lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Дежнев, Александр Сергеевич. - Отношения родства, супружества и свойства в уголовном процессе: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Омск, 2002 219 с. РГБ ОД, 61:03-12/124-0

Posted in:

Министерство внутренних дел Российской Федерации

Омская академия

На правах рукописи Дежнев Александр Сергеевич

Отношения родства, супружества и свойства в уголовном процессе

Специальность 12.00.09 - Уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на еоискани^ченой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель -заслуженный юрист Российской Федерации, кандидат юридических наук, доцент Кальницкий В.В.

Омск - 2002

о

Оглавление

Введение 3

Глава 1. Отношения родства, супружества и свойства в уголовном судопроизводстве, как проявление гуманизма уголовно-процессуального законодательства 13

§ 1. Гуманизм уголовно-процессуального законодательства

в контексте публичных и частных начал уголовного

судопроизводства 13

§ 2. Социальная обусловленность и история развития

отношений родства, супружества и свойства в уголовном

судопроизводстве 51

Глава 2. Правовое регулирование отношений родства, супружества и свойства

в уголовном судопроизводстве 80

§ 1. Классификация и общая характеристика отношений родства,

супружества и свойства в уголовном судопроизводстве 80

§2. Отношения родства, супружества и свойства в институте

свидетельствования 125

§3. Совершенствование правового регулирования отношений

родства, супружества и свойства в уголовном процессе 162

Заключение 187

Список использованной литературы 192

3

Введение

Актуальность темы исследования. Современное развитие уголовно- процессуального законодательства, осуществляемое в условиях гуманизации общественных отношений, характеризуется снижением репрессивных начал в сфере борьбы с преступностью. Защита прав и законных интересов личности становится приоритетной задачей и определяет предназначение уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК РФ). Возникли благоприятные предпосылки для расширенного учета в правовых нормах, регулирующих общественные отношения, связанные с производством по уголовным делам, наиболее значимых для людей ценностей, среди которых, безусловно, выделяются отношения родства, супружества и свойства. Охранительная функция уголовного судопроизводства должна препятствовать разрушению глубоко личной сферы жизнедеятельности человека, без которой трудно представить возникновение и развитие цивилизации. Именно родственные и супружеские связи во многом обеспечивают преемственность поколений, а также обережение и воспроизводство культурного наследия страны. Демократичность уголовно-процессуального законодательства не в последнюю очередь определяется степенью отражения в нем кровных и тесно связанных с ними отношений граждан. Показательно то, что УПК РФ предусмотрел более 50 норм, прямо учитывающих отношения родства, супружества и свойства, тогда как в УПК РСФСР 1960 г. их насчитывается около 30.

Отношения родства, супружества и свойства замкнуты на многие уголовно- процессуальные институты, в том числе, на нормы доказательственного права. Положительно оценивая расширенное включение их в уголовный процесс, следует помнить, что в силу своей первоприроды они оказывают сдерживающее воздействие на уголовное преследование. От меры «проникновения» данных отношений в область судопроизводства напрямую зависит его наступательность. Очевидно, что социальная эффективность уголовно-процессуальной деятельности производна от сбалансированности интересов личности и государства. Излишний либерализм, признаки которого в настоящее время можно наблюдать в отечественном правотворчестве, способен привести к ряду непредвиденных побочных последствий. Кроме того, конструируя отдельные нормативные предписания, законодатель ориентируется на общепри-

4

знанные нравственные стандарты в области межличностных связей близких по духу и происхождению людей. Однако многоплановость национальных, культурных и религиозных традиций в Российской Федерации не позволяет единообразно решать отдельные проблемы, связанные с влиянием внутрисемейных связей на содержание уголовного преследования.

В ходе изучения уголовных дел, расследованных и рассмотренных по дейст- вовавшему до 1 июля 2002 г. законодательству, выяснилось, что в 61% из них отно- шения родства, супружества и свойства учитывались при принятии процессуальных решений либо при производстве следственных действий. Большинство опрошенных нами практических работников (73%) считают, что учет данных отношений в законодательных актах уголовно-процессуального права необходим. Все это еще в большей степени актуализирует вопросы участия родственников, супругов и свойственников в уголовном судопроизводстве, особенно в новейших условиях правового регулирования порядка производства по уголовным делам.

Вместе с тем, закрепив в УПК РФ достаточно большой объем норм, учитывающих отношения родства, супружества и свойства, законодатель, к сожалению, не обратился к фундаментальным научным разработкам и сформировавшейся практике регулирования соответствующих правоотношений. Есть опасение, что стремление увеличить число норм, преломляющих общие уголовно-процессуальные предписания через отношения родства, супружества и свойства, не приведет к достижению предполагаемого эффекта. Обращает на себя внимание отсутствие механизма применения отдельных положений закона, что ставит под сомнение реализацию изначальной идеи. Приходится констатировать отсутствие системности в подходе законодателя к учету в уголовном судопроизводстве отношений родства, супружества и свойства. Отчасти это выражается в использовании разной терминологии при регулировании сходных правоотношений, в отказе от применения норм отраслевого (семейного и гражданского) законодательства.

Нестрогое, порой, некорректное использование в УПК РФ заимствованных понятий «родственник», «близкие лица» практически не ограничивает усмотрение правоприменителя в их толковании. Возникают проблемы с определением перечня

5

лиц, охватываемых этими понятиями, хотя от его правильного установления зависят, во-первых, наделение граждан соответствующими правомочиями и степень участия в судопроизводстве, во-вторых, осуществление прав и обязанностей органами уголовного преследования. Устоявшееся, закрепленное в Семейном кодексе РФ перечисление «близких родственников» в УПК РФ трактуется специфически, что также осложняет правоприменение. Оценочный характер многих положений закона, учитывающих отношения родства, супружества и свойства, допускает их произвольную интерпретацию, которая не всегда соответствует истинному замыслу законодателя. Однозначно не определено и содержание межличностных связей в данной сфере. В этом плане показательны результаты опроса практических работников: 63% из них испытывают трудности при применении процессуальных норм, учитывающих обстоятельства внутрисемейной жизни людей. В современных условиях возрастания требований к точному и единообразному применению закона и повышения стандартов доказывания это обстоятельство не может не настораживать.

Таким образом, недостаточная теоретическая исследованность отношений родства, супружества и свойства в уголовном судопроизводстве, проявляющаяся не- определенность отдельных норм новейшего уголовно-процессуального законодательства, практическая потребность в адаптированных рекомендациях, адекватно отражающих смысл, назначение и правовую сущность данных отношений при производстве по уголовным делам, обусловили выбор темы диссертационного исследования.

Степень научной разработанности проблемы в целом достаточно низка. Мнения ученых, касавшихся в своих исследованиях отношений родства, супружества и свойства в уголовно-процессуальном праве, весьма противоречивы. При этом ком- плексного монографического исследования указанных связей не проводилось. Раз- личные аспекты данной проблемы анализировались В.А. Азаровым, С.А. Александ- ровым, В.М. Быковым, Г.Ф. Горским, Н.А. Громовым, В.Г. Даевым, О.А. Зайцевым, В.В. Кальницким, Л.М. Карнеевой, Л.Д. Кокоревым, Д.П. Котовым, А.С. Ландо, A.M. Лариным, П.А. Лупинской, З.В. Макаровой, В.А. Михайловым, В.В. Николю-ком, В.Т. Очерединым, И.И. Потеружа, В.В. Радаевым, СП. Рожковым, В.М. Савицким,
Г.П. Саркисянц, М.С. Строговичем, В.Т. Томиным, А.А. Чувилевым,

6 С.А. Шейфером, В.В. Шимановским, СП. Щербой и др. Однако они затрагивали ча- стные вопросы участия родственников, супругов и свойственников в уголовном судопроизводстве, как правило, в качестве не основных, а сопутствующих аспектов соответствующих тем и на примере отдельных правовых норм.

Цели и задачи исследования. Цели диссертационного исследования - выявление специфического влияния отношений родства, супружества и свойства на уголовно- процессуальную деятельность, определение их роли и места в механизме правового регулирования порядка расследования и рассмотрения уголовных дел, а также оценка, в связи с этим, новейшего уголовно-процессуального законодательства и выработка предложений по его совершенствованию.

Достижение указанных целей предопределило постановку и разрешение сле- дующих задач:

  • провести анализ правоотношений «государственная власть - гражданин», возникающих вследствие вовлечения в процесс расследования преступлений родст- венников, супругов и свойственников субъектов уголовного судопроизводства, показать социальное значение данных отношений с гуманистических позиций;
  • рассмотреть историю развития и современное состояние норм уголовно- процессуального права, учитывающих отношения родства, супружества и свойства; внести предложения по их совершенствованию;
  • обобщить и классифицировать нормы уголовно-процессуального законода- тельства, затрагивающие отношения родства, супружества и свойства;
  • исследовать понятия «родственники», «близкие родственники», «супруги», «свойственники», уточнить субъектный состав лиц, ими охватываемых, и сформули- ровать предложения по использованию названных понятий в уголовно- процессуальном праве;
  • исследовать уголовно-процессуальные механизмы реализации прав граждан, состоящих в отношениях родства, супружества и свойства с субъектами уголовного процесса;
  • изучить в ходе сбора и обобщения эмпирического материала практику при- менения норм, учитывающих отношения родства, супружества и свойства, при рас-

7

следовании и судебном разбирательстве уголовных дел, выявить возникающие при этом трудности.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования являются отношения родства, супружества и свойства в уголовно-процессуальном праве. В предмет исследования входят нормы уголовно-процессуального, гражданского и семейного права, регулирующие отношения родства, супружества и свойства, их взаимосвязь, а также порядок и проблемы применения в уголовном судопроизводстве.

Методологическая и теоретическая основа исследования. Диссертационное исследование базируется на общенаучном диалектическом методе познания объ- ективной действительности. Обоснованность выводов и рекомендаций, содержащих- ся в диссертации, достигается за счет комплексного применения диалектического и частнонаучных методов: исторического, логико-юридического, сравнительно- правового, формально-логического, а также метода конкретно-социологических ис- следований.

Теоретической основой диссертационного исследования послужили разработки представителей наук теории государства и права, уголовно-процессуального, гра- жданского, семейного, административного права, а также труды в области философии и социологии. Кроме того, в работе анализируется российское и зарубежное уголовно-процессуальное законодательство, решения Конституционного суда РФ, постановления и определения Пленума и Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РФ, ведомственные нормативные акты.

Эмпирическая база исследования. Сбор эмпирического материала проводился в 1999 - 2002 гг. по специально разработанной методике, предопределившей достоверность и обоснованность выводов, в подразделениях органов внутренних дел, прокуратуры и судах Красноярского и Алтайского краев, Республики Саха (Якутии), Новосибирской, Омской и Кемеровской областей. Изучены 309 уголовных дел, опрошены 183 следователя органов внутренних дел и прокуратуры, 127 дознавателей органов внутренних дел и 38 судей.

8

При подготовке работы использовались результаты эмпирических исследований, полученных другими авторами по проблемам, имеющим отношение к теме дис- сертации.

Научная новизна проведенного исследования заключается, прежде всего, в том, что впервые на монографическом уровне предпринята попытка комплексного изучения отношений родства, супружества и свойства в отечественном уголовном судопроизводстве. Дается оценка и прогноз развития соответствующих отношений в условиях нового уголовно-процессуального законодательства.

Основные положения, выносимые на защиту:

  1. Выступая в качестве нравственного и правового принципа взаимоотношений людей в демократичном обществе, гуманизм оказывает существенное влияние на развитие криминального законодательства, способствует реализации в нем общечеловеческих ценностей. Среди них значительную роль играют межличностные связи, образуемые благодаря отношениям родства, супружества и свойства. Степень их учета в уголовном судопроизводстве позволяет судить не только об уровне гуманизации уголовно-процессуальных отношений, но и о государственной политике в области прав человека.
  2. Отношения родства, супружества и свойства исторически взаимосвязаны с уголовным судопроизводством. Являясь необходимым элементом правовых предписаний, они во многом определяют этически допустимые способы реализации задач правосудия.
  3. Развитие уголовно-процессуального законодательства РФ в условиях со- временной судебно-правовой реформы имеет отчетливо выраженную тенденцию к увеличению норм, учитывающих отношения родства, супружества и свойства. Такие нормы присущи практически всем институтам уголовно-процессуального права, оказывая многоаспектное влияние на порядок судопроизводства. Они отражают частные начала уголовно-процессуальной деятельности, как правило, сдерживающие (ограничивающие) уголовное преследование.
  4. Отношения родства, супружества и свойства в уголовном судопроизводстве носят межотраслевой характер, обязывая учитывать в практической деятельности

9

нормы семейного и гражданского права. Вместе с тем, будучи «встроенными» в уго- ловно-процессуальную деятельность, органически взаимодействуя с ней, они приобретают новое качество, что дает возможность говорить о рассматриваемых отношениях как самостоятельном правовом явлении в уголовном судопроизводстве.

  1. В силу естественной природы и всеобщей распространенности отношений родства, супружества и свойства в жизни людей их включение в уголовное судопро- изводство настолько изменяет содержание всех его этапов, что не позволяет относить эти социальные связи к числу факультативных. Многообразие проявлений родственных отношений в уголовно-процессуальной деятельности, как в прямом, так и в опосредованном виде достаточно не изучено и не спрогнозировано. Анализ УПК РФ показывает, что, будучи заимствованными уголовным судопроизводством из других отраслей права, эти отношения к нему не адаптированы. Расчет на взаимную саморегуляцию уголовно-процессуальных и гражданско-семейных отношений, без осознанного корректирующего влияния законодателя, несостоятелен.
  2. Глубоко личные и приоритетные в выборе правовой позиции внутриродо-вые (клановые) связи, усиленные национальными и религиозными влияниями, порой препятствуют деятельности сторон по объективному исследованию обстоятельств дела, фактически «блокируя» ее нормальное продвижение. Не имея однозначного внешнего проявления, необходимого для должной оценки, они зачастую выступают в качестве юридически неочевидных, скрытых импульсов, определяющих поведение участников судопроизводства.
  3. Имеется острая потребность в унификации терминологии, отражающей учет в уголовном судопроизводстве отношений родства, супружества и свойства. По- нятийный аппарат, предложенный законодателем в УПК РФ, и редакция отдельных норм не предопределяют разумных границ следственного и судейского усмотрения, провоцируя конфликт норм и искусственно порождая проблемы правоприменения.
  4. Пункт 4 ст. 5 УПК РФ относит супругов к числу близких родственников, однако ст. 14 Семейного кодекса РФ их таковыми не считает. Статья 51 Конституции РФ также разделяет супруга и близких родственников. Анализ семейного права по зволяет сделать вывод, что родство возможно лишь по «крови» (исключение состав-

10

ляет институт усыновления). По этой причине супруги не могут быть близкими род- ственниками, они состоят в отношениях супружества друг к другу. Необходимо ис- ключить супруга и супругу из перечня близких родственников, содержащегося в п. 4 ст. 5 УПК РФ, учитывая супружеские отношения в правовых нормах самостоятельно. В статье 5 УПК РФ следует закрепить понятие супругов: «супруги- это лица, вступившие в брак и зарегистрировавшие свои отношения в органах ЗАГСа».

  1. Сформулированное законодателем в п. 37 ст. 5 УПК РФ понятие родствен ников не позволяет однозначно судить о круге лиц, им охватываемых. Связано это с логической ошибкой, состоящей в определении сущности понятия через его же соб ственное содержание: «родственники - все иные лица, за исключением близких род ственников, состоящие в родстве». Кроме того, из состава родственников исключены близкие родственники, что не соответствует действительности. По мнению диссер танта, соответствующая норма должна иметь следующую редакцию: «родственники- это лица, связанные общностью кровного происхождения одного от другого, либо от общего предка».

  2. Предложенное законодателем в п. 3 ст. 5 УПК РФ определение близких лиц исключает из числа таковых супругов и родственников, что совершенно не логично. В связи с этим определение близких лиц целесообразно сформулировать сле- дующим образом: «близкие лица - это родственники, супруги и свойственники, а также иные лица, жизнь, здоровье и благополучие которых дороги участникам уго- ловного процесса в силу сложившихся личных отношений».
  3. Конституционная норма о праве не свидетельствовать против супруга и близких родственников (ст. 51), на протяжении десятилетия применявшаяся непо- средственно и в силу этого вызвавшая немало проблем, не получила развития в об- новленном отраслевом законодательстве. Насущная потребность практики в деталь- ной разработке процедуры реализации этого права, подтвержденная многочисленными научными исследованиями, оставлена без внимания, что следует признать недопустимым. Более того, непоследовательное отражение в законе и приложениях к нему права не свидетельствовать против супруга и близких родственников ставит новые

и проблемы, не позволяет гарантировать обеспечение интересов сторон, корректировать сложившуюся не всегда совершенную практику.

Теоретическое и практическое значение диссертационного исследования

состоит в том, что его результаты расширяют и углубляют научные знания о предмете исследования, являются теоретической основой для оптимизации практической деятельности и комплексного применения норм, учитывающих отношения родства, супружества и свойства в уголовном процессе.

Соискатель не только констатирует наличие значительной правовой проблемы в современном российском уголовном судопроизводстве, но и, основываясь на анали- зе научных и прикладных работ, дает ее развернутое теоретическое обоснование, а также достаточно отчетливо формулирует направления и способы разрешения.

Теоретические выводы и практические рекомендации по результатам исследования могут использоваться работниками правоохранительных органов и суда в их повседневной деятельности, а также при совершенствовании законодательства, раз- работке инструкций и других ведомственных нормативных актов.

Кроме того, изложенные в диссертации предложения, выводы и рекомендации могут найти применение в преподавании курса «Уголовный процесс», спецкурсов, посвященных изучению правоприменительной деятельности правоохранительных органов, в системе повышения квалификации практических работников, подготовке научных работ и учебно-методических материалов по данной проблематике.

Диссертация содержит материал, необходимый для углубленного изучения уголовного процесса курсантами, слушателями и студентами юридических вузов, переподготовки дознавателей, следователей, прокуроров и судей.

Апробация результатов исследования. Результаты проведенного исследования, сформулированные на их основе выводы, предложения и рекомендации прошли обсуждение на кафедре уголовного процесса Омской академии МВД России, ис- пользовались при подготовке научных публикаций.

Теоретические и прикладные положения диссертации стали предметом обсуждения на четырех научно-практических конференциях, состоявшихся в Восточно- Сибирском институте МВД России «Перспективы совершенствования деятельности

12

органов внутренних дел и государственной противопожарной службы» (Иркутск, апрель 1999 г., апрель 2000 г.), в Сибирском юридическом институте МВД России «Актуальные проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе» (Красноярск, февраль 2000 г.), в Омской академии МВД России «Судебно-правовая реформа в России и современные проблемы выявления и расследования преступлений» (Омск, май 2000 г.).

Основные результаты исследования опубликованы в семи работах, общим объемом 1,7 авторских листа, подготовленных лично соискателем или в соавторстве.

Методические рекомендации по применению ст. 51 Конституции РФ внедрены в практическую деятельность и используются в подразделениях Главного следст- венного управления при ГУВД Челябинской области, Следственных управлениях при УВД Омской области, Ханты-Мансийского автономного округа, МВД Удмуртской республики.

Положения диссертационного исследования используются в учебном процессе Омской академии и Сибирского юридического института МВД России.

Структура и объем работы. Диссертация выполнена в объеме, предусмотренном ВАК, состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованной литературы.

13

Глава 1. Отношения родства, супружества и свойства

в уголовном судопроизводстве как проявление гуманизма

уголовно-процессуального законодательства

§ 1. Гуманизм уголовно-процессуального законодательства в контексте публичных и частных начал уголовного судопроизводства

Россия в настоящее время стоит на пути создания общества, в котором гума- нистические идеи все в большей степени будут находить свое отражение в формировании и деятельности социальных институтов нашего государства. Такая тенденция стала очевидной после принятия в 1993 году Конституции РФ, провозгласившей права и свободы человека высшей ценностью (ст. 2). Ориентация законодателя на субъективные права граждан позволяет говорить о магистральном направлении развития страны в русле «естественных прав», исторически получивших свое признание, благодаря трудам таких известных философов, как Ф. Петрарка, Э. Роттердамский, В. Шекспир, Ф. Бэкон, Ж.Ж. Руссо и других1. Данная линия совершенствования отечественного права обусловлена общей тенденцией становления мировой культуры в духе гуманистических начал2, образуя приоритеты научных исследований3.

Понятие «гуманизм» было введено учеными-философами XIX века. Оно про- исходит от античного humanitas (человеческая природа, духовная культура) и ренес-сансного humanista (гуманист), широко утвердившихся в эпоху Возрождения4. Однако само слово «гуманист» появилось значительно раньше - в конце XV века. Термин же «гуманизм» был введен немецким педагогом Ф.Нитхаммером в 1808 г.5 В настоящее время он относится к числу наиболее употребляемых и отражает собой систему мировоззрений, признающую ценность человека как личности, его право на свободу,

1 См.: Философский энциклопедический словарь. - М, 1983. - С. 130, 131; Философский словарь. - М, 1987.-С. 103.

2 См.: О гуманизме в науке и культуре / Под ред. П.Е. Сивоконя, В.М. Леонтьева, З.В. Кагановой. - М., 1982.-С. 75.

3 См.: Орзих М. Ф. Право и личность. - Киев-Одесса, 1978. - С. 141.

4 См.: БрагинаЛ.М. Итальянский гуманизм. -М., 1977. - С. 3.

5 См.: Философский энциклопедический словарь. - М., 1983. - С. 131.

6 См.: Каримский A.M. Проблема гуманизма в современной американской философии. - М., 1978. - С. 176, 177.

14

счастье, развитие и проявление своих способностей, считающую благо человека критерием оценки социальных институтов, а принципы равенства, справедливости, человечности желаемой нормой отношений между людьми. Гуманисты разрабатывали теорию «естественных прав человека». Они оценивали любое социальное устройство с точки зрения его соответствия абстрактной «природе человека», пытались найти пути сочетания интересов личности и общества. И. Кант сформулировал положение, выражающее сущность гуманизма: человек может быть для другого человека только целью, но не средством1. Выдвигая идеал свободной личности, гуманистическая идеология рассматривает ее нравственное совершенствование как важнейшее условие свободы личной и социальной. Призывая к удовлетворению всех потребностей и раскрытию разносторонних способностей человека, она направлена на утверждение гармонии индивидуального и социального. Базой для такой гармонии должна служить культура в гуманистическом ее понимании, духовное общение людей, обогащенных знанием и опытом2.

В юридической и философской литературе можно встретить достаточно много версий понятия «гуманизм». Так, например, A.M. Каримский определяет гуманизм как «принципиальную возможность человеческой свободы, т.е. творческой активно- сти людей, способных определить свои цели и обеспечить их актуализацию на базе познанной объективной необходимости; гуманизм полагает человека как высшую цель, которой должна быть подчинена вся социально значимая деятельность людей; гуманизм немыслим без полного социального равенства, что практически означает не просто возможность всестороннего развития членов общества, но и невозможность ущемления чьих - либо прав»3.

С.Г. Келина и В.Н. Кудрявцев считают, что «гуманизм- это нравственная позиция, выражающая признание ценности человека как личности, уважение его досто- инства, стремление к благу человека как цели общественного прогресса»4.

По мнению СМ. Прокофьевой, «гуманизм - это проявляющийся во взаимоот- ношениях личности и государства, в отношениях человека к природе, другим людям

1 См.: Философский энциклопедический словарь. -М., 1983. - С. 130.

2 См.: БрагинаЛ.М. Указ. соч. - С. 244.

3 Каримский A.M. Указ. соч.-С. 177, 178.

4 Келина С.Г., Кудрявцев В.Н. Принципы советского уголовного права. - М, 1988. - С. 147.

15

и к самому себе цивилизованный принцип построения общественных отношений, содержанием которого являются права человека на жизнь, свободу, счастье, развитие и реализацию своих способностей и реальные условия для уважения, соблюдения и осуществления этих прав»1.

Приведенные определения позволяют судить о гуманизме как о философской категории, основу которой составляют человек, его права и свободы. Интересы человека стоят на первом месте, поскольку он является самой большой ценностью для общества. Государство при этом считает источником всех своих начинаний общую волю, заложенную в желании каждой отдельной личности2, а своей задачей ставит защиту интересов человека и удовлетворение постоянно растущих его потребностей3.

Важной частью нашего исследования служит категория справедливости. Она является неотъемлемой частью философского понятия гуманизма. Под справедливостью в философии обычно понимают требование соответствия между практической ролью различных индивидов в жизни общества и их социальным положением, между их правами и обязанностями, между деянием и воздаянием, трудом и вознаграждением, преступлением и наказанием, заслугами людей и их общественным признанием 4. В философской литературе эта категория также определяется как «понятие морального сознания, характеризующее меру относительного соответствия различных явлений и поступков моральным ценностям, принятым в данном классе или обществе»5. По мнению Т.Н. Москальковой, справедливость - это «моральное сознание о соразмерности, соответствии взаимосвязанных действий, поступков, явлений, равном соотношении между деянием и воздаянием, правами и обязанностями, вкладом и получением; принцип «за большее - большее, за меньшее - меньшее», несоответствие между элементами которого оценивается как несправедливость»6.

Прокофьева СМ. Гуманистические начала уголовного судопроизводства: Автореф. дис.канд. юрид. наук. - СПб., 1999. - С. 7.

См.: Гурвич Г. Руссо и Декларация прав. Идея неотьемлимых прав индивида в политической доктрине Руссо. - Петроград, 1918. - С. 75.

3 См.: Горский Г. Ф., Кокорев Л.Д., Котов Д.П. Судебная этика. - Воронеж, 1973. - С. 31.

4 См.: Философский энциклопедический словарь. - М., 1983. - С. 650.

5 Бербешкина З.А. Справедливость как социально-философская категория. - М., 1983. - С. 110. Москалькова Т.Н. Справедливость как главный нравственный критерий уголовно- процессуальной

деятельности // Духовность. Правопорядок. Преступность: Материалы научно практической конференции.-М., 1996.-С. 213.

16

Известный русский философ А.И. Ильин отмечал, что «справедливость требует, чтобы люди вообще обсуждали и рассматривали свои отношения и судили других людей, имея в виду «действительное положение вещей», т.е. не только внешнюю по- верхностную видимость отношений и поступков, но их подлинную сущность и нрав- ственное значение»1. Она воплощает в себе степень соответствия человеческих отношений, законов, порядков и т.п. морально - этическим нормам, сложившимся в обществе под влиянием культуры, традиций, а также исходя из уровня его развития. А.И. Экимов указывает: «…кто говорит о справедливости или несправедливости, тот оценивает явления, но в отличие от других категорий этики, носящих оценочный характер, с позиции справедливости оценивается не отдельное явление, а соотношение явлений»2. В силу этой особенности, справедливости принадлежит определенная координирующая роль в системе нравственных принципов. Ее влияние не позволяет гуманизму превратиться в идею, санкционирующую всепрощение и безнаказанность3. Поэтому справедливость, как нам представляется, является одним из главных критериев оценки гуманности общественных отношений.

Гуманизм также является одним из основных моральных4 или нравственных принципов, что по сути одно и то же5. Под моральной нормой А.Ф. Шишкин понима- ет «правило поведения людей, регулирующее их отношение друг к другу, к обществу и определенному классу, к государству, родине, семье и т.д. и поддерживаемое личным убеждением, традицией, воспитанием, силой общественного мнения всего общества или определенного класса. В свете этой нормы или правила одни поступки рассматриваются как соответствующие им, или как нравственные, другие как безнравственные, одни как добро, другие - как зло»6. Аналогичного мнения придерживаются и иные авторы7.

’ Ильин А.И. Общее учение о праве и государстве (фрагменты) // Правоведение. - 1992. - № 3. - С. 94.

2 Экимов А.И. Справедливость и социалистическое право. - Л., 1980. - С. 42.

3 См.: Похмелкин В.В. Принцип гуманизма и уголовно - правовое принуждение // Правовое принуж дение в борьбе с преступностью. - М., 1989. - С. 9.

4 См.: Котов Д.П. Вопросы судебной этики. - М., 1976. - С. 17.

5 См.: Строгает М.С. Актуальные вопросы судебной этики // Совершенствование законодательства о суде и правосудии. - М., 1985. - С. 4.

6 Шишкин А. Ф. Основы марксистской этики. - М., 1961. - С. 7.

7 См.: Агешин Ю-А. Политика, право, мораль. - М., 1982. - С. 41, 42; Зелинская О.Б. Реализация прин ципов нравственности (морали) в деятельности следователя. - М., 2001. - С. 10, 11 и др.

17

Весь процесс общественного развития связан именно с ростом, увеличением и накоплением моральных ценностей, а также приобщением к ним людей1. Это обу- словлено тем, что данные ценности связаны со всеми сторонами человеческого бы- тия, поскольку и общество, и государство не может жить и развиваться вне рамок морали. Ее значение - постоянно воспроизводить отношения нравственной зависимости между людьми. Осознание этой зависимости служит необходимым условием свободы выбора и нравственной ответственности личности перед обществом, важнейшим фактором поддержания его жизнеспособности, социального прогресса2. Гуманистическая ориентация морали способствует созданию стабильных, прочных, понятных и глубоких по содержанию человеческих отношений, стимулируя их развитие и совершенствование. Благодаря ей устанавливаются необходимые связи, климат доверия и взаимопомощи3.

Реализация идей гуманизма возможна только в демократическом государстве, где соблюдение прав и свобод человека является приоритетной задачей . Являясь ис- точником прав человека, гуманизм утверждает среди людей нравственные принципы. Его ценностное содержание состоит в признании достоинства каждого человека, в равном обеспечении для людей свободы, безопасности и социальной защищенности. Степень достижения этих ценностей, претворение их в жизнь - показатель гуманности общества. Причем нормативное закрепление данных положений дает людям критерии оценки действий органов власти, вооружает граждан простыми и бесспорными принципами, опираясь на которые требования людей всегда будут обращены на поддержание Конституции и всеобщего благополучия.

Сама идея прав человека выражает стремление народа к утверждению свободы личности, справедливости и гуманности в отношениях между людьми. Воплощен- ная в правах человека, свобода тесно связана с равенством, которое служит упорядочению свободы, выражает справедливость в отношениях между человеком и обществом, между отдельными гражданами. Равенство и справедливость в правах человека -юридически равная для каждого возможность обладать и пользоваться зафиксирован-

1 См.: Проблемы судебной этики / Под ред. М.С. Строговича. - М, 1974. - С. 23.

2 См.: Агешин ЮА. Указ. соч. - С. 42.

3 См.: Ломовский В. Заметки о нравственности и праве // Правозащитник. - 1995. - № 4. - С. 51.

4 См.: Керимов Д-А. Философские проблемы права. - М., 1972. - С. 441.

18 ной в них свободой. При этом человек, использующий принадлежащие ему права, должен сознавать, что такими же правами обладают и другие люди, а поэтому обязан уважать их права. Обеспечивая для каждого юридически равные возможности, государство определяет тем самым границы свободы и устанавливает, что использование личностью признанных за ней прав не должно нарушать прав других людей. Об этом говорится практически во всех посвященных правам человека документах1. Как отмечал Г. Гурвич, «индивидуальная свобода зиждется на законности, на господстве закона и отнюдь не тождественна с произволом независимого индивида, взятого в изолированном состоянии. Гражданская свобода тем и отличается от произвола, что точно определена законом, ограничена общей волей»2.

Права и обязанности человека складываются объективно и существуют независимо от государственного признания, от воли законодателя. Они формируются в процессе развития общественного производства по мере создания предпосылок социального использования материальных и культурных благ3. При этом, как отмечает П. Новгородцев, право стремится взять под свою охрану лишь важнейшие условия общежития, являющиеся необходимым залогом гражданственности4. Его цель, как и других норм общественного поведения, состоит прежде всего в том, чтобы сделать возможным мирное сожительство людей. Право достигает этого тем, что указывает людям обязательные для них пределы внешней деятельности5.

Вопросы правового положения человека в обществе не могут рассматриваться в отрыве от тех его личных качеств, без которых невозможна свободная деятельность личности. Поэтому проблема развития человека, расцвета всех его физических и ду- ховных возможностей - это прежде всего проблема обеспечения подлинной свободы личности6. Свобода и гуманизм неразрывны по своей сути. Поэтому гуманизм не случайно является одним из основных принципов права, направленного на обеспечение

1 См.: Козулин А.И. Об источниках прав человека // Государство и право. - 1994. - № 2. - С. 144 - 152.

2 Гурвич Г. Указ. соч. - С. 78.

3 См.: Кучинский В.А. Личность, свобода, право. - М., 1978. - С. 28.

4 См.: Новгородцев П. Право и нравственность // Правоведение. - 1995. - № 6. - С. 109.

5 См.: Ильин И.А. Общее учение о праве и государстве (фрагменты) // Правоведение. - 1992. - № 3. - С. 95.

6 См.: Кучинский В.А. Указ. соч. - С. 32.

19

подлинной свободы людей, на утверждение идей справедливости1. Особенность гу- манистической категории «справедливость» заключается в том, что она теснейшим образом связана с правом и получает свое непосредственное развитие и обоснование в правовых воззрениях. Поэтому понятие «справедливость» имеет не только нравст-венный, но и правовой характер . Право призвано нести в себе справедливость как одну из высших моральных ценностей, имеющих общецивилизационное значение. Не случайно поэтому категории «право», «правда», «справедливость» на всех этапах цивилизации рассматривались как нечто единое и нераздельное3. «Справедливость требует, - как отмечал И.А. Ильин, - чтобы право поддерживало равенство и равновесие между людьми, поскольку это необходимо для того, чтобы каждый мог вести достойное существование»4. Справедливый и гуманный закон является фундаментом социального правового государства, средством защиты свободы и равенства граждан, порядка и организованности в обществе, основой демократии в государстве5.

В.Д. Попков определяет гуманизм в качестве правового принципа и формулирует его следующим образом: «гуманизм как принцип … права есть выраженное в правовых нормах признание высшей ценности человека, закрепление и обеспечение его прав, условий свободного развития, благосостояния, утверждение подлинно человеческих отношений между людьми и стимулирование всестороннего развития чело-века» . Гуманизм как правовой принцип определяют и другие авторы . Его влияние на развитие общественных отношений позволяет говорить о моральной ценности права. Право и мораль - два своеобразных, самостоятельных института социального регулирования, они взаимодействуют, но взаимодействуют именно как особые, суверенные явления, каждое из которых выполняет свои особые функции и имеет свою

о

особую ценность . По определению СИ. Никулина, «гуманизм как моральный ценно-

1 См.: Радько Т.Н. Политика, право и свобода личности (некоторые аспекты взаимодействия) // Пра вовая охрана интересов личности в советском государстве: Труды ВСШ МВД СССР. - Волгоград, 1972.-Вып. 6.-С. 14.

2 См.: Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Котов Д.П. Указ. соч. - С. 38.

3 См.: Алексеев С.С. Теория права. - М., 1993. - С. 70.

4 Ильин И.А. Указ. соч. - С. 95.

5 См.: Копаев B.C. От формальной к гуманной законности // Следователь. - 1992. - № 2. - С. 21.

6 Попков В. Д. Гуманизм советского права. - М.,1972. - С. 7.

7 См.: Горский Г. Ф., Кокорев Л.Д., Котов Д.П. Указ. соч. - С. 31; Радько Т.Н. Указ. соч. - С. 14; По хмелкин В.В. Указ. соч. - С. 4 и др.

8 См.: Алексеев С.С. Указ. соч. - С. 69

20 стный критерий права означает уважение, любовь к людям, сознание необходимости сделать человечными формы общения между ними, рассматривает человека как высшую социальную ценность и «меру всех вещей». Поэтому в нравственном аспекте нарастание меры гуманистичное™ является показателем прогресса правовой системы»1.

Моральное пространство гораздо шире правового , и ценность последнего оп- ределяется, с одной стороны, тем, насколько полно раскрываются гуманистические идеи и принципы в самом содержании права и процессе его реализации, с другой - насколько эффективно и обратное воздействие права на улучшение нравственно- психологического климата в обществе. Обе эти стороны моральной ценности права показывают его органическую включенность в духовный мир общества, вне которого право утрачивает не только нравственную, но и свою собственную ценность как специфически юридического явления. Норма права, являясь ценностным отражением действительности, должна опираться на нравственные начала. Это служит условием его дальнейшего развития и совершенствования3. Как отмечал М.С. Строгович, «нравственная, моральная норма, включаемая в содержание правовой нормы, не теряет от этого своего морального, нравственного характера, не перестает быть нравственной нормой, но она усиливает значение правовой нормы, придает ей нравственное обоснование и авторитет»4. Без этой своей основы право потеряло бы характер необходимости и охраняло бы случайные явления жизни5. Поэтому право и мораль - дополняющие друг друга средства социального нормативного регулирования. Их взаимодействие носит преимущественно созидательный, конструктивный характер6. Оно способствует развитию права, в котором гармонично сочетаются общественные и личные интересы. Главным же направлением усиления нравственных начал права,

1 Никулин СИ. Нравственные начала уголовного права. - М., 1992. - С. 40.

См.: Громов К, Францифоров Ю. Защита обвиняемого и проблемы ее осуществления // Правозащитник. - № 2. - 1998. - С. 60. 3 См.: Лукашева Е.А. Право. Мораль. Личность. - М., 1986. - С. 159 - 161.

Проблемы судебной этики / Под ред. М.С. Строговича. - М., 1974. - С. 29, 30.

См.: Капустин М. Теория права. Общая догматика. - М., 1868. - С. 79. 6 См.: Агешин Ю.А. Указ. соч. - С. 74.

21

повышения его социальной ценности является воплощение в нем идеалов гуманизма и справедливости1.

В процессе становления правового государства особенно актуальными становятся задачи расширения демократических, гуманистических начал в уголовном су- допроизводстве . Здесь гуманизм проявляется в защите общества от преступлений, недопущении осуждения невиновного, справедливом осуждении виновного, внимательном, чутком отношении к правам и законным требованиям обвиняемого и других лиц, вовлеченных в уголовно-процессуальную деятельность3. Процессуальный гуманизм является атрибутом правового государства, ставит в центр уголовно-процессуальной системы личность, трактует ее как высшую ценность, а не средство достижения истины. Личность, защищаемую, а не изобличаемую этой системой. С точки зрения процессуального гуманизма, вся уголовно - процессуальная система ориентирована не на обвиняемого (подозреваемого), а на остальных членов общества и является гарантом того, что в случае вовлечения в уголовный процесс, они не потеряют свой статус личности, будут иметь право на справедливое и гуманное отношение к себе4.

Гуманизм находит свое отражение во многих принципах уголовного процесса. Наиболее ярко он проявляется в таких принципах, как неприкосновенность личности, жилища, осуществления правосудия только судом, принципе уважения чести и достоинства личности, обеспечения подозреваемому и обвиняемому права на защиту, принципе презумпции невиновности и других. В то же время современным правовым актам недостает ряда положений, выражающих гуманистическую сущность процессуальной деятельности и имевшихся в Уставе уголовного судопроизводства России 1864 г.5 Причем речь идет не о том ложно понимаемом гуманизме, который направлен вразрез с интересами общества, а о гуманизме подлинном и философски глубоком, не зависящим от нестабильности уголовной политики. Необходимо обобщать

1 См.: Никулин СИ. Указ. соч. - С. 39, 40.

2 См.: Комиссаров В.И. О нравственных аспектах предварительного расследования преступлений // Государство и право. - 1992. - № 11. - С. 107.

3 См.: Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Котов Д.П. Указ. соч. - С. 31.

4 См.: Лившиц В., Прошкин Л.. Процессуальный гуманизм и инквизиция // Социалистическая закон ность. - 1990.-№ 1.-С. 37.

5 Далее -УУ’С.

22

историческую практику, выработавшую целесообразные нормы, отражающие общечеловеческие ценности. Такой опыт есть в законодательстве дореволюционной России. Что, например, может быть более гуманным, чем учет при производстве по делу состояния здоровья лиц, вовлекаемых в процессуальную деятельность, их родственников и связанных с этим переживаний? Согласно ст.388 УУС, законными причинами неявки к следователю признавались болезнь, лишающая возможности отлучаться из дому, смерть родителей, мужа, жены или детей, или же тяжкая, грозящая им смертью болезнь. По УПК РСФСР 1960 г.1 лишь болезнь обвиняемого и несвоевременное получение повестки являлись уважительными причинами неявки по вызову. Все остальные возможные жизненные ситуации были объединены указанием на «иные обстоятельства», лишающие возможности явиться в назначенный срок (ст. 146)2. К сожалению, в УПК РФ 2001 г.3 исторический опыт законодатель не учел. Более того, в ст. 113 он оперирует лишь оценочным понятием «уважительные причины» неявки, не давая даже их примерного перечня, целиком полагаясь на усмотрение следователя.

Уголовно-процессуальные нормы, противоречащие нормам нравственности, воспринимаются обществом как несправедливые и в силу этого являются неэффек- тивными в следственной практике. Например, до закрепления в Конституции РФ 1993г. гуманного правила, согласно которому «никто не обязан свидетельствовать против самого себя, своего супруга и близких родственников» (ч. 1 ст. 51), нормы уголовно-процессуального права, обязывающие всех свидетелей давать правдивые показания по уголовному делу независимо от того, в каких отношениях они находятся с подозреваемым или обвиняемым, не согласовывались с нормами нравственности. Уголовным правом отказ от дачи показаний рассматривался как преступление, и соответствующие лица могли быть привлечены к уголовной ответственности. С позиций норм морали изобличающие показания, например супруга, противоречили неписаным нравственным нормам взаимоотношений между близкими людьми. Осуждение и наказание близких родственников, обвиняемых в лжесвидетельстве, воспринима-

1 Далее - УПК РСФСР, если иное не оговаривается.

2 См.: Кальницкий В.В. Уголовно - процессуальное законодательство: (Гуманизация и опыт прошло го) // Основные направления и средства политико-правовой реформы: Тезисы докл. науч.- практ. конф. - Пермь, 1989. - С. 52 - 55.

3 Далее-УПК РФ.

23

лись как несправедливые. На это неоднократно обращалось внимание в юридической литературе1. Не случайно задолго до принятия Конституции РФ соответствующие нормы уголовного права фактически перестали применяться на практике. Сознание нравственных ценностей (чувство долга, совесть, внутреннее убеждение) побуждает участников уголовного процесса к выбору таких допустимых законом вариантов поведения, которые в обществе признаются справедливыми2.

Освобождение свидетелей - близких родственников обвиняемого от обязанности давать показания вызвано стремлением устранить обстоятельства, иногда отри- цательно влияющие на отношения в семье, поскольку нет необходимости понуждать лицо, связанное близким родством с обвиняемым, подавлять свои естественные человеческие чувства и давать изобличающие показания в отношении отца, сына, брата, мужа и т.д. Это вовсе не означает жертвования интересами раскрытия преступления: следствие и суд располагают достаточными возможностями для обнаружения и изобличения преступников и определения достоверности свидетельских показаний, чтобы не прибегать к таким средствам3.

Претворение нравственных принципов гуманизма в правосудии - непременное условие успешного решения задач, стоящих перед Российской юстицией. Само слово «юстиция» (лат. - Justitia) буквально переводится как «справедливость», и русское слово «правосудие» происходит от слов «справедливый («правый») суд»4. Приговор суда, которым дается юридическая оценка деянию как преступному и назначается мера наказания, есть одновременно акт справедливого воздаяния «по заслугам». С точки зрения общественной морали, наказание преступника - это справедливая кара за содеянное. Поэтому важнейшей общественной задачей правосудия является ут-

См.: Асташенков ВТ. Этико-юридические гарантии прав личности в процессе реализации правовых норм на предварительном следствии // Проблемы применения правовых норм на предварительном следствии. - Волгоград, 1982. - С. 31; Лившиц В., Прошкин Л. Указ. соч. - С. 39; Горский Г. Ф., Кокорев Л.Д., Котов Д.П. Указ. соч. - С. 92; Васильев Л.М. О расширении гуманизации и гарантированно-сти прав личности на предварительном следствии в советском уголовном процессе // Укрепление законности предварительного расследования в условиях перестройки. - Волгоград, 1990. - С. 71, 72; Кокорев Л.Д. Нравственные начала судебного разбирательства // Суд и применение закона. - М., 1982.-С. 35 и др.

2 См.: Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под ред. В.П. Божьева. - М., 1998. - С. 16.

3 См.: Проблемы судебной этики / Под ред. М.С. Строговича. - М, 1974. - С. 139.

4 См.: Котов Д.П. Указ. соч. - С. 3, 4; Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. - М., 1991.-С. 4.

24

верждение справедливости1. Тем более что вынесение виновным справедливого наказания отвечает назначению уголовного судопроизводства (ч. 2 ст. 6 УПК РФ).

Крупнейшие мыслители прошлого и современности расценивают справедливость как центральную категорию не только философии, но и права. Поэтому практически во всех основных юридических актах, принятых международным сообществом по вопросам прав человека, а также законодателем Российской Федерации, содержится требование о справедливом расследовании и разрешении уголовных дел. В Декла- рации прав человека 1948 г., а позже в Международном пакте о гражданских и политических правах 1966 г. закреплено правило, согласно которому каждый человек для установления обоснованности предъявленного ему уголовного обвинения имеет право на основе полного равенства на то, чтобы его дело было рассмотрено гласно, с соблюдением всех требований справедливости независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона (ст. 10 Декларации, ст. 14 Международного пакта)2.

Гуманный подход к решению правовых проблем, ориентирующийся при этом на нравственные ценности, дает значительный выигрыш в социальном плане, закрепляя в сознании людей представления о праве как о гаранте справедливости3. Тем самым воспитывается уважение к закону, а следовательно, законопослушание4. Поэтому не случайно в теории уголовно-процессуального права выделяют гуманизм в качестве нравственного принципа следственной деятельности5. Так, по мнению СМ. Про- кофьевой, гуманизм является принципом уголовного судопроизводства и «представляет собой требование решать задачи правосудия и расследования преступлений нравственными методами, которые предусматривают построение взаимоотношений между участниками уголовного процесса на основе уважения, охраны и соблюдения прав, свобод и законных интересов личности»6. В то же время Д.П. Котов полагает,

1 См.: Ветрова Г.Н. Закон и нравственность в уголовном судопроизводстве // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11, Право. - 1996. -№1. -С. 51.

2 См.: Москалъкова Т.Н. Справедливость как главный нравственный критерий уголовно- процессуальной деятельности // Духовность. Правопорядок. Преступность. Материалы научно прак тической конференции.-М., 1996.-С. 211, 212.

3 Так, в УК РФ законодательно закреплены принципы справедливости и гуманизма (ст. 6, 7).

4 См.: Ветрова Г.Н. Указ. соч. - С. 51.

5 См.: Дражкина И.В. Нравственные принципы следственной деятельности: Автореф. дис.канд. юрид. наук. - Минск, 1984. - С. 6.

6 Прокофьева СМ. Гуманистические начала уголовного судопроизводства: Автореф. дис.канд. юрид. наук. - СПб., 1999. - С. 8.

25

что «гуманность уголовно-процессуального законодательства может проявляться в том, что применение властных полномочий … не регулируется исчерпывающе, пре- доставляя следователю право выбора различных вариантов поведения»1.

Действительно, как отмечают А. Ратинов и Ю. Зархин, ни один самый совершенный закон не может предусмотреть бесконечного разнообразия приемов, используемых при расследовании преступлений. Закрепляя лишь основные и наиболее су- щественные правила, которые регулируют отношения между участниками дела, уголовный процесс оставляет большой тактический простор для выбора и применения эффективных средств, наиболее отвечающих характеру данной ситуации и особенностям действующих в ней лиц. Правильный выбор поведения невозможен, если не учесть нравственных соображений. Предпринимая то или иное действие, следователь зачастую встает перед необходимостью предпочесть одну ценность другой, принести что-то в жертву более высокой цели. Образно говоря, он вынужден определять нравственно допустимую цену, которую надлежит уплатить для достижения определенного блага. При явной несоразмерности ущемляемого интереса и достигаемого блага выбор не составляет труда, но далеко не всегда их сопоставление и сравнительная оценка дают общепризнанный и очевидный результат. Все зависит от иерархии ценностей, от места, занимаемого той или иной ценностью в общественном сознании и от индивидуальных нравственных воззрений следователя. Несоответствие их общественным идеалам и принятой субординации ценностей приводит к практическим действиям, нарушающим такие интересы личности или общества, которые в данном случае нужно было бы сохранить даже в ущерб другим. Принципу «пусть погибнет мир, но восторжествует правосудие» противостоит идея обязательности нравственного превосходства достигаемого блага над ущемляемым интересом. Постоянное решение вопросов типа «что важнее» требует четкого осознания следователем всей системы моральных ценностей, затрагиваемых уголовным судопроизводством. В этом, пожалуй, главный смысл гуманистической этики2.

1 Котов ДЛ. Указ. соч. - С. 25.

2 См.: Ратинов А., Зархин Ю. Следственная этика // Социалистическая законность. - 1970. - № 10. - С 36, 37.

26

Гуманизм исходит из признания человеческой личности высшей социальной ценностью. Но конкретная личность своим поведением может нарушить иные соци- альные ценности, вступить в противоречие с интересами других людей и общества в целом. В этих случаях между социальными ценностями возникает конфликт, который необходимо разрешать на основе строгого следования гуманистическим принципам, закладываемым в требования уголовно-процессуальных норм1. Такая позиция объясняется тем, что гуманизм - это не только доверие к человеку, но и элемент требова-тельности к нему . Реальный гуманизм, как верно указывает Н.В. Васильев, органически включает в себя принципиальность и справедливость, страстность в преодолении антиобщественных проявлений и нетерпимость к социальному злу. Правильное понимание гуманизма исключает одностороннее его толкование и никак не может означать лишь заботу о судьбе правонарушителя, огульно снисходительного отношения к нему3. Гуманизм не означает всепрощения, отмечает В.Е. Квашис. Это проявление человеколюбия не только к лицу, совершившему преступление, а прежде всего ко всем членам общества. Меры борьбы с преступностью осуществляются в первую очередь в интересах всего общества, в целях охраны и защиты прав всех граждан, укрепления правопорядка в стране. Эти меры потому и гуманны, что применение их способствует достижению благородных целей. Поэтому гуманизм не терпит либерализма в отношении преступников, а требует защиты интересов общества в целом4.

С.Г. Келина и В.Н. Кудрявцев утверждают, что «…гуманизм уголовной юстиции противоречив: охраняя личность и права потерпевших, интересы общества, уго- ловная юстиция вместе с тем должна проявлять гуманность и по отношению к пре- ступнику, нарушившему эти интересы»5. Однако нам представляется, что никакого противоречия здесь нет. Гуманизм - это целостное философское понятие, в котором не учитывается, какой статус имеет тот или иной субъект. Его цель - защита человека вообще, а не человека, обладающего определенным статусом. Поэтому
мы не

См.: Асташенков В.Г. Этико-правовые основы производства следственных действий // Совершенствование уголовно - процессуальной деятельности органов внутренних дел. - М., 1984. -С. 101.

2 См.: Котов Д.П. Указ. соч. - С. 19.

3 См.: Васильев Н.В. Принципы советского уголовного права. - М., 1983. - С. 24.

4 См.: Квашис В.Е. Гуманизм советского уголовного права. - М., 1969. - С. 27, 28.

5 Келина С.Г. Кудрявцев В.Н. Принципы советского уголовного права. - М., 1988. - С. 149.

27 разделяем гуманизм в отношении потерпевшего и гуманизм в отношении обвиняемого. Гуманизм распространяется на всех участников уголовного судопроизводства. Отношение к ним как законодателя, так и правоприменителя должно быть гуманным, а значит, и справедливым.

На определенном этапе развития отечественного уголовно-процессуального законодательства (конец 80-х - начало 90-х годов XX в.), стремясь обеспечить максимальную защиту прав обвиняемого (подсудимого), мы стали забывать о другой стороне судопроизводства - о лицах, потерпевших от преступления. По отношению к ним это не гуманно. Ведь именно государство призвано, в числе других задач, охранять права и интересы граждан от преступных посягательств. В противном случае лицо, потерпевшее от преступления, вынуждено будет еще и терпеть несправедливость, исходящую теперь уже от законодателя1. Таким образом, гуманизм по отношению к обвиняемому (подозреваемому, подсудимому) немыслим без гуманизма к потерпевшему, свидетелю и всем другим лицам, участвующим в уголовном судопроизводстве2. На это обращали внимание и другие авторы3.

Реализация принципов гуманизма не должна порождать чувство безнаказанности. Наоборот, неизбежная ответственность за преступное деяние - вот гуманизм по отношению к обществу, к законопослушным гражданам. Всепрощение же портит общество, порождает неверие в добро и справедливость, способствует отказу от за- конных способов решения конфликтов между людьми. Это ведет к вседозволенности, когда действуют не законы справедливости, а закон силы. Так, например, Ю. Голик и В. Селиверстов отмечают, что «гуманизм и его правовое закрепление должны быть строго «дозированы» в законодательстве о борьбе с преступностью. В противном случае результат может быть прямо противоположным изначальным устремлениям законодателя. Не надо забывать, что всепрощение в нынешних условиях способно

’ См.: Томин В.Т. Уголовное судопроизводство: Революция продолжается. - Горький, 1989. - С. 3, 4; Томин Б. Т., Поляков М.П., Попов А.П. Очерки теории эффективного уголовного процесса / Под ред. проф. В.Т. Томина. - Пятигорск, 2000. - С. 4, 23.

2 См.: Келина С.Г. Кудрявцев В.Н. Указ. соч. - С. 151.

3 См.: Москалъкова Т.Н. Указ. соч. - С. 214; Васильев Н. О гуманизме наших законов // Социалисти ческая законность. - 1990. - № 5. - С. 58; Леей А., Бицадзе Б. О расширении прав потерпевшего и его представителя в уголовном процессе // Советская юстиция. - 1989. - № 10. - С. 6, 7; Щерба С, Зайцев О., Сарсенбаев Т. Потерпевший в беспомощном состоянии: особенности судебного разбирательства // Российская юстиция. - 1995. - № 5. - С. 19, 21 и др.

28

дать только один результат - рост социальной напряженности, а на этой основе и рост преступности»1. Поэтому вполне объяснимо стремление авторов ужесточить борьбу с преступностью. Однако следует отметить, что в данном высказывании, на наш взгляд, произошла подмена понятия. Гуманизм не означает всепрощения. Он строг к лицам, совершившим преступление, но требует справедливого отношения к ним. Гуманный закон не позволит потерпевшему оставаться безучастным к судьбе правонарушителя и своей собственной. Говоря о всепрощении, авторы, скорее всего, имели в виду либеральный закон.

Гуманизм уголовно-процессуального законодательства следует отличать от

его либерализма2. «Излишек» либеральных норм способен превратить уголовное су-

з допроизводство в «хаос вседозволенности» , создавая непреодолимые препятствия на

пути собирания доказательств вины. Это чревато, с одной стороны, созданием атмо- сферы безнаказанности в обществе, проявляющейся в отсутствии доверия к правоохранительным органам, а также в неспособности последних бороться с преступностью. С другой стороны, снижение уровня государственного принуждения в сфере уголовного судопроизводства без учета его оптимально- необходимой меры, обусловленной социально-экономическим развитием общества, приводит к росту «околопроцессуального» принуждения. Стремясь удовлетворить общественные ожидания в сфере борьбы с преступностью, должностные лица правоохранительных органов прибегают к доказыванию вины лица способами, не предусмотренными законом, в силу неэффективности последнего. Чем либеральнее закон, тем выше вероятность неправовых методов воздействия на личность, с целью, например, признания подозреваемым своей вины в совершенном преступлении. Подобная практика, к сожалению, имеет место в органах, призванных бороться с преступностью и некоторые должностные лица в этой борьбе зачастую сами совершают преступления4. Поэтому необоснованно либе-

1 Голик Ю., Селиверстов В. Пределы гуманизма // Социалистическая законность. - 1990. - № 6. - С. 15.

2 Это понятие толкуется в словарях русского языка как излишняя терпимость, снисходительность, вредное попустительство. См.: Ожегов СИ. Словарь русского языка. - М., 1988. - С. 314; Большой толковый словарь русского языка / Сост. и гл. ред. Кузнецов С.А. - СПб., 1998. - С. 496; Васюкова И.А. Словарь иностранных слов. - М., 1999. - С. 355 и др.

3 Алексеев С.С. Философия права. - М., 1998. - С. 64.

4 См.: Каляпш И.А., Шимоволос СМ. Доклад о применении пыток на территории Нижегородской области // Правозащитник. - 1998. - № 2. - С. 24 - 37.

29

ральный закон вреден для общества, тем более в условиях, когда уровень квалификации преступников постоянно растет. Обезоружив таким законом следователя, говорить о гуманизме уголовного судопроизводства будет просто лицемерием.

Э.П. Асташенкова, применительно к нормам УПК РСФСР, отмечает, что «…некоторые нормы уголовно-процессуального закона, регламентирующие, напри- мер, работу следователя со свидетелями, не в полной мере реализуют содержание принципа … гуманизма. Так, в ст. 73 УПК не оговорено, какие причины неявки по вызову являются уважительными, что позволяет следователю толковать их различ- ным образом; в судебной повестке свидетеля предупреждают, что в случае неявки последний может быть подвергнут приводу (ст. 155 УПК), как и обвиняемый; ст. 79 УПК не предусматривает разъяснение свидетелю необходимости назначения и производства экспертизы и т.д. То же встречается и по отношению к потерпевшим. Это позволяет сделать вывод, что в указанных случаях гуманизм «поворачивается» к свидетелю и потерпевшему только одной стороной - требовательной»1. Нам же представляется, что о гуманизме здесь речи идти не может. Например, несправедливо по отношению к потерпевшему не ознакомлять его с постановлением о назначении экспертизы или с материалами оконченного дознания. Здесь можно говорить об отсутствии гуманизма в правовом положении указанных субъектов уголовного процесса, несправедливом наделении их правами и обязанностями и явном противоречии с Конституционным принципом равенства прав человека (ст. 19). Справедливость в сфере борьбы с преступностью, как нам представляется, должна означать требование соответствия между правами людей и их обязанностями, между деянием и воздаянием, преступлением и наказанием. Поэтому неотъемлемой чертой уголовного судопроизводства должно стать именно воздаяние за преступление, а не опека над лицами, его совершившими. Отрадно, что УПК РФ отчасти устранил эту несправедливость. Так, в соответствии сп. 11 ч. 2 ст. 42 УПК РФ, потерпевший вправе, в определенных случаях, знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы и заключением эксперта, а в соответствии с п. 12 данной статьи - знакомиться по окончании предва-

Асташенкова Э.П. Принцип социалистического гуманизма как нравственная основа деятельности и поведения советского следователя // XXVI съезд КПСС и проблемы уголовно - процессуальной и организационной деятельности органов предварительного следствия. - Волгоград, 1982. - С. 22.

30 рительного расследования со всеми материалами уголовного дела, выписывать из него любые сведения в любом объеме, а также снимать копии документов.

С другой стороны, отступление от принципа гуманизма, особенно при применении чрезмерно суровых мер к обвиняемому (подозреваемому), чревато серьезными негативными социальными последствиями. Причиняя излишние страдания обвиняе- мому и его близким, такие меры способны превратить преступника в глазах общест- венности в жертву, вызывая к нему чувство сострадания вместо осуждения его пре- ступного поведения1. Поэтому именно демократические, гуманные принципы уго- ловного процесса должны определять нравственное содержание закрепленных в за- коне правил ведения следствия. Их учет способен определить критерии допустимого вмешательства в личную жизнь человека. Кроме того, установленный законом порядок расследования преступлений в значительной мере предопределяет ту нравственную атмосферу, в которой действует следователь2.

Гуманизм, означающий в переводе с латинского «человечность», ставит на первое место интересы человека и, следовательно, утверждение гуманных принципов, способствует усилению частных начал в уголовном судопроизводстве. Частный интерес основан на собственном интересе лица, свободе его воли в выборе целей и средств их достижения, результата и процесса осуществления3. При этом общественный интерес в уголовном процессе, как отмечают Л.В. Ильина и В.А. Похмелкин, должен достигаться, как правило, не путем стеснения или ограничения частного интереса, а путем его ограждения и всесторонней защиты. Когда же соотношение между частным и общественным интересом не является очевидным, приоритет должен принадлежать интересу частному, потому что через его охрану общественный интерес будет достигнут обязательно, в противоположном случае необходимый результат может быть и не получен или же будет сопровождаться очень большими потерями4. Оставление без внимания индивидуальных, частных интересов участников уголовно-

1 См.: Келина С.Г. Кудрявцев В.Н. Указ. соч. - С. 155.

2 См.: Алексеев Н.С. Захарченко Н.А. Закон и коммунистическая нравственность. - М., 1975. - С. 86, 87.

3 См.: Масленникова Л.Н. О соотношении общественных и частных интересов в уголовном судопро изводстве // Духовность. Правопорядок. Преступность / Материалы научно практической конферен ции. -М., 1996.-С. 204.

4 См.: Ильина Л.В., Похмелкин В.А. Пределы нравственной допустимости уголовно- процессуального принуждения // Правовое принуждение в борьбе с преступностью. - М., 1989. - С. 33.

31

го судопроизводства может привести к увеличению так называемого государственного начала. Оно характеризуется тем, что личность, лишенная правовых возможностей защищать свои интересы, выступает в процессе не субъектом деятельности, а объектом . Поэтому именно характер отношений между государством и личностью наиболее ярко, полно и, надо сказать, правдиво отражает истинный тип как самого государства, так и его правовой системы2. Не случайно авторы Концепции судебной реформы в РФ называют в качестве одной из причин кризиса отечественной системы юстиции то обстоятельство, что длительное время государство оставалось враждебным по отношению к гражданскому обществу и личности. Для юстиции были характерны преувеличенная забота об интересах государства в ущерб другим субъектам правоотношений, подмена общественных и частных начал государственными. В системе правоприменения не была обеспечена общественная функция правосудия - оно оказалось во власти государства. Народному правосознанию не было места в судебных залах3. В то же время субъективные, частные права не должны разрушать публично-правовую природу уголовного судопроизводства, а должны выражать его нравственную, гуманную основу как социального института4.

В рамках уголовно-процессуального законодательства, действовавшего до 1 июля 2002 г., ученые по-разному трактовали публичность. Так, И. Петрухин ее опре- деляет как «правовой принцип, в соответствии с которым должностные лица и органы государства обязаны действовать от его имени и в его интересах»5. Публичный характер уголовного процесса требует активности от правоохранительных органов, проявление ими инициативы при расследовании и судебном разбирательстве уголовного дела6. Он выражается не в том, что процесс ведется независимо от воли и желания граждан - частных лиц, участвующих в процессе, а в том, что эти органы не могут

’ См.: Масленникова Л.Н. Публичное и диспозитивное начала в уголовном судопроизводстве России: Автореф. дис.докт. юрид. наук. - М., 2000. - С. 28, 41.

2 См.: Ковтун Н.Н. Соотношение частных и публичных начал в уголовном судопроизводстве РФ: Время выбора // Государство и право. - 1995. - № 11. - С. 66; Касаткина С. О соотношении публич ных и личных интересов в Российском уголовном процессе // Уголовное право. - 2001. - № 3. - С. 65.

3 См.: Концепция судебной реформы в РФ. - М., 1992. - С. 26, 27.

4 См.: МасленниковаЛ.Н. Указ. соч. - С. 29.

5 Петрухин И- Публичность и диспозитивность в уголовном процессе // Российская юстиция. - 1999. -№3.-С.24.

6 См.: Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса (Вопросы теории и практики). -М., 1971.-С. 74.

32

отказаться от производства действий, нужных для правильного разрешения дела, лишь на том основании, что заинтересованное лицо не просит об этом . Поэтому, на наш взгляд, частные начала в известной степени присущи публично-правовой природе уголовного судопроизводства.

Л.Н. Масленникова следующим образом проводит деление публичного и частного интереса в уголовном процессе: «…если объективным правопорядком предос- тавлена возможность действовать для защиты интереса личности, составляющего содержание публичного интереса, на основе собственного волеизъявления, налицо субъективное публичное право; в том случае, если объективным правопорядком предоставлена возможность действовать (бездействовать) для защиты интереса личности, не составляющего содержание публичного интереса, на основе собственного во-леизъявления личности, налицо - субъективное частное право» . Нам же представляется, что такого строгого деления проводить не стоит, поскольку сформулированные законодателем задачи (назначение) уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК РФ), обусловлены публично - правовой природой процесса расследования преступлений и имеют конечной целью охрану прав и интересов личности независимо от того, какой интерес при этом преследуется. Именно совокупность частных интересов обуславливает интерес общественный, так же как совокупность данных интересов обуславливает публично - правовую природу уголовного процесса. Это связано с тем, что только общество (совокупность частных лиц) диктует формы и методы защиты от преступных посягательств. Поэтому между ними провести жесткую границу весьма сложно. В то же время частные и публичные начала являются теми элементами, в единстве и взаимодействии которых развивается уголовный процесс, состоит его сущность3. Далее Л.Н. Масленникова отмечает, что «…нет оснований для развития частного начала в уголовном судопроизводстве…»4. Мы же полагаем, что основания для развития частных начал есть. Частные начала призваны придать уголовно- процессуальным нор-

1 См.: Масленникова Л.Н. Указ. соч. - С. 24.

2 Там же -С 33.

3 См.: Лившиц В., Прошкин Л. Процессуальный гуманизм и инквизиция // Социалистическая закон ность. - 1990.-№ 1.-С. 37.

См.: Масленникова Л.Н. Указ. соч. - С. 38.

33

мам гуманный характер, способствуют реализации прав и свобод человека и гражданина.

Гуманный характер уголовно-процессуальных норм отчасти обеспечивается за счет того, что законодатель при конструировании правовых предписаний уделяет немало внимания отношениям родства, супружества и свойства, допуская в них воз- можность достижения частных интересов заинтересованными лицами. Влияние дан- ных отношений на уголовное судопроизводство трудно отрицать, поскольку в недавнем прошлом около 30 статей УПК РСФСР, а ныне, по УПК РФ более 50, прямо учитывают родственные и супружеские связи в уголовно-процессуальных нормах. Так, с учетом отношений родства, в законодательстве сформулированы институты свидетельского иммунитета, законных представителей, гражданских ответчиков, институт судебного обжалования ареста и другие. Они присутствуют в правилах отвода следователя, прокурора, судьи и некоторых других участников уголовного процесса (ст. ст. 61-72 УПК РФ). Степень включенности указанных отношений в требования уголовно-процессуальных норм позволяет говорить об уровне гуманизации законодательства и степени защиты частных интересов лиц, вовлеченных в эту деятельность. Под гуманизацией уголовного судопроизводства обычно понимают «исторически закономерный процесс внедрения в уголовно- процессуальное законодательство общечеловеческих ценностей и гарантий их реализации, когда в центр каждого следственного действия и принимаемого решения ставятся интересы человека, его права и индивидуальные особенности»1.

Нормы уголовно-процессуального права нередко связывают с фактом родства, супружества или свойства определенные юридические последствия. Так, например, судья, прокурор, следователь, дознаватель не может участвовать в производстве по уголовному делу, если он является близким родственником или родственником любого из участников производства по данному уголовному делу (п. 3 ч. 1 ст. 61 УПК РФ).

Отмечая гуманную направленность исследуемых отношений, следует отметить, что без их учета в сфере уголовного судопроизводства трудно обойтись, поскольку само общество заинтересовано в обережении личностных связей, образуемых

’ Прокофьева СМ. Гуманистические начала уголовного судопроизводства: Автореф. дис.канд. юрид. наук. - СПб., 1999. - С. 7.

34

благодаря семье. Данное обстоятельство отчасти и определило увеличение количества таких положений в УПК РФ. Вместе с этим, столь большой объем норм, оперирующих терминами «родство», «супружество» и «свойство», казалось бы, должен иметь под собой закрепленные в законе понятия указанных состояний. Однако они фактически отсутствуют как в действующем законодательстве, так и в нормативных актах, ставших достоянием истории. Причем предпринятую законодателем попытку закрепить понятие родства (п. 37 ст. 5 УПК РФ) вряд ли можно признать удачной, поскольку оно содержит в себе логическую ошибку, определяя понятие само через себя, образуя тем самым тавтологию {родственники - все иные лица, за исключением близких родственников, состоящие в родстве). Это не позволяет достоверно судить о круге тех, кто именуется родственниками.

В толковом словаре русского языка СИ. Ожегова и Н.Ю. Шведовой родство определяется как связь между людьми, основанная на происхождении одного лица от другого (прямое родство), или различных лиц от общего предка, а также на брачных семейных отношениях1. Другие словари разъясняют это понятие аналогичным образом2. В юридической литературе под родством обычно понимается кровная связь лиц происходящих одно от другого либо от общего предка3. Основанное на действительно кровном происхождении лиц родство в своей основе всегда имеет факт происхождения, т.е. факт биологического порядка. Вместе с тем, оно выступает и в качестве явления социального. В сфере права государство придает ему в издаваемых нормах юридический характер.

Однако не всякое родство влечет за собой юридические последствия. Родство как факт естественного, биологического порядка существует безотносительно к тому, сопровождается ли оно какими-либо правами и обязанностями. Так, например, двоюродные братья и сестры не могут пользоваться правами, предусмотренными ч. 8 ст. 42 УПК РФ в случае смерти потерпевшего, а родные могут. Следовательно, родство в

1 См.: Ожегов СИ., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. - М, 1997. - С. 682.

2 Подобное понятие родства можно встретить в различных словарях (см.: Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. - М., 1955. - Т. 4. - С. 11; Большой толковый словарь русского языка / Сост. и гл. ред. Кузнецов С.А. - СПб., 1998. - С. 1126; Словарь русского языка в 4-х т. / Под. ред. А.П. Евгеньевой. - М, 1987. - Т. 3. - С. 725 и др.).

3 См.: Рясенцев В.А. Советское семейное право. - М., 1982. - С. 53; Свердлов Г.М. Советское семейное право. -М., 1951.-С. 102.

35

биологическом смысле может охватывать более широкий круг лиц, чем то родство, с которым связаны права и обязанности.

Родство не следует смешивать с фактом рождения. Действующее семейное за- конодательство связывает возникновение прав и обязанностей родителей и детей именно с фактом родства (т.е. происхождения одного лица от другого), а не рождения (ст. 47 Семейного кодекса РФ1). В свою очередь, установление родства связано с фактом рождения. Рождение следует рассматривать как естественную основу для возникновения близких отношений между людьми. Как основа родственной связи, оно представляет собой явление биологического порядка. Кроме того, это факт моментального действия. Родство же - это факт длящийся (состояние). Оно выступает как факт биологического и в то же время социального порядка, объединяя лиц не в результате их волеизъявления, а в силу естественно - биологических свойств с учетом происхождения одного от другого. Такое положение строго персонифицирует участников родственных отношений, придает им сугубо личностный характер.

Характерным для родственных отношений является то, что для их возникновения недостаточно одного факта родства, необходимо, чтобы оно было удостоверено в установленном порядке. Так, единственным основанием возникновения взаимных прав и обязанностей родителей и детей является происхождение детей (факт родства), удостоверенное записью о рождении, произведенной органами загса (ст. 48 СК РФ) . Причем СК РФ предусматривает, что дети, родившиеся от лиц, не состоящих между собой в браке, имеют по отношению к своим родителям такие же права и обязанности, как и дети, рожденные в браке, при условии, что их происхождение было закреплено надлежащим образом (ст. 53 СК РФ). У ребенка, рожденного женщиной, не состоящей в браке, в отношении которого отцовство не было установлено ни в добровольном, ни в судебном порядке (ст. 48 - 50 СК РФ), правоотношения возникают только с его матерью и ее родственниками3. Кроме этого, следует отметить, что согласно ст. 71 СК РФ родители, лишенные родительских прав, теряют все права, основанные на факте родства с ребенком (несмотря на биологическое родство), в отноше-

1 Далее - СК РФ.

2 См.: Данилин В.И., Реутов СИ. Юридические факты в советском семейном праве. — Свердловск, 1989.-С. 115- 117.

3 См.: Комментарий к Семейному кодексу РФ / Отв. Ред. И.М. Кузнецова. - М., 1996. - С. 152.

36 нии которого они были их лишены (сохраняется лишь обязанность по содержанию детей). Однако сам ребенок по отношению к такому родителю свои права сохраняет.

Усыновление нельзя расценивать как родство, отмечают В.И. Данилин и СИ. Реутов. Оно представляет собой явление общественного порядка, и в его основе не лежит биологическая (кровная) связь лиц. Отношения по усыновлению возникают сразу же как правовые, поскольку фактического усыновления действующее законода- тельство не знает. Оно лишь приравнивает отношения, возникшие вследствие усы- новления, к отношениям родства (ст. 137 СК РФ, ст. 1147 Гражданского кодекса РФ1). Поэтому наряду с родством как биологической категорией нет и не может быть родства «в общественном смысле слова»2.

Понятие «родства» тесно связано с понятием «происхождение». Родственниками являются люди, связанные происхождением. Существует две формы такой связи: первая - это связь между людьми, из которых один произошел от другого, вторая - связь между людьми, которые произошли от одного и того же предка. В первом случае люди связаны просто происхождением, во втором - общностью происхожде- ния.

Когда один человек непосредственно произошел от другого, то говорят о связи посредством рождения. Таковы отношения между родителями и детьми, т.е. между отцом и сыном, отцом и дочерью, матерью и сыном, матерью и дочерью. Связь по- средством рождения является самой простой, элементарной формой отношения родства. Для обозначения этой единицы родства нередко употребляется термин «степень родства»3. Степень родства определяется числом рождений, отделяющих родственников одного от другого (ст. 1145 ГК РФ). Люди, из которых один рожден другим, связаны одной степенью родства и являются родственниками в первой степени. Внука связывает с дедом уже не одна степень родства, а две, они являются родственниками во второй степени. Правнука связывают с прадедом три степени родства, они являются родственниками в третьей степени4.

’ Далее - ГК РФ.

2 См.: Данилин Б.К, Реутов СИ. Указ. соч. - С. 117, 118.

3 См.: Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. - М., 1955. - Т. 4 - С. 11.

4 См.: Семенов Ю.И. Происхождение брака и семьи.- М., 1974. - С. 16, 17.

37

Количество рождений является лучшим мерилом близости родства, потому что чем большим числом рождений отделено известное лицо от источника крови, тем слабее физиологическая связь. Связь степеней, неразрывно продолжающихся, составляет линию1. Линия родства может состоять как из одной степени, так и из многих. В последнем случае она представляет собой цепь степеней родства. Термин «степень родства» употребляется для обозначения не только элементарной единицы родства, но и линии, состоящей из одной или нескольких таких единиц. В последнем случае его использование сочетается с порядковым числительным, которое равно числу единиц, образующих данную линию. Если людей соединяет линия, состоящая из одной степени, то говорят, что их связывает первая степень родства, если - линия, состоящая из пяти элементарных единиц, то говорят, что их связывает пятая степень родства, и т.п.

Люди, происходящие друг от друга, связаны линией происхождения или прямой линией родства. Они состоят в родстве по прямой линии или просто в прямом родстве. В отличие от них, люди, происшедшие от общего предка, характеризуются как состоящие в родстве по боковой линии или просто в боковом родстве2. Прямая линия называется восходящею, если она рассматривается от потомков к родоначальникам: внук, сын, отец, дед. Она называется нисходящею, если направлена от родоначальников к потомству: дед, отец, сын, внук.

Для определения степени родства в прямой линии исчисляется количество не- обходимых рождений. Так, например, между дедом и внуком существует вторая степень родства, так как необходимо было рождение сына (отца) и внука. В боковой линии определение степени родства производится установлением числа необходимых рождений от данного лица вверх по восходящей линии до общего родоначальника, а потом числа необходимых рождений от этого родоначальника вниз по нисходящей линии до другого родственника. Так, например, двоюродные братья состоят в четвертой степени родства, потому что от одного из них до общего родоначальника, деда,

1 См.: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.). - М., 1995. - С. 454.

2 См.: Семенов Ю.И. Указ. Соч. - С. 16, 17.

38

насчитывается два рождения и от деда, до второго брата - два рождения. Степень, от которой происходят две или более линии, называется в отношении к ним коленом.

Выражением «родной» обозначается родственники в первой боковой линии, например, родной брат, родной племянник. Родственник во второй боковой линии называется двоюродным, в третьей - троюродным и т.д. Слову «родной» придается еще и другое значение. Два брата или две сестры называются родными, когда имеют одного отца и одну мать. В противоположность тому, братья и сестры, имеющие общего отца, но разных матерей, называются единокровными; имеющие общую мать, но разных отцов - единоутробными1.

Реальное родство существует как сочетание элементарных отношений родства, каждое из них представляет связь между двумя людьми, один из которых является родителем другого. У человека не может быть менее двух и более двух родителей. От него отходят две и только две восходящие линии. Что же касается нисходящих линий, то они могут быть, а могут и не быть, причем число их может быть различным.

Родство в целом есть отношение биологическое, естественное. Недаром же к слову «родство» часто прибавляют прилагательное «кровное», говорят не просто о родственных, а о кровнородственных связях. А биология размножения человека, с ко-торой связано и из которой вытекает родство, всегда была и остается той же самой . Но что же собственно обозначают термины родства? На первый взгляд кажется, что они указывают на определенных, конкретных людей. Действительно, терминами «отец», «мать», «дядя» и т.п. «я» (условно) обозначаю конкретных лиц. Но обратим внимание, что человека, которого «я» называю отцом, другие люди именуют иначе: сыном, братом, дядей, дедом и т.п. И это понятно. Отцом он является лишь по отношению «ко мне» (для упрощения изложения допустим, что «я» являюсь единственным его ребенком), а по отношению к другим людям он выступает уже в ином качестве. Таким образом, называя человека отцом, я обозначаю мое отношение к нему. Меня и отца связывает линия, состоящая из одной степени родства, связывает первая степень или одна степень родства. Является ли термин «отец» обозначением этой линии, этой степени? Да, этот термин обозначает данную линию родства, но лишь в том

1 См.: Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. - С. 454.

2 Семенов Ю.И. Указ. соч. - С. 22.

39

ее качестве, в каком она выступает только для «меня», но не для «моего» отца. Для «моего» отца эта же самая линия выступает совершенно по-иному, чем для «меня». И иначе быть не может. Для него эта линия - нисходящая, для «меня» - восходящая. Для «меня» он - человек, который «меня» породил, для него «я» - человек, который им порожден. Для «меня» эта линия есть отношение к отцу, для него - отношение к сыну. Поэтому он обозначает отношение между нами другим термином, чем «я», - словом «сын».

В этом примере чрезвычайно ярко проступает одна из характерных особенностей обрисованных нами родственных отношений. Они представляют собой не только и не просто отношения между индивидами, они всегда проявляются как отношения одного индивида, который выступает в качестве центра системы и не может быть обозначен иначе, чем «я», ко всем остальным, которые выступают в качестве его родственников и обозначаются им соответствующими терминами родства. Вполне понятно, что каждый человек для себя есть «я», а все другие (речь идет лишь о людях, связанных с ним родством) выступают по отношению к нему как его родственники. От того, кто в данном контексте выступает в качестве «я», зависит характеристика данной линии как прямой или боковой (в первом смысле), деление прямой линии на восходящую и нисходящую. От «я» идет во все стороны отсчет степеней родства.

При такой системе родственных отношений термины родства не могут быть не чем иным, как обозначением линий родства, связывающих «я» с другими людьми, причем эти линии обозначаются такими, какими они являются для «я», но не для родственников, с которыми они его связывают1.

Каждый человек принадлежит к определенному роду. Количество родственных кругов, в которые входит каждый, увеличивается по мере восхождения к родона- чальникам. Но с расширением родственного круга ослабляется кровное родство и нравственная связь, а потому в основном закон признает юридическое значение толь-ко за близким родством . Этим, наверное, и можно объяснить отсутствие детальной регламентации отношений между родственниками более отдаленных степеней родст-

1 См.: Семенов Ю.И. Указ. соч. - С. 19, 20.

2 См.: Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. - С. 454.

?Я* 40

ва. К близким родственникам, согласно ст. 14 СК РФ относятся родители, дети, род- ные брат и сестра, а также дед, бабушка и внуки.

Что касается свойства, то оно представляет собой отношение, существующее между одним из супругов и родственниками другого, а также между родственниками обоих супругов. Каждый родственник одного из супругов для другого супруга и его родственников является свойственником. Для обозначения отношений свойства су- ществуют особые термины (зять, тесть, теща, золовка и т.п.).

Вместе с терминами родства, а также терминами, употребляемыми для обозначения супругов (муж, жена), они образуют то, что еще в 1868 г. американский ученый Льюис Генри Морган называл системой родства и свойства, хотя точнее, с точки зрения Ю.И. Семенова, было бы говорить о системе терминов родства, супружества и свойства1. Это связано с тем, что с одной стороны супруги не являются род- ственниками друг другу, поскольку не связаны общностью происхождения. С другой - они не считаются свойственниками, согласно определениям этого понятия. Между мужем и женой существуют отношения супружества, которые возникают, согласно ст. 10 СК РФ, со дня государственной регистрации заключения брака в органах записи актов гражданского состояния.

Аналогичное определение свойства содержится в толковом словаре русского языка СИ. Ожегова и Н.Ю. Шведовой, где сказано, что свойство - это «отношения между людьми, возникающие из брачного союза одного из родственников (отношения между супругом и кровными родственниками другого супруга, а также между родственниками супругов)»2.

М.В. Антокольская отмечает, что «свойством называются отношения между собой детей или иных родственников каждого из супругов. Свойственники не состоят в кровном родстве между собой» . В своем определении она как бы подчеркивает на- личие отношений свойства между супругом и детьми другого супруга. Пределы регулирования в семейном праве отношений между отчимом (мачехой) и пасынком (падчерицей) определены довольно четко. Указанные лица не приравниваются к родите-

1 См.: Семенов Ю.И. Указ. соч. - С. 23.

2 Ожегов СИ, Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. - М, 1997. - С. 705.

3 Антокольская М.В. Семейное право: Учебник. - М., 1996. - С. 121.

4i r*№?’r:^

лям и детям, поскольку их права и обязанности не основываются на происхождении (ст. 47 СК РФ). В остальном же отношения свойства в юридической литературе рас- писаны весьма поверхностно. Видимо, это связано с тем, что роль свойства в праве незначительна. Даже в определениях понятия семьи, предложенных правовой наукой, о свойстве вообще не упоминается1. Описанная нами выше система родства, супружества и свойства содержится только в теории семейного и гражданского права. Причем она существует в указанном виде довольно давно. Ее можно встретить еще в работах дореволюционных юристов2.

Нельзя обойти вниманием в нашем исследовании понятие семьи. Это связано с тем, что именно она, пожалуй, является первопричиной возникновения и развития отношений родства, супружества и свойства. Кроме того, данное понятие применяется и в УПК РФ (ст. 99, 107, 174, 182 и др.). Для семейных отношений характерно, что они являются глубоко личными, во многом интимными и в нормальном их состоянии основываются на чувствах любви, взаимоуважения и привязанности. Поэтому права и обязанности членов семьи в основном являются неотчуждаемыми. Здесь отсутствует правопреемство3.

Семья исследуется во многих направлениях, поскольку она представляет собой один из сложнейших социальных организмов. В соответствии со своими задачами семью изучают философы, социологи, историки, демографы, медики, педагоги, этнографы, экономисты и юристы. В этой связи особую значимость приобретает во- прос о научном определении понятия семьи, которое могло бы быть исходным для всех отраслей науки и вместе с тем достаточно полным и точным, отражающим все существенные признаки самого социального явления4.

До настоящего времени в законодательстве Российской Федерации такое уни- версальное понятие отсутствует. Это говорит о том, что определение семьи с право- вой точки зрения не отличается простотой. Обратившись к словарю русского языка

1 См.: Мананкова Р.П. Проблемы правового статуса «других» членов семьи / Вопросы теории и прак тики гражданско-правового регулирования: Сб. статей / Под ред. В.Ф. Воловича, Б.Л. Хаскельберга, В.Н. Щеглова. - Томск, 1987. - С. 95, 96.

2 См.: Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. - С. 453 - 456.

3 См.: Данилин В.И., Реутов СИ. Указ. соч. - С. 11.

4 См.: Мананкова Р.П. Правовой статус членов семьи по советскому законодательству. - Томск, 1991. -С. 20,21.

42

СИ. Ожегова и Н.Ю. Шведовой, мы находим, что «семья есть группа живущих вме- сте близких родственников»1. Философский словарь понятие семьи определяет как «вид социальной общности, важнейшая форма организации личного быта, основанная на супружеском союзе и родственных связях, т.е. на многосторонних отношениях между мужем и женой, родителями и детьми, братьями и сестрами и другими родст-венниками, живущими вместе и ведущими общее хозяйство» .

Традиционная характеристика семьи как ячейки общества отражает философский аспект ее понимания, содержит определение ее места в структуре общества. «Семья - ячейка (малая социальная группа) общества, важнейшая форма организации личного быта, основанная на супружеском союзе и родственных связях, то есть на многосторонних отношениях между мужем и женой, родителями и детьми, братьями и сестрами и другими родственниками, живущими вместе и ведущими общее хозяйство»3.

Известный в дореволюционной России юрист Г.Ф. Шершеневич ранее фор- мулировал понятие семьи следующим образом: «Семья представляет собой союз лиц, связанных браком, и лиц, от них происходящих» . Как видим, он подчеркивал главным образом естественно-биологическую сторону семьи. Автор так и писал: «В основе семьи лежит физиологический момент, стремление к удовлетворению половой потребности. Этим определяется элементарный состав семьи, предполагающий соединение мужчины и женщины. Дети являются естественным последствием сожительства. Если состав семьи обусловливается физиологическими причинами, то отношение членов семьи определяется этическим фактором». И далее: «Физический и нравственный склад семьи создается помимо права»5.

Г.К. Матвеев определяет семью как основанное на браке и родстве объединение лиц, связанных между собой личными и имущественными правами и обязанно- стями, моральной и материальной общностью и поддержкой, ведением общего хозяйства и воспитанием детей.

1 Ожегов СИ., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. - М., 1997. - С. 711.

2 Философский словарь / Под ред. Фролова И.Т. - М., 1987 - С. 423.

3 Мананкова Р.П. Правовой статус членов семьи по советскому законодательству. — Томск, 1991. - С. 21.

4 Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. - С. 406. Там же.

43

В своей публикации Г.К. Матвеев цитирует также понятие семьи, данное юристом В.И. Бошко: «Семья есть союз лиц, основанный на свободном и равноправном браке или близком родстве (нередко на усыновлении), а также объединенный взаимной материальной и моральной поддержкой, заботой о воспитании потомства, осуществляемой при широкой и все возрастающей помощи государства, и обладаю- щий соответствующими правами и обязанностями»1. «Семья является элементарной ячейкой общества, основанной на юридическом оформлении брака и выполняющей определенные функции (хозяйственно-экономическую, воспитательную и др.)», - говорит о семье В.В. Цуркану2.

Р.П. Мананкова определяет семью как «малую социальную группу (объединение, союз лиц), основанную на браке, родстве, усыновлении и иных формах принятия детей на воспитание, связанную общностью жизни, а также семейными правами и обязанностями»3.

Характерно, что в качестве социального института социологи признают лишь семью, основанную на браке, поскольку все остальные группы, например мать и ре- бенок, не способны, по их мнению, выполнять все функции семьи. Отсюда выводится понятие «институированная семья», т.е. семья полноценная, способная выполнять все функции.

Определение понятия семьи как малой группы предложено и А.Г. Харчевым: «Семью можно определить как обладающую исторически определенной организацией малую социальную группу, члены которой связаны брачными или родственными отношениями, общностью быта и взаимной моральной ответственностью, социальная необходимость которой обусловлена потребностью общества в физическом и духовном воспроизводстве населения»4.

Одним из признаков семьи является наличие брачных или родственных отношений, связывающих ее членов. По этому признаку семью отличают от иных малых

1 Цит. по кн.: Матвеев Г.К. Советское семейное право. - М., 1985. - С. 47.

2 Цит. по ст.: Вареник Ю.В. Семейные отношения как объект уголовно-правовой охраны // Проблемы обеспечения органами внутренних дел прав и ответственности граждан России в современных усло виях / Сборник статей адъюнктов и соискателей. Выпуск № 5. - М., 1994. - С. 62.

3 Мананкова Р.П. Правовые проблемы членства в семье. - Томск, 1985. - С. 22.

4 ХарчевА.Г. Брак и семья в СССР. -М., 1964. - С. 57.

44

социальных групп. Социологи различают брак как первооснову семьи и сожительство. Родство рассматривается в качестве основания семьи независимо от его степени: по-видимому, предполагается та родственная связь, наличие которой не вызывает сомнений, потому что ее в любое время можно доказать. Но в социологической литературе не упоминается об усыновлении и тем более иных формах принятия детей на воспитание как об основаниях возникновения семьи1. В юридической литературе можно встретить множество других определений этого понятия2.

Существование неодинаковых понятий семьи, которые не противоречат друг другу, а лишь оттеняют какие-то ее черты, еще раз свидетельствует о сложности такого общественного явления, как семья, каждая из внешних граней которой может иметь свое обозначение. Речь идет о взаимодополняющих признаках, которые не ис- ключают друг друга. Главное же остается неизменным - в каждой семье ее члены выполняют различные взаимосвязанные роли: мужа и жены, отца и матери, тещи и тестя, свекра и свекрови, зятя и невестки, сына и дочери, племянника и племянницы и т.п.

Сказанное позволяет выделить следующие типы семейных отношений: суп- ружеские, между родителями и детьми, между детьми в семье, между детьми и пра- родителями.

Семейные правоотношения возникают из таких своеобразных юридических фактов, как брак и родство, материнство и отцовство, усыновление и патронат. Именно поэтому семейные правоотношения относятся к длящимся и связывают между со- бой не посторонних людей, а близких - супругов, родителей, детей и других родст- венников3.

В демографической литературе можно встретить понятие «семья» от самых общих, нечетких определений до предельно конкретных. Например, семью как демо- социальную ячейку определяют как «некое структурное образование (микрострукту-

’ См.: Мананкова Р.П. Правовые проблемы членства в семье. - Томск, 1985. - С. 8.

2 См., например– Бошко В.И. Очерки советского семейного права. - Киев, 1952. - С. 89; Свердлов Г.М. Советское семейное право. - М., 1958. - С. 17; Иоффе О.С. Советское гражданское право. - Л., 1965. - Ч. 3. - С. 175; Рясенцев В.А. Советское семейное право. - М., 1967. - С. 47; Ворожейкин ЕМ. Пра вовые основы брака и семьи. - М, 1968. - С. 17 и др.

3 См.: Вареник Ю.В. Указ. соч. - С. 62.

45 ру), обладающую свойством самоуправления и саморазвития»1. Наиболее распространенным является понимание семьи как «объединенной узами родства или свойства группы лиц, совместно проживающих и имеющих общий бюджет»2. Как видно из этого определения, семья основывается на родстве или свойстве.

Не включая брак в качестве одного из оснований семьи, ученые-демографы в то же время наряду с родством, образующим семью, называют свойство, не раскрывая точного смысла этого понятия. Вместе с тем усыновление и иные известные закону формы принятия детей на воспитание в определении понятия семьи не упомина- ются. Если ориентироваться на это определение, то супруги не должны считаться членами семьи друг друга, поскольку ни в родстве, ни в свойстве не состоят. Вне се- мьи оказываются усыновители и усыновленные, фактические воспитатели и воспи- танники, патронатные воспитатели и патронируемые даже при наличии двух других названных в этом определении признаков: совместного проживания и наличия обще-го бюджета .

Следующим атрибутом семьи является ее основание, т.е. указанные в законе обстоятельства, обуславливающие возникновение семейных отношений (брак, родство, усыновление и др.). В любом определении понятия семьи (даже в тех, которые предложены представителями других наук) этот признак называется как обязательный4.

Следует отметить, что действующее законодательство, в том числе семейное, не дает единого понятия не только семьи, но и члена семьи. Как отмечают авторы комментария к СК РФ, это не случайно, поскольку понятие семьи имеет социологический, а не правовой характер. В правовых актах понятие семьи связано с установлением круга членов семьи, образующих ее состав. Установление же круга членов семьи в свою очередь зависит от того, какое содержание вкладывается в понятие «член семьи». Круг членов семьи, связанных правами и обязанностями, по-разному определяется в зависимости от целей правового регулирования в различных отраслях права

1 Демографические проблемы семьи. - М., 1978. - С. 181.

2 Ружже Б.Л., Елисеева И.И., Кадибур Т.С. Структура и функции семейных групп. - М., 1983. - С. 11.

3 См.: Мананкова Р.П. Правовой статус членов семьи по советскому законодательству. - Томск, 1991. -С. 27-29.

См.: Мананкова Р.П. Правовые проблемы членства в семье. - Томск, 1985. - С. 16.

46

  • уголовно-процессуальном, семейном, гражданском, трудовом и т.д. Он существенным образом отличается и в различных правовых институтах одной отрасли права (например, в жилищном и наследственном праве). Поэтому включение определения понятия «семья» в СК РФ и установление исчерпывающего перечня членов семьи могло бы привести к нарушению их прав либо к необоснованному расширению круга членов семьи1. Это объясняет закрепление в ст. 2 СК РФ состава членов семьи, куда входят супруги, родители и дети (усыновители и усыновленные), а в случаях и в пределах, предусмотренных семейным законодательством, другие родственники и иные лица. Данная ситуация, тем не менее, не вызывает существенных противоречий в позициях ученых, исследующих данную проблему в теории семейного права. Так, например, авторы комментария СК РФ под членами семьи понимают супругов, родителей и детей, дедушку (бабушку), а также лиц, принявших на воспитание детей (усыновителей, опекунов, попечителей, приемных родителей, фактических воспитателей), и принятых в их семьи детей2.

В.И. Данилин и СИ. Реутов к членам семьи, помимо супругов, родителей и детей, относят деда, бабушку, внука, внучку, брата, сестру и иных лиц (не родственников): фактического воспитателя и их воспитанников, отчима, мачеху, пасынка, пад- черицу.3

Р.П. Мананкова членом семьи считает только лицо, связанное с конкретной семьей как малой социальной группой браком, родством, усыновлением или иной формой принятия детей на воспитание, общностью жизни, а также семейными правами и обязанностями. Если при этом отсутствует хотя бы один из указанных сущест- венных признаков, то, строго говоря, субъекта нельзя называть членом семьи, и, прежде всего, в законе. Лишение родительских прав влечет за собой прекращение семейных правоотношений. Не должен считаться членом семьи, по ее мнению, и субъект, проживающий от нее отдельно, даже если он и состоит в близком родстве и имеет общий с данной семьей бюджет . Таким образом, круг членов семьи может быть не-

См.: Комментарий к Семейному кодексу РФ / Отв. Ред. И.М. Кузнецова. - М., 1996. - С. 10. Там же -С 11. 3 См.: Данилин В.К, Реутов СИ. Указ. Соч. - С. 123. См.: Мананкова Р.П. Правовые проблемы членства в семье. - Томск, 1985. - С. 5, 13.

47

сколько шире, чем круг близких родственников и родственников, поскольку послед- ние не включают в себя свойственников и ряд других лиц.

Вполне обосновано, как мы увидели выше, закрепление в законодательстве различных перечней членов семьи при регулировании тех или иных правоотношений. Они могут не совпадать с кругом членов семьи в семейном праве. Однако как объяснить наличие в правовых нормах различных отраслей права существование неодинаковых перечней родственников и свойственников либо вообще их отсутствие? Приведенные в ряде нормативных актов рассматриваемые термины весьма неконкретны, что вызывает немало вопросов у практикующих юристов.

Так, например, п. 4 ст. 5 УПК РФ к числу близких родственников относит родителей, детей, усыновителей, усыновленных, родных братьев и сестер, деда, бабку, внуков, а также супруга (супругу). Однако ст. 14 СК РФ супруга в число близких род- ственников не включает. Статья 51 Конституции РФ также разделяет супруга и близ- ких родственников, наделяя их правом на свидетельский иммунитет. Изложенные выше теоретические положения свидетельствуют о том, что родство возможно лишь по «крови». По этой причине супруги не могут являться близкими родственниками, они состоят в отношениях супружества друг к другу.

Несколько иной состав близких родственников имеется в перспективном ме- ждународном нормативно-правовом акте, регламентирующем уголовно- процессуальные отношения. Так, в п. 45 ст. 10 Модельного УПК (рекомендательный законодательный акт государств участников СНГ) отражен перечень близких родст- венников, который включает в себя: родителей, детей, усыновителей, усыновленных, полнородных и неполнородных братьев и сестер, деда и бабушку, внуков, а также супруга и его родителей1. Можно обратить внимание на то, что к указанным выше недостаткам модельный УПК добавляет новые. В частности, он относит к родственникам не только супругов, но и их родителей, хотя, как известно, они таковыми не являются. Этот же источник в п. 44 закрепляет перечень родственников, который состоит из лиц, находящихся в родственной связи, имеющих общих предков до прадеда

1 См.: Модельный Уголовно-процессуальный кодекс (рекомендательный законодательный акт государств - участников Содружества Независимых Государств) // Международные правовые акты государств - участников СНГ в области борьбы с преступностью: Сборник документов / Под общ. ред. проф. В.В. Черникова. - М., 1999. - С. 125.

48

и прабабки, а также супруга и родителей другого супруга. Понятно желание авторов модельного УПК ограничить состав лиц, имеющих определенные права либо обязанности, вытекающие из факта родства. Тем не менее, круг родственников не заканчивается на прадеде и прабабке. Его можно продолжить и дальше. Ограничить же их перечень можно, указав линию и степень родства, до которой эти права либо обязанности, возникают. В частности, прадед и прабабка являются родственниками в третьей степени, причем в статье закреплена лишь восходящая линия, а о нисходящей, т.е. о правнуках, речь не идет. Плюс к этому п. 44, как и п. 45, к родственникам относит супруга и его родителей.

В пункте 2 ст. 40 Федерального закона от 17 ноября 95 г. «О прокуратуре»1 закреплено, что лицо не может быть принято на службу в органы и учреждения про- куратуры и находиться на указанной службе, если оно состоит в близком родстве или свойстве (родители, супруги, братья, сестры, дети, а также братья, сестры, родители или дети супругов) с работником органа или учреждения прокуратуры, если их служба связана с непосредственной подчиненностью или подконтрольностью одного из них другому. Приведенный перечень, например, не позволяет однозначно ответить на вопрос, в каких степенях родства или свойства должны состоять между собой братья и сестры, обязательно ли они должны быть полнокровными. Аналогичный круг свойственников дан в пункте 4 ст.7 Федерального закона от 21 июля 97 г. «О службе в та-моженных органах РФ» , но в нем не раскрыт перечень близких родственников, которым запрещено проходить службу в одном и том же таможенном органе.

Несколько иной перечень близких родственников дан в ст. 23 Федерального закона «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального собрания Рос-сийской Федерации» от 24 июня 1999 г. , в котором, наряду с вышеперечисленными, к близким родственникам отнесены усыновители и усыновленные, а также только родные братья и сестры. Такой же состав близких родственников закреплен в п.1

’ См.: Собрание законодательства РФ. - 1996. - № 47. - Ст. 4472.

2 См.; Собрание законодательства РФ. - 1997. - № 30. - Ст. 3586.

3 См.: Собрание законодательства РФ. - 1999. - № 26. - Ст. 3178.

49 ст. 16 Федерального закона от 31 декабря 1999 г. «О выборах президента Российской Федерации»1.

В Федеральном законе от 15 ноября 1997 г. «Об актах гражданского состоя-ния» в ст. 6, пожалуй, наиболее удачно приводится перечень близких родственников и свойственников, в отношении которых работник органа записи актов гражданского состояния не вправе производить государственную регистрацию актов гражданского состояния. К таковым он относит, помимо супруга, его и своих родственников (родителей, детей, внуков, дедушек, бабушек, родных братьев и сестер). Однако законодатель перечисленных лиц почему-то относит к родственникам, а не близким родственникам и свойственникам.

Весьма неудачно, с нашей точки зрения, законодатель закрепил круг близких родственников в Федеральном законе от 27 мая 1998 г. «О статусе военнослужа- щих»3, в случае тяжелого состояния здоровья либо гибели которых военнослужащему предоставляется отпуск по личным обстоятельствам. К их числу отнесены супруга, отец (мать), отец (мать) супруга, сын (дочь), родной брат (родная сестра) и лица, на воспитании которого находится военнослужащий. Как мы видим, данный перечень охватывает не только близких родственников, но и лиц, находящихся в отношении свойства к военнослужащему.

Не осталась безучастной к этому вопросу и судебная практика. Так, например, в Постановлении пленума Верховного Суда РСФСР от 19 марта 1969 г. № 47 «О су- дебной практике по делам о преступлениях, составляющих пережитки местных обычаев»4, отношения свойства упоминаются, однако суд не раскрывает этого понятия и не обозначает лиц, охватываемых им. В другом Постановлении пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)»5 в пункте 6 суд определяет круг близких лиц. Наряду с близкими родственниками, к ним он относит родственников более отдаленных степеней родства и

1 См.: Собрание законодательства РФ. - 2000. - № 1. - Ст. 11.

2 См.: Собрание законодательства РФ. - 1997. - № 47. - Ст. 5340.

3 См.: Собрание законодательства РФ. - 1998. - № 22. - Ст. 2331.

4 См.: Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М., 1999. - С. 335.

5 См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1999. - № 3. - С. 3.

50

свойственников. Последних суд не перечислил, указав, что таковыми являются род- ственники супруга, причем не ясно, до какой степени родства. Вместе с вышеуказанными лицами, к близким суд отнес тех, чья жизнь, здоровье и благополучие дороги потерпевшему в силу сложившихся личных отношений.

Похожее определение близких лиц законодатель закрепил в п. 3 ст. 5 УПК РФ. Хотя фактически, к нашему удивлению, в данной норме близкие родственники и род- ственники оказались исключенными из числа близких лиц, а по сути, это, конечно, не так. Видимо здесь все-же сказались недостатки законодательной техники.

Таким образом, вышеизложенное позволяет констатировать, что гуманизм, выступая в качестве нравственного и правового принципа, ориентирует общество на реализацию общечеловеческих ценностей, способствуя отражению в отечественном законодательстве основных идей этого понятия. Некоторые из них призваны охранять неотъемлемые права личности в области отношений близких по духу и происхождению людей. В сфере уголовного судопроизводства, учет отношений родства, супружества и свойства призван минимизировать негативные последствия воздействия государственных органов на личную жизнь человека. В этом одно из проявлений гуманизма уголовно-процессуального законодательства.

Отношения родства, супружества и свойства неизбежно оказывают определенное влияние на ход расследования и судебного разбирательства уголовного дела, без их учета в уголовном судопроизводстве не обойтись. Указанное обстоятельство во многом определило увеличение исследуемых положений в УПК РФ, по сравнению с уголовно-процессуальным законодательством, действующим до 1 июля 2002 г., тем самым способствуя усилению в уголовном судопроизводстве частных начал. Однако столь большой объем норм (около 50), оперирующих терминами «родство», «супружество» и «свойство», законодатель не сопроводил надлежащими понятиями указанных состояний. Их точное отражение в УПК РФ позволит не только унифицировать данную терминологию, но и будет способствовать устранению имеющихся противоречий, что сделает закон более понятным, а реализацию прав более доступной. Это особенно актуально в свете обновления общественных институтов, направленного на приоритетный учет интересов личности.

51

§ 2. Социальная обусловленность и история развития отношений родства, супружества и свойства в уголовном судопроизводстве

В течение веков надежной непосредственной основой нормативных решений в жизни людей был повседневный житейский опыт, складывавшийся в практике че- ловеческих отношений, во многом сходных для целого ряда поколений. Теперь, когда на протяжении жизни одного поколения происходят существенные изменения и в науке, и в технике, и в бытовых отношениях, а нередко и в коренных условиях общественной жизни, этот опыт оказывается ненадежным и недостаточным. Чтобы сохранять эффективность в течение относительно продолжительного срока (а без этого невозможно правовое регулирование, предполагающее определенную стабильность закона), норма права должна опираться все в большей степени не только на существующую систему общественных отношений, но и на учет тенденций их развития, на глубокое познание социальной закономерности. Для этого обыденного сознания недостаточно: нужен подлинно научный, системный и комплексный подход как к оценке социальной адекватности действующего законодательства, так и к выявлению действительных потребностей в новых нормах, к прогнозированию их эффективности и предвидению «побочных» социальных последствий1.

Основным критерием отнесения тех или иных юридических явлений к области достижений человеческой культуры является идея достоинства личности, уваже- ния ее прав и свобод . Развитие общества в этом направлении способствует повыше- нию социальной ценности права, вытекающей прежде всего из значения нормативных предписаний в жизни людей3. Оно, в свою очередь, обусловлено существующей в государстве системой ценностей. Определенные ценностные ориентиры, идеалы являются компонентом любой правовой культуры. Они лежат вне права как юридического явления, но служат неким началом законодательства и правосудия, имеют относительно самостоятельное существование и значимость4. В данном качестве сложив-

См.: Кузнецова Н.Ф., Злобин Г.А. Социальная обусловленность уголовного закона и научное обеспечение нормотворчества // Советское государство и право. - 1976. - № 8. - С. 82.

2 См.: ЯвичЛ.С. Сущность права. - Ленинград, 1985.-С. 185, 192.

3 См.: Алексеев С.С. Социальная ценность права в советском обществе. - М., 1971. - С. 73.

4 См.:ЯвтЛ.С. Указ. соч.-С. 193.

52

шиеся ценности выступают как образцы поведения и, следовательно, служат крите- рием для того, чтобы определить, какими должны быть человеческие поступки с точки зрения данного коллектива, организации, общества. Они программируют и на- правляют поведение людей в соответствии с идеальной моделью общественного от- ношения . Социальный аспект права поэтому шире его нормативного содержания, поскольку включает рассмотрение социальных элементов - как предшествующих формированию государственной воли, так и связанных с уже действующей в обществе правовой структурой, с выявлением ее социальной эффективности2.

Утверждая идеалы гуманизма, справедливости и равенства, право объективно выступает орудием общественного прогресса3. Так, гуманизм является важнейшим принципом обеспечения прав человека и международного права. Международную общественность волнуют проблемы гуманистического отношения к человеку не только в России, странах СНГ, но и во многих других государствах мира. Об этом свидетельствуют рекомендации доклада Независимой комиссии по международным гуманитарным вопросам, которыми могут и должны руководствоваться в теории и на практике наша центральная и местная власти. Ведь гуманизм требует «подвергать сомнению любые инициативы людей, если они наносят ущерб благополучию человека, невзирая на их последствия для экономического роста, политической власти или стабильности того или иного порядка»4.

Механизм управления социальными процессами с помощью права состоит в том, что государственные решения, предписания законов и иных нормативных актов должны быть переведены в реальное поведение коллективов, социальных групп и каждого человека. Процесс этот должен носить стабильный и устойчивый характер, когда нормы права соответствуют общественным интересам, потребностям, ценностным ориентациям коллективов и отдельных личностей. Вместе с тем, полное признание права возможно только в условиях единства как внутри самой правовой системы,

’ См.: Архангельский Л.М. О характере морального сознания // Вопросы философии. - 1969. - № 5. -С. 83, 84.

2 См.: Право и социология / Под ред. Тихомирова Ю.А., Казимирчука В.П. - М., 1973. - С. 35.

3 См.: Мордовец А.С. Социально - юридический механизм обеспечения прав человека и гражданина / Под ред. Матузова. Н.И. - Саратов, 1996. - С. 125.

Там же. -С. 113.

53

так и между политической и социально-экономической сферами жизни общества. То есть не может быть разрыва между законом и охраняемыми им ценностями: свободой, гуманизмом, справедливостью и т. п. Отношение к закону измеряется прежде всего его социальной ценностью, т.е. насколько точно он отражает жизненно важные проблемы, насколько действенно защищаются интересы каждой отдельной личности1. Если же правовая норма не соответствует общественным отношениям, то это рано или поздно находит выражение и в практике государственных органов .

Таким образом, социальная обусловленность норм уголовно-процессуального права, регулирующих отношения родства, супружества и свойства, характеризуется прежде всего жизненной необходимостью в охране наиболее важных ценностей об- щества с учетом национальных особенностей и исторического развития страны3.

Так, например, важнейший памятник древнерусского права - «Русская правда» включала в себя, наряду с другими, и нормы уголовно-процессуального права. Уже в те далекие времена (создание «Русской правды» относится разными исследова- телями ко времени от середины XI до 30-х годов XII века)4 одним из регуляторов общественных отношений являлась кровная месть за убийство, увечье, другие обиды членов рода, к которому принадлежал потерпевший. Обоснование кровной мести состояло в том, что вред, причиненный члену рода, считался общим вредом, причиненным всему роду, последний за это и преследовал обидчика. Однако «Русская правда» применение кровной мести ограничивала. В частности, ее могли применять только самые близкие родственники: сын мстил за отца, отец за сына, брат за брата, причем только с разрешения суда5.

Родовая месть была характерна для многих древних народов6. У некоторых из них она затянулась на довольно длительный срок. Не случайно 5 ноября 1928 г. было

’ См.: Право и социология / Под ред. Тихомирова Ю.А., Казимирчука В.П. - М., 1973. - С. 85.

2 См.: Кулъчар К. Основы социологии права. - М., 1981. - С. 149.

3 Кроме того, на необходимость учета отношений родства, супружества и свойства в уголовном судо производстве обратили внимание 89% проанкетированных нами следователей, дознавателей и судей.

4 См.: Российское законодательство X - XX веков. Законодательство Древней Руси / Отв. Ред. В.Л. Янин-М., 1984.-Т. 1.-С. 38.

5 См.: Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под ред. Божьева В.П. - М, 1998. - С. 46, 47.

6 См.: Чельцов-Бебугпов М.А. Курс советского уголовно-процессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. - М., 1957.-Т. 1.-С.31 -57.

54

принято Постановление ВЦИК и СНК РСФСР о примирительном производстве по борьбе с обычаем кровной мести1. Последнее свидетельствует об исключительной важности в жизни людей любой эпохи рассматриваемых отношений, образуемых во многом благодаря семье. Она, начиная еще с периода разложения первобытности, является одной из важнейших первичных ячеек человеческого общества. Это своеобразный микроколлектив, обладающий исключительной социальной устойчивостью и огромными средствами социального развития. Одна из важнейших функций семьи в обществе - это воспроизводство человеческого рода, удовлетворение важной природной потребности людей. А природное начало является одним из фундаментальных основ семьи как социальной ячейки общества . Само же общество, его социальная жизнь представляют собой множество семейных общностей3.

Еще Гегель называл семью одной из сфер нравственности, указывая, что «семья и гражданское общество входят в государство, как живые части в целый организм; всеобщий нравственный дух присутствует и в семье, и в гражданском обществе в качестве их сущности»4. Семья является главной ячейкой общества, которая нахо- дится под защитой государства. Причем государство выступает лишь официальным представителем общества, выражая его волю и действуя в рамках закона, исходящего из приоритета прав и свобод человека .

Нельзя не считаться с существующими международно-правовыми актами, где зафиксирована позиция по отношению к семье. Прежде всего, имеется в виду ч. 3 ст. 16 Всеобщей Декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г. В ней прямо сказано: семья «имеет право на защиту со стороны общества и государства»6. Аналогичный по своему существу тезис содержит п. 1 ст. 10 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах, ратифицированного СССР 18 ноября 1973 г.: «Семье, являющейся естественной и основ-

1 См.: История законодательства СССР и РСФСР по Уголовному процессу и организации суда и прокуратуры 1917 - 1954 гг. Сборник документов. - М., 1955. - С. 479.

2 См.: Барулин B.C. Социальная философия. - М., 1993. - Ч. 2. - С. 15, 16.

3 См.: Барулин B.C. Социальная философия. - М., 1993.-Ч. 1.-С. 110.

Пионтковский А.А. Учение Гегеля о праве и государстве и его уголовно-правовая теория. - М., 1963.-С. 303.

5 См.: Мордовец А.С., Магомедов А.А., Силантьева Л.В., Чинчиков А.А. Права человека и деятель ность органов внутренних дел. - Саратов, 1994. - С. 8.

6 См.: Международное право в документах. - М., 1982. - С. 302.

55

ной ячейкой общества, должна предоставляться по возможности самая широкая охрана и помощь, в особенности при ее образовании и пока на ее ответственности лежит забота о несамостоятельных детях и их воспитании»1. И, наконец, преамбула Конвенции о правах ребенка 1989 г. обращает внимание на предоставление семье необходимой защиты и содействия2. Те же самые идеи находят свое воплощение в Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин, Венской декларации и Программе действий Всемирной конференции по правам человека, Пекинской декларации и Платформе действий четвертой Всемирной конференции по положению женщин3.

После признания на конституционном уровне семьи объектом защиты (ст. 38 Конституции РФ) пошел процесс обновления и отраслевого законодательства. Так, применительно к уголовному судопроизводству, лица, задержанные и заключенные под стражу, обладают правом вступления в брак. Они являются субъектами всех брачно-семейных прав и обязанностей (хотя, конечно, их возможности по воспита- нию и содержанию детей ограничены). Задержание и арест не рассматриваются в качестве обстоятельств, препятствующих заключению брака или влекущих его недействительность (ст.ст. 14, 27 СК РФ)4. Указанное дозволение, по данным нашего исследования, положительно оценивают многие практические работники (74 %).

Возведение требования о защите семьи в ранг конституционных положений есть государственное признание ее ценности, важной роли в общественном развитии, формировании отдельной личности, понимания, что семья - основа материальной и психологической поддержки человека, нормального развития детей. Она обеспечивает преемственность культурного наследия, в ее недрах закладываются и практически реализуются подлинные общественные ценности, нормы поведения5.

Цит. по ст.: Нечаева A.M. Семья как самостоятельный объект правовой охраны // Государство и право. -1996. -№ 12.-С. 100

2 См.: Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. - 1990. - № 45. - Ст. 955.

3 См.: Нечаева A.M. Указ. соч. - С. 100

4 См.: Петрухин И.Л. Конституционный статус личности в сфере уголовного судопроизводства (со циально-экономические и политические права) / Проблемы охраны прав и законных интересов лич ности в социалистическом уголовном праве и процессе: Сборник научных трудов. - Ярославль, 1985. -С. 29.

5 См.: Нечаева A.M. Указ. соч. -С. 99.

56

Вопросы семьи всегда вызывали пристальное внимание ученых, изучающих закономерности общественного развития. Философы видели в семье и отношениях, установленных в ней, источник образования взглядов человека на природу и общество, его мировоззрение; политики - отражение противоречий, имеющихся в обществе, причины существующего неравенства и эксплуатации; юристы - основу для возникновения права и государственности. Нельзя не признать в известной степени правильность всех этих положений, поскольку в них отражены многообразие и сложность рассматриваемых отношений, их взаимосвязей с обществом1.

В семье возникает бесчисленное количество ситуаций, нуждающихся в разрешении, способствующих созданию различных и многообразных приемов их регу- лирования. Но еще не найдены точные критерии для определения возможности вме- шательства в эту область общества или государства. Может быть, для решения некоторых вопросов они и не будут установлены никогда. Но из всего многообразия отношений, возникающих в семье между супругами, родителями и детьми и другими родственниками, к регулируемым законом относятся лишь некоторые, наиболее важные. При этом следует учитывать, что в отношениях родства, супружества и свойства моральные оценки поведения, как правило, более глубоки и прочны, чем категории правовые, они стабильнее и потому труднее поддаются изменениям.

Регулирование отношений родства, супружества и свойства путем общественного, морального воздействия иногда может оказаться более эффективным. Оно неизмеримо мягче и безболезненнее для отношений в семье, которую даже в случае возникновения серьезных конфликтов необходимо оберегать от окончательного разрушения . Поэтому задачей государства, в этой части, должно стать определение допустимых, с точки зрения гуманных принципов, пределов вмешательства в отношения родства, супружества и свойства должностных лиц и органов, призванных осуществлять уголовно - процессуальную деятельность. Социальная роль данных отношений «…столь высока, что по сравнению с ней все остальное представляется бессиль-ным и подчиненным ей» . Нормальное развитие отношений родства, супружества и

’ См.: Королев Ю.А. Семья, государство и общество. - М., 1971. - С. 3.

2 См.: Там же. - С. 26 - 36.

3 Гегель Г.В.Ф. Философия права. - М., 1990. - С. 210.

57

свойства является необходимым условием функционирования демократического общества, поскольку они являются своеобразной «точкой пересечения» индивидуального и общественного1.

Однако правовое регулирование отношений родства, супружества и свойства обладает особенностью, которая не позволяет зачастую определить поведение человека как хорошее или плохое, как полезное и одобряемое или же как вредное и осуждаемое. Это связано с тем, что большая часть взаимоотношений между людьми во внутрисемейной сфере относится к нравственным категориям. Эти отношения, яв- ляющиеся зачастую важными и определяющими по своему характеру, не могут регулироваться общественными и государственными институтами, функционируя в рамках моральных правил и норм. Так, оценка конкретных поступков какого-либо лица в моральных категориях нередко является наиболее правильной. Часто можно наблюдать, что формально обвинить данного человека не в чем и по закону он, кажется, прав, а все же сочувствие и моральная поддержка не на его стороне2. Примером может послужить ситуация, описываемая в одной из своих работ А.Ф. Кони: «В практике петербургского окружного суда был случай, когда в качестве потерпевшей предстала перед судом вдова достойного человека, павшего от руки ее брата, защищая честь и будущность вверенной его попечению девушки. Перед несчастной женщиной, с тремя малолетними сиротами на руках, была поставлена жестокая дилемма - или отказаться от показаний по 705 статье Уст. угол. суд. и предоставить подсудимому позорить доброе имя убитого, приписывая ему самому гнусные намерения, или подвергнуться проклятию отца, которым последний грозил ей, если она скажет хоть слово против брата… Мать победила в ней дочь - она дала показания, представ грозною обличительницей брата и лишившись чувств с последним словом своего объяснения»3.

Как отмечал И.А. Ильин, «невозможно создавать для каждого отношения людей особую правовую норму, приспособленную именно к этому отношению во всех его особенностях и деталях и в силу этого не подходящую более ни к одному отно-

1 См.: Фролов И.Т. О человеке и гуманизме: Работы разных лет. - М., 1989. - С. 446 - 448.

2 См.: Королев Ю.А. Указ. соч. - С. 35 - 37.

3 Кони А.Ф. Избранные произведения. - М., 1956. - С. 35.

58

шению. Понятно, что в таком случае нормы превратились бы в единичные императивы и количество правовых императивов должно было бы неминуемо разрастись до бесконечности»1. Большая регламентация, детализация в правовых нормах требований, дозволений и запретов ведет к тому, что они не могут учесть все без исключения конкретные случаи, обстоятельства. И, наоборот, меньшая регламентация, детализация требований, дозволений и запретов в моральных нормах делает их более подвижными, гибкими, дает им возможность всесторонне подходить к оценке отдельных поступков и действий людей2. Поскольку все возможные ситуации, возникающие между лицами, состоящими в родстве, супружестве или свойстве, невозможно урегулировать, часть из них правоприменитель неизбежно будет решать на основе личного усмотрения.

Так, например, при решении вопроса о том, надо ли в том или ином конкретном случае применять меру пресечения и какую именно, следователь и прокурор учи- тывает не только основания для ее избрания, но и тяжесть предъявленного обвинения, личность обвиняемого, род его занятий, возраст, состояние здоровья, семейное положение и другие данные. Следователь при этом может сознавать, что допустимая по закону мера пресечения в конкретном случае окажется морально неприемлемой, если она влечет для обвиняемого или его семьи особенно тяжкие последствия. В практике известны случаи, когда к лицам, совершившим преступление, такая мера пресечения, как содержание под стражей, не избиралась ввиду болезненного состояния обвиняемого или ввиду того, что женщина - обвиняемая приходится матерью малолетних де-тей, и при других подобных обстоятельствах . Например, в семье горе - умер член семьи, а следователь в этот момент приезжает в дом для производства обыска. Как ему поступить? Или другой случай: если сын изобличает мать, как проводить очную ставку в такой ситуации?4. Все это говорит о том, что отношения родства, супружества и свойства носят оценочный характер и зачастую, правоприменителю приходится решать подобные проблемы лишь на основе своего внутреннего убеждения. Причем

1 Ильин И.А. Общее учение о праве и государстве (фрагменты) // Правоведение. - 1992. - № 3. - С. 94. См.: Алексеев Л.И. Единство правовых и моральных норм в социалистическом обществе. - М., 1968. -С. 40,41.

3 См.: Алексеев Н.С. Захарченко Н.А. Закон и коммунистическая нравственность. - М., 1975. - С. 88.

4 См.: Пичкалева Г.И. Роль морали в следственной деятельности. - М., 1980. - С. 7.

59 законодателю вряд ли удастся исследуемые межличностные связи урегулировать исчерпывающе1.

Необходимость учета в правоприменительной деятельности данных вопросов, носящих преимущественно этический, нравственный характер, послужила началом в развитии юридических гарантий. В частности, гарантия не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников несет в себе неоценимое нравственное содержание и имеет важные правовые последствия. Так, например, свидетель (супруг или близкий родственник подсудимого) может сознавать значение совершенного преступления и свой моральный долг рассказать о нем, но вместе с тем он испытывает естественные родственные чувства к подсудимому и глубокие переживания от необходимости изобличать его в совершенном преступлении. Подавлять эти чувства, требовать в каждом случае показаний под угрозой уголовной ответственности вряд ли целесообразно и нравственно оправдано, тем более, если вину подсудимого можно установить с помощью иных доказательств2. Это учитывали уже давно. Уже римские Дигесты императора Юстиниана, составленные по его распоряжению в 533 году н.э., содержали указанную норму. В частности, в книге № 22, титул № 5 определял, что никто не должен быть вызываем против своей воли для свиде-тельствования против тестя, зятя, отчима, пасынка, двоюродного брата, двоюродной сестры, двоюродного племянника и тех, кто находится в более близкой степени родства или свойства, и что не должны быть принуждаемы давать свидетельские показания патроны против вольноотпущенников и вольноотпущенники против патронов3. Данная норма содержала более широкий перечень лиц, обладающих правом на свидетельский иммунитет, чем действующая ст. 51 Конституции РФ. Причем можно отметить, что круг лиц, обладающих этим правом, был шире преимущественно за счет мужской линии родства и свойства. Кроме этого, суд и уголовный процесс рабовла-

На определенном этапе исследования в наше поле зрения попала диссертация Безрукова С.С. «Оценочные понятия и термины в уголовно-процессуальном законодательстве», изучив которую, мы, к сожалению, не увидели что автор в ней поднимает проблему оценки отношений родства, супружества и свойства в уголовном судопроизводстве.

2 См.: Кокорев Л.Д. Нравственные начала судебного разбирательства / Суд и применение закона. Сб. науч. тр.-М., 1982.-С. 35.

3 См.: Хрестоматия по Всеобщей истории государства и права. Т. 1 / Под ред. Батыра К.И. и Поли карповой Е.В. - М., 1996. - С. 230.

60

дельческой Греции также содержал подобное право. В частности, близкие родственники сторон не допускались к даче показаний1.

Дальнейшее развитие цивилизации наложило свой отпечаток на нормы свиде- тельского иммунитета. Так, уголовный процесс феодальной Франции XI-XII вв. не допускал к свидетельству в пользу сторон, в числе других, их родственников, однако против своих сородичей они свидетельствовать имели право2.

В Английском уголовном судопроизводстве после принятия в 1843 г. закона о доказательствах супруг обвиняемого мог быть вызван в качестве свидетеля лишь по заявлению обвиняемого, кроме дел по обвинению в государственной измене и дел по обвинению в преступлении против «свободы, здравия или личности» его жены (или мужа). В этих случаях свидетель обязан был давать показания3. Жена подсудимого, по общему правилу, не могла быть вызвана в качестве свидетеля обвинения4.

Российский уголовный процесс данное право также не обошел вниманием. В частности, по Соборному уложению 1649 г. к свидетельству не допускались жена против мужа, дети против родителей5. В 1832 г. Николаем II был учрежден свод законов Российской Империи (шестнадцать томов), разработанный комиссией законодательных предложений под руководством ММ. Сперанского. Свод был введен в действие с 1 января 1835 г. XV том Свода составляли уголовные законы. В него были включены две книги: 1) «О преступлениях и наказаниях вообще» - первый уголовный кодекс России и 2) «О судопроизводстве по преступлениям» - первый уголовно -процессуальный кодекс России. Этот закон также содержал норму свидетельского иммунитета. Он не разрешал свидетельствовать детям против родителей и родителям против детей6.

В дальнейшем, в ходе судебной реформы, проводимой Императором Александром II, 20 ноября 1864 г. был принят Устав уголовного судопроизводства России, в котором содержались и нормы свидетельского иммунитета. Этот закон,

1 См.: Челъцов-БебутовМ.А. Указ. соч. -С. 100.

2 Там же.-С. 189.

3 Там же. - С. 438.

4 Там же. - С. 442.

5 Там же. -С. 677.

6 См.: Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под ред. Божьева В.П. - М., 1998. - С. 61 - 63.

61 по сравнению с предыдущими, регулировал данные вопросы более удачно. Так, согласно ст. 94, 705 УУС, муж или жена обвиняемого (подсудимого) лица, родственники его по прямой линии, восходящей и нисходящей, а также родные его братья или сестры могли устранить себя от свидетельства, если же не пожелают воспользоваться этим правом, то допрашивались без присяги1.

Мотивами закрепления нормы свидетельского иммунитета послужило, по оп- ределению СИ. Викторского, то, «что от ближайших к подсудимому лиц нельзя тре- бовать, чтобы они отрешились от любви к нему и давали по его делу вполне беспри- страстные показания; с другой стороны, желательно, не искушая их, дать пристраст- ное показание под присягою, сохранить в них свидетелей, так как часто именно эти- то лица и могут пролить свет на дело»2. Показания, данные под присягой, считались лучшими, чем те, которые были получены без нее. В связи с этим, ст. 96 УУС позво- ляла сторонам отводить от присяги «сомнительных»3 лиц. В их числе были муж или жена потерпевшего, родственники его по прямой линии и родные братья и сестры, а также другие родственники по боковым линиям как его, так и обвиняемого в третьей и четвертой степенях и свойственники обоих сторон в первых двух степенях. Причем основанием к отводу могло служить только родство свидетелей с подсудимым или потерпевшим, а не между собой . Вместе с тем, родство свидетелей с обвиняемым могло служить лишь причиной отвода их от свидетельства под присягой сторонами, но не давало им право самим отказаться от присяги5. Аналогичное право было предусмотрено для дачи показаний в ходе судебного разбирательства по ст. 707 УУС при производстве в окружных судах. В частности, на основании п. 3 указанной статьи могли быть отводимы от присяги свидетели, состоящие в родстве с одним из подсудимых, а также падчерица, потерпевшая от преступления ее мачехи. Свидетели, состоящие в родстве с одним из подсудимых и на этом основании отведенные от прися-

1 См.: Российское законодательство X - XX веков. Судебная реформа / Отв. Ред. Б.В. Виленский. - М., 1991.-Т. 8.-С. 129, 188.

2 Викторский СИ. Русский уголовный процесс. - М., 1911. - С. 223.

3 См.: Там же. - С. 224.

4 См.: Щегловитов С.Г. Судебные уставы Императора Александра II с законодательными мотивами и разъяснениями. Устав Уголовного судопроизводства. - СПб., 1887. - С. 137.

5 См.: Шрамченко Л.П., Ширковой В.П. Устав уголовного судопроизводства с позднейшими узаконе ниями, законодательными мотивами, разъяснениями правительствующего сената и циркулярами Ми нистерства юстиции. - Рига., 1923. - С. 199.

62

ги, допрашивались без присяги и об обстоятельствах преступления, относящихся к другим подсудимым, с которыми они не состояли в родстве. Жену обвиняемого, не преданного суду в связи с его смертью, также допрашивали без присяги1. Более далекая родственная связь, чем указанная в ст. 96, 707 УУС, не могла служить основанием к отводу от присяги. Например, брак свидетеля с племянницей обвинителя или подсудимого, родство свидетеля с лицом, оговорившим подсудимого, родство свидетеля с умершим подсудимым и т.п . Кроме того, по ст. 708 не допускались к свидетельству под присягой, по отводу подсудимого привлекаемого к ответственности за преступление, разрушающее все права состояния, его наследники любой степени родства3.

После Революции 1917 г. Судебные Уставы прекратили свое действие. Тем не менее часть норм, носящих гуманный характер, была воспринята советской властью. Не явилась исключением и норма свидетельского иммунитета. Так, ст. 69 Положения

0 полковых судах 1919 г.4 предусматривала, что жена подсудимого, его родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, а также родные его братья и сестры доп рашивались без отобрания подписки об ответственности за ложное показание. Можно заметить, что норма свидетельского иммунитета здесь действовала как бы частично, т.к. за отказ от дачи показаний указанные лица ответственность, видимо, несли. Кро ме того, статья 75 Положения освобождала свидетеля от обязанности отвечать на во просы, уличающие его в совершении преступления, чего раньше не было. Аналогич ное право содержала и ст. 68 Положения о военных следователях 1919 г.5. Здесь же, в ст. 66, было закреплено, что жена обвиняемого, родственники его по прямой линии, восходящие и нисходящие, также родные его братья и сестры могут устранить себя от свидетельства. Данная норма очень напоминала право, закрепленное в ст. 94 и 705 УУС, однако имела существенный изъян. Так, например, не совсем ясно, почему из двух супругов могла устранить себя от свидетельства только жена обвиняемого. Кстати, такой же недостаток содержался и в ст. 69 Положения о полковых судах

1 См.: Шрамченко Л.П., Ширковой В.П. Указ. соч. - С. 747.

2 См.: Щегловитов С.Г. Указ. соч. - С. 626.

3 См.: Там же. - С. 628.

4 Утверждено декретом СНК РСФСР от 10 июля 1919г.// Собрание Узаконений. -1919. - № 31 - 32. -Ст. 326.

5 Утверждено приказом Реввоенсовета Республики № 1595 от 30 сентября 1919 г. // Сборник прика зов РВСР 1919 г.

63

1919 г. Что касается присяги при даче показаний, то ее как эти, так и последующие нормативно-правовые акты, регламентирующие порядок уголовного судопроизводства, уже не предусматривали.

В дальнейшем УПК РСФСР 1922, 1923 и 1960 годов норму свидетельского иммунитета не воспринимали. Однако вопросы свидетельствования лицами, состоя- щими в отношениях родства, супружества или свойства, не раз были предметом внимания Верховного Суда СССР в плане оценки их показаний1. Так, в определении 15 апреля 1953 г. по делу С. Верховный Суд указал, что наличие родственных отношений у свидетелей к подсудимому при отсутствии иных доказательств, подтверждающих неправдоподобность их показаний, не является достаточным поводом для признания их ложными. Если показания этих свидетелей вызывали у суда сомнение в их достоверности, он обязан был либо сам принять меры к их дополнительной проверке, либо, в случае отсутствия этой возможности, вернуть дело органам предварительного следствия2.

В связи с демократическими преобразованиями, начавшимися во второй половине 80-х годов в нашей стране, рассматриваемая норма вновь была закреплена в Российском законодательстве и содержится в ст. 51 ныне действующей Конституции РФ. В ней предусмотрен более узкий перечень лиц, обладающих правом на иммунитет, чем в УУС. Вместе с тем, в сравнении с ч. 3 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, иммунитет распространяется на более широкий круг уголовно - процессуальных отношений. В частности, не только на обвиняемых в преступлении, но и близких родственников обвиняемых, а также супругов, которые на стадии реализации уголовного дела или судебного разбирательства могут выступать в качестве свидетелей3. Данное право позволяет устранять обстоятельства, иногда отрицательно влияющие на отношения в семье. Практике известны случаи, когда семьи распадались в связи с тем, что свидетель был вынужден давать показания,

См., например: Вопросы уголовного процесса в практике Верховного Суда СССР. - М., 1955. - С. 144; Вопросы уголовного права и процесса в практике Верховных Судов СССР и РСФСР. 1938 - 1978 гг.-М., 1980.-С. 299.

2 См.: Вопросы уголовного процесса в практике Верховного Суда СССР. - М, 1955. - С. 144, 145.

3 См.: Мордовец А.С. Указ. соч. -С. 283.

64

изобличающие его родственника в преступлении1. Учитывая это, законодатель в п. 40 ст. 5, ст. ст. 42, 44, 54, 56 УПК РФ закрепил норму свидетельского иммунитета, аналогичную той, что содержится в ч. 1 ст. 51 Конституции РФ. Однако, механизм реализации данного положения он не отразил, оставив его на усмотрение правоприменителя, несмотря на то, что наука и практика имеет здесь достаточно большой опыт.

Следующее направление в развитии отношений родства, супружества и свойства связано с институтом отвода. Так, например, еще Соборное уложение 1649 г. в ст. 3 главы X закрепляло правило отвода судей, основанием для которого считалось свойство последнего с одной из сторон. Судебник 1550 г. еще не знал права отвода судьи. Он ограничивался лишь требованием к судье быть всегда объективным (ст. 1). Отвод судьи, по Соборному уложению, разрешался до суда, т.е., очевидно, до начала судебного разбирательства. По ст. 4 он запрещался после суда. Остается неясным, возможен ли был отвод в ходе судебного разбирательства2.

Устав Уголовного судопроизводства 1864 г. содержал более совершенную норму, регламентирующую отвод судьи, в сравнении с предыдущим периодом истории. Так, например, ст. 600 закрепляла основания отвода судьи, а ст. 85 - мирового судьи. В этих статьях приводятся уже более детально те условия, при которых судья может подлежать отводу. Рассмотрим среди них положения, учитывающие отноше- ния родства, супружества и свойства. Так, указанные статьи, наряду с другими, пре- дусматривали отвод судьи в случае, когда сам судья, его жена, родственники по прямой линии без ограничения, а в боковых - родственники первых четырех и свойственники первых трех степеней или усыновленный судьей участвуют в деле. Родственниками первых четырех степеней родства по боковой линии считались: родные братья, сестры, племянники, племянницы, тетки, дяди; двоюродные внуки, внучки, сестры, братья, бабки, деды. Свойственниками первых трех степеней считались следующие родственники жены судьи: ее родные братья, сестры, племянники, племянницы, тетки, дяди . Как видно, УУС довольно детально закреплял перечень лиц, при

1 См.: ГорскийГ.Ф., КокоревЛ.Д., Котов Д.П. Указ. соч. - С. 93, 94.

2 См.: Российское законодательство X - XX веков. Акты земских соборов / Отв. Ред. А.Г. Маньков. - М., 1985. - Т. 3.-С. 288.

3 См.: Российское законодательство X - XX веков. Судебная реформа / Отв. Ред. Б.В. Виленский. - М., 1991.-Т. 8.-С. 266.

65

родстве, супружестве, либо свойстве с которыми судья подлежал отводу. Такой подробный перечень не содержался в предыдущих законах, нет его, к сожалению, и в современном уголовно-процессуальном законодательстве: ни в УПК РСФСР, ни в пришедшем ему на смену УПК РФ.

Определяя основания к отводу по мотивам родства, супружества и свойства, И.Я. Фойницкий отмечал, что «участие в судебной деятельности может принадлежать только лицам, представляющим надлежащие гарантии правильного суда… Трудно, например, ожидать полного беспристрастия от родственников, участвующих в деле, или вообще от лиц, им близких либо связанных общими интересами. Последнее обусловлено тем, что всякий, заинтересованный в определенном исходе дела, есть как бы сторона в нем, для которого данное дело становится его делом… Судебный авторитет в полной мере имеет только тот суд, в составе которого нет лиц, к которым стороны относятся с недоверием»1.

Аналогичные основания отвода УУС содержал применительно к следователю (ст. 273) и прокурору (ст. 287). Кроме того, согласно ст. 148 Учреждения судебных установлений 1864 г., в одном и том же заседании не могли присутствовать судьи, состоящие между собой в родстве по прямой линии без ограничения степеней, а в боковых до четвертой и в свойстве до второй степени включительно. Однако из этого не вытекало, что судья не мог участвовать в пересмотре такого дела, которое было в су-де первой инстанции решено его родственником . Статья 401 того же нормативного акта запрещала действовать в суде в качестве поверенного против своих родителей, жены, детей, родных братьев, сестер, дядей и двоюродных братьев и сестер. Это положение было установлено, как отмечал М.В. Духовской, «в интересах охраны семейных, нравственных отношений»3. Судья, находящийся в родстве или свойстве с поверенным потерпевшего или с защитником обвиняемого, обязан был устранить себя от рассмотрения дела, так как под участвующими в деле лицами, согласно п. 5 ст. 836 УУС, понимались не только стороны, но и их поверенные4. В то же время реше-

1 Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. - СПб., 1996. - Т. 1. - С. 275 - 277.

2 См.; Щегловитов С.Г. Указ. соч. - С. 124, 125.

3 Цит. по кн.: Хрестоматия по уголовному процессу России: Учебное пособие / Автор-сост. Куцова Э.Ф.-М.,1999.-С. 180.

4 См.: Щегловитов С.Г. Указ. соч. - С. 125.

66 нием Сената от 1871 г. № 1357 было признано, что поводом для отвода члена суда не служит его родство с защитником или поверенным по делу. Однако проф. А. Кистя-ковский возражал против подобной практики и говорил: «Следует считать потребностью самого правосудия недопущение упомянутого сочетания действующих в суде лиц, и если таковое допущено, оно должно служить поводом кассации»1. По ст. 600 УУС не являлось основанием к отводу члена суда его родство с судебным следовате-лем, производившим предварительное расследование, либо с прокурором .

В качестве переводчиков, согласно п. 2 ст. 411 УУС, не допускались ближайшие наследники обвиняемого по делам о преступлениях, влекущих за собой лишение всех прав и состояния. В их число могли входить супруги, родственники, свойствен- ники обвиняемого и др. лица. Однако по делам о преступлениях, не влекущих выше- указанных последствий, ближайшие наследники могли допускаться, в виде исключения, переводчиками по уголовному делу. О. Быков объяснял это тем, что «на практике может случиться, что кроме ближайших родственников или наследников никто знаков обвиняемого понимать не будет»3.

Институт отводов после Октября 1917 года претерпел некоторые изменения. В частности, ст. 60 Положения о полковых судах 1919 г.4 предусматривала отвод председателя или полкового заседателя, если он или его жена находятся в близком родстве или свойстве с кем-либо из сторон либо имеют с одним из участвующих в деле тяжбу. Аналогичная норма была закреплена в ст. 15 Положения о военных следователях 1919 г.5. Они содержали более узкий круг лиц, подлежащих отводу по мотивам родства, супружества и свойства, чем в УУС. Кроме того, стал использоваться термин «близкие родственники и свойственники», перечень которых в Положениях отражен не был. В этой части нормы УУС, регламентирующие отвод по указанным мотивам, выгодно отличались.

Цит. по кн.: Тимановский А. Судебные Уставы Императора Александра второго с толкованиями, извлечениями из отечественной юридической литературы. - М., 1885. - С. 484. 2 См.: Щегловитов С.Г. Указ. соч. - С. 507.

Цит. по кн.: Тимановский А. Указ. соч. - С. 410, 411. 4 Утверждено декретом СНК РСФСР от 10 июля 1919 г. // Собрание Узаконений. - 1919. - № 31 - 32. -Ст. 326.

Утверждено приказом Реввоенсовета Республики № 1595 от 30 сентября 1919 г. // Сборник приказов РВСР 1919 г.

67

По Положению о революционных военных трибуналах 1919 г.1 (ч. 2 ст. 14) председатель или член трибунала, являющийся родственником обвиняемого или со- стоящий с ним в каких-либо особых отношениях, могущих препятствовать беспри- страстному отношению к делу, обязан был устранить себя от участия в рассмотрении дела. Эта норма еще более неконкретна, чем предыдущие. Во многом при принятии решения об отводе правоприменитель должен был руководствоваться своим «революционным правосознанием».

В УПК РСФСР 1922 г. нормы, регламентирующие отвод судей по мотивам родства, супружества и свойства, содержались в ст. 45 и п. 1,2 ст. 472. Закрепленные в них положения также не отличались совершенством. В частности, согласно ст. 45 указанного закона, в состав суда по каждому делу не могли входить в качестве судей лица, состоящие родственниками между собой. Пункты 1, 2 ст. 47 УПК РСФСР 1922 года предусматривали, что судья не может участвовать при рассмотрении дела как в распорядительном, так и в судебном разбирательстве, если он является родственником какой-либо из сторон либо если он или его родственник заинтересованы в исходе дела. Понятие «родственник» в данном законе не было определено. Статья 23 в п. 8 давала только понятие «близкий родственник». К таковым относились муж и жена, отец, мать, сыновья, дочери, родные братья и сестры. Видимо, с этого момента последующие УПК РСФСР стали относить супругов к близким родственникам. Что касается свойственников, то анализируемый УПК РСФСР в основаниях к отводу их не указывал. Аналогичные изъяны содержали ст. ст. 41 и 43 УПК РСФСР 1923 г., в которых также были закреплены основания отвода3.

Неопределенность в определении круга лиц, подлежащих отводу по мотивам родства, супружества или свойства с кем-либо из участников процесса, породила немало вопросов в судебной практике. Так, 12 марта 1949 г. Судебная коллегия Верховного Суда СССР определением по делу Иванченко отменила приговор народного суда и определение судебной коллегии по уголовным делам Ростовского областного

1 Утверждено декретом ВЦИК от 20 ноября 1919 г. // Собрание Узаконений. - 1919. - № 58. - Ст. 549.

2 См.: История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и про куратуры 1917 - 1954 гг. Сборник документов. - М., 1955. - С. 192.

3 Там же. - С. 255.

68

суда. Поводом к отмене приговора послужило то, что в составе суда один из народ- ных заседателей являлся зятем осужденного, с которым он состоял в ссоре. Суд по- считал, что этим были нарушены требования п. 1 ст. 43 УПК РСФСР 1923 г., что в силу п. 1 ст. 415 являлось существенным нарушением закона. Однако стоит отметить, что п. 1 ст. 43 УПК РСФСР 1923 г. предусматривал возможность отвода судьи в случае его родства с какой-либо из сторон. В данном же случае родства не было, поскольку зять был в отношениях свойства с подсудимым. Тем не менее, Верховный Суд его называет родственником1. Подобные вопросы неоднократно были предметом внимания Верховного Суда СССР и РСФСР того времени2. Последнее свидетельствует о наличии пробелов в УПК РСФСР 1923 г. в части отводов по мотивам родства, супружества и свойства, а также отсутствии преемственности при принятии этого закона, поскольку УУС данные вопросы регулировал более эффективно.

Попавший в наше поле зрения проект УПК РСФСР 1960 г., опубликованный в 1957 г. для широкого обсуждения3, предусматривал основания к отводу по мотивам родства, супружества и свойства несколько по-иному. В частности, предлагалось отказаться от понятия «сторона» в уголовном процессе, а п. 1 ч. 1 ст. 54 данного Проекта просто перечислял субъектов, родство с которыми служило основанием к отводу, что и было реализовано в п. 2 ч. 1 ст. 59 УПК РСФСР. Однако, в отличие от окончательного текста закона, Проект (п. 1 ч. 1 ст. 54) среди обстоятельств, устраняющих судью от рассмотрения уголовного дела, не закреплял в качестве самостоятельного основания к отводу родство судьи с представителями потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика, с законным представителем обвиняемого, родственником обвинителя, защитника, следователя или лица, производившего дознание. Видимо, их отвод предлагалось осуществлять по правилам п. 3 ч. 1 ст. 54, где основанием для отвода считалась заинтересованность судьи либо его супруга или родственников в исходе дела. Указанная формулировка была весьма неконкретна, и вопрос об отводе решался бы судьей во многом на основе его усмотрения. Видимо это, отчасти,

1 См.: Сборник постановлений пленума и определений коллегий Верховного Суда СССР по вопросам уголовного процесса 1946- 1962 гг. -М., 1964.-С. 161, 162.

2 См., например: Вопросы уголовного права и процесса в практике Верховных Судов СССР и РСФСР 1938- 1978 гг.-М., 1980.-С. 406.

3 См.: Проект УПК РСФСР. - М, 1957. - С. 27.

69

послужило причиной последующего закрепления в УПК РСФСР другой, более со- вершенной нормы (п. 2 ст. 59), которая, по сути, сохранена в УПК РФ (ст. 61).

Исторический анализ показывает, что отношения родства, супружества и свойства достаточно давно учитывались в уголовном судопроизводстве при вызове свидетеля обвиняемого и других участников процесса к следователю либо в суд. Так, еще Салическая правда, созданная на рубеже V-VI веков н.э. во Франкском государстве, предусматривала, что «тот, кто вызывает другого на суд, в сопровождении свидетелей должен прийти к его дому и, если последний окажется в отсутствии, должен позвать жену или кого-либо из его домашних с тем, чтобы они известили его о вызове на суд»1. Аналогичное правило содержала ст. 57 УУС г., где было закреплено, что в случае отсутствия вызываемого повестка должна вручаться «одному из его домашних»2. По всей видимости, в их число входили члены семьи последнего. Эта процедура в несколько измененном виде была закреплена в ст. 130 УПК РСФСР 1923 г., где отражалось, что в случае временного отсутствия вызываемого повестка под расписку вручалась его домашним или ближайшим соседям3.

Неявка свидетеля в суд, вследствие неправильного вручения повестки, служила иногда причиной отмены приговора суда. Так, Уголовный Кассационный департа- мент Правительствующего Сената отменил решение присяжных заседателей и приговор С.-Петербургского окружного суда от 7-17 мая 1906 г. в связи с тем, что не был допрошен в ходе разбирательства важный свидетель. Последнее явилось причиной неправильного вручения повестки. Она была отдана матери свидетеля с тем, чтобы та передала ее своей дочери, находящейся за границей. Повестка не была передана и вполне законно, как указано в решении кассационного департамента, поскольку мать свидетеля получила повестку только для «передачи», но вовсе не обязалась «препроводить» ее за границу. Передать вещь можно только тогда, когда лицо присутствует. Повестку надлежало направить непосредственно по месту жительства лица. Посколь-

Хрестоматия по Всеобщей истории государства и права / Под ред. Батыра К.И. и Поликарповой Е.В. - М., 1996. - Т. 1. - С. 240.

2 См.: Российское законодательство X - XX веков. Судебная реформа / Отв. Ред. Б.В. Виленский. -М., 1991.-Т. 8.-С. 126.

См.: История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и прокуратуры 1917- 1954 гг. Сборник документов. - М., 1955.-С. 425.

70

ку этого сделано не было, то она считалась неврученной . Такая причина неявки, со- гласно п. 6 ст. 388 УУС, считалась законной. В числе других законных причин неявки по вызову органов расследования и суда признавалась смерть родителей, мужа, жены или детей или же тяжкая, грозящая смертью их болезнь (п. 6 ст. 388). Действовавшее до 1 июля 2002 г. законодательство не закрепляло подобных законных причин неявки к следователю. Однако перечисленные случаи могли охватываться формулировкой, содержащейся в п. 3 ч. 2 ст. 146 УПК РСФСР, предусматривающей в качестве уважительных причин неявки иные обстоятельства, лишающие обвиняемого возможности явиться в назначенный срок.

Несколько иное содержание уважительной причины неявки к следователю по мотивам, вытекающим из отношений родства, супружества и свойства, содержал п. 4 ст. 62 Положения о военных следователях 1919 г.2. Оно было несколько шире, чем в УУС. Так, законной причиной неявки по Положению, в числе других, считалась тяжкая болезнь родителей, мужа, жены или детей, тогда как по УУС 1864 г. только тяжкая болезнь, грозящая их смертью. УПК РСФСР 1922 и 1923 годов законными причинами неявки называл лишь «уважительные причины», не раскрывая даже их содержания (ст.ст. 66, 134, 271 УПК РСФСР 1922 г. и ст.ст. 62, 131, 267 УПК РСФСР 1923 г.). Правоприменитель должен был оценивать причины неявки во многом на основе личного усмотрения. Аналогичная ситуация возникла и в УПК РФ, где также нет даже примерного перечня уважительных причин неявки по вызовам органов расследования и суда (ст. 113). По сравнению с УПК РСФСР, данная норма УПК РФ является шагом назад на пути регулирования порядка вызова граждан к должностным лицам, уполномоченным осуществлять производство по уголовным делам.

Нельзя обойти вниманием и тот факт, что родственники, супруги и свойственники обвиняемых (подсудимых) зачастую выступали в роли защитников по уголовным делам. Так, УУС содержал открытый перечень лиц, имеющих право осуществлять защиту. В этом имелось рациональное зерно. Вот что по данному поводу писал И.Я. Фойницкий: «При добровольной защите по соглашению какие бы то ни было ог-

1 См.: Голъдштейн М.Л. Движение уголовного процесса. Практические примеры. - СПб., 1907. - С. 269 - 274.

2 Утверждено приказом Реввоенсовета Республики № 1595 от 30 сентября 1919 г.// Сборник прика зов РВСР 1919 г.

71

раничения того круга лиц, из которого может быть приглашен защитник, представ- ляются неуместными, во-первых, потому, что подсудимый может доверять какому- либо частному лицу более, чем состоящему при суде члену адвокатской корпорации, и, во-вторых, для того, чтобы каждому подсудимому была дана полная возможность иметь защитника. При ограничении круга лиц, допускаемых в качестве защитников, была бы ограничена сама возможность воспользоваться защитой. Ввиду этих соображений и русское законодательство дозволяет подсудимому избирать себе защитника как из присяжных поверенных, так и из других лиц, коим закон не воспрещает ходатайство по чужим делам (ст. 565 и 44 УУС и ст. 44, 45, 245 и 246 УГС). Лишь по делам о государственных преступлениях, а также по преступлениям должностным, подлежащим верховному суду, закон допускает в качестве защитников только присяжных поверенных, их помощников, частных поверенных и старших кандидатов на судебные должности (ст. 1055 УУС по прод. 1906 г.)»1. Вполне очевидно, что таковыми могли быть и лица, состоящие в отношениях родства, супружества и свойства с подзащитным.

В начале советского периода участие родственников, свойственников и супругов в качестве защитников было несколько конкретизировано. Так, согласно примечанию к ст. 23 Инструкции об организации и действии местных народных судов 1918 г. , кроме правозаступников, допускались к выступлению в процессе по особым доверенностям или уполномочиям, в числе других, близкие родственники тяжущихся, как то: родители, дети, сестры и супруги. Братьев данная Инструкция в число лиц, обладающих правом быть защитником, не включает. Этот пробел был устранен Положением о народном суде РСФСР 1918 г.3, в ст. 47 которого было закреплено, что в качестве защитников также, в числе других, могли допускаться близкие родные тяжущихся, в частности, родители, дети, супруги, братья и сестры.

’ Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. - СПб., 1996. - Т. 1. - С. 68, 69.

2 Утверждено постановлением НКЮ от 23 июля 1918 г. // Собрание Узаконений. - 1918. - № 53. - Ст. 597.

3 Утверждено декретом ВЦИК от 30 ноября 1918 г. // Собрание Узаконений. - 1918. - № 85. - Ст. 889.

72

Положение о полковых судах 1919 г.1 в ст. 50 давало возможность обвиняемому (подсудимому) избрать защитника из своих родственников. Участие супругов в данном качестве этим документом не предусматривалось. С другой стороны, допус- кая родственников в роли защитников по уголовным делам, Положение не ограничивало степень их родства.

Положение о военных следователях 1919 г.2 (ст. 23) дозволяло родственникам обвиняемого осуществлять защиту только по просьбе привлекаемого к следствию, с разрешения революционного военного трибунала или коллегии военных следовате- лей. Этим было введено ограничение на вовлечение родственников в качестве защитников по делу. Кроме того, как и в предыдущем документе, супругов Положение не включало в число лиц, обладающих указанным правом.

По Положению о революционных военных трибуналах 1919 г.3 защитниками могли быть не только родственники, но и близкие обвиняемого (ст. 17). Они же до- пускались защитниками подсудимых и по Положению о революционных трибуналах 1920 г.4. Супругов и свойственников данные документы таким правом не наделяют. Однако понятие «близкие» обвиняемого, видимо, охватывало не только указанных лиц, но и других субъектов, не состоящих в родстве, супружестве либо свойстве с ним.

Положение об адвокатуре 1922 г.5 в ст. 49 предусматривало возможность участия по уголовным делам в качестве защитников близких родственников обвиняемого или потерпевшего. Видимо, с этого момента последующие нормативно-правовые акты, регламентирующие порядок уголовного судопроизводства, стали допускать в качестве защитников близких родственников. Так, ст. 57 УПК РСФСР 1922 г. уже предусматривала возможность участвовать в качестве защитника близких родственников

1 Утверждено декретом СНК РСФСР от 10 июля 1919 г.// Собрание Узаконений. - 1919. - № 31 - 32. - Ст. 326.

2 Утверждено приказом Реввоенсовета Республики № 1595 от 30 сентября 1919 г. // Сборник прика зов РВСР 1919 г.

3 Утверждено декретом ВЦИК от 20 ноября 1919 г. // Собрание Узаконений. - 1919. - № 58. - С. 549.

4 Утверждено декретом ВЦИК от 18 марта 1920 г. // Собрание Узаконений. - 1920. - № 22 - 23. - Ст. 115.

5 Утверждено постановлением 3-й Сессии ВЦИК IX созыва от 26 мая 1922 г. // Собрание Узаконе ний,- 1922. -№ 36. -Ст. 425.

73

обвиняемого1. Таковыми, согласно п. 8 ст. 23 данного УПК РСФСР, считались: муж, жена, отец, мать, сыновья и дочери, родные братья и сестры . УПК РСФСР 1923 г. в ст. 53 содержал аналогичное правило3.

Вопросы участия лиц, состоящих в отношениях родства, супружества и свойства с обвиняемым (подсудимым), в качестве защитников были предметом внимания и Верховного Суда СССР. В частности, судебная коллегия по уголовным делам опре- делением от 13 января 1951 г. отменила решение Верховного Суда РСФСР по делу Казакова, Попова и других, обратив внимание, что ст. 53 УПК РСФСР (1923 г.) не ограничивала ведение защиты в суде только лицами, состоящими в коллегии адвокатов. Она допускала осуществление защиты в суде близкими родственниками обвиняемого, представителями государственных, профессиональных и других общественных организаций, а равно иными лицами с особого разрешения суда, в производстве которого находится данное уголовное дело4.

Проект УПК РСФСР 1960 г. также допускал в качестве защитников по уголовным делам супругов и близких родственников подсудимого (ст. 66). Причем следует отметить, что в качестве близких родственников вышеуказанный проект не называл супруга, а учитывал его в своих нормах отдельно (п. 12 ст. 39)5. Тем не менее, предпринятая попытка исправить неточность в перечне лиц, являющихся близкими родственниками, не увенчалась успехом, и в окончательной редакции кодекса супруг был отнесен к близким родственникам (п. 9 ст. 34 УПК РСФСР). Кроме того, несколько усложнилась возможность участия лиц, состоящих в отношениях родства, супружества и свойства в качестве защитников. По действовавшему до 1 июля 2002 г. законодательству (ч. 5 ст. 47 УПК РСФСР) близкие родственники допускались в качестве защитников по уголовному делу только по определению суда или постановлению судьи, чего раньше не было. Аналогичный порядок был предусмотрен и проектом УПК РФ (ст. 44). Однако в последующем законодатель закрепил иные условия их

1 См.: История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и прокуратуры 1917 - 1954 гг. Сборник документов. - М., 1955.-С. 193. 1 Там же.-С. 190. Там же. - С. 256.

4 См.: Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного Суда СССР по вопросам уголовного процесса 1946 - 1962 гг. - М., 1964. - С. 166.

5 См.: Проект УПК РСФСР. - М., 1957. - С. 23, 30.

74

участия. В частности, близкий родственник обвиняемого допускается в качестве за- щитника лишь наряду с адвокатом (ч. 2 ст. 49 УПК РФ). Таким образом, их возмож- ности, в плане защиты, значительно сужаются.

Кроме защиты, супруги, родственники и свойственники достаточно давно имели возможность влиять на ход производства по уголовному делу, выступая в качестве представителей обвинения. Например, во Франции XI - XII вв. обвинителем, как правило, мог быть или сам потерпевший, или ближайшие его родственники. За обиды, нанесенные жене, мог выступать обвинителем муж1. Английское уголовное судопроизводство конца XII - начала XIII вв. предусматривало, что по таким престу- плениям, как грабеж, изнасилование, телесные повреждения и убийство, производство возбуждалось потерпевшим, в случае смерти которого таковым считался его бли-жайший родственник . Не обошел своим вниманием эти вопросы и Российский уголовный процесс. Так, в Соборном уложении 1646 г. предусматривался институт представительства. Представителями, в частности, могли быть и родственники сторон3.

По УУС (ст. 6) в качестве гражданских истцов допускались, в числе других, родители, жена и дети убитого для выдачи им содержания и возмещения расходов на лечение, на попечение о больном и похороны убитого4. По поводу представителей обвинения И.Я. Фойницкий писал, что «смерть обвинителя, по нашему законодательству, как его понимает судебная практика, не признается основанием к прекращению уголовного преследования; к наследникам переходят все права умершего по обвинению, кроме права примирения…Законными заместителями, по нашему праву (ст. 18 Устава о наказаниях; ст. 43, 861 УУС), признаются родители, супруги, опекуны потерпевших или те, у кого они находятся на воспитании и кто фактически имеет за ними попечение. Родители замещают своих детей, законных и незаконных, притом не только несовершеннолетних, но и вообще находящихся на попечении. В отношении супругов законное право представительства без доверенности признается лишь за

1 См.: Чельцов-БебутовМ.А. Указ. соч.-С. 188.

2 См.: Там же. - С. 314.

3 См.: Российское законодательство X - XX веков. Акты земских соборов / Отв. Ред. А.Г. Маньков. - М., 1985.-Т.З.-С.301.

4 См.: Хрестоматия по уголовному процессу России: Учебное пособие / Автор сост. Куцова Э.Ф. - М., 1999. - С. 162.; Щегловитов С.Г. Указ соч. - С. 9.

75

мужьями, независимо от возраста их жен, жены же за мужей могут возбуждать обвинение только по доверенности, с изъятием исключительного случая, когда муж лишен физической возможности воспользоваться своими правами»1. Брат не считался законным представителем своей совершеннолетней сестры. Без полномочия последней он имел право от ее имени возбуждать уголовное преследование за преступления, дела о которых начинаются только по частной жалобе лишь в том случае, если он являлся ее

2

попечителем .

Советская власть внесла свои коррективы и в этот институт. Так, УПК РСФСР 1922 (ст. 55, 56) и 1923 (ст. 51, 52) годов допускал всех близких родственников по- терпевшего, а также его законных представителей в качестве представителей интересов потерпевшего и гражданского истца по уголовному делу. Право представительства близкими родственниками интересов потерпевшего и гражданского истца было сохранено в УПК РСФСР (ст. 56). Однако в проекте УПК РФ (ст. 52) предлагалось их этого права лишить, что частично и было реализовано, поскольку УПК РФ допускает близких родственников представителями потерпевшего и гражданского истца лишь только по постановлению мирового судьи (ст. 45).

Вопросы обжалования лицами, состоящими в отношениях родства, супружества и свойства с осужденным, либо потерпевшим приговора суда также были предметом внимания законодателей в разные периоды истории. Так, Французский УПК после 1867 г. предоставлял право ближайшим родственникам умершего осуж- денного ставить вопрос о возобновлении дела3. По ст. 180 УУС, после вступления в законную силу приговора мирового судьи дело могло быть возобновлено при открытии новых обстоятельств, обнаруживающих невиновность осужденного или подложность доказательств, на которых этот приговор основывался. В случае смерти осужденного просьбы о возобновлении дел могли приносить его законные представители, родственники или свойственники без ограничения степеней4. Статья 861 УУС предусматривала право подачи апелляционного отзыва за несовершеннолетних и лиц, лишенных возможности пользоваться своими правами, их родителями, супругами, опе-

1 Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. - СПб., 1996. - Т. 2. - С. 34.

2 См.: Тимановскш А. Указ. соч. - С. 243.

3 См.: Чельцов-БебутовМ.А. Указ. соч. -С. 510.

4 См.: Тимановский А. Указ. соч. - С. 288.

76

кунами или теми лицами, у кого они находятся на воспитании. Мужья могли пред- ставлять без уполномочия жалобы и отзывы от имени своих жен только в случае не- совершеннолетия последних1. На основании ст. 934 и 939 УУС, просьбы о возобновлении дел могли подаваться не только осужденными, но и их родственниками и свойственниками даже после смерти самих осужденных, поскольку они, «особенно дети и другие потомки, имеют неоспоримое право домогаться отмены несправедливого приговора не только для избавления невиновного от наказания, но и для восстановления его чести или памяти, если он уже не находится в живых»2.

УПК РСФСР 1922 г. (ст. 381) и УПК РСФСР 1923 г. (ст. 376) предусматривали возможность возбуждать ходатайства о возобновлении уголовных дел по вновь от- крывшимся обстоятельствам, в числе других лиц, и родственникам осужденного. Они также обладали правом подачи кассационной жалобы, но не всегда. Об этом неоднократно высказывался Верховный Суд СССР3. Так, постановлением от 15 мая 1941 г. по делу Д. Пленум указанного суда определил, что родители осужденного пользуются правом на подачу кассационной жалобы только в том случае, если осужденный сам не может защищать свои интересы или доверил их защиту родителям4. Действовавшее до 1 июля 2002 г. уголовно - процессуальное законодательство не называло родственников, супругов и свойственников субъектами обжалования в кассационном и надзорном порядке. Однако подавать жалобы о возобновлении дел по вновь открывшимся обстоятельствам УПК РСФСР позволял неограниченному кругу лиц (ч. 1 ст. 386 УПК РСФСР). Т.е. их могли подавать и лица, состоящие в указанных отношениях с осужденным или потерпевшим. Ситуация в этой части не меняется и в УПК РФ (ст.ст. 354, 389,402,415).

Еще один исторический аспект участия в уголовном судопроизводстве родст- венников, супругов и свойственников связан с институтом понятых. Так, УУС (ст. 109, 320) формально не содержал запрета на их вовлечение в качестве понятых по

1 См.: Щегловитов СП. Указ. соч. - С. 786.

2 Там же. -С. 831.

3 См., например/ Сборник постановлений Пленума и определений Коллегий Верховного Суда СССР по вопросам Уголовного процесса 1946-1962 ГГ. - М., 1964. - С. 232, 234.

4 См.: Вопросы уголовного права и процесса в практике Верховных Судов СССР и РСФСР. 1938 - 1978 гг. - М., 1980. - С. 380, 381.

77

уголовным делам. Впоследствии УПК РСФСР 1922 г. в статье 78 закреплял, что таковыми не могут быть лица, участвующие в деле в качестве сторон, а также их родственники. Аналогичная норма содержалась и в ст. 74 УПК РСФСР 1923 г.1. Проект УПК РСФСР 1960 г. в ст. 151 также предлагал исключать из перечня понятых, в числе других, родственников обвиняемых, их защитников и родственников потерпев-ших . Однако УПК РСФСР эти положения не принял и запрет на участие этих лиц в качестве понятых не закрепил (ст. 135). Хотя по сути родственники, супруги и свойственники сторон могли быть заинтересованными лицами, что недопустимо, по смыслу закона, для статуса понятого. Проект УПК РФ (ст. 59) в этой части не содержал каких либо изменений. Но затем в УПК РФ все же нашел отражение прямой запрет на привлечение в роли понятых - родственников участников уголовного судопроизводства (ст. 60).

Истории уголовного судопроизводства известны и другие формы участия лиц, состоящих в отношениях родства, супружества и свойства, с различными субъек- тами при производстве по делу. Так, в ст. 70 Судебника 1550 г. была предусмотрена процедура обжалования ареста. Причем субъектами обжалования могли быть родственники лица, содержащегося под стражей. В случае освобождения оно передавалось этим родственникам под поручительство3. Последующие нормативные акты в истории уголовного судопроизводства не содержали подобного права для указанных лиц. Однако УПК РФ содержит принципиальную возможность для родственников, супругов и свойственников (в числе иных лиц) обжаловать как арест, так и некоторые другие действия и решения суда и должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство (ст. 123).

Ретроспективное законодательство знает и иные примеры. Так, Статья 962 УУС обеспечивала супругам и родственникам осужденного право на свидания. Весьма гуманное правило содержалось в п. 3 ч. 1 ст. 456 УПК РСФСР 1923 г., а по УПК РСФСР 1922 г. - (п. 3 ч. 1 ст. 471), где тяжкая болезнь или смерть единственного ра-

’ См.: История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и прокуратуры 1917 - 1954 гг. Сборник документов. - М., 1955.-С. 194, 258.

2 См.: Проект УПК РСФСР. - М, 1957. - С. 55.

3 См.: Российское законодательство X - XX веков. Законодательство периода образования и укрепле ния Русского централизованного государства / Отв. ред. Горский А.Д. - М., 1985. - Т. 2. - С. 154.

78

ботоспособного члена семьи могла служить поводом для предоставления отсрочки приведения приговора в исполнение1. Что касается зарубежного законодательства, то например, в феодальной Франции XII - XIII вв., задержав предполагаемого виновни-ка, судья оповещал об этом родственников убитого .

Виды участия родственников, супругов и свойственников в историческом аспекте, приведенные выше, нельзя назвать исчерпывающими. Мы лишь постарались дать их основные формы, характеризующие значение данных отношений в жизни общества и степень влияния на уголовное судопроизводство.

Отечественное уголовно-процессуальное законодательство 1961 - 2002 гг. не только учитывает богатый исторический опыт в части рассматриваемых отношений, но и совершенствует его. Так, не только гуманными, но и социально необходимыми являются такие требования УПК РСФСР, как обязанность органов расследования, прокуратуры и суда принять меры попечения о детях и по охране имущества заклю- ченного под стражу (ст. 98); обязанность лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело, известить одного из близких родственников подозревае- мого или обвиняемого о месте или об изменении места содержания под стражей (ст. 96); право на свидание заключенного под стражу с родственниками (ст. 46); возможность участия близкого родственника в качестве защитника в суде (ст. 47); возможность участия близких родственников в качестве представителей потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика (ст. 56); участие близких родственников в качестве потерпевших по уголовному делу (ст. 53); обязанность суда предоставить осужденному свидание с родственниками и извещать последних о приведении приговора в исполнение (ст. 360) и другие3.

УПК РФ многие гуманные положения не только сохраняет, но и развивает. Примером может служить возведение в принцип положения, обеспечивающего

1 См.: История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и про куратуры 1917 - 1954 гг. Сборник документов. - М., 1955. - С. 293.

2 См.: Чельцов-Бебутов М.А. Указ. соч. - С. 213.

Следует отметить, что данный параграф не содержит детального исследования отношений родства, супружества и свойства по УПК РСФСР в связи с тем, что часть его положений будет действовать относительно долго (вплоть до 01 января 2004 г.) и считать данный закон частью истории, на наш взгляд, неверно. Эти вопросы станут предметом сравнительного анализа УПК РФ, изложенного в следующей главе.

79

безопасность потерпевшего, свидетеля, иных участников уголовного судопроизводства, а также их близких родственников, родственников и близких лиц в ходе расследования и судебного разбирательства уголовных дел (ст. 11). Это свидетельствует о социальной направленности многих институтов уголовного судопроизводства, где наряду с решением задач правосудия не остается без внимания и наиболее значимые для людей, а следовательно, и для государства, ценности .

Подводя итог сказанному, отметим, что отношения родства, супружества и свойства всегда имели исключительно важное значение в жизни людей любой эпохи, оказывая при этом определенное влияние на порядок судопроизводства. Являясь необходимым элементом правовых предписаний, они во многом определяют этически допустимые способы осуществления правосудия. Игнорирование родственно-семейных отношений отрицательно воспринимается обществом, что сказывается на эффективности правоприменения, зависящей, в частности, от того, насколько точно закон отражает жизненно важные потребности людей. В связи с этим, новейшее уголовно-процессуальное законодательство еще в большей степени нацелено на учет родственных, супружеских и свойственных связей как элемента гуманизации правовой деятельности. Однако большее внимание законодателя к данным вопросам никак не сказывается на качестве их нормативного регулирования. Формулируя соответствующие нормативные предписания, законодатель не обратился к историческому опыту их регламентации и применения, что говорит об отсутствии преемственности норм уголовно-процессуального права и игнорировании устоявшейся судебной практики. Многие разумные положения, выработанные наукой и практикой, оказались не воспринятыми. Сложившаяся ситуация негативным образом скажется на эффективности норм уголовного судопроизводства, учитывающих обстоятельства внутрисемейной жизни людей.

См.: Потапова Л.Ю. Правовые аспекты реализации осужденными социально полезных связей с родственниками / Реализация гуманистических начал решений XXVII съезда КПСС и XIX Всесоюзной партийной конференции по совершенствованию правовой системы в сфере исполнения уголовно-правовых мер воздействия и исправления осужденных / Материалы Всесоюзной научно-практической конференции. - Рязань, 1989. - С. 184.

80

Глава 2. Правовое регулирование отношений родства, супружества и свойства в уголовном судопроизводстве

§ 1. Классификация и общая характеристика отношений родства, супружества и

свойства в уголовном судопроизводстве

Необходимость классификации отношений родства, супружества и свойства вызвана, прежде всего, потребностью обобщения норм уголовно-процессуального права с позиции изучаемого вопроса. Одновременно с этим появляется возможность по иному взглянуть на, казалось бы, хорошо разработанные институты, глубже проникнуть в их сущность, а также вскрыть внутренние противоречия. Как справедливо отмечают Р.С. Белкин и А.И. Винберг, любая классификация «служит одним из средств познания, помогая исследовать отдельные предметы и явления, выявлять закономерности их развития, определять пути их использования»1.

Выбор классификационного основания отношений родства, супружества и свойства в уголовном судопроизводстве обусловлен их двойственным характером. Во- первых, они возникают в связи с началом расследования совершенного преступ- ления, и, во-вторых, в связи с фактом родства, супружества или свойства кого-либо с субъектами процесса. Последнее обстоятельство свидетельствует о нравственном характере и гуманной направленности этих норм.

Так, исследуемые отношения можно систематизировать по нескольким признакам. Например, по степени родственной связи выделить нормы, регулирующие деятельность лиц, состоящих а) в близком родстве с субъектами процесса, и б) в бо- лее отдаленных степенях родства, либо по виду связи а) в прямом родстве с ним и б) в боковом родстве. Однако данные основания мы не будем использовать по следующим причинам. Во-первых, в УПК РФ (как и в УПК РСФСР) практически не применяется понятие «свойство» (за небольшим исключением - п. 3 ст. 5 УПК РФ), и сгруппировать охватываемые им отношения непросто, несмотря на их существование

Белкин Р.С, Винберг А.И. Криминалистика и доказывание (методологические проблемы). - М., 1969.-С. 53.

81

в уголовном судопроизводстве. Во-вторых, используемая законодателем терминология порождает вопросы относительно состава лиц, состоящих в родстве1.

По целевому назначению отношения родства, супружества и свойства могут носить:

  1. Превентивный (предохранительный) характер, способствующий предупре- ждению нарушений интересов субъектов процесса и обеспечению фактической воз- можности их реализации.
  2. Восстановительный характер, служащий выявлению уже допущенных нарушений законных интересов представляемых лиц.
  3. Такое деление удобно для определения комплекса прав родственников, супругов и свойственников в уголовном процессе, а также способов их реализации. Но оно предполагает учет активных участников, не охватывая других субъектов, чья роль имеет больше нравственный характер, чем процессуальный. Кроме того, одни и те же лица могут выполнять обе функции, создавая дополнительные вопросы об их принадлежности к той или иной группе.

Мы не исключаем возможность классификации отношений родства, супружества и свойства, основанной на делении уголовного процесса по стадиям. Данная сис- тематизация, конечно, позволит охватить все нормы, предусматривающие участие родственников, супругов и свойственников при расследовании преступлений, но их роль в реализации некоторых положений, имеющих общий характер (например, при применении мер принуждения, отводах и др.), будет видна не достаточно четко.

Более удачно, по сравнению с предыдущими, выглядит классификация, основанная на принципе состязательности и равноправия сторон, закрепленного в ч. 3 ст. 123 Конституции РФ, предполагающая выделение следующих групп:

  1. Отношения родства, супружества и свойства в сфере защиты.
  2. Отношения родства, супружества и свойства в сфере обвинения.
  3. Отношения родства, супружества и свойства в сфере отправления правосудия.
  4. 1 Пункт 4 ст. 5 УПК РФ (как и п. 9 ст. 34 УПК РСФСР) супругов называет близкими родственниками, в отличие от ст. 14 СК РФ. Кроме того, сформулированное в п. 37 ст. 5 УПК РФ понятие родственников не позволяет однозначно судить о круге охватываемых им лиц.

82

Данный вариант является более прогрессивным, но, вместе с тем, многие нормы, носящие нравственный характер (например, положение, закрепленное в ч. 1 ст. 51 Конституции РФ), не охватываются предложенной системой, что следует отнести к ее недостатку. Конечно, подобные гуманистические предписания можно поместить в отдельную, четвертую группу, однако такой шаг не будет вписываться в пред- ложенное классификационное основание.

Наиболее предпочтительной нам представляется классификация, основанная на процессуальном положении субъектов уголовного процесса, наряду с которыми могут участвовать в производстве по делу их родственники, супруги и свойственни- ки1. Последнее объясняется тем, что сами по себе родственники, супруги и свойст- венники не имеют влияния на ход уголовного судопроизводства. Их деятельность напрямую связана с процессуальным положением субъекта процесса и зависит от него. Поэтому за основу систематизации рассматриваемых отношений мы предлагаем взять классификацию субъектов уголовного процесса. Их в литературе приводится доволь-но много . Мы же будем исходить из деления субъектов на 3 группы, а классификация получит следующий вид:

  1. Отношения родства, супружества и свойства в деятельности государственных органов и должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство.
  2. Отношения родства, супружества и свойства в деятельности участников уголовного судопроизводства, защищающих свои или представляемые права и интересы.
  3. Отношения родства, супружества и свойства в деятельности иных лиц, уча- ствующих в уголовном судопроизводстве3.
  4. 1 Изначально в диссертации предполагалось провести классификацию отношений родства, супруже ства и свойства по их внутренней сущности. Однако в ходе исследования выяснилось, что такая сис тематизация возможна лишь после комплексного исследования всей совокупности норм, учитываю щих данные отношения. Кроме того, она вряд ли позволит наглядно продемонстрировать тот объем и значение правовых предписаний, включающих в себя обстоятельства внутрисемейной жизни людей.

2 См.: Уголовный процесс. Учебник для вузов / Под ред. проф. П.А. Лупинской. - М., 1995. - С. 45, 46; Уголовный процесс. Учебник для вузов / Под ред. проф. В.П. Божьева. - М., 1998. -С. 121, 122 и др.

3 Данная классификация не совпадает с «официальной» законодательной градацией участников уголов ного судопроизводства, урегулированной в разделе II УПК РФ. Диссертант отдает себе в этом отчет и объясняет следующим: во-первых, закон классифицирует участников уголовного процесса исходя из состязательных начал, а это, как было отмечено, не обеспечивает глубину исследования отношений родства, супружества и свойства; во-вторых, деление государственных органов на суд и иные государ ственные учреждения для целей настоящей работы принципиального значения не имеет.

83

  1. Отношения родства, супружества и свойства в деятельности

государственных органов и должностных лиц, осуществляющих

уголовное судопроизводство

В деятельности государственных органов и должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство, отношения родства, супружества и свойства про- являются, прежде всего, в институте отводов. Он служит гарантией беспристрастного, объективного и справедливого правосудия1. Объективность и беспристрастность судей, прокуроров, следователей и дознавателей являются важнейшими предпосылками соблюдения требований закона при принятии решений по уголовным делам. Для обеспечения таких условий ст. 61 УПК РФ устанавливает перечень обстоятельств, которые делают невозможным осуществление ими производства по уголовному делу. Одно из них состоит в том, что перечисленные лица могут быть отстранены от участия в деле по мотивам родства, супружества или свойства с кем-либо из субъектов уголовного процесса. В частности п. 3 ч. 1 ст. 61 УПК РФ, устанавливает запрет на участие в деле судей, прокуроров, следователей и дознавателей, если они являются близкими родственниками или родственниками любого из участников процесса. По этим же основаниям до 1 июля 2002 г. отвод мог быть заявлен не только данным субъектам, но и народным заседателям2, присяжным заседателям, рассматривающим уголовное дело, а также запасным присяжным заседателям (ч. 7 ст. 438 УПК РСФСР)3.

Связывая возникновение оснований для отвода с наличием родственных от- ношений, закон умалчивает об отношениях свойства, которые также могут вызывать сомнения в беспристрастности судьи, прокурора, следователя или дознавателя. В таких случаях представляется допустимым устранение данных должностных лиц от участия в деле на основании ч. 2 ст. 61 УПК РФ (при наличии «иных обстоятельств»,

1 См.: Мамедова Х.А. Институт отводов в советском уголовном судопроизводстве // Суд и примене ние закона. - М, 1982. - С. 114.

2 Поскольку согласно ч. 4 ст. 15 УПК РСФСР, при осуществлении правосудия, они пользовались все ми правами судьи.

Отвод присяжных заседателей по мотивам родства, супружества или свойства в принципе возможен и по УПК РФ (ч. 5 ст. 327), однако законодатель прямо об этом не говорит.

84

позволяющих усомниться в отсутствии заинтересованности субъектов, осуществ- ляющих уголовное судопроизводство)1.

Участие в составе одного и того же суда лиц, состоящих в родстве между собой, также препятствует объективному рассмотрению уголовного дела и поэтому яв- ляется недопустимым . Это основание для отвода было предусмотрено в ч. 2 ст. 59 УПК РСФСР. Однако в УПК РФ оно самостоятельно не отражено, но вытекает из смысла положения, закрепленного в п. 3 ч. 1 ст. 61 закона.

Перечисленные в ст. 61 УПК РФ обстоятельства исключают возможность участия не только судьи, прокурора, следователя и лица, производящего дознание, но и секретаря судебного заседания (ст.ст. 62, 68 УПК РФ), поскольку его предвзятость и необъективность также может препятствовать решению задач уголовного судопроизводства и обусловить незаконное и необоснованное разрешение уголовного дела3.

При наличии указанных обстоятельств судья, прокурор, следователь или доз- наватель обязаны заявить самоотвод. По этим же основаниям отвод перечисленным должностным лицам может быть заявлен обвиняемым, подозреваемым, его законным представителем, защитником, а также государственным обвинителем, потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком или их представителями (ст. 62 УПК РФ). Вопрос об отводе судьи разрешается в совещательной комнате и излагается в виде отдельного документа - определения или постановления (ст. 65 УПК РФ). Если же об основаниях отвода стало известно при рассмотрении дела уже в апелляционном, кассационном или надзорном порядке, это влечет отмену приговора в связи с нарушениями уголовно- процессуального закона независимо от того, был ли заявлен отвод судье субъектами уголовно-процессуальной деятельности или основания для отвода обнаружены самим судом, проверяющим законность и обоснованность принятого по делу решения (ст.ст. 379, 369, 381, 409 УПК РФ).

Верховный Суд РФ не раз обращал внимание на то, что прокурор не вправе

1 Хотя многие опрошенные нами практические работники (78%) высказываются за самостоятельный учет в уголовно-процессуальном законе отношений свойства, как основания для отвода должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу.

2 См.: Научно-практический комментарий к Уголовно - процессуальному кодексу РСФСР / Под общ. ред. В.М. Лебедева. - М., 1997. - С. 115.

г См.: Там же. -С. 116.

85 принимать участие в осуществлении надзора за производством предварительного следствия по делу либо участвовать в разбирательстве данного дела судом, если он является родственником следователя1. Вопрос об отводе прокурора разрешается при производстве дознания и предварительного следствия вышестоящим прокурором, а в суде - судом, рассматривающим дело (ст. 66 УПК РФ), им же осуществляется отвод секретаря судебного заседания (ст. 68 УПК РФ). Вопрос же об отводе следователя или дознавателя разрешается прокурором (ст. 67 УПК РФ).

Производство расследования лицами, подлежащими отводу, по УПК РСФСР, судебная практика относила к существенным нарушениям уголовно- процессуального закона . Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 26 февраля 1998 г. отменила приговор Советского районного суда г. Казани и направила дело на новое расследование. Причиной тому послужило производство дознания лицом, подлежащим отводу в соответствии со ст. 64 УПК РСФСР. Расследование, в частности, осуществлялось дознавателем Г. в отношении гражданина Ломакова, который ранее был осужден за совершение злостного хулиганства в отношении ее отца. Такое обстоятельство, по мнению Верховного Суда РФ, не позволяет говорить об отсутствии заинтересованности лица, производившего расследование, что в свою очередь повлекло за собой отмену всех судебных решений, а дело направлено на новое расследование в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона3. Думаем, что положение в этой части не изменится и в новых условиях.

  1. Отношения родства, супружества и свойства в деятельности участников уголовного судопроизводства, защищающих свои или представляемые

права и интересы.

Освещение данной классификационной группы мы начнем с анализа процес- суального положения родственников, супругов и свойственников потерпевшего от преступления. Так, согласно ч. 8 ст. 42 УПК РФ, в случае смерти лица, его права пе-

1 См.: Сборник постановлений и определений Верховного Суда РСФСР. - М., 1989 - С. 380; Бюлле тень Верховного Суда РФ. - 1977. - № 4. - С. 7.

2 См.: Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под общ. ред. В.М. Лебедева. - М., 1997. - С. 121.

3 См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1998. - № 8. - С. 6, 7.

86

реходят к одному из близких родственников погибшего, чей процессуальный статус законом не определен1. Данное обстоятельство по меньшей мере вызывает удивление, поскольку ранее в УПК РСФСР (ч. 4 ст. 53) существовала аналогичная проблема, по поводу которой на страницах юридической печати была развернута научная полемика. Одни ученые считали близких родственников потерпевшими2, другие - представителями потерпевшего3, третьи - потерпевшими и представителями одновременно4, четвертые - правопреемниками потерпевшего5. Эти разногласия в научной литературе возникали как отражение еще неустоявшейся практики привлечения близких родственников погибшего от преступления к участию в расследовании и рассмотрении уголовных дел6. Однако наиболее убедительно выглядело первое утверждение. Его придерживалось большинство ученых7. СИ. Катькало, например, по этому поводу справедливо отмечал, что «смерть гражданина в результате преступления причиняет близким родственникам не только моральный, но и материальный урон, причем дело не только в расходах на погребение. В лице погибшего указанные лица (несовершеннолетние дети, нетрудоспособный супруг и т.д.) нередко теряют единственного кормильца. Понятно, что никакого промежуточного звена между преступлением и потерей кормильца тут нет. Налицо связь прямая. И поэтому близких родственников сле-

Неопределен процессуальный статус близких родственников в случае смерти потерпевшего и по делам частного обвинения, поскольку закон (ч. 2 ст. 318 УПК РФ) говорит лишь об их праве на подачу заявления о возбуждении уголовного дела.

2 См.: Дорохов В.Я. Показания потерпевшего как доказательства в уголовном процессе. — М., 1959. -С. 4; Рагинский М.Ю., Минъковский Г.М. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР // Социалистическая законность. - 1960 - № 12. - С. 20; Ракунов Р.Д. Участники уголовно- процессуальной деятельности. - М., 1961. - С. 244; Катькало СИ. К вопросу о понятии потерпевшего в советском уголовном процессе // Вестник Ленинградского университета. - 1964. - № 11. - С. 113 - 122; Александров С.А. Правовые гарантии возмещения ущерба в уголовном процессе. - Горький, 1976. - С. 38.

См.: Савицкий В.М., Потеружа И.И. Потерпевший в советском уголовном процессе. - М., 1963. - С. 14, 15.

4 См.: Строгович М.С Курс советского уголовного процесса. - Т. 1. - М., 1968. - С. 258; Кокорев Л.Д., Побегайло Г.Д. Адвокат - представитель потерпевшего в советском уголовном процессе. - Во ронеж, 1969.-С. 11.

5 См.: Антимонов Б.С. Значение вины потерпевшего при гражданском правонарушении. - М., 1959. - С. 251; Ларин А. Представители и правопреемники в уголовном процессе // Советская юстиция. - 1981.-№ 8.-С. 22.

6 См.: Савицкий В.М., Потеружа И.И. Указ. соч. - С. 12.

7 См., например: Александров С.А. Указ. соч. - С. 38; Скрипченко Б.В. Вред как основание признания потерпевшим // Потерпевший от преступления / Отв. ред. П.С. Дагель. - Владивосток, 1974. - С. 179; Макарова З.В., Шимановский В.В. Охрана прав и законных интересов потерпевшего - важная задача уголовного судопроизводства // Проблемы укрепления социалистической законности и правопорядка. - Куйбышев, 1979. - С. 93; Юрченко В.Е. Гарантии прав потерпевшего в судебном разбирательстве. - Томск, 1977.-С. 23 и др.

87 дует считать потерпевшими. Относить же их к разряду представителей потерпевшего нет оснований. Во-первых, на такое представительство их никто не уполномочивал. Во-вторых, нельзя представлять интересы несуществующего лица. Кроме того, здесь фактически представляются не интересы погибшего, а интересы близких родственников, выступление которых в качестве представителей погибшего лишает их самих права иметь представителя»1.

В силу этих же причин, отмечал С.А. Александров, нельзя считать близких родственников одновременно и потерпевшими, и представителями. Уголовно- процессуальный закон не предусматривает выполнения одним лицом функций, как того, так и другого в одном деле. О представительстве погибшего его близкими род- ственниками можно говорить не в процессуальном, а в фактическом смысле2. Правопреемниками погибшего они также быть не могут, поскольку речь должна идти о преемстве существовавшего. Погибший же правами, предусмотренными ст.ст.29, 53, 54 УПК РСФСР, не располагал, и поэтому перенимать от него нечего. Названные права возникают по времени лишь после совершения правонарушения, повлекшего смерть. Появление их у близких родственников носит первоначальный, а не производный характер3. Неоднозначно также решался вопрос и о возможности одновременного участия двух и более близких родственников в качестве потерпевших4.

Точка в этом споре была поставлена после принятия Пленумом Верховного Суда СССР Постановления № 16 от 1 ноября 1985 г. «О практике применения судами законодательства, регламентирующего участие потерпевшего в уголовном судопро- изводстве». В пункте 4 этого документа было разъяснено, что в случае смерти потерпевшего таковым должен быть признан один из его близких родственников с учетом достигнутой между ними договоренности. Если же на предоставлении прав потерпевшего настаивают несколько лиц из числа близких родственников погибшего, они

Катъкало СИ. К вопросу о понятии потерпевшего в советском уголовном процессе // Вестник Ленинградского университета. - 1964. - № 11. - С. 113 - 122.

2 См.: Александров С.А. Правовые гарантии возмещения ущерба в уголовном процессе. - Горький, 1976.-С. 38, 39.

3 См.: Малеин Н.С. Гражданско-правовая ответственность за причинение смерти кормильцу. - М., 1960.-С. 8, 9.

См.: Ларин А. Представители и правопреемники в уголовном процессе // Советская юстиция. - 1981. -№8.-С. 22.

88

также могут быть признаны потерпевшими1. Казалось бы, столь активные дискуссии, развернувшиеся в недавнем прошлом вокруг процессуального положения близких родственников погибшего от преступления и сложившаяся судебная практика, должны были найти свое отражение в перспективном законодательстве, но этого, к сожалению, не произошло. УПК РФ сохраняет данные правоотношения на прежнем уровне за исключением того, что права потерпевшего по новому закону переходят только к одному человеку (ч. 8 ст. 42), тогда как в УПК РСФСР о количестве лиц, вступивших в дело, речь не идет (ч. 4 ст. 53). Думаем, что по действующему законодательству, как и ранее по УПК РСФСР, близких родственников, погибших от преступлений, по-прежнему будут признавать потерпевшими. Во всяком случае, такой позиции придерживаются большинство опрошенных нами практических работников (56%). Остальные думают иначе. Так, 23% респондентов считают необходимым близких родст- венников признавать представителями потерпевших, 14% - правопреемниками, а 7% - потерпевшими и представителями одновременно.

Вопросы участия потерпевших, близких родственников погибшего, не раз были предметом рассмотрения в Верховном Суде РФ2. Так, Судебная коллегия по уго- ловным делам Верховного Суда РФ 11 марта 1997 г. отменила приговор Верховного суда Республики Мордовия от 26 июня 1996 г. и направила дело на новое судебное рассмотрение. Данное решение было вызвано тем, что отец погибшего, признанный на предварительном следствии потерпевшим, не был извещен о дне слушания дела, а вопрос о возможности его рассмотрения в отсутствии последнего не обсуждался, вследствие чего в судебном заседании тот участия не принимал. В связи с этим он не мог дополнить материалы судебного следствия и предъявить имущественные претензии к осужденному. Указанные обстоятельства, по мнению Верховного Суда РФ, являлись существенным нарушением уголовно-процессуального закона3. Вряд ли в

’ См.: Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. — М., 1999. - С. 246.

2 См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2001. - № 1. - С. 13; Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1994. - № 1. - С. 7, 8; Обзор кассационной практики Верховного Суда РФ по делам с частными про тестами на определения судов о направлении уголовных дел для дополнительного расследования // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1995. - № 12. - С. 7.

3 См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1997. - № 10. - С. 11.

89

данном вопросе после 1 июля 2002 г. позиция высшего судебного органа страны из- менится.

Для того чтобы в качестве потерпевших по УПК РСФСР могли выступать несколько близких родственников погибшего, они должны были обратиться с соответ- ствующим требованием в органы расследования или в суд. На это обращалось внимание в судебной практике. Так, по одному из уголовных дел Моисееву было предъявлено обвинение по ч. 1 ст. 114 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, совершенное при превышении пределов необходимой обороны), которое в соответствии с требованиями ст. 15 УК РФ относится к категории преступлений небольшой тяжести. Пострадавший от противоправного деяния впоследствии скончался. Согласно ст. 76 УК РФ и ст. 9 УПК РСФСР (ныне ст. 25 УПК РФ) лицо, впервые совершившее преступление небольшой тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если оно примирилось с потерпевшим и загладило причиненный ему вред. Из материалов дела усматривалось, что органы предварительного следствия признали потерпевшей Кирееву О.В. - жену погибшего, которая в судебном заседании заявила ходатайство о прекращении дела в отношении Моисеева в связи с примирением, указав, что не желает привлекать его к уголовной ответственности, никаких претензий к нему не имеет, а от исков о возмещении ущерба отказывается. Председательствующий обоснованно удовлетворил ходатайство потерпевшей, поскольку оно не противоречило требованиям закона. Доводы протеста об отмене судебных решений в связи с необходимостью признания дополнительно потерпевшими по делу близких родственников: матери и сестры погибшего Киреева были признаны Верховным Судом необоснованными, поскольку последние заявлений по этому поводу не подавали и не обращались с такими требованиями ни в органы следствия, ни в суд. Кроме того, было отмечено, что закон не обязывает суд самостоятельно расширять круг потерпевших по делу и помимо волеизъявления самих потерпевших признавать их таковыми . Хотя здесь можно поспорить относительно того, является ли жена погибшего его близким родственником.

’ См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2001 - № 3. - С.17, 18.

90

В новых исторических условиях вопросы о количестве вовлеченных близких родственников погибшего от преступления вряд ли будут возникать. Закрепив права потерпевшего только за одним близким родственником, законодатель, видимо, хотел уйти от необоснованно широкого количества субъектов, желающих участвовать в расследовании и судебном разбирательстве. Но, с другой стороны, один человек не всегда может объективно влиять на судопроизводство, особенно если речь в последующем будет идти о возмещении ущерба, наследовании имущества, либо об удовлетворении нравственных страданий. Последнее, видимо, и послужило причиной изложенного выше правового спора. В этой части соответствующая норма УПК РФ выглядит не совсем удачно.

При необходимости умерший может быть извлечен из места захоронения (эксгумирован). Принимая такое решение, следователь обязан уведомить об этом близких родственников или родственников покойного. Если же они возражают про- тив эксгумации, разрешение на ее проведение выдается судом (ч. 3 ст. 178 УПК РФ). Хотя законодатель и говорит об уведомлении указанных лиц, речь фактически идет о получении от них разрешения на проведение данного следственного действия. Оно играет здесь ключевую роль, поскольку при отсутствии согласия близких родственников или родственников, суд, несомненно, будет учитывать их аргументы, препятствующие извлечению умершего.

Между тем, в тексте нормы содержится и другая, более сложная проблема. Она состоит в том, что законодатель не ведет речь о количестве близких родственников и родственников, подлежащих уведомлению. Поэтому не ясно, достаточно ли со- гласия на эксгумацию одного лица или нужно уведомлять всех близких родственни- ков и родственников, и что делать в случае разногласия между ними (особенно при обвинении родственника в убийстве). С другой стороны, если родственник несовер- шеннолетний, то будет ли его согласие иметь юридическое значение? Кроме того, вызывает удивление тот факт, что уведомляются о проведении соответствующего следственного действия близкие родственники и родственники, а понесенные расходы возмещаются только родственникам покойного (ч. 5 ст. 178 УПК РФ).

91

Столь большой перечень вопросов в одной норме свидетельствует о несовер- шенстве используемой законодателем терминологии, охватывающей отношения родства, супружества и свойства. Решение поставленных проблем мы видим в сужении необоснованно широкого круга лиц, подлежащих уведомлению при необходимости эксгумации трупа. Получать согласие на проведение данного следственного действия необходимо у действительно близких для покойного лиц, а кто может быть более дорог, чем члены семьи? Поэтому использование этого термина (семья) в описываемой норме нам представляется более предпочтительным. Хотя, справедливости ради отметим, что и он не идеален, поскольку жизненных ситуаций великое множество и учесть их все невозможно.

Однако часть проблем все же будет снята, если законодатель изменит форму- лировку ч. 3 ст. 178 УПК РФ и закрепит за следователем обязанность получать раз- решение на извлечение трупа из места захоронения у одного из совершеннолетних членов семьи покойного, интересы которого не противоречат справедливому разре- шению уголовного дела. Согласие членов семьи, наряду с другими, совместно проживающими лицами, может потребоваться и при проведении другого следственного действия - осмотра жилища (ч. 5 ст. 177 УПК РФ).

Свои права в процессе потерпевший может осуществлять как лично, так и через представителя. Таковыми, по УПК РСФСР, имели право выступать в числе других, близкие родственники (ст. 56), которые сейчас допускаются в дело лишь с раз- решения мирового судьи (ч. 1 ст. 45 УПК РФ). Это, на наш взгляд, значительно огра- ничивает права потерпевшего, поскольку произошло сокращение доступных форм представительства, особенно если дело не подсудно мировому суду.

Аналогичная ситуация возникла и с представителями гражданских истцов (ст. 45 УПК РФ), которыми по УПК РСФСР во всех случаях также могли выступать близкие родственники (ст. 56). Вместе с тем, сохранена возможность родственникам по- терпевших в некоторых случаях участвовать в деле гражданскими истцами. Так обычно бывает, если вред причинен несовершеннолетнему. Требуя возмещения причиненного им вреда, родители, как гражданские истцы, вместе с тем, пользуются правами законных представителей. Наряду с несовершеннолетними, законные предста-

92

вители могут осуществлять защиту интересов лиц, которые из-за физических или психических недостатков не в состоянии воспользоваться своими правами (ч. 2 ст. 45 УПК РФ).

Понятие законного представителя не является процессуальным. Пункт 12 ст. 5 УПК РФ (как и п. 8 ст. 34 УПК РСФСР) лишь разъясняет, что под ними следует понимать родителей, усыновителей, опекунов, попечителей, представителей учреждений и организаций, на попечении которых находится несовершеннолетний. Содержание же этого понятия определяется семейным законодательством. Статья 64 СК РФ возлагает защиту прав и интересов несовершеннолетних во всех учреждениях, в том числе судебных, на родителей. Родители вправе защищать интересы своих несовершеннолетних детей в силу прямого указания закона, без каких-либо специальных полномочий. Опекуны, попечители, усыновители, представители учреждений и организаций, на попечении которых находятся несовершеннолетние, приравниваются в этом отношении к родителям (ст.ст. 121, 123, 137, 145, 146, 147 СК РФ) V К ним же приравниваются и усыновители (ст. 137 СК РФ).

Кроме родителей законными представителями могут быть и другие родственники, а также свойственники, выступая в качестве опекунов или попечителей. Последнее обусловлено тем, что закон (ст. 35 ГК РФ и ст. 146 СК РФ) допускает к этой деятельности любых лиц, за исключением тех, кто лишен родительских прав, боль- ных хроническим алкоголизмом и наркоманией, лиц, отстраненных от выполнения обязанностей опекунов (попечителей), лиц, ограниченных в родительских правах, бывших усыновителей, если усыновление отменено по их вине, а также лица, которые по состоянию здоровья не могут исполнять обязанности по воспитанию ребенка. Однако, в основном (как показывает практика)2, в этом качестве выступают родители несовершеннолетнего.

Эмансипированный несовершеннолетний или несовершеннолетний, приобретший полную дееспособность, в связи с вступлением в брак имеет право самостоя-

1 См.: Шейфер С.А., Лазарева В.А. Процессуальная функция законного представителя несовершенно летнего потерпевшего на предварительном следствии // Проблемы укрепления социалистической за конности и правопорядка. - Куйбышев, 1979. - С. 100.

2 Подавляющее большинство (91%) законных представителей, по изученным нами уголовным делам в отношении несовершеннолетних, были их родители.

93

тельно защищать свои права наравне с совершеннолетними гражданами (ст. 21, 27 ГК РФ)1. В то же время по просьбе совершеннолетнего дееспособного гражданина, который по состоянию здоровья не может самостоятельно осуществлять и защищать свои права и исполнять обязанности, над ним допускается установление попечительства в форме патронажа (ст. 41 ГК РФ). Следовательно, попечитель имеет право осуществлять защиту интересов как несовершеннолетних, так и совершеннолетних лиц, выступая в качестве законного представителя, причем в последнем случае таковыми могут быть дополнительно супруги и их родственники.

Таким образом, здесь близкие родственники могут быть только представителями потерпевшего. Они же, наряду с родственниками более отдаленных степеней родства, супругами и свойственниками, способны выступать в качестве законного представителя рассматриваемого субъекта уголовного процесса.

Еще один аспект, учитывающий отношения родства, супружества и свойства в деятельности потерпевшего, связан с обеспечением их безопасности при производстве по уголовным делам. Так, согласно ч. 3 ст. 11 УПК РФ при наличии достаточных данных о том, что потерпевшему, свидетелю или иным участникам уголовного судопроизводства, а также их близким родственникам, родственникам или близким лицам угрожают убийством, применением насилия, уничтожением или повреждением их имущества либо иными опасными противоправными деяниями, суд, прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель принимают в пределах своей компетенции в отношении указанных лиц соответствующие меры безопасности (подобная норма ранее содержалась в статье 27-1 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик2).

В связи с этим Е.В. Демченко предлагает исключить из уголовно-процессуального законодательства норму, определяющую обязанность давать показания потерпевшим в том случае, если орган, ведущий процесс, не может в дальнейшем обеспечить безопасное существование потерпевшего и его близких родственни-

1 См.: Антокольская М.В. Семейное право. Учебник для вузов. - М., 1996. - С. 208.

2 См.: Закон СССР «О внесении изменений и дополнений в Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Со вета СССР. - 1990. - № 26. - Ст. 495.

94

ков . Создание такого условия допускается и другими авторами . Однако, нам пред- ставляется, что вряд ли стоит получение показаний ставить в зависимость от надле- жащего исполнения обязанностей правоохранительными органами, тем более что понятие безопасности у каждого человека может быть свое. Аналогичного мнения придерживаются большинство опрошенных нами практиков (68%). Причем лишь 16% респондентов высказались отрицательно, а остальные затруднились с ответом. К счастью, УПК РФ по-прежнему предусматривает необходимость разъяснения уголовной ответственности потерпевшему за отказ от дачи показаний или за дачу заведомо ложных показаний (ч. 7 ст. 42), наряду с обязанностью соответствующих должностных лиц принимать меры по его безопасности (ч. 9 ст. 166, ч. 2 ст. 186, ч. 8 ст. 193, п. 4 ч. 2 ст. 241 и ч. 5 ст. 278 УПК РФ).

Весьма активную роль в уголовном процессе играют родственники, супруги и свойственники обвиняемых и подозреваемых в совершении преступлений. Так, при применении любой меры пресечения происходит ограничение не только прав и сво- бод лиц, в отношении которых она избрана, но и детей, жены (мужа), находящихся на иждивении членов семьи и др.3 Поэтому не случайно при внесении такого решения закон требует учитывать семейное положение соответствующих субъектов (ст. 99 УПК РФ, ранее - ст. 91 УПК РСФСР). Оно должно быть объективно установлено путем следственных и судебных действий (при расследовании - с помощью оперативно - розыскных служб органов внутренних дел) и способствовать выбору оптимального решения4. На это обращалось внимание в судебной практике, в частности при проверке законности и обоснованности ареста или срока содержания под стражей5.

При заключении под стражу лицо или орган, в производстве которого находится уголовное дело, обязаны не только незамедлительно известить кого-либо из

1 См.: Демченко Е.В. Участие потерпевшего и его представителя в доказывании: Автореф. дис.канд. юрид. наук. -М., 2001. -С. 21.

2 См., например: Горленко СВ. Общие условия производства предварительного следствия в уголов ном процессе (понятие, история и современность): Автореф. дис.канд. юрид. наук. - М., 2001. - С. 21.

3 См.: Михайлов В.А. Меры пресечения в российском уголовном процессе. - М., 1996. - С. 27.

4 См.: Михайлов В.А. Указ. соч. - С. 128.

5 См.: Обзор судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержа ния под стражей // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1993. - № 9. - С. 6; Жидков ВТ., Ярцев Р.В. Судебный контроль за законностью и обоснованностью ареста: По материалам законодательства и судебной практики. - Саратов, 1998. - С. 11 и др.

95 близких родственников (а при их отсутствии - других родственников) подозреваемого или обвиняемого о месте или об изменении места его содержания (ч. 11 ст. 108 УПК РФ), но и принимать меры попечения о детях и других лицах, а также охране имущества арестованного (ст. 160 УПК РФ)1. До вступления в силу УПК РФ, несовершеннолетних детей, остающихся без надзора, передавали на попечение родственников либо других лиц или учреждений. Закон в этой части почему-то прямо не говорил о возможности передачи ребенка супругу. Думаем, что он подразумевался под понятием «другое лицо», используемым в ст. 98 УПК РСФСР, которым также охватывались и свойственники, хотя, конечно, такое положение было не совсем удачно. В этой части УПК РФ содержит иную формулировку, допуская передачу несовершеннолетних, в числе других, и близким родственникам, к которым, как известно, закон относит супругов (п. 4 ст. 5; ст. 160).

Остающимися без надзора следует считать детей в том случае, если кроме матери с ними никто не проживал, либо с ними проживал отец, лишенный родительских прав. В остальных случаях, если с детьми проживали отец или другие родственники, независимо от степени родства, детей нельзя рассматривать как остающихся без надзора. Хотя закон и говорит о несовершеннолетних, представляется, что работающие дети старше 16 лет не нуждаются в постоянном присмотре. Они могут проживать самостоятельно2. Попечение о детях заключенного под стражу возлагается на их родственников, независимо от степени родства при условии, что они могут реально обеспечить присмотр и заботу о несовершеннолетнем и притом согласны принять на себя такие обязанности или ходатайствуют об этом. Мнение детей, а также подозреваемого или обвиняемого при решении вопроса о том, кто должен осуществлять попечение, также может быть учтено3.

В УПК РСФСР говорилось об обязанности органов дознания, следователя, прокурора или суда принять меры по попечению только несовершеннолетних детей

1 Аналогичные действия следователь или дознаватель обязаны предпринимать и при задержании по дозреваемого (ч. 3 ст. 46; ч. 1 ст. 96 УПК РФ).

2 См.: Комментарий к Федеральному закону о содержании под стражей подозреваемых и обвиняе мых в совершении преступлений / Под ред. П.Г. Мищенкова. - М., 1996. - С. 122, 123.

3 См.: Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под общ. ред. В.М. Лебедева. - М., 1997. - С. 198.

96

(ст. 98). Между тем в семье заключенного под стражу могли быть и другие родственники (в том числе совершеннолетние дети), нуждающиеся в связи с болезнью либо вследствие своего физического или психического состояния в посторонней помощи. Поэтому, если после ареста в семье не оставалось других ее членов, могущих оказывать такую помощь, в теории уголовного процесса предлагалось органу, принявшему решение о заключении под стражу, позаботиться и об этих лицах, поместив их в больницу, интернат или другое учреждение, где за ним будет обеспечен необходимый уход1. Отрадно, что УПК РФ эту ситуацию учел. Статья 160 данного закона предусматривает, что если у подозреваемого или обвиняемого, задержанного или заключенного под стражу, остались без присмотра и помощи несовершеннолетние дети, другие иждивенцы, а также престарелые родители, нуждающиеся в постороннем уходе, то следователь, дознаватель, принимает меры по их передаче на попечение близких родственников, родственников или других лиц, либо помещению в соответствующие детские или социальные учреждения.

Женщины, содержащиеся под стражей, могут иметь при себе детей в возрасте до трех лет2. Основанием для приема ребенка с матерью является свидетельство о рождении или другие документы, подтверждающие принадлежность ребенка, а при отсутствии таковых - соответствующее предписание (постановление) органа дозна- ния или следователя, в производстве которого находится данное дело3. В случае не- обходимости администрация места содержания под стражей имеет право возбуждать в установленном законном порядке ходатайства о временной передаче ребенка родственникам или иным лицам, либо в детское учреждение (ч. 5 ст. 30 Закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»4).

Хотелось бы обратить внимание на несколько иной порядок уведомления род- ственников арестованного при избрании в отношении него соответствующей меры

1 См.: Комментарий к Федеральному закону о содержании под стражей подозреваемых и обвиняе мых в совершении преступлений / Под ред. П.Г. Мищенкова. - М., 1996. - С. 123.

2 См.: Статья 30 Закона РФ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в соверше нии преступлений» от 21 июня 1995 г. // Собрание Законодательства РФ. - 1995. - № 29. - Ст.2759.

3 См.: Пункт 2.6 Правил внутреннего распорядка Изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел: Приказ МВД РФ от 26 января 1996 г. // Российские вести. - 1996.- 18 апреля.

4 См.: Собрание Законодательства РФ. - 1995. - № 29. - Ст. 2759.

97

пресечения, который предлагался проектом УПК РФ1. В частности, ч. 10 ст. 104 про- екта, в отличие от действовавшего тогда УПК РСФСР (ст. 96), предусматривала воз- можность при исключительных обстоятельствах, когда это диктуется особым харак- тером дела, в целях надлежащего обеспечения соблюдения тайны первоначального этапа следствия с санкции прокурора задерживать уведомление родственников на срок не более 10 суток с момента фактического задержания, кроме случаев, когда данная мера пресечения применяется к несовершеннолетнему. Думаем, что такое предложение было оправданным, однако УПК РФ его не воспринял.

Что касается имущества, то заключенный под стражу владелец лишается на определенный срок реальной возможности лично проследить за его сохранностью, которую допустимо возлагать, в частности, на родственников обвиняемого. Так, по данным В.А. Азарова, личные вещи арестованного в целях сбережения передавались указанным лицам довольно часто (25% - в 1983г., 23% - в 1993г.)2. Обязанность по хранению способны принять на себя также супруги и свойственники содержащихся под стражей (ст. 160 УПК РФ, ранее - ст. 98 УПК РСФСР). При этом В.А. Азаров справедливо полагает, что к лицам, которым может быть вверено под охрану имущество и жилище арестованного, в первую очередь следует отнести близких родственников или иных граждан по указанию владельца. Непременным условием для этого должны быть их дееспособность и наличие реальной возможности для организации хранения3.

Находясь под стражей, обвиняемые и подозреваемые остаются субъектами семейных отношений. Так, ст. 17 Федерального закона от 15 июля 1995 г. «О содер- жании под стражей …» содержит право для задержанных и арестованных на свидания с родственниками, заключения и расторжения брака, участия в иных семейно-правовых отношениях, если это не противоречит законодательству4. Кроме того,

’ Здесь и далее: Проект УПК РФ, внесенный депутатами - членами Комитета Государственной Думы по законодательству и судебно-правовой реформе и принятый Государственной Думой в первом чтении 6 июня 1997 г.

2 См.: Азаров В.А. Проблемы теории и практики охраны имущественных интересов личности в уголовном судопроизводстве. - Омск, 1995.-С. 172, 173. 3См.: Там же.-С. 174, 175.

4 Данное дозволение законодателя положительно оценивают 63% опрошенных нами практиков, 24% - отрицательно, а для остальных оно безразлично.

98

согласно ст. 20 данного закона, им разрешается вести переписку с родственниками и другими людьми без ограничения числа получаемых и отправляемых телеграмм и писем, а сведения о смерти или тяжком заболевании близкого родственника сообщаются незамедлительно после их получения. Право обвиняемого на свидания и переписку с родственниками и иными лицами было предусмотрено также в УПК РСФСР (ч. 4 ст. 46), но в УПК РФ его нет. В случае тяжкого заболевания либо смерти подозреваемого или обвиняемого, администрация места содержания под стражей обязана незамедлительно сообщать об этом его близким родственникам и прокурору, который по своей инициативе или заявлению родственников заболевшего или умершего может проводить проверку по данному факту (ст. 24 ФЗ «О содержании под стражей…»).

Следует отметить, что не все лица могут быть подвергнуты аресту или задержаны в связи с совершением преступления. Так, например, в контексте интересующего нас вопроса не применяются названные меры принуждения как в отношении членов персонала дипломатических представительств, и сотрудников делегаций ино- странных государств так и к членам их семей1.

При избрании других мер пресечения интересы лиц, состоящих в отношениях родства, супружества и свойства с обвиняемым или подозреваемым также затрагиваются. Например, находясь вне места своего постоянного проживания, обвиняемый, ограниченный подпиской о невыезде, оказывается лишенным права на труд, средств к существованию, вследствие этого не может заботиться о семье, оказывается стесненным и в других своих правах и законных интересах2. При нарушении подписки о невыезде, более строгую меру пресечения можно применять, на наш взгляд, лишь в случае умысла на невыполнении взятого на себя обязательства, однако и здесь не в каждом случае. При наличии уважительных причин отлучки, справедливо отмечает В.А. Михайлов, изменение меры пресечения будет неоправданным, несправедливым, например, при срочном выезде на похороны родственников, при необходимости оказать помощь заболевшим близким, когда у обвиняемого не было возможности обра-

1 Статья 18, 27 Положения о дипломатических и консульских представительствах на территории Союза Советских Социалистических Республик (ст. 5 - 9, 11 - 16): Утв. Указом Президиума Верхов ного Совета СССР от 23 мая 1966 г. № 4691 - VI // Ведомости Верховного Совета СССР. - 1966. - № 22.-Ст. 387.

2 См.: Михайлов В.А. Меры пресечения в российском уголовном процессе. - М., 1996. - С. 73.

99

титься за таким разрешением1. Такого же мнения придерживаются большинство (63%) опрошенных нами следователей и дознавателей. При этом лишь 15% респон- дентов считают иначе.

Что касается личного поручительства, то в качестве поручителей вполне могут выступать родственники, супруги или свойственники лица, в отношении которого оно избирается (ст. 103 УПК РФ). Представляется, что такое решение не противоре- чит закону, так как он не устанавливает каких-либо ограничений в зависимости от степени родства или свойства поручителей с обвиняемым. Главное, чтобы они имели возможность обеспечить его надлежащее поведение и явку по вызовам. Эти же лица способны выступать и в роли залогодателей при избрании следователем залога, поскольку закон, как и в предыдущем случае, их круг ничем не ограничивает (ст. 106 УПК РФ). Аналогичные правоотношения для родственников, супругов и свойственников при регулировании личного поручительства и залога возникали и по УПК РСФСР (ст. ст. 94, 99) и здесь законодатель изменений никаких не внес. Новеллой следует считать ст. 107 УПК РФ, предусматривающую домашний арест, при избрании которого должно учитываться, в числе других обстоятельств, семейное положение арестованного.

Такая мера пресечения, как присмотр за несовершеннолетним подозреваемым или обвиняемым, состоит в обеспечении его надлежащего поведения родителями, опекунами, попечителями или другими заслуживающими доверия лицами, а также должностными лицами специализированного детского учреждения, в котором он находится (ст. 105 УПК РФ, ранее - ст. 394 УПК РСФСР). На необходимость избрания этой меры применительно к УПК РСФСР в определенных случаях обращалось вни-мание Верховным Судом РФ . Обязательство, которое дают родители или другие родственники при взятии подростка под присмотр, вытекает из правовых обязанностей по воспитанию и содержанию несовершеннолетнего3. Важно при этом выяснить, имеют ли реальную возможность лица, которым будет отдан под присмотр несовер-

1 См.: Михайлов В.А. Указ. соч. - С. 78.

См.: Постановление № 7 Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2000. - № 4. — С. 9. 3 См.: Гуткин КМ. Меры пресечения в советском уголовном процессе. - М, 1963. - С. 20.

100

шеннолетний, выполнять взятые на себя функции. Принятию следователем решения должен предшествовать сбор данных, характеризующих личность родителей, опекунов, попечителей, их моральный облик, выполнение своих обязанностей по воспитанию. Необходимо установить, имеют ли они возможность по состоянию здоровья, характеру работы, наличию авторитета влиять на поведение несовершеннолетнего. Если при этом установлено, что между подростком и родителями плохие взаимоотношения, либо родители утратили авторитет, ведут аморальный образ жизни, то данную меру пресечения применять нецелесообразно1. Совместное проживание обвиняемого с родителями, другими родственниками, опекунами, попечителями автоматически не может предрешать отдачу несовершеннолетнего под присмотр. При отсутствии у них реальной возможности по обеспечению данной меры пресечения, применять ее будет бессмысленно2. Об этом свидетельствуют результаты проведенного нами опроса, в ходе которого 92% респондентов высказали аналогичную точку зрения.

Несмотря на то, что закон не требует согласия родителей или лиц их заменяющих на передачу им несовершеннолетнего под присмотр, такое согласие все же должно быть получено. В противном случае, принудительные меры воспитательного воздействия в семье утрачивают смысл . Это выработанное теорией и практикой ра- зумное требование учитывалось в последней редакции УПК РСФСР (ст. 394), и вряд ли прав законодатель, игнорировав его в УПК РФ.

При избрании в качестве меры пресечения присмотра за несовершеннолетним дознаватель, следователь, прокурор, судья выносят мотивированное постановление, а суд - определение, содержащее указание на преступление, в котором подозревается или обвиняется несовершеннолетний, и основания ее применения. Постановление или определение объявляется несовершеннолетнему обвиняемому, а также родителям

1 См.: Очередин Б.Т. Обеспечение законности при расследовании преступлений несовершеннолетних следователями органов внутренних дел. - Волгоград, 1982. - С. 60, 61; Рыбалъская В.Я. Особенности производства по делам о преступлениях несовершеннолетних. - Иркутск, 1972. - С. 101; Михайлов В.А. Указ. соч. - С. 208, 209; Возбуждение и предварительное расследование дел о преступлениях несовер шеннолетних / Отв. ред. Ефимичев СП. - Волгоград, 1982. - С. 71; Посник B.C. Отдача несовершенно летнего под присмотр на предварительном следствии // Расследование преступлений несовершенно летних следователями МВД СССР. - Волгоград, 1980. - С. 114, 115; Буряков А.Д. Отдача несовершен нолетних под присмотр как мера пресечения // Социалистическая законность. - 1963. - № 3. - С. 44.

2 См.: Михайлов В.А. Указ. соч. - С. 194.

3 См.: Меркушов А.Е. О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях несовер шеннолетних // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2000. - № 6. - С. 22, 23.

101

(другим родственникам, опекунам, попечителям, иным заслуживающим доверие лицам), которым несовершеннолетний отдается под присмотр. Предварительно они должны быть ознакомлены с существом предъявленного обвинения (подозрения). От родителей либо других лиц отбирается письменное обязательство обеспечивать явку несовершеннолетнего по вызовам к следователю и в суд, а также его надлежащее поведение, т.е. неуклонение от уголовного процесса, несовершение новых преступлений, непрепятствование установлению по делу истины и обеспечению исполнения приговора. В письменном обязательстве помимо этого следует указать, что вышеназванные лица предупреждены о характере совершенного обвиняемым (подозреваемым) преступления и об их ответственности в случае нарушения принятой на себя обязанности (ч. 3 ст. 105 УПК РФ)1.

Закон не ограничивает количество лиц, которым одновременно может быть поручен присмотр. Думаем, что это правильно, поскольку установленный двумя родителями или иными лицами контроль за несовершеннолетним обвиняемым создает дополнительные препятствия к его ненадлежащему поведению. В случае нарушения принятого на себя обязательства, к родителям или другим лицам, которым был отдан под присмотр подросток, применяются меры, предусмотренные ч. 4 ст. 103 УПК РФ.

УПК РФ сохранил открытый перечень граждан, кому может быть отдан под присмотр подросток, как это было предусмотрено ст. 394 УПК РСФСР. Считаем, что это разумный шаг законодателя, поскольку родителям, другим законным представи- телям, не всегда можно доверить реализацию данной меры пресечения.

Вызов несовершеннолетнего обвиняемого (подозреваемого), не содержащегося под стражей, на допрос осуществляется через родителей или других законных представителей (ст. 424 УПК РФ) . Направляя повестку, следователь указывает в ней на обязанность законного представителя обеспечить явку подростка. В случае необходимости он одновременно может вызвать и их, в силу требований ст. 421 УПК РФ. Наряду с этим, по УПК РСФСР возможен был и иной порядок вызова несовершеннолетнего, например, когда имелись данные о причастности родителей или лиц, их за-

1 См.: Михайлов В.А. Указ. соч. - С. 203; Возбуждение и предварительное расследование дел о пре ступлениях несовершеннолетних / Отв. ред. Бфимичев СП. - Волгоград, 1982. - С. 72.

2 Хотя вызов совершеннолетнего обвиняемого также может производиться через его родителей или других взрослых членов семьи, при условии временного отсутствия последнего (ст. 172, 188 УПК РФ).

102

меняющих, к преступлению, совершенному подростком, в связи с чем вызов его через этих лиц мог помешать установлению истины по делу (ст. 395 УПК РСФСР)1. Но такую норму УПК РФ не предусмотрел.

Говоря о несовершеннолетнем обвиняемом, нельзя обойти вопросы, касающиеся деятельности его законных представителей, поскольку она напрямую связана с исследуемыми отношениями. Осуществление данной функции родителями (заме- няющими их лицами) является не только их правом, но и обязанностью (ст. 64 СК РФ).

При применении ст.ст. 398, 399 УПК РСФСР у практических работников возникал вопрос, один или оба родителя могут участвовать в качестве законных предста- вителей на предварительном следствии и в судебном разбирательстве2? К сожалению, УПК РФ в этом вопросе какой-либо ясности не внес (ст. 426, 428). Нет единообразного ответа на него и в юридической литературе. Так, Л. Новобратский пришел к выводу, что на предварительном следствии может участвовать одно лицо из числа законных представителей. Персонально оно должно определяться по семейному соглашению, а при его отсутствии - самим обвиняемым3. В то же время в судебное заседание для участия в качестве законных представителей следует вызывать обоих родителей . Непонятно, почему не могут оба законных представителя знакомиться с материалами оконченного предварительного следствия, почему это право должно быть прерогативой только одного из них? Если есть основания считать, что участие второго родителя принесет ущерб интересам обвиняемого, то не следует допускать его участия и в стадии судебного разбирательства. Кроме того, без участия в стадии предварительного расследования один из родителей вряд ли сможет активно влиять на ход судебного разбирательства. А в случае неявки, например, по болезни родителя, ознакомившего-

’ См.: Вуколов В.К. Производство по делам несовершеннолетних. - Ростов н/Д, 1982. - С. 50; Зайцев О.А. Правовые основы и практика обеспечения участия свидетеля на предварительном следствии. -М, 1995. - С. 40, 41; Гуковская Н.И., Долгова А.И., Минъковский Г.М. Расследование и судебное разбирательство дел о преступлениях несовершеннолетних. - М., 1974. - С. 90; Рыбальская В.Я. Особенности производства по делам о преступлениях несовершеннолетних. - Иркутск, 1972. - С. 95, 96. 2 См.:Ландо А.С. Указ. соч.-С. 15.

Мы согласны с мнением А.С. Ландо, который считает, что неэтично давать несовершеннолетнему подростку право выбора отца или матери в качестве законного представителя (см.: его. Указ. соч. - С. 16). 4 См.: Новобратский Л. Законный представитель несовершеннолетнего в уголовном процессе // Сов. юстиция. - 1962. - № 24. - С. 10. Фактически такого же мнения придерживается и Е.В. Болдырев (см.: его. Меры предупреждения правонарушений несовершеннолетнего в СССР. - М., 1964. - С. 61).

103

ся с материалами дела, придется откладывать разбирательство, чтобы дать второму возможность стать полноправным и активным участником этой стадии процесса1. Так считают и другие ученые2.

А.С. Ландо вполне обоснованно полагает, что закон не только не лишает воз- можности обоих родителей участвовать вместе в уголовном судопроизводстве, но и обязывает их это делать3. Статья 61 СК РФ определяет, что родители - отец и мать - имеют равные права и обязанности в отношении своих детей. Кроме того, в ст. 64 СК РФ говорится, что родители являются законными представителями своих несовер- шеннолетних детей и выступают в защиту их прав и интересов во всех учреждениях, в том числе и судебных. На каком же основании суд будет решать, кого именно из родителей следует допустить в качестве законного представителя? Предложение о допуске к делу только одного законного представителя противоречит закону. Никто не может отказывать отцу или матери воспользоваться своими правами законного представителя на той или иной стадии процесса, пока они не лишены в установлен- ном законом порядке родительских прав.

Целесообразность участия обоих законных представителей объясняется и тем, что при расследовании и рассмотрении уголовного дела подчас затрагиваются инте- ресы того и другого родителя, причем иногда в разной степени. Бывают случаи, что подросток оговаривает одного из родителей и выгораживает другого4. Суд вправе поставить вопрос о лишении родительских прав как в отношении только одного родителя, так и в отношении обоих. В ст. 69 СК РФ сказано, что родители (или один из них) могут быть лишены родительских прав, если будут установлены факты уклонения их от выполнения обязанностей по воспитанию детей, злоупотребления своими родительскими правами, жестокого обращения с детьми или вредного влияния на них своим аморальным, антиобщественным поведением. В семейном праве каждый из родителей отвечает только за свои действия, которые ему могут быть вменены в вину при

1 См.: Ландо А. С. Указ. соч. -С. 16.

2 См., например: Панкратов В.А. Законное представительство как уголовно - процессуальный инсти тут. -М., 1994.-С 5.

3 См.: Ландо А.С. Указ. соч. -С. 17, 18. См.: Там же. - С. 19.

104 наличии данных о его противоправном поведении1. Кроме того, у родителей может быть разный подход к совершенному подростком преступлению и выбору соответствующей меры наказания2.

С другой стороны, как справедливо отмечают Н.И. Гуковская, А.И. Долгова и Г.М. Миньковский, одновременное участие в деле нескольких лиц в качестве законных представителей подростка существенно усложняет ведение процесса в целом, осуществление отдельных следственных и судебных действий, решение возникаю- щих вопросов и т.п.3 Не случайно в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 3 декабря 1976 г. № 16 «О практике применения судами законодательства по делам о преступлениях несовершеннолетних и о вовлечении их в преступную и иную антиобщественную деятельность» было указано, что в случае, когда в судебное заседание явились оба родителя, суд, с учетом их мнения и, исходя из задачи обеспечения защиты законных интересов несовершеннолетнего, может права законного представителя в судебном процессе предоставить одному из них, о чем выносится определение4.

Думаем, что это положение следует распространять и на стадию предварительного расследования. Следователь, суд сообщают лицам, могущим участвовать в деле в качестве законного представителя (например, отцу и матери обвиняемого), о наличии такой возможности и одновременно предлагают им по договоренности между собой решить, кто будет осуществлять эту функцию (другой из родителей будет в соответствии со ст. 421 УПК РФ допрошен в качестве свидетеля). Вместе с тем наличие такого соглашения не имеет обязательной силы для следователя и суда, которые могут, исходя из характеристики личности родителей, степени заинтересованности в деле и взаимоотношений с подсудимым, допустить в качестве законного представителя любого из них5. Однако, как нам представляется, не будет нарушением и допуск в процесс обоих родителей, если они об этом ходатайствуют и не создают проблем в

См.: Ворожейкин Е. Вина как субъективное основание ответственности в семейном праве // Сов. юстиция. - 1970. -№ 20. -С. 14.

2 См.: Ландо А.С. Указ. соч. -С. 22.

3 См.: Гуковская Н.И., Долгова А.И., Миньковский Г.М. Расследование и судебное разбирательство дел о преступлениях несовершеннолетних. - М., 1974. - С. 50.

4 См.: Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам.-М., 1997.-С. 122- 131.

5 См.: Гуковская Н.И., Долгова А.И., Миньковский Г.М. Указ. соч. - С. 50.

105

проведении следственных и судебных действий. Тем более что при постановке во- проса о лишении родительских прав, при вынесении частного определения, при воз- мещении ущерба и т.п. необходимо учитывать индивидуальную вину каждого роди- теля. А для этого оба законных представителя должны участвовать в уголовном судопроизводстве1. С этим выводом согласны 54% опрошенных нами следователей и дознавателей. 29% респондентов высказались отрицательно, а остальные затруднились с ответом.

На практике до 1 июля 2002 г. некоторые следователи выносили постановления о признании родителей законными представителями как при наличии ходатайств об этом, так и по собственной инициативе. Отдельные процессуалисты, применительно к УПК РСФСР, также считали, что необходимо выносить постановление (следова- тель, судья) или определение (суд) о признании гражданина законным представите- лем несовершеннолетнего или об отказе ему в этом . Но закон (ст.ст. 56, 64, 137 СК РФ) в силу факта рождения детей от определенных родителей или факта усыновления и т.д. уже признал этих лиц законными представителями. Поэтому речь следовало вести лишь о допуске их к участию в деле или об отказе в этом, а не о признании его таковым3. Кстати, УПК РФ в этой части как раз говорит именно о допуске законных представителей несовершеннолетнего обвиняемого (подозреваемого) в уголовный процесс, что, несомненно, правильно (ст. 426, 428).

В соответствии со ст. 428 УПК РФ в судебное заседание должны быть вызваны родители или иные законные представители несовершеннолетнего подсудимого. Как показало изучение А.Е. Меркушовым дел о преступлениях несовершеннолетних, органы предварительного следствия и суды в некоторых случаях привлекают в качестве законных представителей (при отсутствии родителей) близких родственников осужденных несовершеннолетних, не назначенных надлежащим образом их опекунами или попечителями. Он, в частности, подчеркивает, что при решении вопроса о

1 См.: Ландо А.С. Указ. соч. - С. 21, 22.

2 См.: Новобратский Л. Законный представитель несовершеннолетнего в уголовном процессе // Сов. Юстиция. - 1962. - № 24. - С. 11; Стецовский Ю.И. Адвокат в уголовном судопроизводстве. - М., 1972. - С. 97; Адаменко В.Д. Представительство в советском уголовном процессе // Соц. законность. - 1972.-№Ю.-С. 40, 41.

3 См.: Ландо А.С. Указ. соч. - С. 25.

106

вызове в судебное заседание законного представителя несовершеннолетнего подсу- димого следует иметь в виду, что содержащийся в п. 8 ст. 34 УПК РСФСР (а ныне - в п. 12 ст. 5 УПК РФ) перечень таких лиц, которые могут быть законными представителями, является исчерпывающим1. Кстати, на это обращалось внимание и Верховным Судом РФ2.

Органы предварительного расследования должны учитывать отношения родства, супружества и свойства при применении такой меры принуждения, как наложение ареста на имущество обвиняемого или подозреваемого. Приобретаемые на по- хищенные средства домостроения, автомашины и другие ценности преступники в целях маскировки зачастую оформляют на своих супругов или родственников. Известны случаи, когда покупаемые через подставных лиц вещи впоследствии вручаются обвиняемому или его близким в виде подарков. По этой причине нередко бывает необходимо проверить материальные возможности сомнительных покупателей и совершивших дарение лиц3. Поэтому круг обыскиваемых не может быть ограничен обвиняемыми. Производство обыска и арест имущества, при наличии к тому оснований, правомерен у любых лиц, включая родственников и свойственников4. Данный вывод вытекает из смысла ст.ст. 115, 182 УПК РФ. При этом следователь принимает меры к тому, чтобы не были оглашены обстоятельства частной жизни лица, включая семейную тайну (ч. 7 ст. 182 УПК РФ). Достижение такого условия обеспечивается отчасти за счет того, что копия протокола вручается только лицу, в помещении которого производился обыск, либо совершеннолетнему члену его семьи (ч. 15 ст. 182 УПК РФ). По делам несовершеннолетних арест должен накладываться как на имущество родителей, так и других лиц, несущих по закону материальную ответственность за действия подростка5.

Арестованное имущество, по усмотрению органа расследования, может быть передано на хранение родственнику владельца или иному лицу, которому необходи-

1 См.: Меркушов А.Е. О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях несовер шеннолетних // Бюллетень Верховного суда РФ. - 2000. - № 6. - С. 20.

2 См.: Постановление № 7 Пленума Верховного суда РФ от 14 февраля 2000 г. О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних // Бюллетень Верховного суда РФ. - 2000. - № 4. - С. 10.

3 См.: Александров С.А. Указ. соч. - С. 103; Савицкий В.М., Потеружа И.И. Указ. соч. - С. 121.

4 См.: Александров С.А. Указ. соч. - С. 103.

5 См.: Ландо А.С. Указ. соч. -С. 8.

107

мо разъяснить ответственность за его сохранность, о чем отбирается подписка (ч. 6 ст. 115 УПК РФ)1. Им же для этих целей допустимо передавать и вещественные доказательства по уголовному делу (ч. 2 ст. 82 УПК РФ)2. Указанную обязанность правомерно возлагать также на супругов и свойственников, заинтересованных по уголовному делу лиц. Однако не все имущество может быть подвергнуто описи и арестовано. Это касается, прежде всего, предметов первой необходимости не только для обвиняемого или подозреваемого, но и для членов его семьи3.

На страницах юридической печати можно встретить высказывания, направленные против передачи имущества на сохранение, в частности родственникам обви- няемого4. Однако столь категоричное утверждение вызывает возражения. Согласно ч. 6 ст. 115 УПК РФ (а ранее - ч. 5 ст. 175 УПК РСФСР) хранителями могут быть как владельцы, так и иные лица. Стало быть, уголовно-процессуальный закон не запре- щает возлагать эту обязанность даже на обвиняемого, не говоря уже о его родствен- никах, супруге и свойственниках. Во всяком случае, именно по этому пути идет практика. Так, по 67% изученных нами уголовным делам, где имел место арест имущества, наиболее громоздкие вещи передавались на хранение именно родственникам, супругам, либо свойственникам того, у кого они были обнаружены.

При выборе и назначении хранителя нельзя не учитывать его возраста, психи- ческого состояния и морального облика. Примером, когда серьезная ошибка была допущена в вопросе о назначении хранителя, может служить дело Т. Следователь передал холодильник «ЗИЛ», телевизор «Рекорд», мебельный гарнитур, а также чайный и столовый сервизы на хранение восьмидесятилетней родственнице обвиняемой. Вско-

См.: Безлепкин Б.Т. Имущественные правоотношения в стадии предварительного расследования. -Горький, 1976. - С. 17, 18; Мазалов А.Г. Гражданский иск в уголовном процессе. - М.,1977. - С. 103; Савицкий В.М., Потеружа И.И. Указ. соч. - С. 122.

2 См. также: Инструкция о порядке изъятия, учета и хранения и передачи вещественных доказа тельств по уголовным делам, ценностей и иного имущества органами предварительного следствия, дознания и судами от 18 октября 1989г. № 34135 (утверждена Генеральным прокурором СССР, Ми нистром Внутренних дел СССР, Министром юстиции СССР, председателем Верховного Суда СССР, Первым заместителем Председателя КГБ СССР).

3 См.: Приложение №1. Перечень имущества, не подлежащего конфискации по приговору суда. Уго ловно-исполнительный кодекс РФ от 8 января 1997 г. // Собрание Законодательства РФ. - 1997. - № 2. - Ст. 198; Гражданский процессуальный кодекс РСФСР от 11 июля 1964 г. // Ведомости Верховно го Совета РСФСР. - 1964. - № 24. - Ст. 407.

4 См.: Чебурахин Г. Возмещение ущерба по делам о хищениях государственной и общественной соб ственности // Социалистическая законность. - 1950. - № 9. - С. 38 - 41.

108

ре эта родственница умерла, исчезли и ценности, а спросить за них оказалось не с ко-го1.

Огульное исключение родственников супругов и свойственников из числа хранителей порой опасно отрицательными последствиями. В ряде случаев именно по этой причине подвергнутые аресту ценности остаются безнадзорными и обреченными на разбазаривание. Громоздкие вещи (пианино, столовые и спальные гарнитуры и т.п.) практически не только невозможно изъять, но и передать на хранение никому другому, кроме обвиняемого либо его родственников. Все иные субъекты, обычно свободной площадью не располагают и поэтому не в состоянии принять арестованные ценности2.

Достаточно часто противозаконным имущественным ограничениям при наложении ареста подвергается один из супругов. Причина этого, видимо, кроется в не- достаточно четком разграничении категорий раздельного и общего имущества, в связи с чем уместно обратиться к положениям СК РФ. Согласно ст. 34, 36 названного кодекса имущество, принадлежащее супругам до вступления в брак, остается раздельным. Общим считается то, что нажито супругами в течение брака (в том числе ценности и предметы роскоши, приобретенные супругами во время брака) независимо от того, на кого из них оно оформлено. В то же время раздельным признается имущество, полученное супругом по наследству, в качестве дара, а также в других, преду-смотренных законом случаях (ст. 36 СК РФ) .

Разграничение имущества на раздельное и совместное чрезвычайно важно. На первое, как собственность конкретного субъекта, арест может быть наложен в полном объеме, применительно ко второму этого сделать нельзя. Прежде всего, следует определить долю супруга, а затем уже налагать на нее арест. Вещи, призванные обслуживать личные потребности каждого из супругов, распределяются в соответствии со сложившимся порядком их использования. Следовательно, такие вещи супруга, который не несет материальной ответственности за причиненный преступлением вред, не могут быть подвергнуты аресту.

1 См.: Александров С.А. Указ. соч. - С. 112.

См.: Там же. 3См.: Там же.-С. 119.

109

Отклонения в стоимости личных вещей супругов возможны. Однако, как правильно указывает Ю. Васильев, перерасчет доли в общем имуществе может иметь место лишь тогда, когда будет установлено, что один из супругов приобретал эти вещи за счет интересов другого и семьи1.

Анализ практики рассмотрения дел об освобождении имущества от ареста (исключении из описи) свидетельствует о том, что должностные лица, принимающие меры обеспечения гражданского иска по уголовному делу, не всегда учитывают нормы СК РФ. Подавляющее большинство таких исков заявляется одним из супругов, который претендует на половину нажитого в браке и подвергнутого аресту имущества. Суд, рассматривающий такой шаг, в соответствии с п. 1 ст. 34 и п. 1 ст. 39 СК РФ принимает решение об освобождении половины описанного имущества от ареста. А если учесть, что в опись включается не все имущество супругов, а только достаточное для возмещения ущерба, то возможность реального исполнения приговора в части гражданского иска снижается в результате этого наполовину.

Чтобы правильно определить стоимость имущества, нажитого супругами в браке, лица, принимающие меры обеспечения возмещения ущерба, должны описать все имущество, нажитое супругами в браке, и даже то, на которое не может быть об- ращено взыскание по исполнительным документам, а наложить арест только на то имущество, которое необходимо для возмещения ущерба. Тогда у суда, рассматри- вающего заявление об освобождении имущества от ареста (исключении из описи), есть возможность вынести решение с учетом определения реальной доли истца в совместно нажитом имуществе2.

В уголовно-процессуальном законе, к сожалению, нет упоминания о добровольном возмещении материального ущерба, как самостоятельном способе восстановления нарушенных преступлением имущественных интересов граждан, хотя на практике он имеет широкое применение3. Так, по данным В.А. Азарова, из 250 изученных уголовных дел, рассмотренных судами, по 24,4% подозреваемые, обвиняемые или их родственники добровольно (частично или полностью) возместили нанесенный

1 См.: Васильев Ю. Право собственности супругов // Советская юстиция. - 1966. - № 7. - С. 8.

2 См.: Чечеткина 3. Возмещение материального ущерба, причиненного преступлением // Уголовное право.-1998.-№2.-С. 58.

3 См.: Власов А. Возмещение вреда жертвам преступлений // Законность. - 2000. - № 2 - С. 42.

по ущерб1. Интервьюирование В.А. Азаровым следователей органов внутренних дел Республики Карелия показало, что 42% из них, выяснив, что обвиняемый или его родственники желают добровольно погасить причиненный гражданам материальный ущерб, вызывают потерпевшего и причинителя вреда либо его родственников с тем, чтобы они передали деньги пострадавшему. Расписка приобщается к уголовному делу. Среди следователей УВД Омской области эта доля составляла в 1983 г. - 68,2%, а в 1993 г. - 44,0%. Еще 40% следователей пояснили, что в таких случаях они рекомендуют обвиняемому или его родственникам самостоятельно возместить ущерб и представить об этом расписку потерпевшего (в УВД Омской области соответственно в 1983 г. - 42,7%, в 1993 г. - 30,7%)2. Некоторые следователи в целях возмещения имущественного вреда предлагают обвиняемым либо их родственникам, пожелавшим добровольно его возместить, направить потерпевшим по почте причитающуюся денежную сумму, а выданную им квитанцию представить для приобщения к материалам уголовного дела3. Также, на наш взгляд, допустимо поступать и при прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон (ст. 25 УПК РФ)4.

Мы согласны с мнением В.А. Азарова, который считает, что следует положительно относиться к намерению родственников, супругов и свойственников хотя бы частично возместить причиненный потерпевшему материальный вред. Но основным условием для использования описанной формы добровольного возмещения вреда должно быть отсутствие споров, разногласий в оценке причиненного ущерба со сто- роны потерпевшего и обвиняемого5.

Гражданину также должен возмещаться ущерб, который причинен неправомерными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и

См.: Азаров В.А. Добровольное возмещение в уголовном процессе материального ущерба, причиненного преступлением // Укрепление законности предварительного расследования в условиях перестройки: Сб. науч. тр. - Волгоград, 1990. - С. 148.

За последние годы ситуация не сильно изменилась. Так, по 26% изученным нами уголовным делам, ущерб возмещался как обвиняемым (44%), так и его родственниками, супругами, либо свойственниками (38%о), а также иными лицами (18%). Опрос же практических работников показал, что они зачастую способствуют тому, чтобы не только обвиняемый (31%), но и его родственники, супруги либо свойственники (28%) возмещали ущерб потерпевшему, предоставляя следователю или дознавателю об этом расписку.

3 См.: Азаров В.А. Проблемы теории и практики охраны имущественных интересов личности в уго ловном судопроизводстве. - Омск, 1995. - С. 76.

4 См., об этом также: Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного пра ва. - Екатеринбург, 1997.-С. 183.

5 См.: Азаров В.А. Указ. соч. - С. 78.

Ill суда. Об этом нам говорит ст. 53 Конституции РФ. В случае смерти гражданина, согласно ст. 4 соответствующего Положения1, это право переходит к его наследникам. При потере кормильца - пенсия или пособие, выплата которых была приостановлена в связи с незаконным лишением свободы, выплачивается тем членам семьи, которые относятся к кругу лиц, обеспечиваемых данными средствами.

Этим же вопросам была посвящена глава 50 проекта УПК РФ, и лица, состоящие с умершим пострадавшим в отношениях родства, супружества или свойства, играли там не последнюю роль, однако УПК РФ положения проекта, к сожалению, не воспринял, а правоотношения по возмещению ущерба оставил на прежнем уровне. Вместе с тем, законодатель в УПК РФ закрепил положения, посвященные реабилитации граждан, пострадавших в результате уголовного преследования, где близкие родственники и родственники, в случае смерти реабилитированного, обладают соответствующими правами (ст.ст. 134, 136).

Касаясь вопросов возмещения ущерба, следует обратить внимание на такого субъекта уголовного процесса, как гражданский ответчик (ст. 54 УПК РФ). Как пра- вило, он появляется при совершении преступления несовершеннолетним, либо не- вменяемым человеком. В роли гражданских ответчиков по данной категории дел могут быть не только их опекуны и попечители, но и родители, а также иные лица, несущие ответственность за вред, причиненный преступлением. Близкие родственники могут быть представителями гражданских ответчиков, но только по решению суда, прокурора, следователя или дознавателя (ст. 55 УПК РФ), хотя проект УПК РФ такого права для них не предполагал.

Статья 1073 ГК РФ предусматривает, что за вред, причиненный несовершен- нолетним, не достигшим 14 лет (малолетним) отвечают его родители (усыновители) или опекуны, если не докажут, что вред возник не по их вине. Обязанность родителей (усыновителей) по возмещению вреда, причиненного малолетним, не прекращается при достижении им совершеннолетия или получения имущества, достаточного для возмещения вреда.

1 См.: Положение о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда (утверждено Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г.) // Ведомости Верховного Совета СССР. - 1981. — №21. -Ст. 741.

112

В соответствии со ст. 26 и 1074 ГК РФ несовершеннолетний в возрасте от 14 до 18 лет отвечает за причиненный им вред на общих основаниях, т.е. самостоятельно. На возможность применения положений гражданского законодательства при оп- ределении пределов материальной ответственности несовершеннолетних причините-лей вреда или их родителей в процессе расследования и рассмотрения уголовных дел прямо указывал Пленум Верховного Суда РСФСР1. Когда у несовершеннолетнего в этом возрасте нет имущества или заработка, достаточного для возмещения вреда, он должен быть погашен в соответствующей части его родителями или попечителями, если те не докажут, что вред возник не по их вине. Эта обязанность прекращается, когда субъект, причинивший вред, достигнет совершеннолетия, либо у него до этого момента появится имущество или заработок, достаточные для возмещения ущерба, а также в случае приобретения им дееспособности до достижения совершеннолетия .

Так, например, Железнодорожным районным судом г. Рязани несовершеннолетний К. был приговорен к лишению свободы по п.п. «а», «б», «г» ч. 2 ст. 162 УК РФ. С законного представителя осужденного - Т. взыскано в пользу потерпевших Л. -142 руб., Б. - 210 руб. Решая вопрос о возмещении ущерба только законным предста- вителем, суд не принял во внимание, что в соответствии со ст. 1074 ГК РФ несовер- шеннолетние в возрасте от 14 до 18 лет самостоятельно несут ответственность за причиненный вред на общих основаниях3. На это обстоятельство неоднократно обращалось внимание Верховным Судом по конкретным делам4, а также в постановлении Пленума Верховного Суда РФ, где указывалось, что в соответствии со ст. 1074 ГК РФ лишь в случаях, когда у несовершеннолетнего нет доходов или иного имущества, достаточных для возмещения вреда, он должен быть возмещен полностью или в не-

1 См.: Постановление № 5 от 25 декабря 1990 г. «О судебной практике по делам о преступлениях не совершеннолетних и о вовлечении их в преступную и иную антиобщественную деятельность» (с до полнениями, внесенными постановлением № 11 Пленума Верховного суда РСФСР от 21 декабря 1993г.) // Бюллетень Верховного суда РСФСР. - 1994. - № 3. - С. 9.

2 См.: Азаров В.А. Указ. соч. - С. 101; Гуковская Н.И., Долгова А.И., Минъковский Г.М. Указ. соч. - С. 178.

3 См.: Меркушов А.Е. О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях несовер шеннолетних // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2000. - № 6. - С. 23.

4 См.: Бюллетень Верховного суда РФ. - 1997. - № 6. - С. 15, 16; Бюллетень Верховного суда РФ. - 1997. - № 10. - С. 8, 9; Бюллетень Верховного суда РФ - 1998. - № 5. - С. 11; Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1999. - № 3. - С. 22; Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1997. - № 4. - С. 4, 5 и др.

113 достающей части его родителями (усыновителями) или попечителем, если они не докажут, что вред возник не по их вине1.

Здесь вина родителей предполагается , и законодатель обоснованно считает, что противоправное поведение несовершеннолетнего является, главным образом, ре- зультатом недостатков и пробелов в воспитании, допущенных его родителями. Как разъяснил Пленум Верховного Суда РСФСР в постановлении № 36 от 7 февраля 1967 г. «О некоторых вопросах, возникающих в практике судов при применении норм ГК РСФСР, регулирующих возмещение вреда» (с изменениями, внесенными постановлением Пленума от 20 декабря 1976 г.), вина родителей может выражаться как в неосуществлении должного надзора за несовершеннолетними в момент причинения вреда, так и в безответственном отношении к их воспитанию или неправомерном использовании своих прав по отношению к детям. Этот тезис находит поддержку в судебной практике по конкретным уголовным делам3.

Поскольку родители пользуются равными правами и несут равные обязанности, то ответственность за действия своих детей должны нести оба родителя, в том числе и проживающие отдельно от несовершеннолетних детей (ст. 61 СК РФ)4. Одной из ошибок, встречающихся в практике, как раз и является взыскание ущерба с одного из родителей и неоправданное освобождение от данной меры другого5. Это приводит к затягиванию срока погашения ущерба, а иногда делает невозможным его взыскание по таким причинам, как длительная болезнь или инвалидность родителя, на которого возложена материальная ответственность6. Законом не предусмотрена ответствен-

См.: Постановление № 7 Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2000. - № 4. -С. 12.

2 См.: Мазалов А.Г. Гражданский иск в уголовном процессе. - М.,1977. - С. 101.

3 См.: Бюллетень Верховного суда РСФСР. - 1967. - № 4. - С. 7; Бюллетень Верховного Суда РСФСР. - 1979. - № 7. - С. 3, 4; Бюллетень Верховного Суда РСФСР. - 1982. - № 5. - С. 8, 9; См. об этом также: Медведев М.Ф., Травкин А.А. Имущественная ответственность за вред, причиненный пре ступными действиями несовершеннолетних. - Волгоград, 1985.-С. 14, 15.

См.: Ландо А.С. Указ. соч. - С. 19; Чечеткина 3. Возмещение материального ущерба, причиненного преступлением // Уголовное право. - 1998. - № 2. - С. 57, 58.

5 См.: Кутушев В. Недостатки в возмещении ущерба по делам о хищениях, совершенных несовер шеннолетними // Сов. юстиция. - 1970. - № 17. - С. 27; Чечеткина 3. Решения по искам о возмеще нии вреда, причиненного несовершеннолетними // Сов. юстиция. - 1973. - № 6. -С. 13; Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1997. - № 4. - С. 4, 5.

6 См.: Кутушев В. Возмещение ущерба по делам о хищениях, совершенных подростками // Соц. за конность. - 1971. -№ 2. -С. 65.

114

ность отчима и мачехи за вред, причиненный пасынками и падчерицами. Поэтому их нельзя привлекать к его возмещению.

Признание брака недействительным не влияет на правовое положение детей, родившихся в нем (ст. 30 СК РФ), а родители не освобождаются от ответственности за вред, причиненный преступлениями их несовершеннолетних детей. Достижение причинителем вреда четырнадцати лет, а затем совершеннолетия не влияет на ответ- ственность родителей, усыновителей, опекунов. Обязанность возмещения вреда со- храняется до тех пор, пока жив субъект ответственности, в ряде случаев - потерпев- ший’. Освободить родителя от возмещения ущерба, причиненного ребенком, может только отсутствие его вины в ненадлежащем воспитании и содержании несовершен- нолетнего2.

В силу ст. 21 и 27 ГК РФ и ст. 13 СК РФ самостоятельную ответственность за причиненный вред несут несовершеннолетние, которые в момент причинения вреда, а также в момент рассмотрения судом вопроса о возмещении вреда обладали полной дееспособностью в порядке эмансипации либо вступили в брак до достижения 18-летнего возраста3.

Привлечение к участию в деле в качестве гражданских ответчиков родителей и лиц, их заменяющих, не лишает их права быть в этом же деле законными предста- вителями несовершеннолетнего обвиняемого, а также не препятствует их допросу в качестве свидетелей. Таким образом, указанные лица могут исполнять несколько процессуальных функций4.

Еще один аспект участия родственников, супругов и свойственников в уголовном процессе связан с прекращением уголовного дела по п. 4 ст. 24 УПК РФ (ана- логичная норма содержалась в п. 8 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР), предусматривающему одно из обстоятельств, исключающее производство по делу - смерть лица, в отношении которого оно возбуждено. Следователь, принимая решение о прекращении дела, обя-

1 См.: Медведев М.Ф., Травкин А.А. Имущественная ответственность за вред, причиненный преступ ными действиями несовершеннолетних. - Волгоград, 1985. - С. 7, 8.

2 См.: Чечеткина 3. Возмещение материального ущерба, причиненного преступлением // Уголовное право. - 1998. - № 2. - С. 58.

3 См.: Постановление № 7 Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2000. - № 4. - С. 12.

4 См.: Мазалов А.Г. Гражданский иск в уголовном процессе. - М.,1977. - С. 69.

115

зан уведомить об этом близких родственников умершего, которые имеют право по- требовать продолжения расследования для его реабилитации. Чтобы этого не про- изошло, следователю, как нам представляется, нужно заручиться их согласием на принятие такого решения, иначе оно может быть отменено.

Так, постановлением судьи Калининского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан 17 февраля 1997 г. уголовное дело в отношении Фархутдинова, обви- няемого в совершении преступлений, предусмотренных ст. 113, ч. 2 ст. 206 УК РСФСР, прекращено в связи с его смертью, последовавшей 12 февраля 1997 г. Мать умершего - Фархутдинова В. и адвокат в жалобах просили об отмене постановления судьи и реабилитации обвиняемого, поскольку, по их мнению, он не виновен в ин- криминируемых ему преступлениях. Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене постановления судьи. Президиум Верховного суда Республики Башкортостан 22 мая 1998 г. протест удовлетворил, указав, что в соответствии с п. 8 ст. 5 УПК РСФСР уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное дело подлежит прекращению в отношении умершего, за исключением случаев, когда производство по нему необходимо для реабилитации последнего. Поэтому постановление судьи Калининского районного суда г. Уфы в отношении Фархутдинова было отменено, а дело направлено на новое рассмотрение со стадии судебного разбирательства1.

Отношения родства, супружества и свойства усматриваются и в деятельности защитника обвиняемого (подозреваемого). Приглашать его можно как лично, так и с помощью своих родственников2, супруга или свойственников. Последнее обусловлено открытым перечнем лиц, обладающих этим правом (ст. 50 УПК РФ; а по УПК РСФСР - ст. 48). Если же обвиняемый (подозреваемый) не будет согласен с кандида-турой адвоката, избранного указанными лицами, то он может быть заменен . Просьба обвиняемого об обеспечении участия защитника, выраженная на дознании или

1 См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1999. - № 5. - С. 19.

2 См.: Мамыкин А.С. О расширении гарантий права обвиняемого на защиту // Развитие и применение уголовно-процессуального законодательства (к 25-летию УПК РСФСР). - Воронеж, 1987. - С. 144; Саркисянц Г.П. Защитник в уголовном процессе. - Ташкент, 1971. - С. 13, 14.

3 См.: Саркисянц Г.П. Процессуальное положение защитника в советском уголовном процессе. - Ташкент, 1967.-С. 73.

116 предварительном следствии, должна быть надлежащим образом процессуально оформлена в виде письменного или устного ходатайства. Эти ходатайства могут быть представлены в общей форме, а могут содержать просьбу о назначении конкретного адвоката. Неизвещение об этих ходатайствах близких родственников, а также неуведомление их об ответе юридической консультации, готовой поручить ведение дела соответствующему адвокату в случае заключения соглашения с юридической консультацией, Верховный Суд РФ рассматривает как нарушение права обвиняемого на защиту1.

По делам несовершеннолетних приглашение защитника чаще всего осуществляется законными представителями или иными близкими родственниками. Однако если обвиняемый подросток не желает воспользоваться услугами приглашенного ими адвоката и пожелает пригласить другого, то предпочтение должно быть отдано мне- нию обвиняемого2. При этом близкие родственники и законные представители по УПК РСФСР способны были и сами выступать в качестве защитников в суде (ч. 5 ст. 47)3. Кроме них, этим правом обладали также супруги и свойственники, которые могли заявить соответствующее ходатайство в суде, поскольку данная статья, наряду с перечисленными гражданами, предоставляла возможность выступать защитником «иным лицам», перечень которых был не определен.

УПК РФ иначе регулирует правоотношения по осуществлению защиты родст- венниками, супругами и свойственниками обвиняемого (подозреваемого). Он значительно сужает их возможности. Так, согласно ч. 2 ст. 49 УПК РФ по определению или постановлению суда в качестве защитника могут быть допущены лишь наряду (т.е. вместе) с адвокатом один из близких родственников обвиняемого или иное лицо. Но, при производстве у мирового судьи, они допускаются и вместо адвоката.

Адвокат не вправе принять на себя защиту по делу, в расследовании и решении которого участвует должностное лицо, являющееся его родственником, а также в других случаях, предусмотренных ст. 72 УПК РФ (ранее - ст. 67-1 УПК РСФСР).

1 См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1989. - № 10. - С. 7.

2 См.: Рыбалъская В.Я. Особенности производства по делам о преступлениях несовершеннолетних. - Иркутск, 1972.-С. 22.

3 Хотя проект УПК РСФСР 1960 года предполагал участие близких родственников и супруга в каче стве защитников по уголовным делам независимо от решения судьи.

117

Действие данного правила имеет место и при представлении адвокатом интересов потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика. Однако по мнению И.М. Гуткина, если этот факт выявился уже после вступления защитника в дело, то устранению из него подлежит тот, кто позже вступил в процесс, поскольку более позднее вступление было незаконным1. Эта точка зрения представляется нам обоснованной. Если же обвиняемый (подсудимый) возражает против отвода адвоката и настаивает на его участии, то, по мнению некоторых правоведов, следователь, прокурор, суд должен поступить в соответствии с волеизъявлением обвиняемого (подсудимого), т.е. отклонить отвод адвокату . Думаем, что нельзя согласиться с таким предложением, иначе интересы правосудия ставятся в зависимость от желания обвиняемого (подсудимого). Солидарны с нами в этом вопросе и большинство практических работников. Так, 57% опрошенных следователей и дознавателей считают, что отводу подлежит тот, кто позже вступил в процесс. 26% респондентов уверены в том, что устранять необходимо адвоката, а 11% - должностное лицо, в производстве которого находится уголовное дело. Остальные участники опроса затруднились с ответом.

Родственные связи, близкие отношения защитника с обвиняемым не могут служить препятствием к его участию в деле. Поэтому основания отвода в таком виде, как они сформулированы законодателем в отношении судьи, прокурора, следователя и других субъектов уголовно-процессуальной деятельности (ст.ст. 61-72 УПК РФ) нельзя распространять на защитника. Вместе с тем, представляется обоснованным закрепление в УПК РФ запрета на участие в деле защитника, являющегося близким родственником или родственником лица, интересы которого противоречат интересам участника уголовного судопроизводства, заключившего с ним соответствующее соглашение (ст. 72)3. УПК РСФСР такой нормы не содержал, хотя о необходимости ее закрепления говорили многие авторы4.

См. Гуткии И.М. Участие защитника на предварительном следствии в советском уголовном процессе. -М, 1966.-С. 19. 2 См.: Никандров В. Об основаниях отвода защитника // Советская юстиция. - 1983. - № 14. - С. 32.

Положительно оценивают это нововведение и большинство опрошенных нами практических работников (73%) и лишь 9% высказались против.

См.: Никандров В. Указ. соч. - С. 32; Кафтасъева А., Винокурова Л. Отвод защитника // Советская юстиция. - 1984. - № 10. - С. 22; Ульянова Л. Отвод адвоката - защитника // Законность. - 1984. - № 9. - С. 45; Саркисянц Г.П. Указ. соч. - С. 70 и др.

118

При появлении фигуры осужденного к лишению свободы, отношения родства, супружества и свойства проявляются в обязанности суда решить вопрос о судьбе несовершеннолетних детей, других иждивенцев, а также престарелых родителей, нуждающихся в постороннем уходе (ст. 313 УПК РФ). Они могут передаваться на попечение родственников, супругов, свойственников и других лиц. На это обстоятельство неоднократно обращал внимание Верховный Суд РФ1. При наличии определенных неблагоприятных условий внутрисемейной жизни осужденного ему может быть предоставлена судом отсрочка исполнения приговора (ст. 398 УПК РФ). Столь гуманные положения содержались и в УПК РСФСР (ст. 98, 361).

До обращения приговора к исполнению судья или председатель суда обязан предоставить близким родственникам осужденного, содержащегося под стражей, по их просьбе, возможность свидания с ним (ст. 395 УПК РФ)2. Затем администрация следственного изолятора ставит в известность одного из родственников по выбору осужденного о том, куда он направляется для отбывания наказания (ч. 2 ст. 75 Уголовно-исполнительного кодекса РФ). При этом, по смыслу закона, супруг не уведомляется. Думаем, что такое положение не совсем гуманно. Но, УПК РФ обязывает извещать не только родственников, но и близких родственников, к которым он относит и супругов (ст. 394).

Нередко родственники, супруги и свойственники обвиняемого, не согласные с приговором суда, со своей стороны подают кассационную жалобу от его имени в вышестоящий суд. Верховный Суд СССР в своих постановлениях по конкретным делам отмечал, что, в частности, родственники осужденного имеют право на подачу кассационной жалобы лишь в тех случаях, когда они на это им уполномочены. Однако если родственники осужденных участвуют в деле в качестве защитников, они, как и адвокат, имеют право на подачу кассационной жалобы. На это прямо указывалось в ряде постановлений Верховного Суда СССР3 и в постановлении № 10 Пленума Верхов-

1 См.: Пункт 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 г. О судебном при говоре / Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федера ции) по уголовным делам. - М., 1997. - С. 535 - 546; Пункт 30 Постановления № 40 Пленума Вер ховного Суда РФ от 11 июня 1999 г. О практике назначения судами уголовного наказания // Бюлле тень Верховного Суда РФ. - 1999. - № 8. - С. 9.

2 См.: Швецов В.И. Исполнение приговора в советском уголовном процессе. - М., 1982. - С. 19.

3 См.: СаркисянцГ.П. Защитник в уголовном процессе. - Ташкент, 1971. - С. 180.

119

ного Суда СССР «О практике рассмотрения судами уголовных дел в кассационном порядке» от 17 декабря 1971 г. с изменениями, внесенными постановлением Пленума № 9 от 1 декабря 1983 г.1 Данный тезис следует относить также к супругам и свойственникам названного субъекта уголовного процесса, в том числе и применительно к нормам УПК РФ. Перечисленные лица могут быть субъектами обжалования и в иных случаях (ст.ст. 123, 125 УПК РФ).

Что касается поводов для возбуждения производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств, то их перечень, содержащийся в ст. 415 УПК РФ (ранее ст. 386 УПК РСФСР), не является исчерпывающим2. Свою роль и здесь играют род- ственники, супруги и свойственники осужденных. Так, проведенное B.C. Посником изучение группы уголовных дел показало, что среди поводов к возбуждению произ- водства по вновь открывшимся обстоятельствам особое место занимали заявления граждан (около 62,6%). Из них примерно 65% составляли заявления не только самих осужденных и защитников, но и родственников3. Среди поводов к возбуждению надзорного производства жалобам и ходатайствам указанных лиц также принадлежит важное место4.

  1. Отношения родства, супружества и свойства в деятельности иных лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве

К данной классификационной группе можно отнести несколько субъектов уголовного процесса, в деятельности которых допускается участие родственников, супругов либо свойственников. В частности, их интересы затрагиваются при осуще- ствлении производства о применении принудительных мер медицинского характера . При этом, они служат для следователя источником информации о психических недос-

1 См.: Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М., 1999. - С. 68.

2 См.: Посник B.C. К вопросу о поводах и основаниях для возбуждения производства по вновь от крывшимся обстоятельствам // Труды высшей следственной школы МВД СССР. - Волгоград, 1971. - Вып. №5.-С. 76.

3 См.: Посник B.C. Возобновление дел по вновь открывшимся обстоятельствам в советском уголов ном процессе: Автореф. дис.канд. юрид. наук. - М, 1969. - С. 9.

4 См.: Перлов И.Д. Надзорное производство в уголовном процессе. - М., 1974. - С. 178.

5 См.: Николюк В.В., Калънщкий В.В. Уголовно-процессуальная деятельность по применению прину дительных мер медицинского характера. - Омск, 1990. - С. 7.

120

татках и их признаках1. Так, согласно данным В.В. Радаева, по 40,8% дел первона- чально о психической неполноценности обвиняемых стало известно из показаний их родственников. Тем не менее, эти источники информации использовались следователями недостаточно эффективно. Так, к началу следствия о психических недостатках обвиняемых было известно их родственникам по 72,1% дел. Вместе с тем, показания родственников, супругов и свойственников имеют двоякий характер: с одной стороны, это один из самых доступных источников, из которого, скорее всего можно получить необходимую информацию, с другой - родственники супруги и свойственники обвиняемого, будучи заинтересованными в исходе дела, могут давать искаженные сведения, не соответствующие действительному состоянию психического здоровья обвиняемого полностью либо в отдельных деталях. Известны случаи, когда обвиняемые, симулирующие психическое расстройство, инструктировали родственников о содержании анамнеза, который надлежит сообщить следователю и экспертам. Поэтому при оценке и проверке показаний указанных лиц должен учитываться их двойственный характер2.

В силу ст. 51 УПК РФ, участие защитника по данной категории дел является обязательным. Он может быть приглашен как родственником душевнобольного, так и иным законным представителем (ст. 50 УПК РФ), которые в свою очередь и сами могут быть в этом качестве по определению суда или постановлению судьи (ст. 49 УПК РФ). Отказ от защитника со стороны указанных лиц не является обязательным для следователя или суда, однако, его замена возможна . Кроме того, близкие родственники невменяемого способны быть самостоятельными субъектами кассационного обжалования (ст. 444 УПК РФ). Им же УПК РСФСР позволял ходатайствовать об отмене или изменении принудительных мер медицинского характера4, что имело место

1 См.: Щерба СП., Сарсенбаев Т.Е., Зайцев О.А. Потерпевший в беспомощном состоянии: особенно сти предварительного следствия. - М., 1996. - С. 47.

2 См.: Радаев В.В. Расследование преступлений, совершенных лицами с психическими недостатками. -Волгоград, 1987.-С. 20, 21.

3 См.: Михайлова Т.А. Производство по применению принудительных мер медицинского характера. - М., 1987.-С. 24.

4 См.: Также п. 18 Постановления № 4 Пленума Верховного Суда СССР от 26 апреля 1984 г. «О су дебной практике по применению, изменению и отмене принудительных мер медицинского характе ра» с изменениями, внесенными постановлением Пленума № 17 от 1 ноября 1985 г. / Сборник поста новлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. -М, 1999.-С. 195.

121

по конкретным делам1, причем этим правом обладали и иные заинтересованные лица, к которым вполне можно отнести и родственников более отдаленных степеней родства, супругов и свойственников (ст. 412 УПК РСФСР). При этом, как показывал анализ судебной практики, в судебном заседании желательным было участие тех лиц, с кем должен был проживать больной после выписки из психиатрической больницы . К сожалению, УПК РФ последнее положение не воспринял, наделив правом на ходатайство о прекращении, изменении или продлении применения принудительной меры медицинского характера только законных представителей и защитников (ст. 445).

Прекращение применения принудительных мер медицинского характера про- изводится в случаях выздоровления лица или изменения характера заболевания, вследствие чего отпадает необходимость в этих мерах. Суд может передать такое лицо на попечение родственникам или опекунам с обязательным врачебным наблюдением3, что отмечалось в постановлении № 4 Пленума Верховного Суда СССР от 26 апреля 1984 г. «О судебной практике по применению, изменению и отмене принудительных мер медицинского характера» с изменениями, внесенными постановлением Пленума № 17 от 1 ноября 1985 г.4

Достаточно широко в уголовном судопроизводстве учитываются отношения родства, супружества и свойства при получении свидетельских показаний. Они, в частности, вправе не свидетельствовать не только против себя, но и против своего супруга и близких родственников (ч. 1 ст. 51 Конституции РФ), однако, данный институт более подробно будет освещен в следующем параграфе исследования.

Свидетели обычно вызываются к следователю повесткой, которая вручается им под расписку, а в случае его временного отсутствия она может передаваться кому-либо из взрослых членов его семьи (ст. 188 УПК РФ). Свидетели, не достигшие 16 летнего возраста, вызываются через родителей или иных законных представителей (ст. 188 УПК РФ), которые могут присутствовать при допросе (ст. 191 УПК РФ), куда

1 См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1996. - № 6. - С. 7.

2 См.: Михайлова Т.А. Производство по применению принудительных мер медицинского характера. - М., 1987. - С. 67; Протченко Б.А. Принудительные меры медицинского характера. - М.,1976. - С. 59.

3 См.: Швецов В.И. Исполнение приговора в советском уголовном процессе. - М., 1982. - С. 26; Ми хайлова Т.А. Указ. соч. - С. 69.

4 См.: Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М., 1999. - С. 195.

122

УПК РСФСР допускал и близких родственников (ст. 159). Однако в суд при необхо- димости вызывались, как и по УПК РФ (ст.ст. 280, 428), только родители и другие законные представители несовершеннолетнего свидетеля. Они, с разрешения председательствующего, имели право задавать подростку вопросы (ст. 285 УПК РСФСР). Обратим внимание, что законодатель говорил о близких родственниках во множественном числе, однако, учитывая, что их допуск право, а не обязанность лица, производящего расследование, то следователь, например, мог ограничить их участие и одним человеком. Близкому родственнику должны были разъясняться обязанности: являться по вызовам, не разглашать данные расследования (ст. 139 УПК РСФСР), оказывать содействие в получении правдивых показаний. Ему разъяснялось также право делать замечания о ходе допроса, подлежащие внесению в протокол, и просить об уточнении или дополнении записи показаний (ст. 141, 159 УПК РСФСР). При отклонении просьбы о внесении изменений в протокол, содержание замечаний фиксировалось перед подписью близкого родственника1.

Дача свидетелем показаний зачастую таит определенные опасности не только для него, но и для его близких, особенно, если это касается организованных преступных групп. На указанное обстоятельство обращают внимание многие ученые2. В ча- стности, исследования О.А. Зайцева показали, что 76% следователей органов внут- ренних дел и прокуратуры считают, что родственники обвиняемых (подсудимых) зачастую оказывают противоправное воздействие на свидетелей3. Не случайно в ст. 11 УПК РФ закреплена обязанность органов предварительного расследования, прокуратуры и суда принимать меры к обережению от противоправного воздействия как са-

1 См.: Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под общ. ред. В.М. Лебедева. - М.,1997. - С. 289.

2 См., например: Томин В.Т. Уголовное судопроизводство: Революция продолжается. - Горький, 1989. - С. 62; Брусницын Л.В. Меры безопасности для содействующих уголовному правосудию: отечест венный, зарубежный и международный опыт // Государство и право. - 1998. - № 9. - С. 45 - 56; Зай цев О.А. Защита участников уголовного судопроизводства в Германии // Проблемы предварительного следствия и дознания / Сб. науч. тр. - М., 1997. - С. 49 - 57; Ворожцов С. Обеспечение процессуаль ной безопасности потерпевшего и свидетеля // Российская юстиция. - 1996. - № 11. - С. 25; Москаль- кова Т.Н. О проблемах защиты свидетелей // Зарубежный опыт правового регулирования и практика его применения по вопросам защиты участников уголовного судопроизводства: Сборник правовых актов, организационных документов и информационно - аналитических материалов / Под общ. ред. В.В. Черникова. - М., 2000. - С. 254 - 256 и др.

3 См.: Зайцев О.А. Правовые основы и практика обеспечения участия свидетеля на предварительном следствии. - М., 1995. - С. 54.

123

мого свидетеля, так и членов его семьи, близких родственников со стороны указан- ных лиц.

Аналогичная норма предусмотрена Законом РСФСР «О милиции» от 18 апреля 1991 г., где провозглашена обязанность милиции принимать меры по охране лиц, участвующих в уголовном деле, а также членов их семей и близких, если здоровье, жизнь или имущество этих лиц находятся в опасности (п. 24 ст. 10).

В соответствии с законом РФ «Об оперативно-розыскной деятельности», от 12 августа 1995 г., органы, осуществляющие ОРД, обязаны содействовать обеспечению безопасности и сохранности имущества участников уголовного судопроизводства, а также членов их семей и близких указанных лиц от преступных посягательств (ст. 14). Хотя указанная норма связывает защиту родственников, супругов и свойственников с понятием «участники уголовного процесса», думаем, что все же ее следует понимать расширительно и распространять на других субъектов уголовно-процессуальной деятельности, поскольку это вытекает из задач оперативно-розыскной деятельности, закрепленных в ст. 2 данного закона.

Исходя из указанных законоположений, охрана не только свидетелей, но и членов их семей, других лиц, состоящих с ним в отношениях родства, супружества и свойства является одной их основных задач правоохранительных органов и их спе- циализированных подразделений. Так, за понуждение свидетелей к даче ложных по- казаний, путем угрозы убийством, насилия, истребления имущества этих лиц или их близких, что наиболее часто встречается в правоприменительной практике, наступает ответственность по статье 309 УК РФ. Данной нормой предусмотрена санкция и за подкуп указанных лиц, который может выражаться в передаче материальных ценностей либо представлении выгод имущественного характера’. Кроме того, в соответствии со ст. 241 УПК РФ суду предоставлена возможность проводить закрытое судебное заседание в случаях, когда этого требуют интересы обеспечения безопасности участников процесса, а также их близких родственников, родственников или близких лиц. Закон предусмотрел и иные средства достижения поставленной задачи (ч. 9 ст. 166; ч. 2 ст. 186; ч. 5 ст. 278). Однако отдельного нормативного акта о защите свиде-

1 См.: Зайцев О.А. Указ. соч. - С. 61.

124 телей в уголовном судопроизводстве пока нет, но существует проект Федерального закона «О государственной защите потерпевших и других участников уголовного судопроизводства, свидетелей, а также иных лиц, оказывающих содействие в выявлении, предупреждении, пресечении, раскрытии, расследовании преступлений» J в ст. 2 которого, наряду с субъектами уголовно - процессуальной деятельности, государственная защита от противоправных посягательств должна предоставляться и близким этих лиц. Поскольку используемый термин охватывает весьма большой круг лиц, обладающих правом на защиту, безусловно то, что ими могут стать родственники, супруги, и свойственники тех, кто вовлечен в ход расследования по делу.

К рассматриваемой классификационной группе можно отнести и наличие от- ношений родства, супружества и свойства в деятельности понятых. В недавнем прошлом ч. 2 ст. 135 УПК РСФСР позволяла в качестве таковых вызвать любых, не заинтересованных в деле граждан. Данное требование являлось во многом оценочным, однако, наличие родственных отношений данного субъекта с кем-либо из участников процесса делало невозможным его вовлечение в силу заинтересованности последнего. Хотя прямо об этом в УПК РСФСР не говорилось, несмотря на то, что разработчики проекта УПК РСФСР 1960 г., в ч. 1 ст. 151 предлагали закрепить запрет на участие понятых, состоящих в родственных отношениях с обвиняемым, защитником и потерпевшим2. Но законодатель тех лет его не воспринял. УПК РФ во многом повторяет положение проекта УПК РСФСР и содержит запрет на привлечение понятыми близких родственников и родственников участников уголовного судопроизводства (ст. 60), что, конечно, следует отнести к положительным моментам, хотя о свойственниках в нем речь не идет. Причем родство, супружество или свойство понятых между собой нельзя однозначно рассматривать в качестве обстоятельств, препятствующих их участию в деле, поскольку такая связь еще не говорит о заинтересованности данных субъектов в исходе расследования и судебного разбирательства.

1 См.: Проект Федерального закона «О государственной защите потерпевших и других участников уголовного судопроизводства, свидетелей, а также иных лиц, оказывающих содействие в выявлении, предупреждении, пресечении, раскрытии, расследовании преступлений» / Зарубежный опыт правово го регулирования и практика его применения по вопросам защиты участников уголовного судопроиз водства: Сборник правовых актов, организационных документов и информационно - аналитических материалов / Под общ. ред. В.В. Черникова. - М., 2000. - С. 119 - 130.

2 См.: Проект УПК РСФСР. - М., 1957. - С. 54, 55.

125

Если рассматривать таких субъектов уголовного процесса, как переводчик, специалист и эксперт, то отношения родства, супружества и свойства в их деятельности связаны, прежде всего, с институтом отводов. Он может быть произведен в связи с наличием рассматриваемых отношений по тем же основаниям, что и для судей (ст.ст. 61, 69, 70, 71 УПК РФ), но это уже было описано нами выше.

Изложенное позволяет констатировать, что в уголовно-процессуальном зако- нодательстве имеется достаточно большое количество норм, в той или иной степени учитывающих отношения родства, супружества и свойства при регулировании порядка производства по уголовным делам. Они органично включены практически во все институты уголовного судопроизводства. Данные нормы имеют межотраслевой характер, они заимствованы из семейного и гражданского права. Будучи «встроенными» в уголовно-процессуальную деятельность, органически взаимодействуя с ней, они приобретают новое качество, что дает возможность говорить о рассматриваемых отношениях как самостоятельном правовом явлении в уголовном судопроизводстве.

В силу естественной природы и всеобщей распространенности отношений родства, супружества и свойства в жизни людей их включение в уголовное судопро- изводство настолько изменяет содержание всех его этапов, что не позволяет относить эти социальные связи к числу факультативных. Многообразие проявлений родственных отношений в уголовно-процессуальной деятельности, как в прямом, так и в опосредованном виде достаточно не изучено и не спрогнозировано. Анализ УПК РФ показывает, что, будучи заимствованными уголовным судопроизводством из других отраслей права, эти отношения к нему не адаптированы. Расчет на взаимную саморегуляцию уголовно-процессуальных и гражданско-семейных отношений без осознанного корректирующего влияния законодателя несостоятелен.

§ 2. Отношения родства, супружества и свойства в институте

свидетельствования

Получение показаний при производстве по уголовным делам в современных правовых условиях заставляет задуматься о влиянии на них отношений родства, суп-

126

ружества и свойства. Связано это с возрождением так называемого свидетельского иммунитета, который получил закрепление сначала в Конституции РСФСР (ст. 67), потом в Конституции РФ (ч. 1 ст. 51), а затем уже и в УПК РФ (п. 40 ч. 1 ст. 5; п. 3 ч. 2 ст. 42; п. 7 ч. 4 ст. 44; п. 4 ч. 2 ст. 54; п. 1 ч. 4 ст. 56).

Свидетельский иммунитет имеет глубокие исторические корни. Он известен со времен римского права, существовал в дореволюционном российском уголовном судопроизводстве. Например, статья 705 УУС устанавливала, что муж или жена подсудимого лица, его родственники по прямой линии, восходящей и нисходящей, а также родные братья и сестры могут устранить себя от свидетельства, а если не пожелают воспользоваться этим правом, то допрашиваются без присяги1.

Тем не менее, на протяжении почти всего советского периода этот институт существовал лишь в деформированном виде, лишенный своего традиционного со- держания. Первые советские законодательные акты, в частности Положение о полко-вых судах (ст. 69) , Положение о военных следователях (ст. 66) , еще содержали особые правила допроса в качестве свидетелей родственников обвиняемого, к которым относилась и жена. В то же время в нормативном регулировании данных отношений уже заметно просматривалось усиление публичного начала. Так, Положение о полковых судах не исключало родственников из числа свидетелей, а только предусматривало их допрос без отобрания подписки об ответственности за ложные показания. Положение о военных следователях разрешало этой категории лиц устранять себя от свидетельства4. В УПК РСФСР 1922, 1923 и 1960 года указанное право уже отсутствовало.

В связи с этим проблема свидетельского иммунитета активно обсуждалась в науке уголовного процесса, особенно в 70-80-х гг.5. Но идея не была воспринята как

См.: Российское законодательство X - XX веков. Судебная реформа / Отв. ред.
проф. Б.В.Виленский.-М, 1991.-Т. 8.-С. 188.

2 См.: Собрание Узаконений. - 1919. - № 31 - 32. - Ст. 326.

3 См.: Сборник приказов Реввоенсовета Республики за 1919 г.

См.: Смыслов В.И. Свидетель в советском уголовном процессе. - М., 1973. - С. 28, 29. 5 См.: Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Котов Д.П. Судебная этика. - Воронеж, 1973. - С. 94; Евтеев А.А., Куцова Э.Ф., Путинская П.А. Права и интересы свидетеля // Соц. законность. - 1974. - № 1. - С. 38 -42; Карнеева Л.М. Свидетельский иммунитет и его значение // Основания и порядок реализации уголовной ответственности: Сборник науч. тр. - Куйбышев, 1989. - С. 111 - 114; Ратинов А. Лжесвидетельство и борьба с ним // Соц. законность. - 1974. - № 5. - С. 35; Проблемы судебной этики / Под ред. М.С. Строговича. - М., 1974. - С. 139 и др.

127

конструктивная, ибо считалось, что ее реализация законодательным путем затруднит установление истины по делу. Полагали, что заинтересованность свидетеля достаточно учесть при оценке доказательств. Нравственные же потери, связанные с обязанностью свидетельствовать во вред ближнему, не принимались во внимание. При этом отказ от иммунитета далеко не во всех случаях обеспечивал получение достоверных показаний. В результате возникшего противоречия, как показывала практика, возросло количество лжесвидетельств1. Этим, вероятно, и объясняется то, что 78% следователей, по данным О.А. Зайцева на 1992 г., считали целесообразным предусмотреть возможность для близких родственников обвиняемого отказаться отвечать на вопросы, уличающие последнего в совершении преступления2.

Осознание необходимости приведения законодательства РСФСР в соответствие с общепризнанными международными стандартами было подтверждено принятым 22 ноября 1991 г. Верховным Советом РСФСР постановлением «О Декларации прав и свобод человека и гражданина»3, появление которого следует отнести к значи- тельным событиям в жизни россиян. В декларации содержались некоторые новеллы уголовно-процессуального законодательства. Среди них, в первую очередь, можно назвать ст. 36: «Никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется законом. Законом могут устанавливаться и иные случаи освобождения от обязанности давать показания».

Последующие шаги законодателя подтвердили принципиальные изменения в отношении к проблеме свидетельского иммунитета, которому был придан статус конституционного положения (ст. 67 Конституции РСФСР4), после чего он практически сразу стал применяться на практике, особенно в деятельности судов5. Благодаря этому, в правовом регулировании деятельности соответствующих субъектов уголовного судопроизводства открылся качественно новый этап, на что обращалось внимание в

См.: Карнеева Л.М., Кертэс И. Проблемы свидетельского иммунитета // Советское государство и право. - 1989. — № 6. - С. 58; Фокина М., Громов Н., Конев В. Свидетельский иммунитет и его виды в гражданском судопроизводстве // Законность. - 1996. - № 4. - С. 41.

2 См.: Зайцев О.А. Свидетельский иммунитет: Правовые и гуманитарные аспекты // Проблемы предварительного следствия и дознания: Сборник науч. тр. - М., 1992. - С. 55.

См.: Российская газета. - 1991. - 25 дек.

См.: Российская газета. - 1992. - 16 мая. 5 См., например: Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1993. - № 8. - С. 6, 7; Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1994. - № 5. - С. 9.

128

литературе . Однако позитивные сдвиги в данном направлении произошли несколько раньше. Так, в статье 5 проекта Основ уголовно-процессуального законодательства Союза ССР и союзных республик было отражено, что «никто не обязан давать пока-зания против самого себя, супруга (супруги), близких родственников» . Дальнейшая гуманизация законодательства позволила сохранить столь высокий статус рассматриваемой нормы (ст. 51 Конституции РФ) и закрепить ее в УПК РФ (п. 40 ч. 1 ст. 5 и

ДР-)-

По поводу реализации рассматриваемого конституционного положения в юридической литературе традиционно высказывается мнение о том, что обязанность свидетеля давать показания обусловлена публично-правовым характером уголовно-процессуальной деятельности. Одновременно свидетельствование является и моральным долгом каждого гражданина. Между тем, бывают ситуации, когда возникает конфликт ценностей. С одной стороны, необходимость выполнения свидетелем своего гражданского долга давать правдивые показания, а с другой - естественные чувства любви и снисхождения к нарушившему закон близкому человеку. Осуществление каждого поступка во имя какой-либо нравственной нормы одновременно ведет к нарушению другой нормы, представляющей для личности определенную моральную ценность. В каждом случае родственники и близкие обвиняемого должны среди различных по значимости социальных ценностей сделать выбор в пользу одной из них в ущерб другой, и только через разрешение этого противоречия и борьбу мотивов реа- лизовать свою гуманитарно-правовую цель . Давление на родственников угрозой привлечения к уголовной ответственности за невыполнение обязанностей свидетеля

1 См.: Рожков СП. Свидетельский иммунитет в уголовном процессе // Совершенствование законода тельной и правоприменительной деятельности в сфере борьбы с правонарушениями: Сборник науч. тр. - Омск, 1994. - С. 99; Даев В.Г. Иммунитеты в уголовно-процессуальной деятельности // Право ведение. - 1992. - № 3. - С. 52; Зайцев О.А. Свидетельский иммунитет: Правовые и гуманитарные аспекты // Проблемы предварительного следствия и дознания: Сборник науч. тр. - М., 1992. - С. 52; Ларин A.M. Конституция и Уголовно-процессуальный кодекс // Государство и право. - 1993. - № 10. - С. 39, 40; и др.

2 Известия. -1991.-29 июня.

3 См.: Зайцев О.А. Правовые основы и практика обеспечения участия свидетеля на предварительном следствии / Под ред. СП. Щербы. - М., 1995. - С. 14, 15.

129

нарушает общечеловеческие принципы морали, а их свидетельство в суде может привести к распаду семьи, разрушению родственных отношений1.

Предоставление свидетельского иммунитета есть не что иное, как стремление государства не допустить разрыва семейных уз, а также обезопасить правосудие от дачи заведомо ложных показаний2. По данным Ю.П. Адамова, до введения указанной нормы свыше 80% лжесвидетелей составляли родственники и иные лица непосредственного окружения обвиняемого3. В отдельных случаях, как свидетельствовала практика, за дачу ложных показаний осуждались целые семьи . На это обстоятельство справедливо обращал внимание известный российский юрист А.Ф. Кони, указывая, что таинственный голос крови или супружеской привязанности допускает ложь, которая в таких случаях более близка к внутренней правде жизни, чем объективная и холодная истина5.

Вместе с тем, интервьюирование СП. Рожковым работников органов внутренних дел выявило их неоднозначное отношение к указанному конституционному праву. Так, применительно к себе и своим близким родственникам все без исключения респонденты положительно оценивают закрепленные в Конституции возможности. Что же касается выполнения стоящей перед ними служебной задачи - обеспечивать в пределах процессуальных полномочий реализацию этой конституционной нормы другими гражданами, то отношение опрошенных сотрудников к рассматриваемому положению Конституции существенным образом меняется. В принципе, никто из них не против того, чтобы каждый гражданин имел реальную возможность ис- пользовать данное право. Однако 93% респондентов подчеркнули, что это вступает в противоречие с их «служебными интересами» (обеспечивать соответствующий уровень раскрываемости преступлений).

Выяснилось, что в качестве свидетеля по большинству уголовных дел

1 См.: Громов Н., Фокина М., Конев В. Свидетельский иммунитет и его виды в гражданском судопро изводстве // Законность. - 1996. - № 4. - С. 42.

2 См.: Белый КВ. Свидетельский иммунитет в уголовном процессе: Автореф. дис.канд. юрид. наук. -М., 2000.-С. 3.

3 См.: Адамов Ю. Борьба с лжесвидетельством. - М, 1983. - С. 7.

4 См.: Зайцев О.А. Указ. соч. -С. 15.

5 См.: Кони А.Ф. Нравственные начала в уголовном процессе (общие черты судебной этики) // Собр. соч. в 8 т. - Т. 4. - М., 1967. - С. 52.

130

вызывается хотя бы одно лицо, которое состоит либо в брачных, либо в близких родственных отношениях с подозреваемым (обвиняемым). 57% респондентов отметили, что в 1994 г. они имели прямое отношение к расследованию такого рода уголовных дел (проводили расследование лично или выполняли поручения следователя). Сообщаемые названными лицами сведения нередко играют важную роль, а иногда - решающую для раскрытия преступлений. 18% респондентов указали, что за год каждым из них с помощью близких родственников подозреваемых было раскрыто не менее 1 преступления1. Кроме того, по данным В. Конева, Н. Громова и В. Николайченко, в практике судов 25% от общего числа свидетелей по уголовным делам составляют родственники2.

На момент исследования СП. Рожкова, большинство принявших в нем участие сотрудников органов внутренних дел (72%) делают выбор не в пользу Конституции. Многие из опрошенных объясняют свою позицию еще и тем, что законодательное закрепление правил свидетельского иммунитета не соответствует, по их мнению, провозглашенному в стране курсу решительного наступления на преступность. Это, с их точки зрения, является односторонней уступкой государства и общества в пользу преступности. Ситуацией воспользуются, в первую очередь, наиболее опасные преступники, как правило, хорошо информированные о своих правах и других возможностях, позволяющих избежать уголовной ответственности3. Описанное положение остается актуальным и в наши дни.

Закрепление нормы свидетельского иммунитета в Конституции РФ возбудило к ней значительный интерес со стороны ученых-правоведов. При этом некоторыми из них иммунитет рассматривается как новый принцип российского уголовного процесса4. В обоснование данного тезиса, в частности, В.М. Быков и О.Н. Тренбак приводят следующие аргументы. Во-первых, свидетельский иммунитет распространяется не только на свидетеля, но и других допрашиваемых лиц - потерпевшего, подозреваемо-

1 См.: Рожков СП. Указ. соч. - С. 100.

2 См.: Конев В., Громов Н., Николайченко В. Свидетельский иммунитет в уголовном процессе // Рос сийская юстиция. - 1997. - № 9. - С. 48.

3 См.: Рожков СП. Указ. соч. -С. 100, 101.

4 См.: Быков В. Принципы уголовного процесса по Конституции РФ 1993 года // Российская юстиция. - 1994. - № 8. - С. 9; Чувилев А. Применение конституционных норм в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. - 1994. - № 2. - С. 6 и др.

131

го, обвиняемого. Во-вторых, правила о свидетельском иммунитете действуют не только на предварительном следствии, но и в судебных стадиях. И в-третьих, в силу особой важности он закреплен в Конституции РФ1.

Однако нами данная позиция не разделяется. Здесь мы поддерживаем мнение Н.А. Громова, В.В. Николайченко и Ю.В. Францифорова, которые считают, что сви- детельский иммунитет следует рассматривать в качестве института уголовно- процессуального права2. Принцип - это руководящее начало, пронизывающее всю процессуальную деятельность по отправлению правосудия, а также различные ее стадии и институты. Правило свидетельского иммунитета является основополагающим лишь в доказательственной деятельности3 и не имеет свойства всеобщности, характерного для любого принципа процесса. А то обстоятельство, что свидетельский иммунитет закреплен на конституционном уровне, говорит лишь о его значимости в области защиты прав и свобод личности в демократическом государстве. Аналогичную точку зрения Н.А. Громов высказал в соавторстве и с другими учеными4. Кроме того, дополняя сказанное, нужно отметить, что рассматриваемая норма реализуется лишь при получении показаний, причем не любых показаний, а тех, которые могут причинить вред охраняемым законом интересам, и здесь о всеобщности говорить не приходится. Причем на данное значение нормы свидетельского иммунитета обращают внимание и сами авторы критикуемой позиции. Так, В.М. Быков и О.Н. Тренбак указывают, что «сущность свидетельского иммунитета в уголовном процессе, а правильнее говорить об иммунитете любого допрашиваемого лица, заключается в предоставлении свидетелю или иным допрашиваемым лицам определенных привилегий при их допросе». И далее они отмечают, что в случае неразъяснения, либо несвоевременного разъяснения смысла ст. 51 Конституции РФ, показания допрошенного лица должны быть признаны недопустимыми5. Таким образом, рассматриваемая норма влияет

1 См.: Быков В.М., Тренбак О.Н. Конституционные основания признания доказательств недопусти мыми // Следователь. - 2001. -№ 3. - С. 14, 15.

2 См.: Громов Н.А., Николайченко В.В., Францифоров Ю.В. Принципы уголовного процесса. - Сара тов, 1997.-С. 23.

3 В частности, при решении вопроса о допустимости доказательств.

4 См.: Громов Н., Фокина М., Конев В. Свидетельский иммунитет и его виды в Гражданском судопро изводстве // Законность. - 1996. - № 4. - С. 41.

5 См.: Быков В.М., Тренбак О.Н. Указ. соч. - С. 14, 15.

132

лишь на решение вопроса о допустимости доказательств, а столь узкий аспект ее действия не может быть признан принципом уголовного процесса.

Само понятие свидетельского иммунитета появилось в уголовно-процессуальном законодательстве недавно (п. 40 ч. 1 ст. 5 УПК РФ), но оно фактически дублирует положение, закрепленное в ст. 51 Конституции РФ, не раскрывая его сущности. Термин же «свидетельский иммунитет» давно введен в научный оборот и широко используется в юридической литературе, а также среди практиков1. В современном русском языке иммунитет (jiaT.immunitas - освобождение от чего-либо) означает представление кому-нибудь исключительного права не подчиняться некоторым общим законам2.

В свою очередь, применительно к свидетелю, О.А. Зайцев дает следующее определение иммунитета. Он полагает, что это «особый процессуальный статус, в соответствии с которым свидетель в исключительных случаях на основаниях и в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, полностью или частично освобождается от обязанности давать показания»3.

В.А. Булатов предлагает более широкую трактовку данного понятия и считает, что «свидетельский иммунитет - это иммунитет от свидетельствования, закрепленный законом особый процессуальный статус, в соответствии с которым участник уголовного процесса, подлежащий допросу в исключительных случаях, на основаниях и в порядке, установленном Конституцией Российской Федерации и уголовно-процессуальным законом, частично или полностью освобождается от обязанности давать показания» . Он не связывает наличие указанного права с процессуальным положением субъекта уголовного процесса, что, несомненно, правильно.

И.В. Вельш полагает, что «содержание свидетельского иммунитета составляют субъективное право свидетелей и потерпевших отказаться от выполнения преду- смотренной законом обязанности давать показания по уголовному делу и право

1 См.: Агаев Ф.А., Галузо В.Я. Иммунитеты в Российском уголовном процессе. - М, 1998. - С. 95. 1 См.: Ожегов СИ. Словарь русского языка. - М., 1988. - С. 241.

3 Зайцев О.А. Теория и практика участия свидетеля в уголовном процессе: Автореф. дис… канд. юрид. наук.-М., 1993.-С. 14.

4 Булатов В.А. Обеспечение следователем прав, законных интересов и безопасности потерпевших и свидетелей: Автореф. дис…канд. юрид. наук. - Волгоград, 1999. - С. 16.

133

любого участника уголовного процесса, в том числе свидетелей, отказаться свидетельствовать против себя, а также обязанность государственных органов и должностных лиц, осуществляющих производство по делу, не только разъяснять участвующим в деле лицам их права, но и обеспечивать реальную возможность их осуществления»1. Справедливо обращая внимание, что свидетельский иммунитет - это право, автор, тем не менее, несколько ограничивает его содержание. В частности, из смысла определения не вытекает, что отказаться от свидетельствования против супруга и близких родственников могут иные, кроме свидетеля и потерпевшего, субъекты уголовного процесса.

Анализ приводимых определений позволяет выделить четыре концептуальных положения, характеризующих понятие свидетельского иммунитета. Во-первых, это право лица, вызванного на допрос. Во-вторых, - его нормативное закрепление. В- третьих, - наделение иммунитетом не связано с процессуальным положением субъекта, дающего показания. И, в-четвертых, - особый характер сообщаемых сведений, защита которых гарантируется государством. Исходя из изложенного, определение свидетельского иммунитета, применительно к рассматриваемому вопросу, на наш взгляд, может выглядеть следующим образом: свидетельский иммунитет - это предусмотренное законом право любых субъектов уголовного процесса отказаться от дачи показаний в связи с особой государственной защитой отношений, сведения о которых составляют предмет допроса.

Правовое регулирование свидетельского иммунитета не отличается простотой как до, так и после принятия УПК РФ. Отчасти это вызвано тем, что конституционные нормы, имея высшую юридическую силу и применяясь непосредственно, не всегда содержат детально разработанную процедуру их реализации. Она не нашла отра- жения и в УПК РФ. Учитывая это, а также накопленный практический опыт, следует констатировать, что многие вопросы использования ч. 1 ст. 51 основного закона нуждаются в нормативном разрешении, о чем справедливо указывается в печати2. Причем

1 Белый И.В. Свидетельский иммунитет в уголовном процессе: Автореф. дис.канд. юрид. нак. -М., 2000.-С. 6.

2 См.: Гаспарян Н. Праву не свидетельствовать против себя нужны дополнительные гарантии // Рос сийская юстиция. - 2000. - № 12. - С. 35; Кипнис Н. Законодательное регулирование свидетельского иммунитета // Российская юстиция. - 1994. - № 3. - С. 48; Махов В. Свидетель - не подозреваемый // Законность. - 2001. - № 1. - С. 45; Доказывание в уголовном процессе: Традиции и современность / Под ред. В.А. Власихина. - М., 2000. - С. 199, 200 и др.

134

сложившаяся практика здесь не всегда последовательна, а иногда не соответствует смыслу рассматриваемой статьи. Изучение уголовных дел, расследованных и рас- смотренных судами, позволяет назвать два недостатка - избыточное применение (не вызванное точным применением закона) и отказ от применения в необходимых слу- чаях. Чтобы разобраться в возникшей ситуации, необходимо проанализировать со- держание не только указанной нормы, но и предписаний других отраслей права.

Наделяя супруга и близких родственников правом не свидетельствовать, часть 1 ст. 51 Конституции не перечисляет субъектов, охватываемых этими понятиями. Для их установления необходимо обратиться к федеральному законодательству. Анализ ст. 14 СК РФ и п. 4 ст. 5 УПК РФ позволяет сделать вывод о том, что в круг лиц, об- ладающих правом на иммунитет, входят: родители, дети, усыновители, усыновлен- ные, родные братья и сестры, дед, бабка, внуки, а также супруг (супруга). Перечень лиц, обладающих правом не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежит. Так, по действующему законодательству он не распространяется на прадеда, прабабку, правнуков, свойственников и т.д. Хотя не будем скрывать, что позиция законодателя в данном вопросе не совсем удачна. Например, иммунитетом не обладают такие свойственники, как отчим или мачеха, а ведь они зачастую являются фактическими воспитателями свидетельствующего лица. Прямые родственники более отдаленных степеней родства также обязаны давать показания.

По действующему законодательству иммунитет не распространяется и на лиц, ранее находившихся в брачных отношениях, а затем разведенных, в установленном законом порядке, так как с момента регистрации расторжения брака они не являются супругами1. Однако кровные близкие родственники - дети, внуки, мать отец, дед и бабка, - обладают этим правом с момента возникновения факта родства пожизненно. Таким образом, супруги, не являющиеся родственниками по крови, обладают указанным правом только в случае регистрации брака в органах ЗАГСа. Отмена усыновления также прекращает действие свидетельского иммунитета. Обладают указанным

1 Такое же мнение имели по этому вопросу и дореволюционные юристы. См., например: Тимановский А. Сборник толкований русских юристов к судебным уставам императора Александра второго. -Варшава, 1892.-С. 484.

135 правом и дети, рожденные вне брака, однако, только в том случае, если этот факт можно подтвердить документально. Кстати, аналогичной позиции придерживались и дореволюционные юристы. К. Арсеньев по этому поводу писал, что указанное право «…должно быть распространяемо и на незаконнорожденных, так как, конечно, чувство любви, связывающее их с отцом и матерью, не зависит от законности рождения»1. Хотя были и противоположные точки зрения .

В этом случае возникает весьма парадоксальная ситуация. Отец и мать ребенка, рожденного вне брака, обладают свидетельским иммунитетом в случае дачи пока- заний против него, или, наоборот, ребенок против родителей, а в отношении друг друга отец и мать ребенка свидетельским иммунитетом не обладают, поскольку они не являются супругами в соответствии со ст. 1, 10 СК РФ, так как их брак не зареги- стрирован.

Право на иммунитет возникает с момента появления юридических оснований считать определенное лицо близким родственником, либо супругом (супругой) т.е. с момента вступления в брак, регистрации факта усыновления, рождения. Причем воспользоваться иммунитетом можно как в тех случаях, когда основания к отказу от дачи показаний существовало уже ко времени совершения преступления, так и когда оно возникло позже - ко времени производства допроса.

Права и обязанности супругов, в том числе и в уголовном процессе, порождает лишь брак, заключенный в государственных органах ЗАГСа. Сожитель, прожи- вающий, например, с обвиняемым (подозреваемым), подсудимым в фактических брачных отношениях, без официальной регистрации, не освобождается от обязанности давать свидетельские показания, поскольку он не является ни супругом, ни близким родственником. Венчание в церкви, наличие совместных детей и ведение общего хозяйства по смыслу ст. 10 СК РФ и п. 4 ч. 1 ст. 5 УПК РФ также не порождает супружеских отношений и не освобождает от обязанности свидетеля. Данная позиция

1 Цит. по кн.: Тимановский А. Указ. соч. - С. 482.

2 См.: Там же. - С. 484.

136 была изложена в разъяснении Верховного Суда РФ по конкретному делу1 и поддерживается некоторыми учеными .

Интересно будет отметить, что по УУС лица, состоящие в гражданском браке, за исключением иностранных подданных, не имели права отказаться от свидетельст- вования. Не имели его также жених и невеста, отчим и мачеха, хотя правоведы того времени и высказывались против такого положения3. Вместе с тем, иммунитетом обладали все родственники по прямой восходящей и нисходящей линиям.

Учитывая исторический опыт и гуманистическую направленность нынешней судебной реформы, есть смысл актуализировать вопрос о наделении таким правом остальных прямых родственников свидетельствующего, а также его отчима и мачеху. Хотя, справедливости ради, надо отметить, что в юридической литературе есть противоположное мнение, в соответствии с которым необходимо ограничиться перечнем субъектов, перечисленных в п. 4 ст. 5 УПК РФ (п. 9 ст. 34 по УПК РСФСР)4. В основе такого суждения лежит опасение в чрезмерном сужении возможностей государственных органов по доказыванию обстоятельств, имеющих значение для дела, что в условиях современной либерализации уголовно - процессуального законодательства фактически уже происходит5.

Вопросы расширения свидетельского иммунитета неоднократно поднимались в юридической литературе. Так, Ф.А. Агаев и В.Н. Галузо предлагают освобождать от обязанности давать показания тех субъектов, где узы родственных и свойственных отношений в силу местных или национальных традиций и обычаев носят более ши- рокий характер . На наш взгляд, такое расширение не бесспорно, поскольку будет отсутствовать единство в понимании перечня лиц, обладающих этим правом, а решение

’ См.: Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда РФ за IV квартал 1995 г. - М., 1996.-С. 21.

См.: Конев В., Громов К, Николайченко В. Свидетельский иммунитет в уголовном процессе // Российская юстиция. - 1997. - № 9. - С. 49.

3 См.: Тгшановский А. Указ. соч. -С. 483.

4 См.: Карнеева Л.М. Свидетельский иммунитет и его значение // Основания и порядок реализации уголовной ответственности: Сборник науч. тр. - Куйбышев, 1989. - С. 112; Руднев В. Иммунитеты в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. - 1996. - № 8. - С. 29 и др.

5 См.: Томин В.Т., Поляков М.П., Попов А.П. Очерки теории эффективного уголовного процесса / Под ред. проф. В.Т. Томина. - Пятигорск, 2000. - С. 23.

6 См.: Агаев Ф.А., Галузо В.Н. Указ. соч. - С. 99.

137

правоприменителя о наделении иммунитетом - зависеть от его знаний местных обы- чаев в столь многонациональной стране, как Россия.

О.А. Зайцев обращает внимание, что в следственной практике встречаются случаи, когда отдельные лица находятся в более тесном общении с обвиняемым, чем его близкие родственники. Ведь жизненные ситуации разнообразны. Отчим или мачеха могут быть роднее, чем кровные отец или мать. С этой позицией мы согласны, однако автор идет дальше. Он считает, что перечень тех, кто обладает правом на свидетельский иммунитет, может быть расширен и за счет фактических супругов, помолвленных или обрученных, а также иных близких лиц, состоящих в родстве, но не отнесенных действующим законодательством к числу близких родственников. Действие свидетельского иммунитета, по его мнению, не должно также прекращаться, если имеет место развод или отмена усыновления1.

Свою точку зрения автор подкрепляет результатами проведенного опроса. Так, 76% из числа им опрошенных считают обоснованным законодательное решение о наделении правом отказа от дачи показаний лиц, указанных в уголовно - процессу- альном законе; из них 56% - предлагают дополнить данный круг близкими лицами, находящимися в фактических брачных отношениях и ведущих общее хозяйство и 8% - разведенными, а также лицами, в отношении которых отменено усыновление2.

На наш взгляд, такое расширение излишне. Понятия «близкие лица», «фактические супруги», «помолвленные», «обрученные» и др. являются слишком размытыми. Отдавая должное несомненной гуманистической направленности рассматриваемого предложения, необходимо признать, что правоприменителю весьма сложно будет установить наличие указанных отношений, поскольку они, в большинстве своем, не урегулированы законодательно, на что уже обращалось внимание в литературе3. Не исключаются, в связи с этим, и злоупотребления со стороны допрашиваемых, а

См.: Зайцев О.А. Правовые основы и практика обеспечения участия свидетеля на предварительном следствии / Под ред. СП. Щербы. - М., 1995. - С. 18.

2 См.: Зайцев О.А. Свидетельский иммунитет: правовые и гуманитарные аспекты // Проблемы пред варительного следствия и дознания. Сб. науч. тр. - М., 1992. - С. 56.

3 См.: Карнеева Л.М., Кертэс И. Проблемы свидетельского иммунитета // Советское государство и право. - 1989. - № 6. - С. 58, 59.

138

процедура получения показаний усложнится, что в свою очередь повлияет на уста- новление обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу.

Что касается мнения о наделении иммунитетом разведенных супругов и тех лиц, в отношении которых имеет место отмена усыновления, то вряд ли оно заслуживает внимание, поскольку подобная ситуация напрямую свидетельствует фактически о полном разрыве всех личностных связей между указанными людьми, а юридиче- ское оформление лишь дополнительное, формальное подтверждение этого. Видимо, данный аспект учитывался еще разработчиками закона Англии 1853 г. о доказатель- ствах (ст. 3) и закона Англии 1898 г. о доказательствах в уголовном процессе (ст. 1 (d)), где предусмотрено, что никто из супругов не может быть принужден к оглаше- нию каких-либо сообщений, сделанных мужем или женой в период брака. Эта привилегия не действует по окончании брака. Однако в германском и французском законодательстве рассматриваемый иммунитет действует и после расторжения брака1.

В частности, в соответствии с § 52 УПК ФРГ свидетельским иммунитетом обладают, наряду с другими, обрученные, бывшие супруги, все родственники по прямой линии, до третьего колена - по побочной линии; по УПК Франции - свойственники, бывшие супруги; в соответствии с УПК Польши - свойственники, лица, находящиеся в фактических брачных отношениях, при этом развод и отмена усыновления не пре- кращают действие свидетельского иммунитета2. По аналогии с УПК ФРГ нормы им- мунитета предлагается некоторыми учеными закрепить и у нас3.

Противоречие между правовыми предписаниями и этическими соображениями приводят к тому, что близкие обвиняемого, не входящие в перечень близких род- ственников, иногда предпочитают вступать в конфликт с законом, чтобы не допус- тить ухудшения положения своего знакомого. Этот вывод подтверждают и результа- ты анкетирования 135 следователей органов внутренних дел и прокуратуры, прове- денного В.А. Булатовым. Так, на вопрос, «Как поступает свидетель, вызванный для допроса по делу его родственника или знакомого и не пользующийся свидетельским

1 См.: Белый И.В. Свидетельский иммунитет в уголовном процессе: Автореф. дис.канд. юрид. наук. -М., 2000. -С. 13.

2 См.: Бруснщын Л.В. Правовое обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосу дию. -М., 1999.-С. 39.

3 См.: Махов В. Свидетель - не подозреваемый // Законность. - 2001. - № 1. - С. 47.

139

иммунитетом», опрошенные ответили: уклоняются от свидетельствования в отноше- нии близкого (58%); дают заведомо ложные показания (4%); отказываются от дачи показаний (27%); дают правдивые показания и уличают родственника или близкого человека в совершении преступления (11%). Доказательственная ценность подобных показаний, по его мнению, незначительна, и в условиях правовой реформы есть все основания для введения свидетельского иммунитета в сферу уголовного судопроизводства в полном объеме1. Хотя, что значит «в полном объеме», автором не разъясняется.

И.В. Велып, в свою очередь, отмечает, что получение свидетельских показаний близких родственников обвиняемого (подозреваемого) в практике органов след- ствия и судов, составляющих около 24% от общего числа свидетелей по уголовным делам, вызывает особую этическую и процессуальную сложность. Анализируя в этой части закон, автор приходит к выводу, что кроме близких родственников обвиняемого иммунитет следует распространить и на особо близких лиц, для которых дача свидетельских показаний может носить характер нравственной драмы (жених и невеста; лица, состоящие в фактических брачных отношениях, - гражданский брак, бывшие супруги и др.). Но, поскольку все жизненные ситуации в законе предусмотреть невозможно, она предлагает наделить суд правом предоставления свидетельского иммунитета по ходатайствам заинтересованных лиц2.

Нам же представляется, что данное предложение не бесспорно. Это объясняется следующим. Во-первых, и без того чрезмерно формализованная процедура пред- варительного расследования будет дополнительно загромождаться порядком выяснения степени доверительности отношений допрашиваемых субъектов. Во- вторых, сама степень доверительности отношений является оценочной, что, несомненно, будет порождать трудности в правоприменении. В-третьих, предлагаемый перечень лиц ничем не ограничен и зависит во многом от усмотрения судьи, его нравственной позиции, что, естественно, может привести к различным злоупотреблениям. И в-четвертых, для

’ См.: Булатов В.А. Обеспечение следователем прав, законных интересов и безопасности потерпевших и свидетелей: Автореф. дис…канд. юрид. наук. -Волгоград, 1999.-С. 16, 17. 2 См.: Белый И.В. Свидетельский иммунитет в уголовном процессе: Автореф. дис…канд. юрид. наук. -М., 2000.-С. 14.

140

рассмотрения судом таких ходатайств потребуются документальное или свидетель- ское подтверждение сложившихся отношений, что не всегда возможно.

СП. Рожков справедливо отметил, что расширение свидетельского иммунитета «неизбежно повлечет сужение сферы действия принципа публичности в уголовном процессе. Сейчас складывается ситуация, когда многие возбуждаемые в обязательном порядке … уголовные дела заведомо не могут быть разрешены по существу в связи с увеличением прав и свобод человека и гражданина. Обусловлено это во многом тем, что пока еще сохраняется в прежнем объеме обязанность соответствующих государственных органов и должностных лиц по возбуждению уголовных дел и раскрытию преступлений без учета изменений, внесенных в Конституцию»1.

Круг субъектов иммунитета должен быть определен таким образом, чтобы право, предоставляемое допрашиваемым, не превратилось в формальный отказ от свидетельства и в то же время не наносило ущерб лицам, связанным семейными от- ношениями2. Противником расширения иммунитета выступает и З.В. Макарова, ко- торая вполне обоснованно утверждает, что оно станет неразрешимой проблемой для защиты прав и свобод потерпевшего, за счет которого произойдет увеличение прав обвиняемого3.

Проведенный нами опрос практических работников показал, что правоприменитель весьма сдержанно относится к идее увеличения круга лиц, обладающих свиде- тельским иммунитетом. Так, 42% опрошенных считают, что никого дополнительно наделять правом отказа от дачи показаний не следует. Остальные высказались иначе, отметив, что данное право, наряду с супругами и близкими родственниками, необходимо закрепить за: 1) всеми прямыми родственниками свидетельствующего - 23%; 2) родственниками по боковым линиям (двоюродные брат, сестра и др.) - 9%; 3) отчимом и мачехой - 47%; 4) бывшими супругами - 18%; 5) лицами, находящимися в фактических брачных отношениях - 36%; 6) обрученными - 12%; 7) помолвленными - 10%; 8) Близкими лицами - 17%; 9) другими лицами - 0,8%.

1 Рожков СП. Указ. соч. - С. 102.

2 См.: Конев В., Громов К, Николайченко В. Свидетельский иммунитет в уголовном процессе // Рос сийская юстиция. - 1997. - № 9. - С. 48.

3 См.: Макарова З.В. Защита в российском уголовном процессе: понятие, виды, предмет и пределы // Правоведение. - 2000. - № 3. - С. 231.

141

В ст. 51 Конституции РФ сформулировано лишь общее право граждан не сви- детельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников (законодатель использовал слова «никто не обязан свидетельствовать»). В ней не называются конкретные субъекты процессуальной деятельности, получившие такое право, а также не указываются процессуальные отрасли (конституционный, гражданский, уголовный, административный процесс), в которых оно реализуется. Применительно к уголовному процессу, очевидно, что статья 51 предоставляет дополнительные полномочия свидетелям. Поскольку порядок допроса потерпевшего такой же, как и порядок допроса свидетеля, то право отказаться от дачи показания должно распространяться и на потерпевшего. Того же мнения придерживаются многие ученые1.

В первых после принятия Конституции РФ публикациях подчеркивалось, что в разъяснении ст. 51 Конституции обвиняемому и подозреваемому нет необходимо- сти, так как у них нет обязанности давать показания . В этом суждении есть доля ис- тины. Однако в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» говорится, что положение ст. 51 должны разъясняться также подозреваемому, обвиняемому и подсудимому3, что было воспринято как расширительное руководящее разъяснение, в некоторой степени неожиданное и оригинальное, даже как некий юридический «изыск». Тем не менее, с учетом обязательности постановлений Пленума Верховного Суда РФ, не подлежит сомнению, что положение ст. 51 Конституции должны разъясняться подозреваемому, обвиняемому, подсудимому, свидетелю и потерпевшему4. Хотя и после выхода в свет данного документа некоторые авторы научных публикаций не склонны признавать необходимость

1 См.: Кипнис Н. Законодательное регулирование свидетельского иммунитета // Российская юстиция. - 1994. - № 3. - С. 48; Конев В., Громов К, Николайченко В. Свидетельский иммунитет в уголовном процессе // Российская юстиция. - 1997. - № 9. - С. 49; Рожков СП. Указ. соч. - С. 102; Смирнов Д. Пределы свидетельского иммунитета // Законность. - 1998. - № 2. - С. 32 и др.

2 См. подробнее: Шимановский В. Новое в процедуре разъяснения прав участников процесса на пред варительном следствии // Законность. - № 2. - 1996. - С. 34.

3 См.: Постановление № 8 Пленума Верховного суда РФ «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» от 31 октября 1995 г. / Сбор ник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголов ным делам. - М., 1999. - С. 497.

4 Тем более что в УПК РФ это предусмотрено в бланках процессуальных документов (приложения № 13, 24, 26, 43), хотя в правах обвиняемого и подозреваемого (ст. 46, 47 УПК РФ) норму, содержа щуюся в ч. 1 ст. 51 Конституции РФ законодатель не отразил.

142

разъяснения рассматриваемой нормы подозреваемому и обвиняемому1, что вполне объяснимо.

Справедливости ради надо отметить, что высший судебный орган, обнародовав такое руководящее разъяснение, в своей кассационной и надзорной практике не всегда жестко ему следует. При изучении дел в поле зрения попали случаи, когда в кассационных определениях отклонялись требования адвокатов о признании показаний подсудимых недопустимыми, обосновываемые тем, что на предварительном следствии им не разъяснялись конституционные гарантии. Мотивом отклонения адвокатских доводов служило отсутствие у обвиняемого (подозреваемого) обязанности давать показания.

Если быть до конца последовательным и развивать направление толкования Конституции, которое дал Верховный Суд, то следует признать, что ст. 51 должна разъясняться при получении объяснений, особенно у граждан, чья причастность к преступлению проверяется, а также при составлении протокола явки с повинной. Это связано с тем, что содержание ст. 51 Конституции не ограничивает право определенных категорий граждан какими-либо стадиями уголовного процесса. Свидетельский иммунитет распространяется на все стадии, в которых могут быть получены какие-либо сведения, что подтверждает использование в конструкции данной нормы такого термина, «как свидетельствовать», более широкого по содержанию, чем «допрос» (его производство действительно возможно только на стадии предварительного рас-следования) . Однако юридически такая обязанность не сформулирована, поскольку в Конституции идет речь о даче показаний. Поэтому в настоящее время мы не готовы утверждать, что отсутствие разъяснения ст. 51 при составлении этих документов до возбуждения уголовного дела должно влечь признание их недопустимыми. Об этом, в частности, свидетельствует судебная практика. Так, например, по конкретному уголовному делу Верховный Суд РФ признал, что сам по себе факт неразъяснения сущности ч. 1 ст. 51 Конституции РФ лицу, обратившемуся к прокурору с письменным заявлением о своем участии в преступлениях до их раскрытия, не может служить ос-

1 См.: Колбаев Р. О праве не свидетельствовать… // Законность. - 1997. - № 10. - С. 39; Хомич В. Применение норм свидетельского иммунитета в отношении обвиняемого и подозреваемого // Закон ность.- 1997. -№ 7. -С. 40, 41 и др.

2 См.: Рожков СП. Указ. соч. - С. 102.

143

нованием для исключения его из материалов дела в силу недопустимости. Закон не возлагает на органы, принимающие такое письменное заявление от лица, явившегося с повинной, обязанности по разъяснению последнему содержания указанной статьи основного закона1. Этот вывод подтверждается и правилами составления протокола явки с повинной, изложенными в приложении к УПК РФ № З2.

Другая ситуация, если объяснения получаются у субъектов уголовного процесса после возбуждения уголовного дела. Если следовать позиции Конституционного Суда РФ3, то без разъяснения исследуемого положения они не будут соответство- вать закону и иметь силу доказательств. Связано это с тем, что получение показаний по уголовному делу регламентируется уголовно-процессуальным законом, который предполагает соблюдение определенной процедуры, гарантирующей права граждан. Получение сведений иным способом делает их недопустимыми. Более того, проведение оперативно-розыскных мероприятий, сопровождающих производство предварительного расследования, не может подменять процессуальные действия, предусмотренные УПК РФ. Поэтому в данном случае получение объяснений должно осуществляться лишь с учетом особенностей правового положения опрашиваемого, которому соответственно необходимо разъяснять положение ст. 51 Конституции РФ, при сви-детельствовании против себя самого, своего супруга или близких родственников. Думаем, что это разумное толкование закона, которое следует применять на практике.

Касаясь вышеуказанного Постановления Верховного суда РФ, правомерен вопрос о том, с какого момента может быть применена санкция ничтожности к показаниям, данным подозреваемым, обвиняемым или подсудимым в условиях, когда рас- сматриваемое конституционное положение не разъяснялось. Он был особенно акту- альным в начальный период применения статьи. Не теряет он своего значения и в настоящее время при расследовании и судебном рассмотрении дел о преступлениях

1 См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2001. - № 3. - С. 16.

2 Изучение уголовных дел показало, что норма свидетельского иммунитета, при получении объясне ний, либо составлении явки с повинной до возбуждения уголовного дела, разъясняется очень редко - лишь в 13% случаях.

3 См.: Определение Конституционного Суда РФ от 1 декабря 1999 г. «Об отказе в принятии к рас смотрению жалобы гражданина К.О. Барковского на нарушение его конституционных прав ч. 4 ст. 127 УПК РСФСР, п. 1 ч. 1 ст. 6 и п. 3 ч. 1 ст. 7 ФЗ “Об оперативно-розыскной деятельности» // Соб рание законодательства РФ. - 2000. - № 10. - Ст. 1164.

144

прошлых лет. Проблема в том, можно ли считать допустимыми показания обвиняемого (подозреваемого, подсудимого), если они были даны в период между принятием Конституции и опубликованием постановления Пленума Верховного суда и при этом положения статьи 51 допрашиваемым не разъяснялись. Как уже отмечалось, в тот промежуток времени необходимость разъяснять подозреваемому и обвиняемому ст. 51 Конституции правосознанием большинства юристов не охватывалось и на практике такое обыкновение не сложилось. Полагаем, что такие показания допустимы, и последовательно эту позицию отстаиваем. Основывается она на общих принципах действия уголовно-процессуального закона во времени.

Приведем пример. В одном из судебных заседаний при оглашении показаний подсудимого, данных на предварительном следствии, защитник поднял руку и произнес короткую фразу: «Статья 51». Суд его понял и внимательно изучил протокол допроса. Оказалось, что первый раз подсудимый допрашивался на предварительном следствии в качестве свидетеля. Отметки о разъяснении ему конституционной нормы не было. Председательствующий подтвердил, что первоначальные признательные показания подсудимого недопустимы. Суд перешел к исследованию последующих показаний подсудимого, данных им в качестве подозреваемого. Вновь защитник обращает внимание на то же обстоятельство и заявляет ходатайство об исключении их из совокупности доказательств. Действительно, и здесь положения Конституции не разъяснялись. Но коль скоро допрос производился до опубликования постановления Пленума Верховного Суда, суд ходатайство отклонил, с чем согласились и другие участники процесса.

По указанным соображениям мы не готовы разделить позицию кассационной палаты Верховного Суда РФ, которая отменила постановленный с участием присяж- ных приговор по делу об убийстве на том лишь основании, что при допросах осуж- денных на предварительном следствии в качестве подозреваемых и обвиняемых, ко- торые состоялись в начале 1995 г., не разъяснялась ст. 51 Конституции1.

На наш взгляд, незнание положения закона о праве не свидетельствовать против самого себя, своего супруга и близких родственников может влечь признание по-

’ См.: Бюллетень Верховного суда РФ. - № 7. - 1996. - С. 16.

145

казаний недопустимыми, если лица допрашивались в качестве свидетеля или потер- певшего после вступления в силу Конституции РФ, а в качестве подозреваемых, об- виняемых, подсудимых - после 28 декабря 1995 г. - дня опубликования руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда РФ.

Исходя из текста закона, лицо не обязано свидетельствовать в тех случаях, когда это может изобличать его лично, супруга или близких родственников. В других ситуациях освобождение от обязанности свидетельствовать не происходит. Таким образом, чтобы не нарушать права свидетеля или потерпевшего, мы обязаны учитывать предмет его показаний.

Иногда это сделать несложно, порой - проблематично. Нет необходимости прибегать к разъяснениям статьи 51, если допрашиваются понятые о ходе следственного действия, эксперт по результатам экспертизы или соседи по дому для выяснения, например, вопроса о том, носил ли подозреваемый в грабеже определенный вид одежды. На это обстоятельство справедливо обращалось внимание в юридической литературе1. Кроме того, как свидетельствует судебная практика, даже допрос близкого родственника обвиняемого не всегда может сопровождаться ознакомлением указанного права. В частности, если в его показаниях нет сведений обвинительного характера .

Анализ изученных уголовных дел показал, что следователи не склонны к из- бирательному подходу и разъясняют конституционную норму всем свидетелям. В отдельных ситуациях это происходит неосознанно, в других - “на всякий случай”. Именно это явление позволяет говорить об избыточности применения ст. 51 Консти- туции РФ . Нерациональность следователей не имеет статистически значимых (“ося- заемых”) негативных последствий. Но и принцип “хуже не будет” для оправдания та-

1 См.: Карнеева Л.М., Кертэс И. Проблемы свидетельского иммунитета // Советское государство и право. - 1989. - № 6. - С. 60; Щерба СП., Сарсенбаев Т.Е., Зайцев О.А. Потерпевший в беспомощном состоянии: особенности предварительного следствия. - М., 1996. - С. 111.

2 См.: Летопись суда присяжных (прецеденты и факты) // Российская юстиция. - 1994. - № 8. - С. 4.

3 Так, в 86% изученных нами уголовных делах, ст. 51 Конституции РФ на досудебных стадиях разъ яснялась всем допрашиваемым субъектам. Из них 54% дел, содержали отметки о разъяснении имму нитета гражданам, не имеющим права на его реализацию.

146

кой практики не подходит. Печально, если она является следствием нежелания задуматься . Такое положение вызывает тревогу не только у нас .

В связи с прямым предписанием Конституции разъяснение ст. 51 требуется при получении от лица сведений о супруге или близком родственнике. Других свиде- телей (потерпевших), если есть вероятность, что их показания могут “обернуться” против них самих, надо знакомить с конституционным правом. Например, по делу об убийстве, когда двое подсудимых непосредственно перед преступлением распивали спиртные напитки со своим знакомым, последний, давая показания по существу преступления в качестве свидетеля, должен воспользоваться правом не свидетельствовать против себя.

Этот, по нашему мнению, бесспорный вывод разделяется не всеми. В судебных заседаниях (по нашим наблюдениям) ст. 51 разъясняют только тем свидетелям, которые имеют близкое родство с подсудимым или состоят в браке . Причина такого взгляда в буквальном восприятии текста постановления Пленума Верховного Суда, где сказано, что положения указанной статьи Конституции должны быть разъяснены также (наряду с подсудимым) супругу или близкому родственнику подсудимого перед допросом этого лица в качестве свидетеля или потерпевшего. Представляется, что в постановлении Пленума обозначен лишь частный случай применения ст. 51. Неправильным по существу также является утверждение некоторых практических работников о том, что статья должна разъясняться только тем свидетелям, которые впоследствии могут стать подозреваемыми и обвиняемыми по этому делу4. В таких действиях проявляется недостаточность применения конституционной нормы.

1 Так, например, по одному из уголовных дел, дознаватель разъяснил ст. 51 Конституции РФ единст венной свидетельнице преступления - бывшей супруге обвиняемого, которая после этого отказалась от дачи показаний, а дело впоследствии было прекращено. См.: Архив УВД Омской области, уголов ное дело № 240760.

2 См.: Карибов К Ф., Подозреваемый, свидетель или «Подозреваемый свидетель» ? Замечания по пово ду практики допроса в качестве свидетелей лиц, подозреваемых в совершении преступлений, в свете Постановления Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 г. // Следователь. - 2000. - № 9. - С. 59.

3 Данный факт также подтверждается результатами изучения уголовных дел, рассмотренных судами (78% дел).

4 Так считают 17% опрошенных нами практических работников. Причем 23% респондентов уверены в том, что норму иммунитета следует разъяснять лишь свидетельствующим близким родственникам и супругу обвиняемого (подсудимого), а 42% - любым свидетельствующим лицам, если есть вероят ность, что их показания обернуться против них самих, или близких родственников, включая супруга. Остальные участники опроса затруднились с ответом.

147

Для следователя, судьи важно, чтобы гражданин знал свое право “хранить молчание” и мог им воспользоваться. Человеку средних способностей не составит труда уяснить смысл этого, не такого уж сложного юридического положения, тем более что оно вполне соответствует природному инстинкту самосохранения, чувству сострадания и желанию не навредить ближнему. Поэтому можно найти аргументы в пользу предложения об отобрании в начале расследования одной подписки (составлении отдельного протокола) о разъяснении ст. 51, как говорится, на все случаи жизни. Наличие в деле протокола, “растолковывающего” гражданину содержание закона (не исключено вручение ему копии), не позволит недобросовестным участникам процесса сделать заявление о том, что они не смогли реализовать свои конституционные права по причине не понимания их сущности. Данные протоколы мы обнаружили в 63% изученных нами уголовных дел. В остальных иммунитет разъяснялся путем отметки об этом в протоколе следственного действия.

Неформальное разъяснение ст. 51, составление об этом протокола в принципе дает возможность не прибегать к этой процедуре непосредственно перед проведением следственных действий. Однако такую рекомендацию мы не даем. Предпочтение следует отдать положительному опыту расследования, предполагающему разъяснение участникам процесса смысла “привилегии против самообвинения” (или письменное “под роспись” напоминание о ранее состоявшемся разъяснении) перед каждым самостоятельным следственным действием, в котором они дают показания1. Такими действиями являются допрос, очная ставка, предъявление для опознания, проверка показаний на месте и др. (приложения к УПК РФ № 13, 24, 26, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 43, 56, 57, 58).

Разъяснение ст. 51 скрепляется отдельной подписью лица, дающего показания. Следует признать неправильной практику засвидетельствования всех прав и обя- занностей допрашиваемого одной подписью в конце первой страницы бланка прото- кола допроса, что было обнаружено нами по 18% изученных уголовных дел. Это по- рождает множество вопросов относительно реальности факта разъяснения конституционной нормы, особенно при последующем рассмотрении дела в суде. Причем доп-

1 В 89% изученных нами уголовных дел ч. 1 ст. 51 Конституции РФ разъяснялась субъектами уголовного процесса неоднократно.

148 рашиваемый должен категорически высказать, желает ли он воспользоваться своим правом или нет1.

Анализ приложений к УПК РФ (бланков документов) показал, что законодатель непоследовательно отражает в них возможность разъяснения права на иммунитет. Так, например, при допросе обвиняемого положение ст. 51 Конституции РФ ему разъясняется (приложение № 43), а при проверке показаний на месте - нет (приложение № 56). Кроме того, в постановлении о признании потерпевшим предусмотрено разъяснение ст. 42 УПК РФ (включающей в себя аналог исследуемой конституционной нормы), а при получении показаний у данного субъекта еще дополнительно ст. 51 Конституции РФ (приложения № 23, 24). При допросе в качестве свидетеля разъясняются положения ч. 4 ст. 56 УПК РФ (содержащей норму свидетельского иммунитета), а при допросе свидетеля с участием переводчика дополнительно ст. 51 основного закона (приложения № 26, 29). Более того, некоторые бланки предусматривают двойное разъяснение права не свидетельствовать против себя, своего супруга и близких родственников (например, приложения № 24,58 и др.).

Если лицо отказывается от иммунитета, то его показания будут использоваться в качестве доказательств при наличии следующих условий: во-первых, лицу должно быть разъяснено его право на иммунитет. Во-вторых, отказ от предоставленного законом права должен носить добровольный характер. Подобный отказ не расценивается как обстоятельство, изобличающее обвиняемого или подозреваемого в совершении преступления .

По мнению О.А. Зайцева, необъяснение свидетелю на предварительном следствии или в суде права на иммунитет, на основании которого он может отказаться от дачи показаний, а также склонение свидетеля к отказу от привилегии, может быть признано существенным нарушением уголовно-процессуального закона и являться основанием к отмене приговора . Хотя мы бы не стали утверждать это столь катего- рично. Думаем, что неразъяснение указанного права ведет, прежде всего, к призна-

1 См.: Зайцев О.А. Правовые основы и практика обеспечения участия свидетеля на предварительном следствии / Под ред. СП. Щербы. - М.,1995. - С. 16.

2 См.: Карнеева Л.М., Кертэс И. Проблемы свидетельского иммунитета // Советское государство и право.-1989.-№6.-С. 62.

3 См.: Зайцев О.А. Указ. соч. - С. 17.

149

нию определенного доказательства недопустимым. Восполнить пробел можно и в ходе судебного разбирательства, допросив лицо с учетом рассматриваемой нормы. Кстати, так поступали еще в судебных процессах по УУС. В частности, согласно разъяснениям к этому документу «допрос жены подсудимого на предварительном следствии без предупреждения ее о предоставляемом ей ст. 705 права отказаться от дачи показаний, если нарушение это исправлено на судебном следствии - не может быть рассматриваем, как повод к отмене приговора»1. Сейчас, как нам представляется, повлечь отмену приговора могут показания, полученные без учета ст. 51 Конституции РФ, лишь в том случае, если они имеют существенное значение для исхода де-ла. Об этом, в частности, свидетельствует судебная практика .

Отказ в свидетельствовании порождает необходимость выяснения мотивов такого поведения у вызванного на допрос человека, в связи с последующей юридической квалификацией этого деяния. Вместе с тем, как справедливо считает Н. Гаспа-рян, «реализация права не свидетельствовать не требует и не предполагает необходи- мости в каких-либо объяснениях» . Кроме того, данные обстоятельства не входят в предмет доказывания по уголовному делу, но способны в дальнейшем быть доказа- тельствами вины за преступление, предусмотренное ст. 308 УК РФ. Поэтому отказ мотивировать свое молчание на допросе может сопровождаться реализацией права не свидетельствовать против себя, а изложение соответствующих сведений - право, а не обязанность лица, обладающего иммунитетом.

Разъяснение субъекту уголовного процесса ст. 51 Конституции, а также тот факт, что в примечании к ст. 308 УК предусматривается, что лицо не подлежит уголовной ответственности за отказ от дачи показаний против себя самого, своего супруга или своих близких родственников, не освобождает его от уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний, если будет до-

1 Шрамченко Л.П., Ширковой В.П. Устав Уголовного судопроизводства с позднейшими узаконения ми, законодательными мотивами, разъяснениями правительствующего сената и циркулярами Мини стерства юстиции. - Рига, 1923. - С. 744.

2 См.: Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за первый квартал 1996 года // Бюллетень Вер ховного суда РФ. - 1996. -№ 10. -С. 9.

3 Гаспарян Н. Праву не свидетельствовать против себя нужны дополнительные гарантии // Россий ская юстиция. - 2000. - № 12. - С. 34.

150

казано, что сообщаемые или истребуемые сведения объективно не могли быть ис- пользованы против этого лица или его близких родственников .

Неосновательная ссылка на иммунитет, как справедливо считала Л.М. Кар-неева, рассматривается как способ уклонения от дачи показаний. В случае возникновения спора о праве на иммунитет, соответствующее решение органа дознания, сле- дователя и суда должно фиксироваться в специальном постановлении (определении), которое может быть в 3-х дневный срок обжаловано прокурору или в вышестоящий суд, что приостанавливает его действие . Неудовлетворение жалобы влечет обязанность сообщить необходимые сведения по уголовному делу.

При использовании права на свидетельский иммунитет, отказ лица давать по- казания во всех случаях должен быть зафиксирован в протоколе допроса . Фиксация разъяснения ст. 51 Конституции РФ либо ее аналога в УПК РФ, зачастую является единственным способом определения допустимости показаний в качестве источника доказательств . Причем право отказа от дачи показаний не включает в себя право отказаться от уже данного показания. Хотя, например, судебные органы ВНР, напротив, такую возможность допускали5. Допускают ее и некоторые отечественные ученые. В частности, В. Конев, Н. Громов и В. Николайченко считают, что «право отказа от дачи показаний включает также и право отказаться от уже данного показания. В подобных случаях показания свидетелей не могут быть использованы в качестве доказательств ни на основании протокола допроса, ни путем пересказа их содержания лицом, присутствующим при допросе (понятыми, работниками милиции и т.п.). Допрос таких лиц и оценка их показаний означали бы обход права на свидетельский иммунитет, так как это равноценно оглашению на суде показаний свидетеля, данных в стадии предварительного расследования. Это ограничение не относится к другим лицам, ко-

1 См.: Калъницкий В.В. Следственные действия. -Омск, 2001. -С. 30.

2 См.: Карнеева Л.М. Свидетельский иммунитет и его значение // Основания и порядок реализации уголовной ответственности: Сборник науч. тр. - Куйбышев, 1989. - С. 114.

3 Следует констатировать, что отказ от дачи показаний (особенно свидетелей и потерпевших) - явление довольно редкое. Так, из 309 изученных нами уголовных дел, таких фактов было выявлено лишь 28.

4 См.: Карнеева Л.М. Указ соч. - С. 113.

5 См.: Карнеева Л.М., Кертэс И. Указ. соч. - С. 61.

151 торым свидетель, имеющий по данному делу иммунитет, рассказал об известных ему фактах во внепроцессуальном порядке»1.

Нам же представляется такое расширение иммунитета излишним, поскольку, во- первых, дача показаний не право, а обязанность свидетеля (п. 2 ч. 6 ст. 56 УПК РФ). Реализовать свои права он может лишь после того, как лицо, производящее рас- следование, либо суд (судья) вызовет его на допрос. Во-вторых, рассматриваемая норма, на наш взгляд, может применяться только в рамках конкретного следственного либо судебного действия. Поэтому она не распространяется на сформированные ранее доказательства. Кстати, такое же мнение высказывают затем В. Конев, Н. Громов и В. Николайченко, утверждая, что «свидетель, отказавшийся от иммунитета, не должен иметь права на его восстановление по тому же делу и по тем же основаниям»2. Как видим, их позиция в этом вопросе весьма противоречива. Подтверждение своей точки зрения мы находим в судебной практике.

Так, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 29 апреля 1996 г. “О судебном приговоре” (п. 2) сказано, что “при отказе от дачи показаний потерпев- шего, свидетеля, являющего супругом или близким родственником подсудимого, а равно при отказе от дачи показаний самого подсудимого, суд вправе сослаться в приговоре на показания, данными этими лицами ранее, лишь в том случае, если при производстве дознания, предварительного следствия им были разъяснены положения ст. 51 Конституции РФ”3. Это разумное и целесообразное толкование закона. Участник процесса должен нести моральную и юридическую ответственность за все показания, данные при соблюдении требований закона на предварительном следствии и в суде. Аналогичного мнения придерживаются и большинство опрошенных нами практических работников (72%).

С одной стороны, вроде бы уместен довод о приоритете последнего (самого осмысленного и взвешенного) волеизъявления участника процесса. С другой - в

Конев В., Громов Н., Николайченко В. Свидетельский иммунитет в уголовном процессе // Российская юстиция. - 1997. - № 9. - С. 50.

2 Там же. - С. 50.

3 См.: Постановление № 1 Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 г. «О судебном пригово ре» / Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М., 1999. - С. 499.

152

уголовно-процессуальной деятельности первые показания уже использованы, на них основаны принятые решения, в том числе, о применении мер принуждения, об уголовном преследовании конкретных лиц. Возврат к начальному этапу расследования не возможен.

Смоделируем ситуацию. В Омском областном суде рассматривалось уголовное дело по обвинению Р. в покушении на убийство двух его сыновей. Объективных свидетельств покушения в деле не было (не случайно первый раз в районный суд направлялся протокол в порядке ст. 415 УПК, где Р. вменялась ст. 207 УК РСФСР). В судебном заседании предъявленное обвинение подтверждения не нашло, но последовательные показания потерпевших (сыновей) позволили признать Р. виновным в угрозе убийством. Какое решение следовало принять, если бы потерпевшие не стали давать в суде показания против отца или смягчили обвинительный пыл (частично это и произошло)? Без права огласить ранее данные показания ситуация стала бы практически не разрешимой. По этой причине мы не разделяли позицию разработчиков проекта УПК РФ (ст. 327), где в таких случаях содержался запрет на оглашение предыдущих показаний. Отрадно, что в окончательной редакции закона данное правило отсутствует. Более того, законодатель занял противоположную позицию и прямо записал, что при согласии свидетеля дать показания он должен быть предупрежден о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и в случае его последующего отказа от них (п. 1 ч. 4 ст. 56 УПК РФ).

Иногда в ходе расследования или судебного разбирательства возникает достаточно сложная ситуация, когда по делу проходит несколько обвиняемых, а свидетель, имеющий близкие родственные отношения только с одним из них, полностью отка- зывается от свидетельствования. Свое поведение он мотивирует тем, что показаниями по, казалось бы, отвлеченным обстоятельствам, вопреки желанию, косвенно обличит близкого родственника.

С другой стороны, следователь, производящий допрос, может привести аргументы и в свою пользу. В частности, тот факт, что получаемые сведения прямо не на- правлены против близкого родственника, а изобличают его соучастников. Поскольку

153

закон данную ситуацию не регламентирует, то правоприменитель будет вынужден решать эту проблему самостоятельно, так как судебная и следственная практика здесь никаких рекомендаций не дает.

На наш взгляд, описанное поведение свидетеля является правомерным, поскольку вытекает из закона. Право не свидетельствовать дано для того, чтобы не навредить своему близкому родственнику. Смысл статьи 51 Конституции состоит в не- обходимости исключить обвинение человека его близкими людьми независимо от того, как это будет сделано - прямо или косвенно. Поддержку своей позиции мы находим в юридической литературе1 и среди практиков, 61% которых в ходе проведенного опроса оказались с нами солидарны.

В правовых изданиях не содержится обоснованного ответа на вопрос о том, кто решает, направлены ли определенные сведения во вред допрашиваемому лицу, сам следователь, или лицо, дающее показания. На первый взгляд, вроде бы уместно такую оценку оставлять за самим допрашиваемым. Ведь кто как не он в полной мере способен проанализировать последствия реализации сообщенной информации. Однако нам представляется, что это должен делать следователь (дознаватель, прокурор, судья). Последнее объясняется публично-правовым характером уголовно-процессуальной деятельности. Кроме того, неискушенные в правовых вопросах граждане, как правило, не способны квалифицированно оценить предоставляемые сведения, полагаясь на свой житейский опыт. На это обстоятельство справедливо указывается в печати2. Причем критериями оценки могут служить отнюдь не правовые, а нравственные, этические нормы, скажем, испорченные отношения с соседом по квартире. Поэтому свидетельствующее лицо должно сообщить информацию следователю, который, оценивая ее, информирует последнего о наличии иммунитета. Иной взгляд исповедуют В.М. Быков и О.Н. Тренбак, утверждая, что допрашиваемый самостоятельно определяет, в какой степени его показания могут принести вредные последст-

1 См.: Зайцев О.А. Правовые основы и практика обеспечения участия свидетеля на предварительном следствии / Под ред. СП. Щербы. - М., 1995. - С. 17.

2 См.: Смирнов Д. Пределы свидетельского иммунитета // Законность. - 1998. - № 2. - С. 33.

154

вия ему самому или его близким родственникам1. Однако свой вывод они в достаточной степени не аргументируют.

Объективности ради следует отметить, что лицо, вызванное на допрос, все равно самостоятельно решает, давать показания или нет. Отсутствие рассматриваемого конституционного права у человека, хранящего молчание, трудно проверить. По- следнее обусловлено тем, что доказывание вины в совершении преступления, предусмотренного ст. 308 УК РФ, может сопровождаться вполне законным отказом в сви-детельствовании против себя.

Рассматриваемая проблема правового регулирования свидетельского иммунитета связана с решением вопроса о том, что значит «не свидетельствовать против…». Нам представляется, что указанная формула при получении показаний по уголовному делу влияет лишь на уголовно-процессуальные отношения. Причем иммунитет не распространяется на отношения, вытекающие из других отраслей права (административного, гражданского и др.). В противном случае, это позволит лицам, вызываемым на допрос, отказаться от дачи показаний, мотивируя свое решение тем, что сообщаемые сведения окажут негативное влияние, скажем, на коммерческой деятельности, или повлияют на трудовые отношения и т.д. Тем более, иммунитет не распространяется на ситуации неправового характера, например, при отказе свидетеля от дачи показаний в связи с тем, что тот опасается мести со стороны обвиняемого. Проверить такие заявления также будет практически невозможно, а право не свидетельствовать, в случае расширительного толкования, может попросту превратиться в формальный отказ от дачи показаний, создав значительные трудности в доказывании. Толковать это право необходимо в смысле обережения допрашиваемых, их супругов и близких родственников от обвинения в преступлении данными, полученными в ходе проведения соответствующего следственного действия. Поддержку своего мнения мы находим в юридической литературе2. Такой же позиции придерживались и разработчики проекта УПК РФ, которые в ст. 206 предлагали закрепить правило, согласно которому

1 См.: Быков В.М., Тренбак О.Н. Конституционные основания признания доказательств недопусти мыми // Следователь. - 2001. - № 3. - С. 15.

2 См.: Смирнов Д. Пределы свидетельского иммунитета // Законность. - 1998. - № 2. - С. 33; Шгша- новский В. Новое в процедуре разъяснения прав участников процесса на предварительном следствии // Законность. - 1996. - № 2. - С. 33.

155

следователь должен был разъяснять свидетелю и потерпевшему право отказаться от дачи показаний, уличающих в совершении преступлений их самих или близких род- ственников. Но эта прогрессивная норма так и не была реализована в УПК РФ в ущерб интересам практики.

Исследование выявило проблему неосознанного свидетельствования против себя, супруга либо близких родственников. Например, освещая определенные обстоя- тельства, свидетель не предполагает, что сообщенные им сведения могут выступить косвенным подтверждением его собственной вины или вины близких лиц по другому делу, расследуемому самостоятельно. Между тем, такая ситуация не исключается, если уголовные дела будут соединены. Таким образом, не осознавая этого, близкий родственник обвиняемого уличает последнего в преступлении. Фактически он лишается иммунитета, поскольку не может предвидеть всех возможных последствий реализации своих показаний, даже если ему и разъясняли ст. 51 Конституции РФ при производстве соответствующего следственного действия. Это связано с тем, что от воли допрашиваемого уже не зависит то, как следователь (дознаватель, прокурор, суд) будет использовать информацию, полученную в ходе допроса.

Дело еще в том, что используемый в следственной практике способ разъяснения ст. 51 Конституции «на всякий случай» всем допрашиваемым, независимо от наличия иммунитета (86% изученных нами уголовных дел), с одной стороны, оправдан. Он позволяет получить определенные гарантии допустимости доказательств, незави- симо от дальнейшей позиции свидетельствующего либо его супруга и близких родственников, которые могут оказаться в числе, например, обвиняемых. Но, с другой стороны, не исключено и существенное ограничение их прав. Так, предположим, что произошла аналогичная ситуация при соединении уголовных дел, которая была описана нами выше. Реализуя норму иммунитета в суде, показания свидетеля, полученные на этапе предварительного расследования, тем не менее, будут считаться доказательством, поскольку имеется отметка в протоколе допроса о факте разъяснения ст. 51 Конституции РФ. Это вытекает из Постановления № 1 Пленума Верховного Суда РФ «О судебном приговоре». Поэтому, несмотря на то, что формально данное право

156

хоть и было ему разъяснено, о чем имеется соответствующая отметка в протоколе, оно, тем не менее, не достигло своей цели.

Конституционная норма, равно как и ее аналог в УПК РФ, не содержит прямого ответа на вопрос о том, как быть в подобной ситуации. Однако исходя из ее общего смысла, хотим мы этого или нет, сомнения следует толковать в пользу свиде- тельствующего. Поэтому обоснованный отказ от дачи показаний по мотивам наступ- ления вредных косвенных последствий для себя, близких родственников или супруга здесь также правомерен. Избежать нарушения конституционного права в проиллюстрированном примере можно, лишь предоставив возможность реализовать его уже в суде в связи с тем, что оно не было использовано на стадии предварительного расследования в силу объективных причин. Этим мы устраним все возможные хитросплетения косвенных ситуаций, когда право на иммунитет остается недоступным. Наличие ходатайства об исключении такого доказательства обязывает суд в силу ст. 229 УПК РФ проводить предварительное слушание, в ходе которого требование заинтересованной стороны может быть удовлетворено (ст. 235 УПК РФ). При этом получается, что свидетельствующий должен доказывать наличие обстоятельств, которые ему не позволили воспользоваться иммунитетом (ч. 4 ст. 235 УПК РФ), а решение судьи об устранении полученных сведений из доказательственной базы - зависеть во многом от усмотрения последнего. Кроме того, нужно учитывать, что в сложившейся ситуации никто не виноват, поскольку и сам следователь и допрашиваемый на момент проведения соответствующих следственных действий могли быть уверены в том, что получаемые показания не направлены во вред супругу либо близкому родственнику свидетельствующего. Такая ситуация возникла в силу сложившихся обстоятельств. Однако следует иметь в виду, что предлагаемый нами порядок исключения свидетельских показаний из доказательственной базы не распространяется на те случаи, когда свидетельствующий осознанно их дает против супруга или близких родственников, не желая воспользоваться иммунитетом.

Дополнительно хотелось бы отметить, что рассматриваемые вопросы косвенного свидетельствования были предметом внимания ученых - процессуалистов в до- революционной России. Так, в разъяснениях к судебным Уставам Императора Алек-

157

сандра II отмечалось, что «родственник одного их подсудимых по обстоятельствам, относящимся до другого подсудимого, напр., отец находящегося под судом может не отвечать на обличительные вопросы, относящиеся к участникам в преступлении его сына. Свидетели, отказавшиеся на основании ст. 705 дать показание, не могут быть допрашиваемы и в отношении виновности лиц, обвиняемых по делу вместе с их родственниками»1. Аналогичные требования содержали и другие источники, разъясняющие положения УУС2.

Непростая ситуация возникает, если обвиняемый, являющийся близким род- ственником или супругом свидетеля, в ходе продолжающегося расследования умирает. Имеющиеся в печати рекомендации, что в таких случаях отказаться от свидетель-ствования нельзя3, верны лишь отчасти. По крайней мере, надо учитывать, что одно из назначений расследования - реабилитация каждого (в данном случае умершего), кто необоснованно подвергся уголовному преследованию (ст. 6 УПК РФ) для восстановления его доброго имени. С другой стороны, если, например, умирает свидетель, давший показания на предварительном следствии против обвиняемого близкого родственника, то полученные сведения, несомненно, следует использовать в качестве доказательств в суде, если, конечно, был соблюден порядок их получения. Также, на наш взгляд, следует поступать и при уважительной неявки его в суд, даже если обвиняемый утверждает, что тот хочет воспользоваться иммунитетом в суде. Таким образом предлагалось поступать и в дореволюционных судебных процессах4.

Разъяснение свидетелю, потерпевшему перед допросом ст. 51 Конституции РФ, либо соответствующего положения УПК РФ, обычно сопровождается предупре- ждением их об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний (приложения к УПК РФ № 24, 26). Формальное разъяснение

1 Щегловитов С.Г. Судебные уставы Императора Александра II с законодательными мотивами и разъяснениями. Устав уголовного судопроизводства. - СПб, 1887. - С. 620, 621.

См.: Шрамченко Л.П., Ширковой В.П. Устав уголовного судопроизводства с позднейшими узаконениями, законодательными мотивами, разъяснениями правительствующего сената и циркулярами Министерства юстиции. - Рига, 1923. - С. 743.

См.: Зайцев О.А. Допрос в качестве свидетелей близких родственников обвиняемого // Актуальные проблемы теории и практики применения права в свете государственной программы первоочередных мер по борьбе с преступностью, укреплению правопорядка в Республике Казахстан на 1993 - 1995 годы. - Республика Казахстан. Карагандинская ВШМ, 1995. - С. 112.

См.: Тимановский А. Сборник толкований русских юристов к судебным уставам императора Александра второго. - Варшава, 1892. - С. 483.

158

закона зачастую приводит к тому, что предупреждение об уголовной ответственности фактически нейтрализует конституционное право «хранить молчание» и является психологическим давлением на свидетеля (потерпевшего). В то же время отказаться от предупреждения об уголовной ответственности нельзя. Интересы правосудия требуют гарантий достоверности свидетельских показаний. Выход надо искать в умелом, тактически грамотном разъяснении закона. Свидетель обязан давать правдивые показания. Эту обязанность с него никто не снимал. И лишь в той части, в которой его показания могут быть использованы против него самого или близких родственников, он имеет возможность воспользоваться представленной привилегией. На это справедливо указывается в печати1. Сложность в том, что предмет показаний во многих случаях не может быть механически расчленен на доли: “здесь говори, здесь молчи”. Зачастую информация, на первый взгляд не могущая быть использованной “во вред” свидетелю или его близким, может сыграть такую роль если не прямо, то косвенно, если не в этом, то в другом деле. Кроме того, заранее перед допросом не всегда можно даже предположить, какие фактически данные будут сообщены. Разрешение этой задачи под силу правоприменителю, а не законодателю. В каждой конкретной ситуации следователю или судье нужно самостоятельно определять порядок разъяснения Конституции и уголовного закона. И дело даже не в последовательности такого разъяснения, а в избирательности. Не исключаем право следователя или судьи в отдельных моментах вообще не предупреждать об уголовной ответственности. В этом плане наличие формализованных бланков (приложения к УПК РФ), конечно, не дает прежнего тактического простора следователю, дознавателю.

Изучение практики выявило случаи, когда свидетель дает частичные показания, касающиеся родственников и супруга2. Вряд ли в этом можно усмотреть нарушение им закона. Такое поведение, скорее всего, следует признать правомерным. При отказе лица сообщить определенные сведения, касающиеся близкого родственника, рекомендуем самостоятельно фиксировать данный факт в протоколе допроса. Для этого целесообразно выделять как вопрос следователя, так и ответ свидетеля о его желании в этой части показаний воспользоваться ст. 51 Конституции, скрепленный

1 См.: Шимановский В. Указ. соч. - С. 34.

2 Такие факты были нами выявлены по 12% изученных уголовных дел.

159

подписью. Хотя есть и другие взгляды на этот вопрос. Так, О.А. Зайцев считает что если свидетель изъявил желание давать показания, изобличающие обвиняемого, со- стоящего с ним в родственных отношениях, то в последующем, после предупрежде- ния об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, он уже не может отказаться от ответов на вопросы . Такую же позицию занимали и дореволю- ционные юристы. Например, в разъяснениях к УУС было указано, что «Закон, дозволяя родственникам подсудимого в известных степенях отказываться от свидетельст-вования, не дает затем им права требовать дозволения давать показания только о том, что служит в пользу обвиняемого» . Не отрицая рационального зерна в этих взглядах, мы все же уверены в том, что свидетельский иммунитет может быть реализован на любом этапе следственного действия, поскольку единственное основание его использования законодатель связывает с правом не свидетельствовать, зависящим только от воли лица, дающего показания без временных ограничений. Во всяком случае, нашу позицию поддерживают большинство (52%) опрошенных нами практических работников. 33% респондентов уверены в том, что допустимо либо совсем отказаться от дачи показаний, либо свидетельствовать в полном объеме. Остальные же затруднились с ответом.

В правоприменительной деятельности не исключена ситуация, когда лицо от- казывается от явки по вызову органов расследования или суда под предлогом «защищенности» ст. 51 Конституции. Нам представляется, что процессуальный статус участника уголовного процесса определяется не по его усмотрению, а по волеизъявлению государственных органов и должностных лиц, ведущих уголовный процесс. Лицо, вызванное на допрос в качестве свидетеля или потерпевшего, обязано явиться в установленное время. Быть свидетелем и свидетельствовать - это не одно и тоже. Если во время допроса или иного следственного действия станет очевидным, что сведения о фактах, истребуемые от свидетеля, могут быть использованы против него само-

1 См.: Зайцев О.А. Правовые основы и практика обеспечения участия свидетеля на предварительном следствии / Под ред. СП. Щербы. - М.,1995. - С. 16.

2 См.: Шрамченко Л.П., Ширковой В.П. Устав уголовного судопроизводства с позднейшими узаконе ниями, законодательными мотивами, разъяснениями правительствующего сената и циркулярами Ми нистерства юстиции. - Рига, 1923. - С. 743; Щегловитов С.Г. Судебные уставы Императора Алексан дра II с законодательными мотивами и разъяснениями. Устав уголовного судопроизводства. - СПб., 1887.-С. 620, 621.

160

го или близких родственников, он вправе прибегнуть к предоставленному законом иммунитету. Таким образом, вызов к следователю или в суд не предопределяет предмет показаний свидетеля и потерпевшего. Уклонение от явки по вызовам неправомерно. Уголовно-процессуальной санкцией за подобные действия может служить принудительный привод.

Несовершеннолетним подозреваемым и обвиняемым, на наш взгляд, также должны разъясняться положения этой статьи. Поскольку свидетелем и потерпевшим может быть любое физическое лицо, независимо от возраста, применение ст. 51 либо ее аналога осуществляется с учетом реальной способности несовершеннолетнего по- нять смысл разъясняемого юридического права.

Несовершеннолетние свидетели и потерпевшие, достигшие четырнадцати лет (по аналогии с возрастом, по достижении которого наступает уголовная ответствен- ность), в общей массе способны усвоить содержание данной конституционной нормы и воспользоваться ею. Поэтому лицам от 14 до 16 лет нужно разъяснять право не свидетельствовать против себя и своих близких родственников и необходимость правдиво рассказать все иные известные им по делу обстоятельства. Обязанность правдиво свидетельствовать лежит на свидетелях и потерпевших и в том случае, если они сознательно решили дать показания, касающиеся их лично и близких родственников. С шестнадцати лет должна разъяснять как конституционная норма, так и статьи уголовного кодекса, предусматривающие уголовную ответственность за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний.

Хотя в УПК РФ не говорится о возрасте тех, кому следует разъяснять норму иммунитета, нам представляется, что малолетние (по принятой в законодательстве градации - лица до 14 лет) свидетели и потерпевшие не всегда в состоянии в полной мере осознать сущность предоставленного им законом права, а значит, реально ис- пользовать его. В результате этого могут быть приняты неблагоприятные для них и их родственников уголовно-процессуальные решения.

Следователи стараются разъяснять ст. 51 и малолетним свидетелям (по 11% изученных нами уголовных дел). В некоторых ситуациях это выглядит слишком формальным применением закона. Если свидетель в силу малолетства (равно как и отста-

161 вания в умственном развитии) не в состоянии оценить родственные отношения, связывающие его с обвиняемым (подсудимым), а также значение, которое может быть дано его показаниям, не исключено, что его следует устранить от свидетельствования. Такое утверждение было высказано еще дореволюционным юристом К. Арсеньевым1, хотя и не все ученые того времени были с ним согласны .

В тех случаях, когда предметом показаний малолетних является преступная деятельность родителей (например, в части сокрытия в жилище краденого, причине- ния кому-либо вреда здоровью), их допрос становится проблематичным. Не исключена обоснованная постановка заинтересованными участниками процесса вопроса об отказе от допроса этих лиц или о признании уже полученных показаний недопустимыми. Аналогичные ходатайства могут быть заявлены в связи с проведением очной ставки, предъявления для опознания или проверки показаний на месте, в содержание которых входят сообщаемые малолетним сведения. Однако если следовать требованиям приложений к УПК РФ (№ 57, 58 и др.), норму иммунитета следует разъяснять всем, независимо от возраста, что, на наш взгляд, не совсем оправдано.

Поскольку право выбора - свидетельствовать или нет - является личным, его недопустимо переадресовывать законному представителю малолетнего, педагогу и другим лицам. Таких же взглядов придерживаются и другие ученые3.

Изложенные проблемы правового регулирования отношений родства, супружества и свойства в институте свидетельствования позволяют говорить об отсутствии нормативного развития в отраслевом законодательстве конституционного положения об освобождении участников уголовного судопроизводства от дачи показаний против супруга и близких родственников. В УПК РФ нашла отражение лишь сама норма иммунитета, дублирующая ч. 1 ст. 51 основного закона. В связи с этим, как и ранее - по УПК РСФСР, правоприменитель не получил необходимых предписаний, конкретизирующих его усмотрение и позволяющих действовать адекватно конституционному требованию.

1 См.: Тимановский А. Сборник толкований русских юристов к судебным уставам императора Алек сандра второго. - Варшава, 1892. - С. 482.

2 См.: Там же. -С. 483.

3 См.: Зайцев О.А. Правовые основы и практика обеспечения участия свидетеля на предварительном следствии / Под ред. СП. Щербы. -М., 1995. - С. 17.

162

§ 3. Совершенствование правового регулирования отношений родства, супружества и свойства в уголовном процессе

Исследование отношений родства, супружества и свойства в уголовном судо- производстве не может быть полным без анализа проблем, связанных с их правовым регулированием. Классификация норм, учитывающих данные межличностные связи в уголовном процессе, приведенная в первом параграфе второй главы исследования, имела целью лишь охватить всю совокупность положений, в которых они проявляются, а также обозначить типичные пробелы законодательства в этом вопросе. В настоящем параграфе основные проблемы участия родственников, супругов и свойственников при производстве по уголовным делам будут рассматриваться более детально, что необходимо для формирования целостной картины восприятия сущности изучаемого правового явления, а также определения направлений его развития.

Предыдущая систематизация норм уголовно-процессуального права выявила достаточно высокую степень пробельности законодательства при учете указанных отношений. Принятие УПК РФ, к сожалению, не изменило ситуации. Как это не па- радоксально, имея новый закон, мы не можем снять проблему совершенствования правового регулирования отношений родства, супружества и свойства в уголовном судопроизводстве. Особенностью анализируемых положений, содержащихся в УПК РФ, является то, что они носят преимущественно декларативный характер, поскольку процедура их реализации надлежащим образом не прописана. Более того, законодатель допускает явные ошибки в использовании соответствующей терминологии, по-разному регулируя схожие отношения. Складывается впечатление, что он иногда не видит различий между такими, наиболее часто встречающимися понятиями, как «близкие родственники», «родственники», «члены семьи» и «близкие лица» (п. 4, 3, 37 ч. 1 ст. 5; ст. 99, 107, 134 УПК РФ и др.). Вместе с тем, каждое из них имеет специфичное содержание, нечеткое обозначение которого в законе порождает трудности правоприменения. В этом плане показательны результаты опроса практических работников, 63% из которых испытывают определенные затруднения при реализации процессуальных норм, учитывающих обстоятельства внутрисемейной жизни людей.

L

163

Такие терми ны, как “близ кие родст венни ки” и “родс твенн ики”, нашли наи- больш ее приме нение и содер жатся, напри мер, в следу ющих норма тивны х актах. Это Конст итуци я РФ (ст. 51), УПК РФ (п. 4, 37 ч. 1 ст. 5; по УПК РСФС Р - п. 9 ст. 34), ФЗ “О содер жании под страж ей подоз ревае мых и обвин яемых в совер шении прест упле- ний” (ст.ст. 7, 17, 18, 20), ФЗ “О проку ратур е РФ” (ст. 45), ГК РФ (ст.ст. 1145, 1147) и други е. Несмо тря на кажу щуюс я прост оту понят ия “родс твенн ые отнош ения”, его интер прета ция и практ ическ ое приме нение пробл емны. Как уже отмеч алось, п. 4 ч. 1 ст. 5 УПК РФ к числу близк их родст венни ков относ ит родит елей, детей, усыно вите- лей, усыно вленн ых, родны х брать ев и сестер , деда, бабку, внуко в, а также супру га. Однак о ст. 14 Семей ного кодек са РФ супру га в число близк их родст венни ков не включ ает. Стать я 51 Конст итуци и РФ также разде ляет супру га и близк их родст венни ков, надел яя их право м на свиде тельск ий имму нитет. Анали з семей ного закон ода- тельст ва позво ляет сдела ть вывод , что родст во возмо жно лишь по “кров и” (искл юче- ние состав ляет инсти тут усыно влени я). По этой причи не супру ги не могут являть ся близк ими родст венни ками, они будут состо ять в отнош ениях супру жеств а друг к дру- гу. Приче м следу ет обрат ить внима ние на непос ледов атель ность закон одате ля, кото- рая выраж ается в том, что он, форм улиру я норму свиде тельск ого имму нитета в УПК РФ, включ ил супру гов в состав близк их родст венни ков (п. 40 ст. 5), тогда как в при- ложен иях к УПК РФ (№ 12, 13, 24 и др.), цитир уя конст итуци онну ю норму , учиты вает их отдел ьно.

Данна я несог ласов аннос ть спосо бству ет возни кнове нию некот орых проти во- речий в закон одате льстве . Так, ч. 4 ст. 7 ФЗ “О содер жании под страж ей…” преду сматр ивает, что лицо или орган, в произ водст ве котор ых наход ится уголо вное дело, обяза ны извест ить одног о из близк их родст венни ков обвин яемог о или подоз ревае мого о месте или об измен ении места содер жания под страж ей. Обяза нност ь извещ ения супру га в указа нном случа е из закон а не вытек ает. Часть 3 ст. 18 этого же закон а пре- дусма трива ет право родст венни ков на свида ния с подоз ревае мым и обвин яемы м, со- держа щихся под страж ей. Поско льку супру г (супр уга) по семей ному закон одате льст- ву родст венни ками не являю тся, то им могут предс тавлят ься свида ния как “ином у

164

лицу”, обладающим таким правом согласно рассматриваемой статье. Однако такое положение вряд ли можно признать удачным.

Обращает на себя внимание то, что, сформулированное законодателем в п. 37 ст. 5 УПК РФ понятие родственников не позволяет однозначно судить о круге лиц, им охватываемых. Связано это с логической ошибкой, состоящей в определении сущно- сти понятия исключительно через его же собственное содержание: «родственники — все иные лица, за исключением близких родственников, состоящие в родстве». Очевидно, что в дефиниции не удалось избежать тавтологии. Кроме того, понятие родственников, используемое в УПК РФ, исключает из их числа близких родственников, что не соответствует реальной действительности. Причем о степенях родства, как в семейном, так и уголовно-процессуальном законодательстве, речь не идет.

При регламентации порядка уведомления о задержании подозреваемого в УПК РФ (ст.ст. 46, 96) применяются такие термины, как «близкие родственники» и «родственники». Представляется, что они также не совсем удачны и не вполне отве- чают смыслу указанной статьи, поскольку не всегда близкий родственник является тем человеком, который нуждается в уведомлении. По Положению “О порядке крат- ковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления”, органы предварительного расследования уведомляли семью задержанного. Статья 2 Семей- ного кодекса РФ под членами семьи подразумевает: супругов, родителей и детей (усыновителей и усыновленных), родственников и иных лиц. Какого-либо исчерпы- вающего их перечня закон не дает. В теории семейного права семья определяется как круг лиц, связанных личными неимущественными и имущественными правами и обязанностями, вытекающими из брака, родства, усыновления или иной формы принятия детей на воспитание в семью1. Авторы комментария ст. 2 СК РФ под членами семьи понимают супругов, родителей и детей, дедушку, бабушку и внуков, родных сестер и братьев, отчима, мачеху, пасынка, падчерицу, а также других лиц, принявших на воспитание детей (усыновители, опекуны, попечители, приемные родители, фактические воспитатели) и принятых в их семьи детей2. Таким образом, круг “членов семьи” значительно шире, чем круг “близких родственников” и “родственников”, поскольку по-

1 См.: Комментарий к Семейному кодексу РФ / Отв. ред. И.М. Кузнецова. - М., 1996. - С. 7 - 10.

2 Там же. - С. 7 - 10.

165

следние не включают в себя свойственников и ряд других лиц. Как видно из приве- денных примеров, используемый ранее термин “член семьи” является более предпочтительным, поскольку им охватывается как раз круг близких лиц, связанных между собой не только по крови, но и в силу брака, совместного проживания, а также по нравственными, этическим соображениям.

Если обратиться к результатам проведенного нами опроса практических ра- ботников, то мы увидим следующую картину. Абсолютное большинство (54%) считает целесообразным закрепление в УПК РФ обязанности уведомления членов семьи задержанного. 24% уверены в том, что делать сообщения о применении указанной меры принуждения необходимо близким лицам. Остальные полагают, что информировать следует близких родственников или родственников (22%). Как видим, правоприменитель отчасти осознанно, на научном уровне, отчасти подсознательно, интуитивно, не соглашается с официальным нормативным предписанием. Все это подтверждает необходимость внесения соответствующих изменений в уголовно-процессуальный закон и другие нормативные акты, регламентирующие порядок уведомления о задержании подозреваемого или обвиняемого.

В статье 45 Федерального закона1 “О прокуратуре Российской Федерации” используется несколько терминов, регулирующих отношения, вытекающие из родства или свойства. Особая государственная защита наряду со следователями и прокурорами предоставляется их близким родственникам, а в исключительных случаях и иным лицам, на жизнь и здоровье которых совершается посягательство с целью воспрепятствования законной деятельности прокуроров и следователей. Однако в случае гибели должностных лиц компенсация выплачивается членам семьи. Выходит, что законодатель защищает одних, а правом на компенсацию наделяет других. Что касается “иных лиц”, то их перечень вообще не определен.

Статья 18 ФЗ “Об оперативно-розыскной деятельности” предоставляет социальную и правовую защиту “членам семьи” и “близким”, в связи с их содействием органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность. О социальной защите членов семьи речь идет и в последней редакции ФЗ «О статусе судей в Российской

1 Далее - ФЗ.

166 Федерации» (ст.ст. 19, 20). Федеральный закон “О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов” среди тех, кто подлежит защите, называет “близких лиц” (п. 13 ст. 2), не уточняя, кого под ними по- нимать. Статья 2 СК РФ в качестве членов семьи называет в числе других и “иных лиц”. Однако эти «иные лица» в трактовке СК РФ становятся таковыми, исходя из факта родства, брака, усыновления или иной формы принятия детей в семью, и аналогию с “близкими лицами” здесь провести сложно. Верховный Суд РФ в своих разъяснениях обоснованно полагает, что к близким лицам могут относиться не только родственники, но и иные лица, близость которых потерпевшему обусловлена фактически сложившимися отношениями1. Эту позицию Пленум Верховного Суда РФ развил и в другом постановлении , разъяснив, что к близким потерпевшему лицам, наряду с близкими родственниками, могут относиться иные лица, состоящие с ним в родстве или свойстве (родственники супруга), а также те из них, жизнь, здоровье и благополучие которых заведомо для виновного дороги потерпевшему в силу сложившихся личных отношений. Примерно такое же толкование понятия близких потерпевшему лиц было дано высшим судебным органом в постановлении от 4 мая 1990 г. «О су-дебной практике по делам о вымогательстве» (с изменениями и дополнениями) .

В настоящее время понятие близкого лица нашло отражение в УПК РФ (п. 3 ч. 1 ст. 5). Однако законодатель, по смыслу нормы, исключает из числа близких лиц близких родственников и родственников, что, конечно, не соответствует действи- тельности. Очевидно, что в правоприменении возникнут проблемы, связанные с оп- ределением состава близких лиц. Поэтому считаем целесообразным предложить следующее: Во-первых, исключить супруга и супругу из перечня близких родственников, содержащегося в п. 4 ст. 5 УПК РФ, и учитывать эти отношения в правовых нормах самостоятельно. Кроме того, закрепить в ст. 5 УПК РФ следующее понятие:

1 См.: Мвркушов А.Е. О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях, преду смотренных ст. 105 УК РФ//Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1999. -№ 6. -С. 21.

2 См.: Постановление № 1 Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ) // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1999. -№3. -С. 3.

3 См.: Постановление № 3 Пленума Верховного Суда РФ от 4 мая 1990 г. О судебной практике по делам о вымогательстве / Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Рос сийской Федерации) по уголовным делам. - М., 1999. - С. 435.

167

«супруги - это лица, вступившие в брак и зарегистрировавшие свои отношения в ор- ганах ЗАГСа».

Во-вторых, в целях наиболее точного отражения родственных отношений су- ществующее в п. 37 ст. 5 УПК РФ понятие родственников заменить другим, изложив его в следующей редакции «родственники - это лица, связанные общностью кровного происхождения одного от другого, либо от общего предка».

В-третьих, понятие близких лиц сформулировать в законе следующим образом «близкие лица - это родственники, супруги и свойственники, а также иные лица, жизнь, здоровье и благополучие которых дороги участникам уголовного процесса в силу сложившихся личных отношений».

В-четвертых, использовать в УПК РФ понятие «члены семьи» при определении круга лиц, подлежащих уведомлению при задержании подозреваемого, или его аресте.

Учитывая в уголовном судопроизводстве отношения родства, супружества и свойства, законодатель преследует гуманные цели. Однако нечеткость в выражении им своих намерений сводит все усилия на нет. Используемая терминология нуждается в унификации, что позволит устранить многие противоречия и сделать закон более понятным, а реализацию прав - доступной. Неэффективность норм уголовно-процессуального права делает проблематичным решение задачи обеспечения прав и интересов личности при расследовании и судебном разбирательстве уголовных дел. Покажем это на примере института задержания лиц по подозрению в совершении преступления, который, в силу существенного ограничения прав граждан, представляет особый интерес. Некоторые проблемы его регулирования, связанные с отношениями родства, супружества и свойства, уже были затронуты, но предметом рассмотрения могут стать и другие.

Статья 7 ФЗ “О содержании под стражей…” предусматривает обязанность лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, незамедлительно извещать одного из близких родственников подозреваемого или обвиняемого о месте или об изменении места его содержания под стражей. До принятия указанного закона порядок уведомления был несколько иным и регламентировался ст. 5 Положения “О

168 порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления”. УПК РСФСР данные отношения не регулировал. Итак, Положение предусматривало, что о задержании лица, подозреваемого в совершении преступления, орган дознания или следователь уведомлял его семью, если было известно ее место жительства. Однако при задержании по подозрению в совершении тяжкого преступления уведомление семьи производилось в том случае, если это не препятствовало установлению истины по уголовному делу. О задержании несовершеннолетнего обязательно уведомлялись его родители или лица, их заменяющие. Федеральный закон «О содержании под стражей…» предписывает извещать одного из близких родственников подозреваемого независимо от тяжести совершенного им преступления. В этой части он содержит более гуманную норму. Вместе с тем, обязывая органы предварительного расследования извещать о задержании близких родственников, закон, в отличие от ранее действовавшего Положения, не регламентирует ситуацию, при которой их ме- стонахождение неизвестно.

Закон “О милиции” (ч. 5 ст. 5) по иному закрепляет порядок уведомления род- ственников. Уведомление происходит по просьбе лица, задержанного по подозрению в совершении преступления (в случае задержания несовершеннолетнего сообщение об этом делается в обязательном порядке). Но из закона не вытекает, в какой форме необходимо выражать просьбу, - устной или письменной. Кроме того, возникают предпосылки для злоупотреблений со стороны правоохранительных органов. Задержанный, например, может и высказать просьбу о необходимости уведомления родственников, однако ее реализация не ограничена никакими временными рамками. Также не исключается и простое игнорирование просьбы подозреваемого, поскольку по закону милиция прямо не обязана уведомлять родственников в случае задержания лица (за исключением уведомления родителей несовершеннолетнего задержанного).

УПК РФ данные отношения регулирует по иному. В частности, ст. 96 преду- сматривает, что дознаватель, следователь или прокурор не позднее 12 часов с момента задержания подозреваемого уведомляет кого-либо из близких родственников, а при их отсутствии - других родственников или предоставляет возможность такого уведомления самому подозреваемому. Новый закон, конечно, содержит большие гаран-

169

тии надлежащего уведомления соответствующих лиц при задержании. Однако все же следует обратить внимание на такой его недостаток, как отсутствие требования о передаче данного сообщения совершеннолетнему человеку.

Из приведенных примеров видно, что три действующих закона по-разному и весьма противоречиво регламентируют порядок уведомления родственников о задержании. Здесь, видимо, нужно использовать норму права, принятую позже. Причем, необходимо отметить, что в проекте УПК РФ (ст. 92) предлагалось сформулировать порядок уведомления иначе. В нем предусматривалась обязанность дознавателя, следователя или прокурора в течение 24 часов уведомлять о задержании подозреваемого и месте его нахождения кого-либо из совершеннолетних членов семьи, а при их отсутствии - других родственников или близких лиц или предоставить возможность такого уведомления самому подозреваемому или обвиняемому. Данная формулировка, на наш взгляд, является наиболее удачной. Если бы она была сохранена в окончательной редакции УПК РФ, то часть проблем, связанных с отношениями родства, супружества и свойства в уголовном судопроизводстве была бы снята. Поэтому мы предлагаем порядок уведомления о задержании в УПК РФ сформулировать так, как это предусматривалось проектом данного закона.

Непродуманность правовых предписаний, учитывающих анализируемые от- ношения, проявляется и в реализации права на свидания с задержанным. Так, ФЗ “О содержании под стражей…” закрепляет право подозреваемого и обвиняемого (на ос- новании письменного разрешения лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело) на свидание с родственниками и иными лицами в количестве не более двух в месяц, продолжительностью до трех часов каждое (ч. 3 ст. 18). Закон не устанавливает временных границ между ними. Гражданин может реализовать это право по своему усмотрению, т.е. либо за два дня подряд, либо с промежутком между ними. Положение “О порядке кратковременного задержания…” количество свиданий не ограничивало (ст. 12). Свидания предоставлялись только с письменного разрешения следователя или лица, производящего дознание, в производстве которого находилось уголовное дело. Ограничивалась лишь его продолжительность одним часом.

170

Поскольку УПК РФ предусматривает задержание на срок не более 48 часов (ст. 94), задержанный имеет право на свидания каждый день содержания под стражей. Хорошо это или плохо трудно сказать. С одной стороны, это позволяет родственни- кам оказать помощь, моральную поддержку подозреваемому. С другой - не исключается и обмен информацией, которая может оказать негативное влияние на ход расследования, и интересы государства в доказывании по уголовному делу могут пострадать. Однако законодатель предусмотрел возможность свидания с задержанным только на основании письменного разрешения лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело. Такое положение, на наш взгляд, является оправданным1. Следователь, например, может не дать разрешения на свидание, если сомневается в том, что оно не навредит расследованию. Но, с другой стороны, не исключены и злоупотребления со стороны должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, поскольку конкретных оснований для такого решения нет. Поэтому нам представляется, что законодателю необходимо закрепить за дознавателем, следователем и прокурором обязанность давать разрешения на свидание родителям несовершеннолетних задержанных.

Изложенные проблемы правового регулирования института задержания сви- детельствуют о недостаточном учете отношений родства, супружества и свойства в уголовном судопроизводстве. Имеются основания для подобного вывода и при рас- смотрении порядка применения других мер уголовно-процессуального принуждения. Одной из них является привод, который призван обеспечить нормальное производство по уголовному делу и оказать воспитательное воздействие на его участников. Он предназначен для устранения препятствий, возникающих в ходе предварительного расследования, и применяется в тех случаях, когда свидетель, потерпевший, подозреваемый или обвиняемый не выполняют процессуальной обязанности - явиться по вызову в орган предварительного расследования, к прокурору или в суд (ст. 113 УПК РФ). Привод участников уголовного процесса возможен при наличии оснований, под которыми следует понимать совокупность фактических данных, указывающих на умышленное уклонение от явки к следователю лица, надлежащим образом извещен-

1 Этой же позиции придерживаются большинство (71%) опрошенных нами практических работников.

171

ного об этом. На основания привода указывает лишь ч. 1 ст. 113 УПК РФ, где сказано, что в случае неявки по вызову без уважительных причин перечисленные участники уголовного процесса могут быть подвергнуты приводу.

Прибегая к оценочному понятию “уважительные причины”, законодатель уходит от формулировки исчерпывающего перечня обстоятельств, которые могли бы служить допустимыми причинами неявки по вызовам. Такой подход по-своему понятен и оправдан. Вряд ли рационально пытаться учесть все случаи, препятствующие добросовестному выполнению процессуальных обязанностей. Тем не менее, из многообразия жизненных ситуаций есть смысл выделить те, которые являются наиболее значимыми. В контексте интересующего нас вопроса обращает на себя внимание необходимость формулировки примерного перечня уважительных причин неявки по вызовам, включающего неблагоприятные события внутрисемейной жизни субъекта или его родственников. Для проверки этого предположения мы обратились к практическим работникам. Опрос подтвердил правоту наших доводов, поскольку 62% респондентов считают, что учет указанных обстоятельств при решении вопроса о приводе необходим, и он должен найти отражение в законе. Лишь 33% опрошенных с нами не согласились.

Устав уголовного судопроизводства (ст. 388) прямо предусматривал в качестве законных причин неявки к следователю смерть родителей, мужа, жены или детей, или же тяжкую, грозящую их смертью болезнь1. Проектом УПК РФ предлагалось закрепить в качестве уважительной причины неявки к следователю - смерть близкого родственника обвиняемого (ст. 228). Имелся перечень оправдательных причин неявки к следователю и других участников уголовного процесса (ст. 111 проекта УПК РФ)2.

Институт привода в уголовном судопроизводстве России представляет собой правовое явление, без которого в решении задач правосудия трудно обойтись. Закрепляя его основания, законодатель вторгается в сферу прав и интересов личности, поэтому здесь крайне необходим учет нравственной стороны вопроса. Интересы любой

1 См.: Российское законодательство X - XX веков. Судебная реформа / Отв. Ред. Б.В. Виленский. - М., 1991.-Т. 8.-С. 159.

2 Проект УПК РФ, внесенный депутатами - членами Комитета Государственной Думы по законода тельству и судебно-правовой реформе и принятый Государственной Думой в первом чтении 6 июня 1997 г.

172

личности всегда обусловлены определенной совокупностью потребностей либо материальных, либо духовных. Что касается духовных потребностей, то семейные и родственные взаимоотношения в жизни любого человека играют не последнюю роль.

В период демократических преобразований Российского общества весьма ак- туальны вопросы совершенствования правового регулирования применения уголов- но-процессуального принуждения, поскольку, являясь важным средством достижения назначения уголовного судопроизводства, оно в то же время существенно затрагивает права граждан. Привод, как мера уголовно- процессуального принуждения, достаточно часто применяется правоохранительными органами, однако отсутствие в законе четкого перечня оправдательных причин неявки вызывает трудности в его реализации.

Вопрос об уважительности причин неявки решает следователь. Однако что понимать под этими причинами, лишающими обвиняемого возможности явиться в назначенный срок? Их условно можно разделить на два вида. Первое - это события, которые делают физически невозможным явку лица к следователю, вызванные, на- пример, стихийными бедствиями, катастрофами, перерывом в движении транспорта и другими обстоятельствами, не зависящими от воли вызываемого1. Ко второму виду можно отнести такие события, которые не позволяют явиться к следователю в назначенный срок по каким-либо нравственным, этическим соображениям. Таковыми можно признать, например, смерть близкого родственника обвиняемого или его тяжелую болезнь, требующую постоянного ухода.

Факторы, указанные в первой части, практически всегда можно отнести к уважительным причинам неявки, поскольку они не зависят от воли вызываемого, и у правоприменителя, как правило, не возникает сомнений в признании их уважитель- ными. Однако оценка следователем других, названных нами обстоятельств, может сопровождаться значительными трудностями, поскольку нередко их наличие сложно проверить. Кроме того, уровень этических, нравственных представлений в том или ином случае у разных следователей может не совпадать. С одной стороны, это поро-

1 См.: Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под рук. Божьева В.П. - М.,1997. - С 271.

173

ждает противоречивую практику, с другой - осуждение обществом жестких, негу- манных решений органов предварительного расследования.

Оценка правомерности неявки по вызову имеет достаточно большое значение, особенно в суде. Так, например, неявка потерпевшего в суд без уважительных причин по делам частного обвинения влечет за собой прекращение уголовного дела (ч. 3 ст. 249 УПК РФ). Судья по своему внутреннему убеждению может признать оправдательным основанием для неявки, например, смерть члена семьи или близкого родственника обвиняемого, либо его тяжелую болезнь, требующую ухода со стороны вызываемого. Однако отсутствие отражения в нормах права вышеупомянутых причин неявки является пробелом законодательства, поскольку в каждом конкретном случае прекращение дела будет зависеть от усмотрения судьи, а не от нормы закона. Из сказанного следует признать необходимость законодательного закрепления учета отношений родства, супружества и свойства при оценке причин неявки по вызову и решении вопроса о приводе, поскольку, во- первых, конкретное предписание позволит полнее реализовать свои права обвиняемому, подозреваемому и другим лицам, к которым применяется привод, и, во-вторых, сузить необоснованно широкие пределы усмотрения следователя, дознавателя, прокурора, суда.

Повышение эффективности и качества уголовного судопроизводства неотделимо от задачи обеспечения прав и интересов личности при расследовании и судебном разбирательстве уголовных дел. Обращает на себя внимание отсутствие в уголовно- процессуальном законодательстве процедуры закрепления фактических данных, указывающих на умышленный характер неявки участника процесса. В какой форме они должны закрепляться в уголовном деле? Статья 172 и 188 УПК РФ содержит право следователя на вызов обвиняемого, находящегося на свободе, повесткой, которая может быть вручена ему непосредственно, либо через членов семьи или других лиц (по УПК РСФСР - ч. 3 ст. 145). Следственная и судебная практика выработала определенный порядок закрепления данных, указывающих на факт вручения повестки. Он должен подтверждаться распиской лица, ее получившего, которая остается в уголовном деле . Если обвиняемому непосредственно вручена повестка, то в случае

’ См.: Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под рук. Божьева В.П. - М., 1997. - С. 271.

174

неявки, не вызывает сомнения факт надлежащего уведомления. Однако если вызов осуществлялся через членов его семьи (ч. 2 ст. 188 УПК РФ), то мы не можем утвер- ждать, что повестка была передана вовремя. Появляются ли у нас в такой ситуации основания для применения принудительного привода? Думаем, что нет. В этом слу- чае следователю все же необходимо выяснить, извещен ли был обвиняемый о необ- ходимости явки к следователю. Как это следует сделать? Закон не содержит правил получения подобного рода сведений. Ясно одно, - они должны быть закреплены и содержаться в материалах уголовного дела. Это может быть справка сотрудника милиции, проводившего проверку по поручению следователя, отметка на повестке о несвоевременном получении, или объяснение лица, получившего повестку для вручения1.

Одной из уважительных причин неявки закон называет несвоевременное получение обвиняемым повестки. Однако то обстоятельство, что она вручена лицам, пе- речисленным в ч. 2 ст. 188 УПК РФ, еще не дает нам оснований для применения принудительного привода к обвиняемому или другим участникам уголовного процесса. Для их появления необходимо кроме расписки о вручении повестки иметь еще и другие данные, указывающие на факт ее получения обвиняемым в срок.

Причины, которые можно отнести к “уважительным”, должны подтверждаться справкой врача или листком нетрудоспособности, свидетельствующем, например, о болезни члена семьи, удостоверенных врачом, работающем в медицинском учреж- дении, либо свидетельством о смерти близкого родственника. Однако законодатель напрямую не связывает уважительные причины неявки к дознавателю, следователю, прокурору или в суд с проблемами семейной жизни. В судебной же практике смерть близких родственников или их тяжелую болезнь принято считать уважительными причинами неявки . Так, в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 5 от 17 сентября 1975 г. «О соблюдении судами РФ процессуального законодательства при судебном разбирательстве уголовных дел» было разъяснено, что уважительными

1 Там же. -С. 271.

2 См.: Щерба СМ., Зайцев О.А. Охрана прав потерпевших и свидетелей по уголовным делам. - М., 1996.-С. 19.

175

причинами неявки свидетеля в суд могут быть признаны, в числе других, болезнь члена семьи при невозможности поручить кому-либо уход за ним1.

При неявке несовершеннолетнего без уважительных причин он может быть подвергнут приводу. Однако признается недопустимым привод лица, не достигшего 14-летнего возраста, поскольку подросток может не осознавать полностью смысла возложенной на него обязанности . В случае неявки малолетнего, следователь должен обязать законного представителя или близкого родственника обеспечить явку вызываемого3. Вместе с тем, согласно Инструкции «О порядке исполнения постановлений прокуроров, следователей, органов дознания и определений судов о приводе свидетелей, обвиняемых и подсудимых» 4, привод несовершеннолетнего свидетеля, потерпевшего, не достигшего 16 лет, производится с уведомлением его родителей либо иных законных представителей. Привод несовершеннолетнего обвиняемого или подсудимого производится, как правило, также с уведомлением названных лиц. Причем, в названной Инструкции среди причин, препятствующих исполнению привода, названы, наряду с другими, болезнь члена семьи и наличие малолетних детей при невозможности поручить кому-либо уход за ними.

О приводе следователь составляет постановление. Как любое другое решение по уголовному делу, оно должно быть обоснованным и мотивированным. Для этого необходимо иметь в материалах уголовного дела сведения, указывающие на противоправный характер неявки, что является обязательным условием применения рассматриваемой меры уголовно-процессуального принуждения.

Немало вопросов, связанных с отношениями родства, супружества и свойства возникает также в институте отводов. Будучи гарантией беспристрастного,

1 См.: Постановление № 5 Пленума Верховного Суда РСФСР от 17 сентября 1975 г. О соблюдении судами Российской Федерации процессуального законодательства при судебном разбирательстве уголовных дел / Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М., 1999. - С. 360.

2 Изучение уголовных дел показало, что малолетние участники уголовного судопроизводства не час то, но все же подвергаются принудительному приводу. Такие решения были нами выявлены в 11 уго ловных делах из 309.

3 См.: Щерба СП., Зайцев О.А. Указ. соч. - С. 35.

4 См.: Инструкция о порядке исполнения постановлений прокуроров, следователей, органов дознания и определений судов о приводе свидетелей, обвиняемых и подсудимых: Утверждена Министерством внутренних дел СССР 7 июля 1972 г. № 110/ Сборник нормативных актов МВД России. - М., 1996. - С. 477, 478.

176

объективного и справедливого правосудия, он включает в себя нормы, обязывающие судью (и некоторых других субъектов процесса1) устраниться от осуществления уголовно-процессуальных функций, если тот является близким родственником или родственником любого из участников производства по данному уголовному делу (п. 3 ч. 1 ст. 61 УПК РФ).

Конституция РФ (в частности, ст. 51), гражданское и семейное законодательство различают отношения родства, близкого родства, супружества и свойства. Статья 61 УПК РФ такого деления не проводит. Об отношениях свойства в этой статье речь не идет, хотя они (как свидетельствует судебная практика) подразумеваются под иной прямой или косвенной заинтересованностью в деле (ч. 2 ст. 61 УПК РФ). Более того, обстоятельства, устраняющие дознавателя, следователя, прокурора и судью от участия в деле, перечисленные в п. 3 ч. 1 ст. 61 УПК РФ, не охватывают весь спектр ситуаций, вытекающих из факта родства, супружества или свойства должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство. В связи с этим, отвод зачастую производится по ч. 2 ст. 61 УПК РФ (по УПК РСФСР - п. 3 ч. 1 ст. 59).

Однако понятия “иные обстоятельства” и “заинтересованность в исходе дела” являются оценочными, использование которых во многом зависит от правосознания правоприменителя, поскольку позволяет трактовать их, исходя из своего внутреннего убеждения. Это иногда приводит к чрезмерно широкому толкованию оснований для отвода. Так, например, в рассмотрении дела президиумом Белгородского областного суда принимала участие член президиума - судья Б., муж которой в период работы заместителем начальника оперативного отдела УОП при УВД Белгородской области проводил оперативно-розыскные мероприятия по раскрытию преступления. По результатам проверки в отношении гр. Тембера было возбуждено уголовное дело. Указанное обстоятельство, по мнению Верховного Суда РФ, исключало возможность участия в его рассмотрении судьи Б., в связи с чем постановление президиума Белгородского областного суда в отношении Тембера нельзя признать законным. Верховный суд РФ такое решение связывал с тем, что в соответствии с п. 3 ст. 59 УПК РСФСР (по УПК РФ - ч. 2 ст. 61) в рассмотрении дела не может принимать участие

Имеется в виду прокурор, следователь, дознаватель, секретарь судебного заседания, переводчик, специалист и эксперт (ст. 61-72 УПК РФ).

177

судья, если имеются обстоятельства, дающие основания считать, что он лично, прямо или косвенно заинтересован в этом деле1.

Другой пример из судебной практики. Здесь основанием для отвода послужила довольно дальняя степень свойства. Так, при рассмотрении уголовного дела по протесту заместителя Генерального прокурора РФ Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ определением от 27 февраля 1997 г. удовлетворила протест по следующим основаниям. Было установлено, что народный заседатель Л., принимавшая участие в рассмотрении дела в отношении Кучукова, состоит в браке с В., которому потерпевшая доводится двоюродной племянницей. Данное обстоятельство, по мнению Верховного Суда, исключало возможность участия Л. как народного заседателя в составе суда, проводившего разбирательство по уголовному делу, поскольку давало основание считать, что судья лично, прямо или косвенно заинтересован в этом деле, что могло воспрепятствовать всестороннему, полному и объективному разрешению уголовного дела2. При этом Верховный Суд РФ отметил, что несоблюдение требований п. 3 ч. 1 ст. 59 УПК РСФСР (по УПК РФ - ч. 2 ст. 61) в соответствии с п. 2 ст. 345 УПК РСФСР (п. 2 ч. 2 ст. 381, ст. 409 УПК РФ) является существенным нарушением уголовно-процессуального закона3.

Последний пример позволяет нам говорить о проблеме, сущность которой в том, что законодатель прямо не предусматривает отвод судьи, следователя, прокурора, дознавателя, и других лиц, перечисленных в главе 9 УПК РФ, в связи с наличием отношений свойства кого-либо их них с любыми участниками процесса. Тем не ме- нее, родственники жены или мужа указанных должностных лиц могут оказывать достаточно серьезное влияние на решения по уголовному делу4. Для обеспечения беспристрастного подхода при их принятии соответствующие субъекты уголовного процесса должны подлежать устранению. Но отсутствие самостоятельного основания отвода, связанного с отношениями свойства, вынуждает правоприменителя использовать

1 См.: Бюллетень Верховного суда Российской Федерации. - 1999. - № 6. - С. 13.

2 Поскольку согласно ч. 4 ст. 15 УПК РСФСР, при осуществлении правосудия, народные заседатели пользуются всеми правами судьи. В связи с этим данный пример в новых правовых условиях можно использовать применительно к профессиональному судье.

3 См.: Бюллетень Верховного суда Российской Федерации. - 1997. - № 9. - С. 17.

4 См.: Томин В. Т. Острые углы уголовного судопроизводства. - М., 1991. - С. 128.

178

ч. 2 ст. 61 УПК РФ для его осуществления. Сложность реализации этой нормы состоит, прежде всего, в том, что лицу, принимающему решение об отводе, необходимо на основе своего внутреннего убеждения установить определенную степень заинтересованности в деле. Какими критериями он при этом будет пользоваться - зависит во многом и от его правовой культуры. Кроме того, существует и определенная опасность в применении данной нормы при отводе, например, судьи по мотивам отношений свойства. Она заключается в том, что ч. 4 ст. 65 УПК РФ содержит правило, согласно которому отвод, заявленный судье, рассматривающему дело единолично, разрешается тем же судьей. В рассматриваемом нами случае судья будет вынужден, принимая решение, руководствоваться не конкретной нормой закона, а довольно расплывчатыми понятиями “иные обстоятельства” и “заинтересованность в деле”. Из смысла закона выходит, что судья, которому заявлен отвод, будет сам решать степень своей заинтересованности в деле. Такое положение, на наш взгляд, не совсем удачно и не отвечает требованию беспристрастности в принятии решений, указанному в ФЗ “О статусе судей РФ” (ст. 3). Если обратиться к истории уголовного судопроизводства, то такое положение существовало не всегда. Так, например, ст. 85 УУС преду- сматривала в качестве оснований отвода мирового судьи наличие отношений свойства с участниками процесса1.

Аналогичные проблемы возникают при участии в составе присяжных заседателей лиц, состоящих между собой в отношениях родства, супружества или свойства, либо если такие отношения существуют между присяжным заседателем и судьей, в производстве которого находится уголовное дело. В связи с этим, представляется необходимым внесение изменений в УПК РФ, где должно быть отражено, что в состав суда и коллегий присяжных заседателей, рассматривающих уголовные дела, не могут входить лица, состоящие между собой в родстве, супружестве или свойстве.

Еще одна проблема, требующая разрешения, состоит в том, что закон не содержит прямых оснований для отвода судьи 2-й инстанции, если тот, например, состоит в свойстве с судьей, разрешившим дело в 1-й инстанции. Подобная ситуация возникает при наличии данных отношений между судьей, проверявшим законность и

1 См.: Российское законодательство X - XX веков. Судебная реформа / Отв. Ред. Б.В. Виленский. -М., 1991.-Т. 8.-С. 128.

179 обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей и судьей, впоследствии разрешившим это дело по существу. Закон в ст. 63 УПК РФ лишь предусматривает запрет на повторное участие судьи в рассмотрении дела. В таких случаях, в связи с отсутствием в законе самостоятельных оснований, отвод, на наш взгляд, допустимо осуществлять, руководствуясь п. 3 ч. 1 ст. 61 УПК РФ. Хотя, справедливости ради, отметим, что принятие этого решения во многом будет зависеть от усмотрения судьи.

При решении вопроса об отводе возникают проблемы в определении степени родства или свойства, достаточной для появления оснований его реализации. Если обратиться к семейному законодательству, то можно отметить, что оно, в основном, выделяет лишь близких родственников и родственников вообще, не устанавливая степеней родства. При этом более определенно обозначен лишь круг близких родст- венников. Круг же родственников, а тем более лиц, находящихся в отношениях свойства, однозначно не установлен. Аналогичная ситуация возникает и в уголовно- процессуальном законодательстве. Пункт 4 ст. 5 УПК РФ определяет лишь круг близких родственников, а перечня родственников или лиц, находящихся в отношениях свойства, нет. В связи с этим, возникают вопросы по поводу того, какая должна быть степень родства или свойства, при наличии которой появляются основания для отвода. Закон не содержит ответа на них. Подходы к решению указанной проблемы пытается выработать судебная практика. Так, например, по одному из уголовных дел обвиняемый и следователь приходились друг другу троюродными братьями. Данное обстоятельство было признано Верховным Судом РФ основанием, исключающим производство по уголовному делу согласно ч. 2 ст. 59 УПК РСФСР (по УПК РФ- п. 3 ч. 1 ст. 61), повлекшее последующее его возвращение для дополнительного расследования1. Не исключена и такая ситуация, когда, например, судья не знал, что подсудимый является его родственником, поскольку степень родства очень велика. Имеются ли в этом случае у нас основания для отвода? Вряд ли можно дать однозначный ответ на этот вопрос.

1 См.: Бюллетень Верховного суда Российской Федерации. - 1997. - № 3. - С. 11.

180

Перечень обстоятельств, дающих основание считать, что судья или должностное лицо, производящее расследование, лично, прямо или косвенно заинтересованы в деле, не определен законодателем исчерпывающе. Он может быть довольно широким, и вряд ли рационально пытаться учесть все случаи, когда судья, прокурор, следователь, лицо, производящее дознание, могут быть заинтересованы в исходе дела. Тем не менее, из многообразия жизненных ситуаций есть смысл выделить те, которые являются наиболее значимыми. В контексте интересующего нас вопроса обращает на себя внимание необходимость самостоятельного учета отношений родства и свойства, дающих основания для отвода и причем, с обязательным закреплением их степеней. Так, опрос практических работников показал, что, по мнению большинства, есть смысл в законодательном закреплении степеней родства и свойства при определении оснований отвода (59%). 27% респондентов отрицают эту потребность, а остальные затруднились с ответом.

Наличие подобных примеров в судебной практике свидетельствует о недоста- точном учете отношений родства, супружества и свойства в уголовно- процессуальном институте отводов. Между тем, в истории России имеется положи- тельный опыт такого учета. Так, например, пункт 1 ст. 600 УУС предусматривал, что судьи могут подлежать отводу участвующими в деле лицами в случае, когда судья, его жена, родственники по прямой линии без ограничения, а в боковых - родственники первых четырех и свойственники первых трех степеней или усыновленные судьей участвуют в деле. Родственниками первых четырех степеней родства по боковой линии считались родные: братья, сестры, племянники, племянницы, тетки, дяди; двоюродные: внуки, внучки, сестры, братья, бабки, деды. Свойственниками первых трех степеней считались следующие родственники жены: ее родные братья, сестры, племянники, племянницы, тетки, дяди1. Как видим, УУС достаточно четко определял не только степень родства, дающую основание для отвода, но и степень свойства, что является также немаловажным. В связи с этим представляется целесообразным внесение соответствующих изменений в современное уголовно-процессуальное законо-

См.: Российское законодательство X - XX веков. Судебная реформа / Отв. ред. Б.В. Виленский. -М., 1991. -Т. 8. -С. 178,266.

181

дательство. За основу, практически без существенных доработок, может быть взята норма из дореволюционного законодательства.

Другой комплекс проблем связан с определением процессуального статуса родственников, супругов и свойственников в уголовном судопроизводстве. В частности, на практике бывают такие ситуации, когда нелегко определить, в качестве какого участника процесса должны выступать эти лица и что является основанием для их участия. По этому поводу А.С. Ландо приводит весьма красноречивый пример. Так, Саратовским областным судом было рассмотрено уголовное дело по обвинению несовершеннолетнего М. по п. «б» ст. 102 УК РСФСР. М. из хулиганских побуждений убил свою бабушку, гражданку Ш. Мать обвиняемого была дочерью убитой. Кроме того, описывается случай убийства подростком отчима1. Таким образом, с одной стороны, матерям причинен моральный ущерб, а с другой - они являются представителями своих детей. Возникает вопрос, может ли одно и то же лицо одновременно быть законным представителем и потерпевшим?

Г.М. Миньковский категорически и совершенно обоснованно возражает против совмещения этих функций в одном лице2. Но вряд ли можно считать выходом из этого положения допуск родителей к участию в деле только в качестве свидетелей, как сделал суд в приведенных примерах.

В настоящее время лицо, которому преступлением причинен материальный, физический или моральный вред, может быть признано потерпевшим на основании его заявления или по инициативе дознавателя, следователя, прокурора и суда (ст. 42 УПК РФ). Такими лицами могут оказаться родители подростка, совершившего пре- ступление. В то же время закон не освобождает их от обязанностей законного пред- ставителя, связанных с защитой интересов несовершеннолетнего обвиняемого. Однако это не означает, что в данном лице можно совместить две функции таких противоположных участников процесса. По всей вероятности, речь может идти только о выполнении одной из функций: либо законного представителя, либо потерпевшего. Нельзя заставить родителей или лиц, их заменяющих, которые попали в такую ситуа-

1 См.: Ландо А.С. Указ соч. - С. 30, 31.

2 См.: Миньковский Г.М. Особенности расследования и судебного разбирательства дел о несовершен нолетних. - М., 1959. - С. 196.

182

цию, обязательно занять обвинительную позицию по уголовному делу или встать на путь защиты подростка. Данную проблему необходимо разрешить законодательным путем.

А.С. Ландо совершенно справедливо считает, что в подобных случаях (а они не единичны ) должен действовать принцип диспозитивности, заключающийся в сво- боде распоряжения своими правами. Руководствуясь им, следует разъяснить лицу суть прав того и другого участника процесса и обеспечить осуществление тех из них, воспользоваться которыми оно желает. Это не помешает установлению обстоя- тельств, подлежащих доказыванию, так как следователь и суд в любом случае, будет ли признано лицо потерпевшим или законным представителем, имеют возможность путем допроса получить его показания2.

Вместе с тем, А.Г. Мазалов говорит о том, что совмещение других уголовно- процессуальных функций, в частности родственниками, возможно. Например, отец ребенка, пострадавшего в результате правил вождения автомашины, может участво- вать в деле как в качестве законного представителя потерпевшего, так и в качестве свидетеля. Более того, помимо иска от имени ребенка (о признании за ним по дости- жении 14-летнего возраста права на возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности) он вправе заявить также иск от своего имени (о возмещении расходов на лечение ребенка, протезирование и т.д.). Отец несовершеннолетнего обвиняемого по тому же делу может быть свидетелем и гражданским ответчиком. Следовательно, родители несовершеннолетних могут исполнять несколько процессуальных функций3. Эта позиция не вызывает возражений. Ее придерживаются и другие авторы.

Так, Н.И. Гуковская, А.И. Долгова и Г.М. Миньковский отмечают, что отец и мать (или опекун, попечитель) равно незаменимы и в качестве свидетеля, и в качестве законных представителей подсудимого. Поэтому в течение всего производства по делу родитель, принявший на себя функции законного представителя, должен

’ См.: Ильина Н.Н. Актуальные вопросы борьбы с преступностью несовершеннолетних // Вопросы криминалистики. - М., 1962. - № 5. - С. 76, 77; Сахаров А.Б. Правонарушения подростка и закон. -М., 1967. - С. 23; Филатов A.M. Практика рассмотрения дел о преступлениях несовершеннолетних // Бюллетень Верховного Суда СССР. - 1975. - № 3. - С. 36 и др.

2 См.: Ландо А.С. Указ. соч. - С. 30 - 32.

3 См.: Мазалов А.Г. Гражданский иск в уголовном процессе. - М., 1977. - С. 81, 82.

183

выступать и в качестве свидетеля (а при необходимости - гражданского ответчика). При четком ведении производства по делу каких-либо неудобств из-за такого «двойного» или «тройного» процессуального положения родителей обвиняемого (заменяющих их лиц), как правило, не возникает1.

Однако зачастую в качестве законных представителей привлекаются не только лица, указанные в п. 8 ст. 34 УПК РСФСР (п. 12 ч. 1 ст. 5 УПК РФ), но и бабушки, дедушки, братья, сестры, иные родственники, при этом следователи выносят особые постановления о признании указанных лиц таковыми2. Думается, что такая практика является ошибочной, поскольку круг законных представителей ограничен вышеука- занной нормой3.

Немало вопросов возникало и при применении ч. 4 ст. 53 УПК РСФСР (с 01 июля 2002 г.-ч. 8 ст. 42 УПК РФ). Так, Пленум Верховного Суда СССР в Постановлении № 16 от 1 ноября 1985 г. «О практике применения судами законодательства, регламентирующего участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» в п. 4 разъяснил, что содержащийся в п. 9 ст. 34 УПК РСФСР (ч. 8 ст. 42 УПК РФ) перечень лиц, которые считаются близкими родственниками, является исчерпывающим, родственники, не указанные в этом перечне не, могут быть потерпевшими4.

Тем не менее, такое ограничение вряд ли оправдано. С. Зеленин по этому поводу приводит следующий пример. По одному из дел об убийстве суд первой инстанции признал потерпевшим по делу С. - дальнего родственника убитого, который, кроме того, понес расходы в связи с транспортировкой тела убитого на родину и его похороны. При этом суд учел также, что близкие родственники убитого из-за отда- ленности места их проживания не смогли явиться в судебное заседание. Однако Су- дебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, прекращая кассационное

1 См.: Гуковская Н.И., Долгова А.И., МинъковскийГ.М. Расследование и судебное разбирательство дел о преступлениях несовершеннолетних. - М, 1974. - С. 48.

2 См.: Шейфер С.А., Лазарева В.А. Процессуальная функция законного представителя несовершенно летнего потерпевшего на предварительном следствии // Проблемы укрепления социалистической за конности и правопорядка. - Куйбышев, 1979. - С. 106.

3 См.: Шейфер С.А., Лазарева В.А. Указ. соч. - С. 107; Гуковская Н.И., Долгова А.И., Минъковский Г.М. Указ. соч. - С. 49; Лазарева В. Защита прав и интересов несовершеннолетних потерпевших в уголовном процессе // Законность. - 1980. - № 3. - С. 49.

4 См.: Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М., 1999. - С. 246.

184

производство по жалобе С, указала в определении, что он признан потерпевшим в нарушение требований ч. 4 ст. 53 УПК РСФСР (ч. 8 ст. 42 УПК РФ), а потому не вправе обжаловать приговор1.

Кроме того, С.А. Александров совершенно справедливо и обоснованно говорит о необходимости включения в ч. 4 ст. 53 УПК РСФСР (ч. 8 ст. 42 УПК РФ) ижди- венцев погибшего, поскольку их круг не исчерпывается категорией близких родст- венников . Иждивенцами могут быть и иные лица, не находящиеся даже в отдален- ном родстве с субъектом, которому причинена смерть. К числу таковых, в частности, могут относиться свойственники, например, нетрудоспособные, нуждающиеся в помощи, отчим или мачеха (ст. 97 СК РФ). Последнее связано с тем, что преступлением им причиняется не только имущественный, но и моральный ущерб. Опрос практических работников подтверждает нашу позицию, поскольку 72% респондентов высказались аналогичным образом. В связи с этим, наиболее целесообразно здесь использовать термин «член семьи», поскольку именно этим лицам причиняется наибольший вред при гибели человека. За расширение круга лиц, обладающего правами потерпевшего в случае смерти пострадавшего, высказываются и другие ученые3.

Иногда между интересами близких родственников погибшего от преступления имеются противоречия. В таком случае, считает В.Е. Юрченко, правами потер- певшего нельзя наделять только одного из них. Здесь целесообразно предоставить права потерпевшего нескольким близким родственникам, которые будут являться выразителями каждого противоречивого интереса, представлять который следует, по согласованию, одному из них. В случае спора вопрос должен разрешаться должностными лицами, осуществляющими производство по делу. Это позволит полнее выяснить позицию потерпевшей стороны и в то же время не повлечет затруднений в расследовании и судебном разбирательстве уголовного дела. Так, например, по делу П., обвинявшемуся по ст. 103 УК РСФСР, потерпевшей была признана жена убитого. Мать погибшего, которая понесла расходы на похороны и считавшая отчасти виновной в гибели сына его жену, потерпевшей не была признана. Представляется, что правиль-

1 См.: Зеленин С. Потерпевший в состязательном процессе // Российская юстиция. - 2001. - № 3. - С. 48.

2 См.: Александров С.А. Указ. соч. - С. 39, 40.

3 См., например: Прянишников Е. Потерпевший от преступления // Законность. - 1994. - № 12. - С. 37.

185

но поступил суд, признав позднее потерпевшей также и ее1. В остальных случаях наделение правами потерпевшего одного из близких родственников погибшего от преступления не ущемит их права в уголовном процессе и не приведет к затягиванию сроков расследования и рассмотрения дела судом2. Причем, на наш взгляд, право, предусмотренное ч. 8 ст. 42 УПК РФ, наиболее целесообразно разъяснять всем близким родственникам погибшего, признавая затем потерпевшим наиболее подготовленного из них.

В новом уголовно-процессуальном законе не учтены позиции ученых по данному вопросу. Он наделяет правами потерпевшего лишь одного близкого родственника (ч. 8 ст. 42 УПК РФ), в отличие от УПК РСФСР (ч. 4 ст. 53). Такой подход зако- нодателя, на наш взгляд, вряд ли оправдан, поскольку, как уже отмечалось, не всегда все близкие родственники покойного единодушны в оценке последствий реализации прав потерпевшего одним из них. Противоречия между ними могут возникать по разным причинам. Это может быть связано с тем, что обвиняемый является родственником покойного, в связи с открытием наследства и др. Поэтому нам представляется, что в таких случаях признание потерпевшим одного близкого родственника погибшего может существенно нарушить права других. В связи с этим, есть смысл в изменении формулировки ч. 8 ст. 42 УПК РФ, которая, на наш взгляд, должна выглядеть следующим образом: «По уголовным делам, о преступлениях, последствием которых явилась смерть лица, потерпевшими должны признаваться члены его семьи».

Подводя итог сказанному, отметим, что как это ни парадоксально, но и после принятия УПК РФ проблема совершенствования правового регулирования отноше- ний родства, супружества и свойства, в уголовном судопроизводстве не может быть разрешена. Особенностью анализируемых положений в новейшем уголовно- процессуальном законодательстве является то, что они преимущественно носят дек- ларативный характер, поскольку процедура их реализации в УПК РФ надлежащим образом не прописана. Более того, законодатель допускает явные неточности в ис- пользовании соответствующей терминологии, регулируя схожие отношения по- разному. Закрепление непосредственно в УПК РФ трактовки отдельных понятий, вы-

1 См.: Юрченко В.Е. Гарантии прав потерпевшего в судебном разбирательстве. - Томск, 1977. - С. 22.

2 См.: Там же.

186

текающих из родственных, супружеских или свойственных отношений, позволило бы унифицировать практику применения таких норм и избежать многочисленных ошибок.

187

Заключение

Проведенное исследование отношений родства, супружества и свойства в уголовном судопроизводстве позволяет сформулировать следующие основные выводы, рекомендации и предложения.

  1. Гуманизм, выступая в качестве нравственного и правового принципа, ориентирует общество на реализацию общечеловеческих ценностей, способствуя отражению в отечественном законодательстве основных идей этого понятия. Некоторые из них призваны охранять неотъемлемые права личности в области отношений близких по духу и происхождению людей. В сфере уголовного судопроизводства учет от- ношений родства, супружества и свойства призван минимизировать негативные по- следствия воздействия государственных органов на личную жизнь человека. В этом одно из проявлений гуманизма уголовно-процессуального законодательства.
  2. Отношения родства, супружества и свойства неизбежно оказывают определенное влияние на ход расследования и судебного разбирательства уголовного дела, без их учета в уголовном судопроизводстве не обойтись. Указанное обстоятельство во многом определило увеличение исследуемых положений в УПК РФ, по сравнению с уголовно-процессуальным законодательством, действующим до 1 июля 2002 г., тем самым способствуя усилению в судопроизводстве частных начал. Однако столь большой объем норм (около 50), оперирующих терминами «родство», «супружество» и «свойство», законодатель не сопроводил надлежащими понятиями указанных состояний. Их точное отражение в УПК РФ позволит не только унифицировать соответствующую терминологию, но и будет способствовать устранению имеющихся противоречий, что сделает закон более понятным, а реализацию прав более доступной. Это особенно актуально в свете обновления общественных институтов, направленного на приоритетный учет интересов личности.
  3. Отношения родства, супружества и свойства всегда имели исключительно важное значение в жизни людей любой эпохи, оказывая при этом определенное влия ние на порядок судопроизводства. Являясь необходимым элементом правовых пред писаний, они во многом определяют этически допустимые способы осуществления

188 правосудия. Игнорирование родственно-семейных отношений отрицательно воспринимается обществом, что сказывается на эффективности правоприменения, зависящей, в частности, от того, насколько точно закон отражает жизненно важные потребности людей. В связи с этим, новейшее уголовно-процессуальное законодательство еще в большей степени нацелено на учет родственных, супружеских и свойственных связей как элемента гуманизации правовой деятельности. Однако большее внимание законодателя к данным вопросам никак не сказывается на качестве их нормативного регулирования. Формулируя соответствующие нормативные предписания, законодатель не обратился к историческому опыту их регламентации и применения, что говорит об отсутствии преемственности норм уголовно-процессуального права и игнорировании устоявшейся судебной практики. Многие разумные положения, выработанные наукой и практикой, законодатель не воспринял. Сложившаяся ситуация негативным образом скажется на эффективности норм уголовного судопроизводства, учи- тывающих обстоятельства внутрисемейной жизни людей.

  1. В уголовно-процессуальном законодательстве имеется достаточно большое количество норм, в той или иной степени учитывающих отношения родства, супру- жества и свойства при регулировании порядка производства по уголовным делам. Они органично включены практически во все институты уголовного судопроизводст- ва. Данные нормы имеют межотраслевой характер, они заимствованы из семейного и гражданского права. Будучи «встроенными» в уголовно-процессуальную деятель- ность, органически взаимодействуя с ней, они приобретают новое качество, что дает возможность говорить о рассматриваемых отношениях как самостоятельном право- вом явлении в уголовном судопроизводстве.
  2. В силу естественной природы и всеобщей распространенности отношений родства, супружества и свойства в жизни людей их включение в уголовное судопроизводство настолько изменяет содержание всех его этапов, что не позволяет относить эти социальные связи к числу факультативных. Многообразие проявлений родственных отношений в уголовно-процессуальной деятельности, как в прямом, так и в опо- средованном виде достаточно не изучено и не спрогнозировано. Анализ УПК РФ по- казывает, что, будучи заимствованными уголовным судопроизводством из других от-

189

раслей права, эти отношения к нему не адаптированы. Расчет на взаимную саморегуляцию уголовно-процессуальных и гражданско-семейных отношений без осознанного корректирующего влияния законодателя несостоятелен.

Глубоко личные и приоритетные в выборе правовой позиции внутриродовые (клановые) связи, усиленные национальными и религиозными влияниями, порой препятствуют деятельности сторон по объективному исследованию обстоятельств дела, фактически «блокируя» ее нормальное продвижение. Не имея однозначного внешнего проявления, необходимого для должной оценки, они зачастую выступают в качестве юридически неочевидных, скрытых импульсов, определяющих поведение участников судопроизводства.

  1. Имеющиеся проблемы правового регулирования отношений родства, суп- ружества и свойства в институте свидетельствования позволяют говорить об отсутствии нормативного развития в отраслевом законодательстве конституционного положения об освобождении участников уголовного судопроизводства от дачи показаний против супруга и близких родственников. В УПК РФ нашла отражение лишь сама норма иммунитета, дублирующая ч. 1 ст. 51 основного закона. В связи с этим, как и ранее - по УПК РСФСР, правоприменитель не получил необходимых предписаний, конкретизирующих его усмотрение и позволяющих действовать адекватно конституционному требованию.
  2. Как это ни парадоксально, но и после принятия УПК РФ проблема совер- шенствования правового регулирования отношений родства, супружества и свойства, в уголовном судопроизводстве не может быть разрешена. Особенностью анализируемых положений в новейшем уголовно-процессуальном законодательстве является то, что они преимущественно носят декларативный характер, поскольку процедура их реализации в УПК РФ надлежащим образом не прописана. Более того, законодатель допускает явные неточности в использовании соответствующей терминологии, регулируя схожие отношения по-разному. Закрепление непосредственно в УПК РФ отдельных понятий, вытекающих из родственных, супружеских или свойственных отношений, позволило бы унифицировать практику применения таких норм и избежать многочисленных ошибок. Поэтому считаем целесообразным предложить следующее:

190

Во-первых, исключить супруга и супругу из перечня близких родственников, содержащегося в п. 4 ст. 5 УПК РФ, и учитывать эти отношения в правовых нормах самостоятельно. Кроме того, закрепить в ст. 5 УПК РФ соответствующее понятие: «супруги - это лица, вступившие в брак и зарегистрировавшие свои отношения в ор- ганах ЗАГСа».

Во-вторых, в целях наиболее точного отражения родственных отношений, существующее в п. 37 ст. 5 УПК РФ понятие родственников заменить другим, а именно: «родственники - это лица, связанные общностью кровного происхождения одного от другого, либо от общего предка».

В-третьих, понятие близких лиц в законе сформулировать таким образом: «близкие лица - это родственники, супруги и свойственники, а также иные лица, жизнь, здоровье и благополучие которых дороги участникам уголовного процесса в силу сложившихся личных отношений».

  1. Отсутствие в УПК РФ определенного перечня причин неявки по вызову яв ляется пробелом законодательства, поскольку применение дознавателем, следовате лем, прокурором, судом привода в каждом конкретном случае зависит от фактически неограниченного усмотрения указанных должностных лиц, а не от нормы закона. Не обходимо законодательное закрепление некоторых обстоятельств внутрисемейной жизни людей, позволяющих оценить причину неявки по вызову в качестве уважи тельной. Конкретизация закона, во-первых, позволит полнее реализовать свои права обвиняемому, подозреваемому и другим лицам, к которым применяется привод, и, во- вторых, сузит необоснованно широкие пределы усмотрения следователя, дознавателя, прокурора, суда.

  2. Законодатель прямо не предусматривает отвод судьи, следователя, проку рора, дознавателя, и других лиц, перечисленных в главе 9 УПК РФ, по мотивам нали чия между ними отношений свойства. Между тем, родственники жены или мужа должностных лиц, осуществляющих уголовно-процессуальную деятельность, могут оказать достаточно серьезное влияние на решение по уголовному делу. Кроме того, ст. 61 УПК РФ, определяя основания отвода по мотивам родства, не ограничивает его степеней. В связи с этим возникают проблемы, связанные с отводом должностных

191

лиц, состоящих в дальних степенях родства. В УПК РФ необходимо предусмотреть правило, согласно которому судья (дознаватель, следователь, прокурор) должен подлежать отводу, если он состоит в родственных отношениях по прямой линии без ограничений, а в боковых - до четвертой степени, а также свойстве до третьей степени с любым из участников производства по уголовному делу.

  1. Меняя сложившуюся практику, УПК РФ наделяет правами потерпевшего лишь одного близкого родственника лица, погибшего от преступления (ч. 8 ст. 42). Однако при таком подходе права остальных близких родственников могут быть су- щественно нарушены. Кроме того, состав близких родственников не охватывает всех иждивенцев покойного (отчима, мачеху и др.), нуждающихся в моральной и материальной компенсации за совершенное преступление. Имеется потребность в изменении формулировки ч. 8 ст. 42 УПК РФ, которая, на наш взгляд, должна выглядеть следующим образом: «По уголовным делам, о преступлениях, последствием которых явилась смерть лица, потерпевшими должны признаваться члены его семьи».

192

Список использованной литературы

I. Нормативные акты, официальные материалы

  1. Конституция Российской Федерации. - М.: Известия, 1995. - 63 с;
  2. Конституция РСФСР 1978 г. - М: Известия, 1993. - 126 с;
  3. Всеобщая декларация прав человека / Международные соглашения и ре- комендации Организации Объединенных Наций в области защиты прав человека и борьбы с преступностью: Сборник международных документов. - М.: Акад. МВД СССР, 1989.-Вып. 1.-172 с;
  4. Конвенция о правах ребенка // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. - 1990. - № 45. - Ст. 955;
  5. Международный пакт о гражданских и политических правах / Междуна- родные соглашения и рекомендации Организации Объединенных Наций в области защиты прав человека и борьбы с преступностью: Сборник международных документов. -М.: Акад. МВД СССР, 1989. -Вып. 1. - 172 с;
  6. Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах / Международные соглашения и рекомендации Организации Объединенных Наций в области защиты прав человека и борьбы с преступностью: Сборник междуна- родных документов. - М.: Акад. МВД СССР, 1989. - Вып. 1.-172 с;
  7. Минимальные стандартные правила ООН, касающиеся отправления пра- восудия в отношении несовершеннолетних / Международные соглашения и рекомендации Организации Объединенных Наций в области защиты прав человека и борьбы с преступностью: Сборник международных документов. - М.: Акад. МВД СССР, 1989.-Вып. 1.-172 с;
  8. Гражданский кодекс Российской Федерации. Части первая, вторая и третья. - М.: Издат. ПРИОР, 2002. - 320 с;
  9. Гражданский процессуальный кодекс РСФСР. - Екатеринбург: Уральское юридическое издательство, 1998. - 176 с;
  10. Семейный кодекс РФ. - М.: ООО «ВИТРЭМ», 2001. - 72 с;
  11. Уголовно-исполнительный кодекс РФ от 8 января 1997 г. // Собрание за- конодательства РФ. - 1997. - № 2. - Ст. 198;

193

  1. Уголовно-процессуальный кодекс РФ. - М.: ООО «ВИТРЭМ», 2002. - 512 с;
  2. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. - М.: Проспект, 2001. - 240 с;
  3. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР от 15 февраля 1923 г. - М.: Го-сюриздат,
    • 135 с;
  4. Уголовный кодекс РФ. - СПб.: Виктория плюс, 2002. - 192 с;
  5. Закон РСФСР «О милиции» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. - 1991. -№ 16. - Ст. 503.;
  6. Закон РФ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» от 21 июня 1995 г. // Собрание законодательства РФ. -1995.-№29.-Ст. 2759;
  7. Закон СССР «О внесении изменений и дополнений в Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. - 1990. - № 26. - Ст. 495;
  8. Федеральный закон «О внесении изменений и дополнений в Закон РФ О статусе судей в РФ» // Собрание законодательства РФ. - 2001. -№51.- Ст. 4834;
  9. Федеральный закон «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального собрания РФ» от 24 июня 1999 г. // Собрание законодательства РФ. - 1999. -№26.-Ст. 3178;
  10. Федеральный закон «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов» // Собрание Законодательства РФ. - 1995.-№ 17.-Ст. 1455;
  11. Федеральный закон «О статусе судей в Российской Федерации» // Ведомости съезда народных депутатов РФ и Верховного совета РФ. - 1992. - № 30. - Ст. 1792;
  12. Федеральный закон от 15 ноября 1997 г. «Об актах гражданского состояния» // Собрание законодательства РФ. - 1997. - № 47. - Ст. 5340;
  13. Федеральный закон от 17 ноября 1995 г. «О прокуратуре» // Собрание за- конодательства РФ. - 1996. - № 47. - Ст. 4472.;
  14. Федеральный закон от 21 июля 1997 г. «О службе в таможенных органах РФ» // Собрание законодательства РФ. - 1997. - № 30. - Ст. 3586;

194

  1. Федеральный закон от 27 мая 1998 г. «О статусе военнослужащих» // Со- брание законодательства РФ. - 1998. - № 22. - Ст. 2331;
  2. Федеральный закон от 31 декабря 1999 г. «О выборах президента РФ» // Собрание законодательства РФ. - 2000. - № 1. - Ст. 11;
  3. Федеральный закон РФ № 144 - ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» от 12 августа 1995 г. // Собрание законодательства РФ. - 1995. - № 33. - Ст. 3349;
  4. Инструкция о порядке изъятия, учета и хранения и передачи вещественных доказательств по уголовным делам, ценностей и иного имущества органами предварительного следствия, дознания и судами от 18 октября 1989 г. № 34135 (ут- верждена Генеральным прокурором СССР, Министром Внутренних дел СССР, Ми- нистром юстиции СССР, председателем Верховного Суда СССР, Первым заместите- лем Председателя КГБ СССР);
  5. Инструкция о порядке исполнения постановлений прокуроров, следователей, органов дознания и определений судов о приводе свидетелей, обвиняемых и подсудимых: Утверждена Министерством внутренних дел СССР 7 июля 1972 г. № 110 // Сборник нормативных актов МВД России. - М.: Спарк, 1996. - 622 с;
  6. Инструкция об организации и действии местных народных судов 1918 г. / Утверждено постановлением НКЮ от 23 июля 1918 г. // Собрание Узаконений. - 1918.-№53.-Ст. 597;
  7. Положение о дипломатических и консульских представительствах на территории Союза Советских Социалистических Республик: Утв. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 мая 1966 г. № 4691 - VI // Ведомости Верховного Совета СССР. - 1966. -№ 22. - Ст. 387;
  8. Положение о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда (утверждено Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г.) //Ведомости Верховного Совета СССР. - 1981. -№ 21. -Ст. 741;
  9. Правила внутреннего распорядка Изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел: Приказ МВД РФ от 26 января 1996 г. //Российские вести. - 1996. - 18 апреля;

195

  1. Концепция судебной реформы в Российской Федерации / Сост. С.А. Па-шин. - М.: Республика, 1992. -111с;
  2. Модельный Уголовно-процессуальный кодекс (рекомендательный зако- нодательный акт государств - участников Содружества Независимых Государств) // Международные правовые акты государств - участников СНГ в области борьбы с преступностью: Сборник документов / Под общ. ред. проф. В.В. Черникова. - М.: ООО «Интел-универсал», 1999. - 640 с;
  3. Проект УПК РСФСР. - М: Министерство юстиции РСФСР, 1957. - 140 с;
  4. Проект УПК РФ, внесенный депутатами - членами Комитета Государственной Думы по законодательству и судебно-правовой реформе и принятый Государственной Думой в первом чтении 6 июня 1997 г.;
  5. Проект Федерального закона «О государственной защите потерпевших и других участников уголовного судопроизводства, свидетелей, а также иных лиц, оказывающих содействие в выявлении, предупреждении, пресечении, раскрытии, расследовании преступлений» / Зарубежный опыт правового регулирования и практика его применения по вопросам защиты участников уголовного судопроизводства: Сборник правовых актов, организационных документов и информационно - аналитических материалов / Под общ. ред. В.В. Черникова. - М.: Типогр. МВД России, 2000. - 352 с;
  6. Положение «О порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления»: Утверждено Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 июля 1976 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. - 1976. -№ 29. - Ст. 426;
  7. Положение о военных следователях 1919 г. / Утверждено приказом Реввоенсовета Республики № 1595 от 30 сентября 1919 г. // Сборник приказов РВСР 1919 г.;
  8. Положение о народном суде РСФСР 1918 г. / Утверждено декретом ВЦИК от 30 ноября 1918 г. // Собрание Узаконений. - 1918. - № 85. - Ст. 889;
  9. Положение о полковых судах 1919 г. / Утверждено декретом СНК РСФСР от 10 июля 1919 г.// Собрание Узаконений. - 1919. - № 31 - 32. - Ст. 326;
  10. Положение о революционных военных трибуналах / Утверждено декретом ВЦИК от 20 ноября 1919 г. // Собрание Узаконений. - 1919. - № 58. - С. 549;

196

  1. Положение о революционных трибуналах 1920 г. / Утверждено декретом ВЦИК от 18 марта 1920 г. // Собрание Узаконений РСФСР. - 1920. - № 22 - 23. - Ст. 115;
  2. Положение об адвокатуре / Утверждено постановлением 3-й Сессии ВЦИК IX созыва от 26 мая 1922 г. // Собрание Узаконений. - 1922. - № 36. - Ст. 425;
  3. Проект Основ уголовно-процессуального законодательства Союза ССР и союзных республик // Известия. - 1991. - 29 июня;
  4. Уставь уголовного судопроизводства / Составлен М.П. Шрамченко и В.П. Ширковымъ. - СПб.: Изд. Юрид. книж. маг. Н.К. Мартынова, 1909. - 1192 с;
  5. II. Решения судебных органов

  6. Определение Конституционного Суда РФ об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Барковского К.О. на нарушение его конституционных прав частью четвертой ст. 127 УПК РСФСР, пунктом 1 части первой статьи 6 и пунктом 3 части первой статьи 7 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» от 1 декабря 1999 г. // Собрание законодательства РФ. - 2000. - № 10.
    • Ст. 1164;
  7. Постановление № 1 Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 г. № 1 «О судебном приговоре» // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М.: СПАРК, 1999. - С. 560 с;
  8. Постановление № 10 Пленума Верховного Суда СССР от 17 декабря 1971 г. «О практике рассмотрения судами уголовных дел в кассационном порядке» от // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М.: Спарк, 1999. - 560 с;
  9. Постановление № 16 Пленума Верховного Суда СССР от 1 ноября 1985 г. «О практике применения судами законодательства, регламентирующего участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М.: «СПАРК», 1999. - 560 с;
  10. Постановление № 16 Пленума Верховного Суда СССР от 3 декабря 1976 г. «О практике применения судами законодательства по делам о преступлениях несо- вершеннолетних и о вовлечении их в преступную и иную антиобщественную дея-

197 тельность» // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М.: Спарк, 1999. - 560 с;

  1. Постановление № 4 Пленума Верховного Суда СССР от 26 апреля 1984 г. «О судебной практике по применению, изменению и отмене принудительных мер ме- дицинского характера» / Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М.: СПАРК, 1999. - 560 с;
  2. Постановление № 40 Пленума Верховного Суда РФ от 11 июня 1999 г. «О практике назначения судами уголовного наказания» // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1999. -№ 8;
  3. Постановление № 47 Пленума Верховного Суда РСФСР от 19 марта 1969 г. «О судебной практике по делам о преступлениях, составляющих пережитки местных обычаев» // Сборник постановлений Пленумов Верховных судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М.: Спарк, 1999. - 560 с;
  4. Постановление № 5 Пленума Верховного Суда РСФСР от 17 сентября 1975 г. «О соблюдении судами Российской Федерации процессуального законодательства при судебном разбирательстве уголовных дел» / Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М: СПАРК, 1999. - 560 с;
  5. Постановление № 5 Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 1990 г. «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних и о вовлечении их в преступную и иную антиобщественную деятельность» (с дополнениями, внесенными постановлением № 11 Пленума Верховного суда РСФСР от 21 декабря 1993г.) // Бюллетень Верховного суда РСФСР. - 1994. - № 3;
  6. Постановление № 7 Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних» // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2000. - № 4;
  7. Постановление № 8 Пленума Верховного суда РФ от 31 октября 1995 г. «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» / Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М.: СПАРК, 1999. - 560 с;

198

  1. Постановление №1 Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 года О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ) // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1999. - № 3. - С.З;
  2. Постановление №3 Пленума Верховного Суда РФ от 4 мая 1990 г. «О судебной практике по делам о вымогательстве» / Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. -М.:СПАРК, 1999.- 560 с;
  3. Определение № 2-0109/99 по делу Колесника // Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за 2 квартал 2000 г., утвержденный постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 4 октября 2000 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2001. - № 1;
  4. Определение № 49-098-63 по делу Никитина // Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за третий квартал 1998 г., утвержденный постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 2 декабря 1998 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. -1999.-№3;
  5. Определение Кассационной палаты № 19/1 - КП096-18сп по делу Нузие-ва и др. / Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за первый квартал 1996 года // Бюллетень Верховного суда РФ. - 1996. - № 10;
  6. Определение Кассационной палаты Верховного Суда РФ от 02 марта 1994 г. по делу Слончакова и Черникова // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1994. - № 5;
  7. Определение Кассационной палаты Верховного Суда РФ от 16 марта 2000 г. по делу Моисеева // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2001 - № 3;
  8. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 27 февраля 1997 г. по делу Кучукова // Бюллетень Верховного суда Российской Федерации. -
    • № 9;
  9. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 04 августа 1998 г. по делу Тембера // Бюллетень Верховного суда Российской Федерации. -
    • № 6;
  10. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 22 февраля 1982 г. по делу Толкачева // Бюллетень Верховного Суда РСФСР. -1982.-№5:

199

  1. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 16 октября 1997 г. по делу Пиликова // Бюллетень Верховного суда РФ- 1998. -№ 5;
  2. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 5 января 1989 г. по делу Албогачиева // Бюллетень Верховного Суда РФ. -1989. - №10;
  3. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 16 февраля 1993 г. по делу Круподерова // Бюллетень Верховного Суда РФ. -1994.- №1;
  4. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 21 декабря 1995 г. по делу Россова // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1996. - № 6;
  5. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 8 мая 1996 г. по делу Симонова // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1997. - № 4;
  6. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 10 октября 1996 г. по делу Петушкова // Бюллетень Верховного суда РФ. -1997.-№6;
  7. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 26 февраля 1998 г. по делу Грязнова, Ломакова и Тормышева // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1998. - № 8;
  8. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 12 марта 1949 г. по делу Иванченко / Сборник постановлений Пленума и оп- ределений Коллегий Верховного Суда СССР по вопросам уголовного процесса 1946 -1962 гг. - М: Юрид. лит., 1964. - 333 с;
  9. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 13 января 1951 г. по делу Казакова, Попова и др. / Сборник постановлений Пленума и определений Коллегий Верховного Суда СССР по вопросам уголовного процесса 1946 - 1962 гг. - М.: Юрид. лит., 1964. - 333 с;
  10. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 15 апреля 1953 г. по делу С. / Вопросы уголовного процесса в практике Вер- ховного Суда СССР. -М.: Госюриздат, 1955. - 325 с;

200

  1. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 11 марта 1997 г. по делу Семгерея // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1997. -№ 10;
  2. Постановление № 556 п. 95 пр. по делу Тараканова // Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за 2 квартал 1996 г., утвержденный постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 11 сентября 1996 г. // Бюллетень Верховного суда Российской Федерации. - 1997. - № 3;
  3. Постановление президиума Верховного суда Республики Башкортостан от 22 мая 1998 г. по делу Фархутдинова // Бюллетень Верховного Суда РФ.- 1999. - № 5;
  4. Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 04 июля 2000 г. по делу Слюсаренко и др. // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2001. - № 3;
  5. Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 23 апреля 1997 г. по делу Федоренко и др. // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1997. - № 10;
  6. Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 28 апреля 1993 г. по делу Ильченко // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1993. - № 8;
  7. Обзор кассационной практики Верховного Суда РФ по делам с частными протестами на определения судов о направлении уголовных дел для дополнительного расследования // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1995. - № 12;
  8. Обзор судебной практики Верховного Суда РФ по рассмотрению уголовных дел в кассационном и надзорном порядке в 1995 году // Бюллетень Верховного суда РФ. - 1996. - № 7;
  9. Обзор судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1993. - № 9;
  10. III. Книги и монографии

  11. Агаев Ф.А., Галузо В.Н. Иммунитеты в Российском уголовном процессе. - М: Изд-во «ТЕИС», 1998. - 135 с;
  12. Агешин Ю.А. Политика, право, мораль. - М.: Юрид. лит., 1982. - 160 с;
  13. Азаров В.А. Проблемы теории и практики охраны имущественных интересов личности в уголовном судопроизводстве. - Омск, ОВШМ МВД РФ, 1995. - 188 с;

201

  1. Алексеев Л.И. Единство правовых и моральных норм в социалистическом обществе. - М.: Юрид. лит., 1968. - 72 с;
  2. Алексеев Н.С. Захарченко Н.А. Закон и коммунистическая нравственность (право, мораль и правосудие). - М.: «Московский рабочий», 1975. - 126 с;
  3. Алексеев С.С. Социальная ценность права в советском обществе. - М.: Юрид. лит., 1971.-223 с;
  4. Алексеев С.С. Теория права. - М.: Изд-во «Бек», 1993. - 224 с;
  5. Алексеев С.С. Философия права. - М.: «НОРМА», 1997. - 336 с;
  6. Антимонов Б.С. Значение вины потерпевшего при гражданском право- нарушении. - М.: Госюриздат, 1960. - 275 с;
  7. Белкин Р.С, Винберг А.И. Криминалистика и доказывание (методологические проблемы). -М.: Юрид. лит., 1969. -216 с;
  8. Бербешкина З.А. Справедливость как социально - философская категория. - М.: Мысль, 1983. - 203 с;
  9. Болдырев Е.В. Меры предупреждения правонарушений несовершеннолетних в СССР. - М.: Наука, 1964. - 368 с;
  10. Брусницын Л.В. Правовое обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию. - М.: Спарк, 1999. - 106 с;
  11. Викторский СИ. Русский уголовный процесс. - М.: Типография А.И. Мамонтова и К, 1911.-239 с;
  12. Возбуждение и предварительное расследование дел о преступлениях несо- вершеннолетних / Отв. ред. Ефимичев СП. - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1982. - 99 с;
  13. Ворожейкин Е.М. Правовые основы брака и семьи. - М.: Юрид. лит., 1969.-158 с;
  14. Вуколов В.К. Производство по делам несовершеннолетних. - Ростов н/Д: МФЮЗО, 1982.-130 с;
  15. Гегель Г.В.Ф. Философия права. - М.: Мысль, 1990. - 524 с;
  16. Голъдштейн М.Л. Движение уголовного процесса. Практические примеры. - СПб.: Типография СПб. Т-ва «Трудъ», 1907. - 373 с;

202

  1. Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Котов Д. П. Судебная этика. - Воронеж: Изд-во Воронеж. Ун-та, 1973. - 271 с;

ПО. Громов Н.А., Николайченко В.В., Францифоров Ю.В. Принципы уголовного процесса. - Саратов: СВШ МВД РФ, 1997. - 94 с;

  1. Гуковская Н.И., Долгова А.И., Миньковский Г.М. Расследование и судебное разбирательство дел о преступлениях несовершеннолетних. - М.: Юрид. лит., 1974.- 208 с;
  2. Гурвич Г. Руссо и Декларация прав. Идея неотъемлемых прав индивида в политической доктрине Руссо. - Петроград: Типография Б.М. Вольфа, 1918. - 100 с;
  3. Данилин В.И., Реутов СИ. Юридические факты в советском семейном праве. - Свердловск: Изд-во Урал. Ун-та, 1989. - 155 с;
  4. Демографические проблемы семьи. - М.: Наука, 1978. - 135 с;
  5. Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса (вопросы теории и практики). -М.: Юрид. лит., 1971. - 199 с;
  6. Зайцев О.А. Правовые основы и практика обеспечения участия свидетеля на предварительном следствии / Под ред. СП. Щербы. - М.: ВНИИ МВД РФ, 1995. - 88 с;
  7. Защитительные речи советских адвокатов. - М.: Госюриздат, 1956. - 346 с;
  8. Капустин М. Теория права. Общая догматика. - М.: Типография Катковъ и К, 1868.-192 с;
  9. Каримский A.M. Проблема гуманизма в современной американской фи- лософии. - М.: Изд-во Моск. Ун-та, 1978. - 204 с;
  10. Квашис В.Е. Гуманизм советского уголовного права. - М.: Юрид. лит., 1969. - 150 с;
  11. Келина СТ., Кудрявцев В.Н. Принципы советского уголовного права. -М.: Наука, 1988.-173 с;
  12. Керимов Д.А. Философские проблемы права. - М.: Мысль, 1972. - 472 с;
  13. Кокорев Л.Д., Побегайло Г.Д. Адвокат - представитель потерпевшего в советском уголовном процессе. - Воронеж: Изд-во Воронеж. Ун-та, 1969. - 94 с;
  14. КониА.Ф. Избранные произведения. - М.: Госюриздат, 1956. - Т. 1. - 625 с;

203

  1. Кони А.Ф. Нравственные начала в уголовном процессе (общие черты судебной этики) / Под общ. ред. Базанова В.Г. // Собр. соч. в 8 т. - М.: Юрид. лит., 1967. -Т. 4.- 543 с;
  2. Королев Ю.А. Семья, государство, общество. - М.: Юрид. лит., 1971. - 190 с;
  3. Котов Д.П. Вопросы судебной этики. - М.: Знание, 1976. - 64 с;
  4. КульчарК. Основы социологии права. -М.: Прогресс, 1981. - 256 с;
  5. Кучинский В.А. Личность, свобода, право. - М.: Юрид. лит., 1978. -207 с;
  6. Ландо А.С. Представители несовершеннолетних обвиняемых в советском уголовном процессе. - Саратов: Изд. Саратовского ун-та. - 1977. - 133 с;
  7. Лукашева Е.А. Право. Мораль. Личность. - М.: Наука, 1986. - 262 с;
  8. Мазалов А.Г. Гражданский иск в уголовном процессе. - М.: Юрид. лит.,1977.- 175с;
  9. Малеин Н.С. Гражданско-правовая ответственность за причинение смерти кормильцу. - М.: Госюриздат, 1960. - 123 с;
  10. Мананкова Р.П. Правовой статус членов семьи по советскому законода- тельству. - Томск: Изд-во Том. Ун-та, 1991. - 228 с;
  11. Мананкова Р.П. Правовые проблемы членства в семье. - Томск: Изд-во ТГУ, 1985.-142 с;
  12. Михайлов В.А. Меры пресечения в российском уголовном процессе. - М.: Право и закон, 1996. - 299 с;
  13. Мордовец А.С. Социально - юридический механизм обеспечения прав человека и гражданина / Под ред. Матузова Н.И. - Саратов: СВШ МВД РФ, 1996. - 288 с;
  14. О гуманизме в науке и культуре / Под ред. П.Е. Сивоконя, В.М. Леонтьева, З.В. Кагановой. - М.: Изд-во МГУ, 1982. - 176 с;
  15. Орзих М.Ф. Право и личность. - Киев-Одесса: Вища школа, 1978. - 143 с;
  16. Перлов И.Д. Надзорное производство в уголовном процессе. - М.: Юрид. лит., 1974.-256 с;
  17. Пионтковский А.А. Учение Гегеля о праве и государстве и его уголовно- правовая теория. - М.: Госюриздат, 1963. - 468 с;

204

  1. Пичкалева Г.И. Роль морали в следственной деятельности. - М: ВИИПП, 1980.-55 с;
  2. Попков В.Д. Гуманизм советского права. - М.: Юрид. лит., 1972. - 154 с;
  3. Право и социология / Под ред. Тихомирова Ю.А., Казимирчука В.П. -М.: Наука, 1973.-359 с;
  4. Проблемы судебной этики / Под ред. М.С. Строго вича. - М.: Наука, 1974.-272 с;
  5. Протченко Б. А. Принудительные меры медицинского характера. - М.: Юрид. лит., 1976.-100 с;
  6. Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права. - Екатеринбург: Изд-во Гуманитарного университета, 1997. - 208 с;
  7. Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по советскому праву. - М: Госюриздат, 1961. - 277 с;
  8. Савицкий В.М., Потеружа И.И. Потерпевший в советском уголовном процессе.
    • М.: Госюриздат, 1963. - 171 с;
  9. Саркисянц Г.П. Защитник в уголовном процессе. - Ташкент: Узбекистан, 1971.- 252 с;
  10. Саркисянц Г.П. Процессуальное положение защитника в советском уголовном процессе. - Ташкент: Изд-во «Фан» Узбекской ССР, 1967. - 121 с;
  11. Стецовский Ю.И. Адвокат в уголовном судопроизводстве. - М: Юрид. лит., 1972.-159 с;
  12. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. - М.: «Наука», 1968.-Т. 1.-496 с;
  13. Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. - М.: Юрид. лит., 1991.- 240 с;
  14. Томин В. Т. Уголовное судопроизводство: Революция продолжается. -Горький: ГВШМ МВД СССР, 1989. - 112 с;
  15. Томин В.Т., Поляков М.П., Попов А.П. Очерки теории эффективного уголовного процесса / Под ред. проф. В.Т. Томина. - Пятигорск, 2000. - 164 с;

205

  1. Фролов И.Т. О человеке и гуманизме: Работы разных лет. - М.: Политиздат, 1989.-558 с;
  2. Экимов А.И. Справедливость и социалистическое право. -Л.: ЛГУ, 1980. -120 с;
  3. Юрченко В.Е. Гарантии прав потерпевшего в судебном разбирательстве. - Томск: Изд-во Том. Ун-та, 1977. - 139 с;
  4. Явич Л.С. Сущность права. - Л.: ЛГУ, 1985. - 207 с;
  5. IV. Статьи

  6. Адаменко В.Д. Представительство в советском уголовном процессе // Социалистическая законность. - 1972. -№ 10;
  7. Азаров В.А. Добровольное возмещение в уголовном процессе материального ущерба, причиненного преступлением // Укрепление законности предварительного расследования в условиях перестройки: Сб. науч. тр. - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1990.-169 с;
  8. Архангельский Л.М. О характере морального сознания // Вопросы философии. - 1969.-№ 5;
  9. Асташенков В.Г. Этико-правовые основы производства следственных действий // Совершенствование уголовно - процессуальной деятельности органов внутренних дел. - М.: Акад. МВД СССР, 1984. - 159 с;
  10. Асташенков В.Г. Этико-юридические гарантии прав личности в процессе реализации правовых норм на предварительном следствии // Проблемы применения правовых норм на предварительном следствии: Сб. науч. тр. - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1982.-120 с;
  11. Асташенкова Э.П. Принцип социалистического гуманизма как нравственная основа деятельности и поведения советского следователя // XXVI съезд КПСС и проблемы уголовно - процессуальной и организационной деятельности органов предварительного следствия: Сб. науч. тр. - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1982. - 136 с;

206

  1. Брусницын Л. В. Меры безопасности для содействующих уголовному правосудию: отечественный, зарубежный и международный опыт // Государство и право.-1998.-№9;
  2. Буряков А.Д. Отдача несовершеннолетних под присмотр как мера пресечения // Социалистическая законность. - 1963. - № 3;
  3. Быков В. Принципы уголовного процесса по Конституции РФ 1993 года // Российская юстиция. - 1994. - № 8;
  4. Быков В.М., Тренбак О.Н. Конституционные основания признания дока- зательств недопустимыми // Следователь. - 2001. - № 3;
  5. Вареник Ю.В. Семейные отношения как объект уголовно-правовой охраны // Проблемы обеспечения органами внутренних дел прав и ответственности граждан России в современных условиях: Сборник статей адъюнктов и соискателей. - М.: ЮИ МВД РФ, 1994. - Вып. 5. - 127 с;
  6. Васильев Л.М. О расширении гуманизации и гарантированности прав личности на предварительном следствии в советском уголовном процессе // Укрепление законности предварительного расследования в условиях перестройки: Сб. науч. тр.
    • Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1990. - 169 с;
  7. Васильев Н. О гуманизме наших законов // Социалистическая законность. -
  8. -№ 5;
  9. Васильев Ю. Право собственности супругов // Советская юстиция. -1966.- №7;
  10. Ветрова Г.Н. Закон и нравственность в уголовном судопроизводстве // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11, Право. - 1996. - № 1;
  11. Власов А. Возмещение вреда жертвам преступлений. // Законность. -2000. - № 2;
  12. Ворожейкин Е. Вина как субъективное основание ответственности в семейном праве // Советская юстиция. - 1970. - № 20;
  13. Ворожцов С. Обеспечение процессуальной безопасности потерпевшего и свидетеля // Российская юстиция. - 1996. - № 11;

207

  1. Гаспарян Н. Праву не свидетельствовать против себя нужны дополнительные гарантии // Российская юстиция. - 2000. - № 12;
  2. Голик Ю., Селиверстов В. Пределы гуманизма // Социалистическая законность.
        • № 6;
  3. Громов К, Фокина М., Конев В. Свидетельский иммунитет и его виды в Гражданском судопроизводстве // Законность. - 1996. - № 4;
  4. Громов Н., Францифоров Ю. Защита обвиняемого и проблемы ее осуще- ствления // Правозащитник. - 1998. - № 2;
  5. Даев В.Г Иммунитеты в уголовно-процессуальной деятельности // Пра- воведение. - 1992. - № 3;
  6. Добровольская Т. Судьба дел частного обвинения в связи со смертью по- терпевшего // Социалистическая законность. - 1947. - № 8;
  7. Евтеев А.А., Куцова Э.Ф., Лупинская П.А. Права и интересы свидетеля // Соц. законность. - 1974. - № 1;
  8. Зайцев О.А. Допрос в качестве свидетелей близких родственников обвиняемого // Актуальные проблемы теории и практики применения права в свете госу- дарственной программы первоочередных мер по борьбе с преступностью, укрепле- нию правопорядка в Республике Казахстан на 1993 - 1995 годы. - Республика Казах- стан. Сб. материалов межвуз. науч.-практ. конф. молодых ученых, адъюнктов и соискателей: Карагандинская ВШ МВД РК, 1995. - 230 с;
  9. Зайцев О.А. Защита участников уголовного судопроизводства в Германии // Проблемы предварительного следствия и дознания: Сб. науч. тр. - М.: ВНИИ МВД РФ, 1997.-100 с;
  10. Зайцев О.А. Правовое обеспечение участия свидетеля в доказывании // Проблемы предварительного следствия и дознания: Сб. науч. тр. - М.: ВНИИ МВД РФ, 1995.-120 с;
  11. Зайцев О.А. Свидетельский иммунитет: правовые и гуманитарные аспекты // Проблемы предварительного следствия и дознания: Сб. науч. тр. - М.: НИИ МВД РФ, 1992.-120 с;

208

  1. Зеленин С Потерпевший в состязательном процессе // Российская юстиция. - 2001.- № 3;
  2. Ильин И. А. Общее учение о праве и государстве (фрагменты) // Правоведение. - 1992.-№ 3;
  3. Ильина Л.В., Похмелкин В. А. Пределы нравственной допустимости уголовно - процессуального принуждения // Правовое принуждение в борьбе с преступностью: Межвуз. сб. науч. тр. - М.: МВШ МВД СССР, 1989. - 151 с;
  4. Ильина Н.Н. Актуальные вопросы борьбы с преступностью несовершен- нолетних // Вопросы криминалистики. - М.: Госюриздат, 1962. - № 5. - 195 с;
  5. Калъницкий В.В. Уголовно - процессуальное законодательство: (Гуманизация и опыт прошлого) // Основные направления и средства политико-правовой реформы: Тезисы докл. науч. - практ. конф. - Пермь: ВЮЗШ, 1989. - 193 с;
  6. Каляпин И.А., Шимоволос СМ. Доклад о применении пыток на территории Нижегородской области // Правозащитник. - 1998. - № 2;
  7. Карибов К.Ф., Подозреваемый, свидетель или «Подозреваемый свидетель»? Замечания по поводу практики допроса в качестве свидетелей лиц, подозреваемых в совершении преступлений, в свете Постановления Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 г. // Следователь. - 2000. - № 9;
  8. Карнеева Л.М. Свидетельский иммунитет и его значение // Основания и порядок реализации уголовной ответственности: Межвуз. сб. науч.тр. - Куйбышев: КГУ, 1989.-187 с;
  9. Карнеева Л.М., Кертэс И. Проблемы свидетельского иммунитета // Советское государство и право. - 1989. -№ 6;
  10. Касаткина С. О соотношении публичных и личных интересов в Российском уголовном процессе // Уголовное право. - 2001. - № 3;
  11. Катькало СИ. К вопросу о понятии потерпевшего в советском уголовном процессе // Вестник Ленинградского университета. - 1964. -№ 11;
  12. Кафтасьева А., Винокурова Л. Отвод защитника // Советская юстиция. -1984.- № 10;

209

  1. Кипнис Н. Законодательное регулирование свидетельского иммунитета // Российская юстиция. - 1994. - № 3;
  2. Ковтун Н.Н. Соотношение частных и публичных начал в уголовном су- допроизводстве РФ: Время выбора // Государство и право. - 1995. -№11;
  3. Козулин А.И. Об источниках прав человека // Государство и право. -1994.-№2;
  4. Кокорев Л Д. Нравственные начала судебного разбирательства // Суд и применение закона: Сб. науч. тр. - М.: ИГП, 1982. - 171 с;
  5. Колбаев Р. О праве не свидетельствовать… // Законность. - 1997. - № 10;
  6. Комиссаров В.И. О нравственных аспектах предварительного расследования преступлений // Государство и право. - 1992. - № 11;
  7. Конев В., Громов Н., Ншолайченко В. Свидетельский иммунитет в уголовном процессе // Российская юстиция. - 1997. - № 9;
  8. Копаев B.C. От формальной к гуманной законности // Следователь. -1992.-№2;
  9. Кузнецова Н.Ф., Злобин Г. А. Социальная обусловленность уголовного закона и научное обеспечение нормотворчества // Советское государство и право. -1976.- №8;
  10. Кутушев В. Возмещение ущерба по делам о хищениях, совершенных подростками // Соц. законность. - 1971. - № 2;
  11. Кутушев В. Недостатки в возмещении ущерба по делам о хищениях, со- вершенных несовершеннолетними // Советская юстиция. - 1970. - № 17;
  12. Лазарева В. Защита прав и интересов несовершеннолетних потерпевших в уголовном процессе // Законность. - 1980. - № 3;
  13. Ларин A.M. Конституция и Уголовно-процессуальный кодекс // Государство и право. - 1993. - № 10;
  14. Ларин A.M. Представители и правопреемники в уголовном процессе // Советская юстиция. - 1981. -№ 8;
  15. Леей А., Бицадзе Б. О расширении прав потерпевшего и его представителя в уголовном процессе // Советская юстиция. - 1989. - № 10;

210

  1. Летопись суда присяжных (прецеденты и факты) // Российская юстиция. -1994.-№8;
  2. Лившиц В., Прошкин Л.. Процессуальный гуманизм и инквизиция // Со- циалистическая законность. - 1990. - № 1;
  3. Ломовский В. Заметки о нравственности и праве // Правозащитник. -1995.-№4;
  4. Макарова З.В. Защита в российском уголовном процессе: понятие, виды, предмет и пределы // Правоведение. - 2000. - № 3;
  5. Макарова З.В., Шимановский В.В. Охрана прав и законных интересов потерпевшего
    • важная задача уголовного судопроизводства // Проблемы укрепления социалистической законности и правопорядка: Межвуз. сб. науч. тр. - Куйбышев: КГУ, 1979. - 168 с;
  6. Мамедова Х.А. Институт отводов в советском уголовном судопроизводстве // Суд и применение закона: Сб. науч. тр. - М.: ИГП, 1982. - 171 с;
  7. Мамыкин А.С. О расширении гарантий права обвиняемого на защиту // Развитие и применение уголовно-процессуального законодательства (к 25-летию УПК РСФСР). - Воронеж: Изд-во Воронеж. Ун-та, 1987. - 198 с;
  8. Мананкова Р.П. Проблемы правового статуса «других» членов семьи // Вопросы теории и практики гражданско-правового регулирования: Сб. статей / Под ред. В.Ф. Воловича, Б.Л. Хаскельберга, В.Н. Щеглова. - Томск: Изд-во Том. Ун-та, 1987.-227 с;
  9. Масленникова Л.Н. О соотношении общественных и частных интересов в уголовном судопроизводстве // Духовность. Правопорядок. Преступность / Материалы научно практической конференции. - М: Акад. МВД РФ, 1996. - 245 с;
  10. Махов В. Свидетель - не подозреваемый // Законность. - 2001. - № 1;
  11. Меркушов А.Е. О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях несовершеннолетних // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2000. - № 6;
  12. Меркушов А.Е. О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 105 УК РФ // Бюллетень Верховного Суда РФ. -1999.-№ 6;

211

  1. Москалъкова Т.Н. О проблемах защиты свидетелей // Зарубежный опыт правового регулирования и практика его применения по вопросам защиты участников уголовного судопроизводства: Сборник правовых актов, организационных документов и информационно - аналитических материалов / Под общ. ред. В.В. Черникова. -М.: ГУП «Типогр. МВД России», 2000. - 352 с;
  2. Москалъкова Т.Н. Справедливость как главный нравственный критерий уголовно-процессуальной деятельности // Духовность. Правопорядок. Преступность. Материалы научно практической конференции. - М.: Акад. МВД РФ,
    • 245 с;
  3. Нечаева A.M. Семья как самостоятельный объект правовой охраны // Го- сударство и право. - 1996. - № 12;
  4. Никандров В. Об основаниях отвода защитника // Советская юстиция. -1983.-№ 14;
  5. Новгородцев П. Право и нравственность // Правоведение. - 1995. - № 6;
  6. Новобратский Л. Законный представитель несовершеннолетнего в уголовном процессе // Советская юстиция. - 1962. - № 24;
  7. Петрухин И. Публичность и диспозитивность в уголовном процессе // Российская юстиция. - 1999. -№ 3;
  8. Петрухин И.Л. Конституционный статус личности в сфере уголовного судопроизводства (социально-экономические и политические права) // Проблемы охраны прав и законных интересов личности в социалистическом уголовном праве и процессе: Сборник научных трудов. - Ярославль: ЯрГУ, 1985. - 162 с;
  9. Посник B.C. К вопросу о поводах и основаниях для возбуждения производства по вновь открывшимся обстоятельствам // Труды высшей следственной школы МВД СССР. - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1971. - Вып. 5. - 183 с;
  10. Посник ВС. Отдача несовершеннолетнего под присмотр на предварительном следствии // Расследование преступлений несовершеннолетних следователями МВД СССР. - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1980. - 197 с;
  11. Потапова Л.Ю. Правовые аспекты реализации осужденными социально полезных связей с родственниками // Реализация гуманистических начал решений XXVII съезда КПСС и XIX Всесоюзной партийной конференции по совершенствова-

212

нию правовой системы в сфере исполнения уголовно-правовых мер воздействия и исправления осужденных / Материалы Всесоюзной научно-практической конференции. - Рязань: РВШ МВД СССР, 1989. - 340 с;

  1. Похмелкин В.В. Принцип гуманизма и уголовно - правовое принуждение // Правовое принуждение в борьбе с преступностью: Межвуз. сб. науч. тр.- М.: МВШ МВД СССР, 1989.-151 с;
  2. Прянишников Е. Потерпевший от преступления // Законность. - 1994. -№12;
  3. Рагинский М.Ю., Минъковский Г.М. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР // Социалистическая законность. - 1960 - № 12;
  4. Радько Т.Н. Политика, право и свобода личности (некоторые аспекты взаимодействия) // Правовая охрана интересов личности в советском государстве: Труды ВСШ МВД СССР. - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1972. - Вып. 6. - 175 с;
  5. Ратинов А. Лжесвидетельство и борьба с ним // Соц. законность. - 1974. -№5;
  6. Ратинов А., Зархин Ю. Следственная этика // Социалистическая законность. -
  7. -№ 10;
  8. Рожков СП. Свидетельский иммунитет в уголовном процессе // Совер- шенствование законодательной и правоприменительной деятельности в сфере борьбы с правонарушениями: Межвуз. сб. науч.тр. - Омск: ОВШМ МВД РФ, 1994. - 179 с;
  9. Руднев В. Иммунитеты в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. -
  10. -№ 8;
  11. Скрипченко Б.В. Вред как основание признания потерпевшим // Потерпевший от преступления / Отв. ред. П.С. Дагель. - Владивосток, 1974. - С. 179;
  12. Смирнов Д. Пределы свидетельского иммунитета // Законность. - 1998. -№2;
  13. Строгович М.С Актуальные вопросы судебной этики // Совершенствование законодательства о суде и правосудии. - М., 1985. - С. 4.;
  14. Ульянова Л. Отвод адвоката - защитника // Законность. - 1984. - № 9;

213

  1. Филатов A.M. Практика рассмотрения дел о преступлениях несовершен- нолетних // Бюллетень Верх. Суда СССР. - 1975. - № 3;
  2. Фокина М., Громов К, Конев В. Свидетельский иммунитет и его виды в гражданском судопроизводстве // Законность. - 1996. - № 4;
  3. Хомич В. Применение норм свидетельского иммунитета в отношении обвиняемого и подозреваемого // Законность. - 1997. - № 7;
  4. Хомич В. Применение норм свидетельского иммунитета в отношении обвиняемого и подозреваемого // Законность. - 1997. - № 7;
  5. Чебурахин Г. Возмещение ущерба по делам о хищениях государственной и общественной собственности // Социалистическая законность. - 1950. -№ 9;
  6. Чечеткина 3. Возмещение материального ущерба, причиненного пре- ступлением. // Уголовное право. - 1998. - № 2;
  7. Чечеткина 3. Решения по искам о возмещении вреда, причиненного не- совершеннолетними // Советская юстиция. - 1973. - № 6;
  8. Чувилев А. Применение конституционных норм в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. - 1994. - № 2;
  9. Чувилев А. Строго соблюдать законность при задержании подозреваемого в совершении преступления // Социалистическая законность. - 1968. - № 2;
  10. Шейфер С.А., Лазарева В.А. Процессуальная функция законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего на предварительном следствии // Проблемы укрепления социалистической законности и правопорядка: Межвуз. сб. науч. тр. - Куйбышев: КГУ, 1979. - 168 с;
  11. Шимановский В. Новое в процедуре разъяснения прав участников процесса на предварительном следствии // Законность. - 1996. - № 2;
  12. Щерба С, Зайцев О., Сарсенбаев Т. Потерпевший в беспомощном состоянии: особенности судебного разбирательства // Российская юстиция. - 1995. - № 5;
  13. V. Авторефераты и диссертации

  14. Безруков С.С. Оценочные понятия и термины в уголовно- процессуальном законодательстве // Дис. ..канд. юрид. наук. - Омск, 2001. - 220 с;

214

  1. Булатов В.А. Обеспечение следователем прав, законных интересов и безопасности потерпевших и свидетелей // Автореф. дис.канд. юрид. наук. - Волго- град: ЮИ МВД РФ, 1999. - 27 с;
  2. Белый И.В. Свидетельский иммунитет в уголовном процессе // Автореф. дис.. .канд. юрид. наук. - М.: АУ МВД РФ, 2000. - 20 с;
  3. Горленко СВ. Общие условия производства предварительного следствия в уголовном процессе (понятие, история и современность) // Автореф. дис.канд. юрид. наук. - М.: Юрид. акад., 2001. - 22 с;
  4. Демченко Е.В. Участие потерпевшего и его представителя в доказывании // Автореф. дис.канд. юрид. наук. - М.: Юрид. акад. МВД РФ, 2001. - 28 с;
  5. Дражкина И.В. Нравственные принципы следственной деятельности // Автореф. дис.канд. юрид. наук. -Минск: БГУ, 1984. - 14 с;
  6. Зайцев О. А. Теория и практика участия свидетеля в уголовном процессе // Автореф. дис.канд. юрид. наук. - М.: НИИ МВД РФ, 1993. - 24 с;
  7. Масленникова Л.Н. Публичное и диспозитивное начала в уголовном судопроизводстве России // Автореф. дис.. .докт. юрид. наук. - М.: АУ МВД РФ, 2000. - 46 с;
  8. Прокофьева СМ. Гуманистические начала уголовного судопроизводства // Автореф. дис.канд. юрид. наук. - СПб.: СПб Ун-т МВД РФ, 1999. - 18 с;
  9. VI. Учебная и справочная литература

  10. Адамов Ю. Борьба с лжесвидетельством. - М.: Юрид. лит., 1983. - 153 с;
  11. Александров С.А. Правовые гарантии возмещения ущерба в уголовном процессе (досудебные стадии). - Горький, ГВШМ МВД СССР, 1976. - 124 с;
  12. Антокольская М.В. Семейное право. - М.: Юристъ, 1997. - 366 с;
  13. Барулин B.C. Социальная философия. - М.: Изд-во МГУ, 1993. - Ч. 1. -334 с;
  14. Барулин B.C. Социальная философия. - М.: Изд-во МГУ, 1993. - Ч. 2. -236 с;
  15. Безлепкин Б.Т. Имущественные правоотношения в стадии предварительного расследования. - Горький, ГВШМ МВД СССР, 1976. - 39 с;

215

  1. Большой толковый словарь русского языка / Сост. и гл. ред. Кузнецов С.А. - СПб.: Норинт, 1998. - 1537 с;
  2. Бошко В.И. Очерки советского семейного права. - Киев: Вища школа, 1952.- 131 с;
  3. Брагина Л.М. Итальянский гуманизм. - М.: «Высшая школа», 1977. -254 с;
  4. Васильев Н.В. Принципы советского уголовного права. - М: ВЮЗИ, 1983.-60 с;
  5. Васюкова И.А. Словарь иностранных слов. - М.: ACT - ПРЕСС, 1999. -640 с;
  6. Вопросы уголовного права и процесса в практике Верховных Судов СССР и РСФСР. 1938 - 1978гг. / Сост. Бородин СВ., Левицкий Г.А. - М: Юрид. лит., 1980.- 470 с;
  7. Вопросы уголовного процесса в практике Верховного суда СССР. - М.: Госюриздат, 1955. - 235 с;
  8. Гуткин И.М. Актуальные вопросы уголовно-процессуального задержания. - М.: Академия МВД СССР, 1980. - 89 с;
  9. Гуткин И.М. Меры пресечения в советском уголовном процессе. - М.: ВШ МООП РСФСР, 1963. - 43 с;
  10. Гуткин И.М. Участие защитника на предварительном следствии в советском уголовном процессе. - М.: ВШ МООП РСФСР, 1966. - 72 с;
  11. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. - М.: Русский язык, 1955.-Т. 4-683 с;
  12. Доказывание в уголовном процессе: Традиции и современность / Под ред. В.А. Власихина. - М.: Юристь, 2000. - 272 с;
  13. Дорохов В.Я. Показания потерпевшего как доказательства в уголовном процессе. - М.: Госюриздат, 1959. - 118 с;
  14. Жидков В.Г., Ярцев Р.В. Судебный контроль за законностью и обосно- ванностью ареста: По материалам законодательства и судебной практики. - Саратов: СЮИ МВД РФ, 1998. - 60 с;

216

  1. Иоффе О.С. Советское гражданское право. - Л.: ЛГУ, 1965. - Ч. 3. - 221 с;
  2. История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и прокуратуры 1917- 1954 гг. Сборник документов / Под ред. Го-лунского С.А. - М.: Госюриздат, 1955. - 635 с;
  3. Кальницкий В.В. Следственные действия. - Омск: ОмА МВД РФ, 2001. -104 с;
  4. Комментарий к Семейному кодексу РФ / Отв. Ред. И.М. Кузнецова. -М.: Изд-во «Бек», 1996. - 512 с;
  5. Комментарий к Федеральному закону о содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений / Под ред. П.Г. Мищенкова. -М.: Изд-во «Бек»,
    • 234 с;
  6. Матвеев Г.К. Советское семейное право. - М.: Юрид. лит., 1985. - 208 с;
  7. Медведев М.Ф., Травкин А.А. Имущественная ответственность за вред, причиненный преступными действиями несовершеннолетних. - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1985.-28 с;
  8. Международное право в документах / Сост. Блатова Н.Т. - М.: Юрид. лит., 1982.-853 с;
  9. Миньковский Г.М. Особенности расследования и судебного разбирательства дел о несовершеннолетних. -М.: Госюриздат, 1959. - 208 с;
  10. Михайлова Т.А. Производство по применению принудительных мер медицинского характера. - М.: ВНИИ проблем укрепления законности и правопорядка, 1987.-74 с;
  11. Мордовец А.С, Магомедов А.А., Силантьева Л.В., Чинчиков А.А. Права человека и деятельность органов внутренних дел. - Саратов: СВШ МВД РФ, 1994. -228 с;
  12. Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под общ. ред. В.М. Лебедева. - М.: Спарк, 1997. - 788 с;
  13. Николюк В.В., Кальницкий В.В. Уголовно-процессуальная деятельность по применению принудительных мер медицинского характера. - Омск: ОВШМ МВД СССР, 1990.-40 с;

217

  1. Никулин СИ. Нравственные начала уголовного права. - М.: Учеб. - метод. центр МВД РФ, 1992. - 70 с;
  2. Ной И.С Охрана чести и достоинства личности в советском уголовном праве. - Саратов: Изд-во Сарат. Ун-та, 1959. - 198 с;
  3. Ожегов СИ. Словарь русского языка. - М.: Русский язык, 1988. - 750 с;
  4. Ожегов СИ., Шведова НЮ. Толковый словарь русского языка. - М.: Азбуковник, 1997. - 944 с;
  5. Очередин В.Т. Обеспечение законности при расследовании преступлений несовершеннолетних следователями органов внутренних дел. - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1990.-82 с;
  6. Панкратов В.А. Законное представительство как уголовно - процессуальный институт. - М.: ЮИ МВД РФ, 1994. - 45 с;
  7. Радаев В.В. Расследование преступлений, совершенных лицами с психи- ческими недостатками. - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1987. - 64 с;
  8. Российское законодательство X - XX веков. В девяти томах / Под общ. ред. О.И. Чистякова. - М.: Юрид. лит., 1985. - Т. 3. - 511 с;
  9. Российское законодательство X - XX веков. В девяти томах / Под общ. ред. О.И. Чистякова-М.: Юрид. лит., 1984. -Т. 1. -430 с;
  10. Российское законодательство X - XX веков. В девяти томах / Под общ. ред. О.И. Чистякова. - М.: Юрид. лит., 1991. - Т. 8. - 495 с;
  11. Российское законодательство X - XX веков. В девяти томах / Под общ. ред. О.И. Чистякова - М.: Юрид. лит., 1985. - Т. 2. - 519 с;
  12. Ружже В.Л., Елисеева И.И., Кадибур Т.С. Структура и функции семейных групп.-М.: Юрид. лит., 1983.-131 с;
  13. Рыбалъская В.Я. Особенности производства по делам о преступлениях несовершеннолетних. - Иркутск, 1972. - 119 с;
  14. Рясенцев В.А. Советское семейное право. - М.: Юрид. лит., 1982. - 255 с;
  15. Сахаров А.Б. Правонарушения подростка и закон. - М.: Госюриздат, 1967.-85 с;

218

  1. Сборник постановлений и определений Верховного Суда РСФСР. - М.: Известия, 1989-1039 с;
  2. Сборник постановлений Пленума и определений Коллегий Верховного Суда СССР по вопросам Уголовного процесса 1946-1962 гг. - М.: Юрид. лит, 1964. -333 с;
  3. Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М.: Спарк, 1999. - 560 с;
  4. Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М.: Спарк, 1999. - 560 с;
  5. Свердлов Г.М. Советское семейное право. - М.: Госюриздат, 1951. - 223 с;
  6. Семенов Ю.И. Происхождение брака и семьи.- М.: Мысль, 1974. - 309 с;
  7. Словарь русского языка: В 4-х т. / Под ред. А.П. Евгеньевой. - М.: Русский язык,
    • Т. 3. - 752 с;
  8. Смыслов В.И. Свидетель в советском уголовном процессе. - М.: Высшая школа,
    • 160 с;
  9. Тимановскш А. Сборник толкований русских юристов к судебным уставам императора Александра второго. - Варшава: Типография К. Ковалевского, 1892. - 651 с;
  10. Тимановскш А. Судебные Уставы Императора Александра второго с толкованиями, извлечениями из отечественной юридической литературы. - М: Типо- графия А.И. Мамонтова и К, 1885. - 820 с;
  11. Уголовный процесс. Учебник для вузов / Под ред. проф. П.А. Лупинской. - М.: Юристь, 1995. - 554 с;
  12. Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под ред. В.П. Божьева. - М.: Спарк, 1998.-691 с;
  13. Философский словарь / Под ред. Фролова И.Т. - М.: Политиздат, 1987 -588 с;
  14. Философский энциклопедический словарь / Под ред. Л.Ф. Ильичева. -М.: Советская энциклопедия, 1983. - 839 с;
  15. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. - СПб.: Альфа, 1996.-Т. 1.-552 с;

219

  1. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. - СПб.: Альфа, 1996.-Т. 2.-606 с;
  2. Харчев А.Г. Брак и семья в СССР. - М.: Госюриздат, 1964. - 83 с;
  3. Хрестоматия по Всеобщей истории государства и права / Под ред. Батыра К.И. и Поликарповой Е.В. - М.: Юристь, 1996. - Т. 1. - 392 с;
  4. Хрестоматия по уголовному процессу России: Учебное пособие / Автор сост. Куцова Э.Ф. - М.: Городец, 1999. - 272 с;
  5. Челъцов М.А. Советский уголовный процесс. - М.: Госюриздат, 1951. -839 с;
  6. Челъцов-Бебутов М.А. Курс советского уголовно-процессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. - М.: Госюриздат, 1957. - Т. 1. - 839 с;
  7. Швецов В.И. Исполнение приговора в советском уголовном процессе. — М.:ВЮЗИ, 1982.-51 с;
  8. Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.).
    • М.: Спарк, 1995. - 556 с;
  9. Шишкин А.Ф. Основы марксистской этики. - М: Мысль, 1961. - 268 с;
  10. Шрамченко Л.П., Ширковой В.П. Устав уголовного судопроизводства с позднейшими узаконениями, законодательными мотивами, разъяснениями прави- тельствующего сената и циркулярами Министерства юстиции. - Рига: Издание кни- гоиздательства и книжного магазина Давида Гликсмана, 1923. - 1412 с;
  11. Щегловитов С.Г. Судебные уставы Императора Александра II с законо- дательными мотивами и разъяснениями. Устав уголовного судопроизводства. - СПб.: Типография М.М. Стасюлевича, 1887. - 1143 с;
  12. Щерба СП., Зайцев О.А. Охрана прав потерпевших и свидетелей по уголовным делам. - М.: Спарк, 1996. - 123 с;
  13. Щерба СП., Сарсенбаев Т.Е., Зайцев О.А. Потерпевший в беспомощном состоянии: особенности предварительного следствия. - М.: ВНИИ МВД РФ, 1996. - 156 с.