lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Карякин, Евгений Александрович. - Проблемы процессуального доказывания в российском уголовном судопроизводстве на основе принципа состязательности: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Оренбург, 2002 176 с. РГБ ОД, 61:03-12/15-5

Posted in:

Оренбургский государственный аграрный университет

На правах рукописи

Карякин Евгений Александрович

Проблемы процессуального доказывания в российском уголовном судо- производстве на основе принципа состязательности

12.00.09 — уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на соискание ученой степени

/ кандидата юридическюс’наук

Оренбург, 2002

Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор, Заслуженный юрист РФ А.П. Гуськова

2

Оглавление

Введение 3-12

Глава 1. Доказывание — процессуальный путь познания истины в уголов ном процессе 13-65

1.1. Сущность и содержание доказывания 13-41 1.2. 1.3. К вопросу о цели доказывания в современном российском уголовном 1.4. процессе 42-59

Глава 2. Процессуально-правовые гарантии, обеспечивающие защиту прав личности при доказывании 60-97

2.1. Понятие процессуально-правовых гарантий в уголовном процессе 60-81 2.2. 2.3. Уголовно-процессуальные функции и их значение в процессе доказывания 82-94 2.4. Глава 3. Принцип состязательности как гарантия защиты прав и законных интересов личности при доказывании 95-140

3.1. Состязательность в уголовном судопроизводстве: история, современность, перспектива развития 95-108 3.2. 3.3. Реализация состязательности и осуществление функции защиты прав 3.4. личности в досудебных и судебных стадиях процесса 109-140

Заключение 141 -144

Список использованных источников 145-161

Приложения 162-176

3

Введение

Актуальность темы. В Конституции Российской Федерации1 отражены общепризнанные и закрепленные в ряде международно-правовых документов положения, которые определены как приоритетные начала для реформирования государственной и общественной жизни России. Конституция РФ в ч. 3 ст. 123 закрепила, что судопроизводство в Российской Федерации осуществляется на основе состязательности. Сегодня этот принцип обоснованно признается основополагающим для всего уголовного процесса, потому как его предназначение - обеспечить необходимую защиту прав и законных интересов граждан, участвующих в уголовном процессе. Поскольку доказывание представляет собой стержень всей уголовно-процессуальной деятельности, данный принцип, закре- пленный в принятом в декабре 2001 года Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации2 становится основополагающим в доказывании, и тем самым предопределяет отношения, возникшие между сторонами обвинения и защиты, а также судом, разрешающим дело по существу.

Учитывая, что УПК РФ внес существенные изменения в процесс доказы- вания, например, предоставил право защитнику собирать доказательства на начальном этапе судопроизводства и др., то соответственно появляется ряд существенных моментов, нуждающихся в непосредственном научном осмыслении и практическом решении.

Известно, что в доказательственную деятельность вовлекаются субъекты, которые движимы противоположными интересами. Так, одни участники уголовного судопроизводства отстаивают публичный интерес, другие - частный. Понятно, что эти интересы зачастую могут быть противоположны. Поэтому исследование процесса доказывания в аспекте процессуальных функций, несомненно, будет представлять особый интерес.

1 Далее - Конституция РФ.

2 Далее-УПК РФ.

4

Особое значение приобретает вопрос о цели доказывания в уголовном процессе, поскольку от его решения зависит то, каким станет в будущем уго- ловное судопроизводство по своей форме и структуре. Как в более ранние времена, так и в настоящий период, в ходе критического переосмысления многих положений уголовно-процессуальной науки, данный вопрос остается «эпицентром» в научных спорах.

Провозгласив Российскую Федерацию демократическим государством, Конституция РФ тем самым утвердила режим плюрализма (множественности) мнений как неотъемлемое свойство демократии. Множественность истин в контексте уголовного судопроизводства, как думается, несовместима с утверждением объективной истины. Только в режиме плюрализма, открывающего свободу конкуренции истин, возможна состязательность в уголовном процессе. Связанные с концепцией объективной истины постулаты о том, что «каждый совершивший преступление» должен быть подвергнут справедливому наказанию, и вместе с тем ни один невиновный не должен быть привлечен к уголовной ответственности и осужден, с принятием УПК РФ уходят в прошлое.

Следует признать, что УПК РФ ознаменовал зарождение в современном российском уголовном процессе понятия конвенциальнои и процессуальной истин. Во-первых, об этом свидетельствует институт, закрепленный в главе 40 УПК РФ «Особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением», иначе называемый сговором (сделкой) о признании. Во-вторых, доказывание, имеющее своей целью установление процессуальной истины, включает в себя оперирование юридическими презумпциями, которые нашли отражение в УПК РФ. В- третьих, вполне логично с позиции принципа состязательности и указанных концепций истины выглядит норма, содержащаяся в ст. 90 УПК РФ, устанавливающая преюдициальное значение для конкретного дела приговора, вынесенного судом по уголовному делу.

5

Все вышесказанное с полным основанием позволяет заключить, что не- обходимо формировать особое направление в науке уголовно- процессуального права, в рамках которого было бы чрезвычайно актуальным развивать проблемы уголовно-процессуального доказывания на основе принципа состязательности как в досудебном и судебном производстве по делу.

Степень научной разработанности темы. Проблемы, связанные с дока- зыванием и доказательствами всегда были на острие пера ученых- процессуалистов. В дореволюционный период разработкой теории доказа- тельств занимались такие видные правоведы того времени как: Л.Е. Владимиров, Н.Н. Розин, В.К. Случевский, В.Д. Спасович, И.Я. Фойницкий и другие. Их работы в основном касались проблем доказательственного права на основании Устава уголовного судопроизводства 1864 года. Эта плеяда ученых внесла весомый вклад в развитие науки уголовного процесса, о чем свидетельствует то обстоятельство, что поставленные ими вопросы до сих пор находятся в центре особого внимания.

В период советского государства теория доказательств предстала как раз- витое учение в науке уголовного процесса и насчитывала наряду с фундаментальным трудом «Теория доказательств в советском уголовном процессе» десятки работ монографического характера. Значителен вклад в развитие советской теории доказательств таких ученых как: В.Д. Арсеньев, Р.С. Белкин, А.И. Винберг, С.А. Голунский, В.Я. Дорохов, Н.В. Жогин, Л.М. Карнеева, Г.И. Ко-чаров, A.M. Ларин, П.А. Лупинская, Г.М. Миньковский, И.Б. Михайловская, И.Л. Петрухин, А.Р. Ратинов, С.С. Степичев, М.С. Строгович, В.Г. Танасевич, А.И. Трусов, М.А. Чельцов, А.А. Эйсман, Н.А. Якубович и другие.

В настоящее время, когда происходит последовательная реализация таких принципов как состязательность сторон, презумпция невиновности, охрана прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве, обеспечения подозреваемому (обвиняемому) права на защиту и др., авторы продолжают высказывать предложения о том, как следует реформировать российское правосудие. Суждения ученых оказываются во многих случаях прямо противоположными - часть авторов требует сохранить основополагающие моменты советского уголовного процесса, приводя в качестве одного из доводов преемст-

6

венность, другие авторы предлагают расширить состязательные начала, наделить защитника правом собирания доказательств, в том числе и путем «параллельного расследования», правом составления «защитительного заключения», внедрить в практику некоторые положения англо- саксонского доказательственного права. Факт принятия УПК РФ позволяет заключить, что правота в споре принадлежит именно второй группе ученых-процессуалистов, что указывает на то, что прогрессивные идеи продолжат свое развитие, а посему их всестороннее исследование только начинается. Поэтому наша попытка принять участие в этом и предопределила намерения исследовать наиболее актуальные вопросы современного уголовно-процессуального права.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования являются об- щественные отношения, возникающие при осуществлении доказывания на основе принципа состязательности при производстве по уголовным делам в Российской Федерации. Предметом исследования выступает уголовно- процессуальное регулирование правоотношений, возникающих при осуществлении доказывания по уголовным делам на основе принципа состязательности. Цель и задачи исследования. Целью данного диссертационного исследования является дальнейшая разработка проблем уголовно-процессуального доказывания на основе принципа состязательности, закрепленного Конституцией РФ и УПК РФ.

Для решения указанной цели в работе предпринимаются усилия решить следующие задачи:

исследовать понятия познание и доказывание, а также проблему их соотношения в уголовном процессе;

проанализировать вопрос о цели доказывания на основе УПК РФ; рассмотреть концепцию разделения уголовно-процессуальных функций и их значение для процесса доказывания; осветить существующие концепции истины в уголовном процессе на основе принципа состязательности;

охарактеризовать и провести сравнительный анализ процессуальных возможностей стороны защиты;

7

рассмотреть процессуально-правовые гарантии, обеспечивающие защиту прав личности при доказывании;

исследовать принцип состязательности в досудебном и судебном О производстве как важную гарантию защиты прав и законных ин-

тересов личности при доказывании. Теоретической и методологической основой исследования являются общенаучные и частно-научные методы: методы количественного анализа, сис темный, исторический, логико-юридический метод, сравнительно-правовой ме тод, конкретно-социологический (интервьюирование, обобщение материалов судебной практики, изучение статистических данных). ;**} Общетеоретической основой исследования явились труды многих извест-

ных ученых. Весомый вклад в раскрытие различных его аспектов внесли: Л.Б. Алексеева, В.Д. Арсеньев, А.Р. Белкин, Р.С. Белкин, В.М. Бозров, А.Д. Бойков, Л.В. Виницкий, Л.М. Володина, В.К. Гавло, А.П. Гуськова, К.Ф. Гуценко, А.А. Давлетов, В.Г. Даев, И.Ф. Демидов, B.C. Джатиев, Е.А. Доля, З.Д. Еникеев, 3.3. Зинатуллин, Т.З. Зинатуллин, Н.М. Кипнис, Н.Н. Ковтун, Л.Д. Кокорев, Ю.В. Кореневский, Г.П. Корнев, Ф.М. Кудин, А.В. Кудрявцева, Н.П. Кузнецов, СВ. ?^ Курылев, Э.Ф. Куцова, В.В. Лазарева, Ю.Д. Лившиц, П.А. Лупинская, З.В. Ма-

карова, Л.Н. Масленникова, Е.Б. Мизулина, С.Д. Милиции, Т.Г. Морщакова, Я.О. Мотовиловкер, Н.Г. Муратова, Ю.К. Орлов, С.А. Пашин, И.Л. Петрухин, А.В. Смирнов, В.П. Смирнов, Ю.И. Стецовский, М.С. Строгович, А.И. Трусов, И.В. Тыричев, Л.Т. Ульянова, Ф.Н. Фаткуллин, М.А. Чельцов-Бебутов, B.C. Шадрин, С.А. Шейфер, П.С. Элькинд и другие ученые. Эмпирической базой исследования послужили: международно-правовые документы; / - Конституция Российской Федерации 1993 года;

современное и ранее действующее уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации (РСФСР);

8

уголовно-процессуальное законодательство ФРГ, Республики Беларусь, Республики Казахстан и других государств;

опубликованная практика Конституционного Суда Российской Федерации; данные обобщения 297 уголовных дел из опубликованной судебной прак- тики Верховного Суда Российской Федерации;

данные обобщения 226 уголовных дел, рассмотренных Оренбургским об- ластным судом за период с 1997 - 2001 годы в кассационном и надзорном порядке;

данные, полученные в результате анкетирования и интервьюирования доз- навателей, следователей, прокуроров, судей и адвокатов г. Оренбурга и Оренбургской области (всего - 137 человек). Научная новизна диссертационного исследования обусловлена, прежде всего, тем, что на монографическом уровне исследуются актуальные проблемы уголовно- процессуального доказывания с позиции конституционного принципа состязательности сторон, закрепленного в УПК РФ, в досудебном и судебном производстве, а также приоритета прав и законных интересов личности. Настоящая работа - это первое в современной юридической науке диссертационное исследование по новой и весьма сложной научной проблеме в российском уголовно-процессуальном праве. В диссертации комплексно исследуются проблемы доказывания в российском досудебном и судебном судопроизводстве на основе принципа состязательности сторон, формулируются конкретные предложения по совершенствованию уголовно- процессуального законодательства в плане утверждения принципа состязательности уголовного судопроизводства.

Диссертантом на защиту выносятся следующие теоретические поло- жения:

  1. Предлагается четырехзвенная схема процесса доказывания, получившая развитие в связи с включением в процесс доказывания такого элемента как «использование доказательств».

9

  1. Предлагается внести в главу 11 «Доказывание» УПК РФ статью: “Ис- пользование доказательств”: Доказательства, удовлетворяющие положениям настоящего Кодекса о собирании, проверке и оценке доказательств могут быть применены в целях проверки иных доказательств; получения новых доказательств; моделирования механизма преступления; обоснования, принимаемых решений по делу; преодоления противодействия расследо- ванию и в иных целях, не противоречащих назначению уголовного судо- производства.
  2. Обозначен более детализированный перечень доказательств, полученных с нарушением требований УПК РФ (п.З ч.2 ст. 75 УПК РФ): 3) иные дока- зательства, полученные путем лишения или стеснения законных прав уча- стников уголовного судопроизводства или с нарушениями иных требований настоящего Кодекса, повлиявшими или могущими повлиять на досто- верность полученных сведений, в связи:
  3. С применением насилия, угроз, обмана, а равно иных незаконных действии;
  4. С использованием заблуждения лица, участвующего в уголовном су- допроизводстве, относительно своих прав и обязанностей, возникшего вследствие неразъяснения, неполного или неправильного ему их разъясне- ния;
  5. С получением сведений из неизвестного источника либо из источника, который не может быть установлен в судебном заседании.
  6. С участием в следственном действии лица, подлежащего отводу;
  7. С проведением следственного действия лицом, не имеющим права осуществлять производство по данному уголовному делу;
  8. С иным существенным нарушением порядка производства следственного действия.
  9. Перечень, оставаясь открытым, вобрал в себя наиболее часто встречающиеся в практической деятельности нарушения закона.

10

  1. Предлагается предусмотреть возможность вовлечения стороной защиты доказательств, являющихся формально недопустимыми в связи с проведением следственного действия с существенным нарушением порядка производства

О следственного действия, лицом, не имеющим права осуществлять производство

по уголовному делу, в связи с участием в следственном действии лица, подлежащего отводу.

  1. Аргументируется целесообразность дальнейшего расширения пределов действия института, закрепленного в главе 40 УПК РФ “Особый порядок при нятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему об винением” как средства реализации концепции конвенциалыюй истины в уго-

Q ловном процессе и принципа состязательности.

  1. Отстаивается идея, что дальнейшее развитие принципа состязательности, в том числе и в досудебном производстве, связано с внедрением в уголовное судопроизводство конвенциальной и процессуальной истины.
  2. Предлагается по аналогии со ст. 225 УПК РФ, чтобы следователь при расследовании определенных категорий уголовных дел по окончании расследования составлял не громоздкое обвинительное заключение, а краткий обвини-
  3. ^ тельный акт. Согласившись с обвинительным актом, прокурор, его заместитель

направляют его в суд вместе с уголовным делом, а копии обвинительного акта направляются обвиняемому и потерпевшему.

  1. Отстаивается идея о введении федеральных следственных судей. Назна чение их сводится к тому, что эти судьи должны будут осуществлять функцию судебного контроля на досудебных стадиях и быть свободными от обязанности осуществлять правосудие при разбирательстве уголовного дела по существу, причем не только по делу, по которому они принимали решение на этапе досу-

‘•’” дебного производства, но и по любому другому уголовному делу. Это создаст

необходимое условие для реализации состязательности на предварительном следствии.

  1. Поддерживается высказанное отдельными учеными предложение о не-

11

обходимости в целях расширения состязательных начал предоставить защитнику право излагать свои возражения против обвинительного заключения в виде защитительного заключения.

  1. Предлагается предоставить защитнику право от своего имени направ- лять материалы в экспертные учреждения для производства экспертиз, а экспертным учреждениям разрешить на договорной основе производить такие экспертизы.
  2. Предоставить защитнику право нотариально закреплять сведения, вы- явленные им в результате опроса граждан с их согласия в порядке п.2 ч.З ст. 86 УПК РФ. Нотариус, как должностное лицо, действующее от имени государства и присутствующее при беседе защитника с гражданином, вполне может выступить гарантом в части фиксации хода опроса частного лица защитником. По окончании опроса нотариус заверяет подлинность сообщения, о чем делается запись в регистрационном журнале.
  3. Исходя из приоритета интересов подозреваемого, обвиняемого и рас- ширения диспозитивных начал в уголовном судопроизводстве, следует признать возможным участие в защите подозреваемого, обвиняемого, в том числе и на предварительном расследовании, лица, обладающего высшим юридическим образованием и являющегося преподавателем какой-либо правовой дисциплины в высшем учебном заведении.
  4. Теоретическая значимость работы. Результаты данного диссертационного исследования могут способствовать дальнейшему реформированию рос- сийского уголовно-процессуального законодательства. Причем в качестве руководящего начала реформирования должны выступить принцип состязательности уголовного судопроизводства и приоритет прав, свобод, законных интересов личности в уголовном судопроизводстве.

Практическая значимость работы. Выводы и предложения, содержащиеся в диссертационном исследовании, могут быть использованы законодателем в процессе дальнейшего совершенствования уголовно-процессуального за-

12

конодательства, практическими работниками - в следственной и судебной практике, а также при преподавании курса “Уголовно-процессуальное право”.

Апробация результатов исследования. Научные положения, сформули- рованные в диссертации, получили свою апробацию. Так, многие положения диссертации опубликованы в специальной литературе: в статьях вузовских научных сборников по теме исследования, а также изложены в выступлениях автора на теоретических семинарах и конференциях. Кроме того, работая преподавателем кафедры судоустройства и судопроизводства Оренбургского государственного аграрного университета и кафедры уголовного процесса Оренбургского государственного университета, диссертант использовал основные положения диссертационного исследования при проведении лекционных и практических занятий по дисциплине «Уголовно- процессуальное право».

Структура диссертации. Работа состоит из введения, трех глав и заклю- чения. Каждая из глав состоит из двух параграфов. В состав работы также входит список использованных источников, состоящий из перечня нормативных материалов, судебной практики, библиографии, имеются приложения.

13

ше — процессуальный путь познания

ы о. уголовном процессе

\

юсть н содержание доказывания

1ИЗовано назначение уголовного судопроизводст-? и законные интересы лиц и организаций, потерплена личность от незаконного и необоснованно-^аничения
ее прав и свобод, необходимо устано-вительности,
выяснить имело ли место событие х обстоятельствах: совершил преступление, уставы содеянного и другие обстоятельства. Но собы-дущих производство по делу, всегда находится в рнуть,
воспроизвести: повторно в реальность и в оскольку
указанные обстоятельства можно уста-гвом
доказывания. Истина в уголовном процессе 1 путем, на основе доказательств, что и объясняет >сти
доказыванием — заключает ГГ.А. Лу пинская3. ю — это осуществляемая в установленном законом ;удьи),
прокурора, следователя, органа дознания, е, при: участии иных: субъектов процесса, по соби- эказательств с целью достоверного установления

совершенного преступления становится возмож:- преступление представляет собой явление объек-

ие. Курс советского уголовного процесса. Общая i и W.W. Карпеца. Js/1., «Юридическая литература»,

13

Глава 1. Доказывание - процессуальный путь познания истины в уголовном процессе

О !•!• Сущность и содержание доказывания

Для того, чтобы было реализовано назначение уголовного судопроизводства, а именно: защищены права и законные интересы лиц и организаций, потерпевших от преступления, защищена личность от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод, необходимо установить, что произошло в действительности, выяснить имело ли место событие

К преступления, кто и при каких обстоятельствах совершил преступление, уста-

новить виновность лица, мотивы содеянного и другие обстоятельства. Но событие преступления для лиц, ведущих производство по делу, всегда находится в прошлом, его невозможно вернуть, воспроизвести повторно в реальность и в этом заключена сложность, поскольку указанные обстоятельства можно установить только лишь посредством доказывания. Истина в уголовном процессе познается опосредствованным путем, на основе доказательств, что и объясняет

_, наименование всей деятельности доказыванием - заключает П.А. Лупинская .

’? Доказывание, по ее же мнению - это осуществляемая в установленном законом

порядке деятельность суда (судьи), прокурора, следователя, органа дознания, лица, производящего дознание, при участии иных субъектов процесса, по собиранию, проверке и оценке доказательств с целью достоверного установления

4

истины по уголовному делу .

Познание обстоятельств совершенного преступления становится возможным в силу того, что каждое преступление представляет собой явление объек-

_f”4

3 Лупинская П.А. Доказывание. Курс советского уголовного процесса. Общая часть. Под ред. А.Д. Бойкова и И.И. Карпеца. М., «Юридическая литература», 1989. С. 605.

4 Там же. С. 605.

14

тивного мира, тесно связанное и взаимодействующее с другими явлениями. Хотя событие и имело место в прошлом, однако, оно обязательно оставляет «следы» в окружающей действительности и запечатлевается в сознании людей. Такими сведениями может обладать очевидец произошедшего, они могут содержаться в документах, их могут нести на себе те предметы, которые, к примеру, использовались как орудие преступления. По этим следам восстанавливается картина прошлых событий, познаются, фактические обстоятельства дела, которые необходимо установить для разрешения его по существу. Таким образом, познание обстоятельств уголовного дела осуществляется таким путем, который в философии, называется ретросказанием.

В ретроспективном познании проявляется уникальная способность сознания человека «снимать», преодолевать однонаправленность временных процессов действительности, осуществлять так называемую «инверсию» (возврат) времени5. Ретросказание или ретроспективное познание заключается в возможности реконструкции, восстановления полной структуры объекта прошлого и его описания при помощи сохранившейся информации на следах взаимодействия этого объекта с окружающей действительностью.

Правильно пишет Г.П. Корнев, что только на основе тщательного исследо- вания «причиненных» преступлением следов, органы судопроизводства осуществляют их мысленное реконструирование в целостное реально произошедшее событие и по мере необходимости корректируют его в своем сознании до тех пор, пока не получат достоверную картину о преступлении6.

Особую значимость «ключа» к установлению деталей произошедшего в прошлом принимает познавательный процесс, осуществляемый с целью установления обстоятельств, имеющих значение для дела. На него распространяются все общие закономерности, присущие любой познавательной деятельно-

5 Корнев Г.П. Методологические проблемы уголовно-процессуального позна ния. - Н. Новгород, 1995. - С.69.

6 Корнев Г.П. Указ. соч., С. 68-69.

15

сти, изучаемые теорией познания или гносеологией (от греч. gnoses — знание, познание).

Ориентация в мире всегда предполагает адекватное воспроизведение, отражение действительности, что составляет суть познавательного отношения к миру. Возможность адекватного воспроизведения реальности выступает как мировоззренческая проблема и разрешается в рамках гносеологии, как составной части философии. «Познание как высшая форма отражения объективной действительности не существует в отрыве от познавательной деятельности», -так пишет А.П. Гуськова7. Дело в том, что познавательный процесс протекает в виде организованных в систему действий, операций, формирующих определенные объекты, которые служат средством для познавательного освоения, отражения объективного мира. Уголовно-процессуальное доказывание имеет в своей основе положения, разработанные в философии, а посему познание процессуальное тесно связано с познанием в общефилософском понимании.

В процессуальной литературе нет единства среди авторов относительно то го, как определять познавательную деятельность, которую ведут органы уго ловного судопроизводства. Многие ученые считают, что эта деятельность г\ должна именоваться процессом доказывания по уголовному делу8. Другие го-

I ворят о том, что наряду с процессом доказывания по уголовному делу, сущест-

I вует еще и уголовно-процессуальное познание9. К тому же некоторые из про-

\ цессуалистов, придерживающихся последней точки зрения, обращают внима-

j*

ние на то, что позна ние и доказ ыван ие - понят ия не тожд естве нные1 0.

Гуськова А.П. Личность обвиняемого в уголовном процессе (проблемные вопросы науки и практики). - Оренбург, 1996. - С. 39. Арсеньев В.Д., Орлов Ю.К. Структура судебного доказывания и понятие су-

    • С. 86-101.; Шейфер С.А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе. - Саратов, 1986. - С.20. и др.

9 Старченко А.А. Логика в судебном исследовании. - М.,1958. - С. 19-20; Лу- пинская П.А. Доказывание в советском уголовном процессе. - М., 1966. - С. 22.; Теория доказательств в советском уголовном процессе. - М., 1973. - С. 290.

10 Лузгин И.М. Расследование как процесс познания. - М.,1969. С. 21.

16

Так, например, В.Д. Арсеньев утверждавший, что познание и доказывание разграничены по временному признаку, основывается на различности в качественном смысле этих операций. Указывалось, что мыслительная деятельность, например оценка доказательств, находится вне уголовного процесса, а потому это различие не позволяет познание отождествить с доказыванием11. Между тем, следует отметить, что идею о единстве познания и доказывания в уголовном судопроизводстве выразил еще М.С. Строгович. Он писал: «Мы отождествляем доказывание в уголовном судопроизводстве с познанием истины по уголовным делам: процесс доказывания и есть процесс познания фактов, обстоя-

12

тельств уголовного дела» .

Уголовно-процессуальное познание и доказывание, как нам видится, не яв- ляются тождественными, однако, не следует считать, что познание и доказывание существуют раздельно друг от друга. Представляется спорной точка зрения О.В. Левченко о том, что доказывание следует рассматривать в качестве самостоятельной обособленной части всего уголовно- процессуального познания по делу13. Кроме того, она делает вывод о том, что познание и доказывание имеют отличия по объему деятельности, по субъектам и оформлению результатов такой деятельности14.

Доказывание это есть одна из форм познания, объектом которого является преступление. Доказывание по уголовному делу имеет существенную специ- фику, отличающую его от других видов познания. Во-первых, предметом познания в уголовно-процессуальном доказывании являются не общие закономерности природы и общества, а конкретные факты прошлого или настоящего. «Уголовно-процессуальное доказывание можно определить как разновидность

“г” Арсеньев В.Д.~Нопр(5сЫ общ^й~т^хгрт!1г-судебных–доказатсльств:—МЛ96А+- С.12.

12 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т.1.М., Наука, 1968.- С.296.

13 Левченко О.В. Презумпции и преюдиции в доказывании. - Астрахань. 1999, - СП.

14 Левченко О.В. Указ. соч., С. 9-11.

17

практического познания (в отличие от теоретического, каковым является, например, научное познание)», - полагает Ю.К.Орлов15.

Во-вторых, как бы не завершилась доказательственная деятельность, суще- ствует необходимость принятия решения по делу. Даже, если доказательственная деятельность и не принесла результата, например, не установлены лица, совершившие преступление, решение либо о прекращении дела за недоказанностью вины, либо о приостановлении производства по делу, либо иное непременно должно быть вынесено.

В-третьих, существенным отличием доказывания от других видов познава- тельной деятельности человека, является то, что доказывание ограничено определенными временными сроками. В ходе уголовно-процессуальной деятельности решаются судьбы людей, поэтому ее субъекты не могут занимать пассивную позицию в процессе доказывания. Наоборот, уголовно-процессуальное познание как высшая форма отражения объективной действительности, осуществляется субъектом познания не пассивно и не механически, его сознание выступает в этом процессе активным фактором .

Информация, как элемент ретроспективного познания, представляет собой «сведения, сообщения, сигнал о факте, полученный от материальных объектов, которые сохранили следы факта в результате его отражения. Информация — это средство, при помощи которого субъект ретроспективного познания устанавли-

1 7

вает факт» .

А.Р. Ратинов утверждал, что «познавательные элементы органически впле- тены в уголовно-процессуальную деятельность и познание как бы совпадает с

15 Орлов Ю.К. Основы теории доказательств в уголовном процессе. Научно- практическое пособие.- М.: «Проспект», 2000.- Сб.

1 Тугаринов В.П. Теория познания в свете ленинских идей. Философские науки.- М.,1970, № 4,С. 13-21.

17 Давлетов А.А. Основы уголовно-процессуального познания. 2-е изд., испр. и доп.- Екатеринбург: Изд-во Гуманитарного Университета, 1997.- С.34.

IS

доказыванием»18. Но он, однако, отстаивал точку зрения о том, что понятия доказывания и познания не совпадают полностью. Несовпадение доказывания и познания, на его взгляд, кроется в характере достигаемых знаний. «Можно познавать и быть обладателем истинного знания «для себя», не заботясь о передаче и использовании этого знания другими, не стремясь обосновать, подтвердить, удостоверить, то есть сделать его достоверным для всех» 9. Доказывание в широком смысле А.Р. Ратинов называет удостоверение, подтверждение, обоснование правильности каких- либо мыслей или решений при помощи доводов, аргументов, фактов. Причем, говоря о доказывании, необходимо иметь в виду адресат, к которому обращен этот процесс, и которому надлежит доказать то или иное положение.

В-четвертых, процесс доказывания, будучи регламентированным законом, протекает в соответствующей процессуальной форме. Процессуальная форма, создавая «детально урегулированный, устойчивый, юридически определенный, строго обязательный, стабильный правовой режим производства по уголовному делу»20, имеет в доказывании двоякое значение. С одной стороны, она призвана максимально гарантировать достижение истины по делу, а с другой, обеспечивать соблюдение прав и законных интересов граждан, участвующих в уголовном процессе.

Между тем, законодатель в пока еще действующем УПК РСФСР от 1960 года не ставил своей целью полностью регламентировать доказательственную деятельность, что, естественно, на практике вызывает определенные осложнения. В этой связи вполне понятна логика создателей УПК РФ, которые процессу доказывания уделили определенное внимание, посвятив этому десятую гла-

18 Теория доказательств в советском уголовном процессе. Отв.редактор Н.В. Жогин, изд. 2-е испр. и доп., М., «Юридическая литература», 1973.- С.287.

19 Там же. С.288.

20 Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник/ Отв. ред. П.А.Лупинская.- 3-е изд., перераб. и доп. -М.: Юристь, 2000.- С.61.

19

ву21. Наконец-то в законе появилось определение доказывания, так ст. 85 УПК РФ определяет, что доказывание состоит в собирании, проверке и оценке доказательств с целью установления обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК

Э РФ.

Небезынтересно обратиться к понятию доказывания в законодательстве не которых республик бывшего СССР. Так, УПК Республики Беларусь и УПК Республики Казахстан в своей основе содержат формулировку во многом схо жую со ст.85 УПК РФ. Например, в ст. 102 УПК РБ сформулировано, что дока зывание состоит в собирании, проверке и оценке доказательств с целью уста новления обстоятельств, имеющих значение для законного, обоснованного и 3 справедливого разрешения уголовного дела. В УПК РК слово «проверка» заме-

нено «исследованием» и кроме трех стандартных элементов, составной частью доказывания названо «использование доказательств». Кстати заметим, что последний элемент присутствовал в стадии разработки проекта УПК РФ. Впоследствии он был исключен, и, как представляется, сделано это необоснованно.

Расследование и рассмотрение уголовных дел - сложный по своей структу ре, многогранный процесс, который включает элементы чувственного и рацио- “ч нального познания, которые не существуют в отрыве друг от друга.

«Процесс доказывания представляет собой по содержанию, как и любой процесс познания, последовательное чередование, взаимодействие тесно связанных между собой циклов, моментов практики и познания» - отмечает А.И.Трусов22.

Как отмечает В.Д. Арсеньев, «доказывание фактов по уголовному процессу, как определенной частицы объективной действительности, является актом по-

21 Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации // Российская газе та. 2001. 22 декабря.

22 Трусов А.И. Основы теории доказательств (краткий очерк).- М.,1960.- С.83.

21

Говоря об уровнях познания — эмпирическом и теоретическом следует учитывать, что результатами эмпирического познания являются внешние свойства, связи и отношения предметов действительности, выраженные в форме понятия, представления, суждения которые фиксируют чувственно воспринимаемые внешние общие признаки предметов. Эмпирическое знание оказывается не в состоянии дать отражение объективной действительности в ее внутренних закономерностях, которые не доступны чувственному восприятию. Теоретическое мышление - опосредованное и обобщенное отражение недоступных чувственному восприятию свойств сторон и отношений действительности, составляющих сущность предмета, его внутренние закономерности, которые определяют качественную природу и характер развития вещей. Связано оно с приме-нением логических приемов протекающих в форме абстракций . В дальнейшем чувственное и эмпирическое, рациональное и теоретическое познание будет рассматриваться соответственно как тождественные, хотя между ними, безусловно, есть различия.

Рассмотрим, как находит свое выражение чувственное (эмпирическое) по- знание, теоретическое (рациональное) познание в уголовно-процессуальном доказывании. Как известно, чувственное познание находит выражение в таких формах как ощущение, восприятие и представление. Они формируются в сознании, когда орган дознания, следователь, собирая доказательства, производит осмотр предметов, служивших орудиями совершения преступления, и непосредственно воспринимают относимые к делу их свойства и состояния, а на основе чувственных данных создают образы этих обстоятельств и фактов.

«При непосредственном восприятии фактов следователем и судьями схема получения эмпирического знания выглядит следующим образом: событие преступления — факт (обстоятельство), являющийся его составной частью и продолжающий существовать на момент производства следственного или судебно-

Л/Г

Якубович И.А. Познание предварительном расследовании преступления// Советское государство и право. 1970. № П.- С. 106.

22

го действия — восприятие его следователем, судьями — формирование в их соз-нание мысленных образов, представлений о данном факте (обстоятельстве)» . Представления, образы обстоятельств и фактов могут формироваться в сознание дознавателя, следователя, прокурора и суда как на основе их непосредственного восприятия, так и опосредованным путем. Вопрос о возможности непосредственного познания и соотношении непосредственного и опосредованного познания затрагивают В.Я. Дорохов и B.C. Николаев: «В уголовном процессе имеет место опосредованное познание, следователь и суд при помощи доказательств восстанавливают совершенное в прошлом преступление. В связи с этим встает вопрос, возможно ли непосредственное познание следователем, судом отдельных фактов происшествия, события, то есть, возможно ли в уголовном процессе, наряду с доказательствами, и непосредственное восприятие совершенного события?» . О непосредственном восприятии каких-либо событий, явлений можно говорить применительно к их к очевидцам, познание же следователя и суда преимущественно будет опосредованным. Однако в событии преступления имеют место и другие факты, которые после того, как пре- ступление совершенно, продолжают существовать в неизменном виде (материальные последствия, предмет преступного посягательства и др.). Они доступны непосредственному восприятию, так как существуют в действительности и сохранили к моменту расследования и рассмотрения дела свои свойства, интересующие участников уголовного судопроизводства. Следует заметить, что непосредственное познание возможно лишь в случае, когда осуществляются специальные процессуальные действия, направленные на обнаружение тех или иных предметов, сведений, могущих быть доказательствами по делу с их обязательным процессуальным закреплением. Таким образом, заключаем, что непосредственное познание в уголовно-процессуальном доказывании возможно, хотя сфера его применения ограничена. Е.А.Доля предлагает следующую схему

27 Доля Е.А. Указ. раб., С.119.

23

процесса формирования эмпирического знания в данном случае: «Событие преступления (факт, являющийся его составной частью и существующий на момент восприятия) - чувственное восприятие лицом данного факта — формирование в сознании этого лица мысленного представления о воспринятом факте — сообщение лицом, вызванным в качестве свидетеля, в ходе допроса следователю или судьям сведений о данном факте, хранящемся его сознании — чувственное восприятие этих сведений следователем или судьями - формирование в сознании следователя, судей на основе этих сведений мысленных представлений (образов) о факте, бывшем предметом непосредственного восприятия свидетеля»29. Так, основой чувственного познания следователей и судей является непосредственное чувственное восприятие лицом фактов и обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела.

На эмпирическом уровне познания происходит сбор фактических данных об отдельных сторонах, свойствах, связях исследуемого объекта, упорядочение, систематизация этих данных и описание объекта.

Следовательно, в практической деятельности для установления события преступления и иных обстоятельств, указанных в ст. 73 УПК РФ, происходит познание объекта как части реальной действительности. Все свойства, связи преступления находят свое отражение и проявляются вовне. Например, то, что связано с умыслом преступления, может быть познано исключительно в объективных связях существующих между собой явлений как доступных, так и не доступных для непосредственного восприятия органами чувств человека. Доступные для органов чувств свойства, стороны, связи обстоятельств и фактов, образующих преступление, в большинстве случаев воспринимаются лицами, которые стали свидетелями, потерпевшими, обвиняемыми. Непосредственное восприятие субъектами познания обстоятельств, имеющих значение для дела,

Дорохов В.Я., Николаев B.C. Обоснованность приговора в советском уголовном процессе.- М., 1959.- С.35-40. 29 Доля Е.А. Указ. раб., С.119.

24

облекается, как было уже замечено в процессуальную форму заключений экспертов, протоколов следственных и судебных действий и т.п.

Таким образом, чувственное познание находит свое отражение в таких формах, как ощущение, восприятие и представление. К примеру, осмотр следователем предметов, служивших орудиями совершения преступления, позволяет непосредственно воспринимать относимые к делу свойства предметов, а не через чувственные восприятия, создавая тем самым образы обстоятельств и факторы, с ними связанные. Чувственного познания недостаточно для установления истины по делу, поэтому недоступные для чувственного познания объекты познаются с помощью рациональной формы познания, то есть на логическом уровне, и это позволяет связать понятия в соответствии с действительно существующими связями между явлениями, предметами, их свойствами, состояниями и отношениями.

По мнению А.Р. Ратинова, расследование, как и весь процесс установления истины по уголовному делу, имеет две стороны. С одной стороны в ходе расследования добывается информация об обстоятельствах расследуемого события, то есть деятельность носит познавательный характер. С другой стороны установленные обстоятельства дела подтверждаются, документируются, удостоверяются в установленной законом форме — это придает данной деятельности удостоверительный характер3 .

Таким образом, если субъект осуществляет познание для каких- либо своих нужд, он не обязан заботиться об удостоверении своих знаний, так как не намерен никому их передавать. Однако, в уголовно-процессуальном доказывании познание осуществляется «для других» и поэтому оно всегда имеет последующих адресатов (прокурора, утверждающего обвинительное заключение, судебные инстанции), конечным же адресатом является общество в целом.

Теория доказательств в советском уголовном процессе. Отв. редактор Н.В. Жогин, изд. 2-е испр. и доп., М, «Юрид. лит.», 1973.- С.286.

25

Удостоверительная же деятельность включает в себя, во-первых, фиксиро- вание полученных сведений, информации и обстоятельств их получения. Во-вторых, необходимо гарантировать правильность фиксации, например, скрепление подписью должностного лица и заверение печатью. Осуществляется удостоверение путем составления протоколов следственных действий или изготовления иных носителей информации — звукозапись, видеосъемка и др.

Отсюда возможно заключить, что одна из основных особенностей уголовно-процессуального доказывания - неразрывная связь в нем познавательного и удостоверительного аспектов. При собирании и проверке доказательств это проявляется в том, что обнаружение фактических данных непременно сопровождается их процессуальным закреплением. Но в удостоверительной деятельности нуждается не только обнаружение имеющих отношение к делу сведений, а в целом весь процесс отыскания истины, в том числе и его внутренняя логическая сторона. Мыслительная деятельность субъектов уголовно-процессуального доказывания приобретает процессуальный характер, когда она объективизируется, то есть выражается вовне. Только в этом случае позна- ние «для себя» превращается в познание «для других» и участники уголовного процесса получают возможность ознакомления с его ходом и результатами, реализовать свои права на участие в уголовно- процессуальном доказывании.

Завершить данную мысль уместно словами 3.3. Зинатуллина: «Удостовери- тельная деятельность в уголовном процессе без познавательной была бы бессодержательной, а познавательная без удостоверительной потеряла бы процессуальное значение» .

Применительно к содержанию доказывания в науке высказывались разно- образные точки зрения, иногда взаимно противоположные. Так, А.А. Старченко характеризовал судебное доказывание как чисто мыслительную деятельность32.

Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное доказывание. - Ижевск, 1993.- С.105-107. 32 Старченко А.А. Логика в судебном исследовании. - М., 1958. — С. 19-20.

26

Данное утверждение поддерживали М.А. Чельцов, Н.В. Чельцова . Однако, как представляется, нельзя признать доказывание исключительно умственной деятельностью, так как в этом случае имеет место механическое перенесение правил логического доказывания в сферу уголовного процесса.

Иной точки зрения придерживались А.Ф. Клейман, а также СВ. Курылев, которые рассматривали доказывание только как практическую деятельность, совершенно исключая из понятия доказывания оценку доказательств, т.е. мыслительную деятельность34. С такой точкой зрения сложно согласиться, потому как доказывание в уголовном процессе зиждется на практической деятельности, регламентированной процессуальным законом, поэтому оно выходит за рамки только одной умственной деятельности, по нашему мнению, доказывание — есть конгломерат этих двух видов деятельности.

Доказывание нельзя рассматривать как процесс односубьектный — это не соответствует реальному доказыванию. Ведь этот процесс не является самоцелью для субъекта доказывания, доказательственная деятельность любого субъекта всегда адресована какому-то другому субъекту или субъектам. В этой связи повышенный интерес вызывает точка зрения о том, что доказывание в уголовном судопроизводстве выступает как обоснование определенного тезиса. Доказывание - обоснование представляет собой деятельность по убеждению последующих, возможных или обязательных адресатов доказывания в истинности передаваемых им знаний. Хотя в логике процесс обоснования истинности тезиса именуется не доказыванием, а доказательством, однако, это исторически сложившееся несоответствие понятий носит исключительно терминологический характер, и не имеет какого-либо принципиального значения. Доказывание-обоснование является юридической обязанностью или правом определенных субъектов и протекает в соответствующей процессуальной форме. Про-

33 Чельцов М.А., Чельцова Н.В. Проведение экспертизы в Советском уголов ном процессе. - М., 1954. - С. 9.

34 Курылев СВ. Доказывание и его место в процессе судебного познания. — Иркутск, 1955. - С 57-60.

27

цессуальный закон, например, устанавливает правило о последовательности речей участников прений, так, первым во всех случаях, в соответствии со ст.292 УПК РФ, выступает обвинитель, затем защитник. При отсутствии защитника в прениях участвует подсудимый.

Таким образом, доказывание-обоснование выражается внешне в соверше- нии определенных процессуальных действий и образует единство процессуального и логического моментов. В связи с этим представляется неоправданным исключение обоснования из процесса доказывания, а, наоборот, следует признать, что обоснование занимает в нем свое место, охватывая логическую сторону данной деятельности .

В уголовно-процессуальной литературе встречаются утверждения о том, что следует различать два значения понятия доказывания, которые отличаются друг от друга по своему назначению, по содержанию и аспекту использования доказательственного материала, причем в каждом из этих двух значений доказывание несет свою определенную задачу: во-первых, доказывание как деятельность по собиранию, проверке и оценке доказательств; во-вторых, доказывание как подтверждение фактами и соображениями, выдвинутого тезиса. Последней точки зрения придерживались такие ученые как Я.О. Мотовиловкер36, В.А.

47 4Я

Стремовский , М.Л. Якуб . М.С. Строгович, представил два определения доказывания, каждое из которых имеет определенный смысл и по содержанию отличается одно от другого. Во-первых, «доказывание — это установление при помощи доказательств всех фактов, обстоятельств, имеющих значение для раз-

35 См. подробнее: Заблоцкий В.Г. О двух аспектах понятия уголовно- процессуального доказывания. Сб. «Доказывание по уголовным делам». Крас ноярск, 1986.- С. 42.

36 Мотовиловкер Я.О. Некоторые вопросы теории советского уголовного про цесса в свете нового уголовно-процессуального законодательства. — М., 1961. - С. 99.

37 Стремовский В.А. Участники предварительного следствия. - Ростов-на- Дону, 1966.-С. 175.

38 Якуб М.Л. Советский уголовный процесс. Учебник: Под ред. Д.С. Карева. - М., 1968.-С. 110-111.

28

решения уголовного дела - совершение (или несовершение) преступления, виновность (или невиновность) того или иного лица в совершении преступления и все иные обстоятельства, определяющие ответственность совершившего преступление лица. Во-вторых, понятие доказывания имеет и иное значение: доказывание определенного тезиса, обоснование определенного утверждения»39.

Или, как это формулирует В.А. Стремовский: «Доказывание в смысле под- тверждения доказательствами выдвинутого тезиса тем, кто считает его уста- новленным»40. Причем, по его мнению, деятельность следователя и прокурора соответствует этим двум значениям. Адвокат же является субъектом доказывания только во втором смысле и то, лишь в части обстоятельств, подтверждающих невиновность или меньшую виновность подзащитного.

В.М. Савицкий разделял мнение, что из двух излагаемых выше значений доказывания — главным является доказывание в виде обоснования определенного предположения, тезиса41. Безусловно, следует согласиться, что между этими двумя значениями понятия доказывания существуют определенные различия, которые позволят нам яснее представить сущность этой деятельности.

Таким образом, на протяжении длительного периода времени под доказы- ванием в уголовном процессе традиционно понимаются два взаимосвязанных между собой аспекта единого понятия и единой практически-мыслительной деятельности, где в зависимости от этапа доказывания по уголовному делу или же от роли (функции) субъекта в уголовном процессе на первый план выступают либо доказывание - собирание, проверка или оценка доказательств, либо доказывание - обоснование выводов и решений по делу, к которым приходят

Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. - М., 1968. — С. 295, 299.

40 Стремовский В.А. Указ. раб., С. 175.

41 Белкин А.Р. Теория доказывания: Научно-методическое пособие. - М., 1999.

-С. 24.

29

органы и лица, осуществляющие доказывание . Думается, абсолютно правы Ф.М. Кудин и Р.В. Костенко, высказавшие мысль о том, что в уголовно- процессуальном доказывании противопоставление получения знания и обоснования этих знаний лишено логического смысла. С одной стороны, приобретение знаний в результате собирания, проверки и оценки доказательств без построения логически обоснованной системы выводов по делу не будет иметь никакого значения для субъектов познавательной деятельности, с другой — обоснование выводов по делу невозможно без наличия самих аргументов или доводов43. Эти два аспекта деятельности не могут существовать в отрыве друг от друга, образуя конгломерат эмпирического и теоретического, рационального и чувственного, непосредственного и опосредованного познания, которое, облачаясь в строгую процессуальную форму, составляет сущность доказывания в уголовном процессе.

Между тем, мысль о том, что в процессе доказывания все до предела просто и «разложено по полочкам», пожалуй, является ложной. Подтверждается это тем, что на протяжении ряда лет с момента начала судебно-правовой реформы в РФ на страницах юридической печати большое значение уделялось проблемам уголовно-процессуального доказывания, шли дискуссии о роли и месте суда в доказывании по уголовным делам, пределах его компетенции и активности в свете конституционного принципа состязательности и равноправия сторон; о характере и содержании истины, устанавливаемой по уголовному делу. Высказывались мнения представителей различных школ, вносились предложения, порой радикальные, но одной концепции, которая бы устраивала антагонисти- ческие стороны, как обычно бывает в таких случаях, так и не было выработано.

Ковтун Н.Н. Спорные вопросы в теории доказательств (об устранении действительных и мнимых противоречий в уголовном процессе)// Государство и право, 1997, №6, С. 71.

43 Кудин Ф.М., Костенко Р.В. Достаточность доказательств в уголовном про- цессе. Монография. КГАУ. Краснодар, 2000. — С. 12.

30

Нельзя не согласиться, что уголовно-процессуальное доказывание пред- ставляет собой сложную и многогранную деятельность, выступающую в ходе своего осуществления в различных аспектах. Структурный анализ содержания данного процесса позволяет вычленить отдельные его уровни, элементы в различных срезах.

Классическим и общепризнанным является выделение в процессе доказы- вания элементов (этапов) собирания, проверки и оценки доказательств. Между тем, несмотря на значительную теоретическую и практическую ценность данного деления, оно не всегда полно отражает особенности уголовно-процессуального доказывания.

В УПК РСФСР 1960 года законодатель, как было замечено, не упоминает о доказывании в уголовном судопроизводстве, коснувшись лишь его элементов — собирания (ч.1,2 ст.70), проверки (ч.З ст.70) и оценки (ст.71).

Думается, в указанной схеме отсутствует элемент, который бы указывал це- левое назначение всей предшествующей доказательственной деятельности, потому как собирание, проверка и оценка доказательств не является самоцелью, а осуществляется эта деятельность для того, чтобы впоследствии оперировать доказательствами, использовать их как средства доказывания. Данная схема хороша для иллюстрации движения одного отдельно взятого доказательства, однако работа с доказательствами отличается динамичностью, многосторонностью, в этих условиях указанная схема начинает «давать сбои». Кроме того, такая трактовка доказывания, к сожалению, совершенно без внимания оставляет субъектов доказывания. Это и вызывало массу споров в науке и на практике относительно того, кто же является субъектами доказывания в уголовном процессе? Четкое разрешение этого вопроса внесло бы ясность в понимание процесса доказывания и позволило бы разобраться с разграничением функций - проблемой, которая остро стоит на сегодняшний день, что подтверждает В.А. Чернышев: «Отсутствие целостности заключается в первую очередь в отсутствии единого научного подхода к определению сущности, содержания и социальной

31

направленности уголовно-процессуальных функций» . Думается, именно поэтому в ст.ст. 86 - 88 УПК РФ названы категории субъектов доказывания и осуществляемые ими функции в процессе собирания, проверки и оценки доказательств. Представляется, что такой подход позволит избежать конфликтов и недопонимания в практической деятельности.

Однако, дискуссионным продолжает оставаться вопрос о роли и степени участия в доказывании адвоката-защитника. До недавнего времени в классификационной характеристике субъектов уголовно-процессуального доказывания авторы, как правило, относили эту процессуальную фигуру к третьей группе субъектов либо вообще не рассматривали ее в качестве таковой. Характерно и то, что в соответствии с буквой УПК РСФСР защитнику отведена и третьестепенная роль для участия в процессе доказывания. В соответствии с УПК РСФСР на субъектов первой группы возлагалась прямая обязанность по активному и полноценному участию на всех этапах процесса доказывания, субъекты доказывания, отнесенные ко второй группе (подозреваемые, обвиняемые и др.), обладали более значительными полномочиями по участию в доказывании, нежели адвокат- защитник, являющийся профессиональным участником процесса. Данная ситуация, на наш взгляд, возникла также и потому, что советская уголовно- процессуальная наука, сделав упор на абсолютно обоснованный постулат о недопустимости возложения бремени доказывания на обвиняемого и его за- щитника, «перегнула палку», превратив защитника в «безоружного бойца» в той ситуации, когда сторона защиты желает активного участия в уголовно-процессуальном доказывании.

Процессуалисты неоднократно предлагали законодательно закрепить за адвокатом-защитником право участвовать в процессе доказывания, признать защитника в уголовном процессе субъектом доказывания - активным участником собирания, проверки, оценки доказательств. УПК РСФСР вопреки логике, за-

44 Чернышев В.А. Проблема функций в российской науке уголовного процесса. Автореф. канд. дисс. Ижевск, 1999.- С.4.

32

прещает защитнику участвовать в собирании доказательств, говоря в ч. 2 ст. 70 УПК РСФСР лишь о представлении доказательств защитником и другими участниками процесса. В этой связи обоснованно возникали вопросы — что есть

О собирание доказательств, а что — представление? Где та грань, которая их раз-

деляет? Какие виды доказательств могут быть представлены? Каким образом защитник может стать обладателем этих доказательств? И, вообще, доказательства ли это или сведения, информация, могущие иметь доказательственное значение? Однозначного ответа на эти вопросы порой не могут дать деятели уголовно- процессуальной науки, не говоря уже о практических работниках.

Говоря о процессуальном доказывании, М.С. Строгович выделял четыре

О этапа (элемента):

  1. обнаружение доказательств;
  2. рассмотрение и процессуальное закрепление доказательств;
  3. проверка доказательств;
  4. оценка доказательств45.
  5. Ф.Н. Фаткуллин говорил о пяти элементах:
  6. Построение следственных версий по делу; 0 2. Собирание доказательств и их источников;

  7. Проверка собранных доказательств и их источников;
  8. Оценка имеющихся средств доказывания по делу;
  9. Обоснование выводов по делу46.
  10. Однако, выделение слишком большого количества элементов в доказывании кажется нам нецелесообразным, так как зачастую тот или иной элемент могут входить в какой либо из общепризнанных. Так, обоснование выводов по де-лу некоторые ученые относят к оценке доказательств.

45 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т.1: основные поло жения науки советского уголовного процесса, - М.: Наука, 1968. - С. 302-303.

46 Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания.- Казань, 1976.-С.11-13.

33

Интересно в этой связи обратиться к проекту УПК РФ, на момент прохож- дения второго чтения в Государственной Думе Федерального Собрания47. В ст. 81 проекта было установлено, что доказывание состоит в собирании, проверке, оценке и использовании доказательств с целью установления обстоятельств, имеющих значение для разрешения дела. Думается, что такая четырехзвенная схема процесса доказывания предпочтительней чем та, что отражена в принятом УПК РФ, ибо получила усовершенствование в связи с включением в него, безусловно, неотъемлемого элемента — использования доказательств.

Понятие использования доказательств как самостоятельный элемент процесса доказывания, давно вошло в обиход теории уголовно-процессуального права, сам термин «использование доказательств» был предложен Р.С. Белкиным еще в 1967 году48. Однако, появившись в законопроекте, данный термин, к сожалению, по непонятным причинам не только не получил разъяснения в законе, но и вообще был исключен из УПК РФ. Между тем, УПК РФ, несмотря на исключение названного элемента, все-таки применяет термины «использование, использоваться» в отношении доказательств, например в ч. 1 ст.75, ч.5 ст. 235 УПК РФ.

Ст. 81 проекта УПК РФ ко второму чтению гласила, что доказывание состоит в собирании, проверке, оценке и использовании доказательств…, затем в последующих статьях (ст.ст. 82-84 проекта) раскрывались понятия, формы осуществления первых трех элементов, но о понятии использования доказательств больше не говорилось. В этой связи обоснованно возникает вопрос: что понималось под использованием доказательств в доказывании по уголовным делам?

Как думается, использование доказательств представляет собой заключи- тельный этап работы с доказательствами — после их собирания, исследования, оценки, необходимо с помощью этих доказательств решать определенные зада-

47 Проект Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Ко вто рому чтению. По состоянию на 01.07.1999 r.//http: //garant/park7ru/private/document/asp?no=3 000979.

48 Белкин Р.С. Предмет, задачи и система советской криминалистики// Кримина листика. М., 1967. С. 5.

34

чи, стоящие перед уголовным судопроизводством. Таким образом, приходим к выводу, что использование доказательств это есть работа с доказательствами по их применению, оперирование ими в определенных целях, целях доказывния. В этой связи весьма спорной выглядит точка зрения Н.А. Селиванова о том, что использование доказательств включает в себя и их исследование, и оценку49.

По нашему мнению, в процесс использования вовлечены уже исследованные и оцененные доказательства. Использование доказательств не совпадает и не охватывает их исследование и оценку, в противном случае процесс доказывания осуществляется непоследовательно и теряет свой смысл. По большому счету можно предположить, что использование доказательств в форме оперирования ими и есть непосредственно доказывание, потому как доказательства, которые не привлечены для обоснования или опровержения определенного тезиса, находятся вне процесса доказывания.

Рассматривая вопрос об использовании доказательств в уголовном судопро- изводстве, некоторые авторы пытались выработать определенную схему, методику применения доказательств. Так, еще в начале XX века, Л.Е. Владимиров определил «следующие руководящие начала, которые должны быть соблюдены при доказывании:

Избегать предубеждения и предвзятой идеи о виновности, доколе не полу- чатся факты, не оставляющие серьезного сомнения ни в том, что преступление действительно имело место, ни в том, что оно совершено подсудимым…

При доказывании необходимо дробить дело на части, насколько возможно; при таком делении отчетливее выделяются трудные задачи в деле и основательнее можно рассмотреть каждую в отдельности. Это правило имеет особенное значение для дел сложных, в которых много обстоятельств и, следовательно, большое количество доказательств…

При доказывании нужно начинать с простейших вещей и постепенно дохо- дить до более сложных, предполагая связь между отдельными фактами даже то-

49 Селиванов Н.А. Криминалистика: система понятий. М.,1982. - С. 8.

35

гда, когда они как бы не находятся между собой в последовательном порядке… Такой метод может удержать от насилия над фактами, производимого часто совершенно незаметно - путем прилаживания фактов к произвольной гипотезе…

При доказывании следует делать исчерпывающие обозрения имеющихся фактов. Факты любят счет. Верный счет мешает односторонности, подрывает произвольные предположения, останавливает чересчур смелую кисть судебных артистов, любящих рисовать «картины» на основании доказательств и собственной неупражненной мысли»50.

Современник Л.Е. Владимирова М.В. Духовской по той же проблеме в свою очередь замечал: «Вся деятельность процесса сводится, в сущности, к собиранию доказательств и пользованию ими. Искусство судопроизводства, говорит Бентам, есть не что иное, как искусство пользоваться доказательствами»51.

В советский период активной разработки понятия использования доказа- тельств не велось. Авторы почему-то вскользь упоминали об этой деятельности, как, например, М.С. Строгович, который писал лишь, что «пользование доказательствами производится на основе процессуального закона и в соответствии с его требованиями»52.

Более подробно затрагивают данный вопрос авторы «Теории доказательств в советском уголовном процессе», а именно А.Р. Ратинов, который писал, что «понятие доказывания включает наряду с операциями по собиранию и проверке доказательств также операции по их использованию для установления предмета доказывания и для последующего решения вопросов наказания, гражданского иска, устранения обстоятельств, способствовавших совершению преступления (составление обвинительного заключения; представление; судебные прения; вы-несение приговора, частного определения и т.д.)» . Трудно не согласиться с

50 Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах. Тула: Автограф, 2000, С. 160-164.

51 Духовской М.В. Русский уголовный процесс. М. 1910. С. 197.

52 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. С.307.

53 Теория доказательств в советском уголовном процессе. М.,1973. - С. 371.

36

этим высказыванием, однако при дальнейшем прочтении недоумение вызывает мысль А.Р. Ратинова об отнесении способов собирания и проверки доказательств к способам информационного доказывания, а способов использования доказательств к логическому доказыванию5 . Следовательно, по мнению А.Р. Ратинова использование доказательств, оперирование ими - есть чисто логический процесс, т.е. мыслительная деятельность, в основу которой положены законы и правила логики. На наш взгляд, было бы неверным сводить использование доказательств только лишь к логической деятельности, оставляя без внимания, например, психологический аспект оперирования доказательствами. Об этом свидетельствует приемы криминалистической тактики, связанные с демонстрацией доказательств участникам процесса в целях изобличения в даче ложных показаний и получения новых доказательств.

Таким образом, исходя из всего вышесказанного, предлагаем внести в главу 11 «Доказывание» УПК РФ статью следующего содержания:

Использование доказательств.

«1. Доказательства, удовлетворяющие положениям настоящего Кодекса о собирании, проверке и оценке доказательств могут быть применены в целях проверки иных доказательств, ориентирующей и розыскной ин- формации; получения новых доказательств; моделирования механизма преступления; обоснования, принимаемых решений по делу; преодоления противодействия расследованию и в иных целях, не противоречащих назначению уголовного судопроизводства.

Кроме того, было бы логичней изложить именно в этой статье норму, уста- навливающую недопустимость использования доказательств, полученных с нарушением закона:

«2. Доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, не имеют юридической силы и не могут быть использованы в ка-

Тамже., С. 371.

37

честве доказательств для доказывания обстоятельств, перечисленных в статье 73 настоящего Кодекса, либо положены в основу обвинения».

Причем, не лишним было бы оговорить законодателю конкретные наруше- ния закона, влекущие запрет на использование определенных доказательств, это может быть и применение насилия к допрашиваемому лицу и отсутствие подписи следователя в протоколе допроса вследствие забывчивости. К примеру, среди предъявленных для опознания лиц, потерпевшая С. опознала гражданина Г. как лицо, совершившее на нее разбойное нападение. В тоже время гражданин Г. предъявлялся С. совместно с лицами, существенно отличающимися от него по возрасту, внешности, одежде. По окончании следственного действия адвокат обратил внимание его участников на допущенное следователем нарушение ст. 165 УПК РСФСР и разъяснил в чем конкретно оно заключается. Соответственно потребовал занесения в протокол как своего заявления, так и подробных данных о внешности, возрасте, одежде всех опознаваемых. В дальнейшем было установлено, что нападение на С. совершено не Г., а другим лицом55.

Судебная практика показывает, что зачастую адвокатам-защитникам больших трудов стоит добиться признания того или иного доказательства, не имеющим юридической силы. Можно привести такой пример. В городе Оренбурге на платформе железнодорожного вокзала были обнаружены два чемодана с частями расчлененного трупа десятилетней школьницы, двумя днями раньше похищенной изнасилованной и убитой. Три месяца спустя к уголовной ответственности за совершение указанных преступлений был привлечен гражданин Ч. Между тем, предварительные данные о возрасте, росте и другие приметы лиц, совершивших преступления, установленные до задержания Ч., значительно отличаются от примет, присущих Ч.

Через некоторое время Ч. под давлением следователя делает «чистосер- дечное признание», которое противоречит обстоятельствам дела, но тем не менее было положено в основу обвинения.

55 Архив Дзержинского районного суда г. Оренбурга. 2001 год. Дело № 1- 34/01.

38

Оренбургский областной суд, рассматривая дело по первой инстанции, отверг ходатайства, направленные на установление фактов о нарушении требований УПК о проведении следственных действий, ходатайства о проведении ряда экспертиз и других следственных действий для установления подлинных участников изнасилования и убийства девочки. Между тем, вызванные в суд по ходатайству защиты сотрудники службы уголовного розыска подтвердили, что следователь привлекал к участию в следственных действиях «психологов». Подсудимый Ч. пояснил, что следователь дважды приводил к нему «экстрасенсов», которые «определяли его биополе» и при нем подтвердили следователю виновность Ч. В материалах предварительного следствия участие этих лиц зафиксировано не было. Несмотря на это суд признал Ч. виновным и вынес обвинительный приговор.

Проявленная адвокатом твердость в отстаивании своих позиций в касса- ционной инстанции привела к тому, что приговор был отменен и дело направлению на дополнительное расследование. Позднее дело в отношении Ч. было прекращено56.

Особое значение следует придать постановлению Пленума Верховного Суда РФ № 8 от 31 октября 1995 года, в котором указано, что при нарушении конституционного права на участие в деле защитника, все показания задержанного, заключенного под стражу, обвиняемого и результаты следственных действий, произведенных с его участием, должны рассматриваться судом как доказательства, полученные с нарушением закона57.

Весьма положительно то, что в УПК РФ вошла норма о недопустимых доказательствах, причем действует она как в ходе судебных, так и досудебных стадий. При рассмотрении ходатайства об исключении доказательства как недопустимого, заявленного стороной защиты на том основании, что доказатель-

56 Архив Оренбургского областного суда. 1995 год. Дело № 1- 20/95.

57 Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 8 от 31.10. 1995 г. «О неко торых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении пра восудия» // Законность. 1996. №2. С.32.

39

ство было получено с нарушением требований закона, бремя опровержения доводов лежит на прокуроре-обвинителе. Безусловно, эту норму следует рассматривать как важную процессуальную гарантию прав личности обвиняемого. В этом отношении вполне логично, что законодатель в ч.2 ст. 75 УПК РФ рассматривает в качестве недопустимого доказательства показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде - безусловно, это шаг вперед. Между тем, думается, что перечень доказательств, полученных с нарушением требований УПК РФ, должен быть более детализированным. Предлагается часть 3 данной статьи изложить в следующей редакции:

«3. К недопустимыми доказательствам относятся:

1) показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде; 2) 3) показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, пред- положении, слухе; 4) 3) иные доказательства, полученные путем лишения или стеснения за конных прав участников уголовного судопроизводства или с наруше ниями иных требований настоящего Кодекса, повлиявшими или могу щими повлиять на достоверность полученных сведений, в связи:

  1. С применением насилия, угроз, обмана, а равно иных незаконных действий;
  2. С использованием заблуждения лица, участвующего в уголовном судопроизводстве, относительно своих прав и обязанностей, возникшего вследствие неразъяснения, неполного или неправильного ему их разъ- яснения;

40

  1. С получением сведений из неизвестного источника либо из источника, который не может быть установлен в судебном заседании.
  2. С участием в следственном действии лица, подлежащего отводу;
  3. С проведением следственного действия лицом, не имеющим права осуществлять производство по данному уголовному делу;
  4. С иным существенным нарушением порядка производства следственного действия.
  5. Как известно, УПК РСФСР окончательно не решил вопрос о субъектах до- казывания - отсутствовал их перечень. Предлагалось скорректировать содержание ст. 20 УПК РСФСР, указав конкретных субъектов доказывания и их соответствующие обязанности по всестороннему, полному, объективному исследованию обстоятельств дела, и, в конечном итоге, удалить суд из числа субъектов доказывания. Положительно, что УПК РФ поставил точку в бесконечной череде споров по последней проблеме: устранив случаи, когда суду (зачастую!) приходилось выступать в роли обвинителя (позже мы вернемся к данной проблеме). Большим шагом вперед в решении этого вопроса явилось внесение в УПК РФ следующей нормы (ч. 3 ст. 15): «Суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав». Кроме того, считаем целесообразным, дополнить указанную норму следующим образом:

«Суд не вправе осуществлять действия, влекущие нарушение принципа состязательности, а именно:

• отдавать приоритет одной из сторон;

• выступать в интересах какой-либо стороны;

• создавать препятствия для реализации стороной ее процессуальных прав.

Между тем, не всем понятна логика законодателя в отношении того, что следователь отнесен в УПК РФ к участникам уголовного судопроизводства со

41 РОССИЙСКАЯ

Гос:;; scTcziiHAf?

стороны обвинения - это противоречит концепции разделения функций. Авторы задаются вопросом: стоит ли рассматривать следователя, осуществляющего на досудебном производстве функцию разрешения дела, в качестве представителя стороны обвинения? Ряд ученых поддерживают точку зрения, что на органы предварительного расследования в любом случае должна быть возложена обязанность объективности, всесторонности и полноты исследования обстоятельств дела, а потому говорят о невозможности рассмотрения следователя как обвинителя. Другие авторы видят в этом шаге закрепление реальной расстановки сил в уголовном процессе и реализацию состязательных начал. Свою точку зрения по данному вопросу выразим позже.

Между тем, проект УПК РФ, подготовленный ко второму слушанию в Го- сударственной Думе в ч. 2 ст. 19 в отличие от УПК РФ содержал обязанность органов предварительного расследования «принять меры по выявлению всех обстоятельств по делу, других данных, связанных с установлением события преступления и лиц, его совершивших». Думается, что можно очертить указанные обстоятельства предметом доказывания по делу и предложить внести данную норму в УПК РФ:

«Органы предварительного расследования обязаны принимать меры по выявлению всех обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, установленных ст.73 настоящего Кодекса».

Процесс доказывания, как известно, представляет собой основу, стержень всего уголовного судопроизводства и в зависимости от того какой подход будет избран в решении проблем связанных с уголовно-процессуальным доказыванием, будет определяться весь строй уголовного процесса, его назначение, положение в нем личности, защита ее прав и законных интересов и другие важные моменты.

42

1.2. К вопросу о цели доказывания в современном российском уголов- ном процессе

Вопрос о цели доказывания в уголовном процессе сегодня приобрел особое значение, поскольку от его решения зависит то, каким будет уголовное судопроизводство, его форма и структура. Поэтому, как и в более ранние времена, так и в настоящий период, в ходе критического переосмысления многих положений уголовно-процессуальной науки, данный вопрос остается «эпицентром» в научных спорах. Другим мотивом, позволившим обратиться к данной проблеме, безусловно, послужило принятие в декабре 2001 г. УПК РФ, который вступает в силу с 1 июля 2002 года.

Хорошо известный в теории уголовного процесса постулат, что целью уго- ловно-процессуального доказывания является достижение объективной истины сегодня притягивает к себе внимание исследователей. Какая истина — объективная (материальная, действительная) или формальная (судебная, процессуальная) должна считаться целью уголовного судопроизводства? Дискуссионны как понятие и содержание истины, так и средства ее установления. Не случайно еще в дореволюционной России, эта проблема была весьма сложной с философской и правовой позиции, и притягивала к себе видных правоведов того времени: Л.Е. Владимирова, И.Я. Фойницкого, В.А. Случевского, А.Ф. Кони и других, которые в период становления судебной реформы 1864 года в весьма строгой форме полемизировали по поводу истины в уголовном процессе. Надо заметить, что эти споры ведутся с тех пор, как стала вообще формироваться процессуальная наука. Затем дискуссии перешли в XX век -в 1916-1917 годах полемика продолжалась на страницах Журнала Министерства юстиции, в 1927-1928 годах — в журналах «Революция права», «Советское право».

Позже пытались внести ясность в данную проблему известные советские процессуалисты М.С. Строгович, М.А. Чельцов, С.А. Голунский и другие, но точки над «i» так и не были расставлены, возможно, по нескольким причинам.

43

Во-первых, каждый из авторов, убежденный в своей правоте и правоте своих взглядов, считал свою точку зрения единственно верной и имеющей монопольное право на существование. Во-вторых, вопрос об истине в уголовном судопроизводстве решался не столько с позиций науки, сколько с позиции идеологии.

Учение об истине вообще является одним из древнейших в философии. Оно разрабатывалось со времен Аристотеля и других античных философов. В настоящее время этому посвящена обширнейшая литература. Принципиальная возможность достижения истины или, наоборот, непознаваемость (ограниченная познаваемость) мира предопределили появление двух противоречащих философских течений. Агностики (Протагор, Антифонт, Гераклит, Кант, Юм, Гексли, Хайдеггер, Ясперс и др.) полностью либо частично отрицали адекватность человеческих представлений о фактах, явлениях и процессах. Другие мыслители (Платон, Аристотель, Н. Кузанский, Декарт, Бэкон, Гегель, Фейербах, Маркс и др.) более оптимистично относились к возможностям человеческого разума.

Истинным в философии считается такое знание, которое верно отражает действительность, соответствует ей. Уголовно-процессуальное доказывание как разновидность познавательной деятельности основывается на признании возможности установления фактических обстоятельств уголовного дела. Иное лишало бы смысла деятельность по собиранию, проверке и оценке доказательств. Отказ от этого принципа влечет за собой пересмотр презумпции истинности судебного приговора, а, значит, и преюдициальной его силы58. Устанавливается также, что содержание истины объективно, не зависит от воли и желания познающего субъекта - такая точка зрения является самой древней и относительно простой. В советский период она считалась единственно правильной и совпадала с марксистско-ленинской интерпретацией истины. Однако, в зарубеж-

44

ной науке разработано множество других концепций истины, например, когерентная концепция истины, прагматическая концепция, семантическая и дру-гие59.

Провозгласив Российскую Федерацию демократическим государством, Конституция РФ, таким образом, утвердила режим плюрализма мнений как неотъемлемое свойство демократии. Плюрализм в контексте уголовного судопроизводства несовместим с утверждением объективной истины. Только в режиме плюрализма открывающего свободу конкуренции истин, возможна состязательность в уголовном процессе.

Советская идеология нашла свое научное закрепление в области уголовно- процессуального доказывания в вышедшей в 1966 году «Теории доказательств в советском уголовном процессе». В ее основе лежала гносеология диалектического материализма, в которой фактически провозглашалось, что советский следователь, суд в силах отыскать истину по каждому уголовному делу, чего не могут в западных странах. По нашему мнению, именно вторая причина не позволяет разрешить этот вопрос в уже начавшемся XXI веке.

Рассматривая вопрос об истине в уголовном процессе с позиций диалекти- ческого материализма, такие ученые как И. Д. Перлов, Р. Д. Рахунов, А.А. Старченко, М. С. Строгович в ходе дискуссий, развернувшихся в 50-х годах прошлого века, приходили к выводу, что истина, устанавливаемая в правосудии, является абсолютной, между тем в 70-х, 80-х и 90-х годах большинство процессуалистов склонялось уже к тому, что истина в уголовном судопроизводстве относительна (А.А. Давлетов, Ю.К. Орлов, В.Я Дорохов, Р.С. Белкин и др.). Между тем, и ранее многие указывали, что нельзя распространять подобные философские категории на истину, устанавливаемую по конкретному уголовному делу. Еще в 1937 году С.А. Голунский писал: «… Смысл марксистско-

со

Софронов Г.В. Предмет и направления совершенствования
уголовно-процессуального доказательственного права. Автореф. канд. дисс. Екатеринбург, 2001.-С. 14. 59 См., например: Чудинов Э. М. Природа научной истины. М., 1977. - С. 10-35.

45

ленинского учения сводится к достижимости абсолютной истины как суммы … отдельных истин, каждая из которых относительна, но все более приближается к абсолютной истине. Но в уголовном процессе дело обстоит иначе. Здесь речь идет вовсе не о способности человеческого мышления… дать нам, в конце концов, абсолютную истину, а о возможности в данный конкретный момент по имеющемуся материалу окончательно разрешить поставленный перед судом вопрос, не рассчитывая на то, что дальнейшие ступени развития науки «прибавят новые зерна» в установленную судом истину»60.

Аналогичную мысль выразил М. Л. Якуб: «Можно ли говорить о различе- нии относительной и абсолютной истин применительно к вопросу: имел ли место факт, который суд признал доказанным» . Позднее и в «Теории доказательств в советском уголовном процессе», переизданной в 1973 году отмечалось, что достигнутая в уголовном процессе истина не может быть охарактеризована как истина абсолютная в силу ее неполноты, ограниченности62.

Из философии известно, что стремление к абсолюту имеет бесконечный ха- рактер, так и в судопроизводстве абсолютная истина является «запредельно поднятой планкой», высоту которой невозможно преодолеть с точки зрения практической деятельности. Между тем, отмечалось, что «относительная истина относится к истине абсолютной, как часть к целому, и служит ступенью к достижению последней…Объективная истина, на достижение которой направлены усилия следственных органов и суда, является истиной абсолютной и одновременно относительной в силу неполного и неконкретного познания явле-ния выступает как истина относительная» . Однако, как утверждали приверженцы концепции абсолютной истины, если в уголовном процессе по каждому уголовному делу может быть установлена абсолютная истина и нет никаких

60 Проблемы уголовной политики. Кн. IV, 1937. - С. 60-61.

61 Вестник МГУ. Серия VIII «Экономика, философия», 1964, № 3 - С. 66.

62 Теория доказательств в советском уголовном процессе. Отв. редактор Н.В. Жогин, изд. 2-е испр. и доп., М., «Юридическая литература», 1973. С.56.

Теория доказательств в советском уголовном процессе. Отв. редактор Н.В.

46

препятствий этому, то не только следует стремиться к познанию истины, но по существу исключить даже самую малую вероятность недостижения этой цели. Кроме этого реально существующие многочисленные факты такого рода объяснять неудовлетворительным выполнением своих функций практическими работниками. В поддержку данной теории выступал в частности М.С. Строгович: «Если истина по уголовному делу не найдена, если преступление не раскрыто и преступник не изобличен … значит, следствие и суд не справились со своей задачей, допустили серьезное нарушение законности»64.

Позднее А.И. Трусов обоснованно заметил, что в борьбе с отголосками ста- линских времен в науке «проявилась крайность иного рода — роль случайного фактора в процессуальном доказывании вообще стали сбрасывать со счета. Достоверное установление истины в уголовном судопроизводстве при этом некоторым стало представляться делом чрезвычайно легким… Порождая иллюзии наивного гносеологического оптимизма в отношении оценки познавательной ситуации в судопроизводстве, подобный подход чрезвычайно упрощает задачу установления истины по судебному делу, ведет к недооценке тех много- численных факторов, которые могут как способствовать, так и препятствовать ее установлению»65.

Многоступенчатость в познании истины от относительной до абсолютной, свойственна познанию истины в философском аспекте, и распространить упомянутую концепцию абсолютной истины на познание истины в уголовном процессе совершенно неприемлемо, так как это может привести к существенным нарушениям закона при отправлении правосудия; судами могут быть постановлены приговоры, основанные на «приблизительных данных, на предполо-

Жогин, изд. 2-е испр. и доп., М., «Юридическая литература», 1973. С.57,59.

64 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М.,1958, С. 329.

65 Трусов А.И. Проблемы надежности доказывания в советском уголовном про цессе. М., 1984.-С. 6-7.

47

жениях или правосознании» - что, к великому огорчению, допускал А.Я. Вы-

-66 шинскии .

Таким образом, вопрос о том, каким наименованием будет обладать истина в уголовном процессе (абсолютная, относительная, объективная, формальная и т.д.) имеет главенствующее значение для определения степени ее познания.

В пятидесятых годах XX столетия с подачи М.С. Строговича имело место введение в правовой обиход понятия материальная истина . Материальная истина понималась в качестве требования по правильному, справедливому разрешению уголовного дела, принятию судом решения, соответствующего действительным фактам.

Одним из первых о материальной истине писал в конце XIX века известный правовед В.А. Случевский: «Уголовный судья стремится к обнаружению материальной истины в отношении совершившегося преступления, а обнаружить ее он может только через оценку фактических обстоятельств, предшествовавших, совпавших или следовавших за совершением преступления»68.

Материальная истина рассматривалась как высшая субъективная уверен- ность в справедливости принятого им решения. Однако определение истины как истины материальной вызвало резкую критику известных правоведов, в том числе П.Ф. Пашкевича и Л.Т. Ульяновой69, для которых важно было разобраться, какова природа материальной истины в определении степени познания фактов и не чужда ли она объективной истине. «Именно наличие термина «мате-

66 Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств в советском праве. М.: Го- сюриздат, 1950.- С. 217.

67 См.: Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в со ветском уголовном процессе. М., 1955; Строгович М.С. Учение о материальной истине в уголовном процессе. М.,1947; Ривлин A.M. Понятие материальной ис тины в советском уголовном процессе// Социалистическая законность. 1951, № И.

68 Случевский В.А. Учебник русского уголовного процесса. Судоустройство и судопроизводство. Спб., 1892. - С. 133.

69 Пашкевич П.Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве. М.,1961; Ульянова Л.Т. Оценка доказательств судом первой инстанции.М.,1959.

48

риальная истина» - отмечал П.Ф. Пашкевич, - невольно вызывает вопрос, является ли эта истина в судебной деятельности объективной или же это какая-то особая истина, отличная от объективной?» .

Буквально отвечая на этот вопрос, М.С. Строгович писал: «Материальной истиной в уголовном процессе называется полное и точное соответствие объективной действительности выводов следствия и суда об обстоятельствах расследуемого и разрешаемого дела, о виновности или невиновности привлеченных к уголовной ответственности лиц». И в конечном итоге М.С. Строгович заключа-

П1

ет: «Материальная истина — это объективная истина» , возможно под воздействием со стороны деятелей науки того времени. Ведь в свое время и он сомневался, почему и не отождествлял до последнего «свою» материальную истину с объективной: «одно дело — понятие истины, другое дело — понятие достоверности, которую мы в ней имеем, а она относительна, и мы ее обнаруживаем, когда имеется согласие между нашими мыслями и фактами физического или морального порядка, которые мы желаем познать»72. Также и М.А. Чельцов утверждал, что полностью истина никогда не может быть достигнута. «Мы отвергаем безусловную достоверность наших знаний. Вместо нее можно говорить лишь о высокой степени вероятности. Обычно в делах судебных, - писал он, - и удовлетворяются более высокой степенью вероятности»73.

Свою точку зрения о недоступности для суда полной достоверности знаний, а, следовательно, и невозможности установления абсолютной истины по делу М.А. Чельцов обосновывал свою позицию ссылкой на слабую сторону применения правил формальной логики в судебном исследовании. Он считал, что в судебной деятельности нельзя использовать законы природы, он предлагал ос-

Пашкевич П.Ф. Указ. соч., С. 53.

71 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М.,1958, С. 167.

72 Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. М.,1955, С.96.

73 Чельцов М.А. Уголовный процесс. М.,1948, С. 216.

49

новывать судебную достоверность на приблизительных опытных обобщени-ях74.

«Условности в виде юридических фикций, презумпций, процессуальных сроков и прочее, которыми насыщен уголовный процесс» - это все то, что по-зволяло еще Н.Н. Розину говорить о недостижимости объективной истины .

Точки зрения о том, что суд полной достоверности знаний по делу устано- вить не может, а в состоянии лишь достигнуть более или менее высокой степени вероятности этих знаний, придерживался Л.Е. Владимиров: «Фактической достоверности не существует объективно, она есть только известное состояние нашего убеждения»76.

В.А. Случевский, отрицая объективный характер истины, устанавливаемой судом, писал: «О полной несомненности не может быть и речи в области су- дебного исследования, и в делах судебных судья вынужден, по несовершенству средств человеческого правосудия, удовлетворяться по необходимости более или менее высокой степенью вероятности»77.

Таких же взглядов придерживался и В.Д. Спасович: «Из несовершенства нашего наблюдательного снаряда, из недостаточности наших органов познавательных следует, что эта достоверность, которой человек добивается изо всех сил, не может быть безусловная, а только относительная. Наша достоверность только гадательная»78.

И.Я. Фойницкий также говорил о невозможности познания истины судом: «Общепринято ныне то положение, что вещей самих в себе, сущности их мы знать не можем; нашему знанию доступны только наблюдаемые нами отношения и изменения вещей; но так как и насколько эти отношения и изменения суть отношения и изменения реальные, то и настолько — и знания наши реаль-

74 Чельцов М.А. Уголовный процесс. М.,1948, С.252-259.

75 Розин Н.Н. Ложь в процессе// Право.1910, № 48. Ст. 2898.

76 Владимиров Л.Е. Суд присяжных. Харьков, 1873. - С.99.

Случевский В.А. Учебник русского уголовного процесса. Спб., 1892. - С.397.

50

ные». И далее: «Научное знание требует наивысших степеней достоверности… человек практической деятельности, земледелец, купец и т.п. вынужден довольствоваться менее точными знаниями .. .средину занимает судья.. .»79.

Е.Б. Мизулина считает, что «судья может прийти к своему выводу о рас- сматриваемом им событии лишь логическим путем, сопоставляя мнения, суждения, доказательства, проверить же его опытным путем он не в состоянии… В этом смысле «истина», добытая логическим путем и не лишенная в силу своей непроверяемости некоторой умозрительности, всегда остается уязвимой для критики и навряд ли может быть отнесена к разряду научных. В лучшем случае, на что может претендовать такая судебная «истина», пусть и достаточно обоснованная и логически верная, это на статус гипотезы. Спорить о том, устанавливает или нет суд истину, также бессмысленно, как доказывать, что бог не существует, ибо его никто не видел»80.

Отвергая концепцию объективной истины, мы не бросаемся в противопо- ложную крайность и не являемся приверженцами теории максимальной вероятности в уголовном судопроизводстве А.Я. Вышинского и B.C. Тадевосяна, суть которой сводится к «практической невозможности» суда установить полную достоверность исследуемых фактов, виновность или невиновность лица, привлеченного к уголовной ответственности. Теория, сформировавшаяся и процветавшая в период культа личности, допускавшая возможность судебных ошибок - осуждение невиновного,, оправдание виновного, которые (ошибки), по мнению авторов, могли быть исправлены в кассационном и’ надзорном порядке, остается кровавым рубцом на теле российского государства. Безусловно, судебная власть, действуя от имени государства, не вправе делать судьбы лю-

Спасович В.Д. О теории судебно-уголовных доказательств в связи с судоустройством и судопроизводством. СПб., 1861. - С. 15-16.

79 Фойницкий И.Я, Указ. соч., С. 172.

80 Мизулина Е.Б. Уголовный процесс: концепция самоограничения государства. Дисс. … доктораюрид. наук. -Ярославль, 1991. -С.97.

51

дей разменной монетой, оставляя для себя «лазейку», установив возможность совершения судебных ошибок.

Но с другой стороны, связанные с концепцией объективной истины посту- латы о том, что «каждый совершивший преступление» должен быть подвергнут справедливому наказанию, и вместе с тем ни один невиновный не должен быть привлечен к уголовной ответственности и осужден, будучи красивыми на бумаге - малореализуемы на практике. Выполнение требования закона о наказании каждого, кто совершил преступление, предполагает раскрытие 100 % совершенных преступлений. До недавнего времени в официальной статистике РФ показатель раскрываемости приближался к этой цифре, тогда как по данным МВД РФ, средний показатель раскрываемости преступлений в мире — около 40 %81. Поскольку достичь такого результата как в России невозможно по объ- ективным причинам и ни в одном государстве он не достигается, то эти данные нельзя считать верными. Позднее, когда фальсификации стало меньше и статистика приблизилась к реальности, оказалось, что раскрывается лишь около половины преступлений, причем не всех совершенных, а только зарегистрирован-ных. В 1997 году не раскрыто 646 тысяч преступлений (27 %) . Но как же тогда быть с наказанием каждого совершившего преступление?

Вполне понятно, что никому не хочется быть обвиненным в невыполнении закона. И если в теории, а затем в законе выдвигаются нереальные, невыполнимые задачи, то это объективно подталкивает практиков — работников правоохранительных органов, дознавателей, следователей к тому, чтобы хотя бы в статистике показать выполнение этих задач. Вследствие этого имеет место сокрытие от учета малозначительных преступлений, преступлений, которые сложно будет раскрыть. Только в 1997 году прокурорами было выявлено свыше 50 тысяч преступлений, не зарегистрированных органами внутренних дел; применение в ходе расследования запрещенных методов следствия, а порой и пря-

81 Известия, 1998,15 апреля.

82 Российская газета, 1998, 7 апреля.

52

мая фальсификация доказательств, чтобы раскрыть преступление, по крайней мере, на бумаге.

На наш взгляд, упомянутые постулаты лишают гибкости уголовное пресле- дование, так как не позволяют сосредоточиться на наиболее опасных преступлениях и отказаться из экономических соображений и соображений социальной целесообразности от кропотливого расследования мелких правонарушений. Невозможным становится также предоставление иммунитета от уголовного преследования лицам, сотрудничающим с правоохранительными органами, осведомителям. Кроме того, пронизывая весь уголовный процесс, данная проблема упирается в другую, не менее важную: каково соотношение частных начал, интересов обвиняемого, потерпевшего, других участников процесса, имеющих в деле законный интерес - с публичными началами, под воздействием которых те же лица становятся орудием служения отвлеченным благам правосудия, средствами решения государственной задачи по искоренению преступности.

Подвергая ревизии устоявшийся взгляд на то, что целью судопроизводства и правосудия в целом, является установление объективной истины, мы будем стараться анализировать и критически оценивать взгляды некоторых отечественных дореволюционных юристов, представителей западных школ.

В этой связи необходимо упомянуть о конвенциальной концепции истины, в соответствии с которой конвенциальной считается истина, признаваемая таковой по конвенции, соглашению. Суждение является истинным не потому, что соответствует действительности, а потому, что субъекты условились считать его истиной. Конвенциальной истиной являются многие постулаты в различных научных системах, они могут как совпадать, так и не совпадать с объективной системой. Поэтому и в других системах знаний или в другой период времени могут быть совсем другие постулаты. Например, в качестве такого постулата в прошлом веке выступала теория эфира, которую сменила теория относительности Эйнштейна.

53

Применительно к уголовному судопроизводству в соответствии с конвенци- альной концепцией истины истинным признается то, к чему пришли стороны по взаимному соглашению (конвенции). Ярким примером реализации концепции конвенциальной истины в уголовном процессе многие видят признание лица невиновным при недоказанности его вины. Закон предусматривает такую ситуацию, устанавливая, если исчерпаны все возможности для собирания дополнительных доказательств, дело прекращается или суд выносит оправдательный приговор. Объективная истина не установлена и правовые последствия таковых не вызывают сомнений: недоказанная виновность равнозначна доказанной невиновности. Но в принципе возможен и противоположный результат и принятие на его основе иного решения - о признании лица виновным. Такое, к сожалению, в нашей истории имело место. Если же исходить из требований ст. 2 УПК РСФСР, такое оправдание невозможно, на это обращал внимание СВ. Курылев, возражая против тезисов, наподобие - нет ничего такого, что не могло бы быть познано. Он справедливо замечал: «То, что возможно вообще, бы-

83

вает невозможным в определенных, конкретных условиях» .

Представляется, что в качестве еще одного примера реализации указанной концепции в уголовном процессе следует рассматривать и институт, закрепленный в главе 40 УПК РФ «Особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением», иначе называемый сговором (сделкой) о признании. Это дополнение вошло в законопроект уже во втором чтении и, по мнению его инициаторов, вытекает из концепции состязательного процесса, причем правозащитный характер указанной процедуры обоснован Международным римским статутом Международного уголовного суда. Очевидным является то, что при реализации такого порядка судопроизводства во главу угла поставлено именно добровольно принимаемое сторонами соглашение. Безусловно, наличие в УПК РФ института сделок о признании вины и

от

Курылев СВ. О достоверности и вероятности в правосудии// Правоведение. 1968,№1.-С65.

54

отсутствия в нем же закрепления принципа всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела говорит о том, что законодатель рассматривает в качестве основополагающего начала в уголовном судопроизводстве не объективную, а конвенциальную и процессуальную истину. Это подтверждают и результаты деятельности судов по реабилитации жертв политических репрессий. Если бы целью правосудия являлось познание объективной истины, то суды, отменяя приговоры тех лет, обязаны были бы направить дела для проведения дополнительного расследования (что явилось бы полнейшим абсурдом), а не ограничиваться констатацией отсутствия доказательств вины.

В этой связи весьма интересным было бы обратиться к вопросу о причинах недостижения истины по отдельным уголовным делам. Результатом проведенного нами обобщения 226 кассационных и надзорных определений Оренбургского областного суда, 297 уголовных дел из опубликованной судебной практики Верховного Суда РФ явилось следующее: как нам видится, основная причина судебных ошибок таится, прежде всего, в субъективном факторе — 83% изученных уголовных дел. Это имеет отношение к судебным стадиям — так или иначе, но любой судебный акт содержит в себе значительный элемент субъективности - ведь фактически решение принимается людьми, а посему характер этого решения зависит от множества обстоятельств: это и психологические особенности личности судей, порой влекущие обвинительный уклон при от- правлении ими правосудия, профессиональная квалификация, и просчеты логического характера, заключающиеся, например, в построении ошибочных выводов из совокупности имеющихся доказательств, а порой и личная заинтересованность. В более значительной степени субъективный фактор проявляется на предварительном следствии. Так, было установлено 69% ошибок (следственных) от общего количества судебных ошибок. Помимо названных причин сюда можно отнести неполучение, утрату необходимой для правильного решения дела информации по вине органов уголовного преследования; недостаточно полную и тщательную проверку достоверности доказательств и основанных на

55

них выводах. Оставшиеся 17% судебных ошибок связаны с ситуациями, в которых по объективным причинам установление истины по делу составляет значительную трудность или невозможно.

По обоснованному утверждению В.К. Гавло и С.Э. Воронина природа су- дебных ошибок, в отличие от следственной и экспертной, в юридической лите-ратуре недостаточно исследована . Авторы полагают, что в анализе судебных ошибок можно использовать общепринятую в юридической литературе классификацию следственных ошибок. Соответственно различают процессуальные, гносеологические и организационно- тактические ошибки. В качестве причин судебных ошибок, кроме того, что они, безусловно, инициируются ошибками предварительного следствия, могут быть названы и такие: отсутствие профессионализма судьи - в большей степени это касается мировых судей; морально-нравственные и иные стереотипы, лишающие судью объективности; корпоративная этика судей. Кроме того, по мнению отдельных авторов для всех видов ошибок присуще качество системности — процессуальная или организационно- тактическая ошибка влечет за собой гносеологическую ошибку, так как вынесенный с нарушением процессуальной формы приговор не может устанавливать истину по уголовному делу.

Необъективность судьи подчас может стать причиной судебных ошибок в случае осознанного проявления корпоративной судебной этики, что, по мнению В.М. Бозрова, особенно актуально для «правосудия в погонах»85, в том числе и тогда, когда вышестоящий суд, рассматривая дело, в силу корпоративных интересов стремится принять сторону нижестоящего суда и оставить приговор без изменения. Кроме того, необъективность судьи может быть вызвана и рядом других факторов, например, в случае рассмотрения судьей дела о преступлении, пострадавшим от аналогичного преступления в прошлом, т.е. когда сам

84 Гавло В.К., Воронин С.Э. Актуальные проблемы поисково- познавательной деятельности в суде. Учебное пособие. Барнаул: БЮИ МВД РФ, 2000. — С. 12.

85 Бозров В.М. Современные проблемы правосудия по уголовным делам в прак тике военных судов России. Автореф. докт. дисс. Екатеринбург, 1999. С. 40- 45.

56

судья или его родственники пострадали, например, от квартирной кражи. По смыслу ст. 59 УПК РСФСР подобный факт, не имеющий отношения к рассматриваемому судьей уголовному делу, не относится к обстоятельствам, влекущим его отвод от участия в судебном процессе.

Оценивая результаты проведенного нами анкетирования судей, прокуроров, следователей, адвокатов г. Оренбурга и Оренбургской области на предмет того, что является главной причиной судебных ошибок и недостижения истины по делу, мы получили следующие данные: 42,2% опрошенных указали на недостаточную профессиональную квалификацию лиц, осуществляющих производство по делу; 34,4% - указали на ненадлежащее выполнение работниками органов предварительного расследования своих обязанностей; 12,1% - указали на невозможность достоверного установления всех фактических обстоятельств дела; 11,3% опрошенных сослались на личную заинтересованность и коррумпированность органов предварительного расследования и судей.

Процессуальной (семантической8 ) в теории доказательств считается истина, которая соответствует не объективной действительности, а каким-то заранее заданным условиям, правилам, истинность которых постулируется, необходимо соответствие судебного процесса требованиям процессуального закона. В советский период формальная истина противопоставлялась объективной истине и подвергалась критике как нечто присущее капиталистическому строю.

Между тем, на наш взгляд, имеет смысл уделить внимание процессуальной истине в процессе доказывания по следующим соображениям. Во-первых, зна чение процессуальной формы, формальных моментов в уголовно- процессуальном доказывании трудно переоценить. Наиболее ярко это проявля- Ъ ется в ходе оценки допустимости доказательств, где решающее значение чаще

всего имеют именно вопросы формы, а не соответствия доказательств фактам объективной реальности.

86 Разработана польским логиком А. Тарским, широко используется в логике и философии.

57

Во-вторых, провозглашенный Конституцией РФ принцип состязательности судопроизводства, имеющий своей целью установление процессуальной истину, включает в себя оперирование юридическими презумпциями, фикциями. В этой связи вполне разумно с позиции развития принципа состязательности выглядит норма, содержащаяся в ст. 90 УПК РФ, которая устанавливает преюдициальное значение для конкретного дела приговоров, вынесенных по уголовным делам. Прогрессивная новелла дает основание полагать, что законодатель, наконец-то, увязал принцип состязательности уголовного судопроизводства и процессуальную истину.

В-третьих, правовая оценка установленного события соотносит деяние не с объективной действительностью, а с нормой закона. Уголовный закон же выступает в роли постулата, истинность которого презюмируется. Таким образом, налицо соответствие одного понятия не объективной действительности, а другому понятию, истинность которого постулируется. Следовательно, истина, достигаемая при правовой квалификации деяния, носит четко выраженный формальный характер. Значит, с позиции процессуальной истины квалификация преступления включается в содержание истины по уголовному делу.

Следует согласиться со словами В.В. Никитаева, который пишет: «Объек- тивная (материальная) истина есть фикция, точнее, юридическая фикция, по- зволяющая использовать Уголовный кодекс для постановления приговора, а потому ее сохранение как средства уголовного процесса предполагает, что на первое место будет поставлена процессуальная истина»87.

Современные сторонники концепции объективной истины, выступавшие даже за законодательное ее закрепление в новом УПК, забывают или закрывают глаза на то, что эта концепция выражает идеологию инквизиционной формы процесса, потому как порождает инициативу суда в собирании доказательств, что не согласуется ни с международно- правовыми актами, ни с Конституцией

58

РФ. Таким образом, процесс начинает развиваться не по воле сторон, а в силу требования закона о проведении всестороннего, полного, объективного расследования со стороны должностных лиц. Вероятно, Россия до недавнего времени оставалась одним из немногих государств, где одновременно были законодательно закреплены принцип состязательности и концепция объективной истины в уголовном процессе. Неоднократно указывалось, что УПК РСФСР скопил в себе массу противоречий Конституции РФ, не говоря уже о внутренних про- тиворечиях. Благо, это осознали создатели УПК РФ, почему и не стали переносить их из архаичного закона в новый. Думается, что к числу наибольших достижений нового закона относится как раз то, что в нем получает должное оформление состязательность и отсутствует термин «объективная истина». Оставить в законе данный термин, по нашему мнению, значит зачеркнуть все то прогрессивное, что с таким трудом, по крупицам было привнесено в российский уголовный процесс. Сомнительными выглядят точки зрения некоторых авторов в отношении того, что принцип состязательности не противоречит установлению объективной истины. К примеру, В.Г. Даев обосновывает такое ут- верждение неравнозначностью способов реализации принципа состязательности в европейской и англосаксонской моделях судопроизводства88. На наш взгляд, можно сколь угодно долго искать различия в этих двух моделях судопроизводства, но краеугольным камнем в решении этого вопроса остается понятие объективной истины, основные положения которого просто несовместимы с принципом состязательности.

Оставаясь приверженцами идеи состязательности, хочется заметить, что в ходе законодательного процесса из проекта УПК РФ, подготовленного ко второму чтению, была исключена норма о том, что целью всестороннего, полного,

87 Никитаев В.В. Проблемные ситуации уголовного процесса и юридическое мышление//Состязательное правосудие: труды научно- практических лабораторий. М.: Международный комитет содействия правовой реформе, 1996. 8 Даев В.Г. Процессуальные функции и принцип состязательности в уголовном судопроизводстве // Правоведение, 1974, № 1, С. 66-67.

59

объективного расследования и судебного разбирательства является установление действительных обстоятельств уголовного дела. Думается, это шаг в направлении развития состязательности, но обоснованно возникает вопрос — не является ли этот шаг преждевременным? Отказ от концепции объективной истины вполне объясним, но как рассматривать отсутствие обязанности полноты и всесторонности расследования для органов предварительного расследования, с учетом того, что дознавателя, следователя, начальника следственного отдела законодатель представляет как участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения? Думается, что состязательный уголовный процесс должен быть основан на концепциях конвенциальной и процессуальной истины и, исходя из здравого смысла как внутреннего убеждения судьи, причем последнее выступает как критерий достижения ее (истины) по уголовному делу. Кроме того, было бы неверным утверждать, что стороны объединены стремлением к единой цели - установлению объективной истины. Подсудимый и защитник далеко не всегда заинтересованы в этом — их вполне устраивает ситуация, когда истина не достигнута, преступление не раскрыто, виновный не установлен. Ведь при недоказанной виновности обвиняемый считается невиновным, а именно обвинитель должен доказать суду, что им установлена истина — в противном случае подсудимый должен быть оправдан.

Исходя из вышесказанного, было бы полезным закрепить в УПК РФ сле- дующую норму: «Целью уголовно-процессуального доказывания является достижение истинности в форме достоверной доказанности обстоятельств подлежащих установлению по уголовному делу». Как представляется, данная формулировка верно отражает суть состязательности как конституционного принципа судопроизводства, закрепленного в ст. 123 Конституции РФ, обоснованно признаваемого основополагающим для всего уголовного процесса89.

Предмет доказывания в УПК РФ также ориентирован на реализацию принципа состязательности - об этом, например, свидетельствует включение в предмет

60

Глава 2. Процессуально-правовые гарантии, обеспечивающие защиту прав личности при доказывании

2.1 Понятие процессуально-правовых гарантий в уголовном процессе

Основанная на законе и направляемая им деятельность органов дознания, следователя, прокурора и суда образует, как известно, основное содержание уголовного процесса. Однако указанная деятельность не охватывает содержание уголовного процесса, потому как эта деятельность состоит из системы процессуальных действий, в которых участвуют не только органы государства и должностные лица, но и лица, вовлекаемые в том или ином процессуальном ка-

90

честве в производство по делу .

Права личности являются важнейшей ценностью мировой цивилизации, ибо они выражают неотъемлемые свойства возможности развития человека, определяя меру ее свободы. Применительно к уголовному процессу основные права и свободы человека характеризуют смысл и содержание процессуального закона, назначение и порядок уголовного судопроизводства, процессуальный статус участвующих в нем лиц, способы и методы доказывания обстоятельств уголовного дела. Для полноценного участия в этой деятельности закон наделяет субъектов процессуальными правами или обязывает совершать определенные действия. Таким образом, уголовно-процессуальная деятельность есть система

доказывания обстоятельств, исключающих преступность деяния и обстоя- тельств, могущих повлечь освобождение от уголовной ответственности и наказания. Кроме того, достойное третье место занял в ст. 73 УПК РФ пункт об обстоятельствах, характеризующих личность обвиняемого.

90 Интересен в этой связи подход законодателя в УПК РФ, где в разделе II все субъекты уголовного процесса, включая суд, фигурируют как участники уголовного судопроизводства безотносительно от того, охватывается ли их деятельность государственными или личными (представляемыми) интересами.

61

процессуальных действий, совершаемых как органами государства, так и участвующими в производстве по делу лицами.

Система процессуальных действий предопределена назначением уголовного судопроизводства, а потому как система в целом, так и каждое отдельное действие функционируют в предусмотренном законом процессуальном порядке для достижения поставленных целей и задач судопроизводства, причем не последняя, а одна из первых ролей отведена в этой системе гарантиям достижения целей, и решения стоящих перед уголовным процессом задач. Других, кроме уголовно-процессуальных правоотношений, способов осуществления прав и обязанностей в уголовном процессе нет.

При разработке проблем доказывания в уголовном процессе акцент дела- ется на анализе его конечного результата: какова природа, содержание знаний, получаемых в ходе доказывания, их характер. Между тем, не меньшего внимания заслуживает другая сторона этого вопроса: что гарантирует защиту прав и законных интересов личности, как при производстве отдельных процессуальных действий, так и в целом при производстве по делу.

Положение о том, что любые процессуальные действия при производстве по уголовному делу (как и уголовно-процессуальная деятельность в целом) со- вершаются не иначе, как в форме правоотношений, имеет исключительно важное не только научное, но и практическое значение. Определяется это тем, что действия следователя, прокурора и суда по расследованию, рассмотрению и разрешению уголовных дел, выполняемые в форме уголовно-процессуальных отношений, связаны непосредственно с обязанностями этих органов (должностных лиц) по отношению к лицам, участвующим в уголовном процессе, которые несут не только обязанности, но и обладают правами. Поэтому субъективное право означает юридические возможности лица, вид и пределы (объем, меру) дозволенного ему поведения, предусмотренного правом, которое охраняется государством, причем государство должно гарантировать использование такого права, предусмотрев в законе процессуальные средства для защиты и ох-

62

раны прав и свобод личности, вовлеченной в уголовный процесс. Таким образом, как справедливо замечает Л.М. Володина, субъективное право потерпевшего, обвиняемого, подозреваемого, иного участника процесса для того, чтобы оно могло быть реализовано в полном объеме, независимо от усмотрения того или иного должностного лица, должно быть обеспечено определенными гарантиями, и это равным образом относится к любому участнику процесса91.

В октябре 2001 года в России исполнилось десятилетие со дня принятия российским парламентом Концепции судебной реформы в РСФСР, представленной Президентом РСФСР, итогом судебной реформы явилось принятие и подписание Президентом пакета законов, в числе которых УПК РФ. В принятом постановлении Верховного Совета РСФСР отмечалось, что проведение судебной реформы считать необходимым условием функционирования РСФСР как демократического правового государства и одним из приоритетных направ-лений законопроектной деятельности . Важно отметить, что авторский коллектив, готовивший Концепцию судебной реформы, в ее предисловии подчеркивает, что эта Концепция, возвращает нас к достижениям правовой культуры, которые нашли отражение в Судебных Уставах 1864 года, и что Концепция не навязывает умозрительных схем и не претендует на всеохватность, она ориентирована на создание и «запуск» механизмов саморазвития преобразований, которые должны идти естественным путем, опираясь на заинтересованную под- держку общественности.

В качестве важнейших направлений судебной реформы названы: создание федеральной судебной системы; реализация принципов равноправия сторон, презумпции невиновности подсудимого; признание права каждого лица на разбирательство его дела судом присяжных в случаях, установленных законом; расширение возможностей обжалования в суд неправомерных действий долж-

91 Володина Л.М. Механизм защиты прав личности в уголовном процессе. Тю мень: Издательство ТГУ, 1999. С 103.

92 Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М.: Изд-во «Респуб лика», 1992. С. 108.

63

ностных лиц; установление судебного контроля за законностью применения мер пресечения и иных мер процессуального принуждения и наряду с этим, отдельными направлениями названы организация судопроизводства на принципах состязательности и совершенствование системы гарантий независимости судей и подчинения их только закону, закрепления принципа их несменяемости. Думается, большинство тех целей, что обозначены в этом программном документе, в новом законе достигнуты, остается дождаться правоприменительной практики.

Деятельность органов преследования (обвинения), суда, как органа судеб- ной власти, рассматривающего и разрешающего уголовное дело по существу, должна стать соразмерной правам и свободам человека на уровне международных стандартов. А поскольку понятие «личность» указывает на социальную сущность человека, то те преобразования, которые происходят в нашей стране, значительно повышают ценность правовой формы общественных отношений и эффективность использования потенциала права. Поэтому авторами Концепции, в силу переориентации российского государства в отношениях с личностью на мировые стандарты, особое внимание в реформировании уголовного судопроизводства уделено обеспечению прав личности и процессуальным гарантиям как необходимому условию функционирования всей судебной системы в демократическом государстве. А поскольку доказывание есть стержень всей уголовно-процессуальной деятельности, то процессуальные гарантии доказывания несомненно значимы в плане обеспечения прав и законных интересов граждан и в целом функционирования всей системы судопроизводства.

В настоящее время ученые и юристы - практики достаточно много пишут и говорят о необходимости построения такой системы уголовного судопроизводства, которая бы позволяла реально обеспечить права и законные интересы тех лиц, которые вовлекаются в сферу уголовной юриспруденции. Однако, сопоставление российского уголовно- процессуального законодательства и норм международных документов свидетельствует не только об отставании нацио-

64

нального законодательства от международных стандартов, но и, более того, об отсутствии действенного механизма обеспечения даже закрепленных в законе прав человека, гражданина.

Повышение эффективности судопроизводства и охрана интересов личности в уголовном процессе всегда были целью исследования, связанного с про- блемами процессуальных гарантий. Проблема процессуальных гарантий, оставаясь одной из важнейших и актуальных в науке уголовного процесса, исследовалась в разных аспектах, и, прежде всего, в направлении развития гарантий установления истины по уголовному делу и гарантий прав и законных интересов личности. Гарантии субъективных прав и законных интересов личности и до начала перестроечных процессов подвергались глубокому монографическому исследованию. Однако, думается, именно в настоящий период времени проблемы защиты прав, свобод, законных интересов личности в уголовном судопроизводстве, будь-то обвиняемый, потерпевший или свидетель, весьма актуальны и имеют определяющее значение для дальнейшего развития системы уголовно-процессуального права, а вместе с ним уголовно-процессуальной деятельности. Как замечает Л.М. Володина, более всего теория уголовно-процессуального права уделяла внимание гарантиям прав обвиняемого. Это вполне объяснимо, но не совсем справедливо по отношению к жертве преступления и иным участникам уголовного судопроизводства93. Того же мнения при- держивается и B.C. Шадрин: «Сейчас уже ощутимо расширены и более гарантированы процессуальные права обвиняемого. Одновременно нуждаются в существенном расширении и усилении гарантирования процессуальные права по-страдавшего от преступления» . В целом же направление развития уголовно-процессуального права обозначил И.Ф. Демидов: «Не права человека должны подгоняться под нужды расследования преступлений, уголовного процесса в

93 Володина Л.М. Механизм защиты прав личности в уголовном процессе. Тю мень: Издательство ТГУ, 1999. С 102.

94 Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. М.: ООО «Издательство «Юрлитинформ»,2000. - С. 156.

65

целом, а, наоборот, уголовный процесс должен максимально сообразовываться с правами человека». Данное положение, по мнению И.Ф. Демидова, является ключевым, выражает суть новой методологии изучения и реформирования уголовного процесса95.

Если в прошлом решение этих вопросов, связанных с процессуальными гарантиями в основном сводилось к изучению конкретных процессуальных средств, выступающих в качестве гарантий, то в последующие годы стали ис- следоваться общие проблемы процессуальных гарантий, их сущность, система, виды. Ведь именно с проблемой процессуальных гарантий личности связано понимание функций и задач уголовного судопроизводства, определение роли отдельных субъектов доказывания, соотношения судебного контроля и прокурорского надзора за предварительным расследованием, реализация такого конституционного принципа уголовного процесса как состязательность. Исходя из сказанного складывается необходимость восполнения недостатков теоретической разработки процессуальных гарантий личности и совершенствования уголовно- процессуальных норм и практики их применения в целях создания необ- ходимых гарантий обеспечения прав и законных интересов личности в ходе уголовно-процессуального доказывания по делу.

П.А. Лупинская под процессуально-правовыми гарантиями понимает со- держащиеся в нормах права правовые средства, обеспечивающие всем субъектам уголовно-процессуальной деятельности возможность выполнять обязанности и использовать предоставленные права96. М.С. Строгович в свое время писал: «Процессуальными гарантиями являются те установленные законом средства, при помощи которых участвующие в уголовном процессе граждане могут

Демидов И.Ф. Проблема прав человека в российском уголовном процессе (концептуальные положения). - М.,1995. - С.6,37.

96 Уголовно-процессуальное право Российской Федерации. Учебник /Отв. ред. П.А. Лупинская. М.: Юристъ.- 1998. - С.64.

66

защищать свои права и интересы» . Причем именно такое понимание гарантий - как средства обеспечения прав личности против осуждения невиновного лица или принятия иного необоснованного процессуального решения, затрагивающего права личности, без вовлечения в понятие гарантий государственных интересов, имело место в публикациях авторов дореволюционного периода и сейчас используется в теории уголовного процесса некоторых зарубежных государств98. Так, П.И. Люблинский еще в начале прошлого века писал о том, что уголовно-процессуальный закон должен надежным оплотом охранять свободу гражданина: «Этот Устав (имеется в виду Устав уголовного судопроизводства 1864 г. - Е.К.) нельзя рассматривать только как свод предписаний судебным властям о формах производства, но как закон, обращенный к подданным, о правах, которые им предоставлены в ограждение произвола государственно-судебных органов» 9.

В юридической науке проблемы процессуальных гарантий решались в плане исследования всех процессуальных средств, необходимых для достижения задач уголовного судопроизводства, для обеспечения интересов правосудия и личности. По вопросу о том, какова их сущность, в чем конкретно проявляются эти средства, высказаны самые различные суждения. Некоторые из них характеризуются стремлением найти однозначные понятия гарантий, показать одно, решающее средство в качестве гарантий. В таких случаях в качестве гарантий рассматривают: нормы уголовно-процессуального права100, права участников судопроизводства1 , процессуальные обязанности должностных лиц и органов, осуществляющих уголовное судопроизводство102, порядок деятельно-

97 Строгович М.С. Природа советского уголовного процесса и принцип состяза тельности. М., 1939. - С.83.

98 Боботов СВ. Правосудие во Франции. М., 1994. - С.26.

99 Люблинский П.И. Свобода личности в уголовном процессе. — Спб, 1906.

СП.

100 Советский уголовный процесс/ Под ред. Д. С. Карева. М., 1980, с. 20.

101 Советский уголовный процесс. Часть общая. Саратов, 1968, с. 16 - 18.

102 Уголовный процесс/ Под ред. М. А. Чельцова. М., 1969, с. 18—19.

67

сти государственных органов, учреждений и общественных организаций и т. д. Чаще вопрос этот решается иначе. Многие авторы, например, П.С. Элькинд, Я.О. Мотовиловкер и др., исследуют в качестве процессуальных гарантий не одно процессуальное средство, а систему средств, в частности, правовые нормы, принципы, процессуальные институты, при этом предлагается различная система таких средств103. Думается, что с точкой зрения указанных авторов следует согласиться, потому как процессуальные гарантии видятся не как разобщенные процессуальные средства, а как система средств, связанных единой целью. В отдельности гарантии могут быть рассмотрены только в статике, в динамике же они существуют только как система обеспечения прав личности, в которой во взаимодействии реализуются права граждан, обязанности должностных лиц, принципы уголовного процесса и т.д.104.

Обстоятельному исследованию процессуальных гарантий посвящены две монографии Э.Ф. Куцовой. В них автор всесторонне рассматривает понятие, значение, предмет, цель, содержание процессуальных гарантий прав и законных интересов личности, их связь с иными видами гарантий прав граждан. Э.Ф. Куцова видит сущность процессуальных гарантий в правах и обязанностях должностных лиц, органов и граждан, участвующих в уголовном судопро-

105

изводстве .

Возвращаясь к мысли о том, что одной из сторон процессуально-правового отношения всегда является государственный орган или должностное лицо, наделенное властными полномочиями, особое предпочтение должно быть отдано гарантиям личности, охране ее прав, свобод и законных интересов.

103 Элькинд П. С. Сущность советского уголовно-процессуального права, Л.: ЛГУ. 1963. С. 74—79; Мотовиловкер Я. О. О гарантиях интересов личности и правосудия, С. 100—106; Кокорев Л. Д., Лукашевич В. 3. Процессуальные га рантии прав и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве. С. 112—116 и др.

104 Белозеров Ю.Н., Марфицын П.Г. Обеспечение прав и законных интересов личности в стадии возбуждения уголовного дела. - М.,1994. - С.24.

68

Отсюда, необходимость выделения гарантий личности фиксируется соци- альной потребностью создания должных условий для активной деятельности участников процесса. Это позволит им осуществлять свои функции и исполнять обязанности, отстаивать и защищать свои права и законные интересы. В свою очередь реальное обеспечение прав личности обвиняемого является показателем демократизма, гуманизма уголовного процесса.

Фактическое использование субъективного права участниками процесса является одним из важных условий объективного непредвзятого исследования обстоятельств дела, а также установления истины, защиты законных интересов личности. Процессуальные права личности в данном случае выступают в качестве особого вида процессуальных гарантий правосудия . Понятно, что органы, как и лица, ведущие судопроизводство, обязаны соблюдать процессуальные права граждан с тем, чтобы правосудие достигало своей цели в каждом случае и по каждому делу. Пренебрежение правами обвиняемого, их нарушение, ущемление интересов личности ставят под угрозу не только интересы обвиняемого, но и неизбежно угрожают интересам правосудия и обществу в целом.

Гарантии прав обвиняемого в суде первой инстанции исследованы в моно- графии Е.Г. Мартынчика. К процессуальным гарантиям он относит закрепленные в правовых нормах средства (не раскрывая их сущности), с помощью которых обвиняемый осуществляет свои права, а также деятельность суда, прокурора, следователя и защитника по обеспечению прав обвиняемого107. В книге рассмотрен большой комплекс проблем процессуального положения обвиняемого,

108

но она вызвала существенные критические замечания , в частности, в связи с

105 Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М., 1973. с. 127—128,189.

106 Уголовно-процессуальное право/ Под общей редакцией П.А. Лупинской, М., 2000. - С.64.

107 Мартынчик Е. Г. Гарантии прав обвиняемого в суде первой инстанции. Ки шинев, 1975.-С. 36.

Ларин A.M. Рецензия на кн.: Мартынчик Е.Г. Гарантии прав обвиняемого в суде первой инстанции. Кишинев, 1975. - Советское государство и право, 1977,

69

отрицанием значения презумпции невиновности, которая, по мнению автора, не

109

является гарантией правосудия и прав личности .

Если суммировать различные суждения о тех или иных процессуальных средствах, которые рассматриваются в юридической литературе в качестве процессуальных гарантий, к последним можно отнести следующие: процессуальные нормы; закрепленные в них права и обязанности участников процесса; принципы судопроизводства, в том числе принцип законности; различные процессуальные институты; уголовно- процессуальную форму; деятельность участников судопроизводства. Подобное решение вопроса о сущности процессуальных гарантий вытекает из понимания их некоторыми авторами как совокупности различных институтов, норм и принципов всего уголовного процесса. Поскольку такое понимание процессуальных гарантий как бы растворяет их в уголовном процессе, отождествляет гарантии с самим процессом, в юридической науке, как уже отмечалось, предпринимаются попытки найти иной подход к определению сущности процессуальных гарантий, показать в качестве гарантий одну или несколько сторон уголовного процесса, а не весь процесс в разных аспектах. Обосновывая свою систему процессуальных гарантий, авторы подвергают сомнению и критике иные системы. Причем суждения эти настолько многочисленны и различны, что изложить здесь даже основные из них не представляется возможным. Отметим лишь некоторые.

Ряд авторов оспаривает отнесение к процессуальным гарантиям прав уча- стников процесса на том основании, что наличие прав еще ничто не гарантирует, поскольку именно права являются объектом гарантий110. При этом не учиты-

№ 7, с. 160—161; Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж, 1978, С. 243-245. 109 Мартынчик Е. Г. Указ. раб., С. 85.

110Мартынчик Е.Г. Субъективные права обвиняемого и их процессуальные гарантии. Советское государство и право, 1976, № 7, С. 92; Юрченко В.Е. Гарантии прав потерпевшего в судебном разбирательстве, С. 55.

70

вается, что в системе прав одни из них служат гарантиями других .

Среди процессуальных гарантий часто называют деятельность должностных лиц и органов, осуществляющих судопроизводство. Оспаривая это, многие авторы утверждают, что в процессуальной деятельности следует видеть средство, обеспечивающее реализацию гарантий, а не сами гарантии112. Такой аргумент скорее свидетельствует о значении процессуальной деятельности как определенной гарантии в уголовном судопроизводстве. Повышение ее эффективности во многом расширяет уголовно- процессуальные гарантии.

Неоднозначно относятся ученые к концепции единой системы гарантий правосудия, куда включаются гарантии прав личности. В определенной мере, по мнению ее сторонников, она вытекала из единства интересов личности и правосудия, поскольку в уголовном судопроизводстве все, что служит обеспечению решения задач процесса, служит также и обеспечению прав личности113. Еще в годы, предшествующие рассматриваемому периоду, В.И Каминской была высказана мысль о том, что советской процессуальной науке следует отказаться от классификации гарантий на гарантии правосудия и прав личности и «установить единое понятие гарантий правосудия, которое органически включает в себя понятие гарантий прав личности»114. Не разделяя данной точки зрения, мы попытаемся ее опровергнуть с помощью следующего примера. Так, институт судебного контроля за законностью и обоснованностью решений и действий следователя, безусловно, повышает уровень процессуальных гарантий

Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М., 1973, С. 129.

Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М., 1973, С. 12; Юрченко В.Е. Гарантии прав потерпевшего в судебном разбирательстве, С. 61.

113 Каминская В.И. В чем значение процессуальных гарантий в советском уго ловном процессе// Советское государство и право. 1950. № 5. С.56.; Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. - М., 1956., С. 182.

114 Каминская В. И. Указ. раб., С. 56.

71

личности . Но одновременно он понижает уровень гарантий правосудия в части достижения других задач судопроизводства. Судебное обжалование решений следователя объективно усложняет ход процесса, увеличивает срок расследования и в какой-то степени снижает его эффективность. Реальна ситуация, когда последовательное обжалование всех принимаемых следователем решений в судах первой и последующих инстанциях сделает невозможным окончание расследования иначе как прекращением дела. Это не означает, что мы являемся противниками названного института, просто решение вопроса связано с проблемой, которую поднимали еще древнеримские правоведы - о соотношении частных и публичных начал в праве. Стоит согласиться с точкой зрения B.C. Шадрина на этот счет: «…в уголовном процессе в ряде случаев охраняемый законом личный интерес оказывается дороже даже такой важной социальной ценности, как обнаружение истины»116. Именно на такой позиции, как думается, стоит законодатель, значительно расширив в УПК РФ свободу судебного обжалования практических любых действий и решений, посвятив этому во- просу отдельную главу.

Следует констатировать тот факт, что термин «борьба с преступностью», дошедший до нас со времен советского государства, являющий собой олицетворение публичных начал в уголовном процессе, должен быть критически переосмыслен с позиций нынешнего времени. Закрепленная в Конституции РФ норма о том, что Российская Федерация - демократическое государство, дает возможность именовать его охранительным, признающим человека, его права и свободы высшей ценностью. Исходя из вышесказанного, надо во главу угла ставить не «борьбу с преступностью», а деятельность, предотвращающую воз-

115 Карякин Е.А. Судебный контроль за предварительным расследованием как элемент механизма защиты прав граждан в уголовном судопроизводстве// Юридическая наука и юридическое образование в России на рубеже веков: со стояние, проблемы, перспективы.(Материалы региональной научно- практической конференции. Часть 3.),Тюмень: Издательство ТГУ,2001. С.82-86.

116 Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. М.: ООО «Издательство «Юрлитинформ»,2000. - С. 15.

72

можность совершения преступлений, реализацию государственных социальных программ, носящих превентивный характер.

Думается, исходя из приоритета прав личности в уголовном процессе, сле- дует в качестве основного общего признака гарантий выделить направленность тех или иных процессуальных средств и условий, предусмотренных законом, на обеспечение реализации личных интересов субъектов уголовного процесса. Всестороннее выяснение всех средств, которые могут в качестве процессуальных гарантий содействовать обеспечению личных интересов участников процесса, очень важно, так как это позволяет определить основные направления развития и совершенствования процессуальных гарантий.

В юридической литературе высказывалось мнение и о том, что интерес об- виняемого «ни в малейшей мере не противоречит интересам правосудия, а, на-

1 1 *7

оборот, его соблюдение и охрана в полной мере им соответствуют» . Думается, что такая постановка вопроса, подкупая своей кажущейся убедительностью, упрощает рассматриваемую проблему, поскольку принципиальное единство общественных и личных интересов не исключает возможности их несовпадения, порождаемой различными причинами118. Можно предположить, что исследование процессуальных гарантий прав и интересов личности в аспекте единства интересов правосудия и интересов личности не обосновано с учетом конфликтных ситуаций, которые возможны в связи с расхождением интересов правосудия и интересов личности, вовлеченной в уголовный процесс. Последняя точка зрения представляется более убедительной, может быть, поэтому развитие науки не пошло по пути объединения гарантий. Как подмечает А.Д. Бойков, процессуальные гарантии могут быть классифицированы применительно к задачам судопроизводства или к его участникам. В целом речь может идти ис-

Строгович М.С. О правах личности в советском уголовном судопроизводстве// Советское государство и право, 1976, № 10, С. 74.

1 1 О

Мотовиловкер Я.О. О гарантиях интересов личности и правосудия, С. 102 — 104; Гробов С. М. О классификации уголовно-процессуальных гарантий обвиняемого //Гарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и про-

73

ключительно о двух типах гарантий - гарантиях правосудия и гарантиях прав личности. Они, как полагает А.Д. Бойков, в какой-то, иногда значительной части, могут совпадать, но их отождествление недопустимо
.

О сущности процессуальных гарантий было высказано мнение, которое, к сожалению, оказалось невостребованным и не было поддержано. Так, А.Л. Цыпкин полагал, что под процессуальными гарантиями следует понимать только гарантии прав личности, что «создавать особую категорию, особое понятие «процессуальных гарантий правосудия» нет оснований, ибо под ними понимается вся совокупность процессуальных норм, т. е. все наше уголовно-процессуальное право» . Данная точка зрения вполне логична, вписывается в понимание процессуальных гарантий дореволюционными классиками и их советскими последователями, и имеет право на существование и дальнейшую разработку. Думается, что критический анализ концепции объективной истины позволяет пересмотреть и положение о классификации процессуальных гарантий как гарантий правосудия и гарантий прав личности, причем не только личности обвиняемого, но и свидетеля, потерпевшего других участников процесса, и сделать это с позиции приоритета прав и законных интересов личности в уголовном процессе. Актуальность разработки процессуальных гарантий защиты прав свидетелей и потерпевших в уголовном процессе также нашла отражение в Концепции судебной реформы в РФ, где указано на необходимость «определить эффективные меры защиты лиц, сотрудничающих с правосудием, включая возможность смены их места жительства и смены документов»121. Авторы давно обращали внимание на незащищенность именно этой категории участников уголовного процесса, неоднократно предлагалось ввести систему универсальных мер безопасности свидетелей, потерпевших, членов их семей: обеспечение

цессе. Ярославль, 1977. С. 66 - 67.

119 Бойков А.Д. Реформа уголовного судопроизводства и процессуальных га рантий правосудия, С. 7.

120 Цыпкин А. Л. Право на защиту в советском уголовном процессе. Саратов, 1959, С. 22.

74

охраны лиц; изменение места учебы, работы, жительства; замена документов; изменение внешности и др. В декабре 1994 года был принят Государственной Думой и направлен в Совет Федерации Закон «О государственной защите потерпевших, свидетелей и других лиц, содействующих уголовному судопроизводству». В нем с учетом законодательного опыта США, Германии, Великобритании предусмотрены достаточно эффективные меры безопасности и социальной защиты потерпевшего, его представителя, свидетеля, их близких родственников, ряда других лиц. Думается, прежде необходимо прислушаться к голосам тех авторов, которые, реально оценивая ситуацию, предлагают прежде всего эффективно использовать действующий уголовно-процессуальный закон в целях обеспечения безопасности лиц, содействующих правосудию. Так, на основе изучения З.В. Макаровой 1000 уголовных дел, не было установлено ни одного случая применения ст. 139 УПК РСФСР, предусматривающей предупреждение участников следственных действий и лиц, присутствующих при их производстве, о недопустимости разглашения без разрешения следователя данных предварительного следствия, т.е. и сведений о личности защищаемых

100

субъектов . Кроме того, в качестве мер безопасности в стадии судебного разбирательства предлагалось проводить закрытое судебное разбирательства, когда гласность представляет угрозу безопасности лиц, содействующих правосу-дию , публичное оглашение лишь резолютивной части приговора в случаях, когда провозглашение всего содержания приговора нецелесообразно по тем же причинам безопасности124 и др. Положительно, что подписанный Президентом УПК РФ содержит достаточно мер, направленных на обеспечение безопасности участников уголовного судопроизводства, в том числе и некоторые указанные

10 \

Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М.,1992. С.86.

122 Макарова З.В. Гласность уголовного процесса. Челябинск, 1993. С. 153.

123 Подольная М. Доказывание по делам о преступлениях организованной груп пы// Советская юстиция. 1990. № 2. С. 23-24.

124 Лившиц Ю.Д. Теоретические проблемы воспитательного воздействия совет ского уголовного судопроизводства. Автореф. дис. … доктора юрид. наук.М., 1977. С. 21.

75

выше — вопрос только в обеспечении их реализации.

В качестве немаловажной процессуальной гарантии следует рассматривать построение процесса в виде последовательности стадий, где достоверность выводов о фактических обстоятельствах дела проверяется неоднократно — практически всякий раз при переходе дела в последующую стадию, в различных процессуальных условиях и разными субъектами уголовного процесса. В этой связи особое значение приобретает стадия назначения судебного заседания, являясь той стадией уголовного процесса, в которой осуществляются контрольно-подготовительные действия с тем, чтобы, не предрешая вопроса о виновности обвиняемого, передать дело на рассмотрение и разрешение суда в следующую стадию - судебное разбирательство. Таким образом, эта стадия, будучи «пограничной» между досудебным и судебным производством, призвана обеспечить выполнение двух основных функций органов правосудия: реализацию контроля за стадией предварительного расследования и осуществление организационных мероприятий к предстоящему судебному разбирательству.

Эта стадия чаще, чем другие подвергалась различным изменениям в ис- тории российского уголовного судопроизводства. Последние изменения произошли на основании нового УПК РФ 2001 г. Теперь суд по ходатайству стороны или по собственной инициативе при наличии оснований, предусмотренных законом, проводит предварительное слушание. Эту стадию теперь не называют стадией предания суду, как это было до 1992 года, хотя надо заметить, что фактически предание суду имеет место. В этой стадии процесса к тому же происходит превращение обвиняемого в подсудимого, но когда это превращение происходит, трудно понять. Законодатель и в УПК РФ на этот счет ничего не уточняет.

В.М. Бозров, обращаясь к ч. 2 ст. 46 УПК РСФСР, в которой сказано, что «обвиняемый, дело, в отношении которого принято к производству судом, именуется подсудимым», объясняет это следующим образом. Начальной границей стадии назначения судебного заседания, по его мнению, следует считать дату

76

поступления уголовного дела в суд и с этого момента обвиняемый именуется подсудимым125. К.Ф. Гуценко считает иначе, называя началом данной стадии момент вынесения постановления о назначении судебного разбирательства. После чего обвиняемый и именуется подсудимым126. Такой подход представляется более правильным. Формулировку ч. 2 ст. 46 УПК не следует понимать буквально. Здесь «принятие» следует понимать как «назначение» дела к слушанию в судебном заседании путем вынесения постановления судьей.

Следовательно, как можно именовать обвиняемого подсудимым, если еще не известно каков будет исход этого дела. Например, могут появиться ос- нования возвращения уголовного дела для производства дополнительного расследования и т.п. Кроме того, УПК РСФСР значительно ограничивал процессуальные возможности участников уголовного процесса на данной стадии — это не только нарушало права и интересы личности, но и не способствовало установлению истины по делу. Ни в малейшей степени не создаст необходимых предпосылок для постановления истинного, обоснованного и законного приговора назначение к судебному разбирательству неполно, некачественно расследованного уголовного дела. Эффективность же данной стадии во многом определяется активностью участников процесса, отстаивающих свои права и законные интересы, для чего и созданы условия новым УПК РФ. Поэтому, в целях повышения значимости данной стадии по выявлению и устранению ошибок, допущенных в предшествующих стадиях, заслуживают поддержки положения УПК РФ о том, чтобы наряду с единоличным порядком назначения судебного заседания, проводится в определенных случаях предварительное слушание с участием сторон.

Бозров В.М. Современные проблемы российского правосудия по уголовным делам в деятельности военных судов (вопросы теории и практики). — Екатеринбург, 1999., С. 80.

Уголовный процесс. Учебник /Под ред. К.Ф. Гуценко. - М., 1996., С. 272- 273.

77

Думается, правы те исследователи, которые утверждают, что прежнее на- звание этой стадии - предание суду можно было бы оставить. «Предать» - это не означает «решить». По словарю СИ. Ожегова слово «предать» означает: «подвергнуть действию чего-нибудь» . Предание суду как раз и означает, что суд проверил наличие достаточности оснований к судебному разбирательству дела и потому решает передать его в данную стадию. Такой подход вполне согласуется с решением считать обвиняемого подсудимым не с момента принятия дела к своему производству, а с момента решения вопроса о наличии достаточности оснований для разбирательства дела судом.

Рассматриваемая стадия процесса, выявляя и устраняя ошибки и недос- татки, допущенные в ходе предварительного расследования, способствует повышению качества работы органов предварительного расследования и создает важнейшие предпосылки постановления законного и обоснованного приговора, служит важной гарантией прав, законных интересов и свобод личности.

Думается, что существовавший в соответствии с УПК РСФСР порядок вручения копии обвинительного заключения после предания суду, вряд ли может создать условия для реального обеспечения права обвиняемого на защиту. Международный пакт о гражданских и политических правах в ст. 214 убедительно говорит об этом: «Каждый имеет право при рассмотрении любого предъявленного ему уголовного обвинения, как минимум на следующие гарантии на основе полного равенства: а) быть в срочном порядке и подробно уведомленным на языке, который он понимает, о характере и основаниях предъявленного ему обвинения; б) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты и сноситься с выбранным им самим защитником. Чтобы обвиняемый мог защищаться от обвинения, а соответственно и готовиться к судебному разбирательству, он должен заранее знать суть и основания обвинения, основанные на содержании доказательств. Поэтому было бы логичнее вручать копию обвинительного заключения до начала стадии назначения дела к слуша-

127 Словарь русского языка. СИ. Ожегова. - М: Русский язык, 1990., С 517.

78

нию, ибо порядок, закрепленный в ст. 237 УПК РСФСР, не обеспечивает ре- альную защиту от обвинения. Появляются, таким образом, те издержки производства рассматриваемой стадии процесса, которые не позволяют своевременно заявлять ходатайства как обвиняемому, так и потерпевшему.

Неоднократно учеными предлагалось наделить обвиняемого правом зна- комиться с обвинительным заключением не после стадии назначения дела к слушанию, а гораздо раньше. Весьма положительно, что принятый УПК РФ воспринял эти предложения, предусмотрев в ст. 222, что копию обвинительного заключения с приложениями должен вручать прокурор после принятия решения об утверждении обвинительного заключения и направлении дела в суд.

В этой связи ряд авторов высказывали мнения, что действующий в соот- ветствии со ст. 200-201 УПК РСФСР порядок окончания предварительного расследования нуждается в качественном изменении. Так, А.П. Гуськова предлагала следующее: признав собранные доказательства по делу достаточными, следователь должен составить предварительный документ — обвинительный акт (постановление), в котором он формулирует обвинение и представляет его для ознакомления совместно с собранными материалами дела. Думается, что такое изменение порядка ознакомления с материалами дела позволит как потерпевшему, так и обвиняемому заблаговременно знакомиться с выводами следствия и по мере надобности заявлять следователю ходатайства, а так же предоставляется возможность обвиняемому и защитнику вступить в переговоры с потерпевшим и его представителем для заключения примирительного соглашения. Исполнение условий соглашения обвиняемым должно повлечь для него благоприятные последствия - назначение менее строгого наказания, прекращение уголовного преследования 28. Такая позиция согласуется с узловыми момента-

Гуськова А.П. Защита прав и законных интересов граждан в стадии назначения судебного заседания по уголовному делу// Юридическая наука и юридическое образование в России на рубеже веков: состояние, проблемы, перспекти-вы.(Материалы региональной научно-практической конференции. Часть 3), Тюмень: Издательство ТГУ,2001. С. 93.

79

ми по обеспечению прав и законных интересов личности, принципа равенства сторон и состязательности в уголовном процессе, которые присутствуют в УПК РФ. Так, в соответствии со ст. 225 УПК РФ дознаватель по окончании дознания составляет уже не громоздкое обвинительное заключение, а компактный обвинительный акт. Думается, такой порядок вполне можно предусмотреть и при расследовании уголовных дел следователем.

Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина возложены на государство, следовательно, каждый вправе требовать от государства исполнения данной обязанности. Поэтому «деятельность правоохранительных органов, как разновидность государственной деятельности, направлена на обеспечение правоохранительной функции, следовательно, защита прав, свобод и законных интересов человека, гражданина в уголовном судопроизводстве для всех его субъектов,
ведущих судопроизводство, выступает как

129

цель» .

Задача обеспечения и защиты прав граждан является насущной и с учетом вхождения России в европейское правовое пространство и необходимости последовательного выполнения международных обязательств нашего государства в плане утверждения приоритетов личности, соблюдения конституционных прав и свобод человека и гражданина.

Особое значение в аспекте процессуальных гарантий в юридической лите- ратуре придается процессуальной форме , хотя и в данном случае есть иное

129 Гуськова А.П. Актуальные вопросы защиты прав и законных интересов граждан, участвующих в уголовном судопроизводстве // Защита прав и законных интересов граждан, участвующих в уголовном процессе, как приоритетное направление в судопроизводстве. Сборник научных трудов /Отв. ред. И. Ф. Демидов. — Москва — Оренбург: Издательский центр ОГАУ,1999. — С. 12.

Давыдов П. М. Дифференциация и гарантии в уголовном судопроизводстве. - В кн.: Гарантии прав лиц, участвующих в уголовной судопроизводстве. Свердловск, 1975, с. 5—11; Добровольская Т. Н., Элькинд П.С. Принципиальное единство уголовно-процессуальной формы - важная гарантия законности правосудия и прав личности. - В кн.: Гарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе. Ярославль, 1977, С. 3-9.

80

мнение, оспаривающее необходимость рассматривать форму судопроизводства в качестве процессуальной гарантии. Думается, что иное мнение, отличное от первого, не стоит рассматривать как должное — так как при историческом анализе форм доказательственного права обнаруживается явное увеличение процессуальных гарантий. Так, частно- исковому процессу соответствовало доказательственное право, допускающее использование неотносимых доказательств (ордалии, очистительные присяги, поединок). Для инквизиционного (розыскного) процесса характерна система относимых, но формальных доказательств с преимуществом одних доказательств перед другими. В современном судопроизводстве главенствует свободное внутреннее убеждение, при котором к доказательствам предъявляются требования относимости, допустимости и достоверности, установлен запрет на преимущество одних доказательств над други-ми . Таким образом, на примере исторического развития видов процесса заметно повышение роли процессуальной формы в уголовном процессе до настоящего ее положения как значительной процессуальной гарантии. Представляется, что немаловажной вехой в развитии уголовно-процессуальной формы явилось закрепление в качестве приложения к УПК РФ процессуальных форм всех действий и решений, принимаемых соответствующими органами и должностными лицами в ходе уголовного судопроизводства.

При возникновении коллизии интересов личности и общества государство вынуждено либо отдать предпочтение отысканию истины за счет ограничения конституционных прав отдельных граждан, либо охране интересов личности, несмотря на создание тем самым некоторых затруднений для поиска истины. Стремление в разных аспектах исследовать процессуальные гарантии в уголовном судопроизводстве выражает объективную необходимость всесторонне изучить и разработать процессуальные средства, которые в полной мере могут гарантировать именно защиту прав и законных интересов личности. Исходя из

131 Софронов Г.В. Предмет и направления совершенствования уголовно- процессуального доказательственного права. Автореф. канд. дисс, Екатерин-

81

вышесказанного и руководствуясь Конституцией РФ, следует признать, что защита прав личности является приоритетной в иерархии процессуальных целей и ей в большинстве случаев должно быть принесено в жертву установление истины как цель доказывания. Правосудие это не тот вид деятельности, где цель оправдывает средства.

бург, 2001, С. 14.

82

2.2 Уголовно-процессуальные функции и их значение в процессе

доказывания

Освещая вопрос о проблемах уголовно-процессуального доказывания, ука- зывалось о том, что УПК РСФСР не уделил должного внимания субъектам, участвующим в доказывании и регламентации их деятельности. Это вызывало массу споров в науке и на практике относительно того, кто же является субъектами доказывания в уголовном процессе? Четкое разрешение этого вопроса внесло бы ясность в понимание процесса доказывания и позволило бы разобраться с разграничением функций - проблемой, которая остро стоит на сегодняшний день. УПК РФ стремится восполнить этот пробел: в ст.ст. 86 — 88 названы категории субъектов доказывания и осуществляемые ими функции в процессе собирания, проверки, оценки доказательств. Представляется, что дальнейшая разработка данной проблемы позволит избежать конфликтов и не- допонимания в практической деятельности.

Как известно, направленность деятельности всех участников процесса определяется сущностью и содержанием уголовно-процессуальных функций. Функция, по определению СИ. Ожегова, - это явление, зависящее от другого и

132

изменяющееся по мере изменения другого явления .

Следует отметить, что до настоящего времени сущность уголовно- процессуальных функций относится к числу дискуссионных проблем. Проблема понятия и содержания уголовно-процессуальных функций остается в центре внимания исследователей, сегодня она представляет интерес в связи с перестроечными процессами в нашем обществе и государстве.

Следует признать, что не создано еще целостного учения об уголовно- процессуальных функциях, хотя со стороны отдельных ученых и принимаются меры к восполнению данного пробела. «Отсутствие целостности заключается в первую очередь в отсутствии единого научного подхода к определению сущно-

132 Ожегов СИ. Словарь русского языка: «Русский язык». - М., 1990. - С. 856.

83

сти, содержания и социальной направленности уголовно-процессуальных функций» - правильно пишет В.А. Чернышев133.

Под уголовно-процессуальными функциями большинство ученых пони- мают основные виды и направления процессуальной деятельности, которые могут быть дифференцированы в уголовном процессе в зависимости от целей и задач, достигаемых в результате такой деятельности. Вот, например, как пишет И.В. Тыричев: «Виды, направления деятельности субъектов, обусловленные их ролью, назначением или целью участия в деле, называются процессуальными функциями»134.

3.3. Зинатуллин характеризует уголовно-процессуальные функции как основные направления деятельности участников уголовного процесса по дос-тижению стоящих перед ним задач . Между тем, сам термин «функция» в УПК РСФСР не употребляется вообще, в УПК РФ - используется в ст. 15 «Состязательность сторон»: Функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо. Однако, в ст. 5 УПК РФ «Основные понятия, используемые в настоящем Кодексе» не дается разъяснения понятию «функция».

Понятие функции исследователи обычно связывают с достижением задач (целей) уголовного процесса или определенной их части. В зависимости от того, какие задачи стоят перед уголовным процессом, как определены полномочия и функции государственных органов, ведущих судопроизводство, насколько защищены права потерпевшего от преступления или обвиняемого, какова система доказательств, на ком лежит обязанность доказывания вины, каковы полномочия суда для разрешения дела по существу, что вправе предпринять

133 Чернышев В.А. Проблема функций в российской науке уголовного процесса. Автореф. канд. дисс, Ижевск. 1999. С. 4.

4 Уголовно-процессуальное право Российской Федерации. Учебник /Отв. ред. П.А. Лупинская. М.: Юристъ.- 1998. С. 74. 135 Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальные функции. Ижевск, 1994. С. 8.

84

адвокат-защитник для защиты обвиняемого, различаются и типы (формы) уголовного процесса, которые существовали в разные периоды истории в различных государствах и существуют в настоящее время.

В инквизиционном процессе, как известно, функции обвинения, защиты и разрешения дела соединены в одном лице. Состязательный процесс, как из- вестно, строится на основе процессуального равенства сторон в суде и разделения функций между обвинителем, защитой и судом. Причем обвинитель несет «бремя доказывания» виновности обвиняемого, а суд, выступая арбитром между сторонами, выносит решения, которые зависят от позиции сторон. Если обвиняемый признает себя виновным, то судебное следствие может быть исключено и суд постановит обвинительный приговор. Отказ обвинителя от обвинения ведет к оправданию обвиняемого. Такой состязательный процесс характерен для Англии, США при рассмотрении дел судом присяжных. Своеобразие такой модели заключается в том, что уголовное преследование осуществляет полиция, которая до передачи дела в суд практически не контролируется про- курорами и солиситорами. Состязательность же осуществляется за счет того, что адвокат и обвиняемый, выполняющие функцию защиты могут обращаться с ходатайствами и жалобами к судье-магистрату. Судья контролирует полицию в основных точках следствия, например, при заключении обвиняемого под стражу или иного применения мер, ограничивающих конституционные права и свободы личности. При этом далеко не все действия и мероприятия, осуществляемые полицией, облачены в уголовно-процессуальную форму, отсутствует деление предварительного расследования на оперативно-розыскную и процессуальную деятельность.

Совмещение или соединение черт, признаков инквизиционного (розыскного) и состязательного процессов предопределили особенности так называемого смешанного процесса. С одной стороны, здесь присутствуют демократи- ческие принципы судебного разбирательства (устность, гласность, равноправие сторон, состязательность и непосредственность), а с другой, сохраняются эле-

85

менты исторического прошлого, в частности, розыскного (инквизиционного) процесса. Отчего присутствуют различного рода ограничения прав обвиняемого и его защиты на предварительном следствии при выполнении следователем функции преследования и принятия решений по ряду вопросов процессуальной деятельности. Такой тип предварительного следствия и состязательное судебное разбирательство характерны для уголовного процесса Франции, Германии. Для данной системы характерно, как правило, то, что функцию обвинения на предварительном следствии осуществляет прокуратура, которая руководит органами дознания, ведет уголовное преследование и формулирует обвинение, функция разрешения процессуальных споров между обвинением и защитой, санкционирования действий, ограничивающих конституционные права граждан, возложена на суд. Так, во Франции органы дознания, прежде всего полиция, находятся в распоряжении прокуроров, и все они выполняют функцию обвинения под процессуальным контролем суда, но дела о тяжких преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание сроком от десяти лет лишения свободы, расследуются следственными судьями. По этим делам прокуроры тоже выполняют функцию уголовного преследования - выдвигают и поддерживают обвинение, требуют проведения следственных действий, необходимых для обоснования обвинения.

Большинство ученых придерживаются точки зрения, что в настоящий момент в Российской Федерации имеет место именно смешанный вид уголовного процесса, исходя из российской традиции, предпочтителен тип состязательности континентальной модели, но заслуживают внимания предложения об использовании некоторых элементов англо-саксонской модели.

Что касается уголовного процесса советского периода, особенно по от- ношению к периоду 30-х годов, уголовный процесс носил явно выраженный репрессивный характер, в котором предварительное расследование, как и судебное разбирательство, характеризовались признаками розыскного (инквизиционного) типа процесса. Период 1958- 1961 годов характерен обновлением

86

уголовно-процессуального законодательства в сторону расширения прав личности, демократизации процесса. Вместе с тем, принятие Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1958 года и УПК РСФСР 1960 года не привело к разделению функций в уголовном процессе и не ввело достаточных гарантий с тем, чтобы обеспечить весь объем прав обвиняемого на защиту от обвинения и права потерпевшего, как стороны обвинения.

В последующие годы, начиная с 90-х годов, в УПК РСФСР вносились многочисленные изменения и дополнения, направленные на усиление гарантий прав личности в уголовном процессе почти на всех стадиях; разделение функций обвинения, зашиты и разрешения дела; обеспечения независимости судей и подчинение их только закону, другими словами, усиление судебной власти, усиление судебного контроля за применением мер принуждения на предварительном следствии и др. Возрожден из исторического прошлого России суд с участием присяжных заседателей. Вместе с тем, УПК РСФСР сохранил в себе черты розыскного процесса, особенно в досудебных стадиях, не находит своей полной реализации состязательность и равноправие сторон и в судебных стадиях. Вот почему на основе УПК РСФСР следует относить российский уголовный процесс в действующем виде к смешанному типу.

Думается прав К.Б. Калиновский, который считает, что идеальный тип уголовного процесса предстает как обусловленная определенным соотношением частных и публичных начал организация производства по делу, выражающаяся в процессуальном положении основных участников процесса (носителей функций обвинения, защиты и юстиции)136. В результате данной типологии он называет три идеальных типа: обвинительный (частно-исковой) — при преобладании частного начала над общественным, розыскной - при поглощении частного начала публичным, состязательный и постсостязательный при ограничен-

Калиновский К.Б. Законность и типы уголовного процесса. Автореф. канд. дисс. С.-Петербург. 1999. С. 10.

87

ном сочетании публичного и частного начала . Представляется очевидным, что законодатель в новом законе взял курс на построение в РФ именно состязательного типа уголовного процесса.

Сегодня к проблеме процессуальных функций имеется два принципиально различных подхода. Первый — это традиционный, указывающий на наличие трех основных процессуальных функций: а) обвинение (уголовное преследование); б) защита; в) разрешение дела.

Выделение этих трех функций непосредственно связано с конструкцией состязательности уголовного процесса. Указанные функции выполняют органы государства в силу публично-правовых обязанностей, а также участники процесса, защищая свои права и законные интересы. В названных функциях выражен тот специфический процессуальный смысл деятельности субъектов процесса, который на протяжении всей истории процесса служит основанием для определения того или иного типа процесса.

Второй подход дополняется функциями расследования преступлений, поддержания гражданского иска и соответственно защиты от него, а также вспомогательными функциями, которые осуществляют лица, выступающие в качестве свидетелей, экспертов и т.д. Первый подход был подвергнут критике еще в 1961 году со стороны Р.Д. Рахунова, который отмечал, что эти три функции не только не охватывают деятельность всех участников процесса, но и осуществляются далеко не во всех стадиях. По его мнению, в число самостоятельных функций следует также дополнительно включить функцию расследования уголовного дела, поддержание гражданского иска и защиты от иска138. На самостоятельность таких функций указывали также В.В. Шимановский 139 и

Калиновский К.Б. Указ. соч., С. 10. 138Рахунов Р.Д. Участники уголовно- процессуальной деятельности. - М., 1974. - С. 47.

139 Шимановский В.В. К вопросу о процессуальной функции следователя в советском уголовном процессе //Правоведение. - 1965. - № 2. - С. 175.

88

М.М. Выдря14и.

«Под функциями уголовного процесса следует понимать определяемые нормами права и выраженные в соответствующих направлениях уголовно- процессуальной деятельности специальное назначение и роль ее участников» - так свое видение по этому вопросу выразила П.С. Элькинд141. Она и предложила классифицировать функции на основные, вспомогательные и побочные, охватывающие деятельность всех участников уголовного процесса142.

Понятием «специальное назначение», как пишет Л.Б. Алексеева, подчер- кивается мысль, что «такое назначение может проявляться только в одном ка- ком-либо направлении деятельности» . Наметился, таким образом, иной под- ход к понятию процессуальных функций, который вышел за рамки трех традиционных функций.

Проблема функций, таким образом, стала сводиться к обнаружению от- носительно самостоятельных направлений уголовно-процессуальной деятель- ности. В итоге на основе идеи системного анализа объектов, который в тот пе- риод времени стал активно применяться в научных исследованиях, проблема функций получила иную окраску. С точки зрения наличия системы, как подчеркивает Л.Б. Алексеева, важно в первую очередь отметить не то, каков субстрат элемента такой системы, а то, что делает, чему служит такой элемент в рамках целого. «Один и тот же элемент, - пишет она, - может являться носителем разных функций в силу присущих ему различных свойств, которые по различному служат достижению целей системы»144.

Поскольку система может расчленяться самыми различными способами,

140 Выдря М.М. Расследование уголовного дела — функция уголовного процес са// Советское государство и право. - 1980, - № 9. - С. 78-82.

141 Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. - Л., 1963. - С. 54.

142 Там же, С. 54.

143 Алексеева Л.Б. Уголовно-процессуальные функции: Курс советского уго ловного процесса. Общая часть. - М., 1989. - С. 421.

144 Там же, С. 422.

89

то ее функциональное описание действительно может быть представлено все- возможными моделями функций. При этом надлежит учитывать, какой элемент системы принимается за исходный.

Существует обоснованное мнение, что уголовное преследование выступает в качестве генерирующей функции. Как считает Т.З. Зинатуллин, лишь с необходимостью ее осуществления возникают функции раскрытия преступле- ния в процессе расследования уголовного дела, обвинения, обеспечения возме- щения причиненного преступлением вреда 5. Если при традиционном подходе за исходный элемент принимать функцию обвинения (уголовного преследова- ния), как изначальное направление процессуальной деятельности, которое тре- бует наличия защиты и разрешения дела, то именно этот аспект понятия функ- ции и позволяет раскрыть характер и направленность процессуальной деятель- ности его субъектов. Демократическая природа процесса в правовом государстве в интересах личности требует, чтобы обвинение, защита и разрешение дела были представлены самостоятельными и независимыми друг от друга функциями, которые выполняются различными субъектами уголовно- процессуальной деятельности. Если обвинитель (государственный или частный) доказывает перед судом свой тезис, утверждение о виновности обвиняемого, то защиту от обвинения будет представлять и выражать как сам обвиняемый, так и его защитник, законный представитель (ст. ст. 48, 49 Конституции РФ, ст. ст. 46, 5 1, 398-399 УПК РСФСР). Суду как органу судебной власти, несомненно, предоставлено право признать или не признать обвиняемого виновным в совершении преступления (ст. ст. 49, 118 Конституции РФ). И уж, конечно, в рамках одной системы один и тот же ее элемент не может быть носителем разных функций.

Однако, как думается, ограничиваться наличием трех названных функций не приходится, потому как необходимо иметь в виду, что система уголовно- процессуальных функций может быть дифференцирована в зависимости от

145 Зинатуллин Т.З. Иерархия функций российского уголовного процесса// Научные труды РАЮН. 2001. Том №1. С. 102.

90

специальных и частных целей и задач, достигаемых в результате деятельности компетентных органов, ведущих производство по делу, к участию в котором привлекаются и такие лица, которые защищают свои личные интересы. Оправданно с учетом этого в уголовно-процессуальном праве различать две группы функций: основные и вспомогательные. К основным функциям следует отнести: уголовное преследование (обвинение), защиту, разрешение дела. К вспомогательным: реабилитацию, поддержание гражданского иска, защиту от гражданского иска, безопасность участников процесса.

В группу основных функций некоторые авторы включают дополнительно: расследование уголовного дела, прокурорский надзор за законностью.

Представляется, что анализ уголовно-процессуальной деятельности в ас- пекте основных трех функций (обвинение, защита и разрешение дела) позволяет понять, что способ описания функциональной структуры производства по делу характеризует то главное, основное, ради чего ведется вся уголовно-процессуальная деятельность. Неслучайно описание исторических форм процесса мы связываем с проблемой разграничения функций: обвинения, зашиты и разрешения дела. При этом подчеркиваем, что основной и главный вопрос судопроизводства - это вопрос о виновности (невиновности) лица, который решается исключительно судом как органом, наделенным судебной властью, и исключительно в этой связи строится весь комплекс обстоятельств, организующий процесс разрешения вопроса о виновности лица на основе поэтапного прохождения дела от стадии к стадии, с учетом решения стоящих задач судопроизводства.

Задача по раскрытию преступления и обнаружению лица, совершившего преступления, как известно, возложена на органы предварительного расследования. Вместе с этим, в этой стадии процесса должны также действовать функции процесса: обвинение, защита, и разрешение дела. Хотя, сразу же надо заметить, как проявляют себя основные функции в этой части уголовного процесса,

91

то это, безусловно, отдельный вопрос, который требует самостоятельного анализа и описания характера взаимодействия. Раскрытие преступления здесь ведется, несомненно, на основе функции обвинения. Лишь благодаря наличию функции обвинения осуществляется и предварительное расследование, иное просто невозможно.

Правильное понимание функций в уголовном процессе очень важно, ибо связано с установлением статуса каждого участника процесса, определением его процессуального положения, а также процедурных форм и пределов взаимодействия участников процесса через выявление взаимосвязей между отдельными функциями.

Если обратиться к периоду истории становления советского уголовного процесса, то надо отметить, что до конца 50-х и начала 60-х годов в науке всячески отвергалось все то, что было связано с западным правом, в том числе и с наличием функций в уголовном процессе. Так, была подвергнута критике позиция М.С. Строговича, который утверждал, что советскому уголовному процессу присуща функция уголовного преследования. «Уголовное преследование -это деятельность следователя, органа дознания и прокурора в отношении определенного лица, привлеченного к уголовной ответственности в качестве обвиняемого, направленная на то, чтобы изобличить это лицо в совершении преступления, показать его виновность, обеспечить применение к нему заслуженного наказания» - писал он 4 . Это определение вполне соотносится с формулировкой, данной в п.55 ст.5 УПК РФ: уголовное преследование — процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления.

Правда, М.С. Строгович с актом возбуждения уголовного преследования связывал акт привлечения определенного лица к делу в качестве обвиняемого. Однако такой вывод ученого, как надо понимать, находится в некотором про-

146 Строгович М.С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе. М., 1951. -С. 65.

92

тиворечии с действительностью, поскольку началом уголовного преследования все-таки следует считать момент возбуждения уголовного дела.

Думается прав З.Д. Еникеев, отмечая, что основаниями для выдвижения подозрения лица в совершении преступления на начальном этапе процесса (в стадии возбуждения уголовного дела) выступают следующие данные: 1) материалы, положенные в основу решения о возбуждении уголовного дела против конкретного лица; 2) протокол о явке лица с повинной; 3) основания уголовно-процессуального задержания лица, застигнутого гражданами, представителями общественности при совершении преступления или попытке скрыться непосредственно после его совершения; 5) иные сведения, дающие основание подозревать лицо в совершении преступления147.

Фигура подозреваемого практически может появиться и тогда, когда лицо не подвергается процессуальному задержанию или мере пресечения, допустим, дело возбуждается не против конкретного лица, а по факту преступления. Вместе с тем, возникает вопрос о процессуальном оформлении выдвижения фактического подозрения.

Многие авторы того периода критиковали позицию М.С. Строговича, от- мечая, что коль скоро в процессе предварительного расследования должны устанавливаться обстоятельства, не только изобличающие обвиняемого, но и оправдывающие его, то это обстоятельство входит в противоречие с сущностью функции уголовного преследования. Дискуссия в итоге не привела к какому-либо согласию, наоборот - утверждалось, что строить институты буржуазного права бессмысленно, они чужды праву социалистическому. Например, С.А. Го-лунский писал: «Концепция процессуальных функций просто-напросто сводится к сложному выражению самого понятия, которое проще выразить термином «всесторонность исследования обстоятельств дела»148.

Данная точка зрения была справедливо подвергнута критике. В частно-

147 Еникеев З.Д. Уголовное преследование. - Уфа, 2000. - С. 75.

148 Голунский С.А. Вопросы судопроизводства и судоустройства в новом уго-

93

сти, М.А. Чельцов и Д.С. Карев усматривали в системе уголовно- процессуального права наличие трех самостоятельных независимых функций: обвинение, защиту и разрешение дела. Обвинение здесь рассматривалось равнозначным термином «преследование».

Затем дискуссия получила другую направленность, и теоретические раз- работки проблем функций приобрели иную окраску. В частности, В.Г. Даев поддержание прокурором обвинения рассматривает не как функцию обвинения, а как одну из форм осуществления прокурорского надзора149. В.Я. Чеканов вообще отрицал функцию обвинения в уголовном процессе150. В этой связи появляются и другие работы, в которых авторы не разделяют такие выводы ученых и исследуют функцию обвинения как самостоятельное направление процессуальной деятельности. Особое внимание было обращено на работу В.М. Савицкого о государственном обвинении15 . Позднее вышла в свет монография B.C. Зеленецкого, в которой сущность функции автор выводит из содержания позиции субъекта процессуальной деятельности, ее направленности. Им предложена классификация функций на общие и частные, на внешние и внутренние . Думается, что подход автора к функции как результату взаимодействия социальной позиции субъекта с реализацией этой позиции в ходе процессуальной деятельности уводит нас от главного в судопроизводстве, от процессуального положения субъектов процесса в плане основного вопроса судопроизводства о виновности (невиновности), а потому теряется смысл функций.

Как представляется, отклоняться от идеи трех основных процессуальных функций не следует, поскольку с этим связана характеристика процессуальной

ловно-процессуальном законодательстве. - М., 1959. - С. 130-131.

149 Даев В.Г. К понятию обвинения в советском уголовном процессе// Правове дение. 1970. № 1. - С. 79-82.

150 Чеканов В.Я. Уголовное судопроизводство как целостная система// Вопросы уголовного процесса. - Саратов, 1979. Вып. 2. - С. 33-34.

151 См.: Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. М., 1971.

152 Зеленецкий B.C. Функциональная структура прокурорской деятельности.

Харьков, 1978.-С. 20.

94

деятельности ее субъектов, опирающаяся на основной вопрос судопроизводства - о виновности (невиновности) лица.

Для дореволюционной теории уголовного судопроизводства России ха- рактерно понимание процесса как системы правоотношений, лежащих в основе разделения функций. В этом плане представляют интерес труды Г.С. Фельд-штейна, А. Гольмстена, Н.Н. Розина. Хотя, надо заметить, что данное теоретическое положение не сразу получило признание в российской среде юристов.

Прогрессивным шагом следует рассматривать то обстоятельство, что за- конодатель, наконец-то, уделил внимание уголовно-процессуальным функциям. Думается, не помешало бы в ст. 5 УПК РФ «Разъяснение некоторых терминов, содержащихся в настоящем Кодексе» среди указанных наименований разъяснить значение не только уголовного преследования, но и функций защиты и разрешения дела по существу.

Сегодня проблема основных функций в уголовном процессе напрямую связана с утверждением состязательной формы российского судопроизводства Конституцией РФ, а потому она вновь появилась и развивается в русле научных исследований. Чтобы могли быть реализованы возможности, заложенные в состязательном процессе, нужны, конечно же, сильное обвинение, не менее сильная защита и независимый суд, который отвечал бы своему высокому положению как органу судебной власти, разрешающему дело по существу обвинения. При этом требуется, чтобы были четко сбалансированные правовые статусы участников процесса.

95

Глава 3. Принцип состязательности как гарантия защиты прав и за- конных интересов личности при доказывании

3.1. Состязательность в уголовном судопроизводстве: история, со- временность, перспектива развития

Относительно идеи состязательности, как демократического начала уго- ловного судопроизводства, авторы высказывалась еще в середине XX века, в частности М.С. Строгович в работе «Природа советского уголовного процесса и принцип состязательности» (1939 год), Я.О. Мотовиловкер в работе «О принципах объективной истины, презумпции невиновности и состязательности процесса» (1978 год)153. Идея имела научное обсуждение, но конституционное оформление получила лишь в 1993 году. В последние годы наиболее значимые работы, касающиеся проблем состязательности, принадлежат Н.К. Панько, С.Д. Шестаковой, СМ. Даровских и А.В. Смирнову154. Другие ученые, касаясь в своих работах состязательности процесса, как правило, ограничивались признанием либо отрицанием состязательности как принципа уголовного судопроизводства или рассматривали содержание состязательности как отдельно, так и вкупе с такими принципами как презумпция невиновности, обеспечение права обвиняемого, подозреваемого на защиту. Теоретические разработки данной проблемы также оставляют желать лучшего155.

См. также: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М.,1968, T.I. C.151; Мотовиловкер Я.О. Основные уголовно-процессуальные функции. Ярославль. 1976. С. 5-8.

154 Шестакова С.Д. Состязательность уголовного процесса. Спб., 2001; Панько Н.К. Деятельность адвоката-защитника по обеспечению состязательности. Во ронеж, 2000; Даровских СМ. Принцип состязательности и равноправия сторон в уголовном процессе России. Челябинск, 2001; Смирнов А.В. Состязательный процесс. СПб.: Изд-во «Альфа», 2001.

155 Даровских СМ. Принцип состязательности в уголовном процессе России и механизм его реализации. Автореф. канд. дисс. Челябинск, 2001. С А.

96

Суть состязательного процесса, по мнению большинства ученых, состоит в разделении функций обвинения, защиты и разрешения дела между судом и сторонами; при этом функцию обвинения выполняют прокурор, частный обвинитель, потерпевший, а функцию защиты - обвиняемый и его защитник, тогда как разрешение дела осуществляется только судом156. Об этом же говорит Т.Г. Морщакова, считая характерной особенностью состязательности процесса, раз-деление функций обвинения, защиты и разрешения дела . Нельзя не согласиться с позицией А.В. Смирнова, который называет три признака самодостаточных для состязательности - наличие сторон, их процессуальное равенство и независимость отделенного от сторон суда. По его мнению, если эти признаки

1 5S

собраны воедино, перед нами - состязательная модель процесса . Думается, это действительно так, потому что сам факт соединения функций, узурпации их одним лицом либо органом государства противоречит законам логики. Если стороны независимы друг от друга и выполняют определенные свойственные им функции (стороны обвинения и защиты), то должна быть третья независимая от них сторона, которая объективно разрешит дело (суд). В этой связи представляется спорной точка зрения В.Г. Даева, который считал, что «суть принципа состязательности заключается не просто в разделении функций участников судопроизводства, а в их противопоставлении, в выделении противо- борствующих состязающихся групп, в обособлении особой функции обвинения как движущей силы процесса»15 . Обвинение потому и является движущей си-

156 Особое значение разделения основных процессуальных функций для реали зации принципа состязательности неоднократно подчеркивалось в литературе. См., например, Смирнов А.В. Модели уголовного процесса. СПб., 2000, С. 18- 19; Смирнов В.П. Противоборство как сущность принципа состязательности и уголовного судопроизводства // Государство и право. 1998. №3. С.58-63.; Смир нов В.П. Разделение основных функций и равноправие сторон — принципы уго ловного процесса//Правоведение. 1999. № 3. С.171-178.

157 Морщакова Т.Г. Судебная реформа (сборник обзоров). М.,1990. С. 17.

158 Смирнов А.В. Состязательный процесс. СПб.: Изд-во «Альфа», 2001. С.19.

159 Даев В.Г. Процессуальные функции и принцип состязательности в уголов ном судопроизводстве// Правоведение. 1974. №1. С. 71.

97

лой, что ему противостоит защита, обвинение стремится утвердить выдвинутые доводы и аргументы, придать им весомость, тогда как защита пытается опровергнуть доводы обвинения, противостоять ему, что еще раз подтверждает, что функция обвинения отделена от функции защиты. Следовательно, движущей силой в принципе состязательности будет разделение функций, хотя обвинение и занимает изначальное положение, так как, по сути, оно порождает и формирует функцию защиты, а, значит, и функцию разрешения дела.

Состязательный порядок судопроизводства в России впервые был утвержден Уставом уголовного судопроизводства (далее - УУС) на основе Судебной реформы 1864 года. Он выражался в отделении обвинительной власти от су- дебной (ст. 3-5 УУС); в допущении формальной защиты при окончательном производстве (ст. ст. 44, 90, 557, 562, 565, 566 УУС); в равноправии сторон на тех этапах производства, на которых обвиняемому разрешалось иметь защитника.

Для возрождения начал состязательности определяющее значение имела Конституция РФ, закрепившая принцип состязательности судопроизводства. Ее положения о высшей ценности человека, его правах и свободах (ст. ст. 2, 17) усиливают и подкрепляют потребность в таком способе построения и организации судопроизводства, который бы больше обеспечивал выражение и осуществление свободы и равенства людей. УПК РФ, в отличие от УПК РСФСР, в ст. 15 закрепляют указанный принцип: судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон обвинения и защиты.

Между тем, стоит вспомнить, что в свое время была разработана на основе Концепции судебной реформы Концепция уголовно-процессуального зако- нодательства РФ, и она предполагает создание качественно нового уголовного процесса охранительного типа, который призван выступить гарантом защиты прав личности от произвола карательных органов государства160.

160 Концепция уголовно-процессуального законодательства Российской Фе- дерации//Государство и право. 1992. № 12. С. 35-38.

98

Вместе с тем, пореформенное производство авторами Концепции уголовно- процессуального законодательства предполагается по форме близким к смешанной модели судопроизводства. Расследование должно вестись обвинительной властью в лице следователя и прокурора под судебным контролем, в присутствии гласности и с некоторыми элементами состязательности. Два момента данной Концепции не согласуются с Конституцией РФ и Концепцией судебно-правовой реформы. Во-первых, принцип состязательности должен охватить весь уголовный процесс, а не одну лишь стадию процесса - судебное разбирательство, во-вторых, следователь не должен быть представителем функции обвинения161.

Авторы Концепции уголовно-процессуального законодательства И.Л. Петрухин и Э.Ф. Куцова возразили против частичного решения принципа состязательности и выступили с протестом на страницах печати. Эту позицию поддержали многие ученые . И.Ф. Демидов эту проблему предложил решить следующим образом: необходимо создать особую структуру судебной власти -федеральных следственных судей. Эти судьи должны осуществлять исключительно функцию судебного контроля и быть свободными при осуществлении правосудия не только по делу, по которому они принимали решение на этапе досудебного производства (об аресте и продлении срока содержания под стражей, о проведении следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, а так же по жалобам на действия и постановления органов, осуществляю-

161 Гуськова А.П. Личность обвиняемого в уголовном процессе (проблемы теории и практики). - Автореф. дисс… доктора юрид. наук. Екатеринбург. 1997. С. 17.

Шадрин B.C. Обеспечение прав личности и предварительное расследование в уголовном процессе //Государство и право. 1994. № 3. С. 103; Гуськова А. П. Адвокат, его полномочия в уголовном процессе // Актуальные вопросы судебной правовой реформы. Сборник научных статей. - Оренбург. 1996. С. 17; Демидов И.Ф. Проблемы прав человека в современном российском уголовном процессе (концептуальные положения). Диссертация на соискание ученой степени д.ю.н. в фирме научного доклада, выполняющего так же функцию автореферата. - М., 1996. С. 48 и другие.

99

щих следственную и оперативно-розыскную функцию), но так же по любому другому уголовному делу. Позднее этот вопрос будет рассмотрен отдельно.

Поэтому о состязательности на предварительном расследовании можно говорить лишь только тогда, когда следователь не будет обладать двумя совмещенными функциями: функцией обвинения и функцией разрешения дела, какими он фактически обладает сегодня.

Трактовку состязательности дает и Конституционный Суд РФ в поста- новлении от 28 ноября 1996 года по запросу Каратузского районного суда Красноярского края: «Этот конституционный принцип предполагает такое построение судопроизводства, при котором функция правосудия (разрешения дела) осуществляется только судом, отделена от функций спорящих перед судом сторон. При этом суд обязан обеспечивать справедливое и беспристрастное разрешение спора, предоставляя сторонам равные возможности для отстаивания своих позиций, и потому не может принимать на себя их процессуальные (целевые) функции. В уголовном судопроизводстве состязательность означает строгое отграничение функций суда по рассмотрению и разрешению дела от функций обвинения и защиты, каждая из которых возложена на определенных

163

участников процесса» .

Отделение обвинения от суда - это важнейший элемент состязательности, являющийся необходимым условием достижения целей правосудия. Важность такого элемента в пределах состязательности отмечает И.В. Тыричев: «Выделение обвинения и защиты в качестве самостоятельных функций, их отделение от судебной деятельности - краеугольный камень состязательного процесса. Стоит убрать этот камень, как рушится та основа, на которой стоит и действует начало состязательности»164.

И хотя сегодня обращает на себя внимание то обстоятельство, что о со- стязательности пишут многие авторы, однако этот термин еще в недостаточной

163 Собрание законодательства РФ. 1996, - № 50. - Ст. 5679.

164 Тыричев И.В. Принципы советского уголовного процесса. - М., 1983. - С. 46.

100

степени проанализирован, чтобы понять его сущностную характеристику. Надо отметить, что этим термином обозначается как один из принципов уголовного судопроизводства, так и один из типов уголовного процесса.

Состязательное начало как гарант прав, законных интересов сторон, под- разумевает процессуальное равноправие сторон, отстаивающих перед судом свои интересы, это есть признание права за состязающимися использовать равные средства и возможности для утверждения своих позиций и права оспаривать требования противоположной стороны. Так, Л.В. Виницкий совершенно обоснованно замечает, что опыт стран, где давно реализуются на практике принципы состязательности, равноправия сторон свидетельствует о том, что наиболее надежно способен гарантировать одновременно, и права человека и меткость уголовной репрессии уголовный процесс, конструируемый адекватно природе своего предмета — уголовно-правового спора (уголовного истца и уголовного ответчика). При таком подходе каждая из сторон собирает свои доказа- тельства (обвинитель — обвинительные, а обвиняемый и его защитник — оправдательные или смягчающие ответственность)165.

Следовательно, в идеале, той совокупностью прав, которой пользуется сторона обвинения для доказывания обвинительного тезиса, должна быть наделена и противопоставленная ей сторона защиты, дабы противостоять обвине-нию. Равенство прав сторон установлено ст. 429 УПК РСФСР, но процессуальное равноправие по своему назначению гораздо шире и распространяется как на фактическую, так и на юридическую сторону дела, возможно, поэтому формулировка ч.4 ст. 15 УПК РФ говорит о равноправии сторон перед судом. Встречаются высказывания о том, что УПК РФ нарушает равенство сторон в суде, поскольку, согласно его нормам, государственный обвинитель «представляет доказательства и участвует в их исследовании» (п. 5 ст. 246 УПК РФ), а защитник лишь «участвует в исследовании доказательств» (п. 1 ст. 248 УПК РФ). Думается, с этим нельзя согласиться, ибо в формулировках указанных норм отражена логика построения состязательного судебного разбирательства.

101

В суд дело с обвинительным заключением направляет обвинитель, он и должен представлять суду доказательства, которые дают ему основание поддерживать обвинение. Защитник участвует в исследовании этих доказательств, что не исключает для него возможности представления своих доказательств. Это положение выражено в ст. 274 УПК РФ, где по-новому (по сравнению с УПК РСФСР) регламентирован порядок построения судебного следствия в состязательном процессе: «первой представляет доказательства сторона обвинения, а после исследования доказательств, представленных стороной обвинения, исследуются доказательства, представленные стороной защиты». Из приведенных норм следует, что в них отражена вся совокупность прав защитника и на представление доказательств, и на участие в их исследовании.

Нельзя согласиться с теми авторами, которые на страницах печати пыта- ются доказать необходимость предоставления привилегий государственному обвинителю в ходе разбирательства дела в судебном заседании, такие высказывания подрывают устои процессуального равноправия сторон и реализацию принципа состязательности, что обоснованно подмечают Ю.Д. Лившиц, СМ. Даровских166. В этом отношении УПК РФ предусмотрел ряд гарантий обеспечения равенства прав защитника на представление доказательств с правами обвинителя на представление и исследование доказательств судом.

Укажем на некоторые из них:

  • ст. 244 УПК РФ устанавливает равенство сторон на представление доказа- тельств и участие в их исследовании;
  • ст. 271 УПК РФ регламентирует порядок заявления в суде и разрешения судом ходатайств о вызове новых свидетелей, специалистов, экспертов, в том числе по ходатайству стороны защиты. Однако, суд не обязан удовлетворять каждое ходатайство, заявленное стороной обвинения или защиты, а должен проверить их обоснованность и законность, что демонстрирует его руководящую роль в судебном заседании.
  • Виницкий Л. Уравнять права сторон в уголовном процессе // Российская юстиция. 1999. № 6. С. 44.

166 Лившиц Ю.Д., Даровских СМ. Суд и стороны в системе доказывания в уголовном процессе России // Актуальные проблемы реформирования законодательства России. Челябинск, 2000. — С 34.

102

Между тем, противники состязательности, коих достаточно, выдвигают свои доводы, выставляя состязательный процесс ожесточенным боем, в котором побеждает сильный и богатый, но не правый и бедный. Думается, это не так, состязательность, конечно, есть поединок, но это правовой поединок ква- лифицированных юристов, рассматривающих один и тот же факт с разных позиций и руководствующихся, прежде всего, законом. Именно такое «сражение» позволяет суду полно, всесторонне изучить существо дела, установить истину.

Кроме того, необходимо иметь в виду, что стороны не объединены в стремлении к единой цели — установлению истины, потому как подсудимый и защитник могут быть и не заинтересованы в этом. Сторону защиты может вполне устраивать ситуация, когда преступление не раскрыто, виновный не установлен, истина не достигнута — ведь существует презумпция: недоказанная виновность приравнивается к доказанной невиновности.

Однако, на практике защита порой вынуждена несмотря на требование закона о недопустимости перенесения бремени доказывания на сторону защиты, изобличать лиц, виновных в совершении преступлений, дабы оградить от уголовного преследования своих подзащитных. Примером этому может служить работа адвоката Ц. по делу П., осужденного Ленинским районным судом г. Красноярска по ст. 105 УК РФ к 15 годам лишения свободы. П. Был признан виновным в том, что задушил свою сожительницу Ш. Красноярский краевой суд оставил приговор в силе. Ознакомившись с делом, адвокат составил подробную жалобу, в которой высказал убеждение, что осужден невиновный, а убийцами Ш. являются С. и И., выступавшие в суде в качестве свидетелей обвинения.

Адвокат был со своей жалобой на приеме заместителя председателя Вер- ховного Суда РФ, однако принести протест на приговор он отказался. По жалобе защиты заместитель начальника отдела Генеральной Прокуратуры РФ дал указание прокуратуре Красноярского края произвести расследование вновь открывшихся обстоятельств. Однако после ряда следственных действий произ-

103

водство по вновь открывшимся обстоятельствам было прекращено.

Адвокат пришел с жалобой на личный прием к заместителю Генерального Прокурора РФ, дело вновь истребовали и по ходатайству защитника к истребованному уголовному делу было приобщено прекращенное производство по вновь открывшимся обстоятельствам, в котором содержались дополнительные доказательства виновности С. и И. в убийстве Ш. Согласившись с доводами защитника заместитель Генерального Прокурора РФ принес протест в Красноярский краевой суд на предмет отмены приговора и передачи дела на дополнительное расследование. Определением Красноярского краевого суда протест был удовлетворен, в ходе дополнительного расследования С. и И. полностью признали себя виновными в удушении Ш. на почве ревности и ссоры, причем показали, что совершили преступление вдвоем, без участия П. Они подробно дали показания о том, как договорились оговорить П., чтобы самим избежать ответственности. П. спустя три с половиной года незаконного заключения был освобожден и признан невиновным167.

Именно прокурор-обвинитель должен доказать суду, что обвинением ус- тановлена истина и это подтверждается определенными доказательствами — в противном случае подсудимый должен быть оправдан. При неумении обвинителя или невозможности доказать истинность обвинительного тезиса суд не должен приходить ему на помощь, так как в этом случае возложит на себя функцию обвинения о последствиях чего мы уже говорили. Постепенно выкристаллизовывается позиция, согласно которой суду отводится роль арбитра, всесторонне и беспристрастно взвешивающего представленные по уголовному де-лу доказательства . Отсюда можно сделать вывод, что пассивность суда есть необходимый атрибут состязательности в уголовном процессе, причем пассивность проявляется лишь в исследовании доказательств, а не в руководстве ходом судебного разбирательства, это, что весьма положительно, закреплено в

167 Архив Красноярского краевого суда. 1995 год. Дело № 4-251.

104

УПК РФ. Роль суда в ходе судебного следствия заключается в наблюдении за развитием процесса, координации действий сторон, оказании им помощи. Между тем, в науке существует точка зрения, что суд следует считать субъектом доказывания и, следовательно, он (суд) обязан активно участвовать в доказывании по уголовным делам с целью установления объективной истины169. Причем некоторые авторы полагают, что принцип состязательности не находится в противоречии с установлением объективной истины170. Активная роль суда в установлении обстоятельств, подлежащих доказыванию сторонами (прежде всего обвинителем, ибо обвиняемый в силу действия презумпции невиновности не обязан доказывать свою невиновность или меньшую виновность), - это струк- турный элемент «принципов» публичности и объективной истины, которые кстати не получили закрепления в главе 2 УПК РФ «Принципы уголовного судопроизводства» и в качестве таковых рассматриваться не могут.

В этой связи стоит не согласиться с СМ. Даровских, которая считает, что активность суда как элемент принципа состязательности следует рассматривать как активность, которая только восполняет усилия сторон и необходимость в восполнении усилий сторон может быть тогда, когда стороны не могут или не умеют воспользоваться своими возможностями по представлению доказательств … или не желают использовать свои права и возможности, так как не

Виницкий Л. Уравнять права сторон в уголовном процессе // Российская юстиция. 1999. № 6. С. 43.

169 Божьев В.П. Уголовный процесс. Общая часть. - М., 1997. - С.127-128.; Гу- ценко К.Ф. Уголовный процесс. - М., 1998. - С. 139.; Кузнецов Н.П. Доказыва ние и его особенности на стадиях уголовного процесса России. Автореф. дисс. … доктора юрид. наук. - Воронеж, 1998.-С. 15.

170 Даев В.Г. Процессуальные функции и принцип состязательности в уголов ном судопроизводстве// Правоведение. 1994. №1. С.66-67.; Лившиц Ю.Д., Да ровских СМ. Суд и стороны в системе доказывания в уголовном процессе Рос сии// Актуальные проблемы реформирования законодательства России. Челя бинск, 2000. - С. 34.

105

заинтересованы в этом . Думается, что такая «активность как элемент прин- ципа состязательности» может свести на нет принцип состязательности уголовного судопроизводства, подменяя частные интересы публичными.

Как верно подмечает А.А. Шамардин, необоснованное усиление роли суда в доказывании может парализовать состязательность, инициативу сторон. Состязательность и равноправие сторон могут быть обеспечены лишь при правильном балансе полномочий суда и сторон, обеспечении условий для равно-

1 ТУ

правного участия сторон в доказывании . Исходя из этого представляется, что необходимо определенным образом ограничить в уголовно- процессуальной деятельности публичное начало, потому как оно не всегда совместимо с состязательным уголовным процессом, ибо это приводит к тому, что суд принимает на себя функцию обвинения, чего быть не должно. Принцип публичности, прежде всего, определяет деятельность органов уголовного преследования.

Между тем, Н.К. Панько, например, рассматривает предложения, направ- ленные на освобождение суда от обязанности установления истины, как не согласующиеся с традиционной структурой российского уголовного процесса173. Думается, с учетом принятия УПК РФ, содержащего достаточно элементов, присущих англо-саксонской правовой системе, и унификации национального законодательства государств-членов мирового сообщества, такие доводы потеряли свое значение.

Возлагая на суд в уголовном процессе исключительно задачу осуществ- ления правосудия, как отмечается в постановлении Конституционного Суда РФ, Конституция России не относит к компетенции суда уголовное преследо-

1 “71

Даровских СМ. Принцип состязательности и равноправия сторон в уголов- ном процессе России: Научно-практическое пособие. — Челябинск: НТЦ- НИИОГР, 2001. С. 57-58.

1 Т)

Шамардин А.А. Частные начала обвинения и становление принципа диспо- зитивности в уголовном процессе России. Автореф. канд. дисс. Оренбург, 2001. С. 20.

173 Панько Н.К. Деятельность адвоката-защитника по обеспечению состязательности процесса. Воронеж. 2000. — С.39.

106

вание, посредством которого реализуется закрепленные, в частности за исполнительной властью, конституционные полномочия по охране общественного порядка и борьбе с преступностью17 .

Таким образом, Конституционный Суд РФ признал, что на суд не может быть возложено каких бы то ни было функций, не согласующихся с его положением органа правосудия, что возбуждение уголовного преследования и поддержание обвинения перед судом является задачей специальных органов — дознания, предварительного следствия и прокуратуры, тогда как суд обязан объективно оценивать законность и обоснованность выдвигаемого против лица обвинения, проверяя результаты деятельности указанных органов, а также рассматривая жалобы на действия и решения должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство на досудебных стадиях. Суд обязан обеспечивать справедливое и беспристрастное разрешение спора, предоставляя сторонам равные возможности для отстаивания своих позиций, и потому не может принимать на себя выполнение их процессуальных функций, в том числе и полно-мочий по возбуждению уголовного дела .

Думается, прав Н. Заикин, говоря о том, что необходимо четко соотнести принцип состязательности с правами и обязанностями сторон, со всеми меха-

176

низмами осуществления правосудия . В этой связи особую актуальность по- лучает ряд моментов, в числе которых вопрос о «состязательности» экспертизы. Думается, правы те авторы, которые допускают возможность назначения экспертизы адвокатом - это рассматривается как логичное развитие принципа

Постановление Конституционного Суда РФ от 14.01.2000 г. № 1-П по делу о проверке конституционности отдельных положений Уголовно- процессуального кодекса РСФСР, регулирующих полномочия суда по возбуждению уголовного дела // Собрание законодательства РФ. 2000. № 5. Ст.611.

175 Постановление Конституционного Суда РФ от 28.11.1996 г. № 19-П по делу о проверке конституционности статьи 418 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР // Собрание законодательства РФ. 1996. № 50. Ст.5679.

176 Заикин Н. Проект нового УПК дорабатывается // Законность, 2000, № 11, С.43.

107

состязательности в уголовном процессе . Между тем, есть мнение, что состя- зательность судебной экспертизы должна пониматься только как возможность сторон участвовать в исследовании заключения эксперта в ходе судебного следствия и как реализация права обвиняемого, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика в связи с назначением экспертизы на предвари-тельном расследовании . Свою позицию попытаемся отстоять в параграфе 3.2. Не менее животрепещущий интерес вызывает высказанное впервые еще в 1968 году предложение о необходимости в целях расширения состязательных начал предоставить защитнику право излагать свои возражения против обви-

179 тт

нителыюго заключения в так называемом защитительном заключении . Думается, идея о предоставлении защитнику такой возможности отнюдь не лишена смысла и могла бы явиться, в первую очередь, эффективным способом обеспечения обвиняемому права на защиту, а во вторую очередь — средством реализации состязательности на предварительном расследовании. Исходя из этого, разделяем позицию В.Ю. Резника о закреплении в УГЖ права адвоката и его подзащитного после ознакомления с материалами уголовного дела, предоставить прокурору проект предлагаемого ими решения по уголовному делу (по аналогии со статьей 298 УПК РСФСР). В зависимости от содержания такой проект решения может быть назван оправдательным, либо смягчающим ответственность заключением. В результате адвокат имел бы возможность мотивированно изложить свои доводы об оправдании подзащитного, либо уменьшении

Белкин А.Р. Теория доказывания. М., 1999. - С. 225.; Назаров В.А. Назначе- ние и проведение экспертизы в уголовном процессе. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. — Екатеринбург, 1999. - С. 16.

17 Кудрявцева А.В. Судебная экспертиза в уголовном процессе России: Монография. - Челябинск: Изд-во ЮУрГУ,2001. - С.112.

Попов А. Наше предложение // Социалистическая законность. 1968. №3. С.55.; Горя Н. Принцип состязательности и функции защиты в уголовном процессе // Советская юстиция. 1990. №8. С.22-23.

108

объема инкриминируемых ему деяний .

Необходимо отметить, что УПК РФ хотя и достаточно четко соотносит основные моменты в состязательности, но не избегает наличия взаимоисклю-

о

чающих формулировок, остается только дождаться когда будет «обкатан» и отлажен весь механизм реализации принципа состязательности на уровне прав и обязанностей конкретной стороны и положения суда в процессе. Причем руководящим началом этого процесса должен послужить приоритет прав, свобод и законных интересов личности и здравый смысл.

О

О

о

Резник В.Ю. Теоретические основы и практика деятельности адвоката на предварительном следствии. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Краснодар, 1998.- С.10.

109

3.2. Реализация состязательности и осуществление функции защиты прав личности в досудебных и судебных стадиях процесса

Являясь частью мирового сообщества, российский народ в 1993 году принял Конституцию Российской Федерации, в которой отражены общепризнанные и закрепленные в ряде международно-правовых документов права человека и гражданина и определил их как приоритетные начала для дальнейшего реформирования государственной и общественной жизни. Конституция РФ в ч. 3 ст. 123 гласит, что судопроизводство в Российской Федерации осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон - данный принцип на сегодняшний день обоснованно признается основополагающим для всего уголовного процесса, потому как призван обеспечить необходимую защиту прав и за- конных интересов граждан, участвующих в уголовном процессе.

Состязательность получает наиболее полное и последовательное осущест- вление при участии сторон в судебных стадиях. Что касается предварительного следствия, то следователь в нем по действующему закону, как мы уже упоминали, осуществляет функцию обвинения и, вместе с тем, принимает решение по всем вопросам уголовно-процессуальной деятельности, совмещая в себе две функции и подменяя тем самым функцию суда. Соединение же функций в одном лице несовместимо с законами логики, поэтому состязательность подразумевает процессуальное равноправие сторон, отстаивающих перед судом свои интересы. Признание права на состязание как раз и означает, что за состязающимися закрепляются равные средства и возможности для утверждения своих позиций и оспаривания требований противоположной стороны.

Функция обвинения в этом плане очень «сильна» - осуществляет ее кроме следователя прокурор, а также орган дознания. Между тем, противо- стоящая ей защита «выглядит весьма бледно», у нее, по сути, ограничены возможности для того, чтобы противостоять обвинению. Все сказанное, к сожалению, позволяет заключить: состязательность как принцип не действует в стадии

110

предварительного расследования. Хотя на этот счет есть и другая позиция по рассматриваемому вопросу. Так, Р.Г.Сердечная отмечает, что принцип состязательности в стадии предварительного расследования наиболее ярко проявляется при привлечении лица в качестве обвиняемого, поскольку именно на данном этапе следователь, осуществляя функцию обвинения, привлекает это лицо в качестве обвиняемого и одновременно с этим ему еще до суда предоставляется возможность защищаться против предъявленного обвинения. «Иными словами, - продолжает она, - возникает противопоставление сторон защиты и обвинения»181.

Некоторые авторы утверждают, что построение уголовного процесса, в котором наряду с прокурором выступает обвинителем следователь, не позволяет реально обеспечить и защитить права, законные интересы личности обвиняемого. Возможно это и так, но что не предпринимай в этом отношении — все равно следователь так или иначе будет исходить из позиции обвинения. Может быть прав законодатель, определив дознавателя, следователя, начальника следственного отдела как участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения. По сути такая позиция реально отражает расстановку сил в уголовном судопроизводстве.

Как представляется, состязательность должна в полной мере охватить и досудебные стадии процесса, а не одну стадию процесса - судебное разбира- тельство, как это имеет место сегодня. Именно на такой позиции стоит Конституционный Суд РФ, указавший в упомянутом уже постановлении от 14.02.2000г.: «Принципы состязательности и равноправия сторон распространяются на все стадии уголовного процесса (следовательно, и на предварительное расследование - Е.К.), в том числе в надзорной инстанции, прокурор и обвиняемый (осужденный, оправданный) должны обладать соответственно равными процессуальными правами».

181 Сердечная Р.Г. Привлечение лица в качестве обвиняемого и осуществление принципов уголовного процесса. Автореф. канд. дисс. - Волгоград. 1999. С. 19.

Ill

Большинство процессуалистов сходятся во мнении относительно того, что состязательность применительно к судебным стадиям является необходи- мым условием нормального течения уголовного процесса, тогда как в досудебном производстве развитие состязательности сталкивается с противоположными взглядами и проблемами, разрешение которых сравнимо с решением риторического вопроса: быть или не быть?

Так, действительно, быть или не быть состязательному предварительному расследованию в России? Основная проблема коренится в самой конструкции отечественного уголовного процесса, который отнесен к смешанному типу, соединившему в себе инквизиционное досудебное производство и состязательное судебное. Данное положение дел отражает в какой-то мере и расстановку точек зрения ученых по данному вопросу - имеется группа прогрессивно мыслящих деятелей науки, предлагающих сделать этот шаг от инквизиции к демократии, другая группа — верно отстаивает идеалы прошлого.

Стоит согласиться с мнением А.С. Золотарева в части того, что для реали- зации принципа состязательности на досудебных стадиях необходимы сле- дующие условия: а) разделение сторон обвинения и защиты и их равенство; б) наличие суда как арбитра в споре сторон; в) устность и гласность производства182. Относительно первых двух пунктов автор абсолютно прав, что же касается последнего, то имеются определенные сомнения - устное и гласное предварительное следствие просто невозможно, так может ли это являться препятствием для внедрения состязательности в предварительное следствие? Первое условие - абсолютно обоснованное — и оно выполнимо на данной стадии. Разделение сторон на обвинение и защиту имеет место на предварительном следствии, разумеется, никак не раньше момента появления фигуры подозреваемого и

182 Золотарев А.С. О конституционных началах и концепции досудебного производства в уголовном процессе России // Конституционные основы организации и функционирования институтов публичной власти в Российской Федерации: Материалы Всероссийской научно-практической конференции. — Екатеринбург, Издательство УрГЮА, 2001.- С. 314-317.

112

обвиняемого. Ранее этого момента вопрос о состязательности на данной стадии просто не может ставиться. После решения данного вопроса появляется новое препятствие, заключающееся в том, что суд ограничен Конституцией РФ на участие в досудебном производстве лишь в двух формах: вынесение судебных решений, связанных с ограничением прав личности, и рассмотрение судом жалоб на действия и решения должностного лица или органа, осуществляющего производство по делу.

В этой связи в науке уголовного процесса выносилось упомянутое нами предложение (впервые - еще в 1992 году’”) о создании особой структуры су- дебной власти — федеральных следственных судей. Назначение их сводится к тому, что эти судьи должны будут осуществлять исключительно функцию судебного контроля на досудебных стадиях и быть свободными от обязанности осуществлять правосудие при разбирательстве уголовного дела по существу, это и создаст необходимое условие для реализации состязательности на предварительном следствии.

Позднее о том, что необходимо передать часть следственных функций в компетенцию суда и возродить, таким образом, существовавший до революции в России институт судебного следователя (следственного судьи), все больше и больше высказываются сторонники этого предложения.

Если обратиться к опыту упомянутой нами ранее Франции, являющейся родоначальницей классического континентального смешанного процесса, который впоследствии был воспринят почти всеми европейскими государствами, в том числе и Российской Империей, то надо заметить, что именно во Франции была создана оригинальная конструкция предварительного следствия, в центре которой находится фигура следственного судьи. Хотя сегодня законодательство Франции также не стоит на месте, и жизнь вносит свои коррективы в законода-

183 Концепция уголовно-процессуального законодательства Российской Феде- рации //Государство и право. - 1992. - № 8. - С. 52; Дроздов Г. Судебный контроль за расследованием преступлений// Советская юстиция. - 1992. - № 15-16. -С. 13.

113

тельство, однако как Кодекс уголовного расследования 1808 года, создавший классический образец предварительного следствия смешанного процесса, так и Закон 1897 года, который внес существенные изменения, ибо благодаря ему появилась состязательность в досудебных стадиях процесса, то можно констатировать, что имеется достаточно большая база для разработки проблем действующего российского предварительного расследования.

В связи с усилением судебной власти положение прокурора в уголовном процессе должно качественно измениться. Думается, что прокурор должен возбуждать уголовное дело, предъявлять обвинение, составлять по окончании предварительного расследования обвинительный акт и, соответственно, вручать его обвиняемому1 — это в полной мере согласуется с функцией обвинения (уголовного преследования), которую он и призван осуществлять. В судебном же заседании прокурор при таких обстоятельствах может обеспечить выдвинутое им в предварительном следствии обвинение. Качество предварительного расследования, как надо понимать, будет намного выше, чем оно имеет место сегодня и в этом видится реализация принципа состязательности как гарантии прав и законных интересов личности.

Следователь при этом должен выполнять исключительно отведенную ему функцию - расследование уголовных дел, собирание обвинительных доказа- тельств.

При таком раскладе процессуальных функций функция защиты, несо- мненно, появляется с момента, когда возникает подозрение в отношении конкретного лица в совершении преступления. В этой связи, сначала Конституци-

184 Кстати, так решен вопрос в УПК Республики Беларусь, в соответствии с которым следователь по окончании предварительного расследования составляет компактное постановление, в котором в виде справки отражает основные моменты обвинения. Согласившись с постановлением, прокурор, его заместитель направляют его в суд вместе с уголовным делом, а также с уведомлением — обвиняемому и потерпевшему. За внедрение такого порядка в законодательство России выступает А.П. Гуськова. См.: Гуськова А.П. Каким должно быть предание суду // Российская юстиция, 2002. №2. С. 43-44.

114

онный Суд РФ в постановлении от 27.06.2000 г. № 11-П признал положения ч.1 ст.47 УПК несоответствующими Конституции РФ, ее статьям 17 ч. 1, 22 чЛ, 48, 55 ч.З, так как ограничивают право каждого гражданина на досудебных стадиях уголовного судопроизводства пользоваться помощью адвоката-защитника во всех случаях, когда его права и свободы существенно затрагиваются или могут быть существенно затронуты действиями и мерами, связанными с уголовным преследованием185. Затем Федеральным Законом № 26-ФЗ от 20.03.2001 г.186 было установлено, что защитник допускается к участию в деле с момента фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, на этой позиции стоит и УПК РФ. И хотя понятие момента фактического задержания в законе не определено, его содержание вытекает из указанного постановления Конституционного Суда РФ № 11-П, в соответствии с которым право на получение юридической помощи у лица возникает, если управомоченными органами власти в отношении него предприняты меры, которыми реально ограничиваются свобода и личная неприкосновенность, включая свободу передвижения, - удержание федеральными властями, принудительный привод или доставление в органы дознания и следствия, содержание в изоляции без каких-либо контактов, а также иные действия, ограничивающие свободу и личную неприкосновенность. Таким образом, лицо вправе пользоваться помощью защитника с того момента, когда ограничение его прав становится реальным.

«Поскольку конституционное право на помощь адвоката (защитника) не может быть ограничено федеральным законом, то применительно к его обеспечению понятия «задержанный», «обвиняемый», «предъявление обвинения» должны толковаться в их конституционно-правовом, а не в придаваемом им Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР более узком смысле», - отмечает-

185 Постановление Конституционного Суда РФ № 11-П по делу о проверке кон ституционности положений части первой ст. 47 и части второй ст.51 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова// Российская газета. 4 ию ля 2000 г.

186 Российская газета. 2001. 23 марта.

115

ся в указанном постановлении. Исходя из этого следователь, орган дознания должны предоставить лицу возможность обратиться за помощь к адвокату с того момента, когда в отношении данного лица предприняты меры, реально ограничивающие свободу, включая свободу передвижения, и личную неприкосновенность - удержание, принудительный привод или доставление в органы дознания и следствия, а также иные действия, существенно ограничивающие свободу и личную неприкосновенность лица.

Однако, в научной среде нет единства мнений в решении вопроса о допуске защитника с момента фактического задержания. Так, И.Л. Петрухин от- носительно обеспечения участия защитника с момента задержания признал невозможность этого, указав следующее: «Неточное указание в законе (Основы законодательства СССР и союзных республик о судоустройстве - Е.К.) момента допуска защитника к участию в уголовном деле в какой-то мере обрекало новый закон на бездействие» . Действительно, на практике имеется много препятствий к тому, чтобы защитник вовлекался в процесс с момента задержания — они, прежде всего, практического характера (задержание в ночное время, в отдаленном месте и прочее). Поэтому, принимая во внимание последнее, было бы уместным допустить защитника к участию в деле с момента задержания лица, в качестве подозреваемого, не позднее 6 часов с момента фактического задержания.

Продолжается дискуссия и о том, кто может участвовать в качестве защит- ника на предварительном следствии - одни полагают, что адвокат единственная фигура, которая может явиться защитником на предварительном следствии188. Другие придерживаются иной точки зрения, например, B.C. Джатиев считает, что «близкие родственники и законные представители обвиняемого, а также

187 Петрухин И.Л. Правосудие: время реформ. - М., 1991. - С.77.

188 См.: Калюжная В.А. Процессуальные и тактические проблемы участия за щитника в следственных действиях. Автореф. канд. дисс. Краснодар, 1998. - Сб.; Особенности предварительного расследования преступлений, осуществ ляемых с участием защитника. Методическое пособие. М, 1995. - С. 14.

116

другие лица должны допускаться в качестве защитника не только по определению суда или постановлению судьи, но и по постановлению дознавателя, еле-

189

дователя и прокурора в стадии предварительного расследования» .

Дореволюционное законодательство не предусматривало участие защитника на предварительном следствии; на суде же обвиняемый имел право избирать защитника как из присяжных поверенных, так из других лиц, «коим закон не воспрещает ходатайства по чужим делам (ст. 565 УУС), практика сложилась так, что с 1864 года адвокатской деятельностью занимались присяжные пове- ренные и ходатаи. Декретом СНК РСФСР от 24 ноября 1917 года защита все же была допущена на предварительное следствие, при этом защитником мог быть любой неопороченный гражданин, пользующийся гражданскими правами — этим был нанесен удар по царской адвокатуре, особой любви к которой советская власть, как известно не питала. УПК РСФСР 1922 г. уже не предусматривал участия защитника на предварительном следствии, в суде же, в соответствии со ст. 57 УПК РСФСР 1922 г. могли участвовать как члены коллегии адвокатов, так и близкие родственники подсудимого, уполномоченные представители государственных учреждений и предприятий, а равно представители других профессиональных и общественных организаций. С особого распоряжения судьи допускались к участию в деле в качестве защитников и иные лица. УПК РСФСР в ст. 47 и постановление Конституционного Суда РФ № 2П от 28.01.1997 г. «По делу о проверке конституционности части четвертой статьи 47 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан Б.В. Антипова, Р.Л. Гитиса и СВ. Абрамова» допускают в качестве защитников на предварительное следствие адвокатов, по предъявлении ими ордера юридической консультации190.

Думается, адвокат все-таки не должен иметь исключительного права на участие в качестве защитника на предварительном следствии. Как подмечает В.М. Бозров, ограничение участия неадвокатов в качестве защитников в стадии

189 Джатиев B.C. Общая методология и современные проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. Автореф. докт. дисс. Владикавказ, 1995. - С. 16.

117

предварительного расследования следует рассматривать как нарушение права обвиняемого на защиту . Однако, решение этого вопроса должно происходить с учетом того, чтобы не допустить ситуаций, когда в предварительное следствие сможет войти фигура защитника, несведущего в юридических вопросах, а потому утратившего главную функцию защиты - влиять на ход следствия в интересах подзащитного и защита будет недостаточно эффективной. Это было подчеркнуто и Конституционным Судом в указанном постановлении №2П от 28.01.1997 г., где была поставлена под сомнение возможность избрать в качестве защитника, поскольку конституционное право граждан на получение квали- фицированной юридической помощи не всегда может быть реализовано. На этом основании Верховный Суд РФ сформировал правоприменительную практику, в соответствии с которой, суды оценивают допуск к защите на стадии дознания и предварительного следствия лиц, не являющихся членами коллегий адвокатов, в том числе и представителей профсоюзов и общественных объединений, как нарушение прав обвиняемых и подозреваемых на защиту192. Думается, это не совсем верно, ведь судебной практике известны случаи, когда участие общественного защитника на стадии предварительного расследования признавалось законным и обоснованным, и что не менее важно было эффективным. Так, Президиум Тверского областного суда постановлением от 22 декабря 2000 года удовлетворил протест прокурора Тверской области на определение Кали- нинского районного суда от 24 ноября 2000 года, которым уголовное дело по обвинению Конфеткиной Н.А., Глебова С.А., Балашова А.А. по ст. 162 ч. 2 УК РФ направлено на дополнительное расследование. В протесте ставился под сомнение вывод суда первой инстанции о том, что Конфеткиной была оказана неквалифицированная юридическая помощь, потому как помощь осуществлялась

190 Российская газета. 1997. 18 февраля.

191 Бозров В. Действующий УПК ограничивает право обвиняемого на защиту // Российская Юстиция. 1999. № 12. С 25.

192 Определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 26 мая 1998 года // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. №1. С. 18.

118

защитником общественной организации, а не адвокатом юридической консультации.

В обоснование принятого решения Тверской областной суд отметил, что согласно ч. 2 ст. 46 Конституции РФ каждый обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента предъявления обвинения. В соответствии с ч. 4 ст.47 УПК РСФСР в качестве защитников на предварительном следствии допускаются: адвокат по предъявлению ордера юридической консультации, представитель профессионального союза или другого общественного объединения, являющийся защитником, по предъявлении им соответствующего протокола, а также документа, удостоверяющего его личность.

Из материалов данного уголовного дела видно, что защиту прав несовер- шеннолетней Конфеткиной на предварительном следствии осуществляла Павлова Т.Е. - начальник юридического отдела общественного объединения -межрегонального общественного фонда “Национальный фонд социального и экономического развития”, одним из направлений деятельности которого согласно Уставу является оказание юридической помощи гражданам.

К участию в деле органами предварительного следствия она была допуще- на после предъявления ею доверенности и протокола заседания Совета межрегонального общественного фонда “Национальный фонд социального и экономического развития” от 09 ноября 1999 года, из которых следует, что Павлова Т.Е. является защитником указанного объединения, и что Советом данной организации ей поручено защищать интересы Конфеткиной в ходе предварительного следствия по этому уголовному делу. С учетом указанных обстоятельств, а также профессионального статуса Павловой Т.Е. в данной общественной организации вывод суда о неквалифицированной юридической помощи, оказанной Конфеткиной на предварительном следствии, признан несостоятельным193.

УПК РФ в этом отношении делает шаг вперед, устанавливая в ч.2 ст. 49,

193 Архив Тверского областного суда. 2000 год. Дело № 44-У-312.

119

что по определению суда или постановлению суда в качестве защитника может быть допущен наряду с адвокатом, а в мировом суде и вместо адвоката, один из близких родственников или иное лицо, о допуске которого ходатайствует обвиняемый. Между тем, данное положение может толковаться весьма двусмысленно: адвокаты допускаются в любом случае (в том числе и на предварительное расследование), а не-адвокат лишь может быть допущен, а может быть и не допущен решением судьи. Причем критерии допуска «иного лица» в тексте не раскрываются, поэтому вполне возможна ситуация, когда суд может своим решением лишить лицо конституционного и конвенциального права на защиту.

По обоснованному мнению 3.3. Зинатуллина и Т.З. Зинатуллина такое по- ложение вещей не согласуется с пунктом «б» ч.З ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года и вступившего в силу для СССР 23 марта 1976 года в том, что «каждый имеет право … иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты и сноситься с выбранным им защитником», а также чЛ ст.48 Конституции РФ, согласно которой «каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи». Исходя из этого указанные авторы считают, что в качестве защитника в уголовном судопроизводстве могут участвовать: 1) адвокат; 2) другое лицо, имеющее высшее юридическое образование по законодательству независимого государства; 3) иностранный адвокат; 4) гражданин, уполномоченный на то с согласия подозреваемого или обвиняемого общественным объединением или его руководящим органом; 5) родственник подозреваемого или обвиняемого, получивший на то их согласие. При этом защитник должен не допускаться, а участвовать в нем по сугубо субъективному усмотрению лица, нуждающегося в защите1 .

Исходя из приоритета интересов подозреваемого, обвиняемого следует признать возможным участие в его защите, в том числе и на предварительном

194 Зинатуллин 3.3., Зинатуллин Т.З. Общие проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. Учебное пособие. Ижевск. 1997. С. 48-49.

120

расследовании, лица, обладающего высшим юридическим образованием и являющегося преподавателем какой-либо правовой дисциплины в высшем учебном заведении. Так, например, УПК ФРГ в ст. 138 устанавливает, что помимо адвокатов, допущенных к работе при одном из немецких судов, могут быть избраны в качестве защитников и преподаватели права немецких высших учебных заведений. Допуск других лиц осуществляется в ФРГ только по разрешению суда, если имеет место случай обязательной защиты и избранный в качестве защитника не относится к двум названным категориям - в таком случае, аналогично УПК РФ, предусмотрено его обязательное совместное участие с профессиональным защитником (адвокатом или преподавателем).

Как уже упоминалось, нельзя считать, что в соответствии с УПК РСФСР защита адекватно противопоставлена обвинению в ходе предварительного следствия, ввиду отсутствия прав по собиранию доказательств у стороны защиты. Неоднократно, в том числе и нами, указывалось на необходимость предоставить адвокату-защитнику более широкие возможности по сбору и представлению доказательств в уголовном процессе. Весьма интересно в этой связи обратиться к УПК РФ и провести сравнительный анализ.

Как известно, в соответствии с ч. 2 ст. 70, ч.2 ст.51 УПК РСФСР одним из способов участия защитника в уголовно-процессуальном доказывании является представление доказательства. Представление доказательств включает в себя: а) доставление следователю предмета или документа с ходатайством или заявлением о приобщении объекта к делу; б) отражение факта представления, обстоятельств обнаружения и индивидуальных признаков объекта в материалах дела; в) рассмотрение ходатайств и принятие решения о приобщении доказательств либо о возврате объекта лицу его представившему. Как видим, представление доказательств как процессуальное действие имеет достаточно сложную структуру, органически вплетающей в себя элементы практического и мыслительного характера.

121

Однако, исходя из того, что доказательством по УПК РСФСР являются фактические данные, удостоверяющие в установленном законом порядке наличие или отсутствие общественно-опасного деяния или иных данных, имеющих значение для дела, полученных и зафиксированных в соответствии с установленными правилами органом, осуществляющим производство по делу, право защитника представлять доказательства оказывается значительно урезанным. Защитник же не является органом, осуществляющим производство по делу и не вправе производить следственных действий, как и просто действий, направленных на получение необходимой для защиты информации, которая вполне может иметь доказательственное значение, за исключением возможности истре-

  • бовать не от собственного имени, а через юридическую консультацию характе-

ристик, справок и т.п. Получается, что защитник вправе представлять суду лишь письменные документы и предметы, могущие стать вещественными доказательствами лишь в том случае, если решение об этом примет орган дознания, следователь. Хотя УПК РСФСР в ст.70 говорит о представление именно доказательств гражданами и участниками процесса - исходя из нормы закона их следует считать именно предметами, а не доказательствами, потому как по-

следними они становятся после тщательной, всесторонней и объективной про-

верки, а у защитника нет и процессуальных средств проверки представляемых данных. Здесь может возникнуть вопрос о том, вправе ли защитник представлять следствию доказательства, в достоверности которых он сам не убежден и находит их сомнительными. Безусловно, представление заведомо ложных доказательств защитником может рассматриваться как наказуемое деяние с точки зрения уголовного права. Но если доказательство оценивается как сомнитель-

j ное, о чем нельзя сказать категорически, достоверно оно или нет, но оно в ка-

кой-то мере может служить установлению благоприятных и опровержению не- благоприятных для подзащитного обстоятельств, защитник должен представить такое доказательство следствию. Ведь если не установлено, что это доказательство достоверное, то не установлено и то, что оно не достоверное — ложное или

122

ошибочное. Следовательно, это сомнительное доказательство должно быть подвергнуто тщательной проверке, оценке со стороны следствия с целью устранения сомнений и получения вывода о несомненной правильности или ошибочности доказательства.

Пока же благоприятное для обвиняемого доказательство продолжает оста- ваться сомнительным, оно не может быть в силу предписания закона о том, что неустранимые сомнения толкуются в пользу обвиняемого. Беседа защитника с частными лицами для получения информации в соответствии с УПК РСФСР будет иметь неправомерный характер. В соответствии с УПК РСФСР деятельность адвоката не включала собирание доказательств. В этой связи среди процессуалистов много говорится о норме ч.З ст.86 УПК РФ закрепившей право защитника собирать необходимые ему для защиты доказательства: «Защитник вправе собирать доказательства путем: 1) получения предметов, документов и иных сведений; 2) опроса лиц с их согласия; 3) истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций, которые обязаны предоставлять запрашиваемые документы или их копии». Представляется, что формулировка данной статьи не очень удачна, потому как она не снимает наболевшие вопросы и, в принципе, ситуация мало чем отличается от той, что была ранее. Соответственно первый и третий способ собирания доказательств существовали и в соответствии с УПК РСФСР, где речи о собирании доказательств защитником не велось, а что касается второго способа собирания защитником доказательств - опроса лиц с их согласия, то он будет оставаться лишь пустой декларацией до тех пор, пока не будет выработан механизм, включающий способы фиксации доказательств, порядок оценки их допустимости и др. Весьма положительно, между тем, то, что на органы государственной власти, органы местного самоуправления, общественные объединения и организации возложена обязанность представлять защитникам документы и их копии. Кроме того, статья 86 УПК РФ подверглась критике за то, что в ней субъектами собирания

123

доказательств названы дознаватель, следователь, прокурор и суд. Исходя из этого, С.А. Попов и Ю.А. Костанов утверждают, что в УПК РФ «состязатель-

195 тт ~

ность только продекларирована» . Думается, данный упрек неоснователен. Известно, что после многочисленных дискуссий в основу концепции УПК РФ не была положена идея введения независимого параллельного расследования, проводимого стороной защиты. Поэтому право собирания доказательств путем производства следственных и иных процессуальных действий, в том числе с применением мер принуждения, предоставлено только должностным лицам, ведущим судопроизводство и ответственным за его ход и результат. Вместе с тем закон вовсе не исключает права субъектов процесса на стороне защиты собирать доказательства, о чем и говорится в ч. 2 ст. 86 УПК РФ.

Как уже было сказано, собирание доказательств подразумевает их процес- суальное закрепление, фиксацию. В этой связи не ясно, каким, например, образом будут фиксироваться результаты опроса граждан? Не будет ли поставлена под угрозу допустимость таких доказательств? Или все-таки опрос лиц видится как предпроцессуальная деятельность защитника?

Кроме того, нельзя не обратить внимание на результаты проведенного ан- кетирования — 62% респондентов, из числа 115 следователей, дознавателей, прокуроров, судей отрицательно относятся к наделению адвокатов правом на собирание доказательств. По их мнению, это повлечет злоупотребление со стороны адвокатов: введение возможных свидетелей в заблуждение или хуже того - угрозы с целью получения выгодных защите данных, фальсификация вещественных доказательств и прочее, что негативно скажется на расследовании преступлений. 84% адвокатов высказались «за» возможность собирания ими доказательств, 15% от общего количества респондентов (первых и вторых) считают, что это не окажет влияния на всесторонность, полноту и объективность расследования и на эффективность защиты по делу.

195 Попов С.А. Не нам сидеть… - М: МАГ, 2001, С. 15.; Костанов Ю.А. «Адвокатский вестник», 2001, № 10.

124

Особую значимость право представления доказательств адвокатом приоб- ретает в кассационном производстве, где суд оперирует определенным ком- плексом доказательств, причем они пребывают в той форме, которую они приобрели на предварительном и судебном следствии, суд не преобразует ее в иную форму. Поэтому здесь нельзя рассматривать собирание доказательств в том смысле, как это происходит в стадии предварительного расследования или при рассмотрении дела судом первой инстанции. О собирании доказательств в данных стадиях уголовного процесса можно говорить лишь в случаях, когда для решения их задач происходит пополнение доказательственного материала. Но дополнительные материалы не могут добываться следственным путем, потому как всякое дополнительное расследование может проводиться только после отмены приговора с направлением дела на новое рассмотрение или в порядке производства по вновь открывшимся обстоятельствам. Поэтому основным способом пополнения доказательственной базы является, прежде всего, получение судом дополнительных материалов, представленных участниками процесса в подтверждение своих доводов, жалобы или протеста и в опровержение — доводов другой стороны. В этой связи, если стороны придерживаются точки зрения, что для достижения цели все средства хороши, (особенно это характерно для гражданского процесса, но в принципе возможно и в уголовном) вполне возможна ситуация, когда используется метод «придерживания» доказательств стороной до определенного момента с целью нанесения процессуальному противнику решающего удара при рассмотрении дела по кассационной жалобе. В этом отношении Гражданско-процессуальный кодекс РСФСР в ст. 286 в качестве меры защиты против недобросовестных действий сторон процесса установлено, что представление новых доказательств в суд кассационной инстанции допускается лишь в случае обоснования невозможности представления их в суд первой инстанции (отсутствие возможности их обнаружения и др.) или когда имело место представление суду этих доказательств, но в их исследовании было необоснованно отказано судом первой инстанции.

125

УПК РФ в п.5 ст. 377 указывает на возможность представления дополни- тельных материалов суду кассационной инстанции, тогда как по непонятным причинам в законе не предусмотрена такая возможность в надзорной инстан- ции. Нам представляется вполне логичным закрепление возможности представления дополнительных материалов применительно к надзорной инстанции — это получило подтверждение в судебной практике. Об этом же говорят результаты проведенного нами анкетирования: на вопрос «Следует ли закрепить в УПК РФ возможность представления дополнительных материалов в надзорную инстанцию?» положительно ответили 83% опрошенных из числа судей.

Подобную позицию занимает В.И. Федоров, предлагающий применять представление дополнительных материалов в данной стадии уголовного про- цесса по аналогии со ст. 337 УПК РСФСР196. Между тем у процессуалистов нет единого мнения о доказательственном значении дополнительных материалов, полученных в вышестоящем суде, обосновывая это тем, что они не обладают достаточными гарантиями достоверности, поскольку получены участниками процесса непроцессуальным путем и не могут быть подвергнуты проверке с помощью процессуальных средств, как это имеет место на предварительном следствии и в суде первой инстанции197.

Думается, стоит согласиться с теми авторами, которые находят в дополни-

198

тельных материалах существенные черты «иных документов» . Правильность последнего подтверждается анализом видов дополнительных материалов, пределов их использования, так и достаточным распространением их применения при принятии решений вышестоящими судами, на что указали 75% из 20 оп-

196 Федоров В.И. Значение истребования и представления доказательств для обоснования процессуальных решений по уголовному делу. Автореф. канд. дисс. Саратов. 1990. -С. 12

197 Лупинская П.А. Пересмотр приговоров, определений и постановлений, всту пивших в законную силу в порядке судебного надзора. Учебное пособие. М.: ВЮЗИ, 1978.-С. 27

198 Теория доказательств в советском уголовном процессе. - М., 1973. — С.688 - 689.

126

рошенных судей Оренбургского областного суда. В поддержку последней точки зрения, еще Верховный Суд СССР в постановлении Пленума № 10 от 17 декабря 1971 года отметил, что дополнительные материалы после их оценки в совокупности со всеми другими материалами могут быть положены в основу определения кассационной инстанции об отмене приговора с направлением дела на новое расследование или новое судебное рассмотрение199.

Высказываются мнения и о том, что необходимо увязать процессуальный порядок рассмотрения дел кассационными и надзорными инстанциями с прин-

200 -г

ципом состязательности . Так, предлагается устранить доклад судьи, предста- вив право первого выступления стороне, обратившейся с жалобой, предусмотрев для нее возможность представить новые материалы- доказательства, затем выступает противоположная сторона. Предлагалось также проводить исследование доказательств как это происходит при рассмотрении дела в апелляционном порядке, затем следуют судебные прения, последнее слово подсудимого и вынесение судом кассационного (надзорного) определения, а если имел место порядок аналогичный апелляционному производству — приговора с возможностью поворота к худшему. Думается, такие высказывания не лишены смысла, но их реализация повлечет полное перестроение российского уголовного процесса.

Изучая законодательство, регулирующее частную детективную деятельность, приходится сталкиваться с фактами, говорящими об определенных сложностях в реализации нормы о возможности собирания доказательств адвокатом-защитником. Так, частный детектив в соответствии с п. 7 ст. 3 Закона «О

Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 17 декабря 1971 года № 10 “О практике рассмотрения судами уголовных дел в кассационном порядке” // Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда Российской Федерации (СССР, РСФСР). М., 2001. - С. 417.

200 См., например: Петрухин И.Л. Состязательность и правосудие// Государство и право. 1994, №10. С. 48.

127

частной детективной и охранной деятельности в РФ» от 11.03.1992 года на- делен правом сбора сведений по уголовным делам на договорной основе с участниками процесса — прогрессивная норма, отвечающая веяниям времени, дающая «зеленый свет» возможности использования труда частных детективов для сбора доказательств в интересах участников процесса. Думается, УПК РФ вполне мог воспринять норму о возможности защитника обращаться к услугам частных детективов для сбора доказательств. На практике далеко не всегда органы предварительного расследования соблюдают канувший в лету принцип всесторонности, объективности и полноты исследования обстоятельств дела и ходатайства адвоката о проведении отдельных следственных действий, необходимых с позиций защиты, зачастую либо необоснованно отклоняются, либо выполняются формально. В поддержку данного предложения можно привести следующий пример.

Гражданину Ж. было предъявлено обвинение в убийстве М. и К., однако Ж. заявил себе алиби на время, когда произошло убийство, пояснив, что алиби могут подтвердить несколько незнакомых ему ранее людей, с которыми разговаривал об урожае, остановившись у их дачи по пути к своей даче.

Адвокат заявил ходатайство об установлении и допросе этих лиц. В ответ на отдельное поручение, направленное в этой связи следователем органу дознания, последний сообщил, что «оперативно-розыскными мероприятиями установить данных лиц не представилось возможным». Детективное агентство, с которым адвокат с целью установления этих свидетелей заключил соглашение, представили данные на указанных лиц, после чего по ходатайству адвоката данные лица были допрошены следователем и полностью подтвердили алиби

Закон РФ «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации» от 11.03.1992 г. // Ведомости Совета Народных Депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1992. № 17. Ст.888.

Архив Промышленного районного суда г. Оренбурга. 2000 г. Дело № 1- 841/2000.

128

Между тем существует большая вероятность того, что защитника заин- тересуют сведения об образе жизни потерпевшего или иного лица, круге общения, его поведении в быту, особенностях его характера и иные сведения, которые не могут быть предметом чьего-либо наблюдения и изучения в силу принципа неприкосновенности личной жизни, закрепленного в Конституции РФ. Что нашло подтверждение в п. 3 ст.7 указанного Закона, где запрещается детективу собирать сведения, связанные с личной жизнью граждан, норма, безусловно, нужная, стоящая на защите прав и интересов граждан.

Относительно идеи о предоставлении защитнику права собирать доказа- тельства по делу, возможности вести собственное расследование возникает множество споров среди ученых-процессуалистов - кто-то ее отвергает полностью, ссылаясь на то, что собирание доказательств, безусловно, прерогатива функции обвинения, другие колеблются, возражая, что такой порядок вещей повлечет за собой ситуацию, когда следствие сосредоточится на поиске обвинительных доказательств, полагая, что о собирании оправдательных доказательств позаботиться защита, тем самым утратится объективность, появятся возможности осуществления незаконных действий нечистых на руку адвокатов. Но, несмотря на эти доводы, нами поддерживается обозначенная позиция и в продолжение своих взглядов предлагаем отразить в дополнение к указанной норме УПК РФ следующее: закрепить приемы, способы, процессуальный режим собирания доказательств защитником; установить доказательственную силу собранных защитником доказательств; установить процессуальную форму фиксации доказательств, собранных защитником в ходе опросов частных лиц и их приобщения к материалам уголовного дела; предоставить защитнику воз- можность направлять материалы для производства экспертиз, а экспертные учреждения обязать на договорной основе производить эти экспертизы.

Уголовно-процессуальное законодательство многих европейских госу- дарств содержит нормы предусматривающие возможность защитника собирать доказательства. Заметны усилия в реформировании порядка уголовного судо-

129

производства в направлении демократических начал и некоторых государств бывшего СССР, в частности Республики Казахстан, в принятый УПК Республики также вошла норма, разрешающая защитнику собирать доказательства в ходе осуществления им защиты по уголовным делам.

В этой связи интерес вызывает проект закона «О защите», подготовленный в ФРГ в конце 80-х годов. Целью законопроекта была идея поэтапного ре- формирования уголовного процесса, в нем получило закрепление право защитника на самостоятельное расследование по уголовному делу его подзащитного: «защитник вправе проводить собственное расследование» (ст. 10 Законопроекта).

Предварительное расследование в ФРГ проводится в форме прокурорского дознания, но фактически дознание осуществляется полицией, а материалы дела передаются прокурору, когда дознание уже закончено203. Прокурор в ФРГ выполняет функцию фильтрации материалов в отношении соответствия их требованиям закона, он очень редко лично допрашивает свидетелей, участвует в производстве следственных действий, кстати; аналогичная функция на этой стадии процесса и у прокурора в РФ. В ходе судебного разбирательства не всегда удается обнаружить и исправить ошибки, допущенные в ходе предварительного следствия — суду достаточно сложно противостоять сложившемуся порядку, когда дознание проводится полицией, и добыть новые объективные фактические данные — отсюда появилась практика, когда следственные ошибки проникают из одной стадии процесса в другую и становятся в конечном итоге судебными ошибками. В связи с этим и включено в законопроект указанное полномочие защитника.

Поэтому главная задача защитника состоит в том, чтобы расследование обстоятельств дела носило характер заинтересованного противостояния, оппонирования по отношению к стороне обвинения. Для наиболее эффективного

Филимонов Б.А. Защитник в германском уголовном процессе. М.: Издатель- ство «Спарк», 1997, С. 97.

130

представительства интересов обвиняемого, в идеале необходимо признать равенство прав защитника и обвинителя, что невозможно по объективным причинам — ведь у защитника нет полномочий государственного принуждения. Между тем, «ярко выраженное признание прав защитника на собственное расследование не изменяет обязанности прокурора объективно выяснять обстоятельства дела»204. Право защитника проводить собственное расследование закреплено в ФРГ в «Основах адвокатского права» лишь в двух формах: в опросе свидетелей и в консультации с ними. Разработчики проекта закона в ФРГ не уделили в нем должного внимания конкретным формам, в рамках которых защитник мог бы проводить собственное расследование дела, придав документу лишь декларативный характер, может быть это послужило одной из причин того, что законопроект, вызвавший большой интерес юристов и общественности, так и не был принят в качестве закона.

Между тем, возвращаясь к российскому уголовному процессу, необходимо отметить, что значительную роль в повышении статуса и активизации дея- тельности адвоката-защитника, должно играть дальнейшее расширение предоставляемых адвокату прав, реализуя которые защитник участвует в процессе доказывания. В этой связи, было бы интересным затронуть вопрос, который смело можно назвать одним из актуальных, имеющим большое практическое значение и вызывающим определенные споры - это вопрос об асимметрии правил о допустимости доказательств. К примеру, A.M. Ларин высказывался за введение в правоприменительную практику асимметрии правил о допустимости доказа-

205

тельств, для использования этих доказательств в интересах защиты . По мне- нию В.М. Савицкого, недопустимые доказательства могут быть использованы только при отстаивании невиновности или меньшей виновности обвиняемого, а для изобличения обвиняемого такие доказательства использовать нельзя.

Die Verteidigung. Gesetzentwurf mit Begrundung. 1979. S. 20-23. 205 Стецовский Ю.И., Ларин A.M. Конституционный принцип обеспечения об- виняемому права на защиту. М., 1988. - С.303.

131

Нельзя не согласиться с приведенными мнениями. Как верно заметил С.А. Пашин, исключение материалов из разбирательства - это санкция, приме- няемая в отношении органов уголовного преследования за нарушение закона. При этом противоречит здравому смыслу то, что обвиняемый должен будет претерпевать отрицательные последствия, по сути, расплачиваться собственной участью, за ошибки или, хуже того, злоупотребления органов уголовного преследования, а так же защитника и других лиц, находящихся на его стороне206.

В Летописи суда присяжных говорится о том, что по инициативе судьи рассматривался вопрос об использовании протоколов допросов в качестве свидетеля одного из обвиняемых и явок с повинной обвиняемых (в связи с нарушением требований ст. 111 УПК РСФСР). Обвиняемые и их защитники настаивали на допустимости указанных доказательств, государственный обвинитель просил признать эти доказательства недопустимыми. Судья согласился с мнением стороны защиты, указав: «Исходя из принципа состязательности и ч. 3 ст. 69 УПК РСФСР о том, что доказательства, полученные с нарушением закона, не могут быть лишь в основу обвинения, перечисленные материалы дела не исключаются из разбирательства дела207.

Стоить вспомнить И.Я. Фойницкого, который писал, что «сторона, пред- ставившая доказательство, не может исключить его из дела по своему произволу. Оно есть общее достижение суда и всех участвующих в деле как потому, что произвол одной стороны не может препятствовать уголовному суду воспользоваться каждым средством, которое оно находит полезным для разъяснения дела, так и потому, что нередко одна сторона не принимает мер к доставле-

Пашин С.А. Доказательства в российском уголовном процессе / Состяза- тельное правосудие. Часть 2. М., 1996. - С. 376-377.

207 Летопись суда присяжных (прецеденты и факты). Выпуск 6-7. М., 1995. — С.23.

132

нию на суд данного доказательства от того лишь, что противная сторона, уже

208

заявила свое желание воспользоваться им» .

Следует отметить, что в проекте УПК, представленном Государственно- правовым управлением при Президенте РФ, в п. 3 ст. 148 было закреплено, что материал, доказательственное значение которого считалось бы утраченным вследствие нарушения органом уголовного преследования или частным обвинителем требований уголовно-процессуального закона, допускается в качестве доказательства по ходатайству стороны защиты. При этом такое доказательство считается допустимым лишь в отношении подозреваемого или обвиняемого, но не других участников процесса. Допуск указанного материала в качестве доказательства не препятствует оспариванию его достоверности.

Единственным моментом, требующим к себе повышенного внимания, яв- ляется здесь, на наш взгляд, определение той степени нарушения процессуального закона, после которой достоверность материалов становится весьма сомнительной - мы уже затрагивали данный вопрос, говоря об использовании доказательств. Весьма показательно то, что с разрешением такого рода вопросов приходится сталкиваться судам при решении вопроса о признании недопустимыми тех или иных доказательств и их исключения из судебного разбирательства. Весьма интересен в этом плане следующий пример из практики Сарак-ташского районного суда Оренбургской области. Гражданину С. было предъявлено обвинение в причинении Г. тяжкого вреда здоровью совершенное из неприязненных отношений повлекшее смерть потерпевшего. С. виновным себя не признал, хотя и не отрицал факта неприязненных отношений и встречи с Г. в день его смерти. Г. заявил, что в момент совершения преступления находился на территории Республики Казахстан, в шестидесяти километрах от села, где постоянно проживал (на территории РФ) у своих постоянных покупателей крупного рогатого скота. Следователь Саракташского РОВД принял решение о

208 Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. В 2-х томах. Спб.: Изд-во «Альфа», 1996.-Т. 2. С.230.

133

проведении следственных действий — допроса указанных С. граждан Казахстана на территории Республики Казахстан. Следственные действия были осуществлены в обход установленных законом правил, протоколы допроса оформлены соответствующим образом в стандартной форме.

Между тем, граждане Казахстана К. и Н. подтвердили факт нахождения С. в указанное время в их доме, обеспечив, таким образом, алиби С. Хотя и имелись основания для признания доказательств недопустимым и исключения их из процесса доказывания, однако, суд с учетом сложившейся ситуации принял полученные доказательства во внимание209.

Определенные подвижки на этот счет содержит УПК РФ, в котором уста- новлено, что если суд на предварительном слушании принял решение об ис- ключении доказательства, то оно теряет юридическую силу и не может иссле- доваться и использоваться в ходе судебного разбирательства. Однако эта норма не исключает возможности для стороны в судебном заседании ходатайствовать об исследовании признанного недопустимым доказательства. Это имеет место, когда доказательство, представленное обвинением признано недопустимым (например, протокол опознания, проведенного с нарушением порядка), но о предоставлении возможности сослаться на этот протокол ходатайствует сторона защиты, поскольку для нее важен факт заявления опознающего, например, об отсутствии среди предъявленных для опознания лица, совершившего на него нападения.

Принимая во внимание указанные обстоятельства, на наш взгляд, было бы обоснованным дополнить, предложенную нами ранее норму частью 4 сле- дующего содержания:

«4. Доказательства, не имеющие юридической силы, по основаниям части 3 пунктов 3, 4, 5 настоящей статьи, могут быть использованы в су-

Архив Саракташского районного суда Оренбургской области. 1998 год. Дело № 1-27/98.

134

дебном разбирательстве, если об этом ходатайствует подсудимый, его защитник».

Таким образом, доказательства являющиеся формально недопустимыми в связи с проведением следственного действия с существенным нарушением порядка производства следственного действия, например, лицом, не имеющим права осуществлять производство по уголовному делу, в связи с участием в следственном действии лица, подлежащего отводу, могут быть вовлечены в процесс стороной защиты.

Ни для кого не является секретом, что в существующем положении вещей в уголовном процессе единственным реальным средством позволяющим защитнику осуществлять свою функцию и участвовать в доказывании, является заявление ходатайств. В связи с этим процедура заявления ходатайств защитником и порядка рассмотрения следственными органами заявленного ходатайства подлежит серьезному анализу.

По результатам проведенного нами анкетирования 54 следователей про- куратуры, МВД, ФСНП на вопрос: «Всегда ли обоснованы и имеют значение для дела, заявляемые на предварительном расследовании адвокатами-защитниками ходатайства?» последовали ответы: 8% - ходатайства, как правило, обоснованы, имеют значение для дела и подлежат удовлетворению; 17% - в половине случаев их ходатайства имеют отношение к делу и подлежат удовлетворению; 36% - в трети случаях ходатайства обоснованы и подлежат удовлетворению; 22% - практически каждое заявленное ходатайство подлежит отклонению; 17% - отказались ответить на вопрос.

Опрос же 83 адвокатов коллегий адвокатов г. Оренбурга и Оренбургской области дал следующие результаты — на вопрос: “Всегда ли обоснованно отклоняются ходатайства, заявленные стороной защиты?” По мнению адвокатов 70 — 80 % заявленных в ходе предварительного расследования ходатайств необоснованно отклонены следователем. От общего количества ходатайств, заявленных в ходе осуществления защиты в стадии предварительного расследова-

135

ния адвокатом К. по 36 делам за 2001 год отклонены 63 %, из них 10% - о про- ведении различных видов экспертиз; 21% - о вызове и допросе дополнительных свидетелей, приобщении к делу предметов, документов; 9% - о проведении следственного эксперимента, 11% - о прекращении уголовного дела; 13% -иные ходатайства; 16% - об изменении квалификации деяния; 20% - об изменении меры пресечения.

Кроме того, «больным» для адвокатов до недавнего времени оставался вопрос о сроках рассмотрения ходатайства. Так, А.А. Леви вполне обоснованно указывал на то, что в УПК РСФСР отсутствуют нормы, указывающие на то, в течении какого периода времени после ознакомления с материалами дела за-

I щитник может заявлять ходатайства и не оговорены сроки, в течение которых

следователь должен рассмотреть ходатайство, а его отказ может быть обжалован прокурору — он предлагал ввести соответствующие положения в закон210. С положительной стороны следует рассматривать то, что в соответствии со ст. 121 УПК РФ ходатайство подлежит рассмотрению и разрешению непосредственно после его заявления. В случаях, когда немедленное принятие решения по ходатайству, заявленному в ходе предварительного расследования, невозможно оно

\ должно быть разрешено не позднее трех суток со дня его заявления.

Между тем, при существующем положении вещей с уголовно-процессуальными функциями на предварительном следствии даже самая грамотно построенная и продуманная процедура заявления и рассмотрения ходатайств стороны защиты не может гарантировать в полной мере соблюдения прав обвиняемого и защитника на участие в предварительном следствии. Ходатайства разрешает противоположная по своим интересам сторона, что уже законодательно закреплено, в лице следователя, который осуществляет уголовное преследование и заинтересован в подтверждении обвинительных выводов по

Леви А.А. Об участии защитника в предварительном следствии// Социалистическая законность, 1987, № 4, С. 56.

136

делу и поэтому, зачастую просто игнорируя доводы защитника, отказывает ему в ходатайстве.

Принятие Государственной Думой Федерального Собрания в декабре 2001 года нового Уголовно-процессуального кодекса РФ позволяет отметить новые ориентиры и подходы к процессуальному положению адвоката- защитника. Скованное различными ограничениями и запретами прежнее законодательство не позволяло адвокату претендовать на роль силы, которая могла бы реально противостоять уголовному преследованию (обвинению). Соответственно новеллы нового УПК РФ позволяют по- новому подойти к оценке роли адвоката-защитника в процессе доказывания. Весьма положительно в этой связи то, что в УПК РФ вошла норма о недопустимых доказательствах, причем действует она как в ходе судебных, так и досудебных стадий. При рассмотрении ходатайства об исключении доказательства как недопустимого, заявленного стороной защиты на том основании, что доказательство было получено с нарушением требований закона, бремя опровержения доводов лежит на прокуроре-обвинителе. Безусловно, эту норму следует рассматривать как важную процессуальную гарантию прав личности обвиняемого. В этом отношении вполне логично, что законодатель в ч.2 ст. 75 УПК РФ рассматривает в качестве недо- пустимого доказательства показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде — безусловно, это шаг вперед.

Не менее интересен вопрос о доказательственной силе собранных защит- ником доказательств и процессуальную форму фиксации доказательств, добытых защитником в ходе опросов частных лиц и их приобщения к материалам уголовного дела. Доказательства, собранные усилиями защиты по смыслу закона должны на равных условиях со всеми другими доказательства и в совокупности с ними подлежать всесторонней, полной, объективной проверке со стороны следствия и суда.

137

Думается, мнение о том, что право защитника на собирание и представление доказательств по УПК РФ недостаточно гарантировано, не является без- основательным. Дело в том, что ни на дознавателе, ни на следователе, как и на суде не лежит обязанность удовлетворять ходатайства защиты, например, о вызове и допросе свидетеля, о назначении экспертизы. В этом можно усмотреть несоответствие с п. 3 «d» ст.6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, который гласит, что обвиняемый имеет право «допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос его свидетелей на тех же условиях, что и свидетелей, показывающих против него».

В этой связи представляется возможным позволить защитнику фиксировать сведения, выявленные им в интересах защиты посредством закрепления показаний того или иного лица нотариусом, присутствующим при беседе с таким лицом. Нотариус как должностное лицо, выступающее от имени государства вполне может явиться гарантом фиксации хода беседы между защитником и частным лицом, по окончании беседы нотариус заверяет подлинность зафиксированного в протоколе, о чем делается запись в регистрационном журнале нотариуса. В случае возникновения противоречий в дальнейшем, нотариус может выступить в роли свидетеля по делу.

Необходимо также предоставить защитнику возможность от своего имени направлять материалы для производства экспертиз, а экспертные учрежде- ния обязать на договорной основе производить эти экспертизы; обязать организации, предприятия, учреждения давать ответы в определенные сроки на запросы защитника. Показателен в этом плане следующий пример. Осуществляя защиту главного инженера строительного управления П., обвиняемого в хищении на сумму более 500000 руб. и приписках на 17000000 руб., адвокат внимательно изучил дело, составляющее более 100 томов. После этого следователю был заявлен ряд обоснованных ходатайств о проведении инженерно-строительной экспертизы.

138

В результате проведения экспертизы сумма приписок была снижена до 2000000 руб. Адвокат, между тем, заявил новое ходатайство о дополнительной экспертизе, и сумма приписок была уменьшена до 330 000 руб., а сумма хищений до 800000 руб. Адвокат, вновь участвуя в деле с момента объявления об окончании предварительного следствия, опроверг доводы экспертов, доказав отсутствие важных для дела первичных документов учета. Было заявлено новое ходатайство о проведении повторной экспертизы. После отказа следователя удовлетворить ходатайство, защита обращалась в различные инстанции прокуратуры. В итоге дело производством по основному обвинению было прекращено за отсутствием события преступления, а в остальной части — в связи с амни- стией п. Можно представить, сколько сил и времени сэкономил бы адвокат по данному делу, если бы имел возможность провести на договорной основе альтернативную инженерно-строительную экспертизу, имея результаты экспертизы участвовать в доказывании по делу. Данное предложение, безусловно, заслуживает внимание и во многом может упростить задачу защитника, участвующего в деле.

Конституция Российской Федерации, провозгласив в ст. 15 приоритет об- щепризнанных положений, закрепленных в ряде международно-правовых документов, таким образом, определила их как приоритетные начала для дальнейшего реформирования государственной и общественной жизни. В этой связи особую значимость приобретают проблемы, связанные с унификацией законодательства государств мира. С момента вступления Российской Федерации в Совет Европы в январе 1996 года прошло более шести лет, что также позволяет подвести определенные итоги. После ратификации нашим государством одной из важнейших конвенций Совета Европы - Европейской конвенции по правам человека все российские граждане получили право на обращение в Европейский суд по правам человека с жалобой на неправомерные действия органов го-

Архив Ленинского районного суда г. Оренбурга. 1998 год. Дело № 1- 1435/98.

139

сударственной власти РФ, нарушающие их права и свободы. Таким образом, уже сейчас можно с уверенностью говорить о наличии единых международных стандартов в области прав человека и минимальных требований к справедливой

1 судебной процедуре, таких как права на общедоступную квалифицированную

помощь, на суд без неоправданной задержки и др. Проводимые в России преоб- разования в области уголовного судопроизводства, принятие нового Уголовно- процессуального кодекса РФ в первую очередь направлены на дальнейшее со- вершенствование системы прав и законных интересов граждан в уголовном су- допроизводстве, ибо Конституция РФ объявила человека, его права и свободы высшей ценностью. Россия в максимальной степени должна обеспечить уро-

) вень защиты прав и свобод человека и гражданина, который бы в полной мере

соответствовал национальным “нуждам и требованиям международных стандартов.

Закрепленная в Конституции РФ норма о том, что Российская Федерация — демократическое государство, дает возможность именовать наше государство охранительным, признающим человека. Исходя из вышесказанного, думается, необходимо во главу угла ставить не «борьбу с преступностью», а деятель-

^ ность, предотвращающую возможность совершения преступлений, реализацию

государственных социальных программ, носящих превентивный характер. Думается, сам термин «борьба с преступностью» уходит своими корнями в социалистическое прошлое нашего государства, когда вполне солидными верховными органами страны ставился вопрос «об окончательном и бесповоротном искоренении преступности» и посему использование данного термина в нынешних условиях развития общественной жизни не представляется целесообразным.

Исходя из сказанного, раскрывая природу уголовного судопроизводства как социально-правового явления, следует должное внимание уделить механизму функции защиты прав личности в уголовном процессе как системе правовых средств и методов, включающих назначение уголовного судопроизвод-

140

ства, регламентацию правового статуса каждого участника уголовного судо производства со стороны защиты, закрепление гарантий, позволяющих обеспе чить реализацию прав личности в сфере судопроизводства, установление по- J следствий неисполнения либо надлежащего исполнения обязанностей со сто-

роны государственных органов и должностных лиц, на которых возложена обя- занность обеспечить ведение судопроизводства, а также совокупность реабили- тационных мер в отношении лиц, необоснованно преследовавшихся в уголовном порядке.

Э

D

О

141

Заключение

Начиная с 1991 года, российское уголовно-процессуальное законодатель- ство развивается по пути демократизации и расширения состязательных начал. Ученые, рассматривавшие принцип состязательности, выборочно касались его отдельных вопросов, к примеру, процессуального положения участников уголовного процесса, их взаимоотношения как между собой, так и с судом. Определяющим фактором в развитии принципа состязательности явилось принятие в 1993 году Конституции РФ, которая в ч. 3 ст. 123 установила, что судопроизводство в Российской Федерации осуществляется на основе состязательности. Этот принцип на сегодняшний день обоснованно признается основополагающим для всего уголовного процесса, потому как призван обеспечить необходимую защиту прав и законных интересов граждан, участвующих в уголовном процессе, а посему, понятно, что к нему сегодня проявлен большой интерес.

Провозгласив Российскую Федерацию демократическим государством, Конституция РФ, таким образом, утвердила также и режим плюральное™ (множественности) истин как неотъемлемое свойство демократии. Множест- венность истин в контексте уголовного судопроизводства несовместима с концепцией объективной истины, господствовавшей в период советского государства. Только в режиме плюрализма открывающего свободу конкуренции истин, возможна состязательность в уголовном процессе.

Необходимо отметить, что хотя УПК РФ достаточно четко соотносит друг с другом основные моменты в состязательности, он не избегает наличия внут- ренних противоречий, поэтому многие проблемные вопросы, связанные с состязательностью в уголовном судопроизводстве остались нерешенными.

Поэтому для реализации в сфере уголовного судопроизводства конститу- ционного принципа состязательности, для подлинной защиты прав, свобод и

142

законных интересов личности как высшей ценности, представляется необходимым претворение в жизнь следующих принципиальных положений.

1) Необходимо выработать механизм реализации принципа состязательности на уровне средств реализации прав и обязанностей конкретной стороны и положения суда в процессе. Причем руководящим началом этого процесса должен послужить приоритет прав, свобод и законных интересов личности и здравый смысл. 2) 3) Состязательный уголовный процесс должен основываться, прежде всего, на концепциях конвенциальной и процессуальной истины, руководствуясь здравым смыслом в качестве внутреннего убеждения судьи, причем последнее выступает как критерий достижения истины по уголовному делу. Доказательством реализации концепции конвенциальной истины в российском судопроизводстве следует считать институт, правозащитный характер которого обоснован Международным римским статутом Международного уголовного суда и получивший закрепление в главе 40 УПК РФ «Особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением». 4) 5) Представляется, что необходимо определенным образом ограничить в уголовно-процессуальной деятельности публичное начало, потому как оно не всегда совместимо с состязательным уголовным процессом, ибо это приводит к тому, что суд принимает на себя функцию обвинения, чего быть не должно. Принцип публичности, прежде всего, определяет деятельность органов уголовного преследования. Думается, правы те авторы, которые находят наиболее предпочтительным такой тип уголовного процесса, который предстает как обусловленная определенным соотношением частных и публичных начал организация производства по делу, выражающаяся в процессуальном положении основных участников процесса (носителей функций обвинения, защиты и юстиции). 6) 7) Состязательность в уголовном процессе требует определения роли суда в доказывании. Возлагая на суд в уголовном процессе исключительно задачу 8)

143

осуществления правосудия, как отмечается Конституционным Судом РФ, Конституция России не относит к компетенции суда уголовное преследование, посредством которого реализуется закрепленные, в частности за исполнительной властью, конституционные полномочия по охране общественного порядка. Задача суда в этом плане заключается в том, чтобы создав необходимые условия для реализации сторонами их процессуальных прав и выполнения обязанностей, не подменять собой стороны в процессе доказывания и вынести законное, обоснованное, справедливое решение.

5) В качестве положительного момента следует рассматривать более эф- фективную процедуру судебного обжалования действий и решений следственных органов, закрепленную в УПК РФ. Не права человека должны подгоняться под нужды дознания, предварительного следствия и судопроизводства в целом, а, наоборот, уголовный процесс, его структура, формы и методы, процессуальный статус его участников должны в максимальной степени согласовываться с правами человека. Когда уголовный процесс будет ориентирован на максимальную защиту прав и законных интересов гражданина, тогда можно будет решать и другие его непосредственные задачи, связанные с раскрытием преступлений, справедливым наказанием лица, его совершившего. 6) 7) Состязательное начало как гарантия осуществления прав, законных ин- тересов сторон, подразумевает процессуальное равноправие сторон, отстаивающих перед судом свои интересы, это есть признание права за состязающимися использовать равные средства и возможности для утверждения своих позиций и права оспаривать требования противоположной стороны. Законодатель, определив дознавателя, следователя, начальника следственного отдела как участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения, по сути, реально отражает сложившуюся расстановку сил в уголовном судопроизводстве. 8) 9) Современная тенденция сближения международного и национального права, как уже указывалось, позволяет обозначить всеобщее признание приоритета обеспечения защиты прав и свобод человека и гражданина. Кто, как не за- 10)

144

щитник в уголовном процессе, призван оказывать квалифицированную юридическую помощь по защите прав и законных интересов обвиняемого, а потому защитнику-адвокату принадлежит ведущая роль в выборе средств и способов защиты.

8) Необходимо закрепить приемы, способы, процессуальный режим фик сации данных, выявленных защитником в интересах защиты, например, воз можность закрепить показания свидетеля у нотариуса, присутствующего при беседе с частным лицом. Нотариус как должностное лицо, выступающее от имени государства вполне может явиться гарантом фиксации хода беседы ме жду защитником и частным лицом.

9) Установить доказательственную силу собранных защитником доказа тельств и процессуальную форму фиксации доказательств, собранных защит ником в ходе опросов частных лиц и их приобщения к материалам- уголовного дела. Доказательства, собранные усилиями защиты, на равных условиях со все ми другими доказательства подлежат всесторонней, полной, объективной про верке со стороны следствия и суда в совокупности со всеми остальными дока зательствами.

10) Предоставить защитнику возможность направлять материалы для про- изводства экспертиз, а экспертные учреждения обязать на договорной основе производить эти экспертизы; обязать организации, предприятия, учреждения давать ответы в определенные сроки на запросы защитника. 11) 12) Обязать следователя после ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами дела, приобщать всякий документ, о приобщении которого ходатайствует обвиняемый и его защитник. 13)

145

Список использованных источников

  1. Международно-правовые, законодательные, ведомственные и

нормативные акты.

  1. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод (Рим, 4 ноября 1950 года) // Права и свободы личности: Международные документы, комментарии. М., 1995.
  2. Международный пакт о гражданских и политических правах. Принят на XXI сессии Генеральной Ассамблеи ООН 16 декабря 1966 года, ратифицирован Президиумом Верховного Совета СССР 18 сентября 1973 года // Права и свободы личности: Международные документы, комментарии. М., 1995.
  3. Конституция Российской Федерации. Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 года. М., 1993.
  4. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Принят 18 де- кабря 2001 года//Российская газета. 2001. 22 декабря.
  5. Уголовный кодекс Российской Федерации. Принят Государственной Ду- мой 24 мая 1996 года. Введен в действие 01 января 1997 года.
  6. Устав уголовного судопроизводства 1864 года // Судебные уставы 20 но- ября 1864 года.-Спб., 1867. 523 С.
  7. Декрет о суде № 1 от 24 ноября 1917 года// СУ РСФСР, 1917. - № 34. - ст. 50.
  8. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР от 25 мая 1922 года// СУ РСФСР, 1922. - № 20-21. - ст. 230.
  9. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. Принят 27 октября 1960 года.
  10. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Беларусь. Принят 30 июня 1999 года.

146

  1. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан. Принят 01 ян- варя 1998 года.
  2. Гражданско-процессуальный кодекс РСФСР. Принят 11 июня 1964 года. Введен в действие 01 октября 1964 года.
  3. Федеральный Закон «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод» от 20 марта 2001 года// Российская газета. 2001. 23 марта.
  4. Закон РФ «О частной детективной и охранной деятельности в Россий ской Федерации» от 11.03.1992 г. // Ведомости Совета Народных Депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1992. № 17. Ст.888.

  5. Постановления Конституционного Суда Российской Федерации, руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

Судебная практика.

  1. Постановление Конституционного Суда РФ № 2П от 28.01.1997 г. «По делу о проверке конституционности части четвертой статьи 47 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан Б.В. Антипова, Р.Л. Гитиса и СВ. Абрамова» //Российская газета. 1997. 18 февраля.
  2. Постановление Конституционного Суда РФ от 28.11.1996 года по запросу Каратузского районного суда Красноярского края //Собрание законодательства РФ. 1996, - № 50. - Ст. 5679.
  3. Постановление Конституционного Суда РФ от 14.01.2000 г. № 1-П по делу о проверке конституционности отдельных положений Уголовно- процессуального кодекса РСФСР, регулирующих полномочия суда по возбуждению уголовного дела // Собрание законодательства РФ. 2000. № 5. Ст.611.

147

  1. Постановление Конституционного Суда РФ от 28.11.1996 г. № 19-П по делу о проверке конституционности статьи 418 Уголовно-процессуального ко декса РСФСР // Собрание законодательства РФ. 1996. № 50. Ст.5679.

  2. Постановление Конституционного Суда РФ № 11-П по делу о проверке конституционности положений части первой ст. 47 и части второй ст. 51 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова// Российская газета. 2000. 4 июля.
  3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 8 от 31.10. 1995 г. «О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия» // Законность. 1996. №2.
  4. Определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 26 мая 1998 года //Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. №1.

  5. Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 17 декабря 1971 года № 10 “О практике рассмотрения судами уголовных дел в кассационном порядке” // Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда Российской Федерации (СССР, РСФСР). М., 2001. - С. 417.
  6. Архив Оренбургского областного суда. 1995 год. Дело № 1- 20/95.
  7. Архив Красноярского краевого суда. 1995 год. Дело № 4-251.
  8. Архив Тверского областного суда. 2000 год. Дело № 44-У-312.
  9. Архив Ленинского районного суда г. Оренбурга. 1998 год. Дело № 1- 1435/98.
  10. Архив Дзержинского районного суда г. Оренбурга. 2001 год. Дело № 1-34/01.
  11. Архив Промышленного районного суда г. Оренбурга. 2000 год. Дело № 1-841/2000.
  12. Архив Саракташского районного суда Оренбургской области. 1998 год. Дело № 1-27/98.

148

  1. Специальная литература

  2. Александров А.О значении концепции объективной истины // Российская Юстиция. 1999.-№ 1.
  3. Алексеева Л.Б. Практика применения ст. 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод Европейским Судом по правам человека. М.: «Рудомино», 2000.
  4. Арсеньев В.Д. Вопросы общей теории судебных доказательств.- МЛ 964.
  5. Арсеньев В.Д., Орлов Ю.К. Структура судебного доказывания и понятие судебного доказательства// Вопросы борьбы с преступностью. - М.,1978. — Вы-
  6. Э пуск 28.

  7. Баранов A.M. Состязательность в уголовном процессе. Лекция. Омск, 1998.-35 С.
  8. Белкин А.Р. Теория доказывания: Научно-методическое пособие. — М., 1999.- 429 С.
  9. Белкин Р.С. Предмет, задачи и система советской криминалистики// Криминалистика. М., 1967.
  10. О 37. Белозеров Ю.Н., Марфицын П.Г. Обеспечение прав и законных интере-

сов личности в стадии возбуждения уголовного дела. - М.,1994.

  1. Боботов СВ. Правосудие во Франции. М., 1994.
  2. Божьев В.П. К вопросу о состязательности в Российском уголовном процессе// Уголовное право. 2000. - № 1.
  3. Бозров В. Действующий УПК ограничивает право обвиняемого на защи ту // Российская Юстиция. 1999. № 12. С 25-27.

Q 41. Бозров В.М. Современные проблемы правосудия по уголовным делам в

практике военных судов России (вопросы теории и практики). Екатеринбург: Изд- воУрГЮА, 1999.

149

  1. Бозров В.М. Современные проблемы российского правосудия по уголовным делам в деятельности военных судов. Автореф. докт. дисс. Екатеринбург, 1999.
  2. Бойков А.Д. Реформа уголовного судопроизводства и процессуальных гарантий правосудия.
  3. Бурмагин С. Принцип состязательности в теории и судебной практике // Российская Юстиция. 2001. - № 5.
  4. Виницкий Л. Уравнять права сторон в уголовном процессе // Российская юстиция. 1999. № 6. С. 43 - 44.
  5. Владимиров Л.Е. Суд присяжных. Харьков, 1873.
  6. Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах. Тула: Автограф, 2000.
  7. Володина Л.М. Механизм защиты прав личности в уголовном процессе. Тюмень: Издательство ТГУ, 1999. 107 С.
  8. Выдря М.М. Расследование уголовного дела - функция уголовного про- цесса // Советское государство и право. - 1980, - № 9. - С. 78-82.
  9. Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств в советском праве. М.: Госюриздат, 1950. 306 С.
  10. Гавло В.К., Воронин С.Э. Актуальные проблемы поисково- познавательной деятельности в суде. Учебное пособие. Барнаул: БЮИ МВД РФ, 2000.- 71 С.
  11. Голунский С.А. Вопросы судопроизводства и судоустройства в новом уголовно-процессуальном законодательстве. - М.. 1959.
  12. Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж, 1978.
  13. Горя Н. Принцип состязательности и функции защиты в уголовном про- цессе // Советская юстиция. 1990. №8. С.22-23

150

  1. Гробов СМ. О классификации уголовно-процессуальных гарантий обви- няемого // Гарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе. Ярославль, 1977. С. 64 - 67.
  2. Гуськова А.П. Адвокат, его полномочия в уголовном процессе// Актуальные вопросы судебной правовой реформы. Сборник научных статей. - Оренбург. 1996. С.
  3. Гуськова А.П. Актуальные вопросы защиты прав и законных интересов граждан, участвующих в уголовном судопроизводстве //Защита прав и законных интересов граждан, участвующих в уголовном процессе, как приоритетное направление в судопроизводстве. Сборник научных трудов /Отв. ред. И. Ф. Демидов. - Москва - Оренбург: Издательский центр ОГАУ,
    • 108 С.
  4. Гуськова А.П. Защита прав и законных интересов граждан в стадии на- значения судебного заседания по уголовному делу// Юридическая наука и юридическое образование в России на рубеже веков: состояние, проблемы, пер-спективы.(Материалы региональной научно-практической конференции. Часть 3.), Тюмень: Издательство ТГУ, 2001. С. 93 - 98.
  5. Гуськова А.П. Личность обвиняемого в уголовном процессе (проблемные вопросы науки и практики). Оренбург: Издательский Центр ОГАУ, 1996. — 176 С.
  6. Гуськова А.П. Личность обвиняемого в уголовном процессе (проблемы теории и практики). - Автореф. дисс… доктора юрид. наук. Екатеринбург.
  7. 27 С.
  8. Давлетов А.А. Основы уголовно-процессуального познания. 2-е изд., испр. и доп.- Екатеринбург: Изд-во Гуманитарного Университета, 1997.
  9. Давыдов П. М. Дифференциация и гарантии в уголовном судопроизвод- стве. — В кн.: Гарантии прав лиц, участвующих в уголовной судопроизводстве. Свердловск, 1975.
  10. Даев В.Г. К понятию обвинения в советском уголовном процессе// Пра- воведение. 1970. № 1. - С. 79-82.

151

  1. Даев В.Г. Процессуальные функции и принцип состязательности в уго- ловном судопроизводстве//Правоведение, 1974, № 1, С. 66-67.
  2. Даровских СМ. Принцип состязательности и равноправия сторон в уго- ловном процессе России: Научно-практическое пособие. - Челябинск: НТЦ- НИИОГР,2001.-131С.
  3. Даровских СМ. Принцип состязательности в уголовном процессе России и механизм его реализации. Авторёф. канд. дисс. Челябинск, 2001. 21С.
  4. Демидов И.Ф. Проблема прав человека в российском уголовном процессе (концептуальные положения). - М.,1995.
  5. Демидов И.Ф. Проблемы прав человека в современном российском уго- ловном процессе (концептуальные положения). Диссертация на соискание ученой степени д.ю.н. в фирме научного доклада, выполняющего так же функцию автореферата. - М., 1996.
  6. Джатиев B.C. Общая методология и современные проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. Автореф. докт. дисс. Владикавказ, 1995.- 43 С.
  7. Джатиев B.C. Об устранении противоречий в уголовном процессе// Государство и право, 1995, № 5, С. 51 - 63.
  8. Добровольская Т. Н., Элькинд П.С. Принципиальное единство уголовно-процессуальной формы - важная гарантия законности правосудия и прав личности. - В кн.: Гарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе. Ярославль, 1977.
  9. Доля Е.А. Соотношение гносеологической и правовой сторон доказыва- ния в российском уголовном процессе // Государство и право. 1994. № 10.
  10. Дорохов В.Я., Николаев B.C. Обоснованность приговора в советском уголовном процессе,- М., 1959.
  11. Дроздов Г. Судебный контроль за расследованием преступлений// Советская юстиция. - 1992. - № 15-16.
  12. Духовской М.В. Русский уголовный процесс. М. 1910.
  13. Die Verteidigung. Gesetzentwurf mit Begrundung. 1979. 315 S.

152

  1. Еникеев З.Д. Уголовное преследование. - Уфа, 2000. - 130 С.
  2. Заблоцкий В.Г. О двух аспектах понятия уголовно-процессуального доказывания. Сб. «Доказывание по уголовным делам». Красноярск, 1986.
  3. Заикин Н. Проект нового УПК дорабатывается // Законность, 2000, №11, С.41-43.
  4. Зеленецкий B.C. Функциональная структура прокурорской деятельности. -Харьков, 1978.
  5. Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное доказывание. - Ижевск, 1993.
  6. Зинатуллин З.З.Уголовно-процессуальные функции. Ижевск, 1994.
  7. Зинатуллин 3.3., Зинатуллин Т.З. Общие проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. Учебное пособие. Ижевск. 1997. 114 С.
  8. Зинатуллин Т.З. Иерархия функций российского уголовного процесса// Научные труды РАЮН. №1. С. 102.
  9. Золотарев А.С. О конституционных началах и концепции досудебного производства в уголовном процессе России// Конституционные основы организации и функционирования институтов публичной власти в Российской Федерации: Материалы Всероссийской научно-практической конференции. — Екатеринбург, Издательство УрГЮА, 2001.-468 С.
  10. Калиновский К.Б. Законность и типы уголовного процесса. Автореф. канд. дисс. С.-Петербург. 1999. 23 С.
  11. Калюжная В.А. Процессуальные и тактические проблемы участия защитника в следственных действиях. Автореф. канд. дисс. Краснодар,
  12. — 25 С.
  13. Каминская В.И. В чем значение процессуальных гарантий в советском уголовном процессе// Советское государство и право. 1950. № 5. С.56 — 59.
  14. Карякин Е.А. Соотношение следственных действий и иных способов со- бирания и проверки доказательств // Актуальные проблемы правовой теории и практики. Материалы межвузовской научно-практической конференции. Оренбург: Оренбургское отделение ФЗО Челябинского юридического института МВД России, 2000.

153

  1. Карякин Е.А. Судебный контроль за предварительным расследованием как элемент механизма защиты прав граждан в уголовном судопроизводстве// Юридическая наука и юридическое образование в России на рубеже веков: состояние, проблемы, перспективы.(Материалы региональной научно-практической конференции. Часть 3.),Тюмень: Издательство ТГУ,2001. С.82-86.
  2. Карякин Е.А. К вопросу о роли оперативно-розыскной деятельности в процессе доказывания в российском уголовном процессе // Проблемные вопросы законотворческой и правоприменительной деятельности в России на рубеже нового тысячелетия: Сборник научных статей / Под ред. А.П. Гуськовой.-Оренбург: Издательский центр ОГАУ,2001.
  3. Карякин Е.А. Принцип состязательности и функция защиты на предварительном следствии // Ученые записки № 6. Тюмень: Издательство ТГУ, 2002.
  4. Курылев СВ. О достоверности и вероятности в правосудии// Правоведе- ние, 1968, № 1. _ С.61 - 66.
  5. Кокорев Л. Д., Лукашевич В. 3. Процессуальные гарантии прав и закон- ных интересов личности в уголовном судопроизводстве.
  6. Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М.: Изд-во «Республика», 1992. 108С.
  7. Концепция уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации// Государство и право. 1992. № 12. С. 35-38.
  8. Ковтун Н.Н. Спорные вопросы в теории доказательств (об устранении действительных и мнимых противоречий в уголовном процессе)// Государство и право, 1997, №6, С. 74.
  9. Корнев Г.П. Методологические проблемы уголовно-процессуального познания.-Н. Новгород, 1995.
  10. Костанов Ю.А. «Адвокатский вестник», 2001, № 10.
  11. Кудин Ф.М., Костенко Р.В. Достаточность доказательств в уголовном процессе. Монография. КГАУ. Краснодар, 2000.

154

  1. Кудрявцева А.В. Судебная экспертиза в уголовном процессе России: Монография. - Челябинск: Изд-во ЮУрГУ,2001. - 411 С.
  2. Кузнецов Н.П. Доказывание и его особенности на стадиях уголовного процесса России. Автореф. дисс. … доктора юрид. наук. - Воронеж, 1998. — 47 С.
  3. Курс советского уголовного процесса. Общая часть. Под ред. А.Д. Войкова и И.И. Карпеца. М., «Юридическая литература», 1989. 640 С.
  4. Курылев СВ. Доказывание и его место в процессе судебного познания. -Иркутск, 1955.-197 С.
  5. Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе.
  6. М.: Изд-во МГУ, 1973. - 269 С.
    
  7. Ларин A.M. Рецензия на книгу: Мартынчик Е.Г. Гарантии прав обвиняемого в суде первой инстанции. Кишинев, 1975 //Советское государство и право, 1977. № 7, с.160 - 161.
  8. Леви А.А. Об участии защитника в предварительном следствии// Социа- листическая законность, 1987, № 4, С. 56.
  9. Левченко О.В. Презумпции и преюдиции в доказывании. — Астра-
  10. хань.1999.
    
  11. Летопись суда присяжных (прецеденты и факты). Выпуск 6-7. М.,
  12. ПО. Лившиц Ю.Д., Даровских СМ. Суд и стороны в системе доказывания в

уголовном процессе России// Актуальные проблемы реформирования законода- тельства России. Челябинск, 2000. - С. 34.

  1. Лившиц Ю.Д. Теоретические проблемы воспитательного воздействия советского уголовного судопроизводства. Автореф. дис. … доктора юрид. наук.

^ M., 1977.31 С.

  1. Лузгин И.М. Расследование как процесс познания. — М.,1969.

  2. Лупинская П.А. Доказывание в советском уголовном процессе. — М., 1966.

155

  1. Лупинская П.А. Пересмотр приговоров, определений и постановлений, вступивших в законную силу в порядке судебного надзора. Учебное пособие. М.: ВЮЗИ, 1978.
  2. Люблинский П.И. Свобода личности в уголовном процессе. — Спб, 1906.
  3. Макарова З.В. Гласность уголовного процесса. Челябинск, 1993.
  4. Макарова З.В. Состязательность нужна, но какая?// Законность. 1999. -№3.
  5. Макарова З.В. Участие адвоката-защитника на предварительном следствии. Куйбышев, 1978.
  6. Мартынчик Е.Г. Субъективные права обвиняемого и их процессуальные гарантии// Советское государство и право, 1976, № 7, С. 92
  7. Мартынчик Е. Г. Гарантии прав обвиняемого в суде первой инстанции. Кишинев, 1975.
  8. Машовец А.О. Принцип состязательности и его реализация на предварительном следствии. Автореферат дисс. канд. юрид. наук. Екатеринбург. Ур-ПОА, 1994.-10 С.
  9. Мельник В.В. Искусство доказывания в состязательном уголовном процессе. М.: Изд-во Дело, 2000. - 495 С.
  10. Мизулина Е.Б. Уголовный процесс: концепция самоограничения государства. Дисс. … доктора юрид. наук. - Ярославль, 1991.
  11. Морщакова Т.Г. Судебная реформа (сборник обзоров). М.,1990.
  12. Мотовиловкер Я.О. О принципах объективной истины, презумпции невиновности и состязательности процесса. Ярославль. 1978. 198 С.
  13. Мотовиловкер Я.О. Основные уголовно-процессуальные функции. Ярославль. 1976.
  14. Мотовиловкер Я.О. Некоторые вопросы теории советского уголовного процесса в свете нового уголовно-процессуального законодательства. — М., 1961.

156

  1. Назаров В.А. Назначение и проведение экспертизы в уголовном процессе. Автореф. дисс…. канд. юрид. наук. - Екатеринбург, 1999. - 26 С.
  2. Насонова И.А. Участие адвоката-защитника на стадии предварительного расследования. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. Волгоград, 1998. — 18 С.
  3. Никитаев В.В. Проблемные ситуации уголовного процесса и юридическое мышление//Состязательное правосудие: труды научно- практических лабораторий. М.: Международный комитет содействия правовой реформе, 1996.
  4. Ожегов СИ. Словарь русского языка: «Русский язык». -М., 1989. 921 С.
  5. Орлов Ю.К. Основы теории доказательств в уголовном процессе. Научно-практическое пособие.- М.: «Проспект», 2000.- 144 С.
  6. Особенности предварительного расследования преступлений, осуществляемых с участием защитника. Методическое пособие. М., 1995.
  7. Панько Н.К. Деятельность адвоката-защитника по обеспечению состязательности. Воронеж, 2000. - 146 С.
  8. Пашин С.А. Доказательства в российском уголовном процессе // Состязательное правосудие. Часть 2. М., 1996.
  9. Пашкевич П.Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве. М.,1961. 169 С.
  10. Петрова О.В. Объективная истина и гарантии ее установления в уголовном процессе. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. Воронеж, 2000. — 23 С.
  11. Петрухин И.Л. Правосудие: время реформ. -М., 1991. 207 С.
  12. Петрухин И.Л. Состязательность и правосудие// Государство и право. 1994, №Ю. С. 48.
  13. Пиюк А. Состязательность на стадии предварительного расследования и судебный контроль //Российская Юстиция. 2000. №4.
  14. По дольная М. Доказывание по делам о преступлениях организованной группы// Советская юстиция. 1990. № 2. С. 23-24.

157

  1. Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. - М., 1956.
  2. Попов А. Наше предложение // Социалистическая законность. 1968. №3. С.55.
  3. Попов С.А. Не нам сидеть… -М.: МАГ, 2001.
  4. Проект Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Ко второму чтению. По состоянию на 01.07.1999 r.//http: //garant/park/ru/private/document/asp?no=3000979.
  5. Радугин А.П. Философия. Курс лекций. — М.: Центр, 1996.
  6. Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности. — М., 1974.
  7. Резник В.Ю. Теоретические основы и практика деятельности адвоката на предварительном следствии. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. — Краснодар, 1998.-18 С.
  8. Ривлин A.M. Понятие материальной истины в советском уголовном процессе// Социалистическая законность. 1951, №11.
  9. Розин Н.Н. Ложь в процессе// Право. 1910, № 48. Ст. 2898.
  10. Руднев В. О состязательности на предварительном следствии // Уголовное право. 1999. №1.
  11. Руткевич М.Н., Лойфман И.Л. Философский энциклопедический словарь, М., «Наука».
  12. Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. М., 1971. 342 С.
  13. Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда СССР и РСФСР (РФ). М., 1995.
  14. Селиванов Н.А. Криминалистика: система понятий. М.,1982.
  15. Сердечная Р.Г. Привлечение лица в качестве обвиняемого и осуществление принципов уголовного процесса. Автореф. канд. дисс. - Волгоград. 1999. 23 С.

158

  1. Сильное М.А. Вопросы обеспечения допустимости доказательств в уголовном процессе (досудебные стадии).М., 2001. - 112 С.
  2. Случевский В.А. Учебник русского уголовного процесса. Судоустройст-во и судопроизводство. Спб., 1892.
  3. Смирнов А.В. Модели уголовного процесса. СПб.: Изд-во «Альфа», 2000. 223 С.
  4. Смирнов А.В. Состязательный процесс. СПб.: Изд-во «Альфа», 2001. -320 С.
  5. Смирнов В.П. Противоборство как сущность принципа состязательности и уголовного судопроизводства // Государство и право. 1998. №3. С.58-63.
  6. 3 162. Смирнов В.П. Разделение основных функций и равноправие сторон —

принципы уголовного процесса // Правоведение. 1999. № 3. С.171-178.

  1. Советский уголовный процесс/ Под ред. Д. С. Карева. М., 1980.
  2. Софронов Г.В. Предмет и направления совершенствования уголовно- процессуального доказательственного права. Автореф. канд. дисс. Екатеринбург, 2001.- 25 С.
  3. Софронов Г.В. Проблемы истины в уголовном судопроизводстве. Екате- О ринбург, 1998.-22 С.

  4. Спиркин А.Г. Основы философии. Учебное пособие. - М.: Политиздат, 1988.
  5. Спасович В.Д. О теории судебно-уголовных доказательств в связи с судо- устройством и судопроизводством. СПб., 1861.
  6. Старченко А.А. Логика в судебном исследовании. - М.,1958.
  7. Стецовский Ю.И., Ларин A.M. Конституционный принцип обеспечения -У обвиняемому права на защиту. М., 1988.

  8. Стремовский В.А. Участники предварительного следствия. - Ростов-на-Дону, 1966.
  9. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т.1.М., Наука, 1968. 470 С.

159

  1. Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. М., 1955.
  2. Строгович М.С. О правах личности в советском
    уголовном судопроизводстве// Советское государство и право, 1976, № 10, С. 74
  3. Строгович М.С. Природа советского уголовного процесса и принцип состязательности. М., 1939. 149 С.
  4. Строгович М.С. Учение о материальной истине в уголовном процессе. М.,1947.
  5. Строгович М.С. Уголовное преследование в советском уголовном про- цессе. М., 1951. 183 С.
  6. Теория доказательств в советском уголовном процессе. Отв.редактор Н.В. Жогин, изд. 2-е испр. и доп., М., «Юридическая литература», 1973.

  7. Тугаринов В.П. Теория познания в свете ленинских идей. Философские науки.-М.,1970,№4.
  8. Трусов А.И. Основы теории доказательств (краткий очерк).- М.,1960.
  9. Трусов А.И. Проблемы надежности доказывания в советском уголовном процессе. М.,1984.
  10. Тыричев И.В. Принципы советского уголовного процесса. - М., 1983.
  11. Уголовный процесс. Учебник для вузов / Под ред. проф. Божьева В.П. -М.:Спарк, 1998,- 591 С.
  12. Уголовно-процессуальное право Российской Федерации. Учебник /Отв. ред. П.А. Лупинская. М.: Юристь.- 1998.
  13. Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник /Отв. ред. П.А.Лупинская.- 3-е изд., перераб. и доп. - М.: Юристь, 2000.
  14. Уголовный процесс. Учебник / Под ред. К.Ф. Гуценко. — М., 1996.
  15. Уголовный процесс/ Под ред. М. А. Чельцова. М., 1969.
  16. Уголовно-процессуальный кодекс Федеративной Республики Германия. М., 1989.
  17. Ульянова Л.Т. Оценка доказательств судом первой инстанции. М., 1959.

160

  1. Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания.- Казань, 1976.
  2. Федоров В.И. Значение истребования и представления доказательств для обоснования процессуальных решений по уголовному делу. Автореф. канд. дисс. Саратов. 1990. 23 С.
  3. Филимонов Б.А. Защитник в германском уголовном процессе. М.: Издательство «Спарк», 1997.
  4. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. В 2-х томах. Спб.: Изд-во «Альфа», Спб., 1996. -Т. 2. 605 С.
  5. Цыпкин А. Л. Право на защиту в советском уголовном процессе. Саратов,
  6. 1959.
    
  7. Чеканов В.Я. Уголовное судопроизводство как целостная система// Вопросы уголовного процесса. - Саратов, 1979. Вып. 2.
  8. Чельцов М.А. Уголовный процесс. М.,1948. 622 С.
  9. Чельцов М.А., Чельцова Н.В. Проведение экспертизы в Советском уголовном процессе. - М., 1954.
  10. Чернышев В.А. Проблема функций в российской науке уголовного про-
  11. цесса. Автореф. канд. дисс. Ижевск, 1999.
    
  12. Чудинов Э. М. Природа научной истины. М., 1977.
  13. Шадрин B.C. Обеспечение прав личности и предварительное расследование в уголовном процессе //Государство и право. 1994. № 3. С. 103.
  14. Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. М.: ООО «Издательство «Юрлитинформ»,2000. - 232 С.
  15. Шамардин А.А. Частные начала обвинения и становление принципа дис- . позитивности в уголовном процессе России. Автореф. канд. дисс. Оренбург,

  16. 26 С.

  17. Шейфер С.А. Доказательство и доказывание по уголовным делам: про блемы теории правового регулирования. Тольятти, 1998. - 92 С.

161

  1. Шейфер С.А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе: методологические и правовые проблемы. - Саратов, 1986. - 171 С.
  2. Шейфер С.А. О понятии цели доказывания в уголовном процессе // Государство и право. 1996. № 9.
  3. Шестакова С.Д. Состязательность уголовного процесса. Спб., 2001.
  4. Шимановский В.В. К вопросу о процессуальной функции следователя в советском уголовном процессе //Правоведение. - 1965. - № 2. - С. 175.
  5. Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. -Л., 1963. 172 С.
  6. Юрченко В.Е. Гарантии прав потерпевшего в судебном разбирательстве.
  7. Якубович Н.А. Познание предварительном расследовании преступления// Советское государство и право. 1970. № П.- С. 106.

162

Приложение №1

Результаты обобщения судебной практики

  1. По данным обобщения 226 уголовных дел, рассмотренных в кассацион- ном и надзорном производстве Оренбургским областным судом за период с 1997 - 2001 годы, в 39 % случаев приговоры судов первой инстанции отменялись или изменялись по основанию односторонности или неполноты дознания, предварительного или судебного следствия; в 28 % случаев — по основанию несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела; в 13 % случаев - вследствие существенного нарушения уголовно-процессуального закона; в 10 % случаев - вследствие неправильного применения уголовного закона; в 10 % случаев - вследствие несоответствия назначенного судом наказания тяжести преступления и личности осужденного.
  2. Результатом проведенного нами обобщения явилось следующее: в 83% изученных уголовных дел, по которым судом первой инстанции был вынесен приговор, отмененный или измененный кассационной инстанцией, основная причина судебных ошибок таится, прежде всего, в субъективном факторе. Это имеет отношение как к досудебному производству, так и к судебным стадиям -так или иначе, но любой правоприменительный акт содержит в себе значительный элемент субъективности. Фактически решение принимается людьми, а посему характер этого решения зависит от множества обстоятельств: это и психологические особенности личности судьи, порой влекущие обвинительный уклон при отправлении правосудия, и недостаточная профессиональная квалификация судьи, что, к сожалению, стало не исключением из правила, а правилом при рассмотрении дел мировым судьей, это и просчеты логического характера, заключающиеся, например, в построении ошибочных выводов из совокупности имеющихся доказательств, а порой, что скрывать, и личная заинтересованность.

163

  1. В более значительной степени субъективный фактор проявляется на предварительном следствии. Так, 69% судебных ошибок от общего количества ошибок, являются логическим продолжением следственных ошибок. Как правило в качестве причин сюда можно отнести неполучение, утрату необходимой для правильного решения дела информации по вине органов уголовного преследования; недостаточно полную и тщательную проверку достоверности доказательств и основанных на них выводах.
  2. Следует признать, что оставшиеся 17% судебных ошибок связаны с си- туациями, в которых по объективным причинам установление истины по делу составляет значительную трудность или невозможно.
  3. Оценивая результаты проведенного нами анкетирования судей, прокуро- ров, следователей, адвокатов г. Оренбурга и Оренбургской области в количестве 137 человек на предмет того, что является главной причиной судебных ошибок и недостижения истины по делу, мы получили следующие данные:
  4. 42,2% опрошенных указали на недостаточную профессиональную квали- фикацию лиц, осуществляющих производство по делу;

34,4% - указали на ненадлежащее выполнение работниками органов пред- варительного расследования своих обязанностей;

12,1% - указали на невозможность достоверного установления всех факти- ческих обстоятельств дела;

11,3% опрошенных сослались на личную заинтересованность и коррумпи- рованность органов предварительного расследования и судей.

  1. 73 % из числа опрошенных практических работников положительно от носятся к институту, закрепленному в главе 40 УПК РФ “Особый порядок при нятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным обвине нием” иначе называемому сговором (сделкой) о признании.

  2. О возможности представления дополнительных материалов в надзорную инстанцию говорят результаты проведенного нами анкетирования: на вопрос «Следует ли закрепить в УПК РФ возможность представления дополнительных

164

материалов в надзорную инстанцию?» положительно ответили 83% опрошенных из числа судей.

  1. 75% из 20 опрошенных судей Оренбургского областного суда указали, что находят в дополнительных материалах, которые могли бы быть представ лены в надзорную инстанцию существенные черты «иных документов». Пра вильность последнего подтверждается анализом видов дополнительных мате риалов, пределов их использования, так и достаточным распространением их применения при принятии решений вышестоящими судами.

  2. По результатам проведенного нами анкетирования 54 следователей прокуратуры, ФСБ, МВД, ФСНП на вопрос: «Всегда ли обоснованы и имеют значение для дела, заявляемые на предварительном расследовании адвокатами-защитниками ходатайства?» последовали ответы: 8% - ходатайства, как правило, обоснованы, имеют значение для дела и подлежат удовлетворению; 17% - в половине случаев их ходатайства имеют отношение к делу и подлежат удовлетворению; 36% - в трети случаях ходатайства обоснованы и подлежат удовлетворению; 22% - практически каждое заявленное ходатайство подлежит отклонению; 17% - отказались ответить на вопрос.
  3. Опрос 63 адвокатов коллегий адвокатов г. Оренбурга и Оренбургской области дал следующие результаты - на вопрос: “Всегда ли обоснованно от- клоняются ходатайства, заявленные стороной защиты?” По мнению адвокатов 70 — 80 % заявленных в ходе предварительного расследования ходатайств необоснованно отклонены следователем.
  4. От общего количества ходатайств, заявленных в ходе осуществления защиты в стадии предварительного расследования адвокатом К. по 36 делам за 2001 год отклонены 63 %, из них 10% - о проведении различных видов экспер тиз; 21% - о вызове и допросе дополнительных свидетелей, приобщении к делу предметов, документов; 9% - о проведении следственного эксперимента, 11%
    • о прекращении уголовного дела; 13% - иные ходатайства; 16% - об изменении квалификации деяния; 20% - об изменении меры пресечения.

165

  1. За предоставление защитнику возможности от своего имени направлять материалы в экспертные учреждения для производства экспертиз, а экспертные учреждения обязать на договорной основе производить экспертизы, положи-
  • тельно высказались 90 % из числа опрошенных адвокатов и около 25% из чис-

ла остальных участников опроса.

  1. Положительно отнеслись к идее о выделении отдельного элемента в структуре судебной власти - федеральных следственных судей, свободных от обязанности осуществлять правосудие при разбирательстве уголовного дела по существу, назначение которых сводилось бы к осуществлению исключительно функции судебного контроля на досудебных стадиях около 75% из числа оп-

2 рошенных судей.

  1. Положительно отнеслись к тому, чтобы по аналогии со ст. 225 УПК РФ следователь при расследовании незначительных уголовных дел по окончании расследования составлял не громоздкое обвинительное заключение, а компакт ный обвинительный акт - около 95 % из числа опрошенных следователей раз личной ведомственной принадлежности.

  2. 60% опрошенных положительно относятся к исключению из уголовного !} процесса института общественных обвинителей.

  3. 75% из числа адвокатов за законодательное закрепление возможности защитника обращаться к услугам частных детективов для сбора доказательств

166

Приложение № 2

Перечень вопросов по анкетированию дознавателей, следователей, прокуроров,

судей и адвокатов

  1. Считаете ли целью уголовно-процессуального доказывания достижение истины?
  2. Фактически достигаемая в ходе уголовно-процессуального доказывания истина в большинстве случаев - объективная или процессуальная?
  3. Согласны ли Вы с тем, что защита прав личности является приоритетной в иерархии процессуальных целей и ей в большинстве случаев должно быть принесено в жертву установление истины как цель доказывания?
  4. Необходимо ли законодательно закрепить цель доказывания в УПК РФ?
  5. Что, по Вашему мнению, является первопричиной судебных ошибок?
  6. Что, по Вашему мнению, также способствует возникновению судебных ошибок?
  7. Целесообразно ли, по Вашему мнению, законодательное закрепление правила об асимметрии доказательств, т. е. возможности использования стороной защиты, доказательств, полученных с некоторыми нарушениями закона и не могущими быть положенными в основу обвинения?
  8. Не явится ли положительное решение вопроса №6 нарушением принципа состязательности и равноправия сторон?

  9. Могут ли быть вовлечены в процесс стороной защиты оправдывающие дока зательства являющиеся недопустимыми в связи с проведением следственного действия с существенным нарушением порядка его производства, либо ли цом, не имеющим права осуществлять производство по уголовному делу, ли бо в связи с участием в следственном действии лица, подлежащего отводу?

  10. Обоснованно ли, по Вашему мнению, деление процессуальных гарантий на гарантии достижения истины и гарантий прав личности в уголовном судо производстве?

167

  1. Что, на Ваш взгляд, можно выделить в качестве важнейших гарантий прав личности в уголовном судопроизводстве?
  2. Положительно ли Вы относитесь к институту, закрепленному в главе 40 УПК РФ иначе называемому сговором (сделкой) о признании?
  3. Считаете ли Вы правильным выделение категории уголовных дел, предусматривающих наказание в виде лишения свободы до пяти лет, к которым может быть применен “Особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением”?
  4. Каков Ваш критерий выделения категории дел, по которым может быть применен «Особый порядок принятия судебного решения при согласии об- виняемого с предъявленным обвинением»?
  5. Должен ли суд, по Вашему мнению, участвовать в собирании обвинительных доказательств?
  6. Поддерживаете ли Вы идею о независимом параллельном расследовании, проводимом стороной защиты?
  7. Как вы относитесь к наделению защитника полномочиями по собиранию доказательств?
  8. Каким образом должны фиксироваться результаты опроса граждан защитником?
  9. Не будет ли поставлена под угрозу допустимость добытых защитником до казательств?

  10. Видится ли опрос лиц как предпроцессуальная деятельность защитника?
  11. Следует ли предоставить защитнику возможность закрепить показания свидетеля у нотариуса, присутствующего при беседе защитника с лицом, в случае отказа в удовлетворении следователем ходатайства о допросе данного лица в качестве свидетеля?
  12. Стоит ли предоставить защитнику возможность от своего имени направ лять материалы в экспертные учреждения для производства экспертиз, а экс пертные учреждения обязать на договорной основе производить экспертизы?

168

  1. Как следует оценивать позицию законодателя, исключившего из уголовного процесса институт общественных обвинителей и защитников?
  2. Как Вы относитесь к тому, чтобы по аналогии со ст. 225 УПК РФ следователь при расследовании незначительных уголовных дел по окончании расследования составлял не громоздкое обвинительное заключение, а компактный обвинительный акт?
  3. Можно ли такой порядок предусмотреть и при расследовании других категорий уголовных дел?
  4. Как Вы относитесь к идее о выделении отдельного элемента в структуре судебной власти - федеральных следственных судей, назначение которых сводится к осуществлению исключительно функции судебного контроля на досудебных стадиях?
  5. Должны ли следственные судьи быть свободными от обязанности осуществлять правосудие при разбирательстве уголовного дела по существу, причем не только по делу, по которому они принимали решение на этапе досудебного производства, но и по любому другому уголовному делу?
  6. Поддерживаете ли Вы предложение о необходимости в целях расширения состязательных начал предоставить защитнику право излагать свои возра жения против обвинительного заключения в так называемом защитительном заключении?

  7. Исходя из приоритета интересов подозреваемого, обвиняемого и расширения диспозитивных начал в уголовном судопроизводстве, находите ли Вы возможным участие в защите подозреваемого, обвиняемого, в том числе и на предварительном расследовании, лица, обладающего высшим юридическим образованием и не являющегося адвокатом?
  8. Представляется ли Вам логичным закрепление возможности представления дополнительных материалов применительно к надзорной инстанции?
  9. Как Вы относитесь к идее о законодательном закреплении возможности защитника обращаться к услугам частных детективов для сбора доказательств?

169

  1. Следует ли расширить перечень недопустимых доказательств, указанный в ч.2 ст. 75 УПК РФ?
  2. Как Вы относитесь к тому, что законодатель в УПК РФ рассматривает доз- навателя, следователя, начальника следственного отдела как участников со стороны обвинения?
  3. Не противоречит ли концепции разделения функций то, что следователь, осуществляющий на досудебном производстве функцию разрешения дела, рассматривается в качестве представителя стороны обвинения?
  4. Как Вы относитесь к тому, что в УПК РФ отсутствует принцип всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела?
  5. ) 36. Положительно ли Вы расцениваете норму ст. 90 УПК РФ, которая устанав-

ливает преюдициальное значение для конкретного дела приговоров и решений, вынесенных по гражданским и уголовным делам?

  1. На Ваш взгляд, достигнуты ли в новом УПК РФ те цели, что обозначены в Концепции судебной реформы в 1991 году?
  2. Правильно ли поступил законодатель, значительно расширив в УПК РФ свободу судебного обжалования практически любых действий и решений,
  3. 7 посвятив этому вопросу отдельную главу?

  4. Достаточно ли мер, направленных на обеспечение безопасности участников уголовного судопроизводства, содержит УПК РФ?
  5. Как Вы относитесь к тому, чтобы вернуть стадии назначения дела к судебному заседанию прежнее название - предание суду?
  6. С какого момента, по Вашему мнению, можно именовать обвиняемого подсудимым?
  7. Заслуживает ли Вашей поддержки положение УПК РФ о том, чтобы наряду с единоличным порядком назначения судебного заседания, в определенных случаях проводилось предварительное слушание с участием сторон?
  8. Необходимо ли в ст. 5 УПК РФ “Основные понятия, используемые в настоящем Кодексе” дать разъяснение понятию «функция»?

7

&

170

  1. Мож но ли полаг ать, что закон одате ль в ново м закон е взял курс на по- строе ние в Росси и состя зател ьного типа уголо вного проц есса?

171

Приложение №3

Анкета дознавателя, следователя, прокурора

“5* 1. Ваш возраст:

  1. Ваш пол:
  2. Ваш стаж работы (подчеркнуть): До пяти лет
  3. Свыше пяти лет Свыше пятнадцати лет

  4. Ведомственная принадлежность (подчеркнуть):

f Прокуратура; ФСБ; МВД; Министерство Юстиции; ФСНП; ГТК.

  1. Образование, наличие ученых степеней и ученых званий (указать):
  2. Предыдущее место работы и стаж (указывается по желанию):
  3. Перечень вопросов.
  4. 4

172

Приложение №4 Анкета судьи

  1. Ваш возраст:
  2. Ваш пол:
  3. Ваш стаж работы (подчеркнуть): До пяти лет
  4. Свыше пяти лет Свыше пятнадцати лет

  5. Уровень Вашего суда (подчеркнуть): Мировой судья;

Районный (городской) суд; Областной суд.

  1. Образование, наличие ученых степеней и ученых званий (указать):
  2. Предыдущее место работы и стаж (указывается по желанию):
  3. Перечень вопросов.

173

Приложение №5 Анкета адвоката

г 1. Ваш возраст:

  1. Ваш пол:
  2. Ваш стаж работы (подчеркнуть):
  3. До пяти лет Свыше пяти лет Свыше пятнадцати лет

  4. Ваша специализация (подчеркнуть): у Уголовные дела;

Гражданские дела;

Арбитраж;

Универсальная.

  1. Образование, наличие ученых степеней и ученых званий (указать):
  2. Предыдущее место работы и стаж (указывается по желанию):
  3. Перечень вопросов.
  4. *

174

Приложение №6

Анкеты (сводные) обобщения судебной практики

1.№ дела , статья УК РФ .

  1. Дата возбуждения уголовного дела .

3.Потерпевший, его пол, возраст, работает / учится

  1. Обвиняемый, его пол, возраст, работает / учится

5.Участвовал ли защитник в стадии предварительного расследования? .

б.Заявлялись ли ходатайства в ходе предварительного расследования обвиняе мым, его защитником, законным представителем, потерпевшим, его предста вителем, их существо

  1. Заявлялись ли ходатайства по окончании предварительного расследования при ознакомлении с материалами уголовного дела обвиняемым, его защит ником, законным представителем, их существо

  2. Дата утверждения прокурором обвинительного заключения .
  3. Отражены ли в обвинительном заключении смягчающие наказание обстоя-
  4. тельства, иные данные, характеризующие личность обвиняемого, их существо

175

Ю.Дата назначения дела к судебному рассмотрению, если дело назначено к слуслушанию, если принято иное решение - существо принятого решения и дата принятия

  1. Дата слушания дела судом .
  2. Заявлялись ли ходатайства в ходе судебного разбирательства подсудимым, его защитником, законным представителем, потерпевшим, его представителем, их существо
  3. Заявлялись ли в ходе судебного разбирательства повторно ходатайства, в удовлетворении которых было отказано на предыдущих стадиях процесса, их существо
  4. Исследовались ли в ходе судебного разбирательства данные о личности подсудимого, отраженные в характеристиках с места жительства, учебы, работы .
  5. Дата вынесения приговора .
  6. Отражены ли в приговоре данные, относящиеся к личности подсудимого, которые суд учел при определении наказания как смягчающие или отягчаю- щие, их краткое изложение
  7. Установлены ли судом причины и условия, способствующие совершению преступлений, и вынесено ли судом по этому поводу частное определение
  8. Дата подачи кассационной (апелляционной) жалобы или протеста, сторона, инициировавшая подачу жалобы или протеста . .
  9. 19.Существо кассационной (апелляционной) жалобы или протеста

176

  1. Дата рассмотрения судом кассационной (апелляционной) жалобы или про-теста .
  2. Представлялись ли дополнительные материалы в кассационную инстан- цию .
  3. Решение кассационной (апелляционной) инстанции

  4. Рассматривалось ли уголовное дело в порядке надзорного производства, ес ли да — какое решение было приня то

  5. Рассматривалось ли уголовное дело в порядке производства по вновь от крывшимся обстоятельствам, если да - какое решение приня то