бесчеловечными или унижающими достоинство обращением, а бесчеловечное обращение также унижающим дос-

1 См.: Решение Европейского Суда по правам человека по делу Фокса, Кэмпбелл и Хартли от 30 августа 1990 г. Серия А., No.182, р.15. рага.28.

2 См.: Ч.Ч. 1-2 ст. 10 Международного пакта о гражданских и политических правах.

3 См.: Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обра щения и наказания от 10 декабря 1984 г. Принята Генеральной Ассамблеей ООН. Резолюция 35/46. Вступила в силу для РФ 26 июня 1987 г.

166

тоинство. Под бесчеловечным понимается обращение, при котором намеренно причиняются суровые страдания, нравственные или физические, что в кон кретной ситуации неоправданно. Термин «пытка» означает бесчеловечное об ращение, цель которого заключается в том, чтобы добиться информации или ‘ признания, необходимого для назначения наказания, и, как правило, она явля-

ется ужесточенной формой бесчеловечного обращения. Обращение с индиви дом или его наказание можно считать унижающим достоинство, если оно гру бо унижает его перед другими или заставляет действовать против своей воли или совести1. I Обеспечение безопасности граждан, участвующих в уголовном процес-

се, является прямой обязанностью должностных лиц, осуществляющих производство по делу, а также администрации мест содержания под стражей.

Администрация обязана следить за соблюдением правил внутреннего Ф распорядка и пресекать случаи насилия, жестокого и унижающего человече-

ское достоинство обращения со стороны других содержащихся под стражей лиц, а также сотрудников учреждений.

Законность нахождения лиц в местах содержания задержанных, а также в местах предварительного заключения является предметом прокурорского надзора. При этом прокурор вправе посещать в любое время соответствующие органы и учреждения, опрашивать задержанных, заключенных под стражу, знакомиться с документами, на основании которых эти лица задержаны, заключены под стражу.

Прокурор или его заместитель обязан немедленно освободить своим постановлением каждого в нарушение закона подвергнутого задержанию,

т

1 См.: Решение Европейского суда по правам человека от 5 ноября 1969 г. по делу «Греция против Соединенного Королевства». Comm. Report 5.11.69, para 2. Yearbook 12. P. 186.

167

предварительному заключению либо содержащегося без законных оснований в учреждениях, исполняющих наказания1.

В соответствии со ст.9 Международного пакта о гражданских и поли- тических правах, ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждому, кто лишен свободы вследствие ареста или содержания под стажей, принадлежит право на разбирательство его дела в суде, чтобы этот суд мог безотлагательно вынести постановление относительно законности его задержания и распорядиться о его освобождении, если задержание незаконно.

Жалоба лица, задержанного по подозрению в совершении преступления, его защитника или законного представителя относительно законности и обоснованности задержания или ареста должна приниматься судом к производству и разрешаться по существу применительно к порядку и по основаниям, предусмотренным уголовно-процессуальным законодательством2.

Порядок освобождения подозреваемых и обвиняемых из-под стражи на основании постановления начальника места содержания под стражей закреплен в ст.50 ФЗ РФ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» от 15 июля 1995 г. (с изм. от 30 марта 1999 г.)3. *

Суд, судья, прокурор не вправе давать указания о необходимости осво- бодить лицо на основании постановления начальника места содержания под стражей, поскольку вынесение аналогичных решений входит в их собственную компетенцию.

Лица, в отношении которых в качестве меры пресечения избрано за- ключение под стражу, содержатся в специально приспособленных местах4.

1 См.: П.П. 1,3 ст.ЗЗ ФЗ РФ «О прокуратуре Российской Федерации» от 17 января 1992 г в редакции ФЗ от 20 июня 2000 г. // СЗ РФ. 1995. № 47. Ст.4472; 2000. № 2. Ст.140.

2 См.: П.2 постановления № 3 Пленума Верховного Суда РФ от 27 апреля 1993 года «О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей» // Сборник по становлений Пленумов… С.463.

3 См.: СЗ РФ. 1995. № 29. Ст.2759; СЗ РФ. 1998. № 30. Ст.3613; СЗ РФ. 1999. № 14. Ст.1650.

4 См.: Ст.7 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений».

168

Лица, которые по заключению врача следственного изолятора нуждаются в срочном стационарном лечении, в учреждение не принимаются. При необходимости им оказывается медицинская помощь и принимаются меры для доставки в стационар.

При получении подозреваемым или обвиняемым повреждений по его просьбе или по инициативе администрации безотлагательно проводится его медицинское освидетельствование.

В случае тяжкого заболевания или смерти подозреваемого либо обви- няемого администрация места содержания под стражей незамедлительно сообщает об этом его близким родственникам и прокурору, который по своей инициативе или по заявлению родственников заболевшего либо умершего может проводить проверку по данному факту1.

Важной гарантией соблюдения требований безопасности является воз- можность направления лицом, задержанным или содержащимся под стажей, предложений, заявлений и жалоб в адрес прокурора, суда либо иных органов государственной власти, которые имеют право контроля за местами содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых. Такие документы цензуре не подлежат и не позднее следующего рабочего дня направляются адресату в запечатанном виде2.

Каждый, кто стал жертвой незаконного ареста или задержания, имеет право на компенсацию3. Компенсируется как материальный, так и моральный ущерб. Однако право на компенсацию наступает только в том случае, если лишение свободы будет признано незаконным по внутригосударственному законодательству.

1 См.: Ч.З ст.24 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений».

2 См.: Там же. Ст.21.

’ См.: П.5 ст.5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

169

Охрана прав и свобод граждан при производстве по уголовным де- лам

Органы и должностные лица уголовного судопроизводства обязаны обеспечивать всемерную охрану прав и свобод граждан, участвующих в уголовном процессе, принимать надлежащие и своевременные меры к удовлетворению их законных требований.

Никто не обязан давать показания, изобличающие в совершении пре- ступления его самого, его супруга и близких родственников, круг которых определен законом.

Вред, причиненный лицу в результате нарушения его прав и свобод при производстве по уголовному делу, подлежит возмещению по основаниям и в порядке, установленных законом.

Никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда.

В предусмотренных законом, случаях должностные лица уголовного судопроизводства обязаны принять меры к обеспечению предъявленного или возможного гражданского иска.

При наличии достаточных данных о том, что субъектам уголовного судопроизводства, членам их семей или иным близким родственникам угрожают убийством, причинением вреда здоровью, уничтожением или повреждением имущества либо иными противоправными действиями, должностные лица уголовного судопроизводства в пределах своей компетенции обязаны принять соответствующие меры безопасности.

В ст.1 Всеобщей декларации прав человека закреплен приоритет прав человека и гражданина. В развитие данного положения Конституция РФ (ст. 18) провозгласила определяющее значение прав и свобод человека в ходе принятия и применения законов. Должностные лица, осуществляющие производство по уголовному делу, обязаны создавать условия для их осуществле-

170

ния, принимать своевременные меры к удовлетворению законных требований участников процесса.

Следователь, орган дознания, прокурор, обнаружив по находящемуся в их производстве делу факты нарушения прав и свобод граждан, обязаны по собственной инициативе принять все предусмотренные законом меры для их восстановления.

Органы, осуществляющие досудебный уголовный процесс, обязаны принимать своевременные меры к удовлетворению законных требований участников процесса. Правильное и своевременное разрешение жалоб является одной из гарантий восстановления нарушенных прав и законных интересов граждан при производстве по уголовным делам.

Должностные лица уголовного судопроизводства обязаны разъяснять участвующим в деле лицам и их представителям об имеющимся у них праве на обжалование действий и решений и о юридических последствиях подачи такой жалобы.

При подтверждении обстоятельств, указанных в жалобе, соответствующее должностное лицо обязано немедленно принять меры по удовлетворению законных требований заявителя.

Суд, обнаружив, что лицу ранее было необоснованно отказано в удов- летворении ходатайства о защите его прав и интересов, обязан по собственной инициативе удовлетворить все законные требования.

Если один из осужденных по общему делу подал кассационную жалобу, в результате чего установлен факт нарушения или стеснения гарантиро- ванных законом прав обвиняемого, подсудимого и других участников процесса, суд второй инстанции обязан отменить приговор в отношении всех осужденных, которых касаются допущенные нарушения, а не только в отношении

171

лица, которое подало жалобу или в отношении которого был принесен протест прокурора1.

В ст. 51 Конституции РФ содержится норма, закрепляющая свидетельский иммунитет. В соответствии с данным положением никто не обязан сви- детельствовать против себя лично, своего супруга, а также близких родственников, круг которых закреплен в п.9 ст.34 УПК.

В случае, когда лицам при производстве дознания или предварительного следствия указанное конституционное положение разъяснено не было, их показания должны признаваться судом полученными с грубым нарушением закона и не могут использоваться в процессе доказывания.

Требования ст. 51 Конституции РФ разъясняются также подсудимому одновременно с предложением дать показания по поводу обвинения и всех известных ему обстоятельств дела. Этой же процедурой должен сопровож- даться и допрос близких родственников подсудимого2.

Вместе с тем, если при производстве дознания, предварительного след- ствия лицу были разъяснены требования ст. 51 Конституции РФ, после чего он дал показания, то в случае отказа этого лица от дачи показаний в судебном заседании суд вправе сослаться в приговоре на ранее данные показания3. Ссылка должна быть мотивирована, а добытые таким путем фактические данные подтверждаться всей остальной совокупностью собранных по делу доказательств.

При вынесении оправдательного приговора, прекращения уголовного дела ввиду отсутствия события или состава преступления либо ввиду недоказанности участия обвиняемого в совершении преступления соответствующие

1 См.: П.6 постановления № 10 Пленума Верховного Суда СССР от 17 декабря 1971 г. с изменениями, внесен ными постановлением Пленума № 9 от 1 декабря 1983 г. «О практике рассмотрения судами уголовных дел в кассационном порядке» // Сборник постановлений Пленумов… С. 69-70.

2 См.: П. 18 постановления № 8 Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» // Сборник поста новлений Пленумов… С. 491-492.

3 См.: П.2 постановления № 1 Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 г. «О судебном приговоре» // Сборник постановлений Пленумов… С.493.

172

должностные лица обязаны разъяснять гражданину порядок восстановления его нарушенных прав и принимать меры к возмещению ущерба1.

Каждый, кто был жертвой незаконного ареста или содержания под стражей, имеет право на компенсацию, обладающую исковой силой2.

Вред, причиненный гражданину в результате нарушения его прав и свобод, подлежит возмещению по основаниям и в порядке, предусмотренном действующим законодательством.

Основанием для возмещения вреда, причиненного незаконными дейст- виями работников дознания и предварительного следствия, является незаконное привлечение в качестве обвиняемого, незаконное применение в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде. Данные факты считаются установленными при постановлении оправдательного приговора, прекращении уголовного дела за отсутствием в деянии события или состава преступления либо ввиду недоказанности участия лица в совершении преступления.

Возмещению подлежат доходы в денежной форме, которых лицо ли- шилось в результате незаконных действий, имущество, конфискованное или обращенное в доход государства либо изъятое органами предварительного расследования, имущество, на которое наложен арест, а также штрафы, взысканные во исполнение приговора суда, судебные издержки и суммы, выплаченные адвокатам за оказание юридической помощи3.

В случае причинения гражданину морального вреда в результате неза- конных действий должностных лиц уголовного судопроизводства он в соответствии со ст. 1100 ГК РФ подлежит компенсации по общим основаниям.

1 См.: П.13 постановления № 15 Пленума Верховного Суда СССР от 5 декабря 1986 г. «О дальнейшем укреп лении законности при осуществлении правосудия» // Сборник постановлений Пленумов… С.262.

2 См.: 4.5 ст.9 Международного пакта о гражданских и политических правах.

3 См.: П.2 Положения о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями ор ганов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, утверждено Указом Президиума Верховно го Совета СССР от 18 мая 1981 г. // Вопросы расследования преступлений. Справочное пособие. М.: Спарк, 1996. С.277.

173

Если в действиях должностного лица при производстве по делу допущены нарушения прав и свобод граждан, содержащие состав преступления, такое лицо привлекается к уголовной ответственности по соответствующим статьям УК РФ.

Ущерб не подлежит возмещению, если гражданин в ходе производства по делу путем самооговора препятствовал установлению действительных об- стоятельств и тем самым способствовал своему незаконному осуждению, незаконному привлечению к уголовной ответственности, незаконному применению мер процессуального принуждения1.

Наложение ареста на имущество или его изъятие призваны обеспечить его сохранность до принятия судом соответствующего решения и не являются способами отчуждения.

В случае повреждения, утраты изъятых вещественных доказательств, ценностей и иного имущества причиненный их владельцам ущерб подлежит возмещению в полном объеме2.

Если в результате судебного рассмотрения дела вынесен оправдательный приговор, то в его резолютивной части в числе прочих должно содер- жаться указание об отмене мер обеспечения конфискации имущества3.

В случаях, когда актом амнистии или помилования осужденный полно- стью освобожден от наказания и если к этому моменту приговор не приведен

1 См.: П.4 постановления № 15 Пленума Верховного Суда СССР от 23 декабря 1988 г. с изменениями, внесен ными постановлением Пленума № 5 от 29 марта 1991 г. «О некоторых вопросах применения в судебной прак тике Указа Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г. «О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей» /У Сборник постановлений Пленумов… С.282-283.

2 См.: § 93 Инструкции о порядке изъятия, учета, хранения и передачи вещественных доказательств по уго ловным делам, ценностей и иного имущества органами предварительного следствия, дознания и судами. Ут верждена Прокуратурой СССР, МВД, КГБ, Верховным Судом СССР 18 октября 1989 г. № 34/15, с дополне ниями, внесенными Генеральной прокуратурой, Верховным Судом, МЮ, МВД, ФСБ РФ соответственно 23 августа 1995 г., 7 сентября 1995 г., 31 августа 1995 г., 6 сентября 1995 г., 1 сентября 1995 г. // Вопросы рас следования преступлений. Справочное пособие. С.326.

3 См.: П. 18 постановления № 1 Пленума Верховного Суда РФ «О судебном приговоре» от 29 апреля 1996 г. // Сборник постановлений Пленумов… С.500.

174

в исполнение, суд не должен приводить приговор в исполнение и в части конфискации имущества1.

Если прокурор, следователь или лицо, производящее дознание, не при- няли мер к обеспечению гражданского иска, судья или суд должны решить вопрос о наложении ареста на имущество, денежные вклады и т.п. либо обязать соответствующие органы примять необходимые меры, обеспечивающие возмещение материального ущерба и возможную конфискацию имущества2.

При рассмотрении уголовного дела в отношении несовершеннолетнего суд обязан обсуждать вопрос о возможности возмещения вреда самим несо- вершеннолетним (в возрасте от 14 до 18 лет), причинившим вред. Нарушение данного требования влечет отмену приговора в части компенсации морального вреда и возмещения материального ущерба3.

При установлении растраты, отчуждения, сокрытия имущества, на которое был наложен арест или если оно было описано либо подлежало конфи- скации, суд должен решить вопрос о привлечении лица, которому это имущество было вверено, к уголовной ответственности по ст.312 УК РФ4.

Если имеются сведения о том, что в адрес участников уголовного процесса, свидетелей, а также членов их семей и иных родственников поступают угрозы, должностные лица обязаны принять предусмотренные законом меры к охране жизни, здоровья, чести, достоинства и имущества этих лиц.

Должностные лица уголовного процесса, которым стали известны по- добные факты, обязаны немедленно информировать об этом соответствующие

1 См.: П.З постановления № 18 Пленума Верховного Суда СССР от 22 декабря 1964 г. «О некоторых процес суальных вопросах, возникших в судебной практике при исполнении приговоров» // Сборник постановлений Пленумов… С.30-31.

2 См.: П.4 постановления № 1 Пленума Верховного Суда СССР от 23 марта 1979 г. с изменениями, внесенны ми постановлением № 7 Пленума от 26 апреля 1984 г. «О практике применения судами законодательства о возмещении материального ущерба, причиненного преступлением» // Сборник постановлений Пленумов… С.147-148.

3 См.: Опред. СК Верх. Суда РФ от 10.10.1996 г. // БВС РФ. 1997. № 6. С.15.

4 См.: П.18 постановления № 1 Пленума Верховного Суда СССР от 23 марта 1979 г. с изменениями, внесен ными постановлением Пленума № 7 от 26 апреля 1984 г. «О практике применения судами законодательства о возмещении материального ущерба, причиненного преступлением» // Сборник постановлений Пленумов… С.151.

175

подразделения правоохранительных органов для обеспечения личной и имущественной неприкосновенности граждан.

Данные об угрозах в адрес лиц, участвующих в уголовном деле, а также членов их семей должны быть получены из процессуальных или оператив- ных источников и зафиксированы в материалах дела. Эти обстоятельства учитываются при принятии решения о необходимости применения в отношении подозреваемого, обвиняемого определенной меры пресечения. Если в действиях угрожавших содержатся признаки преступления, в отношении них возбуждается дело по соответствующей статье УК РФ.

Неприкосновенность жилища

Жилище неприкосновенно. Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как на основании судебного решения, а также в иных установленных законом случаях.

Обыск и выемка в жилище могут производиться на основании судебного решения, а также в иных установленных законом случаях.

Осмотр жилища, производство иных следственных действий в жилище возможно только с согласия проживающих в нем лиц, на основании судеб- ного решения или в иных установленных законом, случаях.

Содержание данного принципа вытекает из положений ст. 12 Всеобщей декларации прав человека, ст.17 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также из закрепленного в ст.25 Конституции РФ и ст.12 УПК императива о неприкосновенности жилища. В соответствии с этими нормами никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как на основании судебного решения, а также в случаях и в порядке, предусмотренных действующим УПК. Судебный контроль за законностью проникнове-

176

ния в жилище служит важной гарантией соблюдения мировых стандартов в области охраны прав и интересов граждан.

Под жилищем понимаются индивидуальный жилой дом с входящими в него жилыми и нежилыми помещениями, жилое помещение независимо от формы собственности, входящее в жилищных фонд и пригодное для постоянного или временного проживания, а равно иное помещение или строение, не входящее в жилищный фонд, но предназначенные для временного проживания1.

Не могут признаваться жилищем помещения, которые не приспособлены для постоянного или временного проживания (к примеру, обособленные от жилых построек погреба, амбары, гаражи и другие хозяйственные помещения)2.

Соответствующее судебное решение должно приниматься на основе всестороннего и объективного исследования материалов уголовного дела, подтверждающих необходимость проникновения в жилище против воли проживающих в нем лиц3. Суды всех уровней обязаны принимать к своему рассмотрению материалы, подтверждающие необходимость проникновения в жилище4.

Если производство следственного действия было начато за пределами жилого помещения, а согласия жильцов на проникновение внутрь не получено, лицо, производящее такое действие, должно приостановить его для получения судебного решения (в соответствии с Переходными положениями Кон-

1 См.: Примечание к ст. 139 УК РФ.

2 См.: П.9 постановления № 11 Пленума Верховного Суда СССР от 5 сентября 1986 г. с изменениями, внесен ными постановлением Пленума № 14 от 30 ноября 1990 г. «О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности» // Сборник постановлений Пленумов… С.252-253.

3 В настоящее время в соответствии с Переходными и заключительными положениями Конституции РФ в до судебном уголовном процессе проникновение в жилище с целью обыска происходит с санкции прокурора.

4 См.: П. 14 постановления № 8 Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» // Сборник поста новлений Пленумов… С. 490.

177

ституции — до санкции прокурора). Исключение из данного правила возможно только в случаях, не терпящих отлагательства.

Производство в жилище иных следственных действий возможно только в случаях, когда проживающие в нем лица не возражают против этого и ес- ли в процессе их проведения не происходило собирание доказательств, которые требовалось получить в ходе обыска или выемки в жилище. Факт согласия должен быть зафиксирован в протоколе соответствующего следственного действия. При этом категорически запрещено подменять обыск или выемку производством осмотра.

Должностным лицам, осуществляющим производство по делу, а также другим работникам, действующим по их поручению, запрещается для собирания доказательств проникать в жилище под вымышленными предлогами (проверка пожарной безопасности здания, контроль за соблюдением паспортного режима, проверка условий хранения охотничьего оружия, проверка условий жизни и воспитания несовершеннолетних и т.п.).

Доказательства, полученные с нарушением права граждан на непри- косновенность жилища, не имеют юридической силы, а должностные лица, допустившие такие нарушения, привлекаются к установленной законом ответственности.

Неприкосновенность частной жизни, тайна переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений

Частная жизнь граждан, личная, семейная тайна, честь и доброе имя, а также тайна переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений охраняются законом. Ограничение этого права допускается только в установленных законом случаях.

Наложение ареста на почтово-телеграфные отправления и их выемка в учреждениях связи, контроль и запись переговоров, ведущихся по телефо-

178

нам и другим переговорным устройствам, осуществляются лишь в порядке и по правилам, установленных законом.

Неприкосновенность частной жизни, конфиденциальность передаваемой информации гарантирована ст. 12 Всеобщей декларации прав человека, ст. 17 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст.8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ст.23 Конституции РФ и ст. 12 УПК РСФСР.

В соответствии с данным принципом частная жизнь граждан, личная и семейная тайна, защита чести и доброго имени, а также тайна переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений находятся под охраной закона. Ограничение этого права допускается только в случаях, предусмотренных законом, с целью предотвратить преступление или установить истину при расследовании уголовного дела, если иными способами получить информацию невозможно.

Право на уважение частной жизни является правом на невмешательство в личную жизнь, правом жить по собственному усмотрению, без предания огласке подробностей личной жизни. Оно включает также право на^установление и поддержание отношений с другими людьми, особенно в эмоциональной сфере, для развития и реализации личности человека1.

Сведения о частной жизни граждан, а также содержащие личную или семейную тайну, подлежат собиранию и использованию исключительно в случаях, когда они имеют значение для правильного разрешения конкретного уголовного дела2.

Сведения о частной жизни, затрагивающие часть и достоинство лица или способные повредить его законным интересам, полученные в процессе

1 См.: Решение Европейского Суда по правам человека от 1 марта 1979 г. по делу Ван Оостервейк против Бельгии. Comm.Report 1.3.79, para. 51. Eur. Court H.R. Series B, No.36, p.26.

2 См.: П.5 постановления № 1 Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996г. «О судебном приговоре» // Сборник постановлений Пленумов… С.494.

179

деятельности правоохранительных органов, не могут сообщаться кому бы то ни было без добровольного согласия гражданина за исключением случаев, предусмотренных федеральными законами1.

Информация, содержащаяся в медицинских документах гражданина, составляет врачебную тайну и может представляться без согласия гражданина только по запросу органов дознания и следствия, прокурора и суда в связи с проведением расследования или судебным разбирательством либо при наличии оснований, позволяющих полагать, что вред здоровью гражданина причинен в результате противоправных действий.

Сведения о наличии у гражданина психического расстройства, фактах обращения за психиатрической помощью и лечении в учреждении, оказы- вающем такую помощь, а также иные сведения о состоянии психического здоровья являются врачебной тайной, охраняемой законом2.

В соответствии со ст.857 ГК РФ банк гарантирует тайну банковского счета и банковского вклада, операций по счету и сведений о клиенте.

Сведения, составляющие банковскую тайну, могут быть предоставлены только самим клиентам или их представителям. Государственным органам и их должностным лицам такие сведения могут быть предоставлены исключительно в случаях и в порядке, предусмотренном законом3.

Информация о почтовых отправлениях, телефонных переговорах, теле- графных и иных сообщениях, а также сами эти отправления (сообщения) могут выдаваться только отправителям и адресатам или их законным представителям. Задержка, осмотр и выемка почтовых отправлений и документальной

1 См.: Ст.6 ФЗ РФ «Об органах Федеральной службы безопасности» от 22 февраля 1995 г. в редакции ФЗ от 30 декабря 1999 г. //СЗ РФ. 1995. № 15. Ст.1269; СЗ РФ. 2000. № 1 (ч.1). Ст.9.

2 См.: Ст.9 ФЗ РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» от 2 июля 1992 г. в редакции ФЗ от 21 июля 1998 г. с изменениями, внесенными ФЗ РФ от 30 марта 1999 г. // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1992. № 33. Ст.1913; СЗ РФ. 1998. №30. Ст.3613; СЗ РФ. 1999. № 14. Ст.1б50.

3 См.: Ст.26 Закона РСФСР «О банках и банковской деятельности» от 2 декабря 1990 г. в редакции ФЗ от 8 июля 1999 г. // СЗ РФ. 1996. № 6. Ст.492; СЗ РФ. 1999. № 28. Ст.4369.

180

корреспонденции, прослушивание телефонных переговоров и ознакомление с сообщениями электросвязи, а также иные ограничения тайны связи допускаются только на основании судебного решения1.

Исключение составляет переписка подозреваемых и обвиняемых, со- держащихся под стражей, поскольку она осуществляется через администрацию места содержания под стражей и подвергается цензуре. Цензура осуществляется администрацией места содержания под стражей, а в случае необходимости должностным лицом или органом, в производстве которых находится уголовное дело2.

Ограничение вышеперечисленных прав граждан допускается только на основании судебного решения. Суды субъектов Российской Федерации и приравненные к ним военные суды должны принимать к своему рассмотрению материалы, подтверждающие необходимость ограничения права гражданина на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений.

По результатам рассмотрения материалов судьей выносится мотивиро- ванное постановление о разрешении провести соответствующие оперативно-розыскные или следственные действия либо об отказе в этом3.

Презумпция невиновности

Лицо является невиновным пока его виновность в совершении престу- пления не будет доказана в установленном законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

Никто не обязан доказывать свою невиновность либо меньшую винов- ность.

1 См.: Ст.32 ФЗ РФ «О связи» от 16 февраля 1995 г., с изменениями от 17 июля 1999 г. // СЗ РФ. 1995. № 8. Ст.600; СЗ 1999. № 29. Ст.3697.

2 См.: ст.20 ФЗ РФ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений».

3 См.: П.П. 1, 4 постановления № 13 Пленума Верховного Суда РФ от 24 декабря 1993 г. «О некоторых вопро сах, связанных с применением статей 23 и 25 Конституции Российской Федерации» // Сборник постановлений Пленумов… С.468.

181

Обвинение не может быть основано на предположениях и доказа- тельствах, полученных незаконным путем.

Все неустранимые сомнения в виновности, а равно возникающие при применении закона, толкуются в пользу лица, в отношении которого ведется уголовное судопроизводство.

Недоказанная виновность юридически равнозначна доказанной неви- новности.

Система положений, характеризующих содержание принципа презумпции невиновности, закреплена в ст. 11 Всеобщей декларации прав человека, ч.2 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, ч.2 ст.6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и ст.49 Конституции РФ.

Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном законом по- рядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Данное требование закрепляет важнейший элемент процессуального статуса подозреваемого и обвиняемого.

Выводы следователя, лица, производящего дознания, органа дознания и прокурора относительно виновности лица, в отношении которого закончено предварительное расследование, не имеют обязательной силы для деятельности государственного судебного аппарата. Суд — это единственный орган, который правомочен от имени государства принимать соответствующее решение и закреплять его в приговоре.

При разрешении вопроса о назначении заседания доказательства оце- ниваются исключительно с точки зрения их достаточности для рассмотрения

182

дела в суде. При том судья не вправе предрешать вопрос о виновности обвиняемого1.

Виновность суда устанавливается именно обвинительным приговором, поскольку оправдательный приговор выражает полный отказ государства от уголовного преследования.

Отсутствие у обвиняемого обязанности доказывать свою невиновность определяет такое построение уголовного процесса, при котором лицо не может быть принуждаемо к даче показаний, предоставлению доказательств и выполнению иных активных действий, направленных на опровержение выводов стороны обвинения.

Обвиняемый не обязан принимать участие в опровержении обвини- тельных версий следствия или дознания. Опровержение алиби лица, не подтвержденное другими имеющимися по делу доказательствами, не может быть положено в основу обвинительного приговора суда.

На обвиняемого также не может быть возложена обязанность доказывать меньшую степень своей виновности. В ходе производства по делу, наряду с задачей изобличения лица, совершившего преступление, на должностных лиц уголовного процесса возложена обязанность определения действительной степени тяжести деяния и создания предпосылок для справедливого судебного разбирательства. Представители стороны обвинения должны принимать все предусмотренные законом меры по установлению обстоятельств, смягчающих уголовную ответственность лица в случае установления судом его виновности.

Обвиняемый наделен правом приводить доказательства, смягчающие наказание в случае признания его виновным, одновременно не признавая себя таковым. Приведение таких фактов не может считаться косвенным доказа-

1 См.: П.1 постановления Пленума Верховного Суда СССР № 8 от 28 ноября 1980 г. с изменениями, внесен- ными постановлением № 10 Пленума от 18 апреля 1986 г. «О практике применения судами законодательства при предании обвиняемого суду» // Сборник постановлений Пленумов… С.169-170.

183

тельством виновности лица и не должно использоваться для его изобличения и последующего осуждения.

Неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обви- няемого. Сомнение — это отсутствие обоснованной уверенности должностного лица в необходимости принятия определенного решения и выборе направления производства по делу. Под неустранимыми сомнениями понимаются те из них, избавиться от которых в результате всестороннего и объективного исследования обстоятельств не представилось возможным, а все процессуальные средства устранения исчерпаны.

Использование правила о юридической равнозначности недоказанной виновности и доказанной невиновности означает, что при наличии информационного равновесия между доказательствами, как подтверждающими, так и опровергающими виновность лица, предпочтение отдается последним.

В соответствии с конституционными положениями судебная власть при производстве по уголовным делам осуществляется исключительно судами в лице судей и привлекаемых в установленном законом порядке народных и присяжных заседателей. Наличие данного правила свидетельствует о бесповоротном отказе государства от применения института внесудебного разбирательства при рассмотрении и разрешении всех категорий уголовных дел. Единственным юридическим основанием для признания лица виновным является наличие вступившего в законную силу обвинительного приговора суда.

Решения любых других органов или должностных лиц не могут уста- навливать виновность лица и служить основанием для применения наказания или иных мер воздействия, вытекающих из статуса осужденного.

Прекращение в отношении лица уголовного дела по любым основаниям не означает признания его от имени государства виновным в совершении преступления и не вызывает для него никаких негативных последствий.

184

К судам, в компетенцию которых входит рассмотрение и разрешение уголовных дел, относятся суды общей юрисдикции, а также военные суды, рассматривающие дела о преступлениях военнослужащих и приравненных к ним лиц. Категорически недопустимо создание чрезвычайных судов, а равно применение процедуры рассмотрения дел, нарушающей права и законные интересы граждан1.

Лицо, находящееся на территории Российской Федерации, может быть признано виновным и подвергнуто уголовному наказанию по приговору суда иностранного государства, если деяние, совершенное этим лицом, является наказуемым по уголовному законодательству обеих стран и между ними заключен соответствующий международный договор.

Нарушение принципа презумпции невиновности имеет место в том случае, если еще до того, как виновность обвиняемого будет доказана в соот- ветствии с законом, и, в частности, без предоставления ему возможности осуществить свои права на защиту, касающееся его судебное решение отражает мнение, что он виновен. Это может иметь место даже в отсутствие какого-либо формального решения; достаточно определенного основания полагать, что суд считает обвиняемого виновным2.

Суд при постановлении приговора обязан основывать свой вывод о виновности лица только на конкретных доказательствах, которые были получены из установленных законом источников и исследованы судом с соблюдением всех правил производства по делу.

Обвинительный приговор, основанный исключительно на предположе- ниях, не имеет юридической силы. Под предположениями понимаются выводы суда, которые не подтверждены или не в полном объеме подтверждены со-

1 См.: Ст.4 ФКЗ РФ «О судебной системе Российской Федерации» от 31 декабря 1996 г. // СЗ РФ. 1997. № 1. Ст.1.

2 См.: Решение Европейского Суда по правам человека от 25 марта 1983 г. по делу Минелли против Швейца рии. Series A, No.62, р. 18, рага.37.

185

бранными по делу доказательствами. Если доказательств предъявленного обвинения недостаточно, а возможности для собирания дополнительных доказательств исчерпаны, суд обязан постановить оправдательный приговор, не направляя дело на дополнительное расследование1.

Суд не должен допускать в приговоре формулировок, свидетельствующих о виновности в совершенном преступлении других лиц2.

В определении суда (постановлении судьи) недопустимо предрешать вопросы о доказанности фактов, которые не были установлены органами расследования, о доказанности или недоказанности обвинения, о достоверности или недостоверности того или иного доказательства, о преимуществах одних доказательств перед другими, о применении того или иного уголовного закона3.

Несоблюдение правил, составляющих содержание принципа презумпции невиновности, является существенным нарушением уголовно- процессуального закона.

Осуществление судопроизводства на началах равенства граждан перед законом и органами уголовной юстиции

Все лица равны перед законом, органами и должностными лицами уго- ловного судопроизводства независимо от происхождения, социального, имущественного, должностного положения, расовой и национальной принадлежности, пола, образования, языка, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, места жительства и других и обстоятельств.

1 См.: П.2 постановления № 6 Пленума Верховного Суда СССР от 27 июля 1990 г. «О соблюдении судами за конодательства и руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда СССР при постановлении оправда тельных приговоров» // Сборник постановлений Пленумов… С.312.

2 См.: П.7 постановления № 1 Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 г. «О судебном приговоре» // Сборник постановлений Пленумов… С.495.

3 См.: П. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 8 декабря 1999 г. № 84 «О практике применения судами законодательства, регламентирующего направление уголовных дел для дополнительного расследова ния» // Рос. газета. 16 декабря 1999 г.

186

В соответствии со ст.7 Всеобщей декларации прав человека, ч.1 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 5 Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации, ст. 14 Конвенции о защите прав человека и основных свобод все люди равны перед законом и имеют право, безо всякого различия, на равную защиту закона.

В законодательстве Российской Федерации положение о равенстве граждан перед законом и судом закреплено на конституционном уровне (ст. 19 Конституции РФ). Это правило также нашло свое нормативное выражение в ст.ст. 14 и 245 УПК РСФСР.

Все лица, вовлеченные в сферу уголовно-процессуальных отношений, имеют право на равное применение к ним действующего законодательства. Суд, судья, прокурор, следователь, лицо, производящее дознание, и орган дознания все решения в отношении лиц принимают независимо от их качеств, обусловленных принадлежностью к определенным социальным слоям, этническим или религиозным группам либо другими обстоятельствами.

Любое уголовное дело, независимо от служебного или общественного положения обвиняемого, содержания предъявленного обвинения, должно разрешаться в точном соответствии с требованиями закона с соблюдением демократических принципов правосудия1.

При производстве предварительного расследования и судебного разби- рательства запрещается нарушение равенства прав граждан путем создания неблагоприятных условий либо ущемления прав и свобод человека по признакам его социальной, национальной, языковой или религиозной принадлежности. Нарушение равноправия порождается также действиями должностных лиц, посредством которых гражданин ставится в привилегированное положение по отношению к другим участникам процесса2. Запрещено совершать по-

1 См.: П.1 постановления № 15 Пленума Верховного Суда СССР от 5 декабря 1986 г. «О дальнейшем укрепле нии законности при осуществлении правосудия» // Сборник постановлений Пленумов… С.259.

2 См.: 4.2 ст.7 ФКЗ РФ «О судебной системе Российской Федерации» от 31 декабря 1996 г.

187

добные действия и в интересах «третьих лиц», к которым можно отнести родственников и любых иных граждан, прямо или косвенно заинтересованных в исходе дела.

Иностранцы и лица без гражданства, участвующие в производстве по уголовным делам, пользуются равными по отношению к гражданам РФ правами1.

Особый порядок привлечения к уголовной ответственности Президента РФ, депутатов всех уровней, кандидатов в Президенты и в депутаты, членов избирательной комиссии по выборам Президента с правом решающего голоса, Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, а также судей обусловлен необходимостью обеспечить их неприкосновенность в связи с исполняемыми обязанностями. При наличии достаточных данных, подтверждающих совершение такими лицами преступлений, они лишаются иммунитета и привлекаются к ответственности на общих основаниях2.

В случае возбуждения уголовного дела в отношении члена Совета Фе- дерации или депутата Государственной Думы в связи с совершением ими действий, не связанных с осуществлением депутатской деятельности, «се процессуальные действия, кроме задержания лица, его ареста, обыска и личного досмотра, производятся в общем порядке. Согласие соответствующей палаты Федерального Собрания испрашивается для направления дела в суд3.

1 См.: П.1 постановления № 2 Пленума Верховного Суда СССР от 19 июня 1959 г. с изменениями, внесенными постановлением Пленума № 6 от 11 июля 1972 г. «О вопросах, связанных с выполнением судами договоров с иностранными государствами об оказании правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам» // Сборник постановлений Пленумов… С.13-14. Также см.: П.2 ст.1 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам. Подписана в г. Минске 22 января 1993 г. респуб ликами: Армения, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан, Молдова, Российская Федерация, Таджикистан, Туркме нистан, Узбекистан, Украина. Вступила в силу для РФ 10 декабря 1994 г. // СЗ РФ. 1995. № 17. Ст.1472.

2 См.: Ст.ст. 98, 122 Конституции РФ; 4.6 ст.41 ФЗ РФ «О выборах Президента Российской Федерации» от 30 декабря 1999 г. // СЗ РФ. 2000. № 1 (ч.П). Ст.П; ФЗ РФ «Об общих принципах организации местного са моуправления в Российской Федерации» от 28 августа 1995 г. в редакции ФЗ от 4 августа 2000 г. // СЗ РФ. 1995. № 35. Ст.3506; СЗ РФ. 1997. № 12. Ст.1378; СЗ РФ. 2000. № 32. Ст.ЗЗЗО; Ст.12 ФКЗ «Об Уполномочен ном по правам человека в Российской Федерации» от 26 февраля 1997 г. //1997. № 9. Ст. 1011.

3 См.: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20 февраля 1996 г. № 5-П «По делу о проверке конституционности положений частей первой и второй статьи 18, статьи 19 и части второй статьи 20 Федерального Закона от 8 мая 1994 г. «О статусе депутата Совета Федерации и Статусе депутата Государст венной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» // СЗ РФ. 1996. № 9. Ст.828.

188

Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации в течение всего срока своих полномочий обладает неприкосновенностью. Без согла- сия Государственной Думы он не может быть привлечен к уголовной ответственности, задержан, арестован, подвергнут обыску, за исключением случаев задержания на месте преступления. Неприкосновенность Уполномоченного распространяется на его жилое и служебное помещение, личные и служебные транспортные средства, переписку, используемые им средства связи, а также на принадлежащие ему документы.

В случае задержания Уполномоченного по правам человека на месте преступления должностное лицо, производившее задержание, немедленно уведомляет об этом Государственную Думу, которая должна принять решение о даче согласия на дальнейшее применение этой процессуальной меры. При неполучении в течение 24 часов согласия Государственной Думы на задержание Уполномоченный должен быть немедленно освобожден.

Потерпевший, подозреваемый, обвиняемый, а также гражданский истец, гражданский ответчик и их представителя наделены равными правами по отстаиванию позиции, занятой ими по уголовному делу, с учетом!некоторой специфики их процессуальных статусов.

Должностные лица, осуществляющие досудебное производство по делу, обязаны разъяснить участникам процесса существо их процессуальных прав и отражать факт такого разъяснения в соответствующих материалах. Участники также должны быть предупреждены о наличии у них определенных обязанностей и о необходимости их надлежащего исполнения. В случае их неисполнения, ненадлежащего исполнения или злоупотребления со стороны одних участников правами за счет других следует принимать меры по устранению подобных нарушений и восстановлению равноправия.

189

Осуществление судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон

Судопроизводство осуществляется с соблюдением требований состя- зательности и равноправия сторон обвинения и защиты.

Функции обвинения, защиты и разрешения дела отделены друг от друга и не могут осуществляться одним и тем же субъектом уголовного процес- са.

Обязанность доказывания виновности лица возлагается исключительно на обвинителя.

Защитник обязан использовать все предусмотренные законом средства и способы защиты подсудимого.

Стороны в уголовном процессе пользуются равными правами по пред- ставлению доказательств, участию в их исследовании, заявлению хода- тайств, высказыванию мнения по любому вопросу, относящемуся к существу дела.

Органы и должностные лица уголовного судопроизводства создают необходимые условия для осуществления предоставленных сторонам прав и выполнения ими своих процессуальных обязанностей.

Данные требования конкретизирует положения, закрепленные в ч.З ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, ч.З ст.6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также в ч.З ст. 123 Конституции РФ.

Состязательное построение уголовного судопроизводства обеспечивает равные возможности сторон в реализации предоставленных им прав. Под состязательной моделью процесса понимается такое его построение, при котором функции обвинения и защиты полностью отделены друг от друга, суд же, в свою очередь, при рассмотрении и разрешении дела не связан мнением сторон.

190

Все стороны судебного разбирательства должны иметь равную воз- можность представить свое дело и ни одна из сторон не должна пользоваться какими-либо существенными преимуществами по сравнению с противной стороной1.

Стороной обвинения при рассмотрении дела в суде является потерпевший и его представитель, гражданский истец и его представитель, прокурор, а также общественный обвинитель.

На сторону обвинения возлагается обязанность предоставить в суд со- вокупность доказательств, необходимых для разрешения вопроса по существу предъявленного обвинения. При недостаточности доказательств обвинитель должен отказаться от обвинения, после чего суд обязан вынести оправдательный приговор.

Сторону защиты в процессе представляют подозреваемый, обвиняемый (подсудимый), его защитник, законный представитель, гражданский ответчик и его представитель, а также общественный защитник.

Защитник наделен широкими полномочиями по отстаиванию интересов своего подзащитного. Закон не содержит исчерпывающего перечня средств и способов защиты, основное требование, предъявляемое к защитнику — соблюдение законности в ходе реализации соответствующих прав и при исполнении возложенных на него обязанностей.

Право на состязательное судопроизводство означает применительно к конкретному уголовному делу, что и обвинению, и защите должна быть предоставлена возможность ознакомиться с представленными замечаниями и выдвинутыми доказательствами другой стороны и высказаться по ним. Национальное законодательство может обеспечить соблюдение этого требования различными методами. Однако вне зависимости от избранного метода оно

1 См.: Решение Европейского Суда по правам человека от 27 октября 1993 г. по делу Домбо Бехер против Нидерландов. Series A., No.274. p. 19, рага.35.

193

В предусмотренных законом случаях участие защитника является обязательным. При отсутствии у лица материальных средств услуги адвоката-защитника оплачиваются из средств государственного бюджета.

Право лица на защиту закреплено в ст. 11 Всеобщей декларации прав человека, ч.З ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, ч.З ст.6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ст.48 Конституции РФ, а также в ст. 19 УПК РСФСР.

Под защитой понимается совокупность законных средств и способов, которыми лицо может самостоятельно, а также с помощью защитника, законного представителя опровергать или смягчать имеющееся в отношении него подозрение либо предъявленное обвинение. Конституция РФ (ст.48) гарантирует каждому право на квалифицированную юридическую помощь, а также возможность пользоваться услугами защитника.

Любое лицо на досудебных стадиях производства по делу может поль зоваться услугами защитника во всех случаях, когда его права и свободы су щественно затрагиваются или могут быть существенно затронуты действиями и мерами, связанными с уголовным преследованием1. 4

По общему правилу защитник допускается к участию в деле с момента предъявления обвинения, а в случае задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, или применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу до предъявления обвинения, или назначения в отношении этого лица судебно-психиатрической экспертизы — с момента фактического его задержания или объявления ему постановления о назначении судебно-психиатрической экспертизы. В случае, если к лицу, подозреваемому в совершении преступления, применены иные меры процессуального принуждения или его права и свободы затронуты действиями, связанными с его уголов-

1 См.: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2000 г. № И-П по делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гр-на В.И. Маслова // СЗ РФ. 2000. № 27. Ст.2882.

194

ным преследованием, защитник допускается к участию в деле с начала осуществления этих мер или действий1.

Пригласить защитника для участия в деле — это право, а не обязанность лица. Если лицо при разъяснении ему соответствующего права отказа- лось от юридической помощи защитника, но впоследствии изменило свое решение, защитник должен быть допущен к участию в деле независимо от того, на какой стадии рассмотрения оно находится. При этом защитнику должно быть предоставлено время, достаточное для подготовки к осуществлению своих полномочий.

Участие в деле защитника и законного представителя не ограничивает собственные права лица по защите от подозрения и обвинения. Лицо в случае несогласия с позицией защитника вправе потребовать его замены2.

Важнейшим средством защиты лица от подозрения и обвинения является всемерная реализация процессуальных прав, которые оно приобретает с момента получения соответствующего статуса. Осведомленность гражданина относительно выдвинутого подозрения или обвинения и осознание им своих прав дает возможность занять активную позицию относительно предмета материально-правового спора.

Суд, судья, прокурор, следователь, орган дознания и лицо, производя- щее дознание, в ходе исполнения своих полномочий обязаны создавать необходимые условия для полной реализации права граждан на защиту. Они обязаны своевременно разъяснять лицам их право на защиту и фиксировать это в том документе, в связи с составлением которого затрагиваются или могут быть существенно затронуты право конституционные права и свободы человека и гражданина.

1 См.: 4.1 ст.47 УПК РСФСР.

2 См.: Опред. СК Верх. Суда РСФСР по делу А. // Сборник постановлений Пленума и определений Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР 1974-1979 г.г. С.299.

195

Лицу предоставляется возможность свободного выбора защитника1. Закон не ограничивает число защитников, которые могут защищать одного и того же человека2.

Защиту на предварительном следствии могут осуществлять только члены коллегии адвокатов3. Лицо, не являющееся адвокатом, может быть допу- щено в качестве защитника только на стадии судебного разбирательства по определению суда или постановлению судьи4. В случае, когда при защите адвокатом двух или более лиц между их интересами выявлены противоречия, каждый из них должен быть обеспечен защитником5.

По всем делам, которые могут быть рассмотрены судом присяжных, участие защитника обязательно при объявлении обвиняемому об окончании предварительного следствия и предъявления ему для ознакомления всех материалов дела, на предварительном слушании дела судьей и при разбирательстве дела судом присяжных.

Если по делу, которое может быть рассмотрено судом присяжных, об- виняется несколько лиц, все они на указанных стадиях производства должны быть обеспечены защитниками независимо от того, по каким статьям УК им предъявлено обвинение6.

Обвиняемый вправе в любой момент производства по делу, рассматри- ваемому судом присяжных, отказаться от защитника. Отказ от защитника в случаях, предусмотренных п.п. 2, 3, 4 и 5 ст.49 УПК, не обязателен для суда или соответственно для следователя и прокурора7.

1 См.: Ст.1 Основных положений о роли адвокатов (приняты VIII Конгрессом ООН по предупреждению преступлений в августе 1990 г. в Нью-Йорке). Далее - Основные положения о роли адвокатов. 1 См.: Опред. СК Верх. Суда РСФСР по делу Л. // ВВС РФ. 1992. № 5. С.8.

3 См.: Опред. СК Верх. Суда РФ от 9 октября 1997 г. // ВВС РФ. 1998. № 3. С. 15.

4 См.: Опред. СК Верх. Суда РФ от 26 мая 1998 г. // ВВС РФ. 1999. № 1. С. 18.

5 См.: П.14 постановления № 5 Пленума Верховного Суда СССР от 16 июня 1978 г. «О практике применения судами законов, обеспечивающих обвиняемому право на защиту» // Сборник постановлений Пленумов… С. 134.

6 См.: П.2 постановления № 9 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. «О не которых вопросах применения судами уголовно-процессуальных норм, регламентирующих производство в суде присяжных» // Сборник постановлений Пленумов… С.473-474.

7 См.: Опред. Касс. Палаты Верх. Суда РФ от 24 сентября 1996 г. // ВВС РФ. 1997. № 7. С. 16.

196

Отказ в удовлетворении ходатайства лица о допуске к участию в деле выбранного им адвоката является нарушением конституционных прав гражданина1.

Если участие защитника, которого избрал гражданин, невозможно в течение длительного срока, должностные лица, ведущие производство по делу, вправе предложить ему защитника или назначить его через коллегию адвокатов. При этом должностному лицу не следует настаивать на участии в деле конкретного предложенного им адвоката. Если имелась реальная возможность участия в деле защитника, которого выбрал сам гражданин, недопустимо участие в деле защитника по назначению2.

Подозреваемые и обвиняемые, задержанные или содержащиеся под стражей, имеют право на свидание с защитником наедине без ограничения числа свиданий и их продолжительности во всех стадиях уголовного судопроизводства3. При этом лицу должны быть обеспечены необходимые условия, время и средства для встречи или коммуникаций и консультаций с адвокатом без задержки, препятствий и цензуры, с полной их конфиденциальностью. Такие консультации могут быть в поле зрения, но за пределами слышимости уполномоченных должностных лиц4. Отсутствие конфиденциальных контактов между адвокатом и клиентом равносильно нарушению права на доступ в суд5.

Отказ от защитника должен быть строго добровольным. Он не считается таковым, если лицо не имеет реальной возможности воспользоваться его помощью (к примеру, ввиду удаленности коллегии адвокатов от места нахож-

1 См.: Опред. СК Верх. Суда РФ от 13 августа 1996 г. // БВС РФ. 1997. № 5. С. 14.

2 См.: Там же.

3 См.: П. 16 постановления № 5 Пленума Верховного Суда СССР от 16 июня 1978 г. «О практике применения судами законов, обеспечивающих обвиняемому право на защиту» // Сборник постановлений Пленумов… С.134.

4 См.: Ст.8 Основных положений о роли адвокатов.

5 См.: Решение Европейского Суда по правам человека от 28 июня 1984 г. по делу Кэмпбелл и Фел против Со единенного Королевства. Series A. No 80. para. 111.

197

дения подозреваемого или обвиняемого, ночного времени, отсутствия средств на оплату и т.п.)1.

Если адвокат не явился в судебное заседание и защита прав подсудимого реально не осуществляется, суд должен принять все надлежащие меры по обеспечению лица защитником2. Принятие судом отказа подсудимого от адвоката, участие которого в судебном заседании не обеспечено, является нарушением права на защиту3.

Все действия по защите лица осуществляются строго в рамках дейст- вующего законодательства. При нарушении требований закона защитник может быть привлечен к юридической ответственности.

В ч. 1 ст.49 УПК перечислены случаи обязательного участия защитника при производстве по делу. Если обвиняемый (подозреваемый) нуждается в защитнике, но не имеет возможности воспользоваться его помощью ввиду материальных затруднений, орган дознания, следователь, прокурор или суд вправе полностью или частично освободить лицо от оплаты юридической помощи, а оплата таких услуг производится из средств государственного бюджета4.

Необеспечение лицу его права на защиту является существенным на- рушением действующего уголовно-процессуального законодательства и влечет отмену всех последующих решений по уголовному делу.

?

1 См.: Опред. СК Верх. Суда РФ от 29 июля 1996 г. // ВВС РФ. 1997. № 6. С. 16.

2 См.: Пост. Президиума Архангельского областного суда от 8 мая 1996 г. по делу Б. // БВС РФ. 1996. № 7. С. 19-20.

3 См.: Опред. СК Верх. Суда РФ от 8 июля 1999 г. // БВС РФ. 2000. № 8. С.21.

4 См.: Положение о порядке оплаты труда адвокатов за счет государства. Утверждено Минюстом России 27 января 1994 г. // Вопросы расследования преступлений. Справочное пособие. 2-е изд. М: Спарк. 1997. С.315.

198

Язык производства по уголовным делам

Производство по уголовным делам ведется на русском, языке или на го- сударственном языке входящих в Российскую Федерацию республик либо на языке большинства населения, компактно проживающего в определенной местности. В военных судах производство по уголовным делам ведется на русском языке.

Участвующим в деле лицам, не владеющим или недостаточно владеющим языком судопроизводства, разъясняется и обеспечивается их право сво- бодно использовать родной язык или иной язык, которым они владеют, а также бесплатно пользоваться услугами переводчика в порядке, установленном законом.

Документы, подлежащие вручению участникам, не владеющим языком судопроизводства, предоставляются в переводе на их родной язык или на язык, которым они свободно владеют.

В части 2 ст.26 Конституции РФ закреплено право каждого на пользо- вание родным языком, а также на свободный выбор языка общения. Использование языков в судопроизводстве регламентировано Законом РСФСР «0 языках народов РСФСР» от 25 октября 1991 г. (в ред. ФЗ от 24 июля 1998 г.)1. Согласно ч.1 ст.З Закона государственным языком на всей ее территории является русский язык, однако в силу ч.2 этой же статьи республики, входящие в состав РФ, вправе устанавливать в соответствии с Конституцией РФ свои государственные языки. Судопроизводство может вестись как на русском языке, так и на государственном языке республики, на территории которой находится соответствующий суд (ч.2 ст. 18 Закона). Производство может также осуществляться на языке большинства населения данной местности (ст. 17 УПК). Поэтому выбор языка, на котором ведется производство по уголовным делам,

1 См.: Ведомости СНД И ВС РСФСР. 1991. № 50. Ст.1740; СЗ РФ. 1998. № 31. Ст.3804.

199

осуществляется с учетом национального состава населения, компактно проживающего на территории определенной республики.

Если на одной территории проживают несколько этнических групп, имеющих различные родные языки, судопроизводство ведется на языке большинства населения либо на том языке, которым большинство жителей свободно владеют.

Судопроизводство в военных судах ведется на государственном языке Российской Федерации — русском языке1. Данное правило не носит дискриминационный характер, т.к. оно отражает реальный уровень использования русского языка в Вооруженных силах страны, а участвующим в деле лицам, им не владеющим, обеспечивается право выступать и давать объяснения на родном языке либо на любом свободно избранном языке общения, а также пользоваться услугами переводчика2.

В соответствии с п.п. (а) и (f) ч.З ст. 14 Международного пакта о граж- данских и политических правах, ч.2 ст.5, п.(е) ч.З ст.6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждое лицо должно быть в срочном порядке и подробно уведомлено на языке, который оно понимает, о характере и основании предъявляемого ему уголовного обвинения, а также пользоваться бесплатной помощью переводчика, если оно не понимает языка, используемого в суде, или не говорит на этом языке.

Любое ограничение прав подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, защитника, обусловленное незнанием ими языка, на котором ведется судопроизводство, и необеспечение этим лицам возможности пользоваться в любой стадии процесса родным языком является существенным нарушением норм уголовно-процессуального закона3.

1 См.: 4.1 ст.6 ФКЗ «О военных судах Российской Федерации» от 23 июня 1999 г. // СЗ РФ. 1999. № 26. Ст.3170.

2 См.: Там же. 4.2 ст.6.

3 См.: П.13 постановления № 5 Пленума Верховного Суда СССР от 16 июня 1978 г. «О практике применения судами законов, обеспечивающих обвиняемому право на защиту» // Сборник постановлений Пленумов… С.134.

200

Обязанность разъяснять лицу, которое не владеет или недостаточно хорошо владеет языком производства по делу, его право пользоваться родным языком без каких бы то ни было ограничений возлагается на следователя, лицо, производящее дознание, прокурора и суд (судью). Не владеющим языком судопроизводства считается лицо, которое не в состоянии его понимать и бегло изъясняться на нем по всем вопросам, составляющим предмет судопроизводства1.

В начале процессуального действия с участием лица следователь, лицо, производящее дознание, прокурор и суд определяют уровень его владения языком производства по делу. При недостаточном знании языка лицу должен быть предоставлен переводчик даже при отсутствии об этом его ходатайства. Во всех случаях лицо пользуется услугами переводчика бесплатно.

Переводчик назначается из числа лиц, имеющих достаточные языковые познания и навыки перевода. Наличие специального образования у переводчика желательно, но в качестве обязательного условия законом не предусмотрено. Переводчик обязан по возможности дословно переводить всю поступающую к нему информацию, связанную с производством по делу. За заведомо неправильный перевод он подлежит уголовной ответственности по ст.307УКРФ.

Приоритет в выборе переводчика принадлежит лицу, которое в нем нуждается. Должностные лица уголовного процесса при производстве по делу не могут исполнять обязанности переводчика по этому же делу2.

Незнание защитником языка, на котором ведется производство, не может служить основанием для устранения его от участия в деле. В таких случа-

1 См.: Опред. СК Верх. Суда РСФСР по делу Л. // Сборник постановлений Пленума и определений Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР 1974-1979 г.г. М.: Юрид,лит„ 1981. С.278.

2 См.: Опред. СК Верх. Суда РСФСР по делу А. // Сборник постановлений Пленума и определений Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР 1974-1979 г.г. С.277.

201

ях суд должен обеспечить участие в деле переводчика1. Перевод документов, которые вручаются лицу, не владеющему языком производства по делу, производится дословно, без сокращений и с сохранением их структуры. Перевод документа заверяется подписью переводчика. При необходимости переводчик дает лицу пояснения по содержанию переведенного документа. Письменный перевод оплачивается за счет государства.

Если лицу, не владеющему языком производства по делу, копия приго- вора была вручена без перевода, в результате чего лицо лишилось возможности своевременно обжаловать приговор, это рассматривается в качестве основания для восстановления пропущенного кассационного срока2.

Нарушение установленных законодательством Российской Федерации правил использования языков при производстве по уголовному делу влечет за собой отмену соответствующего процессуального решения, а также всех последующих актов.

Свобода обжалования процессуальных действий и решений

Любые действия и решения органов и должностных лиц уголовного су- допроизводства могут быть обжалованы заинтересованными лицами в порядке и по правилам, установленным законом.

Каждое лицо имеет право на пересмотр вынесенных в отношении него судебных решений вышестоящим судом.

Важнейшим средством защиты прав и свобод граждан при производстве по уголовным делам является обжалование процессуальных действий и решений соответствующих должностных лиц (ст.22 УПК). Данному праву соответствует обязанность суда, судьи, прокурора, следователя, лица, производя-

1 См.: П. 13 постановления № 5 Пленума Верховного Суда СССР от 16 июня 1978 г. «О практике применения судами законов, обеспечивающих обвиняемому право на защиту» // Сборник постановлений Пленумов… С.134.

2 См.: П. 20 постановления № 5 Пленума Верховного Суда СССР от 16 июня 1978 г. «О практике применения судами законов, обеспечивающих обвиняемому право на защиту» // Сборник постановлений Пленумов… С.135.

202

щего дознание и органа дознания при поступлении жалобы принимать соответствующие меры реагирования. Правильное и своевременное разрешение жалоб является одной из гарантий восстановления нарушенных прав и законных интересов граждан при производстве по уголовным делам.

Процедура судебного обжалования, предусмотренная Федеральным за- коном РФ от 27 апреля 1993 г. с изменениями и дополнениями от 14 декабря 1995 г. «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан»1 не распространяется на действия суда, судьи, прокурора, следователя, органа дознания и лица, производящего дознание, поскольку уголовно-процессуальным законодательством установлен иной порядок судебного обжалования2.

Конституционный Суд Российской Федерации, получив жалобу на на- рушение конституционных прав и свобод гражданина либо запрос суда, обязан проверить конституционность закона, примененного или подлежащего применению в конкретном уголовном деле (ч.4 ст. 125 Конституции). Основание для рассмотрения такой жалобы или запроса является обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли закон Конституции РФ3.

Поскольку личная свобода и неприкосновенность граждан является наиболее ценным достоянием демократического общества, действующим законодательством предусмотрена процедура судебного обжалования заключения лица под стражу и продление срока содержания лица под стражей4. Суд, получив жалобу и соответствующие материалы, должен безотлагательно вынести решение относительно законности содержания лица под стражей или распорядиться о его освобождении, если ограничение свободы незаконно5.

1 См.: Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. № 1. Ст. 685; СЗ РФ. 1995. № 51. Ст.4970.

2 См.: Гл. 19 УПК РСФСР.

3 См.: 4.2 ст.36 ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» от 21 июля 1994г.

4 См.: Ст.ст.220-1,220-2 УПК РСФСР.

5 См.: П.2 Постановления № 6 Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 1994 г. «О выполнении судами постановлений Пленума Верховного Суда РФ от 27 апреля 1993 г. №3 «О практике судебной проверки закон ности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей»» // Сборник постановлений Пленумов… С.472.

203

Должностные лица уголовного судопроизводства обязаны разъяснять участвующим в деле лицам и их представителям об имеющемся у них праве на обжалование любых действий и решений и о юридических последствиях подачи такой жалобы.

Важнейшей гарантией свободы обжалования действий и решений должностных лиц уголовного судопроизводства является стадийное построение процесса, при котором деятельность определенных должностных лиц и принимаемые ими решения могут быть обжалованы на последующих стадиях производства по делу.

В соответствии со ст. 131 УПК следователь не вправе отказать подозре- ваемому, обвиняемому и его защитнику, а также потерпевшему и его представителю, гражданскому истцу, гражданскому ответчику и их представителям в производстве следственных действий, если обстоятельства, об установлении которых они ходатайствуют, могут иметь значение для дела.

Если жалоба на действие органа дознания или следователя подана про- курору, он в течение трех суток по получении жалобы обязан рассмотреть ее и уведомить заявителя о результатах рассмотрения. В случае отказа прокурор обязан изложить мотивы, по которым жалоба признана неосновательной (ст.219УПК).

В порядке ст.223 УПК рассматриваются заявления и ходатайства, по- данные на стадии назначения судебного заседания. При этом, если возникает сомнение в обоснованности ходатайств, судья вправе вызвать для объяснений лицо или представителя организации, заявивших ходатайство.

При рассмотрении дела по существу председательствующий обязан опросить стороны на предмет наличия у них ходатайств о вызове новых свидетелей, экспертов и специалистов и об истребовании вещественных доказательств и документов. Отказ суда в ходатайстве не ограничивает права лица,

204

которому отказано в ходатайстве, заявить его в дальнейшем в зависимости от хода судебного разбирательства (ст.276 УПК).

Каждый, кто осужден за какое-либо преступление, имеет право на то, чтобы его осуждение и приговор были пересмотрены вышестоящей судебной инстанцией согласно закону1.

Жалоба является безусловным основанием для рассмотрения дела в суде кассационной инстанции. Производство по делу в надзорном порядке и по вновь открывшихся обстоятельствам, а также разрешение вопросов, возникающих на стадии исполнения приговора, происходит, в числе прочих оснований, по результатам рассмотрения жалоб заинтересованных лиц.

При подтверждении обстоятельств, указанных в жалобе, соответствующее должностное лицо обязано немедленно принять меры по удовлетворению законных требований заявителя.

В случае оставления жалобы без удовлетворения заявителю должен быть дан мотивированный ответ с указанием оснований принятого решения.

Если исчерпаны все внутригосударственные средства правовой защиты, лицо вправе в соответствии с международными договорами Российской Федерации обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека (ч.З ст.46 Конституции РФ).

1 См.: 4.5 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах.

205

Глава IV. Реализация системы принципов на стадии возбуждения

уголовного дела

§ 1. Реализация системы принципов при получении поводов к возбуждению уголовных дел

Как отмечалось ранее, уголовно-процессуальные начала являются об- щими для всех стадий судопроизводства и находят на каждой из стадий свое специфическое выражение1. Проявление рассматриваемой нами системы принципов на стадии возбуждения уголовного дела в первую очередь определяется задачами, стоящими перед стадией, и характером процессуальной деятельности следователя2 по их выполнению.

Полномочия следователя на стадии возбуждения уголовного дела на- ходят свое внешнее выражение в процессуальных решениях, принимаемых при определении дальнейшего движения поступившей информации.

Естественно, решения, принимаемые на этой стадии, должны соответ- ствовать всем общим требованиям, предъявляемым к процессуальным актам: законности, обоснованности, мотивированности и, как следствие, они должны быть достоверными, т.е. содержать выводы, которые основаны на адекватном отражении действительности и соответствуют определенной ситуации.

Исследуя вопросы реализации системы принципов при получении и проверке поводов к возбуждению уголовного дела, нужно иметь в виду специфику соответствующей деятельности должностных лиц уголовного судопроизводства. При выработке методологии исследования следует согласиться с Н.Н. Сафиным, который пишет, что при разрешении той или иной проблемы

1 См.: Бибшо В.Н. Указ. соч. С.47.

2 Здесь и далее, говоря о следователе, мы будем подразумевать и орган дознания, действующий в пределах своей компетенции, если иное не оговорено.

206

«…указание на нарушенные принципы и общие положения не позволяет различить, в чем конкретная суть действий, приведших к таким последствиям»1. Поэтому для выявления проблем и обоснования выводов в рамках настоящей работы было проведено комплексное социологическое исследование по выявлению как недостатков нормативного обеспечения деятельности следователя, так и конкретных проблем правоприменения2.

В соответствии с ч.З ст. 109 УПК возбуждение уголовного дела — это начальная стадия производства по делу, в рамках которой происходит прием, регистрация и проверка информации о совершенном либо готовящемся преступлении и принимается одно из следующих решений: 1) о возбуждении уголовного дела; 2) об отказе в возбуждении уголовного дела; 3) о передаче заявления или сообщения по подследственности или подсудности.

Развернутое определение стадии дал Конституционный Суд Российской Федерации: «Возбуждение уголовного дела является начальной, само- стоятельной стадией уголовного процесса, в ходе которой устанавливаются поводы и основания к возбуждению уголовного дела, в том числе достаточность данных, указывающих на признаки преступления, их юридическая квалификация, обстоятельства, исключающие возбуждение уголовного дела, а также принимаются меры по предотвращению или пресечению преступления, закреплению его следов, обеспечению последующего расследования и рассмотрения дел в соответствии с установленной законом подследственностью и

1 Сафин Н.Н. Нарушения процессуальных норм и их влияние на достижение цели уголовного процесса. // Цель и средства в уголовном судопроизводстве. Сборник научных трудов. Н. Новгород: Нижегородск. ВШ МВД СССР, 1991. С. 61.

2 За основу социологического исследования была взята методика, предложенная B.A. Ядовым. См.: Ядов В.А. Социологическое исследование: методология, программа, методы. Самара: Самарский ун-т, 1995. - 331 с. Для установления закономерностей реализации системы принципов на досудебных стадиях было изучено 478 уголовных дел, находящихся в архивах районных судов Белгородской и Курской областей, 205 прекращенных дел, находящихся в архивах УВД этих областей, а также 547 материалов об отказах в возбуждении уголовных дел, находящихся в архивах подразделений УВД Курской и Белгородской областей (здесь и далее см. соответ ственно Приложение 4 и 5). Кроме того, было проведено анкетирование 287 следователей органов внутрен них дел, 94 прокуроров и их заместителей, 212 судей и 248 адвокатов, работающих в Курской и Белгородской областях (здесь и далее см. Приложение 1). Выборка является репрезентативной, фактическая ошибка при данном объеме выборки составляет не более 10%, что с учетом цели диссертационного исследования допус тимо.

207

подсудностью и т.п. Актом возбуждения уголовного дела начинается публичное уголовное преследование от имени государства в связи с совершенным преступным деянием и создаются правовые основания для последующих процессуальных действий органов дознания, предварительного следствия и суда»1.

Содержание данной стадии, пишет Ц.М. Каз, «…состоит в обнаружении преступлений и их пресечении, в закреплении следов преступления, а в необходимых случаях в их проверке, в принятии мер к предупреждению преступлений»2.

Таким образом, сущность начальной стадии судопроизводства можно наиболее полно определить посредством анализа процессуальной деятельности следователя, выполняемой с целью всестороннего, полного и объективного установления обстоятельств деяния, которое вызвало появление повода к возбуждению уголовного дела.

Определяя значение данной стадии, следует присоединиться к мнению В.А. Стремовского о том, что она служит правовым основанием и начальным моментом судопроизводства по каждому делу3. Иными словами, возбуждение уголовного дела образует рубеж, отделяющий общество от уголовно-процессуального принуждения, которое в любом случае присуще данному виду государственной деятельности. С другой стороны, B.C. Зеленецкий верно определяет первостепенное значение стадии возбуждения уголовного дела в обеспечении непременного реагирования со стороны компетентных органов на ставший им известный преступный акт4.

Поэтому можно признать, что возбуждение уголовного дела служит отправным моментом расследования и юридическим основанием для произ-

1 См.: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14 января 2000 г. № 1-П.

2 Каз Ц.М. Пределы доказывания в стадии возбуждения уголовного дела // Ученые записки. Вып. XI. Вопросы уголовного права, уголовного процесса и криминалистики. Саратов: Саратовск. госуд. ун-т., 1964. С.37.

3 См. Стремовский В.А. Предварительное расследование. М.: Госюриздат, 1958. Сб.

4 См. Зеленецкий B.C. Проблемы инициации юридического процесса // Проблемы социалистической законно сти. Харьков: Выща школа, 1988. № 22. С.93.

208

водства следственных действий и применения мер процессуального принуждения. Кроме того, посредством выполнения процессуальных действий, присущих данной стадии, государство выполняет возложенную на него обязанность незамедлительно принимать соответствующие меры реагирования и тем самым обеспечивать возможность судебной защиты прав и свобод человека и гражданина.

Принцип обеспечения гражданам судебной защиты их прав и свобод в сочетании с началами гласности1 обеспечивает лицу возможность обращаться в органы уголовной юстиции во всяком случае обнаружения ими совершенного или готовящегося преступления. В настоящее время большинство ученых-процессуалистов придерживаются точки зрения, согласно которой именно с момента появления повода как исходной информации следует исчислять начало стадии возбуждения уголовного дела2. Представляется, что данное положение наиболее верно отражает момент возникновения уголовно-процессуальных правоотношений, не связывая их наличие с формальной регистрацией повода в учетной документации.

Следует подчеркнуть, что система принципов уголовного судопроиз- водства оказывает идентичное воздействие на познавательную деятельность компетентных должностных лиц при рассмотрении ими всех без исключения поводов к возбуждению уголовных дел.

Форма и содержание поводов к возбуждению уголовных дел обусловлены требованиями принципа законности.

Заявления граждан могут подаваться как в письменном виде, так и в

1 В соответствии с ч.2 ст. 19 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах от 16 декабря 1966 г. «каждый человек имеет право на свободное выражение своего мнения: это право включает свободу …распространять всякого рода информацию… устно, письменно… или иными способами по своему выбору».

2 См.: Михайленко А.Р. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе. Саратов: Саратовск. госуд. ун-т., 1975. СП; Дубинский А.Я. Понятие, структура и содержание уголовно-процессуальной деятель ности // Проблемы социалистической законности. Вып. 24. Харьков: Выща школа, 1989. С. 50; Будников В.А. О процессуальной самостоятельности следователя и ее гарантии в современных условиях // Проблемы совер шенствования расследования и профилактики преступлений на современном этапе. Уфа: Башкирск. госуд. ун- т., 1990. С. 48.

209

устной форме1. Письменное заявление подписывает гражданин, который его подал. В соответствии с принципом языка судопроизводства любое лицо вправе обратиться в компетентные органы на своем родном языке. При необходимости такому гражданину должен быть предоставлен переводчик. Вместе с тем, при реализации данного положения возникают затруднения, связанные с тем, что, как правило, лицо, не владеющее официальным языком судопроизводства, об этом своем праве может быть не осведомлено. К сожалению, законодательное регулирование этого вопроса также далеко от совершенства. Так, в ч.2 ст. 17 УПК говорится, что переводчик предоставляется участвующим в деле лицам (курсив наш. — А.Г.). Однако до возбуждения дела участников с процессуальной точки зрения не существует, да и заявление могут подавать не только будущие участники, но и иные лица. Поэтому следует признать, что в настоящее время четкий механизм обеспечения права на пользование родным языком при подаче заявления отсутствует. С целью устранения данного несовершенства законодательства следует предложить меры как процессуального, так и организационного плана. В ст. 110 УПК РСФСР необходимо добавить правило такого содержания: «Лицо вправе подавать заявления на своем родном языке или на языке, которым оно свободно владеет. При подаче лицом устного заявления ему должен быть предоставлен переводчик». Поскольку в проекте УПК РФ данное правило также не предусмотрено, следует предложить внести соответствующее изменение и в ст. 151 проекта в виде части 2.

Кроме того, в дежурных частях целесообразно иметь перечень прав заявителей, переведенный на наиболее распространенные иностранные или часто встречающиеся в определенной местности языки.

Принцип уважения чести и достоинства личности на данной стадии порождает процедуру разъяснения заявителю возможности его уголовной от-

1 В настоящее время данный повод встречается достаточно часто (66,6% из числа применявшихся в изученных уголовных делах).

210

ветственности за заведомо ложный донос по ст.306 УК РФ. Если заявление было направлено по почте в виде письма, то оно также должно быть подписано лично заявителем. Анонимные письма, содержащие сведения о совершении преступления, приготовлении или покушении на его совершение, в качестве поводов выступать не могут, в соответствующих органах не регистрируются, а передаются в оперативные подразделения для проверки содержащейся в них информации непроцессуальными средствами. К сожалению, данное важнейшее правило до настоящего времени не нашло своего законодательного выражения. Подавляющее большинство практических работников (98% следователей и 100% прокуроров, судей и адвокатов) также высказались за внесение в УПК данного правила в виде отдельной нормы. Представляется, что внесение подобного правила в ст.ПО УПК оградит многих честных людей от крайне неприятных для них событий1.

При получении такого повода, как жалоба лица о возбуждении дела ча- стного или частно-публичного обвинения, необходимо проверять, стремится ли заявитель защитить свои права именно в порядке уголовного судопроизводства. Такая жалоба должна содержать прямую просьбу к компетентным органам о привлечении виновного к уголовной ответственности. В соответствии с конституционным положением, обеспечивающим право на неприкосновенность личной жизни (чЛ ст.23 Конституции РФ), не может рассматриваться как подача жалобы о возбуждении уголовного дела объяснение с изложением фактических обстоятельств, данное по требованию должностного лица, или аналогичные показания.

Сообщения общественных объединений2 как поводы к возбуждению уголовного дела характеризуются тем, что различные негосударственные

1 В ч.4 ст.151 проекта УПК РФ данное правило закреплено.

2 Заметим, что в п.2 чЛ ст. 108 УПК в перечне общественных объединений приведены комсомольские органи зации, народные дружины по охране общественного порядка, товарищеские суды, т.е. формирования, которые были наиболее распространены в момент принятия УПК. В настоящее же время этот перечень следует сокра тить.

211

формирования в ходе своей уставной деятельности обнаруживают признаки преступления и сообщают об этом органам, правомочным принимать соответствующие решения. Сообщения должно быть составлено в письменной форме, содержать реквизиты общественного объединения и соответствовать иным требованиям, предъявляемым к официальным документам1.

Сообщения предприятий, учреждений, организаций и должностных лиц как поводы к возбуждению дела по сути не имеют особых отличий от предыдущего2. Вместе с тем заметим, что руководители и должностные лица учреждений, предприятий и организаций не только вправе, но и обязаны своевременно сообщать компетентным органам обо всех преступлениях, ставших им известными в связи с исполнением своих служебных обязанностей. Сообщения юридических и должностных лиц подаются в письменном виде с полным указанием реквизитов3.

Статьи, заметки и письма, опубликованные в печати, в настоящее время в качестве поводов используются крайне редко. При наличии данного по- вода уголовное дело должен возбуждать прокурор во избежание параллельного производства.

Кроме того, в настоящее время серьезные возражения вызывает само существование данного повода. Порождено это изменением политического строя государства, а также появлением большого количества независимых (в том числе и «ангажированных») СМИ, которые зачастую сообщают непроверенную информацию. В результате изучения 683 уголовных дел установлено, что при их возбуждении такой повод не использовался ни разу.

’ Тот факт, что в 683 уголовных делах данный повод не использовался, свидетельствует, на наш взгляд, о реальном состоянии современного российского общества, характеризующегося низкой активностью общественных организаций и уменьшением их значимости в государственном регулировании общественных отношений. 2 Данный повод, как показало изучение уголовных дел, применялся в 20,9% случаев.

5 С целью получения наибольшей полноты получаемых сведений к материалам могут предъявляться дополнительные требования. См., например: Письмо Генеральной прокуратуры РФ от 23 июля 1992 г. № 7- 10д-92 «О надлежащем оформлении и направлении материалов в органы прокуратуры по фактам уголовно-наказуемых нарушений природоохранительного законодательства» (направлено в Минэкологии России) и др. // Вопросы расследования преступлений. 2-е изд. С.248-256.

212

На наш взгляд, данное положение связано с тем, что в таких публикациях, как правило, называются конкретные лица и подробно описываются деяния, содержащие признаки преступлений. В подобных же случаях требования принципа презумпции невиновности должны обеспечивать критиче-ское отношение прокурора к изложенным событиям, в связи с чем принятие решения о возбуждении уголовного дела реально возможно лишь после все- сторонней, полной и объективной проверки и оценки информации, содержащейся в публикации. Однако, поскольку подобная проверка проводится в рамках выполнения прокурором своих должностных обязанностей, а факты должны быть надежно установлены, то при их подтверждении скорее можно говорить о наличии такого повода, как непосредственное обнаружение признаков преступления.

Следующий повод — явка с повинной — представляет собой устное

?ф или письменное заявление лица о совершении преступления им самим либо

группой с его участием, добровольно сделанное следователю, органу дознания, прокурору, судье или суду.

При получении явки с повинной особое значение приобретает принцип законности. В соответствии с действующим УПК факт добровольного сообщения лицом сведений о своей причастности к совершению преступления приобретает форму явки с повинной лишь в случаях, когда ранее по данному случаю не было возбуждено дело. В остальных же ситуациях такое сообщение может расцениваться как факт, свидетельствующим о желании способствовать раскрытию преступления (п.«и» ч.1 ст.61 УК). Если лицо сообщило сведения о преступлении небольшой тяжести, совершенном им впервые, явка с повин-

Ф ной расценивается в качестве одного из признаков деятельного раскаяния (чЛ

ст.75 УК). В соответствии с ч.2 ст.75 УК при совершении более тяжких деяний явка с повинной обладает такими же свойствами только в случаях, прямо оговоренных в статьях Особенной части УК.

213

Не соответствует, на наш взгляд, требованиям принципа законности содержащееся в ст. 152 проекта УПК РФ предложение считать «заявлением о повинной» (так в тексте. - А.Г.) добровольное сообщение лица о совершенном им преступлении, когда в отношении этого лица еще не выдвинуто подозрение или не предъявлено обвинение в совершении данного преступления. Представляется, что в данном случае стираются реально существующие границы между явкой с повинной как поводом к возбуждению дела и иными документами, факт подачи которых уже после возбуждения дела является смягчающим ответственность обстоятельством. Явка с повинной, несмотря на крайнее сходство с иными смягчающими наказание обстоятельствами, свидетельствует о наибольшей степени раскаяния лица и должна особым образом учитываться при разрешении вопросов о виде и размере наказания, о возможности прекращения дела и др. Законодательное отграничение явки с повинной от иных обстоятельств, смягчающих наказание, поддерживают 58,1% следователей, 73,4% прокуроров, 85,4% судей и 53,2% адвокатов1.

При получении явки с повинной следует обращать внимание и на реа- лизацию положений принципа судебной защиты прав и свобод граждан. В явке с повинной, в отличие от других поводов, всегда имеется прямое указание на лицо, совершившее преступление. Однако, как верно полагает СВ. Бородин, и в этом случае тщательному анализу должны подвергаться следующие обстоятельства: содержатся ли в деянии лица, о котором оно сообщает, признаки преступления, а также личность явившегося и мотивы явки2. Вместе с тем нельзя согласиться с позицией автора о необходимости останавливаться на более тщательном изучении лишь отдельных из вышеперечисленных обстоятельств. На стадии возбуждения уголовного дела должно производиться

1 Относительно низкий процент одобрения данного предложения среди адвокатов порожден, на наш, взгляд, их стремлением получить равнозначный «режим наилучшего благоприятствования» для всех без исключения смягчающих обстоятельств, не приравнивая явку с повинной к иным обстоятельствам, а, наоборот, признавая другие обстоятельства столь же значимыми, что и явка с повинной.

2 См.: Бородин СВ. Разрешение вопроса о возбуждении уголовного дела. М.: ВНИИ МВД СССР, 1970. С.32.

214

возможно более полное установление всех признаков преступления. Это впоследствии ограждает лицо от незаконного привлечения к уголовной ответственности, а изучение личности и мотивов явки с повинной обеспечивает исключение возможности оговора и самооговора. Поэтому можно сделать вывод, что явка с повинной обладает теми же признаками, что и другие источники информации, и она должна подвергаться столь же тщательной и всесторонней проверке.

Однако в ч.2 ст. 109 УПК говорится о том, что для возбуждения уголов- ного дела производится проверка только заявлений или сообщений о преступлениях, при этом явка с повинной, согласно п.5 ч.1 ст. 108 УПК являющаяся самостоятельным поводом к возбуждению дела, в перечне проверяемых поводов не упоминается. Одновременно следует заметить, что явку с повинной нельзя рассматривать и как разновидность заявления о преступлении, т.к. в явке содержится не только информация о деянии, но одновременно лицом дается и оценка своей виновности.

При непосредственном обнаружении органом дознания, следователем, прокурором или судом признаков преступления на первый план выступают требования принципа оценки доказательств по собственному убеждению1. Непосредственное обнаружение имеет место в случаях, когда компетентные органы, выполняя возложенные на них законом обязанности, устанавливают признаки совершенного или готовящегося преступления. Именно данный повод иллюстрирует реальность судебной защиты прав и свобод граждан, пострадавших от преступления.

Следователь и орган дознания непосредственно обнаруживают признаки преступлений в ходе предварительного расследования. Если в результате оперативно-розыскных мероприятий были установлены факты, свидетель- ствующие о совершении преступления, результаты соответствующей деятель-

1 По данному поводу уголовное дело возбуждалось в 12,2% случаев по изученным уголовным делам.

215

ности также могут использоваться в качестве перечисленных в п.5 чЛ ст.94 УПК поводов.

Прокурор фиксирует признаки преступления в процессе осуществления надзора за исполнением законов в сфере защиты прав и законных интере- сов граждан, а также в ходе надзора за дознанием, предварительным следствием, при участии в рассмотрении дел в судах и при надзоре за исполнением мер уголовного наказания.

Суд (судья) также вправе принимать определенные меры реагирования при обнаружении признаков преступления в процессе своей деятельности. При рассмотрении как уголовных, так и гражданских дел суд может устанавливать признаки преступления. Однако в силу положений принципа состязательности и равноправия сторон суд сам не вправе возбуждать уголовное дело. Об обнаруженных фактах суд уведомляет прокурора, который и разрешает вопрос о начале производства по делу. Поэтому из перечня органов и должностных лиц, перечисленных в данном поводе, суд следует исключить, т.к. возбуждение им дела признано неконституционным, а при передаче материалов в другой орган непосредственность обнаружения как признак, присущий поводу, утрачивается1.

Как правило, вопрос о том, какой из установленных законом поводов использовался при возбуждении уголовного дела, существенного значения не имеет. Например, общеизвестно, что информация, полученная с использованием средств связи, в качестве самостоятельного повода выступать не может. Сообщение подлежит регистрации и проверяется в кратчайшие сроки. В случае, если информацию сообщает пострадавший, конфликтной ситуации не возникает. Следственно- оперативная группа выезжает на осмотр места происшествия и принимает все необходимые меры2. При обнаружении признаков

1 См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 14 января 2000 г. № 1-П.

2 См.: Инструкция по организации взаимодействия подразделений и служб органов внутренних дел в расследо вании и раскрытии преступлений, утвержденная приказом МВД России № 334 от 20 июня 1996 г.

216

преступления возбуждается уголовное дело, причем не имеет принципиального значения, какой повод при этом будет фигурировать в постановлении. По приезду группы от пострадавшего, как правило, получают устное заявление, которое заносится в протокол. Другая возможность — использовать такой повод, как непосредственное обнаружение1.

Однако при наличии некоторых «пограничных» поводов права граждан могут быть существенно нарушены. Так, ситуация серьезно осложняется, когда средства связи для сообщения о преступлении использует само лицо, его совершившее. Явкой с повинной звонок по телефону не является2, а приехавшая на место происшествия следственно-оперативная группа после производства необходимых действий обычно использует такой повод, как непосредственное обнаружение. При этом существенно нарушается требование охраны прав и свобод граждан, поскольку должностными лицами не было принято во внимание обстоятельство, существенно смягчающее наказание, — добровольное сообщение лицом о совершенном им преступлении. Это противоречие усугубляет тот факт, что подобные телефонные сообщения поступают чаще всего при совершении лицом наиболее тяжких преступлений. Именно поэтому, на наш взгляд, явка с повинной как повод к возбуждению уголовного дела встречается крайне редко — в 0,3% случаев по изученным уголовным делам. Это явно не соотносится с количеством преступлений, совершенных по неосторожности, при которых многие лица стремятся сделать добровольное заявление.

Разрешить данное несоответствие возможно путем внесения в ст. 111 УПК части 2 следующего содержания: «При обращении лица с повинной по телефону или при помощи иных средств связи информация после ее регистра-

1 Подробнее об этом см.: Григорьев В.Н. Обнаружение признаков преступления органами внутренних дел. Учебное пособие. Ташкент: ТВШ МВД СССР, 1986. С.23-32; Попов АЛ. Непосредственное обнаружение при знаков преступления как повод к возбуждению уголовного дела. Автореф. дисс. …канд.юрид.наук. Н. Новгород: ЮИ МВД России, 1999. - 21 с.

2 Это правило сохранено и в ст. 152 проекта УПК РФ.

217

ции подлежит обязательной проверке. В случае ее подтверждения при личной явке составляется протокол по правилам части 1 настоящей статьи». Поскольку в ст. 152 проекта УПК РФ соответствующее правило также отсутствует, необходимо внести соответствующее дополнение и в виде части 3 данной статьи проекта. Представляется, что данная процедура позволит избежать случаев столь серьезных нарушений прав граждан1.

Все вышеперечисленные поводы, по верному утверждению B.C. Зеле- нецкого, с функциональной точки зрения равнозначны. «В соответствии с законом, — пишет автор, — ни один из них не наделяется особой юридической силой и, следовательно, в их общей системе тот или иной повод не может занимать доминирующее положение по отношению к другим»2.

Поэтому естественно стремление В.И. Баскова обосновать в законе «…требования, которым должны отвечать любые заявления и письма граждан, а также сообщения государственных органов и общественных организаций, в том числе указать на их достоверность, убедительность и обоснованность»3. Желание автора понятно, однако вряд ли возможно потребовать от таких, например, поводов, как письма граждан, соблюдения установленной формы. Это в лучшем случае будет побуждать заявителей обращаться к адвокату, в основном же спровоцирует отказ от сообщения крайне важной информации. Уста- навливать достоверность, убедительность и обоснованность поводов, в том числе и посредством проверочных действий — это прямая обязанность должностных лиц, действующих на стадии возбуждения уголовного дела, и перелагать ее на самих граждан нарушает их право на судебную защиту.

Таким образом, уже при получении поводов к возбуждению уголовного дела соблюдение как системы принципов в целом, так и отдельных ее элемен-

1 Необходимость разрешения данной проблемы на законодательном уровне подтверждают и результаты анке тирования, т.к. это предложение поддерживают 68,5% следователей, 82,9% прокуроров, 97,1% судей и 97,2% адвокатов из числа опрошенных.

2 Зеленецкий B.C. Возбуждение уголовного дела. Харьков: КримАрт, 1998. С.69.

3 Басков В.И. Законность и обоснованность возбуждения уголовных дел // Вестник Московского государствен ного университета. Серия 11. Право. 1993. № 4. С.25.

218

тов играет важнейшую роль. В различных ситуациях тот или иной принцип имеет доминирующее значение, однако именно взаимосвязь принципов создает особый правовой режим, обеспечивающий надлежащую процедуру и позволяющий соблюдать права и законные интересы физических, юридических и должностных лиц.

Поэтому следует признать, что требования системы принципов при по- лучении поводов к возбуждению уголовных дел порождают следующие правила:

/. Начало стадии возбуждения уголовного дела необходимо исчислять с момента появления повода и не связывать его с формальной регистрацией повода в учетной документации.

  1. Следует закрепить на законодательном уровне возможность лица обращаться в органы, правомочные возбуждать уголовные дела, на своем родном языке или на языке, которым оно свободно владеет, а также пользоваться при этом помощью переводчика.
  2. В УПК необходимо предусмотреть норму, содержащую прямой запрет использовать в качестве поводов анонимные источники информации.
  3. Жалоба лица о возбуждении дела частного или частно-публичного обвинения должна содержать прямую просьбу о привлечении виновного к уголовной ответственности. При этом не может рассматриваться как подача жалобы о возбуждении уголовного дела объяснение с изложением фактических обстоятельств, данное по требованию должностного лица, или аналогичные показания.
  4. При использовании в качестве поводов статей, заметок и писем, опубликованных в печати, требования принципа презумпции невиновности должны обеспечивать критическое отношение к изложенным в них событиям. Поскольку данная деятельность сводится к непосредственному обнару-

219

жению признаков преступления, существование вышеуказанного повода следует признать нецелесообразным.

  1. Явка с повинной обладает теми лее признаками, что и другие ис- точники информации, и она должна подвергаться столь же тщательной и всесторонней проверке, как и иные поводы.
  2. При обращении лица с повинной по телефону или при помощи иных средств связи после проверки информации и ее подтверждении посредством личной явки для возбуждения дела следует применять такой повод, как явку с повинной.
  3. § 2. Реализация системы принципов при разрешении вопроса о возбуждении уголовного дела или об отказе в его возбуждении

Как известно, процесс принятия следователем решения на стадии воз- буждения уголовного дела включает в себя получение информации, ее всестороннюю проверку, формирование отношения к определенной ситуации и закрепление вывода в виде властного предписания в соответствующем процессуальном документе.

При этом в содержание системы принципов входит ряд процессуальных требований, позитивная реализация которых на стадии возбуждения уго- ловного дела обеспечивает принятие следователем решений, адекватных сложившейся ситуации.

Требование обеспечения судебной защиты прав и свобод граждан по- рождает обязанность следователя (органа дознания) немедленно возбуждать уголовное дело в каждом случае обнаружения признаков преступления, а также принимать все предусмотренные законом меры к установлению обстоятельств совершенного деяния (ст.З УПК). С другой стороны, если будет уста-

220

новлено, что в поступившей информации отсутствуют достаточные данные, указывающие на признаки преступления, а также при наличии обстоятельств, исключающих производство по делу (ст. 5 УПК), государство отказывается от уголовного преследования.

Следователь, принимая решения о возбуждении уголовного дела, неза- висим от любых внешних воздействий и руководствуется исключительно собственным убеждением.

Вместе с тем в соответствии с требованиями принципа законности данная процессуальная деятельность должна быть основана на четком разгра- ничении поступков, несущих в себе черты преступлений, и иных, принятие решений по которым не связано с задействованием механизма уголовно-процессуального регулирования отношений.

Поэтому наличие повода само по себе не означает, что уголовное дело должно быть непременно возбуждено. Для принятия соответствующего решения требуется, чтобы в поводе содержались достаточные данные, указывающие на наличие в деянии признаков определенного преступления.

Основания к возбуждению уголовного дела, по верному мнению СВ. Бородина, можно охарактеризовать в качестве совокупности обстоятельств, наличие которых обязательно для принятия решения о возбуждении уголовного дела: 1) необходимо наличие признаков преступления в деянии, о котором свидетельствует повод; 2) должно быть установлено достаточно данных, указывающих на то, что преступное деяние имело место в действительности1.

Однако изучение уголовных дел показало, что лишь в 32,8% случаев в поводе содержатся конкретные сведения, подтверждающие утверждение о совершенном или готовящемся преступлении. Более того, практика идет по пути «стандартизации» поводов. Например, должностные лица при получении устного заявления заносят в протокол лишь сведения, касающиеся только при-

1 См.: Бородин СВ. Указ.соч. С.36.

221

знаков преступления, а иную информацию «отводят в русло» объяснений. Не является секретом и тот факт, что большинство так называемых письменных заявлений также написано под диктовку работников, их принимающих.

Рассматривая проблемные вопросы стадии возбуждения уголовного дела, В.И. Власов в этой связи полагает, что для принятия решения о возбуж- дении дела достаточно предположительного вывода о наличии преступления1, Л.Д. Кудинов понятие «признаки преступления» предлагает рассматривать в качестве совокупности признаков именно фактической стороны деяния2. Н.В. Жогин и Ф.Н. Фаткуллин, напротив, считают, что для принятия решения о возбуждении уголовного дела необходимо установить состав преступления3, М.С. Строгович термины «признаки уголовно наказуемого деяния» и «состав преступления» рассматривает в качестве равнозначных4, В. Ульянов назначение института доследственной проверки видит не менее чем в установлении истины5.

Как мы считаем, данная проблема может быть разрешена достаточно полно, если при ее анализе руководствоваться требованием принципа пре- зумпции невиновности о возложении обязанности по доказыванию фактических обстоятельств на обвинителя.

При этом можно сделать вывод, что многие авторы действительно правы, указывая, что в ходе принятия решения о возбуждении уголовного дела требуется установить лишь признаки преступления, а не все элементы его состава6. Однако, как представляется, нельзя впадать в другую крайность и кате-

1 См.: Власов В.И. Расследование преступлений. Проблемы качества. Саратов: Саратовск. госуд. ун-т., 1988. С.68.

2 См.: Кудинов Л.Д. О необходимости уточнения оснований возбуждения и условий приостановления уголов ных дел // Процессуальные вопросы предварительного расследования на современном этапе. Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1988. С.77.

3 См.: Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. M.: Госюриздат, 1961. С.121.

4 См.: Строгович М.С Указ. соч. T.2. С.15-16.

5 См.: Ульянов В. Сможет ли государство защитить потерпевших? // Законность. 1998. №11. С.31.

6 См.: Бородин СВ. Указ. соч. С.37. Ларин A.M. Структура института возбуждения уголовного дела // Совет ское государство и право. 1978. № 5. С.78; Григорьев В.Н. Обнаружение признаков преступления органами внутренних дел. Ташкент: ТВШ МВД СССР, 1986. С.7-8.

222

горически требовать, чтобы вывод следователя был предположительным, необходимо стремиться к наиболее полному соответствию вывода обстоятельствам события, которое обусловило появление повода к возбуждению уголовного дела. Но нельзя вместе с тем требовать и безусловности выводов о наличии события и состава преступления, т.к. это, по верному замечанию A.M. Ларина, переносит задачи предварительного расследования на стадию возбуждения уголовного дела, «…превращая ее в суррогат расследования»1.

Наиболее четко данную проблему выразил В. Хомич: «Практика воз- буждения уголовных дел при непроверенных поводах привела бы к большому числу необоснованно возбужденных дел и, следовательно, к нарушению принципа законности, ненужному вовлечению в процесс граждан, напрасной работе следственных органов и бездумному растрачиванию средств государства. Но с другой стороны, промедление с решением о возбуждении дела может привести к уничтожению следов преступления, активной деятельности преступника, к стиранию в памяти свидетелей обстоятельств преступления, а в дальнейшем к полной бесперспективности дела»2.

Таким образом, критерием определения наиболее «удачного» момента возбуждения дела является основанная на собственном убеждении уверен- ность в том, что в материалах проверки собрано необходимое и достаточное количество исходной информации.

Ю.Н. Юшков, обращая внимание на необходимость обеспечения прав граждан, предлагает предусмотреть «…необходимость тщательной проверки сообщений о совершенных преступлениях с тем, чтобы в последующем не прекращать дела»3. С этим в теории следовало бы согласиться, однако, к сожалению, на практике такое стремление порождает и негативный результат —

1 Ларин A.M. Версии при возбуждении уголовного дела // Социалистическая законность. 1976. № 1. С.55.

2 Хомич В. Предварительная проверка материалов, послуживших поводом к возбуждению уголовного дела // Законность. 1995. № 12. С.23.

3 Юшков ЮН. Обвинительный уклон в уголовном процессе: предпосылки и последствия // Известия ВУЗов. Правоведение. 1994. № 1. С50.

223

если дело все же ошибочно возбудили, прекратить его будет крайне затруднительно.

Существующий в настоящее время порядок учета расценивает прекра- щение уголовных дел по п.п. 1-2 ст.5 УПК как брак в работе следователя, поскольку при этом считается, что дело возбуждено безосновательно. Однако уголовное дело должно признаваться безосновательно возбужденным лишь в том случае, когда именно на момент принятия решения о его возбуждении отсутствовали достаточные данные о признаках конкретного преступления. Собственную позицию по этому вопросу имеет С. Бажанов, предлагающий возбуждать уголовные дела при наличии одного лишь повода, если в нем содержатся данные, указывающие на признаки преступления1. При этом стадия возбуждения уголовного дела, по его мнению, должна утратить свою само- стоятельность, превратившись в «точечный», начальный момент расследования.

Этот взгляд на проблему, безусловно, интересен. В его пользу говорит и сходный порядок начала полицейского расследования в Великобритании. При поступлении информации о преступлении должностные лица начинают процесс, не дожидаясь каких бы то ни было дополнительных сведений. По мере накопления доказательств прокурор принимает решение о возбуждении уголовного преследования и в дальнейшем формулирует обвинение и поддерживает его в суде2.

Вместе с тем есть и довольно существенное возражение. Как представ- ляется, и в Великобритании, и в России основная проблема состоит не в том, как будет называться эта деятельность — доследственной проверкой или же расследованием. Главное — сможет ли государство обеспечить неприкосно-

1 См.: Бажанов С. Оправдана ли так называемая доследственная проверка? // Законность. 1995, № 1. С.53.

2 См.: The Royal Commission on Criminal Justice. Report. Presented to Parliament by Command of Her Majesty. July 1993. London: HMSO. P.9-24,69-83; Jackson R.M. The Machinery of Justice in England. Seventh Edition. L. - N.Y. - Melbourne. Cambridge University Press, 1979. P.214-226.

224

венность личности и защиту прав граждан, в нее вовлеченных? Как верно пишет по этому случаю Н.П. Кузнецов, возбуждение дела без предварительной проверки может привести к существенному нарушению прав и законных интересов граждан1.

Поэтому, если стать на точку зрения С. Бажанова, но исключить воз- можность применения любых мер принуждения при производстве следственных действий до определенного этапа, а также избавить следователя от служебной ответственности за каждое неправильно возбужденное дело, то его предложение будет вполне приемлемо. В рамках же существующей процедуры, позволяющей сразу после начала расследования использовать широчайшие возможности принудительных мер, такая рекомендация чревата серьезными нарушениями прав и свобод человека.

Представляется, что именно требование принципа презумпции неви- новности об обязательности доказывания виновности лица, специфически реализуясь на стадии возбуждения уголовного дела, порождает обязанность должностных лиц производить проверку информации, на основании которой принимается решение о возбуждении уголовного дела либо об отказе в его возбуждении.

Однако действующим законодательством (ч.2 ст. 109 УПК) предусмот- рена возможность проверки поводов не во всех без исключения случаях, а лишь по усмотрению лиц, разрешающих вопрос о дальнейшем движении поступивших материалов. Статья 156 проекта УПК РФ также говорит о возможности проверочных действий не во всех, а в «необходимых» случаях.

Изучением 683 уголовных дел установлено, что в срок до 3 дней воз- буждено 466 дел (68,3%), до 10 дней — 208 (30,4%) и в срок свыше 10 дней возбуждено 9 уголовных дел (1,6%). Большой процент дел, возбужденных в 10-дневный срок, связан с тем, что в законе не закреплены четкие критерии

1 См.: Кузетцов Н.П. Указ. соч. С. 23.

225

определения возможности продления 3-дневного срока. Это породило ситуацию, при которой, как пишут СП. Щерба и Н.Н. Донковцев, «…срок десять суток перестал рассматриваться некоторыми практическими работниками как исключительный, а трехдневный (трехсуточный) — как основной»1. Причиной возбуждения уголовных дел с превышением 10- дневного срока является, как правило, передача материалов из одного территориального органа в другой, в связи с чем срок начинает исчисляться заново.

При анализе уголовных дел, возбужденных как до истечения 3-дневного срока, так и свыше него, установлено, что во всех без исключения случаях проводилась доследственная проверка поводов. О целесообразности производства проверочных действий в каждом случае поступления повода высказались 95% опрошенных следователей, 98,9% прокуроров, 95,3% судей и 98% адвокатов.

В одних случаях проверка сводится к осмотру места происшествия, в ходе которого устанавливаются достаточные данные, свидетельствующие о наличии в деянии признаков определенного преступления, в других с этой целью назначаются и проводятся сложные ревизии. Вместе с тем следует признать, что данных, содержащихся в самом поводе, в любом случае будет недостаточно для принятия законного, обоснованного и мотивированного решения о возбуждении уголовного дела либо об отказе в его возбуждении.

Кроме того, требование принципа законности о недопустимости ведения судопроизводства при наличии обстоятельств, указанных в ст.5 УПК, также обусловливает необходимость проверки поводов к возбуждению уголовного дела.

Если исходить из того, что наличие одного лишь повода является не- достаточным для возбуждения дела и учитывая ранее высказанное предложе-

1 Щерба СП., Донковцев Н.Н. По поводу действующих процессуальных норм о рассмотрении заявлений и сообщений // Проблемы предварительного следствия и дознания. М.: ВНИИ МВД СССР, 1986. С. 13.

ние относительно проверки всех без исключения поводов, а не только заявлений и сообщений, считаем целесообразным внести изменения в ст. 109 УПК, изложив части 2 и 3 в следующей редакции:

«По поступившему поводу истребуются необходимые материалы и по- лучаются объяснения, однако без производства следственных действий, предусмотренных настоящим Кодексом.

По поступившему поводу должно быть принято одно из следующих решений:

о возбуждении уголовного дела;

об отказе в возбуждении уголовного дела;

о передаче материалов по подследственности или подсудности». Данную редакцию следует предложить и для использования в качестве части 1 ст. 157 проекта УПК РФ.

Основной формой проверки является получение объяснений от граждан и должностных лиц. Назначение объяснения — установить обстоятельства, свидетельствующие о наличии или отсутствии оснований для возбуждения дела. Поэтому при его получении основное внимание следует уделять установлению именно признаков преступления, а не полного объема обстоятельств, подлежащих доказыванию (ст.68 УПК). При возбуждении уголовного дела данные обстоятельства в силу требований принципа всесторонности, полноты и объективности исследования будут выявляться в ходе допросов и иных следственных действий. При отказе в возбуждении дела данный принцип также имеет определяющее значение, поскольку закрепленная в постановлении информация носит окончательный характер, а следственные действия в дальнейшем производиться не будут.

Нельзя признать обоснованным теорией и практикой предложение В. Зажицкого прибегать к получению объяснений лишь «…в исключительных случаях, когда без них нельзя принять правильное решение по поступившему

227

заявлению или сообщению о преступлении»1. Назначение объяснения — не только и не столько изобличить лицо в определенном деянии (для этого существует стадия предварительного расследования), но и предоставить ему возможность сообщить информацию, соответствующую действительности. Требование ст.48 Конституции РФ о праве граждан на защиту позволяет лицу, в отношении которого производятся проверочные действия на предмет возбуждения уголовного дела, приводить доводы в свою пользу, сообщать сведения, которые могут воспрепятствовать возбуждению дела или в случае начала производства послужат оправдательными доказательствами.

По общему правилу до возбуждения уголовного дела следственные действия производить запрещено. Исключение составляет осмотр места происшествия, если дело при наличии оснований возбуждается немедленно после его проведения (ч.2 ст. 178 УПК). Своевременно проведенный осмотр позволяет выдвинуть версии, осуществить их проверку, принять меры к выявлению, закреплению доказательств и к установлению лица, совершившего преступление.

Когда для разрешения вопроса о возбуждении дела требуется установить факт причинения вреда здоровью лица, на данной стадии с участием врача — специалиста в области судебной медицины может производиться на- ружный осмотр трупа в ходе осмотра места происшествия, а также судебно-медицинское исследование трупа и судебно-медицинское освидетельствование живого лица2. Соответствующие акты имеют значение документов и не подменяют заключений экспертов по аналогичным вопросам.

Если требуется немедленно провести освидетельствование, но условия для этого отсутствуют, возможно доставление лица в любое лечебное учреж- дение, в котором заводится медицинская карта с данными о его состоянии.

1 Зажицкий В. Объяснение в уголовном процессе // Советская юстиция. 1992. № 6. С. 10.

2 Такое медицинское освидетельствование не следует смешивать с освидетельствованием как следственным действием, производимым по правилам ст. 181 УПК.

228

При возбуждения дела карты также используются в качестве документов, содержащих необходимую информацию для производства экспертных исследований.

К числу проверочных относятся также действия по оценке свойств и меры количества различных родовых и индивидуальных вещей. Например, это может быть экспресс-анализ вещества на предмет содержания в нем наркотических средств, определение его массы, оценка возможности применять определенные приспособления в качестве огнестрельного или холодного оружия и т.п.

К иным действиям, производство которых возможно на данной стадии, относится истребование материалов из учреждений, предприятий, организаций, а также от должностных и физических лиц. Материалы представляют собой официальные и неофициальные документы (справки, акты ревизий, характеристики, копии приказов, личная переписка и др.). Возможно назначение дополнительных ведомственных проверок, результаты которых также отражаются в документах.

До возбуждения уголовного дела категорически запрещено производить допросы, выемки и иные следственные действия, не проставляя при этом даты и время их начала и окончания. Такие действия противоречат основному назначению данной стадии и придают ей характер предварительного расследования, незаконно производимого помимо возбужденного производства.

Как уже говорилось, решение о возбуждении дела следователь должен принимать самостоятельно, исходя из собственного убеждения в том, что по факту совершенного деяния собраны достаточные данные, свидетельствующие о наличии признаков конкретного преступления. На основании таких данных делается вывод, который в последующих стадиях производства по делу должен быть либо опровергнут, либо подтвержден. При этом естественно стремление должностного лица вынести такое решение, которое в дальней-

229

шем не было бы отменено.

В данном случае требования принципа охраны прав и свобод граждан порождает правило об обязательном установлении фактов, подтверждающих либо опровергающих как само событие преступления, так и возможность его совершения определенным лицом. Естественно, эти обстоятельства являются в любом случае предположительными, т.к. их достоверность может быть подтверждена лишь при вступлении в законную силу приговора суда по ранее возбужденному делу.

Вместе с тем, уже в стадии возбуждения уголовного дела признаки пре- ступления должны быть сопоставлены с признаками состава конкретного (совершенного или готовящегося) преступления1, предусмотренного определенной уголовно-правовой нормой:

Объект преступления. При этом следует выявлять наличие преступных последствий, которые представляют собой общественно вредные измене- ния в объекте, охраняемом уголовным правом. Наряду с определением родового объекта должен быть установлен и непосредственный объект посягательства. При разрешении вопроса о возбуждении уголовного дела особое внимание следует обращать на отграничение объекта посягательства от общественных отношений, регулируемых иными отраслями права (гражданским, административным, трудовым и др.).

Объективная сторона преступления. Признаки, составляющие объек- тивную сторону, должны свидетельствовать о противоправном преступном характере действия (бездействия) и о возможном наступлении уголовной ответственности.

Необходимая и достаточная точность в установлении обстоятельств, составляющих объективную сторону, зависит от характера преступления.

1 Признаки состава преступления представляют собой «внутренний срез» признаков преступления. О соотношении данных категорий см.: Уголовное право Российской Федерации. Общая часть. 2-е изд. / Под ред. Б.В. Здравомыслова. М.: Юристь, 1999. С.48-59.

230

Следует, кроме того, отграничивать уголовно наказуемые деяния от действий, порождающих иные виды юридической ответственности. Обязательному определению подлежит причинно-следственная связь между деянием и наступившими вредными последствиями1.

Субъект преступления. При возбуждении уголовного дела субъект можно считать установленным только в случаях, когда уже на данной стадии имеются сведения о том, что наступивший вред является следствием противоправного поведения конкретного лица. Эти сведения могут содержаться как в самом поводе, так и в материалах доследственной проверки. Достоверное установление субъекта преступления происходит на последующих стадиях производства по делу. На момент возбуждения дела данные о лице должны быть установлены в обязательном порядке только в некоторых случаях.

Исследуя этот вопрос, следует отметить, что в науке существуют раз- личные точки зрения относительно возможности возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица.

К примеру, СВ. Бородин утверждает, что возбуждение дела в отношении определенного лица — это основной вид решений о начале судопроиз- водства2. Другие ученые видят возможным возбуждать дела как по факту, так и в отношении конкретных лиц3.

А.Н. Лиеде подвергает это мнение критике и, в свою очередь, предлагает возбуждать уголовные дела только по факту совершенного преступления, обосновывая это тем, что на стадии возбуждения дела имеется лишь большая или меньшая вероятность того, что лицо, о котором имеются сведения как о совершившем преступление, действительно его совершило, а для достоверного установления такого факта нужно производить предварительное расследо-

1 Иногда такая связь устанавливается предположительно, поскольку окончательный вывод может быть сделан только на основе заключения эксперта, а экспертиза в числе прочих следственных действий производится только по ранее возбужденному делу.

2 См.: Бородин СВ. Указ. соч. С.23-24.

3 См.: Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. С.181-183; Мшайленко А.Р. Указ. соч. С.14; Рахунов Р.Д. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе. М.: Госгориздат, 1954. С.66- 69.

231

вание и судебное разбирательство в полном объеме1.

С таким выводом нельзя не согласиться, однако, на наш взгляд, все же существуют некоторые деяния, при обнаружении признаков которых уголовное дело следует возбуждать только в отношении конкретного лица (например, при злостном уклонении от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей — ст. 157 УК, при злоупотреблении должностными полномочиями — ст.285 УК РФ и др.)2.

Поэтому не следует в категорической форме отказываться от возбуждения уголовных дел как по факту деяния, так и в отношении определенных лиц3. Одновременно можно согласиться с Л.Д. Кудиновым, который считает, что упоминание соответствующей фамилии в постановлении о возбуждении уголовного дела допустимо только как средство индивидуализации неразрывно связанного с конкретным лицом деяния и не иначе как в редакции, которая исключает обвинительную направленность4.

Исходя из тезиса A.M. Ларина о том, что в уголовном судопроизводстве система знаний о событии возникает и развивается как система версий5, возбуждение уголовного дела в отношении определенного лица, по нашему мнению, следует жестко связать с условием отсутствия версий о совершении этого деяния другим субъектом. Кроме того, следует признать незаконной и процедуру возбуждения дел в отношении некоторой абстрактной группы лиц, например «работников предприятия»6.

Субъективная сторона. Признаки, составляющие субъективную сторону преступления, могут быть достоверно установлены только в результате

1 См.: Лиеде А. Вопросы возбуждения уголовного дела // Вопросы уголовного права, уголовного процесса и криминалистики. Рига: Латвийск. госуд. ун-т., 1968. № 247. С. 144-145.

2 См.: Архив Промышленного районного суда г. Курска. Уг. дела №№ 1-711-98, 1-306-99.

3 Изучение 683 уголовных дел показало, что в постановлениях об их возбуждении указание на конкретное лицо как на совершившее преступление содержится в 25,5% случаев.

4 См.: Кудимов Л.Д. Обвинительная направленность уголовного расследования и пути ее устранения // Формы досудебного производства и их совершенствование. Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1989. С. 42.

5 См.: Ларин A.M. От следственной версии к истине. М.: Юрид. лит., 1976. С.42.

6 См.: Архив УВД Курской обл. Ф.8, оп. 3-в, арх. № 836.

232

судебного рассмотрения дела. Когда на момент возбуждения дела лицо, совершившее деяние, не установлено, вопрос об определении субъективной стороны не возникает. Однако если в поводе или проверочных материалах имеются сведения о лице, совершившем деяние, необходимо отграничивать целенаправленные действия человека от случайного стечения не зависящих от воли людей обстоятельств, причинивших сходные последствия.

Представляется, что наиболее интенсивному контролю со стороны требований принципа состязательности и равноправия сторон подвергаются решения о возбуждении производства в отношении конкретных лиц. Лицо, о котором имеются данные как о совершившем преступление, вправе еще до возбуждения дела сообщать сведения, ставящие под сомнение его причастность к имевшему место деянию. С другой стороны, лицо, которое в случае возбуждения уголовного дела может быть признано потерпевшим, также может приводить сведения, изобличающие определенное лицо в совершении преступления.

Таким образом, следует внести изменение в ст. 112 УПК, дополнив ее частью 5: «Уголовное дело в отношении конкретного лица возбуждается толь* ко в случаях, когда установлена непосредственная связь между деянием и совершившем его лицом, при условии достоверного установления его личности.». Соответствующим правилом необходимо дополнить и проект УПК РФ (ч.З ст. 158 проекта).

Ряд особенностей существует и при возбуждении уголовных дел в от- ношении некоторых категорий граждан. Если при наличии признаков преступления, предусмотренного ст.414 УПК (по которым в обычных случаях производится досудебная подготовка материалов в протокольной форме), будет установлено, что деяние совершил несовершеннолетний или лицо, которое в силу своих физических или психических недостатков не может само осуществить свое право на защиту, в силу ст.417 УПК обязательно производство

233

предварительного следствия1. Несомненно, эта процедура призвана обеспечить наиболее полную защиту прав вышеуказанных категорий лиц. Однако на практике данное положение может превратиться в прямую свою противоположность — факт возбуждения дела и последующего следствия создаст для следователя возможность использовать в отношении этих субъектов меры уголовно-процессуального принуждения, в том числе и с целью их изобличения в совершении иных деяний. Изучение уголовных дел и анкетирование показало, что на практике следователи меры принуждения к таким несовершеннолетним не применяют. Однако в законодательстве нет и прямого запрета на подобные действия. Кроме того, чтобы добиться дачи показаний, в ряде случаев будет достаточно и того, что следователь сообщит несовершеннолетнему о возможности применения к нему таких мер принуждения. Поэтому принцип обеспечения права на защиту диктует необходимость предусмотреть обязательное участие защитника в случаях, когда уголовное дело было возбуждено по признакам преступления из числа приведенных в ст.414 УПК, в отношении несовершеннолетнего или лица, которое в силу своих физических или психических недостатков не может само осуществить свое право на*защиту. В этой связи часть 2 ст.49 УПК РСФСР следует дополнить предложением: «При производстве предварительного следствия в случаях, предусмотренных статьей 417 настоящего Кодекса, участие защитника является обязательным с момента возбуждения уголовного дела».

Естественно, при установлении признаков конкретного преступления имеются свои особенности. Как верно пишет по этому случаю М.Н. Меликян, «…правильное определение круга отдельных признаков конкретного преступления зависит и от конкретных особенностей каждого деяния, и от его юриди-

1 См.: Архив УВД Курской обл. Ф. 8, оп. 5-в, арх. № 211, ф. 8, оп. 7-в, арх. № 705.

234

ческой квалификации, и от наличия или отсутствия правовых признаков, ее обусловливающих»1.

На стадии возбуждения уголовного дела проявление принципов пре- зумпции невиновности и обеспечения права на защиту должно быть выражено в запрете возлагать на лицо, в отношении которого в последующем возможно ведение судопроизводства, обязанности давать объяснения, представлять доказательства своей непричастности к событиям, по которым может быть возбуждено дело. Однако при реализации данного требования на практике зачастую возникают значительные осложнения. Так, на исследуемой стадии один из наиболее распространенных способов получения информации состоит в получении объяснений у лиц, которые в случае возбуждения уголовного дела станут участниками процесса. При этом в законе отсутствует прямое указание относительно правового режима этого проверочного действия, что порождает случаи предупреждения об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и заведомо ложные показания лиц, которые могут стать обвиняемыми по возбужденному впоследствии делу.

Для устранения подобных ситуаций лицу, которое на стадии возбуждения уголовного дела в любой форме сообщает сведения, следует разъяснять его конституционное право отказаться от дачи показаний против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определен в п.9 ст.34 УПК.

Мы согласны с С.Ф. Шумилиным в том, что «…положения ст.51 Кон- ституции должны распространяться на все жизненные ситуации, когда гражданин вынужден принимать решение о том, сообщать или не сообщать органам уголовной юстиции либо иным органам государственной власти сведения, которые, будучи зафиксированными в официальных документах, в последую-

1 Меликян М.Н. О специфике доказывания в ходе предварительной проверки информации о преступлениях // Государство и право. 1998. № 10. С.77.

235

щем могут послужить основанием для возбуждения уголовного преследования в отношении самого гражданина либо супруга или близких родственников»1.

С точки зрения положений системы принципов проблемным до на- стоящего времени остается и вопрос о возможных негативных последствиях для гражданина, в отношении которого возбуждается дело.

Рассматривая названную проблему, многие ученые придерживаются взгляда, согласно которому такое решение не противоречит требованиям системы принципов, т.к. не возлагает ответственности за преступление на конкретное лицо2.

С другой стороны, ряд авторов считает, что лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело, ставится в положение фактически обвиненно- го, но при этом лишено возможности использовать предоставленные законом права3.

По нашему мнению, действительно, в ходе принятия решения о возбу- ждении уголовного дела как по факту деяния, так и в отношении конкретного лица нарушения прав граждан не происходит, т.к. данный вывод сам по себе не свидетельствует о начале привлечения лица к уголовной ответственности*1 Однако после того, как решение находит свое внешнее выражение в постановлении о возбуждении уголовного дела в отношении лица или когда дело возбуждается по факту, но у следователя имеются сведения о гражданине как о совершившем преступление, ситуация значительно меняется. Информация о лице помещается в различные виды криминалистических учетов, рассматри-

1 Шумилин С.Ф. Проблемы установления оснований для принятия решений в стадии возбуждения уголовного дела // Российский следователь. 1999. № 3. С.24. Данный тезис подтверждают результаты анкетирования, по скольку его поддержали 50,8% следователей, 78,8% прокуроров, 90,5% судей и все 100% адвокатов.

2 См.: Акинча Н.А. Подозреваемый и обвиняемый на предварительном следствии. Саратов: Коммунист, 1964. С.8; Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. С.51-52; Никандров В.И. Пределы действия акта возбуждения уголовного дела // Правоведение. 1992. № 4. С Л10.

3 См.: КарнееваЛ. Подозреваемый в советском уголовном процессе // Социалистическая законность. 1959. №4. С.36; Давыдов М.П., Сидоров Д.В., Якимов ПП. Судопроизводство по новому УПК РСФСР. Свердловск: Свердловск, юрид. ин-т., 1962. С.65-66; Дорохов В.Я. Процессуальное положение подозреваемого // Практика применения нового уголовно-процессуального законодательства. М.: Госюриздат, 1962. С.30-31; Лиеде А. Указ. соч. С. 145 и др.

236

ваются версии о совершении им иных преступлений1. Приостановление про- изводства по делу по такому основанию, как неустановление лица, подлежа- щего привлечению в качестве обвиняемого, также невозможно. Для этого на практике уголовное дело прекращается ввиду отсутствия в деянии состава преступления (п.2 чЛ ст.5 УПК), затем по этому же поводу возбуждается но- вое уголовное дело по факту деяния, и уже оно приостанавливается по п.З чЛ ст. 195 УПК2. Однако это применяется достаточно редко, т.к. сам факт пре- кращения уголовного дела относится к негативным показателям работы сле- дователя. Довольно часто расследование по такому делу затягивается, а в кон- це отчетного периода (обычно это конец года) следователи стремятся прекра- тить производство по нереабилитирующим основаниям3.

С другой стороны, законодателем четко не обозначен момент, с которого надлежит считать установленным лицо, совершившее преступление. При этом следователь (лицо, производящее дознание), который произвольно опре- деляет момент раскрытия преступления, может быть заинтересован в том, чтобы в случаях, когда на момент возбуждения уголовного дела лицо, совер- « шившее преступление, фактически установлено, это обстоятельство в процессуальных документах не фиксировалось. Отметим, что в данном случае существенно нарушаются требования принципа состязательности и равноправия сторон, т.к. гражданин субъект подвергается уголовному преследованию, не обладая при этом соответствующими правами.

В этой связи представляется вполне обоснованным внесение в УПК изменения, в соответствии с которым подозреваемым стало признаваться лицо, в отношении которого на основаниях и в порядке, установленных Кодексом, возбуждено уголовное дело (ч.1 ст.52 УПК в редакции ФЗ от 20 марта

1 См.: Инструкция по статистической отчетности о рассмотрении заявлений и сообщений о преступлении по форме № 2-Е. Утверждена Прокуратурой СССР и МВД СССР 25 июня 1976 г.; Указание Генеральной проку ратуры и МВД России № 65/20-1 от 5 ноября 1996 г.; № 1/18430 от 6 ноября 1996 г.

2 См.: Архив УВД Курской обл. Ф. 8, оп. 3-в, арх. № 833; ф.8, оп. 5-в, арх. № 429; ф.8, оп. 6-в, арх. № 520.

3 См.: Архив УВД Курской обл. Ф.8, оп. 5-в, арх. № 425; ф.8, оп. 6-в, арх. № 526.

237

2001 г.) Вместе с тем, остается неясным, в каком именно процессуальном документе лицу будет разъясняться сущность его процессуального статуса. Для более последовательного разрешения данной проблемы представляется целесообразным предусмотреть правило, согласно которому лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело, должно быть уведомлено об этом, а также ему должны быть разъяснены соответствующие права и обязанности. С этой целью ст.112 УПК следует дополнить частью 6: «При возбуждении уголовного дела в отношении лица ему должны быть разъяснены права и обязанности подозреваемого, предусмотренные настоящим Кодексом, с составлением протокола»1.

Кроме того, необходимо создать процедуру, позволяющую после воз- буждения дела в отношении конкретного лица, если в последующем его причастность к совершенному преступлению не подтвердилась, выносить постановление о прекращении дела в отношении данного лица, и вносить изменение в постановление о возбуждении уголовного дела. С этой целью ст.112 УПК следует дополнить частью.7: «Если после возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица его причастность к преступлению не подтвердилась, выносится постановление о прекращении уголовного дела в отношении данного лица и об изменении постановления о возбуждении уголовного дела». Поскольку данная процедура не предусмотрена и проектом УПК РФ, в ст. 158 проекта необходимо предложить внести часть 4 аналогичного содержания.

Положения, входящие в содержание системы принципов, также должны определять законность, обоснованность и мотивированность решений об отказе в возбуждении уголовных дел. Данное решение относится к разряду окончательных, поскольку вопрос об установлении лица в рамках иного про-

1 Наиболее удобным будет, на наш взгляд, создание единого бланка, включающего в себя постановление о возбуждении уголовного дела и протокол разъяснения подозреваемому его прав и обязанностей. Копию данного документа следует вручать подозреваемому.

238

изводства в последующем возникать не будет. Именно поэтому на следователя в силе требований всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств возложена обязанность устанавливать факт отсутствия оснований для возбуждения уголовного дела.

Источники информации, по которым были вынесены решения об отказах в возбуждении дел, внешне практически не отличаются от поводов, вы- звавших начало производства. Вместе с тем при изучении 547 материалов, по которым было вынесено постановление об отказе в возбуждении дела, установлены и существенные их особенности1.

Так, выяснено, что в большинстве случаев в постановлении об отказе в возбуждении дел (89,9%) содержится указание на конкретное лицо. Вместе с тем по возбужденным делам это имеет место только в 25,5% случаев2. Представляется, что данное несоответствие возникло ввиду того, что решение об отказе в возбуждении дела относится к разряду окончательных, и для его принятия нужно в обязательном порядке установить факт отсутствия вины лица и наличия иных обстоятельств, исключающих производство по делу.

В случае же, когда лицо не установлено, при отказе в возбуждении дела вопрос о наличии вины остается открытым. Именно поэтому в данной ситуации следователи, как правило, возбуждают дело, чтобы установить как само лицо, так и наличие вины в рамках досудебного производства.

Однако если следователь достоверно установил, что в деянии отсутствует хотя бы один из признаков, характеризующих элементы состава преступ- ления, он обязан вынести постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

1 См.: Приложение 5.

2 Как правило, по делам о злостном уклонении от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей, о дорожно-транспортных происшествиях, о незаконном обороте наркотических средств, о преступ лениях в сфере экономической деятельности и др.

239

Такое решение, несомненно, наиболее благоприятно для лица, в отно- шении которого разрешался вопрос в порядке ч.З ст. 109 УПК. Вместе с тем, оно не должно вызывать нарушений прав субъектов, пострадавших в результате деяния, или иных заявителей. Требования принципа обеспечения судебной защиты прав и свобод граждан, специфически реализуясь на стадии возбуждения уголовного дела, должно обеспечивать возможность заинтересованных лиц знакомиться с соответствующими материалами, заявлять ходатайства, а в случае несогласия с решением обжаловать его непосредственно в суд.

К сожалению, неточность содержащейся в ч.4 ст. 113 УПК формулировки «отказ в возбуждении уголовного дела может быть обжалован заявителем соответственно надлежащему прокурору или в вышестоящий суд» порож- дает серьезные нарушения прав граждан. Данное правило оставлено практически без изменений и в ч.З ст.161 проекта УПК РФ, где создана достаточно громоздкая процедура обжалования решения вначале прокурору, а только затем — вышестоящему прокурору или в суд.

Лицу далеко не всегда ясно, кто считается «надлежащим прокурором», имеет ли право он обращаться непосредственно в суд, минуя прокурора, или это возможно только если постановление было вынесено самим прокурором, и, наконец, часто после неудачного обращения к прокурору лицо не видит перспективы рассмотрения своей жалобы в суде.

Вместе с тем, как верно постановил Конституционный Суд РФ, именно суд вправе и обязан осуществлять по делам публичного обвинения судебный контроль за законностью и обоснованностью возбуждения уголовного дела, отказа в его возбуждении или прекращения дела, который реализуется лишь путем рассмотрения в судебном заседании материалов, представленных ему органами государственного обвинения, в том числе по жалобам заинтересованных лиц, чьи конституционные права этими актами были нарушены1. Вер-

1 См.: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14 января 2000 г. № 1-П.

240

ность данного положения нет нужды оспаривать, однако заметим, что оно несколько ослабляет остроту проблемы, но не снимает ее полностью. Содержащаяся в ч.4 ст. 113 УПК норма адресована прежде всего пострадавшему, поэтому без ее надлежащего «наглядного» оформления лицо по-прежнему не будет знать свои права и, как следствие, будет ограничен в их использовании.

Поэтому видится необходимым предусмотреть следующую редакцию ч.З ст. 113 УПК: «Об отказе в возбуждении уголовного дела выносится моти- вированное постановление, копия которого вручается заявителю и иным заинтересованным лица. Одновременно им разъясняется право на обжалование постановления как прокурору, так и непосредственно в суд». Часть 4 этой же статьи следует исключить. Кроме того, данное положение целесообразно включить и в ст.161 проекта УПК РФ взамен имеющихся в ней частей 2 и 3.

Заметим, что на практике существуют случаи, когда в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела содержатся формулировки, ставя- щие под сомнение непричастность лица к совершению деяния или наличие иных оснований, предусмотренных чЛ ст.5 УПК. При этом, несомненно, имеет место нарушение положений принципа презумпции невиновности, т.к. при проверке данного постановления надзирающим прокурором оно может быть отменено, а в отношении лица начато расследование.

Существенно нарушает требования принципа судебной защиты прав и свобод человека и гражданина порочная практика уже при написании заявления «подсказывать» заявителю такое его содержание, чтобы был предрешен вопрос о необходимости отказать в возбуждении уголовного дела (например, заявления «о пропаже сумки», «об ударе об автомобиль», «о драке с соседом» и т.п.).

Следующая проблема, возникающая на данной стадии, непосредственно связана с имеющимися случаями нарушения требований принципов законности и независимости должностных лиц органов уголовного судопроизводства,

241

действующих в пределах своей компетенции. Как известно, поводы, содержащие информацию о совершенном или готовящемся преступлении, должны приниматься органами независимо от их компетенции и при необходимости направляться по подследственности или подсудности (п.З ч,3 ст. 109 УПК). Несомненно, каждый случай отказа в принятии повода является прямым нарушением права граждан на судебную защиту. Однако существует и более «гибкая» процедура, которая также приводит к существенным нарушениям обозначенных выше принципов.

Так, при поступлении заявления, содержащего признаки одного из пре- ступлений, перечисленных в ч.1 ст.27 УПК, орган дознания (как правило, это милиция общественной безопасности) обычно принимает его и направляет по подсудности, о чем сообщается заявителю.

Если же в поступившем поводе содержатся сведения о совершении преступления со смежным составом, по общему правилу следует принимать решения по существу, а заявителя информировать о результатах. В случаях, когда в результате проверки было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, но в поводе содержались также и сведения о совершении преступления, по которым дела рассматриваются в порядке частного обвинения, одновременно заявителю разъясняется его право обратиться с заявлением непосредственно в суд.

Например, если в орган внутренних дел поступило заявление о том, что лицу в ходе ночной ссоры с соседом по дому, был причинен легкий вред здоровью, необходимо произвести следующие действия: 1) принять такое заявление к рассмотрению, произвести проверку на предмет наличия в деянии признаков преступления, предусмотренного ст.213 УК (хулиганство); 2) если признаков хулиганства не обнаружено, следует вынести постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту хулиганства и сообщить об этом заявителю; 3) одновременно заявителю нужно разъяснить ему его право на

242

обращение непосредственно в суд с заявлением о привлечении лица к уголовной ответственности в порядке, предусмотренном для дел частного обвинения.

Однако в данном случае имеются достаточно широкие возможности для нарушения требований системы принципов. При поступлении информации о совершении преступления, по которому дело возбуждается исключи- тельно судом, орган дознания все же зачастую незаконно «притягивает» к себе повод и, выходя за пределы своей компетенции, выносит постановление об отказе в возбуждении дела публичного обвинения о преступлении со смежным составом, после чего «списывает в архив» заявление в целом. Нарушения требований принципов законности и независимости должностных лиц, действующих в пределах своей компетенции, очевидны. Кроме того, это влечет и нарушение положений принципа судебной защиты прав и свобод граждан. При разъяснении заявителю, что по сообщенному им факту вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по признакам, например, хулиганства, и о том, что он имеет право обращаться непосредственно в суд по факту нанесения побоев, гражданин, не искушенный в вопросах юриспруденции, вряд ли сможет верно разобраться, что же произошло с его заявлением. Ему наверняка будет неясно, то ли уже прошла предварительная проверка его заявления и государство в лице милиции общественной безопасности отказалось его защищать, то ли в суд нужно подавать заявление с иным содержанием. Это не только нарушает конституционные права человека, но и подрывает его веру в эффективную государственную защиту от преступных посягательств1.

1 О недопустимости принятия органами дознания процессуальных решений по материалам частного обвинения вместо направления их в суд говорится в Письме Генеральной прокуратуры Российской Федерации и МВД России № 15-16-93 от 25 мая 1993 г. «О практике предупреждения преступлений против личности в быту». См.: Вопросы расследования преступлений. Справочное пособие. 2-е изд. М.: Спарк, 1997. С.241.

243

Таким образом, из всего вышеизложенного можно сделать вывод о том, что требования системы принципов при разрешении вопроса о возбуждении уголовного дела или об отказе в его возбуждении обусловливают следующие правила:

  1. Для решения вопроса о возбуждении уголовного дела или об отказе в его возбуждении в обязательном порядке следует проводить доследственную проверку поводов к возбуждению уголовного дела.

  2. Уголовное дело в отношении конкретного лица нужно возбуждать только в случаях, когда имеется неразрывная связь между деянием и лицом, его совершившим, и его личность достоверно установлена.
  3. Если в последующем причастность лица к преступлению не под- твердилась, следует предусмотреть правило, позволяющее выносить постановление о прекращении дела в отношении данного лица, и вносить изменения в постановление о возбуждении уголовного дела.
  4. Лицо, в отношении которого впоследствии возможно ведение судо- производства, имеет право на отказ от дачи пояснений и ответов на вопросы.
  5. В описательной части постановления о возбуждении уголовного дела запрещается категорически утверждать о виновности лица.
  6. Участие защитника следует признать обязательным с момента возбуждения уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ст.414 УПК, в отношении несовершеннолетнего или лица, которое в силу сво их физических либо психических недостатков не может само осуществить свое право на защиту.

  7. Заинтересованные лица должны получить возможность знакомиться с постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела и соответст- вующими материалами, заявлять ходатайства, а в случае несогласия с решением обжаловать его как прокурору, так и непосредственно в суд. Обязан-

244

ность вручать данные документы и разъяснять соответствующее право необходимо возложить на следователя (орган дознания).

  1. Органам дознания запрещено принимать решения по материалам ча- стного обвинения вместо направления их в суд.

249

тавленному мер, предусмотренных законом1. Наиболее полную систему действий, входящих в задержание подозреваемого органами внутренних дел, предложил В.Н. Григорьев. Он считает, что в каждом случае в эту деятельность входят: установление оснований для доставления лица в служебное помещение; захват лица; изъятие оружия, уличающих предметов и документов; конвоирование лица в служебное помещение; выяснение обстоятельств общественно опасного деяния и его правовая квалификация; установление оснований задержания лица по подозрению в совершении преступления; определение мотивов задержания; принятие решения о задержании лица по подозрению в совершении преступления; сообщение прокурору о задержании; прием и размещение задержанного в ИВС; личный обыск и досмотр вещей задержанного; применение к задержанному меры пресечения в виде заключения под стражу; освобождение задержанного2. В.Н. Григорьев также четко разгра- ничивает физическое задержание и доставление лица, застигнутого при совершении общественно опасного деяния, до возбуждения уголовного дела, и задержание как процессуальную деятельность, возможную только в рамках уголовного судопроизводства3.

Вместе с тем, оба автора, в целом верно и полно освещая процедуру за- держания, на наш взгляд, представляют ее в виде «линейных» последовательно совершаемых действий. В действительности же отдельные действия, составляющие систему деятельности по задержанию, могут сочетаться между собой в различных комбинациях. Кроме того, неясно, какое место в вышеописанных процессах отведено процедуре возбуждения уголовного дела, а также когда именно задержание физическое перерастает в задержание процессуальное.

1 См.: Мирский Д.Я. Правовая природа задержания лица, подозреваемого в совершении преступления // Труды Иркутского ун-та. Серия юридич. T.45. Вып.8. 4.4. Иркутск: Иркутск, госуд. ун-т., 1969. С.298.

2 См.: Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого органами внутренних дел. Учебное пособие. Ташкент: ТВШ МВД СССР, 1989. С.20.

3 См.: Он же. Задержание подозреваемого. М.: ЮринфоР, 1999. С. 114-115.

250

Рассматривая данную проблему, заметим, что физическое задержание представляет собой действия как должностных лиц, так и граждан, направленные на пресечение преступления и устранение возможности лица, его совершившего, скрыться. Такое задержание во временном измерении максимально приближено к моменту противоправных действий, поэтому задержанное лицо зачастую бывает носителем материальных следов совершенного им преступления. Действующее законодательство подробно регламентирует процедуру их обнаружения и фиксации. Но в зависимости от конкретной ситуации, при которой гражданин был задержан, особое значение может иметь не только и не столько материальные следы, сколько информация о поведении лица, предшествовавшем задержанию, и сведения о действиях лица в момент задержания. К примеру, если лицо было задержано в момент совершения кражи, имеет существенное значение не только сам факт наличия у него имущества, но и удаление от места совершения преступления в пространстве и от момента совершения кражи во времени. Если физическое задержание произошло при выходе из квартиры, в которой ранее находилось имущество, доказательство виновности лица будет выглядеть более весомым, чем если бы этот же человек был задержан с вещами через несколько часов после совершения деяния и в другом месте. Разрыв во времени и в расстоянии дает возможность лицу сообщить оправдывающую его информацию (о покупке имущества у неизвестных лиц, о случайной находке вещи и т.п.). Поэтому особое значение приобретают не только изъятые у данного человека предметы, но и то, при каких обстоятельствах и в какое время он был физически задержан. Но в действующем УПК нет норм, регламентирующих процедуру фиксации идеальной информации, которая была отражена в сознании лиц, производивших физическое задержание. В ч.2 ст.69 УПК протокол задержания не указан в числе источников доказательств, поэтому содержащаяся в нем информация реально имеет только удостоверительное, но не доказательственное значение.

251

Оценивая соотношение физического и процессуального задержания, можно выделить следующие ситуации:

  1. Процессуальное задержание происходит без предварительного фи- зического задержания (следователь задерживает лицо, явившееся по вызову или с повинной)1.
  2. Физическому задержанию предшествовало вынесение следователем постановления о розыске лица либо о его приводе2.
  3. Физическое задержание предшествует задержанию процессуальному (работники органа дознания задержали лицо в одном из случаев, перечисленных в ст. 122 УПК, и доставили его к следователю, который после возбуждения уголовного дела произвел процессуальное оформление задержания)3.
  4. Физическое задержание лица не повлекло его процессуального за- держания (после доставления к следователю в отношении него была применена мера пресечения, не связанная с лишением свободы)4.
  5. В первом случае информация о поведении лица в момент процессуаль- ного задержания не имеет доказательственного значения, поскольку соответствующие доказательства не могут сформировать собственное убеждение следователя.

При физическом задержании, которому предшествовало вынесение следователем постановления, иногда возможно и получение доказательственной информации, т.к. в момент задержания лицо своим поведением может подтверждать версию о том, что преступление было совершено именно им (к примеру, попытка избавиться от предметов, которые, как выяснится позже, были похищены).

1 См.: Архив Ленинского районного суда г. Курска. Уг. дела №№ 1-553-98,1-96-99.

2 См.: Архив Ленинского районного суда г. Курска. У г. дела №№ 1-553-98,1-96-99.

3 См.: Архив Промышленного районного суда г. Курска. Уг. дела №№ 1-39-98, 1-927-98.

4 См.: Архив УВД Курской обл. Ф. 8, оп. 3-в, арх. № 832; ф. 8, оп. 5-в, арх. № 423.

252

В остальных ситуациях, независимо от того, последовало ли задержание процессуальное после задержания физического, в ходе последнего могут быть установлены довольно весомые доказательства, подтверждающие виновность лица, застигнутого на месте совершения преступления.

Одновременно следует согласиться с В.Н. Григорьевым относительно того, что сам по себе протокол задержания доказательственного значения не имеет1. В случаях, когда при задержании лицами, производившими задержание, или иными очевидцами была воспринята информация, имеющая доказательное значение, они должны быть допрошены в качестве свидетелей. Равным образом должностным лицам, составляющим протокол, не следует добиваться от задержанного собственноручной записи в протоколе своих показаний. Такая информация не обладает свойством допустимости, т.к. показания, зафиксированные в протоколе задержания, не входят в число источников доказательств (ч.2 ст.69 УПК).

Заметим, что сформировавшееся мнение следователя и процессуальное решение о задержании лица либо о применении меры пресечения до предъявления обвинения являются в значительной степени взаимообусловленными’; однако нельзя признать верным мнение, что в основу решения о признании лица подозреваемым положен сам факт применения задержания либо меры пресечения, а не конкретные доказательства, как это требуется для всех без исключения решений. Изучение 683 уголовных дел показало, что в протоколе задержания лица в порядке ст.122 УПК конкретные доказательства, подтверждающие необходимость задержания, содержатся только в 32,5% случаев (в процентном отношении ко всем делам, по которым производились задержания).

Поэтому, на наш взгляд, возможно, но нецелесообразно считать подоз- реваемыми всех лиц, относительно которых есть достаточные основания по-

1 См.: Григорьев В.Н. Указ. соч. С.9.

253

дозревать их в совершении преступлений, как это предлагает делать Е. Нащокин1. При этом статус подозреваемого будет крайне размыт, исчезнут отличия между «подозреваемым, дающим показания» и «заподозренным свидетелем».

Исходя из вышесказанного, подозреваемым в материально-правовом аспекте следует считать лицо, относительно которого имеются достаточные данные как о совершившем преступление, позволяющие возбудить в отношении него уголовное дело или после возбуждения дела по факту деяния применять к нему меры процессуального принуждения до предъявления обвинения2.

Практике известно немало ситуаций, когда лицо до предъявления об- винения умышленно не ставится в положение подозреваемого, чем достигается экономия процессуальных средств в своем отрицательном значении, за счет ущемления прав и законных интересов такого лица, ограничения участия защитника на ранних этапах производства по делу. Так, по 16,1% из 683 изученных дел будущие обвиняемые неоднократно допрашивались в качестве свидетелей, в 6,3% дел обвинение предъявлялось непосредственно перед окончанием предварительного расследования.

Подобному положению способствует и тот факт, что статья 48 Консти- туции РФ содержит некоторое противоречие, которое при неправильном толковании закрепленных в ней норм может повлечь ущемление прав граждан. С одной стороны, в части 1 статьи каждому (курсив наш. — А.Г.) лицу гарантировано право на получение юридической помощи, однако в ч.2 этой же статьи указывается, что помощью адвоката (защитника) имеет возможность пользоваться лишь лицо, задержанное, заключенное под стражу или которому предъявлено обвинение. Следовательно, закон тем самым допускает ситуации,

1 См.: Нащокин Е. Свидетель или подозреваемый?//Следователь. 1996. № 1.С.80.

2 О проблемах, возникающих при возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица, см. § 2 Главы IV; о свойствах задержания как меры уголовно-процессуального принуждения см. § 2 Главы V настоящей ра боты.

254

когда лицо, формально не задержанное или не привлеченное в качестве обвиняемого, нуждается в квалифицированной помощи, однако возможность ее получения отсутствует.

Данное разночтение возникло ввиду того, что ч.2 ст.48 Конституции РФ изложена в развитие тезиса «без обвинения нет защиты», который под- держивается многими учеными-процессуалистами и основывается на выделении функций обвинения и защиты в уголовном судопроизводстве1. Однако представляется, что в действительности понятие «защита интересов» гораздо шире, действия по защите далеко не всегда следует жестко увязывать с наличием у лица процессуального статуса обвиняемого либо его задержания (ареста). Поэтому конституционное право на защиту должно быть распространено на всех субъектов правоотношений2. Поскольку существует презумпция знания закона, постольку каждому должен быть предоставлен свободный доступ к любым законным источникам осведомленности (в том числе и при помощи защитника) по всем вопросам, касающимся законодательного регулирования социальных отношений.

Кроме того, это иногда провоцирует следователя на затягивание момента привлечения лица в качестве обвиняемого, процедура предъявления об- винения переносится практически на момент окончания предварительного следствия3. О подобной ситуации в своих мемуарах А.Ф. Кони писал: «…я видел, как постепенно и нередко при явном влиянии и внушении, идущем с иерархических высот, вторгалось в следственную практику одностороннее обвинительное творчество», и далее: «…оно проявлялось и, наконец, в привлечении к следствию заподозренного в качестве обвиняемого лишь в самом конце всего, иногда многотомного, производства, почти накануне его отсылки к

1 Строгович М.С. Указ соч. Т. I. С.18-19; Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. Л.: ЛГУ, 1963. С.59-66.

2 См.: Михеенко М.М. Обеспечение участвующим в деле лицам права на защиту их законных интересов как принцип советского уголовного процесса // Проблемы правового статуса личности в уголовном процессе. Са ратов: Саратовск. госуд. ун-т., 1981. С.55.

3 См.: Архив Свердловского районного суда г. Белгорода. У г. дела №№ 1-668-97, 1-254-98, 1-350-98.

255

прокурору, когда на привлеченного сразу обрушивалась масса направленных против него данных, своевременно и лично защищаться против которых и, быть может, разрушить предубеждение следователя он был уже лишен возможности»1.

Выход из данной ситуации видится в том, чтобы позволить лицу поль- зоваться юридической помощью квалифицированного адвоката независимо от наличия у него того либо иного статуса и с тем условием, чтобы адвокат автоматически наделялся теми же процессуальными правами, которые имеются у представляемого им лица2.

Помимо прочего, допрос в качестве свидетеля лица, заведомо для сле- дователя являющегося будущим обвиняемым, приводит к тому, что он вынужден давать показания против самого себя, вследствие чего происходит несомненное нарушение требований принципа обеспечения права на защиту.

Практике нарушений прав способствует также и тот факт, что приве- денная в чЛ ст.51 Конституции РФ формулировка «свидетельствование против себя» имеет несколько размытый смысл, т.к. она не содержит критериев, по которым нужно отделять данные показания от обычных. К сожалению, в ч.4 ст.55 проекта УПК РФ, устанавливающей права свидетеля, эта проблема также не разрешена. Например, лицо может понимать под таким свидетельст-вованием дачу любых показаний, которые, по его личному усмотрению, могут каким-либо образом его дискредитировать. Это может относиться к любым фактам, а не только к тем, в связи с которыми возбуждено дело. Так, гражданин теоретически может отказаться от дачи показаний, ссылаясь на то, что он

1 Кони А.Ф. Собр. Соч. В 2 т. Т. I. M.: Юрид. лит., 1966. С. 136.

2 Подробнее об этом см.: Гриненко А.В. Проблемы нормативного выражения конституционных принципов в перспективном уголовно-процессуальном законодательстве // Проблемы правоохранительной деятельности органов внутренних дел в современных условиях. Сб.научн. трудов. Белгород: Белгородск. юрид. ин-т МВД России, 1999. С.48-54. Данная теоретическая модель подтверждена практикой. См.: Постановление Консти туционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2000 г. № 11-П. Заметим, что и в ст.55 Римского статута Международного уголовного суда (принят Дипломатической конференцией полномочных представителей под эгидой ООН по учреждению Международного уголовного суда 17 июля 1998 г.) права лиц в ходе расследова ния также закреплены безотносительно к их статусу.

256

находился при этом в состоянии алкогольного опьянения, отсутствовал в рабочее время на своем рабочем месте и т.п.

С другой же стороны, допрашиваемый не всегда может верно оценить вопросы, задаваемые следователем. Следователь, применяя тактические приемы допроса, имеет реальную возможность задавать внешне нейтральные вопросы, но затем из противоречий в ответах сделать вывод о ложности показаний и попытаться самим этим фактом изобличить лицо в совершении преступления. Для устранения данных проблем необходимо перед началом допроса лица в качестве свидетеля разъяснять ему, что он не обязан давать такие показания, которые изобличают его лично, а также супруга и близких родственников в совершении именно преступления.

Во многом данные проблемы разрешил Конституционный Суд РФ, признав в своем постановлении от 27 июня 2000 г. № И-П не соответствующими Конституции РФ, ее статьям 17 (часть 1), 21 (часть 1), 22 (часть 1), 48 и 55 (часть 3), положения ч.1 ст.47 УПК, которые — по их буквальному смыслу — предоставляют лицу, подозреваемому в совершении преступления, право пользоваться помощью защитника лишь с момента объявления ему протокола задержания либо постановления о применении до предъявления обвинения меры пресечения в виде заключения под стражу и, следовательно, ограничивают право каждого на досудебных стадиях уголовного судопроизводства пользоваться помощью адвоката (защитника) во всех случаях, когда его права и свободы существенно затрагиваются или могут быть существенно затронуты действиями и мерами, связанными с уголовным преследованием. В соответствии с данным постановлением, а также в связи с необходимостью приведения внутреннего законодательства в соответствие с ратифицированной Конвенцией о защите прав человека и основных свобод соответствующие изменения 20 марта 2001 г. внесены в чЛ ст.47 УПК РСФР1.

1 См.: Рос. газета. 23 марта 2001 г.

257

Однако и в этом случае остался не до конца разрешенным вопрос — кто именно будет определять факт «существенного затрагивания прав и сво- бод граждан» — сам такой субъект или все же органы уголовного судопроизводства? Нам представляется, что это право должно быть предоставлено самому лицу независимо от его процессуального статуса и целей его допроса или иного следственного действия, производимого с его участием. Если лицо допрашивается в качестве свидетеля, роль адвоката-защитника может быть сведена к тому, что он будет препятствовать следователю задавать наводящие вопросы, следить, чтобы все вопросы следователя и ответы свидетеля были занесены в протокол. Если будут заданы вопросы, относительно которых в силу ст.51 Конституции РФ свидетель защищен иммунитетом, адвокат-защитник сможет предупреждать свидетеля о возможности отказа от ответов. Именно таким образом будет в полном объеме обеспечено конституционное право граждан на защиту.

Как указывалось ранее, к числу основных актов расследования относится решение следователя о привлечении лица в качестве обвиняемого (ст. 143, 144 УПК). С этого момента в деле появляется новая процессуальная фигура, обладающая специфическим набором прав и обязанностей, а предварительное расследование приобретает качественно новый характер. С одной стороны, все усилия органов уголовной юстиции сосредотачиваются на разрешении вопроса о виновности либо невиновности конкретного лица, с другой же — принимаются все предусмотренные законом меры к наиболее полной реализации прав и интересов данного субъекта.

Проблема надлежащей реализации системы уголовно-процессуальных начал в ходе принятия и исполнения решения о привлечении лица в качестве обвиняемого особо актуальна. Долгое время обыденное правосознание относило следствие к разряду сугубо обвинительной деятельности, а права участников процесса в лучшем случае лишь декларировались.

258

Заметим, что подобное положение не является отличительной чертой именно советского, а позднее российского уголовного процесса. Еще в начале XX века известный ученый-правовед Б.П. Никонов выражал озабоченность бесправным положением обвиняемого. По этому поводу он писал: «В зависимости от того, как будет произведено предварительное следствие, достаточно ли тщательно и основательно судебный следователь исследует все обстоятельства совершения преступления, находится вся дальнейшая судьба обвиняемого. При неумелом и бесталанном ведении следствия или при односторонности взглядов следователя обвиняемый сильно рискует, что многое, важное и нужное для его оправдания, будет упущено из вида и невозвратимо потеряно»1.

В рамках рассмотрения вопросов реализации системы принципов уго- ловного судопроизводства на стадии предварительного расследования представляется несомненно важным определить соотношение между понятиями «привлечение в качестве обвиняемого» и «привлечение к уголовной ответственности».

Сразу же заметим, что в науке отсутствует единое убеждение относи- тельно момента, с которого происходит привлечение лица к уголовной ответственности.

Так, многие авторы считают, что привлечение к уголовной ответствен- ности осуществляется с момента вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого, а окончательно подтверждается приговором суда2. Другая группа процессуалистов отстаивает убеждение о возможности привлечения к уголовной ответственности только при вынесении и вступлении в за-

1 Никонов БЛ. Обвиняемый до суда. СПб: Труд, 1903. С.31-32.

2 См.: См. Чеканов В.Я. Привлечение в качестве обвиняемого и предъявление обвинения. Саратов: Саратовск. госуд. ун-т., 1959. С.11-12; Лиеде А., Лукашевич В. Законность и обоснованность привлечения к уголовной ответственности в стадии предварительного расследования // Вопросы уголовного права, уголовного процесса и криминалистики. Рига: Латвийск. госуд. ун-т., 1968. С. 153; Мариупольский Л.А. Привлечение в качестве об виняемого. М.: УМК МВД СССР, 1976. С.6; Ефимичев СП, Привлечение к уголовной ответственности в ка честве обвиняемого - этап стадии предварительного расследования // Правоведение. 1985. № 5. С.28-34.

259

конную силу обвинительного приговора суда1.

При изучении данной проблемы становится очевидным, что в терминах «привлечение к уголовной ответственности» и «привлечение в качестве обвиняемого» ключевыми словами являются «ответственность» и «привлечение». В этой связи нельзя признать верной точку зрения, согласно которой слово «привлечение» отождествляется с термином «привлечение к ответственности», а тем более «к уголовной ответственности».

На наш взгляд, не прав Ф.Н. Фаткуллин, который, рассматривая термин «ответственность» именно в этом плане, пишет, что «…за совершение пре- ступного деяния лицо начинает нести уголовную ответственность со стадии предварительного расследования»2. И.М. Гальперин в еще более категоричной форме утверждает, что при привлечении в качестве обвиняемого лицо «…привлекается к ответу за свои преступные действия, т.е. к уголовной ответственности»3.

Представляется, что данные суждения возникают прежде всего ввиду недостаточно четкого разграничения между процессами реализации норм уголовного и уголовно-процессуального права. Понятие «привлечение к уголовной ответственности», на наш взгляд, относится к сфере реализации норм уголовного материального права, и, значит, непосредственная связь между привлечением к уголовной ответственности и производством предварительного следствия отсутствует.

Также заметим, что реализация норм уголовного права, в отличие от процессуальных норм, носит достаточно статичный характер, и ответствен-

! См.: Грошевой Ю.М. Освобождение от уголовной ответственности в стадии судебного разбирательства. Харьков: Выща школа, 1979. С.32; Загородников И.И. О пределах уголовной ответственности // Советское государство и право. 1967. № 7. С.44; Савщкий В.М. Некоторые теоретические проблемы социалистического правосудия // Конституция СССР и дальнейшее укрепление законности и правопорядка. М.: Наука, 1979. С. 124; Петрухин И.Л., Батуров Т.П., Морщакова Т.Г. Теоретические основы эффективности правосудия. М.: Наука, 1979. С.9.

2 Фаткуллин Ф.Н. Обвинение и судебный приговор. Казань: Казанск. госуд. ун-т., 1965. С.23.

3 Гальперин И.М. Как исчислять сроки давности привлечения к уголовной ответственности // Советская юсти ция. 1986. №9. С. 8.

260

ность по уголовному законодательству наступает только после вынесения судом обвинительного приговора и вступления его в законную силу. Привлечение же лица в качестве обвиняемого представляет собой решение, связанное с наделением подозреваемого новым процессуальным статусом, и не может совпадать с моментом признания лица виновным. Таким образом, мнение о привлечении лица к уголовной ответственности с момента вынесения постановления о привлечении его в качестве обвиняемого противоречит требованиям принципа презумпции невиновности, т.к. при этом стирается грань между понятиями «обвиняемый» и «виновный».

В этом плане можно согласиться с позицией Б.Я. Петелина, который утверждает, что понятия «вина» и «виновность» далеко не равнозначны1. Действительно, «вина» — это уголовно-правовое понятие, которым определяется один из элементов состава преступления, а «виновность» — это процессуальный термин, который характеризует доказанность деяния, содержащего признаки конкретного преступления.

Подводя итог сказанному, следует признать, что наиболее верной, на наш взгляд, является позиция A.M. Ларина, который предлагает применять формулу «привлечение к участию в уголовном деле в качестве обвиняемого»2. Именно это сочетание устранит противоречия, возникающие при различной трактовке понятия, а также подчеркнет, что привлечение в качестве обвиняемого прежде всего связано с предоставлением лицу определенного процессуального статуса.

Поэтому решение о появлении в деле обвиняемого можно определить как комплексный, обширный по содержанию процессуальный акт, в котором следователь в пределах своей компетенции, исходя из фактических данных, подтверждающих совершение преступления конкретным лицом, на основе

1 См.: Петелин Б.Я. Спор о вине и теория допроса обвиняемого // Правоведение. 1992. № 5. С. 108-109.

2 См.: Ларин A.M. Рецензия на книгу В.З. Лукашевича «Установление уголовной ответственности в советском уголовном процессе» //Л.: ЛГУ, 1985. - 193 с. //Советское государство и право. 1986. № 8. С.157-158.

261

анализа юридических фактов и норм действующего законодательства, делает вывод о необходимости привлечения такого лица к участию в уголовном деле в качестве обвиняемого, закрепляет его в соответствующем постановлении и разъясняет обвиняемому содержание данного документа, а также сущность процессуального статуса обвиняемого.

Данное решение относится к разряду основных, т.к. в нем дается оценка совокупности собранных доказательств, на основе которых формируется убежденность следователя о необходимости вынесения постановления, определяющего дальнейшее движение уголовного дела.

В соответствии со ст.143 УПК при наличии достаточных данных, дающих основание для предъявления обвинения в совершении преступления, сле- дователь, руководствуясь требованиями принципа всесторонности, полноты и объективности, выносит законное, обоснованное и мотивированное постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого.

Рассматривая вопрос о механизме принятия и реализации следователем данного решения, отметим, что, обладая всеми свойствами процессуальных актов, процесс привлечения в качестве обвиняемого происходит под воздействием как объективных, так и субъективных факторов. Поэтому одним из основных проблемных вопросов при реализации принципа оценки доказательств по собственному убеждению при привлечении лица в качестве обвиняемого является определение достаточности данных, лежащих в основе такого решения.

Изучая данную проблему, многие научные работники пришли к выводу, что для предъявления обвинения достаточно, чтобы собранные доказа- тельства обосновывали лишь предположение следователя о виновности при-

262

влекаемого лица1. Более того, в одной из своих работ Я.О. Мотовиловкер предлагает рассматривать обвиняемого как «вероятно виновного»2.

В.Н. Шпилев, М.П. Давыдов, наоборот, отстаивают позицию о возмож- ности привлечения лица в качестве обвиняемого только в тех случаях, когда его вина расследованием установлена достоверно3.

В.Д. Арсеньев имеет собственное видение проблемы; «…В период между привлечением к ответственности и осуждением (оправданием) обвиняе- мого последний не может считаться ни виновным, ни невиновным. Он — обвиняемый, это — особая, третья «ипостась» процессуального положения гражданина, в отношении которого идет расследование и рассмотрение уголовного дела»4.

Несомненно, все эти подходы к решению вопроса заслуживают внимания. Однако, на наш взгляд, более полно можно описать процесс обоснования решения о привлечении лица в качестве обвиняемого, если использовать положения, составляющие содержание системы принципов, и учитывать динамический характер данного акта.

Так, доказательства, позволяющие привлечь лицо к участию в деле в качестве обвиняемого, могут быть признаны достаточными при условии обеспечения ими однозначного вывода следователя о возможности принятия соответствующего решения5. В случае возникновения сомнений в достаточности

1 См.: Строговт М.С. Указ. соч. T.2. С.81-85; Либус И.А. Охрана прав личности в уголовном процессе. Таш кент: Ташкентск. госуд. ун-т., 1975. С. 17-18; Танасевич В. Криминалистическое понятие раскрытия преступ ления // Социалистическая законность. 1975. № 10. С.58; Мотовиловкер Я.О. О существе дела и формах уго ловного судопроизводства // Советское государство и право. 1976. №11. С.76-77.

2 См.: Мотовиловкер Я.О. О сущности, гарантийном значении и пределах действия презумпции невиновности в советском уголовном процессе // Проблемы совершенствования законодательства об охране прав граждан в сфере борьбы с преступностью. Ярославль: Ярославск. госуд. ун-т., 1984. С.9.

3 См.: Шпилев В.Н. Участники уголовного процесса. Минск: Вышэйшая школа, 1970. С.71; Давыдов М.П. Ос нования привлечения лица в качестве обвиняемого // Сборник ученых трудов Свердловского юрид. ин-та. Вып. 17. Свердловск, 1977. С.208-209.

4 Арсеньев В.Д. О некоторых научных, логических и этических аспектах дискуссии о презумпции невиновности в советском уголовном процессе. // Актуальные вопросы борьбы с преступностью. Томск: Томск, госуд. ун- т., 1984. С. 167.

5 Тот факт, что на момент составления постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого у следова теля должно быть полностью сформировано внутреннее убеждение в его виновности, поддерживают 95% оп рошенных следователей, 93,6% прокуроров, 94,8% судей и 96% адвокатов.

263

доказательств все выводы в соответствии с требованиями принципа презумпции невиновности должны толковаться в пользу гражданина, что позволит избежать случаев безосновательного обвинения и последующего незаконного привлечения к уголовной ответственности.

Однако постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого от- носится к сфере реализации норм права, поэтому вопрос о достоверном либо предположительном установлении виновности определяется в каждом конкретном уголовном деле лишь после вступления в законную силу приговора суда, признавшего лицо виновным. И только с этого момента можно с уверенностью говорить, что при привлечении лица в качестве обвиняемого его виновность была установлена достоверно, а при вынесении судом оправдательного приговора — что в основе постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого лежали данные, которые впоследствии не нашли своего подтверждения.

При этом соотношение количества вынесенных и вступивших в законную силу обвинительных приговоров к общему количеству уголовных дел, направленных в суд с обвинительным заключением, выражает качество уголовного процесса на досудебных стадиях, а также степень соблюдения требований системы уголовно-процессуальных принципов. Именно в этом смысле В.З. Лукашевич верно определяет, что в случае принятия решения о привлечении лица в качестве обвиняемого следователь должен быть убежден в его виновности и отразить это в постановлении1. Однако при этом, по словам Г.Н. Колбая, такой вывод является необходимым лишь для следователя, но не имеет никакого значения для деятельности суда2.

Сравнивая виновность, устанавливаемую на предварительном следствии и в суде, А.В. Сивачев верно находит существенные различия, вызванные

1 См.: Лукашевич В.З. Гарантии прав обвиняемого в советском уголовном процессе. Л.: ЛГУ, 1959. С.39.

1 См.: Колбая Г.Н. Соотношение предварительного расследования и судебного разбирательства. М.: Юрид.

лит., 1975. С.91-92.

264

именно разницей круга полномочий названных органов. «Если, — пишет автор, — следователь выражает лишь свою, хотя и основанную на доказательствах, позицию относительно виновности лица, то суд выражает позицию государства, и именно поэтому приговор выносится от имени государства»1.

Вместе с тем иногда следователь привлекает лицо в качестве обвиняемого, исходя прежде всего из тактических соображений, предполагая, что, бу- дучи допрошенным в качестве такового, субъект предоставит дополнительные сведения, изобличающие его в совершении преступления2. Данный способ получения доказательств следует признать противоречащим требованиям принципа законности о недопустимости признания лица обвиняемым без достаточной доказательной базы лишь для того, чтобы тем самым создать «благоприятные» условия для получения дополнительной информации о деянии.

В соответствии с требованиями всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела следователь в каждом случае состав- ления постановления обязан в полном объеме изучить всю имеющуюся в наличии информацию и выяснить, все ли действия, которые совершило лицо, нашли адекватное отражение в процессуальных материалах3.

Однако нельзя признать обоснованным предложение М.Н. Маршунова об установлении процедуры получения органом дознания и тем более следо- вателем согласия прокурора на данное процессуальное действие, поскольку само по себе вынесение постановления и предъявление обвинения не связано с ограничением прав граждан4. Будучи введенным, данное правило подменяло

1 Сивачев А.В. Вопрос о виновности на предварительном следствии // Вестник Московского ун-та. Серия 11. Право. 1982.№>1.С.54.

2 См.: Архив УВД Курской обл. Ф.8, оп. 6-в, арх. № 306; ф.8, оп. 7-в, арх. № 915.

3 Однако в тексте постановления следует избегать крайне натуралистичного описания картины преступления (особенно по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности), при водить иную чрезмерную информацию (например, по делу о незаконном хранении без цели сбыта наркотиче ских средств подробно описывать процесс их изготовления). В первом случае эти сведения, нарушат требова ния принципа неприкосновенности частной жизни, а во втором — могут послужить своеобразной «инструкци ей» по изготовлению наркотиков для присутствующих в судебном заседании граждан.

4 См.: Маршунов М.Н. Согласие прокурора на привлечение в качестве обвиняемого // Правоведение. 1989. № 4. С.79.

265

бы надзорные полномочия прокурора полномочиями по государственному обвинению, что на досудебных стадиях недопустимо.

Следует выступить и против предложения М.А. Погорецкого законо- дательно закрепить процедуру получения согласия прокурора на вторичное привлечение лица в качестве обвиняемого, если первое постановление было отменено прокурором1. По нашему мнению, при этом будет презюмироваться недоброкачественность последующего решения следователя и тем самым нарушаться самостоятельность должностного лица.

Одним из наиболее ярких воплощений принципа обеспечения лицу права на защиту является процедура ознакомления его с сущностью обвинения. При этом у должностных лиц уголовного процесса имеется обязанность в доступной форме разъяснять обвиняемому, в чем конкретно заключается преступный характер его действий, какими статьями и частями статей предусмотрена уголовная ответственность за деяния, описанные в постановлении. Данный порядок позволяет обвиняемому выработать активную позицию, построить собственную защиту таким образом, чтобы имелась возможность в наибольшей мере опровергнуть выводы следователя о виновности лица в инкри-* минируемом деянии.

Однако нельзя полностью согласиться с A.M. Лариным, который считает, что, предъявляя обвинение, следователь прежде всего (курсив наш. — А.Г.) обеспечивает право обвиняемого знать, в чем он обвиняется, и активно оспаривать обвинение2. В 1982 году, когда автор высказал это суждение, оно полностью соответствовало действительности, поскольку подозреваемый в то время обладал правами, чрезвычайно «усеченными» по сравнению с правами обвиняемого. Однако с внесением в 90-х годах ряда дополнений в статью 52

1 См.: Погорецкий М.А. Уголовно-процессуальные правоотношения следователя с органом дознания, началь ником следственного отдела и прокурором. Автореф. дисс. …канд.юрид.наук. Харьков: УНЮА, 1997. С. 15.

2 См.: Ларин A.M. Презумпция невиновности. М.: Наука, 1982. С.21-22. Такой же точки зрения придерживают ся Ю.В. Францифоров и Н.А. Громов. См.: Францифоров Ю.В., Громов Н.А. Основания и процессуальный по рядок привлечения лица в качестве обвиняемого // Следователь. 1998. № 8(16). С.46-47.

266

УПК подозреваемый приобрел практически те же права, что и обвиняемый (за исключением объема осведомленности об инкриминируемом деянии). Поэтому в настоящее время привлечение в качестве обвиняемого порождает не только право лица знать, в чем оно обвиняется, но и возлагает довольно обширные правовые ограничения. Исходя из этого, основным назначением предъявления обвинения следует все-таки признать не только ознакомление с предметом обвинения, но и предоставление следователю возможности применять в отношении обвиняемого широкий спектр мер процессуального принуждения.

Отсюда вытекает, что в соответствии с принципом гласности для обес- печения лица полной информацией относительно сущности его статуса и содержания обвинения в его распоряжение следует предоставлять не только сведения об инкриминируемом деянии, но и доказательства, положенные в основу решения следователя1. Вместе с тем в силу принципа состязательности и равноправия сторон за следователем можно оставить право приводить не все доказательства, а лишь такую их совокупность, которой было бы достаточно для принятия обоснованного решения.

Необходимо признать, что важным средством обеспечения позитивной реализации принципа состязательности и равноправия сторон при предъявлении обвинения может служить предложенное Н.С. Алексеевым и В.З. Лукашевичем правило о выдаче обвиняемому копии постановления2. A.M. Ларин, поддерживая это мнение, справедливо отмечает, что действующее законодательство в любом случае не ограничивает следователя в праве выдавать любому лицу копии следственных актов3.

1 При изучении уголовных дел ссылка на конкретные доказательства в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого имеется только в 1,8% случаев. Однако с целесообразностью такой процедуры согласи лись 61% следователей, 41,5% прокуроров, 73,5% судей и 100% адвокатов.

2 См.: Алексеев Н.С, Лукашевич В.З. Указ. соч. С.156. В настоящее время процедура вручения обвиняемому копии данного постановления предусмотрена ч.2 ст.140 УПК Украины.

3 Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. С.71.

267

Особо следует остановиться на проблемных вопросах обеспечения об- виняемого защитником. Как уже было сказано, в соответствии с постановлением Конституционного Суда РФ защитник может участвовать в деле и ранее, с того момента, когда права и свободы субъекта существенно затрагиваются или могут быть существенно затронуты действиями и мерами, связанными с уголовным преследованием. Вместе с тем принцип обеспечения лицу права на защиту является одним из приоритетных именно в момент привлечения в качестве обвиняемого.

Прежде всего следует остановиться на проблеме неурегулированности документального выражения мнения лица относительно участия в его деле защитника. Об объявлении лицу права пользоваться юридической помощью защитника обычно составляется отдельный протокол, что само по себе полностью соответствует действующему законодательству. Вместе с тем существенным недостатком данной процедуры является тот факт, что следователь обычно не разъясняет лицу его возможность пригласить защитника в любой момент производства по делу независимо от письменного отказа от его помощи при составлении протокола. Более того, иногда следователь, получив единожды письменный отказ от защитника, далее не разъясняет субъекту его право пользоваться соответствующей помощью квалифицированного юриста-адвоката1. Существует также практика фиксировать отказ лица от юридической помощи защитника не в специальном протоколе, а в протоколе задержа- ния лица в порядке ст. 122 УПК в графе «объяснения задержанного»2. Чтобы избежать подобных нарушений требований принципа обеспечения права на защиту, следует дополнить ст.47 УПК РСФСР частью 9: «Лицо, ранее отказавшееся от защитника, вправе в любой момент изменить свое решение. Лицо, производящее дознание, следователь, прокурор и суд обязаны разъяснять

1 См. Архив УВД Курской обл. Ф.8, оп. 8-в, арх. № 214; ф.8, оп. 8-в, арх. № 347.

2 См. Архив УВД Курской обл. Ф.8, оп. 5-в, арх. № 421; ф.8, оп.5-в, арх. № 422.

268

лицу соответствующее право при разъяснении иных прав, предусмотренных настоящим Кодексом». Данное положение у следует также внести в проект УПК РФ, заменив им первое предложение ч.З ст.47 проекта.

Следующей и не менее важной проблемой является установление кон- кретного момента, с которого лицу будет разъясняться право пользоваться помощью защитника при его привлечении в качестве обвиняемого.

Как известно, процедура привлечения лица в качестве обвиняемого — это достаточно длительный процесс, включающий в себя несколько этапов: исследование материалов уголовного дела на предмет установления достаточности доказательств для предъявления обвинения, составление соответствующего документа, предъявление его для ознакомления лицу, разъяснение содержания постановления и прав, предусмотренных ст.46 УПК. При этом неясно, когда именно лицу должно быть сообщено о его праве пользоваться защитником. Не вносит определенности и закрепленная в ст. 149 УПК обязанность следователя «при предъявлении обвинения» разъяснить обвиняемому его права, поскольку конкретный момент наступления данной обязанности опять-таки четко не оговорен.

Представляется, что для разрешения данной проблемы следует провести историческое толкование ст.ст.46 и 149 УПК. При этом становится оче- видным, что ранее, когда возможность пользоваться юридической помощью защитника на предварительном следствии в большинстве случаев отсутствовала, момент разъяснения лицу его прав, предусмотренных ст.46 УПК, принципиального значения не имел. Более того, реальная целесообразность этого наступала после того, как обвиняемый уже ознакомился с текстом постановления, т.к. в любом случае заявлять ходатайства лицо будет уже после ознакомления с существом предъявленного обвинения. В силу ст.150 УПК немедленно после предъявления обвинения происходил допрос обвиняемого. В на- стоящее же время установление конкретного момента разъяснения лицу права

269

иметь защитника приобрело особое значение, т.к. с момента допуска к уча- стию в деле защитник имеет, в числе прочих, право иметь с обвиняемым свидания наедине без ограничения их количества и продолжительности (ч.2 ст.51 УПК). Поэтому следует признать, что разъяснение обвиняемому его прав должно происходить в два этапа — до ознакомления его с текстом постановления ему сообщают о возможности приглашения защитника, а обо всех остальных правах он уведомляется уже после ознакомления с текстом постановления.

Во многом данная проблема разрешена в ст.226 проекта УПК РФ, в части 2 которой на следователя возложена обязанность заблаговременно, од- новременно с извещением о дне предъявления обвинения, разъяснять ему право пригласить защитника либо просить следователя об обеспечении защитника. Вместе с тем и в этом случае требования принципа обеспечения лицу права на защиту будут реализовываться не в полной мере. Во- первых, может существовать временной разрыв между извещением и реальным предъявлением обвинения, в течение которого обвиняемый может изменить свое мнение. Во-вторых, лицо может не пригласить защитника в надежде скрыться от органов * предварительного расследования. В части же 1 ст.229 проекта УПК РФ установлено, что обвинение предъявляется в присутствии защитника, если об этом ходатайствовал обвиняемый, однако сообщение лицу о его праве пригласить защитника непосредственно перед предъявлением обвинения проектом УПК РФ не предусмотрено. Представляется, что данное положение следует изменить и ввести правило, обязывающее следователя еще раз, непосредственно перед предъявлением обвинения, разъяснять лицу его право пользоваться юридической помощью квалифицированного адвоката-защитника.

Заметим, что зачастую как в теории, так и на практике смешиваются понятия «право лица на защиту» и «право лица пользоваться юридической помощью защитника». В действительности же право лица на защиту — это

270

более общая категория, которая включает в себя, помимо прочих возможностей, и использование квалифицированного адвоката. Исходя из такой подмены понятий, не только следователь, но и обвиняемый, а также иные государственные органы и должностные лица считают, что человек, отказавшийся от посторонней юридической помощи, остается беззащитным в прямом смысле этого слова. К примеру, многие организации дают официальные ответы только в тех случаях, когда запрос оформлен адвокатом, и отказывают в предоставлении информации, если было получено заявление обвиняемого. Для того, чтобы устранить сложившуюся практику, помимо повышения уровня правовой культуры правоприменителей, необходимо в ст.46 УПК более наглядно продемонстрировать обвиняемому и его собственные возможности. В этой связи целесообразно в ч.З ст.46 УПК РСФСР (ч.З ст.41 проекта УПК РФ) первое предложение изложить в следующей редакции: «Обвиняемый имеет право на защиту как лично, так и с помощью защитника. При этом обвиняемый вправе… (далее по тексту)». Это небольшое изменение позволит обвиняемому понять, что все предусмотренные законом права он может реализовать не только при наличии защитника, но и своими собственными действиями1.

После привлечения лица в качестве обвиняемого гражданину предос- тавляется новый «пакет» процессуальных прав, но одновременно органы уголовной юстиции получают реальную возможность применять в отношении лица широкий спектр мер принуждения. Поэтому в силу положений принципа охраны прав и свобод граждан в сочетании с требованиями принципа гласности обвиняемый должен иметь возможность знать, в чем конкретно он обвиняется, и давать объяснения по предъявленному ему обвинению.

На практике зачастую следователь применяет «тактический прием», состоящий в том, что первоначально предъявляемое обвинение содержит

1 Это положение следует распространить и на подозреваемого (ч.2 ст.52 УПК РСФСР, ч.З ст.42 проекта УПК РФ).

271

крайне неконкретную информацию о совершенном деянии, и лицо в точности не знает, в чем именно состоит его вина1. Это дает возможность следователю, не раскрывая имеющихся у него доказательств виновности, применять к гражданину меры принудительного характера. Кроме того, если обвиняемый признает себя виновным по первоначальному варианту обвинения, впоследствии ему психологически сложнее отказаться от такого признания при предъявлении повторного обвинения. К сожалению, в УПК достаточно сложно предусмотреть норму, запрещающую подобные действия, т.к. понятия «конкретности» и «неконкретности» обвинения относятся к разряду оценочных. Поэтому основную тяжесть в разрешении данной проблемы следует переложить на прокурорскую и судебную практику. В случае вынесения неконкретного постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого прокуроры должны принимать соответствующие меры реагирования, а суды при рассмотрении дел должны признавать незаконными все последовавшие за этим меры прину- дительного характера.

Естественно, в силу требований принципа независимости должностных лиц уголовного процесса, действующих в пределах своей компетенции, за следователем должно остаться право выносить новое постановление о при- влечении лица в качестве обвиняемого, если для этого имеются реальные основания2. Но в данной ситуации законодатель, используя положения принципа состязательности и равноправия сторон, должен проявить заботу не только о возможности предъявления нового обвинения, но и о наличии у обвиняемого способности реализовать имеющиеся права. Так, УПК, хотя и предусматривает необходимость при предъявлении повторного обвинения разъяснять лицу его права, лишь вскользь говорит о разъяснении такому лицу права на защиту. Как показывает изучение 178 уголовных дел, по которым предъявлялось по-

1 См.: Архив Промышленного районного суда г. Курска. Уг. дела М» 1-30-98, 1-141-98; Архив УВД Курской обл. Ф.8, оп. 3-в, арх. № 824; ф.8, оп. 5-в, арх. № 424.

2 По изученным 683 уголовным делам повторное обвинение предъявлялось в 178 случаях (26%).

272

вторное обвинение, новый протокол о разъяснении обвиняемому права на защиту не составлялся ни разу. По делу же вполне может сложиться ситуация, когда лицо вначале не захотело пользоваться помощью защитника, считая обвинение недостаточно серьезным, однако впоследствии, осознав всю тяжесть обвинения и свое положение, и желало бы его иметь, но следователь ему такую возможность не предоставил. В ст.233 проекта УПК РФ подобное правило также отсутствует. В этой связи представляется необходимым дополнить ст. 154 УПК частью 2 следующего содержания: «При изменении обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся от первоначального перед предъявлением постановления лицу повторно разъясняется его права, предусмотренные ст.46 УПК, с составлением протокола». Данную норму следует ввести и в ст.233 проекта УПК РФ в виде части 2. Часть 2 считать частью З1.

Не создает, по нашему представлению, благоприятных условий для реализации таких принципов, как обеспечение лицу права на защиту и пре- зумпция невиновности, поддержка рядом ученых содержащегося в чЛ ст. 150 УПК требования производить допрос лица немедленно после предъявления ему обвинения2. В данном случае обвиняемый может не в полной мере осознать сущность предъявленного обвинения, кроме того, ему необходимо предоставить некоторое время для выработки позиции по отношению к фактам, изложенным в постановлении. В этой связи заслуживает внимания предложение о необходимости предоставлять обвиняемому по его желанию определенный срок для подготовки к даче объяснений по предъявленному обвинению3. Это тем более справедливо, поскольку обвиняемый, надлежащим образом ос-

1 Верность данного предложения подтверждается и практикой, поскольку его одобрили 64,2% опрошенных следователей, 89,4% прокуроров, 94,8% судей и 98% адвокатов.

2 См.: Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие. С.22; Карнеева Л.М. Привлечение в качестве обвиняемого М.: Госюриздат, 1962. С.75.

3 См.: Рахунов Р.Д. Предварительное расследование в советском уголовном процессе. Автореф, дисс. …докт. юрид. наук. М. 1953. С. 17; Стремовский В.А. Соблюдение законности на предварительном следствии - важ ная гарантия охраны прав и интересов советских граждан // Актуальные проблемы государства и права. Крас нодар. 1976. С.38. Это предложение поддерживают 47% следователей и гораздо более высокий процент про куроров, судей и адвокатов - соответственно 80,9%, 98,6% и 100%.

273

ведомленный о своих правах, вполне может отказаться от дачи показаний как вообще, так и на некоторый срок.

Кроме того, имеющееся в настоящий момент в УПК правило прямо противоречит закрепленному в п.(Ь) ч.З ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах требованию предоставлять лицу достаточное время и возможности для подготовки своей защиты.

Однако и «автоматическое» перенесение данного положения в уголовно- процессуальное законодательство (ч.2 ст.41 проекта УПК РФ) не всегда в полной мере обеспечит позитивную реализацию принципа обеспечения лицу права на защиту. Так, в ч. 1 этой статьи содержится определение обвиняемого как лица, в отношении которого было вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемого (а также лица, в отношении которого вынесено и утверждено начальником органа дознания постановление об окончании дознания). Поэтому не вполне ясно, что произойдет, если между моментами составления постановления и предъявлением обвинения пройдет некоторое время. Маловероятно, что следователь сочтет данный промежуток именно тем временем, которое в силу ч.2 ст.41 проекта предоставляется лицу для подготовки к защите. Однако он вполне может сообщить об этом обвиняемому, который, не разбираясь в вопросах юриспруденции, признает такое положение закон- ным. Заметим также, что в чЛ ст.231 проекта УПК РФ имеется уже обсуждавшееся нами правило об обязанности следователя немедленно допросить обвиняемого после предъявления ему обвинения, если тот желает давать показания. Поэтому следователь может построить своеобразную «логическую цепь»: если постановление о привлечении в качестве обвиняемого было вынесено ранее, чем предъявлено, то тем самым лицу было предоставлено время для подготовки к защите; если лицо сразу же после предъявления обвинения по-

274

желало дать показания, то следователь обязан его допросить1. Таким образом, фактически лицо будет допрашиваться по тем же правилам, что и в ныне действующем УПК РСФСР.

Поэтому следует конкретизировать данное положение проекта УПК РФ и указать, что обвиняемый должен иметь достаточное время и возможность для подготовки к защите именно после предъявления ему обвинения. В этой связи необходимо предложить новую редакцию ч.2 ст.41 проекта УПК РФ: «Каждый обвиняемый вправе защищать свои права и законные интересы средствами и способами, не противоречащими закону, и иметь достаточное время и возможность для подготовки к защите после предъявления обвинения».

Требования, входящие в содержание системы принципов, должны оп- ределять поведение субъектов судопроизводства при допросе обвиняемого. В этом плане следует отметить, что в науке уголовно- процессуального права имеется концепция конфликтных ситуаций при производстве данного следственного действия. Это положение подверг вполне справедливой критике М.С. Строгович, отметивший, что признание обвиняемым своей вины — это обычное, рядовое доказательство2. Поддерживая его, И.Л. Петрухин пишет: «Как бы ни повел себя обвиняемый — соглашался с обвинением или оспаривал его — необходимо, чтобы независимо от его поведения были собраны доказательства, достаточные для вывода о виновности»3. Более того, сам по себе факт признания вины процессуального значения не имеет, если он не подкреплен другими доказательствами, т.к. вывод следователя, выраженный в заключительном акте предварительного следствия, должен базироваться на фактиче-

1 Кроме того, неясно, как в соответствии с ч.1 ст.231 проекта УПК РФ следователь сможет узнать, желает ли обвиняемый давать показания, до его допроса, и наоборот, как он в протоколе допроса сделает отметку об от казе обвиняемого от дачи показаний, если допрашивать обвиняемого следователь должен только если обви няемый желает дать показания.

2 См.: Строгович М.С. Право обвиняемого на защиту и презумпция невиновности. М.: Наука, 1984. С.120- 124.

3 Петрухин И.Л. Имеют ли доказательственное значение ложные показания обвиняемого // Советская юстиция. 1965. №7. С. 16.

275

ских данных, источниками которых являются не только показания обвиняемого.

Следовательно, нельзя признать соответствующей требованиям принципа всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела довольно распространенную практику приведения в качестве доказательств показаний, зафиксированных в протоколах допроса лица вначале в качестве подозреваемого, затем — обвиняемого, аудио-, видеозаписей этих показаний как нескольких доказательств, изобличающих гражданина, поскольку источник у них один — показания лица, в отношении которого ведется уголовное дело1.

Кроме того, как подчеркивает Л.М. Карнеева, конфликтная ситуация может возникать и при даче обвиняемым показаний, соответствующих действительности, но оцениваемых следователем в данный момент как ложные2. По нашему мнению, глубинной причиной возникновения конфликтных ситуаций при допросе обвиняемого является чрезмерная правовая регламентация порядка производства допроса.

Так, в соответствии с ч. 5 ст. 150 УПК, определяющей порядок этого действия, следователь в начале допроса должен (а значит, обязан) спросить обвиняемого, признает ли он себя виновным в предъявленном обвинении3. На практике как раз этот момент и является наиболее сложным, т.к. в действительности конфликтная ситуация возникает именно из-за прямолинейности поставленного вопроса. В данном случае обвиняемый фактически должен подводить итог своему объяснению по предъявленному обвинению, еще и не начав давать показания. Принцип обеспечения лицу права на защиту требует, чтобы обвиняемый вначале имел возможность воспользоваться всеми права-

1 См.: Архив Свердловского районного суда г, Белгорода. Уг. дела №№ 1-97-99, 1-488-99,1-575-99.

2 См.: Карнеева Л.М. Тактические приемы допроса обвиняемого // Труды высшей школы МВД СССР. М,: 1971. Вып. 32. С. 172.

3 Аналогичная процедура предусмотрена и ч.б ст.231 проекта УПК РФ.

276

ми, предоставленными ему законом, и лишь затем в ходе допроса следователь должен при выяснении различных обстоятельств, исходя из тактических соображений, в ряду других задать и вопрос о мнении обвиняемого относительно инкриминируемого ему деяния.

Верность этого вывода в целом подтвердили и практические работники. В ходе анкетирования 63% следователей, 68,1% прокуроров и 68,4% судей одобрили предложение, чтобы следователь задавал обвиняемому вопрос о том, признает ли он себя виновным, не в начале допроса, а в любой иной момент допроса, исходя из конкретной ситуации. Адвокаты также в целом согласны с целесообразностью данного предложения, за него высказались 58,5% респондентов. Одновременно заметим, что достаточно большое число адвокатов из этого процента (34,7% от общего количества опрошенных) высказались менее категорично, чем остальные респонденты. Это, как представляется, можно объяснить тем, что адвокаты осознают, что при введении данного правила участятся случаи признания обвиняемыми своей вины. Кроме того, сокращение количества конфликтных ситуаций может вызвать и уменьшение спроса на адвокатские услуги.

Однако, с другой стороны, ныне существующее правило для следователя еще более «неудобно», чем для обвиняемого, потому что последний, даже внутренне осознавая свою виновность, может отказаться в начале допроса письменно удостоверить данный факт. Некоторые следователи, сглаживая подобный конфликт, и сейчас стараются задавать вопрос об отношении лица к совершенному им деянию не в начале допроса, а далее в ходе этого следственного действия, в зависимости от складывающейся тактической ситуации. В рамках действующего законодательства это является процессуальным нарушением, однако, будучи введенным в УПК, данное правило позволит в значительной степени снизить конфликтность допроса.

Для устранения данной проблемы видится целесообразным изложить

277

ч.5 ст. 150 УПК в следующей редакции: «В начале допроса следователь предлагает обвиняемому дать показания по существу обвинения. Следователь выслушивает показания обвиняемого, а затем в случае необходимости задает обвиняемому вопросы. В ходе допроса следователь должен выяснить у обвиняемого, признает ли он себя виновным в предъявленном ему обвинении». Это же правило целесообразно представить в проекте УПК РФ в виде ч.б ст.231’.

Важным является и замечание М.С. Строговича относительно того, что на предварительном следствии технические средства следует применять толь- ко для удобства закрепления результатов следственных действий, а не для убеждения суда в особой ценности зафиксированных таким образом доказательственных фактов2.

Действительно, если обвиняемый дает показания после применения к нему незаконных методов воздействия, то сама по себе их фиксация на соот- ветствующих технических средствах (видео-, аудиозапись) не дает оснований признать их соответствующими действительности.

С позиций принципа презумпции невиновности недопустимым является такое тактическое построение допроса, которое вынуждает обвиняемого косвенно подтверждать свою виновность. Так, следует признать ненадлежащим тактический прием, который заключается постановке следователем вопросов, ответы на которые в любом случае изобличают лицо в совершении преступления. К таким вопросам можно отнести, например, следующий: «Где вы находились вчера в 22.00 после совершения кражи?» Ответ обвиняемого на первую часть вопроса может быть истолкован следователем в качестве признания им факта совершения преступления, что впоследствии будет использовано в качестве основания для принятия решений. Правильным следует признать разделение данного вопроса на два независимых, об отношении обви-

1 Заметим, что подобная процедура ранее уже существовала в отечественном законодательстве, а именно — в ст.138 УПК РСФСР 1923 года.

2 См.: Строгович М.С. Право обвиняемого на защиту и презумпция невиновности. С. 125-126.

278

няемого к деянию, которое ему вменяется, и о его местонахождении в определенное время.

Однако неурегулированность процедуры привлечения лица в качестве обвиняемого затрагивает права и интересы не только стороны защиты, но и стороны обвинения. Известно, что чЛ ст.48 Конституции РФ закрепляет право каждого человека на получение квалифицированной юридической помощи. Примечательно, что еще до принятия в 1993 году Конституции РФ Ф.М. Ру-динский верно отметил: «Особое значение в современных условиях приобретает проблема обеспечения прав потерпевших на предварительном следствии. Введение принципа состязательности путем предоставления задержанному и обвиняемому возможности пользования услугами адвоката в любой стадии уголовного процесса предполагает наделение аналогичным правом и потерпевшего»1.

Вместе с тем, до сих пор в УПК существенно различается уровень прав, предоставленных адвокату — защитнику подозреваемого (обвиняемого) и адвокату — представителю потерпевшего. Так, в соответствии со ст.51 Кодекса защитнику обвиняемого предоставлены самые широкие права и возможности влиять на ход расследования. Адвокат же, выступающий в качестве представителя потерпевшего, лишь самым общим образом упоминается в перечне иных лиц, которые могут иметь соответствующий статус (ст.56 УПК). Права его четко не обозначены и в лучшем случае могут быть сведены к некоторым правам представляемого лица.

В данной связи можно предложить дополнить УПК отдельной статьей 56- 1 «Права и обязанности адвоката — представителя потерпевшего, граж- данского истца и гражданского ответчика». В статье следует привести развернутые формулировки прав адвоката (как производных от прав представляемо-

1 Рудинский Ф.М. Предварительное следствие и права человека // Укрепление законности и борьба с преступностью в условиях формирования правового государства. М.: АН СССР, 1990. С.159.

279

го лица, так и входящих в его собственный процессуальный статус). Кроме того, данная статья наглядно продемонстрирует потерпевшему, какую пользу может принести участие на его стороне квалифицированного юриста. Поэтому аналогичную статью представляется целесообразным включить и в проект УПК РФ.

Весьма существенно нарушает положения принципа обеспечения су- дебной защиты прав и свобод граждан существующая в УПК процедура, в соответствии с которой потерпевший для реализации своего права на возмещение ему ущерба должен дополнительно признаваться гражданским истцом. В ст. 51 проекта УПК РФ этот порядок также предлагается сохранить. Вместе с тем представляется, что данная процессуальная фигура себя оправдывала ранее, в случаях, когда границы статуса потерпевшего были шире, чем границы статуса гражданского истца. Общеизвестно, что до принятия в 1994 году нового ГК РФ (ч.И) вопрос о возмещении морального вреда в уголовном процес- се не был урегулирован1. Именно поэтому возникали ситуации, когда в деле потерпевший имелся, моральный вред ему был причинен, однако гражданский иск при этом не заявлялся. В настоящее же время тот факт, что потерпевший для возмещения ему морального вреда должен быть признан еще и гражданским истцом дополнительным постановлением следователя создает, на наш взгляд, излишнюю процедуру, да и не во всех случаях надлежащим образом обеспечивает реализацию прав лица, которому преступлением был причинен моральный вред. Примером тому может служить закрепленная уже в проекте УПК РФ (ст. 13 5) возможность отказа гражданина в признании его граждан-

1 Так, Пленум Верховного Суда СССР в своем постановлении № 1 от 23 марта 1979 г. с изменениями, внесенными постановлением JV° 7 Пленума от 26 апреля 1984 г. «О практике применения судами законодательства о возмещении материального ущерба, причиненного преступлением» ничего не говорит о возможности возмещения потерпевшему морального вреда в его материальном эквиваленте. См.: Сборник постановлений Пленумов… С. 146-151. Одновременно заметим, что Верховный Суд РФ уже после принятия нового ГК РФ в п.9 постановления № 10 от 20 декабря 1994 г. (редакция от 15 января 1998 г.) «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» обращает внимание на неимущественный характер морального вреда, несмотря на то, что он компенсируется в денежной или иной материальной форме. См.: ВВС РФ. 1995. № 3. С.11; Росс, газета. 29 января 1998 г.

280

ским истцом. В соответствии с положениями, гарантирующими возмещение потерпевшему лицу любых видов вреда, данное правило следует признать юридически несостоятельным. Если же заявитель ранее не был признан потерпевшим, то вопрос о подаче им гражданского иска вообще не возникает.

Поэтому следует предусмотреть процедуру «автоматического» наделения потерпевшего правами гражданского истца по примеру того, как на обви- няемого возлагаются обязанности гражданского ответчика1. Кроме того, на должностных лиц уголовного судопроизводства следует возложить обязанность разъяснять потерпевшему его право на заявление иска в случаях причинения ему любого вида вреда, а не только материального ущерба, как это предусмотрено ныне действующей чЛ ст.29 УПК2.

Далее, следует признать, что существенным нарушением принципа су- дебной защиты прав и свобод граждан является тот факт, что потерпевшему в процессе привлечения лица к уголовной ответственности отводится крайне незначительная роль. В недавнем прошлом он не имел права даже выступать в судебных прениях, если в деле участвует прокурор.

В настоящее время его активность реально возможна только по делам частного обвинения, т.е. в случае совершения преступления, представляющего опасность не для общества в целом, а лишь для самого потерпевшего (см. чЛ ст.27 УПК). Такое сужение объема его прав вряд ли оправдано, т.к. довольно часто встречаются ситуации, когда лицо действительно совершило преступле-

1 Естественно, гражданского истца в качестве самостоятельной процессуальной фигуры следует оставить в случаях, когда ущерб был причинен юридическому лицу. Если лицо не в состоянии самостоятельно защищать свои интересы в рамках, соответствующими правами нужно наделить представителя потерпевшего.

2 Строго говоря, любой вред, в том числе и моральный, имеет свой «материальный эквивалент». Однако вряд ли в тонкостях терминологических различий между понятиями «ущерб» и «вред» может разобраться потер певший. Одновременно мы согласны с предложением Н.П. Кузнецова использовать в ст.68 УПК более емкое понятие «последствия». См.: Кузнецов Н.П. Указ. соч. СЛ6. Однако следует иметь в виду, что понятие «по следствия» имеет более широкое значение, чем «вред», поскольку последствия преступления причиняют вред не только конкретному потерпевшему, но и обществу. Поэтому применительно к потерпевшему следует, на наш взгляд, все же использовать понятие «вред».

281

ние, было привлечено в качестве обвиняемого, однако впоследствии дело прекращается даже при наличии возражений потерпевшего.

При этом возникает конфликт между интересами государства и потер- певшего. Прекращение уголовного дела фактически означает, что деяние не представляет общественной опасности. Однако актом отказа от дальнейшего производства государство ущемляет и права потерпевшего, т.к. вне рамок расследования и судебного рассмотрения дел публичного обвинения он лишен возможности отстаивать собственную позицию. В ст. 37 проекта УПК РФ право потерпевшего на осуществление или участие в уголовном преследовании и обвинении хотя и предусмотрено, но сущность его четко не выражена. В ст. 5 О этого же проекта реальные права на участие в обвинении предоставлены лишь частному обвинителю, т.е. лицу, подавшему жалобу в суд по делам частного обвинения.

В этой связи следует согласиться с позицией З.Ф. Ковриги о необхо- димости информирования потерпевшего о содержании и предмете обвинения «…для того, чтобы поддержать или подвергнуть критике позицию следователя, скорректировать свою позицию и приложить усилия к ее обоснованию и собиранию доказательств»1. Видится целесообразным предусмотреть следующее правило. При вынесении постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого копию надлежит направлять потерпевшему, который в случае несогласия с мнением следователя относительно квалификации деяния, объема обвинения и по иным причинам может как лично, так и при помощи адво- ката — представителя выдвигать альтернативное частное обвинение и вручать его через следователя обвиняемому. В случае прекращения дела следователем или прокурором ход должен быть дан именно частному обвинению, которое и будет рассматриваться и разрешаться судом в установленном порядке.

1 Коврига З.Ф. Уголовный процесс: проблемы развития // Российское государство и правовая система / Под ред. проф. Ю.Н. Старшова. Воронеж: ВГУ, 1999. С. 686.

282

Таким образом, можно сделать вывод, что позитивная реализация сис- темы уголовно-процессуальных принципов в решениях следователя, связанных с появлением в деле подозреваемого, обвиняемого и потерпевшего, обеспечивается посредством соблюдения следующих правил:

/. Подозреваемым в материально-правовом аспекте следует считать лицо, относительно которого имеются данные как о совершившем пре- ступление, если возникла необходимость применить к нему меры процессуального принуждения.

  1. Решение о признании лица подозреваемым следует закреплять в со- ответствующем постановлении.
  2. Лицо категорически запрещается допрашивать о фактах, прямо или косвенно изобличающих его в совершении преступления, без предоставле- ния процессуального статуса подозреваемого.
  3. Лицо должно иметь право приглашать защитника в любой момент производства по делу по собственному усмотрению и независимо от имеющегося у него процессуального статуса.
  4. Лицо, ранее отказавшееся от защитника, вправе в любой момент производства по делу изменить свое решение. На лицо, производящее дознание, следователя, прокурора и суд необходимо возложить обязанность по разъяснению субъекту данного права.
  5. Привлечение лица в качестве обвиняемого прежде всего следует связывать с предоставлением ему соответствующего процессуального статуса. Данное решение нельзя отождествлять с привлечением к уголовной ответственности, которая наступает после вступления, в законную силу обвинительного приговора суда.
  6. Принимая решение о привлечении лица к участию в уголовном деле в качестве обвиняемого, следователь должен быть уверен в его виновности, однако достоверность этого вывода будет установлена только в момент

283

вступления в законную силу приговора суда.

  1. Запрещается привлекать лицо в качестве обвиняемого, исходя из соображений следственной тактики, а также предъявлять неконкретное обвинение.
  2. При ознакомлении лица с постановлением о привлечении в качестве обвиняемого следователь должен сообщать обвиняемому о доказательствах, положенных в основу процессуального решения, вручать копию соответствующего постановления и по его ходатайству предоставлять время для подготовки к допросу.
  3. При изменении обвинения на более тяжкое или существенно отли- чающееся от первоначального перед предъявлением постановления лицу должно быть повторно разъяснено его право иметь защитника, о чем со- ставляется протокол.
  4. Видео-, аудиозапись показаний обвиняемого не может использоваться. в качестве самостоятельного источника доказательств его виновности.
  5. Недопустимо такое тактическое построение допроса, при котором обвиняемый вынужден косвенно подтверждать свою виновность.
  6. В действующем законодательстве следует предусмотреть отдельную статью, в которой будут сформулированы права адвоката — пред- ставителя потерпевшего. Факт ознакомления лица с содержанием этой статьи должен фиксироваться в постановлении о признании лица потерпевшим.
  7. При наличии в уголовном деле потерпевшего фигуру гражданского истца как самостоятельного субъекта следует устранить, наделив соот- ветствующими правами самого потерпевшего. Одновременно на должностных лиц уголовного судопроизводства необходимо возложить обязанность разъяснять потерпевшему его право на заявление иска в случаях причинения

284

ему любого вида вреда, а не только материального ущерба.

  1. Необходимо предусмотреть процедуру выдвижения потерпевшим альтернативного частного обвинения в случае несогласия с позицией следователя. При прекращении уголовного дела потерпевший должен иметь право на судебное разбирательство в порядке, установленном для дел частного обвинения.

§ 2. Реализация системы принципов при применении мер уголовно- процессуального принуждения

В ст. 22 Конституции РФ закреплено неотъемлемое право каждого че- ловека на свободу и личную неприкосновенность. С другой стороны, государством установлен ряд мер, направленных на обеспечение нормального судопроизводства по уголовным делам. Именно поэтому применение мер уголовно-процессуального принуждения обеспечивается целым комплексом требований, входящих в содержание системы принципов. Являясь одной из сторон уголовно-процессуальных отношений, физические лица обладают широким спектром прав. Должностные лица, осуществляющие досудебное производство по делу, обязаны неуклонно соблюдать все права личности в своей деятельности, а также требовать их соблюдения всеми иными юридическими, должностными и физическими лицами.

Для многих лиц участие в расследовании, как правило, обстоятельство неприятное и нежелательное. Поэтому их реальное участие в процессе расследования может быть обеспечено при двух условиях: 1) при законодательном закреплении обязанности содействовать расследованию преступлений установлением определенных мер воздействия; 2) в случае предоставления органам расследования реальных процессуальных средств преодоления противо-

285

действий.

Характеризуя место и роль процессуального принуждения в структуре профессиональной деятельности следователя, следует признать верным мнение С.А. Шейфера относительно того, что любое процессуальное действие не может не опираться в той или иной мере на государственное принуждение1. При этом правовое принуждение в общем смысле можно определить как воздействие со стороны государства на субъекта с целью привести его дальнейшее поведение в соответствие с правовыми требованиями.

Рассматривая возможность применения мер принуждения, И.Я. Фой- ницкий видел их назначение в помощи достижению цели уголовного процесса. По его словам, «…такая необходимость правосудия создает для государства право требовать от каждого лица споспешествования целям правосудия, но она же указывает и пределы такого права. Меры судебной деятельности вообще и, в частности, меры судебного принуждения могут быть принимаемы, лишь насколько они необходимы и если необходимы для достижения целей правосудия»2.

Выделяя признаки государственного принуждения, З.Д. Еникеев обос- нованно относит к ним следующие: 1) подчинение личности воле государства, выраженной в нормах права; 2) осуществление этого процесса помимо воли и желания личности; 3) наступление для понуждаемого лица неблагоприятных последствий в форме ограничения определенных его прав и интересов3.

Определению понятия мер процессуального принуждения как составной части государственного регулирования и исследованию проблем, связан- ных с их применением, уделено значительное внимание в работах ученых- процессуалистов.

1 См.: Шейфер С.Л. Следственные действия: система и процессуальная форма. М.: Юрид. лит,, 1981. С.105- 106.

2 Фойникуий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. В 2 т. Т.2. Спб.: Альфа, 1996. С.314.

3 См.: Еникеев З.Д. Меры процессуального принуждения в системе средств обвинения и защиты. Уфа: Баш- кирск. госуд. ун-т., 1978. С.9.

286

Так, М.С. Брайнин под мерами процессуального принуждения понимает действия компетентных органов, которые применяются к подозреваемому, обвиняемому и другим гражданам для того, чтобы обеспечить установление истины по делу либо воспрепятствовать их уклонению от своих обязанностей1. Ю.Д. Лившиц, в целом давая аналогичное определение, обращает внимание на предупредительный характер данных мер2.

Нельзя согласиться с высказываниями о том, что применение мер уго- ловно-процессуального принуждения является, наряду с наказанием, одним из выражений уголовной ответственности3. Следует признать обоснованной критику этих взглядов Ф.М. Кудиным, который именно факт использования мер принуждения до постановления обвинительного приговора считает обстоятельством, свидетельствующим об иной природе названных мер4.

Наиболее полно сущность мер процессуального принуждения определил, на наш взгляд, З.Д. Еникеев, указав, что под ними необходимо понимать «…реализуемые исключительно в рамках процессуальных отношений в сочетании с убеждением превентивные средства, которые применяются органами расследования, прокуратуры и суда лишь при наличии достаточных к тому оснований, в строгом соответствии с законом и с точным соблюдением форм и гарантий к гражданам, вовлекаемым в уголовно-процессуальную деятельность, в целях предупреждения неисполнения ими процессуальных и иных юридических обязанностей и создания нормальных условий для успешного осуществления задач уголовного судопроизводства»5.

1 См.: Брайнин М.С. Меры процессуального принуждения в советском уголовном процессе. Автореферат дисс. …канд. юрид. наук. М., 1950. С.2.

2 См.: Лившиц Ю.Д. Меры процессуального принуждения в советском уголовном процессе. Дисс. …канд. юрид. наук. М., 1959. С.24. Более подробно об этом см.: Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. Саратов: Саратовск. госуд. ун-т., 1978. С. 15-18.

3 См.: Наумов А.В. Применение уголовно-правовых норм. Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1973. С.57; Огурцов НА. Правонарушение и ответственность в советском уголовном праве. Рязань, 1976. С.162-167.

4 См.: Кудин Ф.М. О принуждении и убеждении как правообеспечительных средствах в уголовном судопроиз водстве // Процессуальные проблемы реализации уголовной ответственности. Свердловск: Свердловск, госуд. ун-т., 1979. С. 86.

5 Еникеев З.Д. Меры процессуального принуждения в системе средств обвинения и защиты. С. 15.

287

С учетом того, что меры уголовно-процессуального принуждения, пре- следуя цели обеспечения нормального хода судопроизводства, направлены в основном на ограничение прав и свобод лиц, закрепленных в положениях системы принципов, важное значение имеет вопрос об условиях их применения.

По нашему мнению, меры уголовно-процессуального принуждения могут применяться: 1) только в сфере уголовного судопроизводства и по возбужденному уголовному делу; 2) уполномоченными на это субъектами процесса; 3) при наличии обстоятельств, требующих применения этих мер; 4) только в отношении строго указанных в законе лиц. Заметим, что данные признаки одновременно являются и условиями для позитивной реализации положений системы принципов в процессуальных решениях, связанных с применением мер принуждения.

Вопросу классификации мер уголовно-процессуального принуждения посвящена обширная библиография1. Для нашего исследования наиболее удобной представляется классификация, предложенная 3.3. Зинатуллиным, который делит меры принуждения на две группы по целям их применения: 1) направленные главным образом на предотвращение ненадлежащего поведения участников уголовно- процессуальной деятельности и 2) связанные преимущественно с собиранием и исследованием средств уголовно-процессуального доказывания2. В отличие от иных авторов, которые разделяют меры пресечения и иные меры процессуального принуждения на основании их соотношения как части к целому, 3.3. Зинатуллин делит меры процес- суального принуждения, исходя прежде всего из целей их применения.

1 См.: Дубинский А.Я. Исполнение процессуальных решений следователя. Правовые и организационные про блемы. С. 176-177; Еникеев З.Д. К вопросу о системе и видах мер процессуального принуждения в советском уголовном судопроизводстве // Вопросы эффективности борьбы с преступностью и совершенствование зако нодательства. Уфа: Башкирск. госуд. ун-т., 1975. С. 69; Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следст вие. С.256; Коврига З.Ф. Уголовно-процессуальное принуждение. Воронеж: ВГУ, 1975. С.24-30; Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. С.22-25; Лившиц Ю.Д. Мера пресе чения в советском уголовном процессе. М.: Юрид. лит., 1964. С.6-7; Чельцов М.А. Советский уголовный про цесс. М.: Госюриздат, 1962. С.221-228.

2 Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффективность. Казань: Казанск. госуд. ун- т., 1981. С.12.

288

При этом к мерам процессуального принуждения первой группы отно- сятся: все меры пресечения (ч.чЛ-3 ст.89, ст.394 УПК РСФСР); задержание подозреваемого в совершении преступления (ст. 122 УПК); отстранение обвиняемого от должности (ст. 153 УПК); наложение ареста на имущество (ст.175 УПК).

Вторую группу мер процессуального принуждения составляют сле- дующие: обыск и выемка (ст.ст.167-173 УПК); выемка почтово- телеграфной корреспонденции (ст. 174 УПК); освидетельствование (ст.181 УПК); получение образцов для сравнительного исследования (ст. 186 УПК); помещение обвиняемого или подозреваемого в медицинское учреждение (ст. 188 УПК); привод (ч.2 ст.73, ч.З ст.75, ст.47 УПК).

Однако в рамках настоящей работы целесообразно, приняв за основу приведенную выше классификацию, дополнительно подразделить меры процессуального принуждения по признаку интенсивности контроля за их применением со стороны положений системы принципов.

К этим мерам следует отнести: 1) задержание лица, подозреваемого в совершении преступления; 2) меры пресечения; 3) отстранение обвиняемого от должности; 4) помещение обвиняемого или подозреваемого в медицинское учреждение; 5) привод; 6) наложение ареста на имущество.

Для обеспечения позитивной реализации требований системы принципов применению мер процессуального принуждения должны предшествовать тщательная проверка фактических данных, формирование вывода о необходимости принудительного воздействия и отражение этого вывода в соответствующем процессуальном документе. Рассмотрим этот процесс применительно к каждой из вышеперечисленных мер уголовно- процессуального принуждения.

Мы не ставим перед собой задачу подробно исследовать основания за- держания лица, подозреваемого в совершении преступления, в порядке ст.122

289

УПК1. На практике обычно не вызывает сомнений применение оснований, перечисленных в ч. 1 данной статьи.

Основная проблема, возникающая при использовании данной меры процессуального принуждения, связана, на наш взгляд, с установлением достаточности информации, на основании которой следователь принимает решение об ограничении свободы гражданина. В этом плане нельзя согласиться с позицией И.Л. Петрухина, который считает, что имеется обратная зависимость между тяжестью совершенного преступления и вероятностью допустить ошибку при задержании лица2. На наш взгляд, явное проявление признаков преступления действительно может послужить причиной физического задержания гражданина, однако это не устраняет обязанности следователя наиболее полно исследовать основания и мотивы задержания процессуального.

Следует признать противоречащей требованиям принципа законности практику, когда в случае недостаточности оснований для задержания по п.п. 1-3 ч. 1 ст. 122 УПК к лицу в качестве альтернативного применяется задержание в порядке ч.2 этой же статьи на основании «иных данных», существо которых в протоколе задержания не указывается, а зачастую такие основания и вовсе отсутствуют3. К сожалению, и в ст.87 проекта УПК РФ возможность задерживать лицо при наличии «иных данных» сохранена.

По нашему мнению, нечетко различает основания задержания и его «идеальные» конечные результаты В.И. Ткаченко, говоря следующее: «Поскольку основанием для задержания является совершение преступления, то задерживаемым может быть только лицо, совершившее преступление»4.

‘Более подробно о применении задержания см.: Гуткин ИМ. Актуальные вопросы уголовно- процессуального задержания. М.: Академия МВД СССР, 1980. - 88 с; Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого органами внутренних дел. Ташкент: ТВШ МВД СССР, 1989. - 120 с; Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. М.: Наука, 1989. С.9-99; § 1 настоящей Главы.

2 См. Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. С. 19.

3 См.: Архив Промышленного районного суда г. Курска. Уг. дела №№ 1-236-98, 1-817-98.

*Ткачеико В. И. Законность задержания преступника - одна из гарантий прав граждан // Гарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе. Ярославль: Ярославск. госуд. ун-т., 1981. С.112.

290

Не будет способствовать позитивной реализации положений принципа неприкосновенности личности и содержащееся в ч.2 ст.90 проекта УПК РФ правило: «В течение сорока восьми часов с момента задержания в отношении подозреваемого… должна (курсив наш. — А.Г.) быть избрана мера пресечения в виде заключения под стражу или оно подлежит освобождению». На практике эта норма может быть воспринята как прямое указание о необходимости заключать под стражу всех без исключения лиц, задержанных по подозрению в совершении преступления.

Говоря о мерах пресечения, сразу же следует заметить, что основанием для применения любой из них являются конкретные фактические данные, свидетельствующие о том, что обвиняемый (в исключительных случаях — подозреваемый), находясь на свободе, совершит одно из следующих действий: скроется от дознания, предварительного следствия или суда; воспрепятствует установлению истины по уголовному делу; будет заниматься преступной деятельностью; избежит исполнения в отношении него приговора (ч.1 ст.89 УПК).

Существуют иные точки зрения по поводу оснований, необходимых для принятия решения о применении мер пресечения. Так, ряд авторов отно- сит к ним предположение о том, что обвиняемый совершит одно из действий, указанных в ч. 1 ст.89 УПК1, ненадлежащее поведение обвиняемого, выражающееся в нарушении процессуальных обязанностей2. Рассматривая данные высказывания с позиций соблюдения требований принципов законности, неприкосновенности личности и оценки доказательств по собственному убеждению, заметим, что их недостаток состоит в том, что в качестве оснований для

1 См.: Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М.: Юрид. лит., 1973. С.152; Ку- рылев СВ. О достоверности и вероятности в правосудии // Правоведение. 1986. № 1. С74; Цыпкин А.Л. Очерк советского уголовного судопроизводства. Саратов: Саратовск. госуд. ун-т., 1975. С.28.

2 См.: Асташенков ВТ. Некоторые методологические аспекты исследования нравственного содержания уго ловно-процессуального закона // Этика предварительного следствия. Вып. 15. Труды ВСШ МВД СССР. Вол гоград: 1976. С.21; Буряков А.Д. Меры пресечения в советском уголовном процессе. Дисс. …канд. юрид. наук. М., 1967. С. 187.

291

принятия решения предлагается использовать не фактические данные, а лишь предположения о возможности негативного поведения лица. В результате вывода, сформированного таким образом, будут существенно нарушены и положения принципа охраны прав и свобод граждан. М.И. Бажанов проводит четкую границу между предвосхищением возможных последствий и реальными доказательствами, считая, что «…хотя принятие мер пресечения и возможно при вероятном (курсив наш. — А.Г.) наступлении негативных последствий, но обстоятельства, свидетельствующие о наличии достаточных оснований для избрания мер пресечения, должны быть установлены в соответствии с дейст- вительностью» ‘.

Заключение под стражу наиболее существенно ограничивает свободу лиц, к которым она применена. Поэтому в содержание системы принципов включен целый ряд гарантий против необоснованного применения данного средства превентивного воздействия.

Как ранее упоминалось, решение следователя в основном зависит от совокупности имеющихся по делу фактических данных, которые, будучи положенными в его основу, обеспечат соответствие решения всем предъявляемым требованиям. При этом мы согласны с позицией З.Ф. Ковриги, которая считает, что «…законодатель, опираясь на законы логического мышления, не допускает возможности применения мер пресечения при вероятном выводе об определенных обстоятельствах»2. К исходным данным, необходимым для принятия решения о применении меры пресечения в виде заключения под стражу, относятся конкретные доказательства, подтверждающие событие преступления, виновность лица и другие данные (ст.68 УПК), а также наличие обстоятельств, предусмотренных чЛ ст.89 УПК.

1 Бажанов М.И. Об истинности процессуальных актов в советском уголовном судопроизводстве // Проблемы социалистической законности на современном этапе развития советского государства. Харьков: Харьковск. юрид.